ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Сага о лесниках часть2

 

Сага о лесниках часть2

31 декабря 2014 - Светлана Казаринова
article262588.jpg
 
 
Матвей Ипполитович Волков
Однажды тихим вечером кто-то постучал в избушку лесника.
«Откуда такой поздний визитёр, - подумал Ипполит, - наверное, заблудился кто-то». Он открыл дверь, на пороге стоял Матвей.
- Принимай пополнение, батя, - раскинул руки для объятия сын. – Не могу я в городе собачек и кошечек лечить, потянуло сюда, где детство моё прошло, к сохатым, к черным журавлям, к рыжим лисам.
- Ну-ну, товарищ ветеринар, - засмеялся Ипполит. – Заходи, отдыхай, а завтра пойдешь в контору, и посмотрю я, к кому тебя приставят, в поселке тоже собак и кошек много.
Матвея приняли на работу. Лечить приходилось не только собак и кошек, но и коров, лошадей, овец, всю ту живность, которой село богато.
Однако как-то сразу не заладились у Матвея отношения с главным ветеринаром, и тянуло его в лесничество.
Вскорости заболела мать, и отец уехал в столицу, а Матвей, пользуясь случаем, попросился на его место. С этого времени в избушке лесника постоянно находились какие-то животные: утки-подранки, заяц, которому ногу переехали автомобилем, медвежонок Тишка, оставшийся без матери. Матвей выхаживал их. Медвежонка кормил из соски молоком, а молоко покупал в селе у Марфы Ивановны. Каждый день приходил он к ней, хоть молоко, конечно, можно брать и через день, но не из-за него наведывался он в дом пожилой женщины, а из-за ее дочери Насти, первой красавице в селе. Матвей Насте тоже понравился: высокий статный, похожий на городского, а не на человека, постоянно живущего в лесу. Настя иногда сама наведывалась к Матвею, набирала воды из колодца для прихворнувшей мамы. Помогала кормить медвежонка из соски, он брыкался, проливал молоко, а девушку это забавляло.
Иногда приходила Полина, интересовалась как дела у отца, идет ли на поправку мать. Но письма, которые присылал отец из столицы, не радовали, матери становилось все хуже и хуже. Однажды принесли телеграмму, и Матвей отправился на похороны, оставив лесное хозяйство на Полину и Настю.
Когда Волковы вернулись в свою избушку, то нашли ее в полном запустении, пес Полкан сбежал, медвежонка, уточки чирка-свистунка и зайца не было, пропали так же охотничьи ружья и запасы продовольствия.
- Что-то нехорошее случилось, - осмотрев помещение, заключил Ипполит.
- Может просто надоело женщинам присматривать за хозяйством? – пожал плечами Матвей.
- Ну, Насте может, и надоело, а Полина женщина серьёзная, она бы такого не допустила.
- Надо в поселок идти! – Матвей обиделся за Настю.
- Ну, только, не на ночь глядя! – оборвал его отец. – Завтра с утра пойдем.
- А что ужинать будем?
- Да уж изголодался! В поезде только и делал, что ел! – усмехнулся Ипполит. – Хлеб остался, а чаю из трав заварим. До завтра доживем, а там всё и прояснится.
Утром, когда пришли в село, всё стало ясно. Оказывается, на подворье у лесника похозяйничал цыганский табор. Женщины в избушке не ночевали, а только приходили, кормили животных, наливали в поилки воды лосям и уходили в село, у каждой имелись свои дела. Всё шло хорошо до поры до времени, пока не появились цыгане. Настя до сих пор без слёз не может вспоминать, как однажды она явилась во двор, а там хозяйничали незнакомые люди. Они Настю даже на порог не пустили, как она ни упрашивала, как ни умоляла, калитку не открыли, только когда пригрозила, что заявит о проникновении в чужое жилище участковому, только тогда они, по всей вероятности, съехали с усадьбы.
Настя пришла в село и сразу обратилась к Полине, вместе они сходили к участковому Игорю Беликову, но тот пока разбирался со своими делами, упустил время, приехал в лесничество, когда там цыган уже и след простыл. Они поставили свой табор возле озера.
Волковы внимательно выслушали женщин.
- Что ж, надо идти к ним, - заявил Ипполит, - может, удастся, что вернуть.
- Сами не суйтесь, сначала к Игорю Петровичу зайдите, - предложила Полина.
- Он уж показал себя, - покачал головой Матвей. – Нет, пойдем сами, и разговаривать будем строго.
- Провизии уже, наверняка, нет, а ружья вернуть надо, - заключил Ипполит.
