ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Сага о лесниках часть2

Сага о лесниках часть2

31 декабря 2014 - Светлана Казаринова
article262588.jpg
 
 
Матвей Ипполитович Волков
Однажды тихим вечером кто-то постучал в избушку лесника.
«Откуда такой поздний визитёр, - подумал Ипполит, - наверное, заблудился кто-то». Он открыл дверь, на пороге стоял Матвей.
- Принимай пополнение, батя, - раскинул руки для объятия сын. – Не могу я в городе собачек и кошечек лечить, потянуло сюда, где детство моё прошло, к сохатым, к черным журавлям, к рыжим лисам.
- Ну-ну, товарищ ветеринар, - засмеялся Ипполит. – Заходи, отдыхай, а завтра пойдешь в контору, и посмотрю я, к кому тебя приставят, в поселке тоже собак и кошек много.
Матвея приняли на работу. Лечить приходилось не только собак и кошек, но и коров, лошадей, овец, всю ту живность, которой село богато.
Однако как-то сразу не заладились у Матвея отношения с главным ветеринаром, и тянуло его в лесничество.
Вскорости заболела мать, и отец уехал в столицу, а Матвей, пользуясь случаем, попросился на его место. С этого времени в избушке лесника постоянно находились какие-то животные: утки-подранки, заяц, которому ногу переехали автомобилем, медвежонок Тишка, оставшийся без матери. Матвей выхаживал их. Медвежонка кормил из соски молоком, а молоко покупал в селе у Марфы Ивановны. Каждый день приходил он к ней, хоть молоко, конечно, можно брать и через день, но не из-за него наведывался он в дом пожилой женщины, а из-за ее дочери Насти, первой красавице в селе. Матвей Насте тоже понравился: высокий статный, похожий на городского, а не на человека, постоянно живущего в лесу. Настя иногда сама наведывалась к Матвею, набирала воды из колодца для прихворнувшей мамы. Помогала кормить медвежонка из соски, он брыкался, проливал молоко, а девушку это забавляло.
Иногда приходила Полина, интересовалась как дела у отца, идет ли на поправку мать. Но письма, которые присылал отец из столицы, не радовали, матери становилось все хуже и хуже. Однажды принесли телеграмму, и Матвей отправился на похороны, оставив лесное хозяйство на Полину и Настю.
Когда Волковы вернулись в свою избушку, то нашли ее в полном запустении, пес Полкан сбежал, медвежонка, уточки чирка-свистунка и зайца не было, пропали так же охотничьи ружья и запасы продовольствия.
- Что-то нехорошее случилось, - осмотрев помещение, заключил Ипполит.
- Может просто надоело женщинам присматривать за хозяйством? – пожал плечами Матвей.
- Ну, Насте может, и надоело, а Полина женщина серьёзная, она бы такого не допустила.
- Надо в поселок идти! – Матвей обиделся за Настю.
- Ну, только, не на ночь глядя! – оборвал его отец. – Завтра с утра пойдем.
- А что ужинать будем?
- Да уж изголодался! В поезде только и делал, что ел! – усмехнулся Ипполит. – Хлеб остался, а чаю из трав заварим. До завтра доживем, а там всё и прояснится.
Утром, когда пришли в село, всё стало ясно. Оказывается, на подворье у лесника похозяйничал цыганский табор. Женщины в избушке не ночевали, а только приходили, кормили животных, наливали в поилки воды лосям и уходили в село, у каждой имелись свои дела. Всё шло хорошо до поры до времени, пока не появились цыгане. Настя до сих пор без слёз не может вспоминать, как однажды она явилась во двор, а там хозяйничали незнакомые люди. Они Настю даже на порог не пустили, как она ни упрашивала, как ни умоляла, калитку не открыли, только когда пригрозила, что заявит о проникновении в чужое жилище участковому, только тогда они, по всей вероятности, съехали с усадьбы.
Настя пришла в село и сразу обратилась к Полине, вместе они сходили к участковому Игорю Беликову, но тот пока разбирался со своими делами, упустил время, приехал в лесничество, когда там цыган уже и след простыл. Они поставили свой табор возле озера.
Волковы внимательно выслушали женщин.
- Что ж, надо идти к ним, - заявил Ипполит, - может, удастся, что вернуть.
- Сами не суйтесь, сначала к Игорю Петровичу зайдите, - предложила Полина.
- Он уж показал себя, - покачал головой Матвей. – Нет, пойдем сами, и разговаривать будем строго.
- Провизии уже, наверняка, нет, а ружья вернуть надо, - заключил Ипполит.
