ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Психи о реформах в МВД

 

Психи о реформах в МВД

психическое состояние всего лишь одного человека во всей огромной стране в лучшую сторону!  

 

© Copyright: Владимир Михайлович Жариков, 2012

Регистрационный номер №0073608

от 1 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0073608 выдан для произведения:

 (отрывок из сатирического романа «Страна анамнезия»)

 

   В один из дней своей кропотливой работы, главному врачу пришлось стать свидетелем существенного «прояснения сознания» больных нескольких палат, в одной из которых обсуждался известный указ президента о переименовании милиции в полицию.

 

- Как теперь уголовники будут называть ментов? – спрашивал один из пациентов – наверное, по логике они дадут им название «понты»! Вы как думаете?

 

- Мне лично наплевать на то, как их будут теперь называть – отозвался другой пациент – как не называй, все останется так, как и было до переименования!

 

- Не скажи, друг мой ситный – настаивал первый – в наш повседневный лексикон слово «понт» попало из блатного жаргона, где означало жертву шулера или отвлечение внимания лоха при очищении его карманов. Выходит, что теперь менты, по-новому понты – жертвы шулеров?

     Вообще блатной жаргонный «понт» в русском языке по смыслу близок к слову «смысл». Например: беспонтовое дело - бессмысленное; беспонтовая вещь — бестолковая вещь; беспонтовая музыка - очень плохая музыка; понтовая вещь — хорошая, годная вещь; с понтом — в том смысле что, понтоваться — это означает делать что-либо, демонстрируя свое превосходство, могучесть, исключительность, но прямо о них не говоря.

 

- Пусть теперь блатные заменят одновременно в своем жаргоне всё с понтов на ментов – подсказал третий пациент – и все дела! Например, выражение «фраер понты колотит» будет по новому «фраер менты колотит», а слово «понтоваться» станет словом «ментоваться».

 

- Послушайте, мне только сейчас дошло – сказал первый пациент – наш Президент своим указом о переименовании милиции в полицию спутал все карты у преступного сообщества. Это же гениальное решение! Вот представьте, что вместо «менты» преступникам нужно будет говорить теперь «понты», а вместо «понтоваться» - «ментоваться», заменяя ментов на понтов, а понтов на ментов, они так запутаются, что ничего  друг у друга не смогут понять. А если в это время они будут договариваться о совершении преступления, то и преступление само по себе сорвется. Вот это да! Просто и гениально!

    Вот видите, можно особо не напрягаясь, одним изменением наименования, махом резко снизить преступность в стране. В жаргоне возникает путаница, преступления сами по себе срываются, кривая преступности пойдет неуклонно вниз, а штаты полиции, только за счет такого переименования, можно будет сократить вдвое.  Над этим решением, наверное, не один институт работал, молодцы.

 

- Если следовать этой логике – вставил свое слово еще один пациент – то уж лучше бы было назвать еще хитрее – полимилиция или милиполиция. И тогда бы блатные вообще не смогли договариваться между собой. Пока они будут «разрабатывать» новый сленг, преступления вообще не будут совершаться! Каково? Причем страна сохранит, и старое название и внесет новизну приставкой «поли», нужно идти своим так сказать путем.

 

- Я слышал, что теперь полицейский при задержании подозреваемого, должен зачитывать ему его права – сказал следующий пациент – ну, там право на юридическую помощь, право на звонок по телефону и право хранить молчание.

 

- А как же остальные права по Конституции? – возразил второй пациент – их, что у подозреваемого уже не будет? Это уже само по себе нарушение конституционных прав человека. Ведь только суд может признать человека виновным, а подозреваемый еще даже не обвиняемый, а его уже при аресте лишают многих гражданских прав, которые определены Конституцией. Это что же получается, любой мент, то есть понт, может вот так запросто при аресте лишить любого из нас большинства конституционных прав? Оставить только право на телефонный звонок, право хранить мычание и юридическую помощь… и все?