И мужчины отправились в табор. Старшего нашли сразу. К разговору приступили неспеша, соблюдая все правила приличия, хотя какое приличие, хотелось орать и ногами топать. Но беседу вели чинно, спокойно. Ружья, мол, именные, важным человеком подаренные, объявят в розыск, найдут быстро, зачем вам неприятности. Медвежонка еще лечить надо, сдохнет ведь, получится, что ни вам, ни нам. Немцы и те медведей щадили, не трогали их. Да, и сами, когда партизанили, с голода умирали, а на медведей не охотились. А вы, цыгане, тем более к медведям относиться должны бережно…
И удалось уговорить, даже часть провизии вернули. Вот только Полкана у них не оказалось, сбежал в лес.
Ипполит взял ружья, а Матвей посадил медвежонка на руки, тот почувствовал хозяина-спасителя, обнял его всеми четырьмя лапами, и начал скулить, тихо по-медвежьи.
- Бэа, бэа, бэа, - жаловался он на ухо Волкову.
- Ну, всё, всё, - утешал его лесник. – Не плачь, малыш, всё уже позади, сейчас домой придем, молочка попьем и спать ляжем. Зайцу с уточкой худшая судьба досталась, съели их, а ты живой, значит, будешь жить долго.
- Что ты с ним, как с дитём, - упрекнул Ипполит сына. – Думаю, цыгане еще не раз к нам наведаются, понравился им Тишка. Для них это заработок, они с ним на ярмарках выступали бы, да деньги имели. Услышали, что болен, отдали, но будут следить, когда вылечишь. Да и ружья от себя не надо отпускать, если сейчас удалось уговорить вернуть, то это еще не значит, что перед тем, как уйти в другие места, они не сделают попытки снова их присвоить.
- Верно, бать. Так что же нам делать?
Пришли в усадьбу, Ипполит внимательно всё осмотрел, усилил запоры на дверях, хоть и не знал, будет ли от этого польза. Цыгане ведь любой замок вскрыть могут. Но для самоуспокоения.
- Будем на щеколды пустые консервные банки вешать, главное шум создать, и вовремя проснуться, - пояснил он.
Матвей в это время возился с медвежонком, осмотрел его, нашел раны на теле.
– Тебя били, наверное, пытались дрессировать? – обратился он к Тишке.
- Бэа, бэа, бэа, - тут же заскулил тот в ответ.
Матвей промыл раны водой из колодца и дал Тишке молока в бутылке с соской. Медвежонок ухватил двумя лапами бутылку и принялся, громко чавкая, пить молоко. Напившись, он полез на свою лежанку и быстро уснул.
- Как мало надо для счастья, - усмехнулся Матвей.
Пришла Настя за водой, посмотрела на счастливого медвежонка, погладила его.
- Бэа, бэа, - сквозь сон произнес медвежонок.
- А где Полкан? – поинтересовалась девушка.
- Не знаю, скорее всего, в лес убежал, - пояснил Матвей. – Цепь у него перерублена, наверное, лаем своим раздражал, вот и прогнали его. Если жив, вернется…
- Жалко его…
- Будем надеяться на лучшее. Надо две собаки иметь. Одну с собой в обход брать, а вторая дом пусть охраняет, - сделал заключение Матвей.
- Так у сенбернарши Дуськиной скоро щенки будут, вот и возьми, - предложила Настя.
- Придется брать… - печально потянул Матвей, а потом со злостью в голосе. - В войну такого раздрая не было, как теперь!
- Не убивайся ты так, в войну здесь партизаны жили, немцы в лес соваться боялись, а теперь оставили дом без присмотра, вот и вышло, что вышло. Надо кому-то в лесу жить оставаться, но, ни я, ни Полина не можем, у нее свекровь при смерти, и у меня мама хворая, да корова еще…
- Никто вас не винит, - отмахнулся Матвей. – Если бы вы тут ночевали, то может, еще хуже было бы. А так всё обошлось. Потери по-минимуму. Вот Полкан бы еще вернулся и все в порядке.
- А если Полкан не вернется?
- Если живой, вернется! – утвердительно произнес Матвей, поднялся со ступенек, подошел к девушке, взял её за руку. – Ты лучше ответь мне, пойдешь за меня замуж?
Настя зарделась и прошептала:
- Да.
В это время во двор вошел Ипполит.
- Кажется все в порядке, - устало отрапортовал он.
- Слышь, батя, я Настёну сватаю, - отчитался Матвей.
- А что? Дело хорошее. Тебе давно пора жениться. Главное, чтобы девушка согласилась за такого оболтуса пойти.
- Что сразу «оболтус»? – сделал обиженный вид Матвей, и тут же улыбнувшись. - Она согласна.
Значит, по осени и свадьбу отгуляем, - кивнул головой Ипполит.
- Как еще мама скажет, - девушка вынула свою руку из ладони Матвея. – Пойду с ней поговорю.
Она подхватила ведро и побежала по тропинке к селу.
В это время зарычал медвежонок.
- Чего, это он? – удивился Ипполит.
- Приснилось что-то, - успокоил его Матвей.
- Ладно, к озеру еще наведаюсь.
