ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Сага о лесниках часть 3

 

Сага о лесниках часть 3

article262682.jpg
 
Василий Матвеевич Волков
Шли годы, Василий вырос, родители повезли его в столицу продолжать учебу.
Экзамены Василий сдал успешно, поступил в ветеринарный техникум.
И тут произошло непредвиденное: Настя заявила, что останется с сыном, и в родные края не поедет.
Матвей вернулся один, он думал, что как только Василий окончит техникум, так и жена приедет, но вышло иначе.
Насте понравилась жизнь в городе, квартира с удобствами, магазины под боком, кафе, прачечные. Вот это жизнь! А что лес?
Настя понимала Ипполита, он от сталинских репрессий бежал, свобода дороже комфорта, но теперь-то всё переменилось.
У неё даже обида на Матвея откуда-то взялась: её цыгане пугали, нервы мотали, а у них здесь квартира есть, почему бы сюда не перебраться? На развод Настя не стала подавать, а то вдруг Ипполит её выпишет. Но из Москвы уезжать не собиралась.
В городе надо родиться и жить, тогда соблазнов не замечаешь. А попавшему в столицу из глухомани, и с ума сойти можно, от совершенно иной жизни.
Василий исправно посещал занятия в техникуме, а Настя, нигде не работая, пустилась во все тяжкие. Каждый день в просторной квартире собирались веселые разгульные компании, засиживались далеко за полночь, кое-кто оставался ночевать.
- Метро не работает, электрички не ходят, куда они пойдут, - оправдывалась мать перед сыном.
- Но мне же заниматься негде, - ворчал Василий.
- В читальном зале, сынок, занимайся, а сюда приходи с выученными уроками, - советовала Настя.
Сын только рукой махал на этот довод. Он и так сидел в читальном зале до закрытия. Потом бродил по улицам, как неприкаянный, домой являлся почти под утро, но все равно заставал пьяных людей в квартире, которые постоянно пели и громко кричали, что-то доказывая друг другу. Василий не высыпался, на занятиях клевал носом, за что постоянно получал замечания от преподавателей. Все деньги, которые отец присылал, Настя тратила на себя, но их не хватало, и она отбирала у сына стипендию.
Василий хотел уйти от матери в общежитие, но городская прописка не дала ему на это право. Однажды, когда, по настойчивой просьбе друзей, он остался там с ночевкой,  то понял, что жить в общежитии тоже не сможет. Гуляли там похлеще, чем у матери дома. Сначала долго пили, при малом количестве еды. Василий если и пил, то под хорошую закуску. Но откуда у студентов деньги на еду, едва на выпивку хватает. Опьянели быстро, стали расходиться по комнатам, но не по-своим, а парами, кто к кому, иногда даже по две-три пары в одну комнату. К Василию тоже прицепилась какая-то разгульная деваха, она даже не училась в техникуме, во всяком случае, раньше он её никогда не видел. В комнате, кроме них, находились еще люди, и девица пьяным голосом орала:
- Вася, не ударь в грязь лицом, не посрами свой любимый север! Старайся, старайся!!!
И Вася «старался» всю ночь. А утром стало стыдно и горько. Он собрал учебники и быстро покинул общежитие.
«Зачем я сюда пришел?» - спрашивал он у себя по пути в техникум.
Пожаловаться отцу на мать, Василию и в голову не приходило. Он искал другие решения проблемы. Снять квартиру не мог, всё упиралось в деньги, жильё в столице очень дорогое. А мать совсем озверела, все время спрашивала, когда у него стипендия. Но отдавать  деньги на пропой не хотелось. Василий постоянно ходил голодным, да и кое-что из одежды хотелось прикупить, а, то однокурсники стали смеяться над его обносками. И тогда он нашел единственно правильный выход: устроился на работу (вот тут-то и помогла прописка!) охранником сразу в три места, чтобы дома совсем не появляться. На своих работах он мог заниматься совершенно спокойно, и даже немного поспать.
Жизнь налаживалась, Василий повысил успеваемость. Приоделся, стал похож на городского франта. Девчонки начали крутиться вокруг него, но он, наученный горьким опытом, старался их не замечать.
Однажды в город приехал Ипполит. Постоянные письма от невестки с просьбой прислать деньги, насторожили его. Картина предстала перед ним невеселая. В комнатах полный раздрай, пьяные ночёвщики во всех помещениях. Жилье напоминало ночлежку для бомжей, а не приличную квартиру в центре города. Пьяниц Волков разогнал моментально. Настя  не могла дать вразумительный ответ, о том, где находится сын. Ипполит сам отправился в техникум. Внука нашел быстро.
- Ну, слава Богу, хоть ты на месте, - печально выдохнул он. – А то я самое плохое подумал, что ты учебу бросил.
- Нет, дедушка, учиться интересно и нужно, но в городе мне не нравится, я хочу в родные места, как только доучусь, так и в Преображенское, домой. У нас как-то всё просто и ясно, девушки в посёлке хорошие, а тут одни оторвы.
- Нет, - Ипполит усмехнулся, - просто, хорошие девушки сидят дома и учат уроки, а оторвы они всегда вертятся перед глазами. Но ты прав, Вася, жену надо искать в своих краях, её тогда никуда и тянуть не будет. Ты лучше расскажи, почему дома не ночуешь?
- Негде мне там ночевать, - Василий опустил голову, помолчал, а потом обо всем рассказал деду.
- Почему сразу не сообщил об этом? – сурово спросил Ипполит.
- Да, какой же я мужик, если жаловаться начну?
- Ну да, кое в чём ты прав, - кивнул головой дед, подумав при этом. – «Хороший внук у меня вырос»,- и продолжил свою речь. – Ты вот что, работы свои бросай, домой возвращайся, а мать твою я в село отправлю.
- Она не захочет, - возразил Василий.
- Нечего ей здесь делать, и так натворила… - Ипполит не закончил фразу.
Но вышло иначе. Длительный запой изменил психику Насти. Она и раньше особо спокойной не была, а теперь и вовсе подозрительной стала. Домой ехать отказалась окончательно, приводила в своё оправдание самые разные доводы, вплоть до того, что ненавидит своего мужа Матвея, что он постоянно бьет и запугивает её, вот только здесь, в городе, она себя свободной почувствовала и, если надо, то подаст на развод, но никуда отсюда не уедет. Ипполит растерялся, ни с чем подобным раньше он не сталкивался. Волков даже к юристу сходил, проконсультировался, но тот только руками развёл, правда на стороне Насти, она имеет право развестись с мужем и проживать по месту прописки.
Тогда Ипполит настоял, чтобы Настя пошла на работу, помог устроиться ей нянечкой в больницу.
«Станет работать, не до пьянок будет», - успокоил себя он.
Настя приступила к работе. Василий вернулся домой. С двух работ он уволился, а третью, теперь единственную, оставил.
- Надо подрабатывать, деда, - убежденно произнес он, - столица больших денег требует.
- Может ты и прав, - согласился Ипполит.
Он уже собрался уезжать, но тут произошло событие, которое резко изменило всю дальнейшую жизнь не только Василия, но и самого Ипполита.
Раздался звонок в дверь, внук пошел открывать, через некоторое время он вошел в комнату смущенный и растерянный со свёртком в руках.
- Это что? – почуяв недоброе, спросил дед.
- Вот, подкинули, - тихо  произнёс Василий.
Ипполит подошел поближе, развернул свёрток, в нем находился грудной ребенок, который от перепада температуры начал пищать.
- Надо в милицию позвонить, - предложил Ипполит.
- Не надо, - попросил Василий и протянул деду записку.
«Вася, это твой сын, после той встречи в общежитии, - сообщалось в записке, - меня не ищи, пацана всё равно не возьму!»
- Да, оторвы, - только и смог выдавить из себя Ипполит.
Пришла с работы Настя.
- Звоните в милицию и убирайте его с глаз долой, как можно скорее! – вынесла она вердикт. – Сил нет, как пищит, а я на работе устала.
- Как же с глаз долой, если это наша кровинушка, - возразил ей Ипполит, - с собой заберу, сам буду воспитывать. Василий учебу закончит, тогда и он за воспитание возьмется.
- Совсем дед с ума сошел! – воскликнула Настя. – Тебе годков-то сколько, что ты в няньки собрался?
- Лет мне восемьдесят, а силы еще есть, так что, пока жив, не позволю, чтобы мой правнук по детдомам болтался. 
Пришлось Ипполиту задержаться в городе, оформление документов на ребенка заняло много времени.
Но беда не ходит в одиночку. Однажды в больницу, пришла цыганка. Настя только вымыла пол и сидела в уголочке, отдыхала. Цыганка уверенной походкой подошла к ней.
- Красавица, дай погадаю! – она ловко схватила женщину за руку.
- Нет!!! – заорала Настя и резко вырвала свою ладонь. – Нет!!! – крикнула она еще раз, забилась в истерике, а когда цыганка попыталась еще раз взять ее за руку, вскочила на подоконник и бросилась вниз.
На похоронах присутствовали только Ипполит, Василий и внук, которого она так и не признала.  