 

- Да нет же – возразил кто-то из пациентов – конституционных прав при аресте не лишают!

 

- Тогда пусть менты-понты зачитывают все права подозреваемого при его аресте – не унимался второй пациент – в том числе и конституционные. А то получается так, что, умолчав об остальных правах их можно после вашего ареста игнорировать и нарушать. Например, то же право собственности. Имеет подозреваемый квартиру и машину, арестуй его и можешь попросту все это забрать себе, а взамен дать право на юридическую защиту, телефонный звонок и право хранить молчание. Забрали все – молчи (никому ни слова об этом), имеешь право! Я уверен, что эту норму о зачитывании прав арестованного при его аресте наши менты-понты так и будут трактовать.

  

- Наши менты все до одного имеют юридическое образование – возразил следующий участник беседы – и не могут допустить такого трактования грядущих изменений.

 

- Какое там юридическое образование – возразил второй пациент – у них образование не юридическое, а юрабздическое. Они сами не знают законов, а порой сами же и нарушают их, а чтобы доказать что мент-понт нарушил закон, нужно иметь родню или хороших знакомых в прокуратуре на солидной должности. Иначе никогда не докажешь нарушение закона человеком, охраняющим этот самый закон.

 

- А представьте себе – сказал третий пациент – Вас задерживают понты и начинают полчаса, а может и более зачитывать все ваши права по Конституции. Зачитывают, зачитывают…, зачитали…, а задерживаемого уже и след простыл. Что тогда?

 

- А если вас задерживает ОМОН, то  вас обязательно повалят на снег или сырую землю и что…, полчаса будут зачитывать ваши права – добавил первый участник беседы – через полчаса лежки на сырой земле у вас обязательно будет воспаление легких, как минимум….

 

- Да хрен с ним с задержанием этим, главное не в том, как будут задерживать подозреваемых, главное в том, станут ли лучше работать понты-менты после переименования милиции в полицию – возразил один из противников этого переименования – я думаю, что нет, ведь работнички останутся те же самые. Если человек, к примеру, не может или не хочет работать, то, как его не назови, сколько ему не плати, работать он лучше не станет.

 

- Как же не станет – защищал идею переименования пациент, которому «дошло о гениальном решении Президента» - официально уже заявлено об увеличении зарплаты сотрудникам полиции в разы, а за хорошую зарплату невозможно плохо работать. Совесть не позволит!

 

    После таких слов, произнесенных вслух в палате психиатрического отделения, раздался дружный громкий смех. Даже людям с нездоровой психикой стало смешно от услышанного наивняка. Совесть! Это понятие забыто в стране самым бессовестным образом, если провести опрос населения с просьбой дать определение понятию «совесть», то две трети интервьюеров не поймут даже, о чем их спрашивают, а одна треть уверенно ответит, что это черта характера, присущая только лохам.  

 

- Напрасно смеетесь – не сдавался сторонник переименования – перед переводом из милиции в полицию, каждого сотрудника будут переаттестовывать. Кто не пройдет экзамена, того уволят из органов навсегда, а значит останутся только лучшие кадры, профессионалы.

 

- Профессионалы в чем? – спросил ярый противник переименования – в работе или индустриализации деятельности. В моем понятии индустриализация деятельности органов государственной службы самое извращенное российское изобретение. Это когда государственный служащий осуществляет двойную функцию, первую – выполнение прямых обязанностей, за которые он получает официальную зарплату, а вторая функция направлена на извлечение неофициальной выгоды. Шальных денег. Сегодня многие сферы государственной службы стали целой индустрией зарабатывания легких, шальных денег.

   Это изобретение нашего времени как монстр, мутант, пожирающий наше общество и государство изнутри. Надеяться на то, что этот монстр скоро насытиться или чем-либо подавиться также наивно, как и надеяться на призрачную совесть. Процесс изначально определен движением в одну сторону – сторону деградации, обратный путь возможен только лишь при хирургическом вмешательстве.  