И мужчины отправились в табор. Старшего нашли сразу. К разговору приступили неспеша, соблюдая все правила приличия, хотя какое приличие, хотелось орать и ногами топать. Но беседу вели чинно, спокойно. Ружья, мол, именные, важным человеком подаренные, объявят в розыск, найдут быстро, зачем вам неприятности. Медвежонка еще лечить надо, сдохнет ведь, получится, что ни вам, ни нам. Немцы и те медведей щадили, не трогали их. Да, и сами, когда партизанили, с голода умирали, а на медведей не охотились. А вы, цыгане, тем более к медведям относиться должны бережно…
И удалось уговорить, даже часть провизии вернули. Вот только Полкана у них не оказалось, сбежал в лес.
Ипполит взял ружья, а Матвей посадил медвежонка на руки, тот почувствовал хозяина-спасителя, обнял его всеми четырьмя лапами, и начал скулить, тихо по-медвежьи.
- Бэа, бэа, бэа, - жаловался он на ухо Волкову.
- Ну, всё, всё, - утешал его лесник. – Не плачь, малыш, всё уже позади, сейчас домой придем, молочка попьем и спать ляжем. Зайцу с уточкой худшая судьба досталась, съели их, а ты живой, значит, будешь жить долго.
- Что ты с ним, как с дитём, - упрекнул Ипполит сына. – Думаю, цыгане еще не раз к нам наведаются, понравился им Тишка. Для них это заработок, они с ним на ярмарках выступали бы, да деньги имели. Услышали, что болен, отдали, но будут следить, когда вылечишь. Да и ружья от себя не надо отпускать, если сейчас удалось уговорить вернуть, то это еще не значит, что перед тем, как уйти в другие места, они не сделают попытки снова их присвоить.
- Верно, бать. Так что же нам делать?
Пришли в усадьбу, Ипполит внимательно всё осмотрел, усилил запоры на дверях, хоть и не знал, будет ли от этого польза. Цыгане ведь любой замок вскрыть могут. Но для самоуспокоения.
- Будем на щеколды пустые консервные банки вешать, главное шум создать, и вовремя проснуться, - пояснил он.
Матвей в это время возился с медвежонком, осмотрел его, нашел раны на теле.
– Тебя били, наверное, пытались дрессировать? – обратился он к Тишке.
- Бэа, бэа, бэа, - тут же заскулил тот в ответ.
Матвей промыл раны водой из колодца и дал Тишке молока в бутылке с соской. Медвежонок ухватил двумя лапами бутылку и принялся, громко чавкая, пить молоко. Напившись, он полез на свою лежанку и быстро уснул.
- Как мало надо для счастья, - усмехнулся Матвей.
Пришла Настя за водой, посмотрела на счастливого медвежонка, погладила его.
- Бэа, бэа, - сквозь сон произнес медвежонок.
- А где Полкан? – поинтересовалась девушка.
- Не знаю, скорее всего, в лес убежал, - пояснил Матвей. – Цепь у него перерублена, наверное, лаем своим раздражал, вот и прогнали его. Если жив, вернется…
- Жалко его…
- Будем надеяться на лучшее. Надо две собаки иметь. Одну с собой в обход брать, а вторая дом пусть охраняет, - сделал заключение Матвей.
- Так у сенбернарши Дуськиной скоро щенки будут, вот и возьми, - предложила Настя.
- Придется брать… - печально потянул Матвей, а потом со злостью в голосе. - В войну такого раздрая не было, как теперь!
- Не убивайся ты так, в войну здесь партизаны жили, немцы в лес соваться боялись, а теперь оставили дом без присмотра, вот и вышло, что вышло. Надо кому-то в лесу жить оставаться, но, ни я, ни Полина не можем, у нее свекровь при смерти, и у меня мама хворая, да корова еще…
- Никто вас не винит, - отмахнулся Матвей. – Если бы вы тут ночевали, то может, еще хуже было бы. А так всё обошлось. Потери по-минимуму. Вот Полкан бы еще вернулся и все в порядке.
- А если Полкан не вернется?
- Если живой, вернется! – утвердительно произнес Матвей, поднялся со ступенек, подошел к девушке, взял её за руку. – Ты лучше ответь мне, пойдешь за меня замуж?
Настя зарделась и прошептала:
- Да.
В это время во двор вошел Ипполит.
- Кажется все в порядке, - устало отрапортовал он.
- Слышь, батя, я Настёну сватаю, - отчитался Матвей.
- А что? Дело хорошее. Тебе давно пора жениться. Главное, чтобы девушка согласилась за такого оболтуса пойти.
- Что сразу «оболтус»? – сделал обиженный вид Матвей, и тут же улыбнувшись. - Она согласна.
Значит, по осени и свадьбу отгуляем, - кивнул головой Ипполит.
- Как еще мама скажет, - девушка вынула свою руку из ладони Матвея. – Пойду с ней поговорю.
Она подхватила ведро и побежала по тропинке к селу.
В это время зарычал медвежонок.
- Чего, это он? – удивился Ипполит.
- Приснилось что-то, - успокоил его Матвей.
- Ладно, к озеру еще наведаюсь.
Ипполит вышел из усадьбы. И тут же появилась цыганка.