Когда Василий вернулся на родину, Матвей вышел на пенсию, поселился в селе, чтобы помогать Ипполиту, воспитывать внука. Дед назвал его своим именем, Василий не возражал, смерть матери сильно потрясла его, и ему было в сущности всё равно, как назовут сына. Он тогда ходил как в тумане, мало что соображал. Ребенок? Какой ребенок, откуда, почему? Если бы мать настояла на своём, и сына сдали в детдом, Василий, наверное, не возражал бы. Он осознал, что у него есть сын, только несколько лет спустя, когда мальчик подрос. Ипполит имел внешнее сходство с прадедом. Может быть, потому что тот все время занимался с ним, вот он и повторял его походку, жесты, движения.
Умерла Полина. Матвей тогда перебрался к отцу, помогал ему заниматься с правнуком. Василий жил в лесу один, но особо не скучал, работа занимала все свободное время.
Когда Ипполит подрос, Василий стал брать его на обход участка. Сын энергично шагал за отцом и никогда не жаловался на усталость.
Однажды на обходе увидели раненного лося, он лежал на земле, истекая кровью, рога были спилены.
- Ах ты, Боже мой! – воскликнул Василий. – Ну, кому это надо пилить рога у животины, пройдет гон, и он сам их сбросит, бери, пользуйся, если, конечно, найдешь. Нет, кому-то срочно потребовалось! И наверняка это не местные, у нас все знают, что лоси после брачных игр рога сбрасывают.
- Папа, папа, он умрет? – со слезами на глазах поинтересовался Ипполит. Отец звал сына на современный лад Пол.
- Сейчас посмотрим, - Василий наклонился к животному, осмотрел рану. – Надо оперировать, - заключил он. – Только как его доставить?
- Папа, я помогу, только пусть он не умирает, ладно, - тоненьким голосом пропищал сын.
- Как же ты его донесешь? Он полтонны весом.
- Папа, я сильный.
Василий усмехнулся.
- Ты даже не представляешь, что такое пятьсот килограммов. Вот что, беги в избушку, принеси сумку с инструментами. Справишься?
- Да! А он будет жить?
- Ты не побоишься один по лесу бежать? – вместо ответа задал другой вопрос отец.
- Нет! - уже на бегу крикнул Пол.
- Стой! – остановил его Василий. – Сумку привяжи сенбернару на пояс, а сам воды из колодца зачерпни, рану промыть надо. И ничего не бойся.
- С собакой мне не страшно. Мотька он сильный, он защитит! А можно я и Полкана возьму?
- Нет, пусть он избу охраняет.
- Ладно, я побежал!
- Беги, - пробурчал Василий. – Что с этими стрелками делать? Самострелы ставят, по лесу ходить небезопасно.
Он прошелся немного, нашел самострел, снял с куста, повесил себе на плечо. Вернулся к лосю, тот лежал не шевелясь. Василий положил ружьё на землю, собрал немного сушняка, развел костер, накалил нож.
- Всё рано наркоза нет, - буркнул себе под нос. – Начну, пожалуй, пока Пола нет. Неприятное сейчас зрелище будет. Терпи, друг, - обратился он к лосю.
Сын прибежал, когда отец уже вынул пулю из тела животного. Сенбернар Мотька, увидев огромную тушу, дико взвыл, но Василий остановил его.
- Цыц, собака! Пол, отвязывай медикаменты, а мне воду давай.
Василий промыл рану, обработал раствором марганца и заклеил пластырем, лось вел себя беспокойно, все время пытался встать, но у него ничего не получалось.
- Жить будет, - заключил Василий.
- Ура! – крикнул Пол.
- Теперь, главная задача, как сделать, чтобы его не нашли. И браконьеры вернуться могут, и лисы гуляют, они на здоровых лосей не кидаются, а этот беспомощный, всё быть может…
Мотька носился вокруг лося и диким лаем.
- Вон собака и та чует легкую добычу, но она не тронет сохатого, с нами домой пойдет, а ему тут ночевать. Как же быть?
- Папа, ну придумай что-нибудь! – жалостно попросил Пол.
- Давай шалашик сделаем, бери нож, иди, нарежь еловых лап, только снизу, верхние ветки не трогай, а я сейчас из палок остов сделаю…
Провозились часа два, но сделали шалаш из веток ели. Лось почувствовал, что он в укрытии и заснул, наверное, боль утихла.
- Пошли домой! - скомандовал отец. – Ужинать пора…
- Я тоже есть хочу, - согласился Пол с отцом.
Дома Василий приготовил ужин, поели, убрали со стола.
- Иди спать, - приказал он сыну, – день тяжелый был.
- А ты? – поинтересовался сын.
- Да и я сейчас лягу.
Василий сел поближе к лампе и принялся осматривать ружьё.
- Пожалуй, я его уже держал в руках, - рассуждал он. - В прошлый раз, когда ходил по участку, снял самострел и пометил, нанес ножиком пару царапин. И что? Вот они метки. Значит, участковый Беликов, которому я сдаю самострелы, акт не составляет, дело не заводит, а ружья возвращает владельцам. Вот оно как, а я голову ломаю, почему количество самострелов не уменьшается? Что ж, будет у меня серьёзный разговор с Игорем Беликовым. В войну лосей не трогали, а теперь что, от хорошей жизни жируем. Рога им понадобились. Паразиты! Сколько сил положили, чтобы тут лосей развести…
- Папа, а почему лосей сохатыми зовут? – рядом с Василием стоял Пол в трусах и майке.
- А ну живо в постель! Холодно, простудишься, потом тебя лечи! – возмутился Василий.
- Хорошо, хорошо, только объясни, почему? – настаивал Пол.
- Да, всё просто, рога у него на соху похожи, вот и сохатый.
- Ух ты, а ими пахать можно?
- Нет, из них лекарство делают, только надо ждать, когда лось сам рога сбросит…
Вот так, Ипполит получал знания о природе. У Василия, как и у его отца Матвея на подворье постоянно находились животные, и уточки-подранки, и зайцы, и даже лис. Василий вытащил его из капкана, раненую лапу загипсовал и оставил жить у себя в загоне до выздоровления. Поначалу лис сидел в углу и ни на кого не реагировал, потом понял, что его кормят, начал радоваться людям. Пол просовывал руку между прутиками загона и гладил лиса по голове. Матвей ругался:
- Не приучайте лиса к себе, может не уйти в лес, а вы его не прокормите. Лисы должны жить в лесу. Это не собаки, дом охранять не будут, а еду воровать только так. Они привыкают к тому, что их кормят, ничего не делают, мало двигаются, жиреют, мех портится, становится бледным и редким.
- Дедушка, а почему лис не может жить у нас? – интересовался внук.
- А потому что его дом в лесу, он не домашнее животное, как собака или кошка.
- А у этого лиса нет избушки, - пояснял деду Пол.
- Избушка – это для человека, а лисы живут в норах, и не всегда в своих, часто с барсуками селятся.
- А почему?
- Потому что они очень хитрые, сами нору рыть не хотят, вот к барсукам и подселяются.
- А барсуки что?
- Ничего, они остатки еды за лисами доедают, им тоже хорошо.
- Как интересно! Но у этого лиса нет норы, он в снегу жил, папа показывал мне его лежбище. Так что надо его оставлять, снег растает, куда лис пойдет?
- В свою нору пойдет. В снегу они селятся временно.
- А зачем?
- Чтобы из их настоящей норы блошки-мошки ушли…
- Как интересно! Значит и у нашего лиса есть нора.
- Есть. Сказка о зайце с лубяной избушкой и лисе с ледяной не такая уж и сказка.
Матвей оказался прав, когда лис выздоровел, он долго не хотел уходить от своих спасителей, гонял по двору собак, отнимал у них еду. Его уводили за ограду, но он делал подкопы и снова оказывался во дворе.
Положение спасла лисица, она выскочила из-за деревьев, прошла мимо лиса, махнула хвостом и снова скрылась в лесу, лис побежал за ней.
- Хорошо, что хорошо закончилось, - радостно пояснил Матвей, - а не ушел бы, столько бы убытку нанес. Если лисы перестают людей бояться, то набеги делают на курятники, даже когда сыты.  Это плохо…
- Плохо, - повторял внук за дедом, кивая головой.
Утром Василий разбудил Пола рано.
- Вставай, сынок, надо идти лося смотреть. Пойди, мухоморов насобирай, в этом году их много развелось, да водицы из колодца налей в бидон, пойдем сохатого кормить-поить.
- Ты что, пап, мухоморы они же ядовитые...
- Правильно, но для лося это любимая еда. Так что иди не тяни время. Мне еще сегодня к участковому по делу надо сходить…
Пол выскочил из избы, к нему как раз пришел его закадычный друг Дима.
- Ты куда? – спросил Дима, когда увидел, с какой скоростью Пол выскочил из избы.
- За мухоморами. Пошли со мной.
- Ты что, мухоморов объелся и ещё хочешь?
- Для лося надо.
- Для какого?
- Мы с папой лося вылечили, он ранен был. Ну вот, теперь его кормить надо, потому что он ходить еще не может.
- Ну, так бы и сказал.
Мальчики углубились в лес. Через полчаса они вернулись с двумя корзинами полностью набитыми грибами. Василий посмотрел на их «улов», остался доволен.
- Думаю, лосю этого на сегодня хватит, - кивнул он.
Мальчики поставили корзины на землю, и пошли набирать воду.
Потом все вместе направились к лосю, он находился на прежнем месте, при виде людей силился встать, но у него ничего не получилось, видимо боль сильно беспокоила его. Положили грибы рядом с ним, но он их не брал, потому что не мог поднять голову. Тогда Василий предложил мальчишкам, искать тоненькие палочки, накалывать на них грибы и подавать лосю.
