ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Первое "столкновение" с любовью...

 

Первое "столкновение" с любовью...

17 февраля 2013 - Роза Хастян
Мое первое «столкновенье» со словом «любовь» произошло  темной ночью,   сидя на маленьком, кустарного приготовления, стульчике, перед огромным трансформатором посреди деревни, перед глазами всего честного народа.
Я тогда еще поняла, что странное это чувство любовь: она может своего  обладателя сделать счастливым  и несчастным одновременно,  то поднимая его для парения в облаках,  то бросая тонуть  в бездонных глубинах бездны…
И тогда мне было всего пять лет…


В среде, где я росла, о любви не говорили.  Никогда! 
Не принято было.  Говорить о любви считалось развязностью…

…Дни у взрослых, проходили в хлопотах: одно слово деревня…
А вечерами  они отдыхали, как умели.
Чаще,  шли  друг к другу в гости,   коротали вечера  за  скромным деревенским ужином, при этом,  на ходу придумывая  и рассказывая разные байки, перекидывались картишками…
Женщины распространяли сплетни, накопившиеся за день, при этом, создавали  невероятные произведения искусства: вышивали или вязали…

Нас, детей, не разрешали долго сидеть с взрослыми: кормили и укладывали  спать.

И вот, в один из дней мы узнали, что откуда-то «сверку» пришло предписание «причастить» деревенский народ к мировой культуре. Для этого прислали в деревню киномеханика, который должен был по вечерам «крутить»  индийские фильмы на стене… трансформатора, потому что клуб еще не был приспособлен к такому важному мероприятию, как   демонстрация фильмов.

Мои родители не хотели ходить в кино, потому что это удовольствие  стоило… ни много, ни мало  двадцать копеек «за голову». Поэтому решили, что в кино будет ходить моя  тетя, которая жила с нами, и мы, дети. А  с детей денег не брали.
 
 
И вот я в «кино».
Кинотеатр был под открытым небом. Это было так обворожительно: звездное небо над головой, рядом - пение лягушек, сверчков и стрекоз, и невероятное предвкушение чего-то таинственного... 
Собиралось много народу: почти вся молодежь деревни, человек пятьдесят, и  в два раза больше детей.

Все зрители с собой приносили скамьи, чтобы не сидеть на голой земле или на камнях.
Но были и такие, что восседали прямо на земле, предварительно расстелив пиджаки, одеяльца,  любое тряпьё. Это было так забавно!  Забегая вперед, скажу, что со временем люди привыкли к киносеансам, и ходили не фильмы смотреть, а романтики ради, и  прямо под небом и засыпали. Такой храп поднимался от уставших за день на колхозных полях людей, что с разных мест начинали кричать: «разбудите его, мешает!»
И начинался  хохот.
Но были и ревнители фильмов, которые искренне возмущались: «Че приперлись! Дома спать надо, а не здесь!»

Были ребята, что платить не хотели.  Они прятались до начала  журнала,(сначала журнал показывали). Пока механик со своим помощником собирали деньги  под  луч фонаря, «зайцы» со своими скамейками бегали между людьми, прятались. А как  фильм начинался, уже спокойно садились и смотрели фильм.
Механик с помощником знали о таких «зайцах», даже пытались ловить их: внезапно прекращали показ журнала, следили за «перебежчиком», но разве  «зайца» поймаешь среди ночи? А народ не выдавал «своих».

Очень часто зрители ругались, потому что скамейки у всех разные, кустарного приготовления, и разной величины и высоты.   Впереди сидящие оттеняли «экран». Начинались споры, которые иногда  дракой заканчивались.
Сеанс же  длился около двух часов, а может, и больше, со многими перерывами, на перемотку кассеты.  Как заканчивалась одна кассета, люди начинали свистеть,  механик ругался, но особенно не торопился.

В дни, когда шел дождь, фильмы переносились. Это были самые скучные дни в жизни деревенской молодежи. Да и мои – тоже…
Мы уже не хотели коротать свои летние вечера, как раньше,  в кругу «неинтересной болтовни» взрослых. Считали себя «продвинутыми», видевшими «мировые шедевры» под названием ИНДИЙСКОЕ КИНО.