- А, молодой, красивый, яхонтовый, дай воды напиться! – скороговоркой произнесла она.
Матвей зачерпнул из ведра воды, подал цыганке.
- Бэа, бэа, - послышалось из сеней.
«Вот почему он волнуется, - сам себе ответил на вопрос Волков, – недруга почуял».
Цыганка вернула Матвею кружку, он протянул руку, она ловко схватила его за ладонь.
- Какой красавец! Давай погадаю!
- Очень надо! – фыркнул Матвей, но цыганка не отпустила его.
- Линия жизни у тебя длинная-длинная, и всё будет, и успех, и деньги…
- Бэа, бэа! – послышался рев.
 Матвей резко отдернул руку.
- А что такое, молодой человек, или боишься меня?
- Очень надо!
- Неужто не нравлюсь? Посмотри и ноги у меня справные, - цыганка задрала юбку,- а как я танцую, нет в таборе мне равных, а как пою. Хочешь, спою, только для тебя.
- Бэа, бэа...
- Не надо мне петь!
- Ой, да ты зануда. Люди из города большие деньги платят, чтобы я им пела, а тебе хочу спеть, просто так, без денег…
- Бэа, бэа…
- Иди домой от греха, - отмахнулся, как от надоедливой мухи, Матвей.
Но цыганка не унималась.
- Я уйду, но ты еще не раз обо мне вспомнишь, а как вспомнишь, приходи в табор, спроси Тамилу, тебе любой меня позовет, - шепнула она на ухо Волкову, крепко обняв его при этом.
- Бэа, бэа, - надрывался медвежонок в сенях.
- Иди домой, - Матвей с трудом оторвал ее от себя. – Иди!
- Ну, ладно! – цыганка рассмеялась и, подхватив свои юбки, высоко подняв их, чтобы оголились ноги, побежала со двора.
- Бэа, у-у-у, - радостно заголосил Тишка.
- Спасибо, друг, - Матвей зашел в сени, погладил медвежонка. – Помог от греха отойти.
Цыганка, тем временем догнала Настю, и, заскочив вперед, крикнула.
- Дай погадаю!
 Настя отмахнулась, мол, не надо. Но Тамила схватила ее за ладонь и начала говорить.
- Не будет тебе ни счастья, ни удачи, если пойдешь замуж за лесника. И вообще тебе надо как можно скорее убраться из этого села, а то черти тебя будут мучить, а бесы им помогать. И ты начнешь болеть, и болезнь будет продолжаться вечно! Ты поняла меня? Прочь из поселка!
- Пусти! – девушка вырвала руку. – Отстань от меня!
- Правду говорю, - не унималась цыганка. – Богу так угодно, чтобы ты село покинула, не то болезнь тебя сожрет. Не послушаешься меня, вот тогда всё и узнаешь!!!
- Отстань! – Настя со слезами на глазах, побежала к дому, и сколько бежала, столько и слышала дикий смех цыганки.
 С тех пор жизнь девушки превратилась в кошмар. Её преследовала не только  Тамила, но и другие цыгане, женщины предлагали погадать и говорили все одно и, то же: если не уедешь из села, то болеть тебе вечно. А парни переодевались в чертей, пугали её.
Матвею жилось не лучше. Тамила не давала ему прохода, всё время вела разговоры о любви и пыталась соблазнить.
На озере, где остановился табор, постоянно шла стрельба по уткам. Популяция чирков-свистунков, ставшая малочисленной после войны, продолжала уменьшаться, была угроза, что они покинут здешние места. Разговоры с лесником и участковым ничего не давали.
Матвей и Ипполит по вечерам за ужином только и говорили о том, что им делать. Очень трудно крепким, здоровым мужикам осознавать своё бессилие. В войну выстояли, а тут…
Настя приходила в лес всё реже и реже, получасовой переход по тропинке давался ей всё труднее и труднее, мало того, что цыгане угрожали, так еще и Матвей ходил туча тучей. Полина, когда возвращалась из леса в деревню, тоже ничего хорошего не рассказывала. Как сделать, чтобы табор покинул место у озера, никто не знал. Участковый даже в область звонил, но над ним только посмеялись, мол, совсем работать разучился…
Однажды Настя с Полиной пришли к колодцу за водой, Ипполита и Матвея в усадьбе не было. Полина набрала воды в ведерко, Настя прошла в сени, погладила медвежонка.
- Хотела Матвея повидать, жаль, не застала, - девушка покачала головой.
- Бэа, у-у-у, - заурчал довольный медвежонок.
- Пойдем, наверное, - предложила Полина. – Темнеет уж…
- Ну, да, - девушка вышла из сеней.
В это время в усадьбе появилась Тамила.