- Руками не давать, а то получится как тогда с лисом!
Историю с лисом Пол запомнил на всю жизнь.
Говорил же дед:
- Не приучайте лиса, он должен в лесу жить, он - дикое животное, а не домашнее, как собаки или кошки, он никогда не будет служить человеку. Не гладь его и даже не прикасайся к нему! – предупреждал дед. – Лисы наглые и хитрые, они привыкают к человеку, перестают его бояться и начинают делать набеги на птичники, таскают кур и уток. Дикий лис зимой приходит из леса в поселок только в случае крайней нужды, потому что боится человека, и только чувство голода гонит его к птичникам. А приученный лис никого не боится, и выходит в поселок за легкой наживой когда угодно, даже если в этом нет особой нужды. Запах человека для него уже не помеха, а птицы в курятнике легкая нажива.
Не слушал его Пол, лис такой пушистый, мягкий, ну как его не погладить. И он просовывал руку сквозь прутья в загоне и гладил лиса по голове. Потом, когда лис выздоровел, его стали отпускать на волю в лес, но далеко он не уходил, крутился все время у ограды. Собаки не реагировали на него, они привыкли к тому, что лис живет с ними. Василий отгонял лиса, но он прятался среди деревьев, а как только Василий уходил в избу, тут же появлялся снова. Поначалу он воровал еду у собак, потом начал потихоньку пролазить в кладовку и таскал оттуда запасы продуктов. Но это полбеды, отваживать лиса приспособились. Василий выходил с ружьем, стрелял в воздух, и лис убегал. На кладовку повесили замок. Собак кормил только в своем присутствии. Беда пришла потом.
Однажды, лис подошел близко к забору, Пол тогда еще маленький, вобщем-то несмышленыш, просунул руку, чтобы погладить лиса, но тот увидел, что в ладони ничего съедобного нет, оскалился и укусил мальчика за руку. Василий сразу промыл рану водой из колодца, но тщетно, началось воспаление. Волков отнес сына в амбулаторию, фельдшерица Раиса Ивановна поставила диагноз: заражение опасным микробом, который находится в слюне у диких животных, велела оставить Пола в больничке. Высокая температура и головная боль оказались не так страшны для него, как уколы, которые ему делали несколько раз на день, пока лихорадка не отступила. Но и потом, всё равно кололи, только реже.
 Пол обрадовался, когда отец пришел забирать его из больницы, он думал, что  никогда не увидит эту ненавистную фельдшерицу. Но отец сказал, что теперь Раиса Ивановна будет жить с ними, потому что если бы не она, то младший Волков не выжил бы. Пол просидел несколько дней в своей комнате, никуда не выходя, так потрясла его новость. Но пришлось смириться, да и фельдшерица особо ему не надоедала, целый день находилась на работе, лечила больных, их в поселке много, а вечером приезжала на своей машине усталая, еду готовила, все ужинали, а потом она мыла посуду и отправлялась спать. Стряпня у нее вкусная, не то, что у папы. Поэтому Пол смирился с присутствием Раисы Ивановны. Отец после того, как женился, перестал отправлять его в поселок к дедушке, что радовало. Противная дочка фельдшерицы Лика тоже не надоедала, утром она отправлялась вместе с матерью в село, в детский садик, а после ужина быстро уходила спать в свою комнату, полностью игнорируя Пола. Она даже рожи ему не корчила, как это делали девчонки в школе.
Постепенно жизнь наладилась, Пол начал забывать события с лисом, но сейчас, когда отец приказал не прикасаться к лосю, всё в памяти живо всплыло вновь, и Пол нашел небольшую палочку, подал отцу, тот ножиком заточил ее, насадил гриб, и вернул Полу, потом точно также сделал палочку для Димки. Мальчики стали накалывать мухоморы и подавать лосю в пасть. Лось сначала не хотел принимать пищу, показывал свою гордость и независимость, но потом чувство голода взяло верх, стал приоткрывать рот и брать зубами грибы. Пока кормили лося, Василий наполнил бутылку водой и дал лосю пить, одной бутылки животному оказалось мало, пришлось ее наполнять еще несколько раз. Когда лось напился, наелся, и заснул, его снова прикрыли еловыми ветками. А сами отправились домой.
Мама Раиса приготовила завтрак к их приходу. После прогулки по лесу он показался особенно вкусным. Диму тоже посадили за стол, он потому и пришел так рано, что отец, наверняка, напился и выгнал его из дому. Василий уже несколько раз беседовал с отцом Димы и даже к участковому обращался, но у Беликова один ответ, пока нет заявления заниматься этим делом он не будет. А Василия отец Димы совсем не слушал. Тогда Василий обратился в органы опеки, Диму устроили в интернат в районе, но сейчас, в августе, мальчишка находился на каникулах. Вот и бегал вокруг избушки лесника.
Василий отправился к участковому на беседу, но она ничего не дала. Игорь Беликов никак не хотел сознаваться в том, что возвращал ружья браконьерам. Не хотел и вести работу по поиску заказчика рогов.
- Это не наши, не сельские, - отмахивался он. – Сейчас, знаешь ли, пантокрин в моде, все пьют его, чтобы помолодеть. По-моему, это туфта на постном масле. Ну, другие-то так не считают, капают себе из пузырька каждый день. Моя теща и то пристрастилась… Деньги людям девать некуда. Скумекают, что их обдурили, спрос на лекарство упадет, и рога лосям пилить перестанут…
- Да, пока они перестанут, у меня популяция сохатых исчезнет! – восклицал Василий.
- Не исчезнет.
- Ну, какой же ты равнодушный, Игорь Петрович! Ведь заказчик явно не на государственный завод работает, где-то кустарное производство наладили…
- У меня руки коротки, что бы до него дотянуться, - отмахивался участковый.
- Надо статуса заповедника добиваться! Тогда мы под защитой государства будем.
- Окстись, Вася! В соседнем районе – заповедник. И что? Спроси меня – что? Там постоянно чиновники охотятся, а лесники им природоохранных животных в загон поставляют, да бани топят, не говоря уже о большем. Не надо нам заповедника, одна головная боль от него будет…
Так и ушел Василий ни с чем. О Диме даже напоминать не стал. До начала учебного года неделя осталась, поживет у них до поездки в интернат, тем более занятие есть, пусть лося вместе с Полом выхаживают.
Несколько дней ходили друзья к лосю, пока он не стал на ноги. Тогда привели его к домику лесника, промыли хорошенько рану водой из колодца, дали вволю напиться из поилки.
- Ну что, друг, - обратился к нему Василий. - Нет рогов у тебя это не беда, только самочки можешь в этом году не найти, ну ничего на следующий год новые рога вырастут лучше прежних, тогда и семью создашь. А может и в этом году какая-нибудь непритязательная самочка тебя и без рогов полюбит.
- Папа, а что, правда, если рогов у лося нет, то его и не полюбят? – тут же задал вопрос Пол.
- Да,  рога это для лося важно.
- Почему?
- Чем больше рога, тем сильнее лось. Вот самки и выбирают. Естественный отбор, знаешь ли, великая сила. Нет рогов, значит совсем обессиленный.
- Ну, надо же.
- Вот так.
История с ружьями-самострелами имела свое продолжение.
Раз участковый не захотел заниматься этим делом, Василий решил вопрос по-своему, если находил самострел, то топил его в помойке и никому об этом не говорил. Предупредил домашних, чтобы в определенных направлениях не ходили. Жена тоже помогла ему, написала в районную газету статью о вреде приема пантокрина здоровыми людьми. Сельчане свое увлечение лекарством прекратили. Даже теща участкового пантокрин пить перестала.
Но Беликов вдруг начал придираться к Василию, что тот прописан в столице, а в Преображенском живет без прописки, значит, не имеет права здесь работать. Тогда Волков выписался из московской квартиры, а прописанным там остался только дед Ипполит, он пенсионер, с него и взятки гладки.
Участковый побаивался Волковых из-за связей в столице. Мало ли, поедут, пожалуются, где надо, проверку нашлют, а инспектора уж точно что-то да накопают. Волковым хорошо, сдают квартиру в Москве, дополнительный заработок имеют. А где ему, Беликову, деньги брать. Негде. А жизнь свои коррективы вносит постоянно. Зарплата вроде идет, да купить на нее ничего не возможно. Магазины пусты. Надо в область ехать. Дорога денег требует, раз. Одежда и обувь только у спекулянтов по бешеным ценам, два. Дети Олег и Марина подрастают, требуют, то магнитофон, то мопед, то фотоаппарат. Не купишь – плохой папа, три. А самострелы ставят люди серьезные, их в тюрьму не посадишь, скорее сам сядешь, вот и возвращал ружья, иного выхода не видел. Зато жил спокойно. Только Василий этого не понимал, ему лоси дороже. Очень хотелось участковому избавиться от Волкова, но это оказалось не просто. Так и жили, периодически нападая друг на друга. Враждовали потихоньку, но, не нарушая правил.
«Ничего, - думал участковый, - Ипполит уже старый, помрет скоро, тогда квартиру отберут, перестанет Василий в Москву ездить, такой как все будет».