Ипполит вышел из усадьбы. И тут же появилась цыганка.
- А, молодой, красивый, яхонтовый, дай воды напиться! – скороговоркой произнесла она.
Матвей зачерпнул из ведра воды, подал цыганке.
- Бэа, бэа, - послышалось из сеней.
«Вот почему он волнуется, - сам себе ответил на вопрос Волков, – недруга почуял».
Цыганка вернула Матвею кружку, он протянул руку, она ловко схватила его за ладонь.
- Какой красавец! Давай погадаю!
- Очень надо! – фыркнул Матвей, но цыганка не отпустила его.
- Линия жизни у тебя длинная-длинная, и всё будет, и успех, и деньги…
- Бэа, бэа! – послышался рев.
 Матвей резко отдернул руку.
- А что такое, молодой человек, или боишься меня?
- Очень надо!
- Неужто не нравлюсь? Посмотри и ноги у меня справные, - цыганка задрала юбку,- а как я танцую, нет в таборе мне равных, а как пою. Хочешь, спою, только для тебя.
- Бэа, бэа...
- Не надо мне петь!
- Ой, да ты зануда. Люди из города большие деньги платят, чтобы я им пела, а тебе хочу спеть, просто так, без денег…
- Бэа, бэа…
- Иди домой от греха, - отмахнулся, как от надоедливой мухи, Матвей.
Но цыганка не унималась.
- Я уйду, но ты еще не раз обо мне вспомнишь, а как вспомнишь, приходи в табор, спроси Тамилу, тебе любой меня позовет, - шепнула она на ухо Волкову, крепко обняв его при этом.
- Бэа, бэа, - надрывался медвежонок в сенях.
- Иди домой, - Матвей с трудом оторвал ее от себя. – Иди!
- Ну, ладно! – цыганка рассмеялась и, подхватив свои юбки, высоко подняв их, чтобы оголились ноги, побежала со двора.
- Бэа, у-у-у, - радостно заголосил Тишка.
- Спасибо, друг, - Матвей зашел в сени, погладил медвежонка. – Помог от греха отойти.
Цыганка, тем временем догнала Настю, и, заскочив вперед, крикнула.
- Дай погадаю!
 Настя отмахнулась, мол, не надо. Но Тамила схватила ее за ладонь и начала говорить.
- Не будет тебе ни счастья, ни удачи, если пойдешь замуж за лесника. И вообще тебе надо как можно скорее убраться из этого села, а то черти тебя будут мучить, а бесы им помогать. И ты начнешь болеть, и болезнь будет продолжаться вечно! Ты поняла меня? Прочь из поселка!
- Пусти! – девушка вырвала руку. – Отстань от меня!
- Правду говорю, - не унималась цыганка. – Богу так угодно, чтобы ты село покинула, не то болезнь тебя сожрет. Не послушаешься меня, вот тогда всё и узнаешь!!!
- Отстань! – Настя со слезами на глазах, побежала к дому, и сколько бежала, столько и слышала дикий смех цыганки.
 С тех пор жизнь девушки превратилась в кошмар. Её преследовала не только  Тамила, но и другие цыгане, женщины предлагали погадать и говорили все одно и, то же: если не уедешь из села, то болеть тебе вечно. А парни переодевались в чертей, пугали её.
Матвею жилось не лучше. Тамила не давала ему прохода, всё время вела разговоры о любви и пыталась соблазнить.
На озере, где остановился табор, постоянно шла стрельба по уткам. Популяция чирков-свистунков, ставшая малочисленной после войны, продолжала уменьшаться, была угроза, что они покинут здешние места. Разговоры с лесником и участковым ничего не давали.
Матвей и Ипполит по вечерам за ужином только и говорили о том, что им делать. Очень трудно крепким, здоровым мужикам осознавать своё бессилие. В войну выстояли, а тут…
Настя приходила в лес всё реже и реже, получасовой переход по тропинке давался ей всё труднее и труднее, мало того, что цыгане угрожали, так еще и Матвей ходил туча тучей. Полина, когда возвращалась из леса в деревню, тоже ничего хорошего не рассказывала. Как сделать, чтобы табор покинул место у озера, никто не знал. Участковый даже в область звонил, но над ним только посмеялись, мол, совсем работать разучился…
Однажды Настя с Полиной пришли к колодцу за водой, Ипполита и Матвея в усадьбе не было. Полина набрала воды в ведерко, Настя прошла в сени, погладила медвежонка.
- Хотела Матвея повидать, жаль, не застала, - девушка покачала головой.
- Бэа, у-у-у, - заурчал довольный медвежонок.
- Пойдем, наверное, - предложила Полина. – Темнеет уж…
- Ну, да, - девушка вышла из сеней.
В это время в усадьбе появилась Тамила.