- Ай, нэ-нэ, нэ-нэ-нэ, - напевая, развязной походкой она подошла к Насте, крепко вцепилась в её руку. – Я тебе говорила, сюда не ходить, говорила! Почему ты меня не послушала? Я тут не шутки шучу, у меня всё серьезно. Матвей будет моим и точка…
- Оставь девушку в покое! – крикнула Полина.
- А её никто не трогает, - Тамила отпустила руку Насти, – тоже мне заступница. Сейчас посмотрю, как ты запоёшь?
- Значит так, девушка дорогая, - обратилась она к Насте, - видишь, что у меня в руке, - она достала из-за пазухи небольшой сверток, - это очень сильный яд. Так вот, или ты сейчас клянешься, что никогда-никогда не подойдешь к Матвею, или я брошу яд в колодец, и уже никого вода не вылечит. Ну, как? Клянешься?
Тамила подошла к колодцу и занесла руку со свертком над срубом.
- Ну! – поторопила она Настю.
- Клянусь! Только не делай этого!
- Громче!
- Клянусь!
– Еще громче!
- Клянусь!!!
- А теперь вон отсюда! Матвей только мой! Ха-ха-ха! 
После этого разговора Настя несколько дней не выходила из избы, а когда Матвей приходил к ней, то просила маму говорить, что её нет дома.
Если Марфа начинала, что-то расспрашивать, девушка впадала в истерику.
- Вы что, поссорились? – удивлялась мама.
- Да, да поссорились!!! – кричала Настя и плакала.
Мама ничего не понимала, пыталась утешать дочку, говорила:
- Ну, ничего помиритесь…
Но Настя рыдала еще громче:
- Никогда! Нет! Нет!
Марфа даже втайне от дочери сбегала в лес и поговорила с Матвеем, но тот пояснил, что они не ссорились, и поэтому не знает, даже не догадывается, почему Настя его избегает.
Прояснила всё Полина, она рассказала Ипполиту о том, как цыганка вынудила Настю клятву дать и не встречаться с Матвеем.
- Дела… - только и смог выговорить Ипполит.
Два дня он думал, что делать и, наконец, принял решение. Он отправился в поселок, чтобы пообщаться с Настей, но сначала зашел к участковому Игорю Петровичу Беликову. Потом они вместе отправились к комсоргу Александру Фомину, и только в такой компании явились к девушке.
- Цыганка сказала, Богу так угодно, что бы мы с Матвеем не встречались! – кричала в истерике Настя.
- Я для чего собрания провожу? Для чего лекторов приглашаю, читать лекции по атеизму, по-моему, уже все давно поняли, что Бога нет и быть не может. И сглаза не бывает, и порчу навести не возможно! – вел разъяснительную работу Фомин.
- Она колодец отравить собиралась! – в истерике крикнула Настя.
- А вот об этом надо поговорить, - предложил Ипполит.
После разъяснительной беседы прошло два дня.
Утро было туманное, в цыганском таборе наблюдалось кое-какое движение. Вдруг раздался крик:
- Немцы! Фашисты!
Действительно, сквозь густой туман проглядывалось, как по лугу шли фашисты с винтовками наперевес, вели пленных, вскоре все скрылись в лесу и раздались выстрелы.
- Расстреливают...
- Быстро, ромалэ, - скомандовал старший.
И когда рассеялся туман, табор с берега озера исчез.
Молодые люди отдали ружья Ипполиту, громче всех смеялся комсорг:
- И как это вам, дядя Ипполит, в голову пришло, немецкую форму задействовать?
- Да, жил у меня после войны немец пленный, вот форма осталась. А идея в голову пришла случайно, Настя подсказала…
- Я? – удивилась девушка.
- Ну, да. Ты же рассказала, как ряженые тебя пугали, я подумал, а почему бы и нам не нарядиться…
Когда Ипполит с сыном вернулись в усадьбу, их встретил… Полкан.
А в сентябре сыграли свадьбу Насти и Матвея, через год у них родился сын Василий.
Через месяц Полина похоронила свекровь, Ипполит сначала утешал вдову, потому что она никак не могла привыкнуть к одинокой жизни, а потом остался с ней совсем, оправдывая себя, тем, что молодым лучше жить отдельно. Но Полина и Ипполит часто приходили к младшим Волковым, помогали по хозяйству, играли с внуком.
У Матвея, как и прежде, в усадьбе находились животные: и уточки-подранки, и зайцы. Медвежонок ушел в лес, но иногда навещал бывших хозяев, долго стоял за оградой, смотрел на людей, однако подходить близко не решался.
- Тишка! – кричал ему Матвей.
- Бэа, - громким басом откликался медведь и убегал.

© Copyright: Светлана Казаринова, 2014

Регистрационный номер №0262588

от 31 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0262588 выдан для произведения:  
 
Матвей Ипполитович Волков
Однажды тихим вечером кто-то постучал в избушку лесника.
«Откуда такой поздний визитёр, - подумал Ипполит, - наверное, заблудился кто-то». Он открыл дверь, на пороге стоял Матвей.