Ипполит, однако, старым себя не чувствовал, часто обходил лес наравне со своим внуком, не испытывая при этом никакой усталости. Иногда ездил в столицу, навещал свой научно-исследовательский институт, ходил по лабораториям, знакомился с аспирантами, интересовался темами их работ, потом сидел со своими старыми друзьями, за чашкой чая и рассуждал, что нисколько не жалеет, что в свое время уехал в лес. Зато жив, зато здоров, а многие не дожили, так и сгинули в сталинских застенках, а некоторые после тюрьмы не смогли работать.
Но иногда его посещали сомнения: так ли он прав? Может, надо было продолжить заниматься наукой после войны? Потом толкаясь в метро, возвращался в свою квартиру, смотрел в окно на арку, через которую во двор въезжали машины, и тут на него нападала тоска, тянуло в лес. Он садился в поезд, возвращался в края, которые давно считал своими, шел с внуком на обход участка, и на душе становилось легче.
 «Нет, я прав, что когда-то все бросил и приехал сюда», - делал он вывод.
История с убийствами лосей потрясла Ипполита до глубины души.
- Сталина на них нет! - вскрикнул он и понял, что произнес имя человека, которого люто ненавидел, и всю жизнь считал, что именно он исковеркал его судьбу. А теперь сам в качестве примера, правильной работы назвал его. Как же иначе? В войну, в голод, в нужду ни одного лося не тронули, а теперь что? Жажда наживы, почуяли безответственность, слабину.
Ипполит часто обходил участок в одиночку, хотя Василий предупреждал его:
- Дед, без меня в лес не суйся. Я понимаю, что много лет ты здесь работал лесником и это твой участок, ты тут все тропинки знаешь, как свои пять пальцев. Но, дед, пойми меня правильно, время сейчас не то, чуть зазеваешься, и убить могут.
- Как это убить? Лесника убить? Уважаемого человека! – восклицал в ответ Ипполит.
- В твое время, дед, лесник может и был уважаемым человеком. Сейчас всё не так. Да и не лесник ты! Так что сиди дома и жди, когда позову!
Но Ипполита не удержишь. Пока Василий наполнял поилки водой, кормушки сеном, дед уходил далеко в лес. Василий чаще занимался его поисками, чем осмотром участка.
- Отец, хоть ты деда присмири, - требовал Василий от Матвея. – Ну, что это такое: самострелы кругом, а он по лесу гуляет. Зрение у него слабое, как бы чего…
Как в воду глядел Василий…
Дед всё время ходил недовольный, постоянно бурчал, о том, что времена нынче не те. Обвинял Василия в том, что он ничего не кому не может доказать, не может настоять на своем. Раньше лесники считались уважаемыми людьми, а теперь тюти и размазни, и все это из-за  таких, как его внук Вася.
- Отстань, дед, без тебя, тошно, - отмахивался Василий.
- Ага, ага, дед виноват, - не унимался Ипполит.
- Иди, чай пей! – приказывал внук.
Ипполит отправлялся в избу, заваривал чай по только одному ему известному рецепту, тут же по округе распространялся аромат трав. И Василий забывая, что дед его только что раздражал своим непониманием, тоже шел пить чай. За столом они мирились.
- Понимаю, Вася, трудно тебе, - миролюбиво произносил Ипполит. – Мне тоже не легче было. Ты хоть учился по своей специальности. А я совсем с другим образованием. Но справлялся…
- Я-то учился, - со вздохом отвечал внук, - а вот те люди, которые приказы раздают, не очень-то и учились, в этом-то и беда наша.
- Да, всё я понимаю, ты думаешь, дед уже не в своем уме. Нет, я еще соображаю и неплохо. Пока силы есть буду помогать тебе.
Василий тяжко вздыхал. Своей помощью дед только мешал. Но как ему сказать об этом?
Лучше бы сказал.
Отлучился Василий надолго, поехал на дальний кордон, проверять глухариные тока. Кто-то повадился ловушки там ставить. Вернулся поздно, когда стемнело.
Дед еще не пришел. Ну, морока! Надо деда искать, и в то же время в поселок пора ехать за женой и детьми. Куда вперед? Вот незадача-то. Решил немного проехаться по лесу, пока время позволяет, а потом в поселок. Ипполита увидел еще издали, он лежал с простреленной головой, а на кустарнике можжевельника красовался самострел. Убедившись, что деду уже ничем не поможешь, Василий быстро рванул с места. В поселок добрался как на крыльях, сразу в участок.
- Быстро в машину! – приказал он Беликову.
- Что случилось, Василий Матвеевич, - Игорь изобразил на лице участие.
- Деда самострел расстрелял! Теперь посмотрю, что ты скажешь? Нужные люди его поставили! Да?!
Василий сорвал трубку с телефона, позвонил в район.
- Чтобы тебе не беспокоиться, - пояснил он участковому, – сейчас приедут. Теперь самострел обратно хозяевам не вернешь, и найдешь, как миленький, чей он. Только вот беда, что сами они к тебе за самострелом не придут, это им не лося убить…
Только, когда закончил все дела у участкового, тогда поехал за семьей. Домочадцы  стояли на дороге в тревожном ожидании.
- Что случилось, Вася? – с раздражением в голосе поинтересовалась жена.
- Деда убили, - буркнул Василий, только теперь он понял, что у него нет сил, он так устал и перенервничал, что не в состоянии вести машину. – Я очень устал, садись за руль, - попросил он жену.
Она не стала ничего спрашивать, повела машину, молча.
- Возле дома останови, дети пусть выйдут, а мы поедем на место преступления, милиция должна быть уже там, - прошептал Василий, спазмы сдавили горло.
Людей прибыло много, все делали свою работу, опер из района подошел к Василию, выяснять обстоятельства гибели деда. Волков с великим трудом отвечал на поставленные вопросы, жена сидела рядом, вытирала слезы и держала мужа за руку. Если бы не ее рука, Василий даже представить не мог, как бы всё перенес. В этот момент он готов был убить участкового, хоть и понимал, что тот здесь ни при чем. Но жестокая обида направилась именно на Беликова. А он стоял в стороне растерянный, жалкий, дрожащим голосом давал какие-то комментарии, порой и сам не понимая, о чем речь.
Следствие шло долго и не дало никаких результатов, чего и следовало ожидать. Эта история так бы и закончилась ничем, но на сороковой день после смерти Ипполита, когда весь поселок собрался на его поминки, на болотах обнаружили труп сына главы районной администрации. Все знали этого парня, он частенько появлялся в поселке, приезжал в гости к сыну участкового Олегу. Рядом с трупом находился самострел. В этом случае следствие тоже не дало никаких результатов. Всё население села находилось на поминках, все были на виду друг у друга. Только Василий слышал, как тихо скрипнула дверь в сенях, да Беликов сначала долго курил на крылечке, а потом исчез куда-то.
И Пол не спал, как все думали. Он и рассказал отцу, что видел, как участковый из усадьбы выходил с ружьем, а вернулся без него.
- Сынок, говори всем, что ты спал, - попросил его тогда отец.
После смерти Ипполита Сергеевича, его внук Василий съездил в Москву, приватизировал квартиру, в которой остался прописанным только его сын Ипполит, и на правах опекуна, продал ее. Хватит в столицу наезжать, она развращает, только беды от нее. Вырученные деньги, заплатил за все годы учебы Пола. В области академия лесного хозяйства не хуже, чем в столице. Сын к дому ближе, и соблазнов меньше. Через год и дочка отправилась в область, учиться в медицинскую академию, на ее учебу денег тоже хватило.
Тем временем Василия вызвали в управление, приказали принимать косуль. Пришло постановление, на его участке развести этих пугливых животных.
- Да нельзя у меня косуль разводить! - сопротивлялся Василий. – У меня рыжие лисы. И это давно саморегулирующаяся популяция. А там где водятся косули, лис не должно быть, потому, как лиса вполне может косулю загрызть. Значит, что… Косуль разводим, лис надо убирать! Но выживут ли еще косули неизвестно. Может получиться так, что и лис отстреляем, и косули не приживутся… 
Но Василия слушать никто не стал. В приказном порядке привезли трех косуль и выпустили в лес. Косули животные робкие, они тут же ушли на болота и затаились там. Василий никогда их не видел. Он понимал, что путь к водопою, то есть к озеру им перекрыт, потому, что там живут лоси и лисы, а пить из болота косулям нельзя, они только осваиваются на новых землях. Вот и пришлось Василию возить воду из колодца для косуль на дальний участок. Хорошо, что легковушку он недавно заменил вездеходом. Теперь каждое утро Василий сажал жену в автомобиль, отвозил в поселок, на работу в амбулаторию. А потом возвращался к колодцу, набирал воду в бидоны и вёз ее на дальний кордон косулям. Там он сделал поилки для них. И только по отсутствию воды в поилках понимал, что косули еще живут в лесу.
Матвей обвинял Василия в том, что он ничего никому не может доказать, не настаивает на своем, вот теперь сам и мается.
- Да кто ж меня слушает! – огрызался Василий. – Давно ли войну с участковым вели, насчет самострелов, и что? Пока беда не случилась, никто ничего не делал… Да и то, что он потом совершил не выход. И сделал это, не потому что лес ему дорог, а потому, что сын в кабале у своего дружка оказался. Наверняка деньги задолжал в большом количестве.
- Теперь тоже надо беды ждать, - пробухтел Матвей.
- Не каркай, батя! – отмахнулся Василий.