   В правоохранительной системе индустриализация деятельности приобрела такие уродливые формы, которые быстро убивают последнюю веру в справедливость нашего общества в целом. Те, кто по наивности своей обращаются еще за помощью в милицию, сталкиваются в лучшем случае с полным игнорированием и отсутствием реакции на свои жалобы, а в худшем попадают под пресс той же самой индустриализации. Охрана правопорядка также стала индустрией получения легких денег. Хочешь, чтобы правильно отреагировали на твою жалобу – плати, не платишь, получи отписку или полное игнорирование.

   Поэтому подавляющее большинство граждан боятся милиции больше чем преступников – бандитов и хулиганов. В стране нужно вводить государственную награду «за гражданское мужество и отвагу» и награждать ею тех, кто по наивности до сих пор еще обращается за помощью в милицию, для которой главным критерием оценки эффективности её деятельности остается «снижение количества жалоб населения».  А это количество неуклонно снижается за счет того, что людей, обращающихся за помощью к ментам становиться все меньше и меньше, и скоро они совсем вымрут, как динозавры.

   

- Ты нам целую лекцию прочел, спасибо – поблагодарил выступающего сторонник переименования – но скажи нам тогда, зачем все это затеяли на самом высоком уровне?

 

- Во-первых, это позволит освободиться полиции от неугодных, несговорчивых работников милиции при проведении аттестации. Такие служаки ее попросту не пройдут. Во-вторых, высшее руководство государства понимает, что нужно хоть что-то делать с этим ментовским «анклавом» в стране, в котором запредельная степень коррумпированности и который становиться, опасен для самого же государства. В-третьих, у нас в стране постоянно пытаются «не обижать» уровнем зарплаты силовые структуры, от лояльности которых зависит само существование власти в стране, что присуще, само по себе, к устоям полицейского государства.   

    Но как повысить зарплату работникам силовой структуры так, чтобы остальные бюджетники не возмущались своей низкой, нищенской зарплатой? Только под видом крупной реформы! Дескать, реформу проведем,  численность сократим, эффективность деятельности повысим за счет повышения зарплаты, а в результате бюджетное финансирование деятельности полиции не будет увеличено по сравнению с уровнем финансирования милиции. По моему, решение всех, названных мною «во-первых», «во-вторых» и «в-третьих» и есть суть реформы.   

   

    После такой блистательной речи-лекции, присутствующие в палате пациенты сразу же зауважали лектора. Они обращались к нему уже только на «Вы», предполагая его высшее юридическое образование. Не может человек, не имеющий такого образования, так умно и убедительно раскрывать суть решений высшего руководства страны.

 

- Скажите, Вы, наверное, юрист? – робко спросил сторонник милицейских реформ – наверное, работали в милиции или прокуратуре?

 

- Ты че мужик сбрендил? – вдруг ни с того ни с сего грубо ответил «юрист» - ты за кого меня принимаешь? За мента поганого? Да я тебя за такие предположения… видел в одном месте. Понял где?....

 

    Все участники дискуссии испуганно посмотрели на «юриста», только что умно и убедительно рассказывающего им о «тонкостях» милицейской реформы. Может у него обострение его психического заболевания? Может быть, позвать лечащего врача или дежурную медсестру?

 

- … ты мужик меня оскорбил, дальше некуда – продолжал «юрист» - меня так давно уже не оскорбляли! Уж лучше бы ты назвал меня дерьмом, а то я - и вдруг мент! Век вони не видать! Ты мой кровник! Да у меня три ходки, две по пятерику и одна семерик, а он меня ментом обозвал…. Да я на зоне за такие слова опустил бы тебя ниже параши, баклан…, дядю Колю ментом обзывать? Попишу козла, порежу…, ты меня понял? В следующий раз я тебе глаз за такие слова высосу и соломой заткну….