Самым впечатляющим из этих  просмотров для меня, для маленькой девочки,  было слово и понятие  «любовь», что подразумевало (на мой взгляд),  нечто, за что надо долго и много плакать, но это «нечто» очень нужное в человеческой жизни, потому что ради неё  красивые девушки и парни идут на большие жертвы…
И я тогда  думала, что непременный «атрибут любви» – это песни и пляски на природе, можно с прыжками, над разными ручьями, водоёмами…

Потом, подрастая, при каждом удобном случае, я забиралась на  дерево инжира, (чтобы все слышали!), начинала свои «любовные концерты».
Так  громко и так долго пела собой же сочиненные песни, что однажды сорвала голос.
За «концерты» мне попадало от мамы, но я не переставала «оглашать миру» о своей любви. 
В итоге, я слезла-таки я с дерева, чтобы  не получать оплеухи и подзатыльники, но «любовь» во мне клокотала и я стала  подпевать себе и прыгать где попало.
Однажды даже свалилась  в самую грязную из ручьев и  безнадежно испортила свое новое красное платьице, которое получила в подарок от дальней родственницы, за мои «выдающиеся заслуги в любовных концертах»…

Эти мои  «уроки любви» из индийских фильмов закончились…  к школе…
Но я еще долго жила под их впечатлением… 
Так долго, что в шестом классе влюбилась в мальчика с… индийской внешностью: с выразительными печальными черными глазами, с красивыми волнистыми волосами, смуглого, и самое главное, с таким выражением любви на лице, как у главных героев из индийских фильмов…
И влюбилась… навсегда…
Я песни ему не пела, пляски - не устраивала…
Но полюбить его… «по индийски»… сумела…
Он стал моим мужем…
 


 

© Copyright: Роза Хастян, 2013

Регистрационный номер №0117915

от 17 февраля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0117915 выдан для произведения:
Мое первое «столкновенье» со словом «любовь» произошло  темной ночью,   сидя на маленьком, кустарного приготовления, стульчике, перед огромным трансформатором посреди деревни, перед глазами всего честного народа.
Я тогда еще поняла, что странное это чувство любовь: она может своего  обладателя сделать счастливым  и несчастным одновременно,  то поднимая его для парения в облаках,  то бросая тонуть  в бездонных глубинах бездны…
И тогда мне было всего пять лет…


В среде, где я росла, о любви не говорили.  Никогда! 
Не принято было.  Говорить о любви считалось развязностью…

…Дни у взрослых, проходили в хлопотах: одно слово деревня…
А вечерами  они отдыхали, как умели.
Чаще,  шли  друг к другу в гости,   коротали вечера  за  скромным деревенским ужином, при этом,  на ходу придумывая  и рассказывая разные байки, перекидывались картишками…
Женщины распространяли сплетни, накопившиеся за день, при этом, создавали  невероятные произведения искусства: вышивали или вязали…

Нас, детей, не разрешали долго сидеть с взрослыми: кормили и укладывали  спать.

И вот, в один из дней мы узнали, что откуда-то «сверку» пришло предписание «причастить» деревенский народ к мировой культуре. Для этого прислали в деревню киномеханика, который должен был по вечерам «крутить»  индийские фильмы на стене… трансформатора, потому что клуб еще не был приспособлен к такому важному мероприятию, как   демонстрация фильмов.

Мои родители не хотели ходить в кино, потому что это удовольствие  стоило… ни много, ни мало  двадцать копеек «за голову». Поэтому решили, что в кино будет ходить моя  тетя, которая жила с нами, и мы, дети. А  с детей денег не брали.

И вот я в «кино».
Кинотеатр был под открытым небом. Это было так обворожительно: звездное небо над головой, рядом пение лягушек и стрекоз, и невероятное предвкушение чего-то таинственного...  Собиралось много народу: почти вся молодежь деревни, человек пятьдесят, и  в два раза больше детей.