 

© Copyright: Светлана Казаринова, 2015

Регистрационный номер №0262682

от 1 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0262682 выдан для произведения:  
Василий Матвеевич Волков
Шли годы, Василий вырос, родители повезли его в столицу продолжать учебу.
Экзамены Василий сдал успешно, поступил в ветеринарный техникум.
И тут произошло непредвиденное: Настя заявила, что останется с сыном, и в родные края не поедет.
Матвей вернулся один, он думал, что как только Василий окончит техникум, так и жена приедет, но вышло иначе.
Насте понравилась жизнь в городе, квартира с удобствами, магазины под боком, кафе, прачечные. Вот это жизнь! А что лес?
Настя понимала Ипполита, он от сталинских репрессий бежал, свобода дороже комфорта, но теперь-то всё переменилось.
У неё даже обида на Матвея откуда-то взялась: её цыгане пугали, нервы мотали, а у них здесь квартира есть, почему бы сюда не перебраться? На развод Настя не стала подавать, а то вдруг Ипполит её выпишет. Но из Москвы уезжать не собиралась.
В городе надо родиться и жить, тогда соблазнов не замечаешь. А попавшему в столицу из глухомани, и с ума сойти можно, от совершенно иной жизни.
Василий исправно посещал занятия в техникуме, а Настя, нигде не работая, пустилась во все тяжкие. Каждый день в просторной квартире собирались веселые разгульные компании, засиживались далеко за полночь, кое-кто оставался ночевать.
- Метро не работает, электрички не ходят, куда они пойдут, - оправдывалась мать перед сыном.
- Но мне же заниматься негде, - ворчал Василий.
- В читальном зале, сынок, занимайся, а сюда приходи с выученными уроками, - советовала Настя.
Сын только рукой махал на этот довод. Он и так сидел в читальном зале до закрытия. Потом бродил по улицам, как неприкаянный, домой являлся почти под утро, но все равно заставал пьяных людей в квартире, которые постоянно пели и громко кричали, что-то доказывая друг другу. Василий не высыпался, на занятиях клевал носом, за что постоянно получал замечания от преподавателей. Все деньги, которые отец присылал, Настя тратила на себя, но их не хватало, и она отбирала у сына стипендию.
Василий хотел уйти от матери в общежитие, но городская прописка не дала ему на это право. Однажды, когда, по настойчивой просьбе друзей, он остался там с ночевкой,  то понял, что жить в общежитии тоже не сможет. Гуляли там похлеще, чем у матери дома. Сначала долго пили, при малом количестве еды. Василий если и пил, то под хорошую закуску. Но откуда у студентов деньги на еду, едва на выпивку хватает. Опьянели быстро, стали расходиться по комнатам, но не по-своим, а парами, кто к кому, иногда даже по две-три пары в одну комнату. К Василию тоже прицепилась какая-то разгульная деваха, она даже не училась в техникуме, во всяком случае, раньше он её никогда не видел. В комнате, кроме них, находились еще люди, и девица пьяным голосом орала:
- Вася, не ударь в грязь лицом, не посрами свой любимый север! Старайся, старайся!!!
И Вася «старался» всю ночь. А утром стало стыдно и горько. Он собрал учебники и быстро покинул общежитие.
«Зачем я сюда пришел?» - спрашивал он у себя по пути в техникум.
Пожаловаться отцу на мать, Василию и в голову не приходило. Он искал другие решения проблемы. Снять квартиру не мог, всё упиралось в деньги, жильё в столице очень дорогое. А мать совсем озверела, все время спрашивала, когда у него стипендия. Но отдавать  деньги на пропой не хотелось. Василий постоянно ходил голодным, да и кое-что из одежды хотелось прикупить, а, то однокурсники стали смеяться над его обносками. И тогда он нашел единственно правильный выход: устроился на работу (вот тут-то и помогла прописка!) охранником сразу в три места, чтобы дома совсем не появляться. На своих работах он мог заниматься совершенно спокойно, и даже немного поспать.
Жизнь налаживалась, Василий повысил успеваемость. Приоделся, стал похож на городского франта. Девчонки начали крутиться вокруг него, но он, наученный горьким опытом, старался их не замечать.
Однажды в город приехал Ипполит. Постоянные письма от невестки с просьбой прислать деньги, насторожили его. Картина предстала перед ним невеселая. В комнатах полный раздрай, пьяные ночёвщики во всех помещениях. Жилье напоминало ночлежку для бомжей, а не приличную квартиру в центре города. Пьяниц Волков разогнал моментально. Настя  не могла дать вразумительный ответ, о том, где находится сын. Ипполит сам отправился в техникум. Внука нашел быстро.
- Ну, слава Богу, хоть ты на месте, - печально выдохнул он. – А то я самое плохое подумал, что ты учебу бросил.
- Нет, дедушка, учиться интересно и нужно, но в городе мне не нравится, я хочу в родные места, как только доучусь, так и в Преображенское, домой. У нас как-то всё просто и ясно, девушки в посёлке хорошие, а тут одни оторвы.
- Нет, - Ипполит усмехнулся, - просто, хорошие девушки сидят дома и учат уроки, а оторвы они всегда вертятся перед глазами. Но ты прав, Вася, жену надо искать в своих краях, её тогда никуда и тянуть не будет. Ты лучше расскажи, почему дома не ночуешь?
- Негде мне там ночевать, - Василий опустил голову, помолчал, а потом обо всем рассказал деду.
- Почему сразу не сообщил об этом? – сурово спросил Ипполит.
- Да, какой же я мужик, если жаловаться начну?
- Ну да, кое в чём ты прав, - кивнул головой дед, подумав при этом. – «Хороший внук у меня вырос»,- и продолжил свою речь. – Ты вот что, работы свои бросай, домой возвращайся, а мать твою я в село отправлю.
- Она не захочет, - возразил Василий.
- Нечего ей здесь делать, и так натворила… - Ипполит не закончил фразу.
Но вышло иначе. Длительный запой изменил психику Насти. Она и раньше особо спокойной не была, а теперь и вовсе подозрительной стала. Домой ехать отказалась окончательно, приводила в своё оправдание самые разные доводы, вплоть до того, что ненавидит своего мужа Матвея, что он постоянно бьет и запугивает её, вот только здесь, в городе, она себя свободной почувствовала и, если надо, то подаст на развод, но никуда отсюда не уедет. Ипполит растерялся, ни с чем подобным раньше он не сталкивался. Волков даже к юристу сходил, проконсультировался, но тот только руками развёл, правда на стороне Насти, она имеет право развестись с мужем и проживать по месту прописки.
Тогда Ипполит настоял, чтобы Настя пошла на работу, помог устроиться ей нянечкой в больницу.
«Станет работать, не до пьянок будет», - успокоил себя он.
Настя приступила к работе. Василий вернулся домой. С двух работ он уволился, а третью, теперь единственную, оставил.
- Надо подрабатывать, деда, - убежденно произнес он, - столица больших денег требует.
- Может ты и прав, - согласился Ипполит.
Он уже собрался уезжать, но тут произошло событие, которое резко изменило всю дальнейшую жизнь не только Василия, но и самого Ипполита.
Раздался звонок в дверь, внук пошел открывать, через некоторое время он вошел в комнату смущенный и растерянный со свёртком в руках.
- Это что? – почуяв недоброе, спросил дед.
- Вот, подкинули, - тихо  произнёс Василий.
Ипполит подошел поближе, развернул свёрток, в нем находился грудной ребенок, который от перепада температуры начал пищать.
- Надо в милицию позвонить, - предложил Ипполит.
- Не надо, - попросил Василий и протянул деду записку.
«Вася, это твой сын, после той встречи в общежитии, - сообщалось в записке, - меня не ищи, пацана всё равно не возьму!»
- Да, оторвы, - только и смог выдавить из себя Ипполит.
Пришла с работы Настя.
- Звоните в милицию и убирайте его с глаз долой, как можно скорее! – вынесла она вердикт. – Сил нет, как пищит, а я на работе устала.
- Как же с глаз долой, если это наша кровинушка, - возразил ей Ипполит, - с собой заберу, сам буду воспитывать. Василий учебу закончит, тогда и он за воспитание возьмется.
- Совсем дед с ума сошел! – воскликнула Настя. – Тебе годков-то сколько, что ты в няньки собрался?
- Лет мне восемьдесят, а силы еще есть, так что, пока жив, не позволю, чтобы мой правнук по детдомам болтался. 
Пришлось Ипполиту задержаться в городе, оформление документов на ребенка заняло много времени.
Но беда не ходит в одиночку. Однажды в больницу, пришла цыганка. Настя только вымыла пол и сидела в уголочке, отдыхала. Цыганка уверенной походкой подошла к ней.
- Красавица, дай погадаю! – она ловко схватила женщину за руку.
- Нет!!! – заорала Настя и резко вырвала свою ладонь. – Нет!!! – крикнула она еще раз, забилась в истерике, а когда цыганка попыталась еще раз взять ее за руку, вскочила на подоконник и бросилась вниз.
На похоронах присутствовали только Ипполит, Василий и внук, которого она так и не признала.  