- Принимай пополнение, батя, - раскинул руки для объятия сын. – Не могу я в городе собачек и кошечек лечить, потянуло сюда, где детство моё прошло, к сохатым, к черным журавлям, к рыжим лисам.
- Ну-ну, товарищ ветеринар, - засмеялся Ипполит. – Заходи, отдыхай, а завтра пойдешь в контору, и посмотрю я, к кому тебя приставят, в поселке тоже собак и кошек много.
Матвея приняли на работу. Лечить приходилось не только собак и кошек, но и коров, лошадей, овец, всю ту живность, которой село богато.
Однако как-то сразу не заладились у Матвея отношения с главным ветеринаром, и тянуло его в лесничество.
Вскорости заболела мать, и отец уехал в столицу, а Матвей, пользуясь случаем, попросился на его место. С этого времени в избушке лесника постоянно находились какие-то животные: утки-подранки, заяц, которому ногу переехали автомобилем, медвежонок Тишка, оставшийся без матери. Матвей выхаживал их. Медвежонка кормил из соски молоком, а молоко покупал в селе у Марфы Ивановны. Каждый день приходил он к ней, хоть молоко, конечно, можно брать и через день, но не из-за него наведывался он в дом пожилой женщины, а из-за ее дочери Насти, первой красавице в селе. Матвей Насте тоже понравился: высокий статный, похожий на городского, а не на человека, постоянно живущего в лесу. Настя иногда сама наведывалась к Матвею, набирала воды из колодца для прихворнувшей мамы. Помогала кормить медвежонка из соски, он брыкался, проливал молоко, а девушку это забавляло.
Иногда приходила Полина, интересовалась как дела у отца, идет ли на поправку мать. Но письма, которые присылал отец из столицы, не радовали, матери становилось все хуже и хуже. Однажды принесли телеграмму, и Матвей отправился на похороны, оставив лесное хозяйство на Полину и Настю.
Когда Волковы вернулись в свою избушку, то нашли ее в полном запустении, пес Полкан сбежал, медвежонка, уточки чирка-свистунка и зайца не было, пропали так же охотничьи ружья и запасы продовольствия.
- Что-то нехорошее случилось, - осмотрев помещение, заключил Ипполит.
- Может просто надоело женщинам присматривать за хозяйством? – пожал плечами Матвей.
- Ну, Насте может, и надоело, а Полина женщина серьёзная, она бы такого не допустила.
- Надо в поселок идти! – Матвей обиделся за Настю.
- Ну, только, не на ночь глядя! – оборвал его отец. – Завтра с утра пойдем.
- А что ужинать будем?
- Да уж изголодался! В поезде только и делал, что ел! – усмехнулся Ипполит. – Хлеб остался, а чаю из трав заварим. До завтра доживем, а там всё и прояснится.
Утром, когда пришли в село, всё стало ясно. Оказывается, на подворье у лесника похозяйничал цыганский табор. Женщины в избушке не ночевали, а только приходили, кормили животных, наливали в поилки воды лосям и уходили в село, у каждой имелись свои дела. Всё шло хорошо до поры до времени, пока не появились цыгане. Настя до сих пор без слёз не может вспоминать, как однажды она явилась во двор, а там хозяйничали незнакомые люди. Они Настю даже на порог не пустили, как она ни упрашивала, как ни умоляла, калитку не открыли, только когда пригрозила, что заявит о проникновении в чужое жилище участковому, только тогда они, по всей вероятности, съехали с усадьбы.
Настя пришла в село и сразу обратилась к Полине, вместе они сходили к участковому Игорю Беликову, но тот пока разбирался со своими делами, упустил время, приехал в лесничество, когда там цыган уже и след простыл. Они поставили свой табор возле озера.
Волковы внимательно выслушали женщин.
- Что ж, надо идти к ним, - заявил Ипполит, - может, удастся, что вернуть.
- Сами не суйтесь, сначала к Игорю Петровичу зайдите, - предложила Полина.
- Он уж показал себя, - покачал головой Матвей. – Нет, пойдем сами, и разговаривать будем строго.
- Провизии уже, наверняка, нет, а ружья вернуть надо, - заключил Ипполит.
И мужчины отправились в табор. Старшего нашли сразу. К разговору приступили неспеша, соблюдая все правила приличия, хотя какое приличие, хотелось орать и ногами топать. Но беседу вели чинно, спокойно. Ружья, мол, именные, важным человеком подаренные, объявят в розыск, найдут быстро, зачем вам неприятности. Медвежонка еще лечить надо, сдохнет ведь, получится, что ни вам, ни нам. Немцы и те медведей щадили, не трогали их. Да, и сами, когда партизанили, с голода умирали, а на медведей не охотились. А вы, цыгане, тем более к медведям относиться должны бережно…
И удалось уговорить, даже часть провизии вернули. Вот только Полкана у них не оказалось, сбежал в лес.