- Ай, нэ-нэ, нэ-нэ-нэ, - напевая, развязной походкой она подошла к Насте, крепко вцепилась в её руку. – Я тебе говорила, сюда не ходить, говорила! Почему ты меня не послушала? Я тут не шутки шучу, у меня всё серьезно. Матвей будет моим и точка…
- Оставь девушку в покое! – крикнула Полина.
- А её никто не трогает, - Тамила отпустила руку Насти, – тоже мне заступница. Сейчас посмотрю, как ты запоёшь?
- Значит так, девушка дорогая, - обратилась она к Насте, - видишь, что у меня в руке, - она достала из-за пазухи небольшой сверток, - это очень сильный яд. Так вот, или ты сейчас клянешься, что никогда-никогда не подойдешь к Матвею, или я брошу яд в колодец, и уже никого вода не вылечит. Ну, как? Клянешься?
Тамила подошла к колодцу и занесла руку со свертком над срубом.
- Ну! – поторопила она Настю.
- Клянусь! Только не делай этого!
- Громче!
- Клянусь!
– Еще громче!
- Клянусь!!!
- А теперь вон отсюда! Матвей только мой! Ха-ха-ха! 
После этого разговора Настя несколько дней не выходила из избы, а когда Матвей приходил к ней, то просила маму говорить, что её нет дома.
Если Марфа начинала, что-то расспрашивать, девушка впадала в истерику.
- Вы что, поссорились? – удивлялась мама.
- Да, да поссорились!!! – кричала Настя и плакала.
Мама ничего не понимала, пыталась утешать дочку, говорила:
- Ну, ничего помиритесь…
Но Настя рыдала еще громче:
- Никогда! Нет! Нет!
Марфа даже втайне от дочери сбегала в лес и поговорила с Матвеем, но тот пояснил, что они не ссорились, и поэтому не знает, даже не догадывается, почему Настя его избегает.
Прояснила всё Полина, она рассказала Ипполиту о том, как цыганка вынудила Настю клятву дать и не встречаться с Матвеем.
- Дела… - только и смог выговорить Ипполит.
Два дня он думал, что делать и, наконец, принял решение. Он отправился в поселок, чтобы пообщаться с Настей, но сначала зашел к участковому Игорю Петровичу Беликову. Потом они вместе отправились к комсоргу Александру Фомину, и только в такой компании явились к девушке.
- Цыганка сказала, Богу так угодно, что бы мы с Матвеем не встречались! – кричала в истерике Настя.
- Я для чего собрания провожу? Для чего лекторов приглашаю, читать лекции по атеизму, по-моему, уже все давно поняли, что Бога нет и быть не может. И сглаза не бывает, и порчу навести не возможно! – вел разъяснительную работу Фомин.
- Она колодец отравить собиралась! – в истерике крикнула Настя.
- А вот об этом надо поговорить, - предложил Ипполит.
После разъяснительной беседы прошло два дня.
Утро было туманное, в цыганском таборе наблюдалось кое-какое движение. Вдруг раздался крик:
- Немцы! Фашисты!
Действительно, сквозь густой туман проглядывалось, как по лугу шли фашисты с винтовками наперевес, вели пленных, вскоре все скрылись в лесу и раздались выстрелы.
- Расстреливают...
- Быстро, ромалэ, - скомандовал старший.
И когда рассеялся туман, табор с берега озера исчез.
Молодые люди отдали ружья Ипполиту, громче всех смеялся комсорг:
- И как это вам, дядя Ипполит, в голову пришло, немецкую форму задействовать?
- Да, жил у меня после войны немец пленный, вот форма осталась. А идея в голову пришла случайно, Настя подсказала…
- Я? – удивилась девушка.
- Ну, да. Ты же рассказала, как ряженые тебя пугали, я подумал, а почему бы и нам не нарядиться…
Когда Ипполит с сыном вернулись в усадьбу, их встретил… Полкан.
А в сентябре сыграли свадьбу Насти и Матвея, через год у них родился сын Василий.
Через месяц Полина похоронила свекровь, Ипполит сначала утешал вдову, потому что она никак не могла привыкнуть к одинокой жизни, а потом остался с ней совсем, оправдывая себя, тем, что молодым лучше жить отдельно. Но Полина и Ипполит часто приходили к младшим Волковым, помогали по хозяйству, играли с внуком.
У Матвея, как и прежде, в усадьбе находились животные: и уточки-подранки, и зайцы. Медвежонок ушел в лес, но иногда навещал бывших хозяев, долго стоял за оградой, смотрел на людей, однако подходить близко не решался.
- Тишка! – кричал ему Матвей.
- Бэа, - громким басом откликался медведь и убегал.

© Copyright: Светлана Казаринова, 2014

Регистрационный номер №0262588

от 31 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0262588 выдан для произведения:  
 
Матвей Ипполитович Волков
Однажды тихим вечером кто-то постучал в избушку лесника.