Когда Василий вернулся на родину, Матвей вышел на пенсию, поселился в селе, чтобы помогать Ипполиту, воспитывать внука. Дед назвал его своим именем, Василий не возражал, смерть матери сильно потрясла его, и ему было в сущности всё равно, как назовут сына. Он тогда ходил как в тумане, мало что соображал. Ребенок? Какой ребенок, откуда, почему? Если бы мать настояла на своём, и сына сдали в детдом, Василий, наверное, не возражал бы. Он осознал, что у него есть сын, только несколько лет спустя, когда мальчик подрос. Ипполит имел внешнее сходство с прадедом. Может быть, потому что тот все время занимался с ним, вот он и повторял его походку, жесты, движения.
Умерла Полина. Матвей тогда перебрался к отцу, помогал ему заниматься с правнуком. Василий жил в лесу один, но особо не скучал, работа занимала все свободное время.
Когда Ипполит подрос, Василий стал брать его на обход участка. Сын энергично шагал за отцом и никогда не жаловался на усталость.
Однажды на обходе увидели раненного лося, он лежал на земле, истекая кровью, рога были спилены.
- Ах ты, Боже мой! – воскликнул Василий. – Ну, кому это надо пилить рога у животины, пройдет гон, и он сам их сбросит, бери, пользуйся, если, конечно, найдешь. Нет, кому-то срочно потребовалось! И наверняка это не местные, у нас все знают, что лоси после брачных игр рога сбрасывают.
- Папа, папа, он умрет? – со слезами на глазах поинтересовался Ипполит. Отец звал сына на современный лад Пол.
- Сейчас посмотрим, - Василий наклонился к животному, осмотрел рану. – Надо оперировать, - заключил он. – Только как его доставить?
- Папа, я помогу, только пусть он не умирает, ладно, - тоненьким голосом пропищал сын.
- Как же ты его донесешь? Он полтонны весом.
- Папа, я сильный.
Василий усмехнулся.
- Ты даже не представляешь, что такое пятьсот килограммов. Вот что, беги в избушку, принеси сумку с инструментами. Справишься?
- Да! А он будет жить?
- Ты не побоишься один по лесу бежать? – вместо ответа задал другой вопрос отец.
- Нет! - уже на бегу крикнул Пол.
- Стой! – остановил его Василий. – Сумку привяжи сенбернару на пояс, а сам воды из колодца зачерпни, рану промыть надо. И ничего не бойся.
- С собакой мне не страшно. Мотька он сильный, он защитит! А можно я и Полкана возьму?
- Нет, пусть он избу охраняет.
- Ладно, я побежал!
- Беги, - пробурчал Василий. – Что с этими стрелками делать? Самострелы ставят, по лесу ходить небезопасно.
Он прошелся немного, нашел самострел, снял с куста, повесил себе на плечо. Вернулся к лосю, тот лежал не шевелясь. Василий положил ружьё на землю, собрал немного сушняка, развел костер, накалил нож.
- Всё рано наркоза нет, - буркнул себе под нос. – Начну, пожалуй, пока Пола нет. Неприятное сейчас зрелище будет. Терпи, друг, - обратился он к лосю.
Сын прибежал, когда отец уже вынул пулю из тела животного. Сенбернар Мотька, увидев огромную тушу, дико взвыл, но Василий остановил его.
- Цыц, собака! Пол, отвязывай медикаменты, а мне воду давай.
Василий промыл рану, обработал раствором марганца и заклеил пластырем, лось вел себя беспокойно, все время пытался встать, но у него ничего не получалось.
- Жить будет, - заключил Василий.
- Ура! – крикнул Пол.
- Теперь, главная задача, как сделать, чтобы его не нашли. И браконьеры вернуться могут, и лисы гуляют, они на здоровых лосей не кидаются, а этот беспомощный, всё быть может…
Мотька носился вокруг лося и диким лаем.
- Вон собака и та чует легкую добычу, но она не тронет сохатого, с нами домой пойдет, а ему тут ночевать. Как же быть?
- Папа, ну придумай что-нибудь! – жалостно попросил Пол.
- Давай шалашик сделаем, бери нож, иди, нарежь еловых лап, только снизу, верхние ветки не трогай, а я сейчас из палок остов сделаю…
Провозились часа два, но сделали шалаш из веток ели. Лось почувствовал, что он в укрытии и заснул, наверное, боль утихла.
- Пошли домой! - скомандовал отец. – Ужинать пора…
- Я тоже есть хочу, - согласился Пол с отцом.
Дома Василий приготовил ужин, поели, убрали со стола.
- Иди спать, - приказал он сыну, – день тяжелый был.
- А ты? – поинтересовался сын.
- Да и я сейчас лягу.
Василий сел поближе к лампе и принялся осматривать ружьё.
- Пожалуй, я его уже держал в руках, - рассуждал он. - В прошлый раз, когда ходил по участку, снял самострел и пометил, нанес ножиком пару царапин. И что? Вот они метки. Значит, участковый Беликов, которому я сдаю самострелы, акт не составляет, дело не заводит, а ружья возвращает владельцам. Вот оно как, а я голову ломаю, почему количество самострелов не уменьшается? Что ж, будет у меня серьёзный разговор с Игорем Беликовым. В войну лосей не трогали, а теперь что, от хорошей жизни жируем. Рога им понадобились. Паразиты! Сколько сил положили, чтобы тут лосей развести…
- Папа, а почему лосей сохатыми зовут? – рядом с Василием стоял Пол в трусах и майке.
- А ну живо в постель! Холодно, простудишься, потом тебя лечи! – возмутился Василий.
- Хорошо, хорошо, только объясни, почему? – настаивал Пол.
- Да, всё просто, рога у него на соху похожи, вот и сохатый.
- Ух ты, а ими пахать можно?
- Нет, из них лекарство делают, только надо ждать, когда лось сам рога сбросит…
Вот так, Ипполит получал знания о природе. У Василия, как и у его отца Матвея на подворье постоянно находились животные, и уточки-подранки, и зайцы, и даже лис. Василий вытащил его из капкана, раненую лапу загипсовал и оставил жить у себя в загоне до выздоровления. Поначалу лис сидел в углу и ни на кого не реагировал, потом понял, что его кормят, начал радоваться людям. Пол просовывал руку между прутиками загона и гладил лиса по голове. Матвей ругался:
- Не приучайте лиса к себе, может не уйти в лес, а вы его не прокормите. Лисы должны жить в лесу. Это не собаки, дом охранять не будут, а еду воровать только так. Они привыкают к тому, что их кормят, ничего не делают, мало двигаются, жиреют, мех портится, становится бледным и редким.
- Дедушка, а почему лис не может жить у нас? – интересовался внук.
- А потому что его дом в лесу, он не домашнее животное, как собака или кошка.
- А у этого лиса нет избушки, - пояснял деду Пол.
- Избушка – это для человека, а лисы живут в норах, и не всегда в своих, часто с барсуками селятся.
- А почему?
- Потому что они очень хитрые, сами нору рыть не хотят, вот к барсукам и подселяются.
- А барсуки что?
- Ничего, они остатки еды за лисами доедают, им тоже хорошо.
- Как интересно! Но у этого лиса нет норы, он в снегу жил, папа показывал мне его лежбище. Так что надо его оставлять, снег растает, куда лис пойдет?
- В свою нору пойдет. В снегу они селятся временно.
- А зачем?
- Чтобы из их настоящей норы блошки-мошки ушли…
- Как интересно! Значит и у нашего лиса есть нора.
- Есть. Сказка о зайце с лубяной избушкой и лисе с ледяной не такая уж и сказка.
Матвей оказался прав, когда лис выздоровел, он долго не хотел уходить от своих спасителей, гонял по двору собак, отнимал у них еду. Его уводили за ограду, но он делал подкопы и снова оказывался во дворе.
Положение спасла лисица, она выскочила из-за деревьев, прошла мимо лиса, махнула хвостом и снова скрылась в лесу, лис побежал за ней.
- Хорошо, что хорошо закончилось, - радостно пояснил Матвей, - а не ушел бы, столько бы убытку нанес. Если лисы перестают людей бояться, то набеги делают на курятники, даже когда сыты.  Это плохо…
- Плохо, - повторял внук за дедом, кивая головой.
Утром Василий разбудил Пола рано.
- Вставай, сынок, надо идти лося смотреть. Пойди, мухоморов насобирай, в этом году их много развелось, да водицы из колодца налей в бидон, пойдем сохатого кормить-поить.
- Ты что, пап, мухоморы они же ядовитые...
- Правильно, но для лося это любимая еда. Так что иди не тяни время. Мне еще сегодня к участковому по делу надо сходить…
Пол выскочил из избы, к нему как раз пришел его закадычный друг Дима.
- Ты куда? – спросил Дима, когда увидел, с какой скоростью Пол выскочил из избы.
- За мухоморами. Пошли со мной.
- Ты что, мухоморов объелся и ещё хочешь?
- Для лося надо.
- Для какого?
- Мы с папой лося вылечили, он ранен был. Ну вот, теперь его кормить надо, потому что он ходить еще не может.
- Ну, так бы и сказал.
Мальчики углубились в лес. Через полчаса они вернулись с двумя корзинами полностью набитыми грибами. Василий посмотрел на их «улов», остался доволен.
- Думаю, лосю этого на сегодня хватит, - кивнул он.
Мальчики поставили корзины на землю, и пошли набирать воду.
Потом все вместе направились к лосю, он находился на прежнем месте, при виде людей силился встать, но у него ничего не получилось, видимо боль сильно беспокоила его. Положили грибы рядом с ним, но он их не брал, потому что не мог поднять голову. Тогда Василий предложил мальчишкам, искать тоненькие палочки, накалывать на них грибы и подавать лосю.