Ипполит взял ружья, а Матвей посадил медвежонка на руки, тот почувствовал хозяина-спасителя, обнял его всеми четырьмя лапами, и начал скулить, тихо по-медвежьи.
- Бэа, бэа, бэа, - жаловался он на ухо Волкову.
- Ну, всё, всё, - утешал его лесник. – Не плачь, малыш, всё уже позади, сейчас домой придем, молочка попьем и спать ляжем. Зайцу с уточкой худшая судьба досталась, съели их, а ты живой, значит, будешь жить долго.
- Что ты с ним, как с дитём, - упрекнул Ипполит сына. – Думаю, цыгане еще не раз к нам наведаются, понравился им Тишка. Для них это заработок, они с ним на ярмарках выступали бы, да деньги имели. Услышали, что болен, отдали, но будут следить, когда вылечишь. Да и ружья от себя не надо отпускать, если сейчас удалось уговорить вернуть, то это еще не значит, что перед тем, как уйти в другие места, они не сделают попытки снова их присвоить.
- Верно, бать. Так что же нам делать?
Пришли в усадьбу, Ипполит внимательно всё осмотрел, усилил запоры на дверях, хоть и не знал, будет ли от этого польза. Цыгане ведь любой замок вскрыть могут. Но для самоуспокоения.
- Будем на щеколды пустые консервные банки вешать, главное шум создать, и вовремя проснуться, - пояснил он.
Матвей в это время возился с медвежонком, осмотрел его, нашел раны на теле.
– Тебя били, наверное, пытались дрессировать? – обратился он к Тишке.
- Бэа, бэа, бэа, - тут же заскулил тот в ответ.
Матвей промыл раны водой из колодца и дал Тишке молока в бутылке с соской. Медвежонок ухватил двумя лапами бутылку и принялся, громко чавкая, пить молоко. Напившись, он полез на свою лежанку и быстро уснул.
- Как мало надо для счастья, - усмехнулся Матвей.
Пришла Настя за водой, посмотрела на счастливого медвежонка, погладила его.
- Бэа, бэа, - сквозь сон произнес медвежонок.
- А где Полкан? – поинтересовалась девушка.
- Не знаю, скорее всего, в лес убежал, - пояснил Матвей. – Цепь у него перерублена, наверное, лаем своим раздражал, вот и прогнали его. Если жив, вернется…
- Жалко его…
- Будем надеяться на лучшее. Надо две собаки иметь. Одну с собой в обход брать, а вторая дом пусть охраняет, - сделал заключение Матвей.
- Так у сенбернарши Дуськиной скоро щенки будут, вот и возьми, - предложила Настя.
- Придется брать… - печально потянул Матвей, а потом со злостью в голосе. - В войну такого раздрая не было, как теперь!
- Не убивайся ты так, в войну здесь партизаны жили, немцы в лес соваться боялись, а теперь оставили дом без присмотра, вот и вышло, что вышло. Надо кому-то в лесу жить оставаться, но, ни я, ни Полина не можем, у нее свекровь при смерти, и у меня мама хворая, да корова еще…
- Никто вас не винит, - отмахнулся Матвей. – Если бы вы тут ночевали, то может, еще хуже было бы. А так всё обошлось. Потери по-минимуму. Вот Полкан бы еще вернулся и все в порядке.
- А если Полкан не вернется?
- Если живой, вернется! – утвердительно произнес Матвей, поднялся со ступенек, подошел к девушке, взял её за руку. – Ты лучше ответь мне, пойдешь за меня замуж?
Настя зарделась и прошептала:
- Да.
В это время во двор вошел Ипполит.
- Кажется все в порядке, - устало отрапортовал он.
- Слышь, батя, я Настёну сватаю, - отчитался Матвей.
- А что? Дело хорошее. Тебе давно пора жениться. Главное, чтобы девушка согласилась за такого оболтуса пойти.
- Что сразу «оболтус»? – сделал обиженный вид Матвей, и тут же улыбнувшись. - Она согласна.
Значит, по осени и свадьбу отгуляем, - кивнул головой Ипполит.
- Как еще мама скажет, - девушка вынула свою руку из ладони Матвея. – Пойду с ней поговорю.
Она подхватила ведро и побежала по тропинке к селу.
В это время зарычал медвежонок.
- Чего, это он? – удивился Ипполит.
- Приснилось что-то, - успокоил его Матвей.
- Ладно, к озеру еще наведаюсь.
Ипполит вышел из усадьбы. И тут же появилась цыганка.
- А, молодой, красивый, яхонтовый, дай воды напиться! – скороговоркой произнесла она.
Матвей зачерпнул из ведра воды, подал цыганке.
- Бэа, бэа, - послышалось из сеней.
«Вот почему он волнуется, - сам себе ответил на вопрос Волков, – недруга почуял».