«Откуда такой поздний визитёр, - подумал Ипполит, - наверное, заблудился кто-то». Он открыл дверь, на пороге стоял Матвей.
- Принимай пополнение, батя, - раскинул руки для объятия сын. – Не могу я в городе собачек и кошечек лечить, потянуло сюда, где детство моё прошло, к сохатым, к черным журавлям, к рыжим лисам.
- Ну-ну, товарищ ветеринар, - засмеялся Ипполит. – Заходи, отдыхай, а завтра пойдешь в контору, и посмотрю я, к кому тебя приставят, в поселке тоже собак и кошек много.
Матвея приняли на работу. Лечить приходилось не только собак и кошек, но и коров, лошадей, овец, всю ту живность, которой село богато.
Однако как-то сразу не заладились у Матвея отношения с главным ветеринаром, и тянуло его в лесничество.
Вскорости заболела мать, и отец уехал в столицу, а Матвей, пользуясь случаем, попросился на его место. С этого времени в избушке лесника постоянно находились какие-то животные: утки-подранки, заяц, которому ногу переехали автомобилем, медвежонок Тишка, оставшийся без матери. Матвей выхаживал их. Медвежонка кормил из соски молоком, а молоко покупал в селе у Марфы Ивановны. Каждый день приходил он к ней, хоть молоко, конечно, можно брать и через день, но не из-за него наведывался он в дом пожилой женщины, а из-за ее дочери Насти, первой красавице в селе. Матвей Насте тоже понравился: высокий статный, похожий на городского, а не на человека, постоянно живущего в лесу. Настя иногда сама наведывалась к Матвею, набирала воды из колодца для прихворнувшей мамы. Помогала кормить медвежонка из соски, он брыкался, проливал молоко, а девушку это забавляло.
Иногда приходила Полина, интересовалась как дела у отца, идет ли на поправку мать. Но письма, которые присылал отец из столицы, не радовали, матери становилось все хуже и хуже. Однажды принесли телеграмму, и Матвей отправился на похороны, оставив лесное хозяйство на Полину и Настю.
Когда Волковы вернулись в свою избушку, то нашли ее в полном запустении, пес Полкан сбежал, медвежонка, уточки чирка-свистунка и зайца не было, пропали так же охотничьи ружья и запасы продовольствия.
- Что-то нехорошее случилось, - осмотрев помещение, заключил Ипполит.
- Может просто надоело женщинам присматривать за хозяйством? – пожал плечами Матвей.
- Ну, Насте может, и надоело, а Полина женщина серьёзная, она бы такого не допустила.
- Надо в поселок идти! – Матвей обиделся за Настю.
- Ну, только, не на ночь глядя! – оборвал его отец. – Завтра с утра пойдем.
- А что ужинать будем?
- Да уж изголодался! В поезде только и делал, что ел! – усмехнулся Ипполит. – Хлеб остался, а чаю из трав заварим. До завтра доживем, а там всё и прояснится.
Утром, когда пришли в село, всё стало ясно. Оказывается, на подворье у лесника похозяйничал цыганский табор. Женщины в избушке не ночевали, а только приходили, кормили животных, наливали в поилки воды лосям и уходили в село, у каждой имелись свои дела. Всё шло хорошо до поры до времени, пока не появились цыгане. Настя до сих пор без слёз не может вспоминать, как однажды она явилась во двор, а там хозяйничали незнакомые люди. Они Настю даже на порог не пустили, как она ни упрашивала, как ни умоляла, калитку не открыли, только когда пригрозила, что заявит о проникновении в чужое жилище участковому, только тогда они, по всей вероятности, съехали с усадьбы.
Настя пришла в село и сразу обратилась к Полине, вместе они сходили к участковому Игорю Беликову, но тот пока разбирался со своими делами, упустил время, приехал в лесничество, когда там цыган уже и след простыл. Они поставили свой табор возле озера.
Волковы внимательно выслушали женщин.
- Что ж, надо идти к ним, - заявил Ипполит, - может, удастся, что вернуть.
- Сами не суйтесь, сначала к Игорю Петровичу зайдите, - предложила Полина.
- Он уж показал себя, - покачал головой Матвей. – Нет, пойдем сами, и разговаривать будем строго.
- Провизии уже, наверняка, нет, а ружья вернуть надо, - заключил Ипполит.
И мужчины отправились в табор. Старшего нашли сразу. К разговору приступили неспеша, соблюдая все правила приличия, хотя какое приличие, хотелось орать и ногами топать. Но беседу вели чинно, спокойно. Ружья, мол, именные, важным человеком подаренные, объявят в розыск, найдут быстро, зачем вам неприятности. Медвежонка еще лечить надо, сдохнет ведь, получится, что ни вам, ни нам. Немцы и те медведей щадили, не трогали их. Да, и сами, когда партизанили, с голода умирали, а на медведей не охотились. А вы, цыгане, тем более к медведям относиться должны бережно…
И удалось уговорить, даже часть провизии вернули. Вот только Полкана у них не оказалось, сбежал в лес.