- Руками не давать, а то получится как тогда с лисом!
Историю с лисом Пол запомнил на всю жизнь.
Говорил же дед:
- Не приучайте лиса, он должен в лесу жить, он - дикое животное, а не домашнее, как собаки или кошки, он никогда не будет служить человеку. Не гладь его и даже не прикасайся к нему! – предупреждал дед. – Лисы наглые и хитрые, они привыкают к человеку, перестают его бояться и начинают делать набеги на птичники, таскают кур и уток. Дикий лис зимой приходит из леса в поселок только в случае крайней нужды, потому что боится человека, и только чувство голода гонит его к птичникам. А приученный лис никого не боится, и выходит в поселок за легкой наживой когда угодно, даже если в этом нет особой нужды. Запах человека для него уже не помеха, а птицы в курятнике легкая нажива.
Не слушал его Пол, лис такой пушистый, мягкий, ну как его не погладить. И он просовывал руку сквозь прутья в загоне и гладил лиса по голове. Потом, когда лис выздоровел, его стали отпускать на волю в лес, но далеко он не уходил, крутился все время у ограды. Собаки не реагировали на него, они привыкли к тому, что лис живет с ними. Василий отгонял лиса, но он прятался среди деревьев, а как только Василий уходил в избу, тут же появлялся снова. Поначалу он воровал еду у собак, потом начал потихоньку пролазить в кладовку и таскал оттуда запасы продуктов. Но это полбеды, отваживать лиса приспособились. Василий выходил с ружьем, стрелял в воздух, и лис убегал. На кладовку повесили замок. Собак кормил только в своем присутствии. Беда пришла потом.
Однажды, лис подошел близко к забору, Пол тогда еще маленький, вобщем-то несмышленыш, просунул руку, чтобы погладить лиса, но тот увидел, что в ладони ничего съедобного нет, оскалился и укусил мальчика за руку. Василий сразу промыл рану водой из колодца, но тщетно, началось воспаление. Волков отнес сына в амбулаторию, фельдшерица Раиса Ивановна поставила диагноз: заражение опасным микробом, который находится в слюне у диких животных, велела оставить Пола в больничке. Высокая температура и головная боль оказались не так страшны для него, как уколы, которые ему делали несколько раз на день, пока лихорадка не отступила. Но и потом, всё равно кололи, только реже.
 Пол обрадовался, когда отец пришел забирать его из больницы, он думал, что  никогда не увидит эту ненавистную фельдшерицу. Но отец сказал, что теперь Раиса Ивановна будет жить с ними, потому что если бы не она, то младший Волков не выжил бы. Пол просидел несколько дней в своей комнате, никуда не выходя, так потрясла его новость. Но пришлось смириться, да и фельдшерица особо ему не надоедала, целый день находилась на работе, лечила больных, их в поселке много, а вечером приезжала на своей машине усталая, еду готовила, все ужинали, а потом она мыла посуду и отправлялась спать. Стряпня у нее вкусная, не то, что у папы. Поэтому Пол смирился с присутствием Раисы Ивановны. Отец после того, как женился, перестал отправлять его в поселок к дедушке, что радовало. Противная дочка фельдшерицы Лика тоже не надоедала, утром она отправлялась вместе с матерью в село, в детский садик, а после ужина быстро уходила спать в свою комнату, полностью игнорируя Пола. Она даже рожи ему не корчила, как это делали девчонки в школе.
Постепенно жизнь наладилась, Пол начал забывать события с лисом, но сейчас, когда отец приказал не прикасаться к лосю, всё в памяти живо всплыло вновь, и Пол нашел небольшую палочку, подал отцу, тот ножиком заточил ее, насадил гриб, и вернул Полу, потом точно также сделал палочку для Димки. Мальчики стали накалывать мухоморы и подавать лосю в пасть. Лось сначала не хотел принимать пищу, показывал свою гордость и независимость, но потом чувство голода взяло верх, стал приоткрывать рот и брать зубами грибы. Пока кормили лося, Василий наполнил бутылку водой и дал лосю пить, одной бутылки животному оказалось мало, пришлось ее наполнять еще несколько раз. Когда лось напился, наелся, и заснул, его снова прикрыли еловыми ветками. А сами отправились домой.
Мама Раиса приготовила завтрак к их приходу. После прогулки по лесу он показался особенно вкусным. Диму тоже посадили за стол, он потому и пришел так рано, что отец, наверняка, напился и выгнал его из дому. Василий уже несколько раз беседовал с отцом Димы и даже к участковому обращался, но у Беликова один ответ, пока нет заявления заниматься этим делом он не будет. А Василия отец Димы совсем не слушал. Тогда Василий обратился в органы опеки, Диму устроили в интернат в районе, но сейчас, в августе, мальчишка находился на каникулах. Вот и бегал вокруг избушки лесника.
Василий отправился к участковому на беседу, но она ничего не дала. Игорь Беликов никак не хотел сознаваться в том, что возвращал ружья браконьерам. Не хотел и вести работу по поиску заказчика рогов.
- Это не наши, не сельские, - отмахивался он. – Сейчас, знаешь ли, пантокрин в моде, все пьют его, чтобы помолодеть. По-моему, это туфта на постном масле. Ну, другие-то так не считают, капают себе из пузырька каждый день. Моя теща и то пристрастилась… Деньги людям девать некуда. Скумекают, что их обдурили, спрос на лекарство упадет, и рога лосям пилить перестанут…
- Да, пока они перестанут, у меня популяция сохатых исчезнет! – восклицал Василий.
- Не исчезнет.
- Ну, какой же ты равнодушный, Игорь Петрович! Ведь заказчик явно не на государственный завод работает, где-то кустарное производство наладили…
- У меня руки коротки, что бы до него дотянуться, - отмахивался участковый.
- Надо статуса заповедника добиваться! Тогда мы под защитой государства будем.
- Окстись, Вася! В соседнем районе – заповедник. И что? Спроси меня – что? Там постоянно чиновники охотятся, а лесники им природоохранных животных в загон поставляют, да бани топят, не говоря уже о большем. Не надо нам заповедника, одна головная боль от него будет…
Так и ушел Василий ни с чем. О Диме даже напоминать не стал. До начала учебного года неделя осталась, поживет у них до поездки в интернат, тем более занятие есть, пусть лося вместе с Полом выхаживают.
Несколько дней ходили друзья к лосю, пока он не стал на ноги. Тогда привели его к домику лесника, промыли хорошенько рану водой из колодца, дали вволю напиться из поилки.
- Ну что, друг, - обратился к нему Василий. - Нет рогов у тебя это не беда, только самочки можешь в этом году не найти, ну ничего на следующий год новые рога вырастут лучше прежних, тогда и семью создашь. А может и в этом году какая-нибудь непритязательная самочка тебя и без рогов полюбит.
- Папа, а что, правда, если рогов у лося нет, то его и не полюбят? – тут же задал вопрос Пол.
- Да,  рога это для лося важно.
- Почему?
- Чем больше рога, тем сильнее лось. Вот самки и выбирают. Естественный отбор, знаешь ли, великая сила. Нет рогов, значит совсем обессиленный.
- Ну, надо же.
- Вот так.
История с ружьями-самострелами имела свое продолжение.
Раз участковый не захотел заниматься этим делом, Василий решил вопрос по-своему, если находил самострел, то топил его в помойке и никому об этом не говорил. Предупредил домашних, чтобы в определенных направлениях не ходили. Жена тоже помогла ему, написала в районную газету статью о вреде приема пантокрина здоровыми людьми. Сельчане свое увлечение лекарством прекратили. Даже теща участкового пантокрин пить перестала.
Но Беликов вдруг начал придираться к Василию, что тот прописан в столице, а в Преображенском живет без прописки, значит, не имеет права здесь работать. Тогда Волков выписался из московской квартиры, а прописанным там остался только дед Ипполит, он пенсионер, с него и взятки гладки.
Участковый побаивался Волковых из-за связей в столице. Мало ли, поедут, пожалуются, где надо, проверку нашлют, а инспектора уж точно что-то да накопают. Волковым хорошо, сдают квартиру в Москве, дополнительный заработок имеют. А где ему, Беликову, деньги брать. Негде. А жизнь свои коррективы вносит постоянно. Зарплата вроде идет, да купить на нее ничего не возможно. Магазины пусты. Надо в область ехать. Дорога денег требует, раз. Одежда и обувь только у спекулянтов по бешеным ценам, два. Дети Олег и Марина подрастают, требуют, то магнитофон, то мопед, то фотоаппарат. Не купишь – плохой папа, три. А самострелы ставят люди серьезные, их в тюрьму не посадишь, скорее сам сядешь, вот и возвращал ружья, иного выхода не видел. Зато жил спокойно. Только Василий этого не понимал, ему лоси дороже. Очень хотелось участковому избавиться от Волкова, но это оказалось не просто. Так и жили, периодически нападая друг на друга. Враждовали потихоньку, но, не нарушая правил.
«Ничего, - думал участковый, - Ипполит уже старый, помрет скоро, тогда квартиру отберут, перестанет Василий в Москву ездить, такой как все будет».