 

    Наблюдающий эту дискуссию в режиме реального времени Новостроев, понял, что пора вмешаться мед персоналу в этот теоретический диспут. Он сам лично набрал  номер ординаторской мужского отделения и сказал, чтобы лечащий врач срочно зашел в палату с «обострением» и осмотрел разъяряющегося все больше и больше пациента. Сам же продолжил видео наблюдение.

  Он видел, как в палату вошел врач в сопровождении санитара. В ходе дискуссии мгновенно наступила пауза. Обострившаяся патология гневного пациента, называемая временным помутнением, вызванным сильным раздражающим фактором, сразу же прошла. Новостроев видел эту нормализацию по его взгляду и изменению поведения.

 

- Кто у нас здесь желает попасть на первый этаж? – спросил лечащий врач.

 

- Да вот Николаю что-то стало плохо – ответил пациент, на которого «наехал дядя Коля» - он очень разнервничался при нашем разговоре.

 

- А о чем конкретно был ваш разговор? – спросил врач, пытающийся узнать раздражающий фактор – о чем вы говорили вообще, и после каких слов у него помутилось сознание?

 

- О переименовании милиции в полицию – охотно ответили хором сразу несколько человек.

 

- Разве можно вам обсуждать такие сложные государственные проблемы? – спросил врач – от таких диспутов у многих нормальных людей появляются отклонения в психике, а у вас тем

более. А что конкретно вывело Николая из душевного равновесия?

 

- Мы доктор, мирно беседовали, стоит ли милицию переименовывать в полицию – отвечал пострадавший от «наезда дяди Коли» – а когда спросили Николая о его причастности к органам милиции, то тут он и начал молоть какую-то ерунду….

 

  - А я ничего такого не говорил – оправдывался Николай – врут они все, я рассказывал о том, что мешает сегодня нормально работать правоохренительным органам, только и всего, а потом, когда меня обозвали ментом …, что-то я дальше не помню…, что-то я ненадолго отрубился… что-ли….

 

- Все серьезные темы для обсуждения прекратить – дал установку лечащий врач – Николая ментом не обзывать, а тебе Коля не нервничать по этому поводу, если кто-то даже случайно обзовет тебя ментом, иначе попадешь в «гестапо». Понял?

 

- Понял, доктор – отвечал испуганно Коля – я больше не буду на это реагировать.  Но согласитесь, что Вы сказали глупость, доктор, ведь сажать мента в гестапо – это нонсенс! Все обстоит совсем наоборот – в ментуре гестаповцы, а не менты в гестапо.

 

- Да, теперь не будешь на «мента» реагировать – согласился с ним его обидчик – потому как ментов теперь не будет вовсе, будут теперь одни понты! Давай испытаем, пока доктор здесь, обидишься ли ты, если я обзову тебя понтом? Понт ты поганый! Понт ты позорный!

 

   Николай с радостью почувствовал, что это его абсолютно не расстраивает, он даже улыбнулся, видимо, нововведенное слово «понт» не действовало на его подсознание, и уже не являлось раздражающим фактором. Подсознание хранило оскорбительное старое слово «мент», в негативном воздействии которого только что убедились все присутствующие в палате.  Другое дело слово «понт», оно никак не действовало на  корку его головного мозга.

 

 - Вот видите, меня это совсем не волнует – обрадовано сказал Коля – понт, так понт, поганый, так поганый, позорный, так позорный. Ура! Да здравствуют реформы!

 

- А теперь пусть кто-нибудь из вас возразит, что от реформ органов правопорядка нет пользы – констатировал один из сторонников переименования – вот он, позитив от переименования милиции в полицию на деле. Реформы проводить нужно, даже если они меняют психическое состояние всего лишь одного человека во всей огромной стране в лучшую сторону!  

 

Рейтинг: 0 284 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!