Ипполит взял ружья, а Матвей посадил медвежонка на руки, тот почувствовал хозяина-спасителя, обнял его всеми четырьмя лапами, и начал скулить, тихо по-медвежьи.
- Бэа, бэа, бэа, - жаловался он на ухо Волкову.
- Ну, всё, всё, - утешал его лесник. – Не плачь, малыш, всё уже позади, сейчас домой придем, молочка попьем и спать ляжем. Зайцу с уточкой худшая судьба досталась, съели их, а ты живой, значит, будешь жить долго.
- Что ты с ним, как с дитём, - упрекнул Ипполит сына. – Думаю, цыгане еще не раз к нам наведаются, понравился им Тишка. Для них это заработок, они с ним на ярмарках выступали бы, да деньги имели. Услышали, что болен, отдали, но будут следить, когда вылечишь. Да и ружья от себя не надо отпускать, если сейчас удалось уговорить вернуть, то это еще не значит, что перед тем, как уйти в другие места, они не сделают попытки снова их присвоить.
- Верно, бать. Так что же нам делать?
Пришли в усадьбу, Ипполит внимательно всё осмотрел, усилил запоры на дверях, хоть и не знал, будет ли от этого польза. Цыгане ведь любой замок вскрыть могут. Но для самоуспокоения.
- Будем на щеколды пустые консервные банки вешать, главное шум создать, и вовремя проснуться, - пояснил он.
Матвей в это время возился с медвежонком, осмотрел его, нашел раны на теле.
– Тебя били, наверное, пытались дрессировать? – обратился он к Тишке.
- Бэа, бэа, бэа, - тут же заскулил тот в ответ.
Матвей промыл раны водой из колодца и дал Тишке молока в бутылке с соской. Медвежонок ухватил двумя лапами бутылку и принялся, громко чавкая, пить молоко. Напившись, он полез на свою лежанку и быстро уснул.
- Как мало надо для счастья, - усмехнулся Матвей.
Пришла Настя за водой, посмотрела на счастливого медвежонка, погладила его.
- Бэа, бэа, - сквозь сон произнес медвежонок.
- А где Полкан? – поинтересовалась девушка.
- Не знаю, скорее всего, в лес убежал, - пояснил Матвей. – Цепь у него перерублена, наверное, лаем своим раздражал, вот и прогнали его. Если жив, вернется…
- Жалко его…
- Будем надеяться на лучшее. Надо две собаки иметь. Одну с собой в обход брать, а вторая дом пусть охраняет, - сделал заключение Матвей.
- Так у сенбернарши Дуськиной скоро щенки будут, вот и возьми, - предложила Настя.
- Придется брать… - печально потянул Матвей, а потом со злостью в голосе. - В войну такого раздрая не было, как теперь!
- Не убивайся ты так, в войну здесь партизаны жили, немцы в лес соваться боялись, а теперь оставили дом без присмотра, вот и вышло, что вышло. Надо кому-то в лесу жить оставаться, но, ни я, ни Полина не можем, у нее свекровь при смерти, и у меня мама хворая, да корова еще…
- Никто вас не винит, - отмахнулся Матвей. – Если бы вы тут ночевали, то может, еще хуже было бы. А так всё обошлось. Потери по-минимуму. Вот Полкан бы еще вернулся и все в порядке.
- А если Полкан не вернется?
- Если живой, вернется! – утвердительно произнес Матвей, поднялся со ступенек, подошел к девушке, взял её за руку. – Ты лучше ответь мне, пойдешь за меня замуж?
Настя зарделась и прошептала:
- Да.
В это время во двор вошел Ипполит.
- Кажется все в порядке, - устало отрапортовал он.
- Слышь, батя, я Настёну сватаю, - отчитался Матвей.
- А что? Дело хорошее. Тебе давно пора жениться. Главное, чтобы девушка согласилась за такого оболтуса пойти.
- Что сразу «оболтус»? – сделал обиженный вид Матвей, и тут же улыбнувшись. - Она согласна.
Значит, по осени и свадьбу отгуляем, - кивнул головой Ипполит.
- Как еще мама скажет, - девушка вынула свою руку из ладони Матвея. – Пойду с ней поговорю.
Она подхватила ведро и побежала по тропинке к селу.
В это время зарычал медвежонок.
- Чего, это он? – удивился Ипполит.
- Приснилось что-то, - успокоил его Матвей.
- Ладно, к озеру еще наведаюсь.
Ипполит вышел из усадьбы. И тут же появилась цыганка.
- А, молодой, красивый, яхонтовый, дай воды напиться! – скороговоркой произнесла она.
Матвей зачерпнул из ведра воды, подал цыганке.
- Бэа, бэа, - послышалось из сеней.