Ипполит, однако, старым себя не чувствовал, часто обходил лес наравне со своим внуком, не испытывая при этом никакой усталости. Иногда ездил в столицу, навещал свой научно-исследовательский институт, ходил по лабораториям, знакомился с аспирантами, интересовался темами их работ, потом сидел со своими старыми друзьями, за чашкой чая и рассуждал, что нисколько не жалеет, что в свое время уехал в лес. Зато жив, зато здоров, а многие не дожили, так и сгинули в сталинских застенках, а некоторые после тюрьмы не смогли работать.
Но иногда его посещали сомнения: так ли он прав? Может, надо было продолжить заниматься наукой после войны? Потом толкаясь в метро, возвращался в свою квартиру, смотрел в окно на арку, через которую во двор въезжали машины, и тут на него нападала тоска, тянуло в лес. Он садился в поезд, возвращался в края, которые давно считал своими, шел с внуком на обход участка, и на душе становилось легче.
 «Нет, я прав, что когда-то все бросил и приехал сюда», - делал он вывод.
История с убийствами лосей потрясла Ипполита до глубины души.
- Сталина на них нет! - вскрикнул он и понял, что произнес имя человека, которого люто ненавидел, и всю жизнь считал, что именно он исковеркал его судьбу. А теперь сам в качестве примера, правильной работы назвал его. Как же иначе? В войну, в голод, в нужду ни одного лося не тронули, а теперь что? Жажда наживы, почуяли безответственность, слабину.
Ипполит часто обходил участок в одиночку, хотя Василий предупреждал его:
- Дед, без меня в лес не суйся. Я понимаю, что много лет ты здесь работал лесником и это твой участок, ты тут все тропинки знаешь, как свои пять пальцев. Но, дед, пойми меня правильно, время сейчас не то, чуть зазеваешься, и убить могут.
- Как это убить? Лесника убить? Уважаемого человека! – восклицал в ответ Ипполит.
- В твое время, дед, лесник может и был уважаемым человеком. Сейчас всё не так. Да и не лесник ты! Так что сиди дома и жди, когда позову!
Но Ипполита не удержишь. Пока Василий наполнял поилки водой, кормушки сеном, дед уходил далеко в лес. Василий чаще занимался его поисками, чем осмотром участка.
- Отец, хоть ты деда присмири, - требовал Василий от Матвея. – Ну, что это такое: самострелы кругом, а он по лесу гуляет. Зрение у него слабое, как бы чего…
Как в воду глядел Василий…
Дед всё время ходил недовольный, постоянно бурчал, о том, что времена нынче не те. Обвинял Василия в том, что он ничего не кому не может доказать, не может настоять на своем. Раньше лесники считались уважаемыми людьми, а теперь тюти и размазни, и все это из-за  таких, как его внук Вася.
- Отстань, дед, без тебя, тошно, - отмахивался Василий.
- Ага, ага, дед виноват, - не унимался Ипполит.
- Иди, чай пей! – приказывал внук.
Ипполит отправлялся в избу, заваривал чай по только одному ему известному рецепту, тут же по округе распространялся аромат трав. И Василий забывая, что дед его только что раздражал своим непониманием, тоже шел пить чай. За столом они мирились.
- Понимаю, Вася, трудно тебе, - миролюбиво произносил Ипполит. – Мне тоже не легче было. Ты хоть учился по своей специальности. А я совсем с другим образованием. Но справлялся…
- Я-то учился, - со вздохом отвечал внук, - а вот те люди, которые приказы раздают, не очень-то и учились, в этом-то и беда наша.
- Да, всё я понимаю, ты думаешь, дед уже не в своем уме. Нет, я еще соображаю и неплохо. Пока силы есть буду помогать тебе.
Василий тяжко вздыхал. Своей помощью дед только мешал. Но как ему сказать об этом?
Лучше бы сказал.
Отлучился Василий надолго, поехал на дальний кордон, проверять глухариные тока. Кто-то повадился ловушки там ставить. Вернулся поздно, когда стемнело.
Дед еще не пришел. Ну, морока! Надо деда искать, и в то же время в поселок пора ехать за женой и детьми. Куда вперед? Вот незадача-то. Решил немного проехаться по лесу, пока время позволяет, а потом в поселок. Ипполита увидел еще издали, он лежал с простреленной головой, а на кустарнике можжевельника красовался самострел. Убедившись, что деду уже ничем не поможешь, Василий быстро рванул с места. В поселок добрался как на крыльях, сразу в участок.
- Быстро в машину! – приказал он Беликову.
- Что случилось, Василий Матвеевич, - Игорь изобразил на лице участие.
- Деда самострел расстрелял! Теперь посмотрю, что ты скажешь? Нужные люди его поставили! Да?!
Василий сорвал трубку с телефона, позвонил в район.
- Чтобы тебе не беспокоиться, - пояснил он участковому, – сейчас приедут. Теперь самострел обратно хозяевам не вернешь, и найдешь, как миленький, чей он. Только вот беда, что сами они к тебе за самострелом не придут, это им не лося убить…
Только, когда закончил все дела у участкового, тогда поехал за семьей. Домочадцы  стояли на дороге в тревожном ожидании.
- Что случилось, Вася? – с раздражением в голосе поинтересовалась жена.
- Деда убили, - буркнул Василий, только теперь он понял, что у него нет сил, он так устал и перенервничал, что не в состоянии вести машину. – Я очень устал, садись за руль, - попросил он жену.
Она не стала ничего спрашивать, повела машину, молча.
- Возле дома останови, дети пусть выйдут, а мы поедем на место преступления, милиция должна быть уже там, - прошептал Василий, спазмы сдавили горло.
Людей прибыло много, все делали свою работу, опер из района подошел к Василию, выяснять обстоятельства гибели деда. Волков с великим трудом отвечал на поставленные вопросы, жена сидела рядом, вытирала слезы и держала мужа за руку. Если бы не ее рука, Василий даже представить не мог, как бы всё перенес. В этот момент он готов был убить участкового, хоть и понимал, что тот здесь ни при чем. Но жестокая обида направилась именно на Беликова. А он стоял в стороне растерянный, жалкий, дрожащим голосом давал какие-то комментарии, порой и сам не понимая, о чем речь.
Следствие шло долго и не дало никаких результатов, чего и следовало ожидать. Эта история так бы и закончилась ничем, но на сороковой день после смерти Ипполита, когда весь поселок собрался на его поминки, на болотах обнаружили труп сына главы районной администрации. Все знали этого парня, он частенько появлялся в поселке, приезжал в гости к сыну участкового Олегу. Рядом с трупом находился самострел. В этом случае следствие тоже не дало никаких результатов. Всё население села находилось на поминках, все были на виду друг у друга. Только Василий слышал, как тихо скрипнула дверь в сенях, да Беликов сначала долго курил на крылечке, а потом исчез куда-то.
И Пол не спал, как все думали. Он и рассказал отцу, что видел, как участковый из усадьбы выходил с ружьем, а вернулся без него.
- Сынок, говори всем, что ты спал, - попросил его тогда отец.
После смерти Ипполита Сергеевича, его внук Василий съездил в Москву, приватизировал квартиру, в которой остался прописанным только его сын Ипполит, и на правах опекуна, продал ее. Хватит в столицу наезжать, она развращает, только беды от нее. Вырученные деньги, заплатил за все годы учебы Пола. В области академия лесного хозяйства не хуже, чем в столице. Сын к дому ближе, и соблазнов меньше. Через год и дочка отправилась в область, учиться в медицинскую академию, на ее учебу денег тоже хватило.
Тем временем Василия вызвали в управление, приказали принимать косуль. Пришло постановление, на его участке развести этих пугливых животных.
- Да нельзя у меня косуль разводить! - сопротивлялся Василий. – У меня рыжие лисы. И это давно саморегулирующаяся популяция. А там где водятся косули, лис не должно быть, потому, как лиса вполне может косулю загрызть. Значит, что… Косуль разводим, лис надо убирать! Но выживут ли еще косули неизвестно. Может получиться так, что и лис отстреляем, и косули не приживутся… 
Но Василия слушать никто не стал. В приказном порядке привезли трех косуль и выпустили в лес. Косули животные робкие, они тут же ушли на болота и затаились там. Василий никогда их не видел. Он понимал, что путь к водопою, то есть к озеру им перекрыт, потому, что там живут лоси и лисы, а пить из болота косулям нельзя, они только осваиваются на новых землях. Вот и пришлось Василию возить воду из колодца для косуль на дальний участок. Хорошо, что легковушку он недавно заменил вездеходом. Теперь каждое утро Василий сажал жену в автомобиль, отвозил в поселок, на работу в амбулаторию. А потом возвращался к колодцу, набирал воду в бидоны и вёз ее на дальний кордон косулям. Там он сделал поилки для них. И только по отсутствию воды в поилках понимал, что косули еще живут в лесу.
Матвей обвинял Василия в том, что он ничего никому не может доказать, не настаивает на своем, вот теперь сам и мается.
- Да кто ж меня слушает! – огрызался Василий. – Давно ли войну с участковым вели, насчет самострелов, и что? Пока беда не случилась, никто ничего не делал… Да и то, что он потом совершил не выход. И сделал это, не потому что лес ему дорог, а потому, что сын в кабале у своего дружка оказался. Наверняка деньги задолжал в большом количестве.
- Теперь тоже надо беды ждать, - пробухтел Матвей.
- Не каркай, батя! – отмахнулся Василий.
 
Рейтинг: +3 303 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!