Все зрители с собой приносили скамьи, чтобы не сидеть на голой земле или на камнях.
Но были и такие, что восседали прямо на земле, предварительно расстелив пиджаки, одеяльца,  любое тряпьё. Это было так забавно!  Забегая вперед, скажу, что со временем люди привыкли к киносеансам, и ходили не фильмы смотреть, а романтики ради, и  прямо под небом и засыпали. Такой храп поднимался от уставших за день на колхозных полях людей, что с разных мест начинали кричать: «разбудите его, мешает!»
И начинался  хохот.
Но были и ревнители фильмов, которые искренне возмущались: «Че приперлись! Дома спать надо, а не здесь!»

Были ребята, что платить не хотели.  Они прятались до начала  журнала,(сначала журнал показывали). Пока механик со своим помощником собирали деньги  под  луч фонаря, «зайцы» со своими скамейками бегали между людьми, прятались. А как  фильм начинался, уже спокойно садились и смотрели фильм.
Механик с помощником знали о таких «зайцах», даже пытались ловить их: внезапно прекращали показ журнала, следили за «перебежчиком», но разве  «зайца» поймаешь среди ночи? А народ не выдавал «своих».

Очень часто зрители ругались, потому что скамейки у всех разные, кустарного приготовления, и разной величины и высоты.   Впереди сидящие оттеняли «экран». Начинались споры, которые иногда  дракой заканчивались.
Сеанс же  длился около двух часов, а может, и больше, со многими перерывами, на перемотку кассеты.  Как заканчивалась одна кассета, люди начинали свистеть,  механик ругался, но особенно не торопился.

В дни, когда шел дождь, фильмы переносились. Это были самые скучные дни в жизни деревенской молодежи. Да и мои – тоже…
Мы уже не хотели коротать свои летние вечера, как раньше,  в кругу «неинтересной болтовни» взрослых. Считали себя «продвинутыми», видевшими «мировые шедевры» под названием ИНДИЙСКОЕ КИНО.

Самым впечатляющим из этих  просмотров для меня, для маленькой девочки,  было слово и понятие  «любовь», что подразумевало (на мой взгляд),  нечто, за что надо долго и много плакать, но это «нечто» очень нужное в человеческой жизни, потому что ради неё  красивые девушки и парни идут на большие жертвы…
И я тогда  думала, что непременный «атрибут любви» – это песни и пляски на природе, можно с прыжками, над разными ручьями, водоёмами…

Потом, подрастая, при каждом удобном случае, я забиралась на  дерево инжира, (чтобы все слышали!), начинала свои «любовные концерты».
Так  громко и так долго пела собой же сочиненные песни, что однажды сорвала голос.
За «концерты» мне попадало от мамы, но я не переставала «оглашать миру» о своей любви. 
В итоге, я слезла-таки я с дерева, чтобы  не получать оплеухи и подзатыльники, но «любовь» во мне клокотала и я стала  подпевать себе и прыгать где попало.
Однажды даже свалилась  в самую грязную из ручьев и  безнадежно испортила свое новое красное платьице, которое получила в подарок от дальней родственницы, за мои «выдающиеся заслуги в любовных концертах»…

Эти мои  «уроки любви» из индийских фильмов закончились…  к школе…
Но я еще долго жила под их впечатлением… 
Так долго, что в шестом классе влюбилась в мальчика с… индийской внешностью: с выразительными печальными черными глазами, с красивыми волнистыми волосами, смуглого, и самое главное, с таким выражением любви на лице, как у главных героев из индийских фильмов…
И влюбилась… навсегда…
Я песни ему не пела, пляски - не устраивала…
Но полюбить его… «по индийски»… сумела…
Он стал моим мужем…
 


 

Рейтинг: +1 223 просмотра
Комментарии (2)
Ольга Постникова # 20 февраля 2013 в 18:59 0
Трогательно-знакомые воспоминания! 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Роза Хастян # 20 февраля 2013 в 19:12 0
Спасибо, Оленька.
У меня складывается впечатление, что всё наше с Вами поколение знакомилось с любовью на индийских фильмах.
Оттого и мы хорошо знаем настоящую цену любви и дорожим ею.
Что ни говорить, теперь слишком "обесценилось" значение слова любви.
Дошло до того, что любовью... занимаются...
О времена, о нравы...

Благодарю Вас от всей Души!