«Вот почему он волнуется, - сам себе ответил на вопрос Волков, – недруга почуял».
Цыганка вернула Матвею кружку, он протянул руку, она ловко схватила его за ладонь.
- Какой красавец! Давай погадаю!
- Очень надо! – фыркнул Матвей, но цыганка не отпустила его.
- Линия жизни у тебя длинная-длинная, и всё будет, и успех, и деньги…
- Бэа, бэа! – послышался рев.
 Матвей резко отдернул руку.
- А что такое, молодой человек, или боишься меня?
- Очень надо!
- Неужто не нравлюсь? Посмотри и ноги у меня справные, - цыганка задрала юбку,- а как я танцую, нет в таборе мне равных, а как пою. Хочешь, спою, только для тебя.
- Бэа, бэа...
- Не надо мне петь!
- Ой, да ты зануда. Люди из города большие деньги платят, чтобы я им пела, а тебе хочу спеть, просто так, без денег…
- Бэа, бэа…
- Иди домой от греха, - отмахнулся, как от надоедливой мухи, Матвей.
Но цыганка не унималась.
- Я уйду, но ты еще не раз обо мне вспомнишь, а как вспомнишь, приходи в табор, спроси Тамилу, тебе любой меня позовет, - шепнула она на ухо Волкову, крепко обняв его при этом.
- Бэа, бэа, - надрывался медвежонок в сенях.
- Иди домой, - Матвей с трудом оторвал ее от себя. – Иди!
- Ну, ладно! – цыганка рассмеялась и, подхватив свои юбки, высоко подняв их, чтобы оголились ноги, побежала со двора.
- Бэа, у-у-у, - радостно заголосил Тишка.
- Спасибо, друг, - Матвей зашел в сени, погладил медвежонка. – Помог от греха отойти.
Цыганка, тем временем догнала Настю, и, заскочив вперед, крикнула.
- Дай погадаю!
 Настя отмахнулась, мол, не надо. Но Тамила схватила ее за ладонь и начала говорить.
- Не будет тебе ни счастья, ни удачи, если пойдешь замуж за лесника. И вообще тебе надо как можно скорее убраться из этого села, а то черти тебя будут мучить, а бесы им помогать. И ты начнешь болеть, и болезнь будет продолжаться вечно! Ты поняла меня? Прочь из поселка!
- Пусти! – девушка вырвала руку. – Отстань от меня!
- Правду говорю, - не унималась цыганка. – Богу так угодно, чтобы ты село покинула, не то болезнь тебя сожрет. Не послушаешься меня, вот тогда всё и узнаешь!!!
- Отстань! – Настя со слезами на глазах, побежала к дому, и сколько бежала, столько и слышала дикий смех цыганки.
 С тех пор жизнь девушки превратилась в кошмар. Её преследовала не только  Тамила, но и другие цыгане, женщины предлагали погадать и говорили все одно и, то же: если не уедешь из села, то болеть тебе вечно. А парни переодевались в чертей, пугали её.
Матвею жилось не лучше. Тамила не давала ему прохода, всё время вела разговоры о любви и пыталась соблазнить.
На озере, где остановился табор, постоянно шла стрельба по уткам. Популяция чирков-свистунков, ставшая малочисленной после войны, продолжала уменьшаться, была угроза, что они покинут здешние места. Разговоры с лесником и участковым ничего не давали.
Матвей и Ипполит по вечерам за ужином только и говорили о том, что им делать. Очень трудно крепким, здоровым мужикам осознавать своё бессилие. В войну выстояли, а тут…
Настя приходила в лес всё реже и реже, получасовой переход по тропинке давался ей всё труднее и труднее, мало того, что цыгане угрожали, так еще и Матвей ходил туча тучей. Полина, когда возвращалась из леса в деревню, тоже ничего хорошего не рассказывала. Как сделать, чтобы табор покинул место у озера, никто не знал. Участковый даже в область звонил, но над ним только посмеялись, мол, совсем работать разучился…
Однажды Настя с Полиной пришли к колодцу за водой, Ипполита и Матвея в усадьбе не было. Полина набрала воды в ведерко, Настя прошла в сени, погладила медвежонка.
- Хотела Матвея повидать, жаль, не застала, - девушка покачала головой.
- Бэа, у-у-у, - заурчал довольный медвежонок.
- Пойдем, наверное, - предложила Полина. – Темнеет уж…
- Ну, да, - девушка вышла из сеней.
В это время в усадьбе появилась Тамила.
- Ай, нэ-нэ, нэ-нэ-нэ, - напевая, развязной походкой она подошла к Насте, крепко вцепилась в её руку. – Я тебе говорила, сюда не ходить, говорила! Почему ты меня не послушала? Я тут не шутки шучу, у меня всё серьезно. Матвей будет моим и точка…
- Оставь девушку в покое! – крикнула Полина.