Цыганка вернула Матвею кружку, он протянул руку, она ловко схватила его за ладонь.
- Какой красавец! Давай погадаю!
- Очень надо! – фыркнул Матвей, но цыганка не отпустила его.
- Линия жизни у тебя длинная-длинная, и всё будет, и успех, и деньги…
- Бэа, бэа! – послышался рев.
 Матвей резко отдернул руку.
- А что такое, молодой человек, или боишься меня?
- Очень надо!
- Неужто не нравлюсь? Посмотри и ноги у меня справные, - цыганка задрала юбку,- а как я танцую, нет в таборе мне равных, а как пою. Хочешь, спою, только для тебя.
- Бэа, бэа...
- Не надо мне петь!
- Ой, да ты зануда. Люди из города большие деньги платят, чтобы я им пела, а тебе хочу спеть, просто так, без денег…
- Бэа, бэа…
- Иди домой от греха, - отмахнулся, как от надоедливой мухи, Матвей.
Но цыганка не унималась.
- Я уйду, но ты еще не раз обо мне вспомнишь, а как вспомнишь, приходи в табор, спроси Тамилу, тебе любой меня позовет, - шепнула она на ухо Волкову, крепко обняв его при этом.
- Бэа, бэа, - надрывался медвежонок в сенях.
- Иди домой, - Матвей с трудом оторвал ее от себя. – Иди!
- Ну, ладно! – цыганка рассмеялась и, подхватив свои юбки, высоко подняв их, чтобы оголились ноги, побежала со двора.
- Бэа, у-у-у, - радостно заголосил Тишка.
- Спасибо, друг, - Матвей зашел в сени, погладил медвежонка. – Помог от греха отойти.
Цыганка, тем временем догнала Настю, и, заскочив вперед, крикнула.
- Дай погадаю!
 Настя отмахнулась, мол, не надо. Но Тамила схватила ее за ладонь и начала говорить.
- Не будет тебе ни счастья, ни удачи, если пойдешь замуж за лесника. И вообще тебе надо как можно скорее убраться из этого села, а то черти тебя будут мучить, а бесы им помогать. И ты начнешь болеть, и болезнь будет продолжаться вечно! Ты поняла меня? Прочь из поселка!
- Пусти! – девушка вырвала руку. – Отстань от меня!
- Правду говорю, - не унималась цыганка. – Богу так угодно, чтобы ты село покинула, не то болезнь тебя сожрет. Не послушаешься меня, вот тогда всё и узнаешь!!!
- Отстань! – Настя со слезами на глазах, побежала к дому, и сколько бежала, столько и слышала дикий смех цыганки.
 С тех пор жизнь девушки превратилась в кошмар. Её преследовала не только  Тамила, но и другие цыгане, женщины предлагали погадать и говорили все одно и, то же: если не уедешь из села, то болеть тебе вечно. А парни переодевались в чертей, пугали её.
Матвею жилось не лучше. Тамила не давала ему прохода, всё время вела разговоры о любви и пыталась соблазнить.
На озере, где остановился табор, постоянно шла стрельба по уткам. Популяция чирков-свистунков, ставшая малочисленной после войны, продолжала уменьшаться, была угроза, что они покинут здешние места. Разговоры с лесником и участковым ничего не давали.
Матвей и Ипполит по вечерам за ужином только и говорили о том, что им делать. Очень трудно крепким, здоровым мужикам осознавать своё бессилие. В войну выстояли, а тут…
Настя приходила в лес всё реже и реже, получасовой переход по тропинке давался ей всё труднее и труднее, мало того, что цыгане угрожали, так еще и Матвей ходил туча тучей. Полина, когда возвращалась из леса в деревню, тоже ничего хорошего не рассказывала. Как сделать, чтобы табор покинул место у озера, никто не знал. Участковый даже в область звонил, но над ним только посмеялись, мол, совсем работать разучился…
Однажды Настя с Полиной пришли к колодцу за водой, Ипполита и Матвея в усадьбе не было. Полина набрала воды в ведерко, Настя прошла в сени, погладила медвежонка.
- Хотела Матвея повидать, жаль, не застала, - девушка покачала головой.
- Бэа, у-у-у, - заурчал довольный медвежонок.
- Пойдем, наверное, - предложила Полина. – Темнеет уж…
- Ну, да, - девушка вышла из сеней.
В это время в усадьбе появилась Тамила.
- Ай, нэ-нэ, нэ-нэ-нэ, - напевая, развязной походкой она подошла к Насте, крепко вцепилась в её руку. – Я тебе говорила, сюда не ходить, говорила! Почему ты меня не послушала? Я тут не шутки шучу, у меня всё серьезно. Матвей будет моим и точка…
- Оставь девушку в покое! – крикнула Полина.
- А её никто не трогает, - Тамила отпустила руку Насти, – тоже мне заступница. Сейчас посмотрю, как ты запоёшь?
- Значит так, девушка дорогая, - обратилась она к Насте, - видишь, что у меня в руке, - она достала из-за пазухи небольшой сверток, - это очень сильный яд. Так вот, или ты сейчас клянешься, что никогда-никогда не подойдешь к Матвею, или я брошу яд в колодец, и уже никого вода не вылечит. Ну, как? Клянешься?
Тамила подошла к колодцу и занесла руку со свертком над срубом.
- Ну! – поторопила она Настю.
- Клянусь! Только не делай этого!
- Громче!
- Клянусь!
– Еще громче!
- Клянусь!!!
- А теперь вон отсюда! Матвей только мой! Ха-ха-ха! 
После этого разговора Настя несколько дней не выходила из избы, а когда Матвей приходил к ней, то просила маму говорить, что её нет дома.
Если Марфа начинала, что-то расспрашивать, девушка впадала в истерику.
- Вы что, поссорились? – удивлялась мама.
- Да, да поссорились!!! – кричала Настя и плакала.
Мама ничего не понимала, пыталась утешать дочку, говорила:
- Ну, ничего помиритесь…
Но Настя рыдала еще громче:
- Никогда! Нет! Нет!
Марфа даже втайне от дочери сбегала в лес и поговорила с Матвеем, но тот пояснил, что они не ссорились, и поэтому не знает, даже не догадывается, почему Настя его избегает.
Прояснила всё Полина, она рассказала Ипполиту о том, как цыганка вынудила Настю клятву дать и не встречаться с Матвеем.
- Дела… - только и смог выговорить Ипполит.
Два дня он думал, что делать и, наконец, принял решение. Он отправился в поселок, чтобы пообщаться с Настей, но сначала зашел к участковому Игорю Петровичу Беликову. Потом они вместе отправились к комсоргу Александру Фомину, и только в такой компании явились к девушке.
- Цыганка сказала, Богу так угодно, что бы мы с Матвеем не встречались! – кричала в истерике Настя.
- Я для чего собрания провожу? Для чего лекторов приглашаю, читать лекции по атеизму, по-моему, уже все давно поняли, что Бога нет и быть не может. И сглаза не бывает, и порчу навести не возможно! – вел разъяснительную работу Фомин.
- Она колодец отравить собиралась! – в истерике крикнула Настя.
- А вот об этом надо поговорить, - предложил Ипполит.
После разъяснительной беседы прошло два дня.
Утро было туманное, в цыганском таборе наблюдалось кое-какое движение. Вдруг раздался крик:
- Немцы! Фашисты!
Действительно, сквозь густой туман проглядывалось, как по лугу шли фашисты с винтовками наперевес, вели пленных, вскоре все скрылись в лесу и раздались выстрелы.
- Расстреливают...
- Быстро, ромалэ, - скомандовал старший.
И когда рассеялся туман, табор с берега озера исчез.
Молодые люди отдали ружья Ипполиту, громче всех смеялся комсорг:
- И как это вам, дядя Ипполит, в голову пришло, немецкую форму задействовать?
- Да, жил у меня после войны немец пленный, вот форма осталась. А идея в голову пришла случайно, Настя подсказала…
- Я? – удивилась девушка.
- Ну, да. Ты же рассказала, как ряженые тебя пугали, я подумал, а почему бы и нам не нарядиться…
Когда Ипполит с сыном вернулись в усадьбу, их встретил… Полкан.
А в сентябре сыграли свадьбу Насти и Матвея, через год у них родился сын Василий.
Через месяц Полина похоронила свекровь, Ипполит сначала утешал вдову, потому что она никак не могла привыкнуть к одинокой жизни, а потом остался с ней совсем, оправдывая себя, тем, что молодым лучше жить отдельно. Но Полина и Ипполит часто приходили к младшим Волковым, помогали по хозяйству, играли с внуком.
У Матвея, как и прежде, в усадьбе находились животные: и уточки-подранки, и зайцы. Медвежонок ушел в лес, но иногда навещал бывших хозяев, долго стоял за оградой, смотрел на людей, однако подходить близко не решался.
- Тишка! – кричал ему Матвей.
- Бэа, - громким басом откликался медведь и убегал.
Рейтинг: +5 312 просмотров
Комментарии (4)
Александр Внуков # 13 января 2015 в 15:47 +1
Хороший рассказ. Пусть произведение и оценивают в целом, но и каждая отдельная глава заслуживает этого.

super
Светлана Казаринова # 13 января 2015 в 16:14 0
Спасибо за комментарий! t7211
Владислав Машковцев # 26 февраля 2015 в 17:24 +1
Прочитал с интересом! Читается легко! Спасибо, Светлана! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Светлана Казаринова # 26 февраля 2015 в 17:32 0
И вам спасибо, что зашли! sad
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
96
95
91
90
88
82
80
79
74
73
73
71
69
67
66
66
66
64
64
63
61
58
54