- А её никто не трогает, - Тамила отпустила руку Насти, – тоже мне заступница. Сейчас посмотрю, как ты запоёшь?
- Значит так, девушка дорогая, - обратилась она к Насте, - видишь, что у меня в руке, - она достала из-за пазухи небольшой сверток, - это очень сильный яд. Так вот, или ты сейчас клянешься, что никогда-никогда не подойдешь к Матвею, или я брошу яд в колодец, и уже никого вода не вылечит. Ну, как? Клянешься?
Тамила подошла к колодцу и занесла руку со свертком над срубом.
- Ну! – поторопила она Настю.
- Клянусь! Только не делай этого!
- Громче!
- Клянусь!
– Еще громче!
- Клянусь!!!
- А теперь вон отсюда! Матвей только мой! Ха-ха-ха! 
После этого разговора Настя несколько дней не выходила из избы, а когда Матвей приходил к ней, то просила маму говорить, что её нет дома.
Если Марфа начинала, что-то расспрашивать, девушка впадала в истерику.
- Вы что, поссорились? – удивлялась мама.
- Да, да поссорились!!! – кричала Настя и плакала.
Мама ничего не понимала, пыталась утешать дочку, говорила:
- Ну, ничего помиритесь…
Но Настя рыдала еще громче:
- Никогда! Нет! Нет!
Марфа даже втайне от дочери сбегала в лес и поговорила с Матвеем, но тот пояснил, что они не ссорились, и поэтому не знает, даже не догадывается, почему Настя его избегает.
Прояснила всё Полина, она рассказала Ипполиту о том, как цыганка вынудила Настю клятву дать и не встречаться с Матвеем.
- Дела… - только и смог выговорить Ипполит.
Два дня он думал, что делать и, наконец, принял решение. Он отправился в поселок, чтобы пообщаться с Настей, но сначала зашел к участковому Игорю Петровичу Беликову. Потом они вместе отправились к комсоргу Александру Фомину, и только в такой компании явились к девушке.
- Цыганка сказала, Богу так угодно, что бы мы с Матвеем не встречались! – кричала в истерике Настя.
- Я для чего собрания провожу? Для чего лекторов приглашаю, читать лекции по атеизму, по-моему, уже все давно поняли, что Бога нет и быть не может. И сглаза не бывает, и порчу навести не возможно! – вел разъяснительную работу Фомин.
- Она колодец отравить собиралась! – в истерике крикнула Настя.
- А вот об этом надо поговорить, - предложил Ипполит.
После разъяснительной беседы прошло два дня.
Утро было туманное, в цыганском таборе наблюдалось кое-какое движение. Вдруг раздался крик:
- Немцы! Фашисты!
Действительно, сквозь густой туман проглядывалось, как по лугу шли фашисты с винтовками наперевес, вели пленных, вскоре все скрылись в лесу и раздались выстрелы.
- Расстреливают...
- Быстро, ромалэ, - скомандовал старший.
И когда рассеялся туман, табор с берега озера исчез.
Молодые люди отдали ружья Ипполиту, громче всех смеялся комсорг:
- И как это вам, дядя Ипполит, в голову пришло, немецкую форму задействовать?
- Да, жил у меня после войны немец пленный, вот форма осталась. А идея в голову пришла случайно, Настя подсказала…
- Я? – удивилась девушка.
- Ну, да. Ты же рассказала, как ряженые тебя пугали, я подумал, а почему бы и нам не нарядиться…
Когда Ипполит с сыном вернулись в усадьбу, их встретил… Полкан.
А в сентябре сыграли свадьбу Насти и Матвея, через год у них родился сын Василий.
Через месяц Полина похоронила свекровь, Ипполит сначала утешал вдову, потому что она никак не могла привыкнуть к одинокой жизни, а потом остался с ней совсем, оправдывая себя, тем, что молодым лучше жить отдельно. Но Полина и Ипполит часто приходили к младшим Волковым, помогали по хозяйству, играли с внуком.
У Матвея, как и прежде, в усадьбе находились животные: и уточки-подранки, и зайцы. Медвежонок ушел в лес, но иногда навещал бывших хозяев, долго стоял за оградой, смотрел на людей, однако подходить близко не решался.
- Тишка! – кричал ему Матвей.
- Бэа, - громким басом откликался медведь и убегал.
Рейтинг: +5 282 просмотра
Комментарии (4)
Александр Внуков # 13 января 2015 в 15:47 +1
Хороший рассказ. Пусть произведение и оценивают в целом, но и каждая отдельная глава заслуживает этого.

super
Светлана Казаринова # 13 января 2015 в 16:14 0
Спасибо за комментарий! t7211
Владислав Машковцев # 26 февраля 2015 в 17:24 +1
Прочитал с интересом! Читается легко! Спасибо, Светлана! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Светлана Казаринова # 26 февраля 2015 в 17:32 0
И вам спасибо, что зашли! sad