ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Ночные рассказы... Три столицы

Ночные рассказы... Три столицы

16 августа 2014 - Wladimir

Ночные рассказы... Три столицы


                                 У меня нет мысли привязывать     свой  рассказ к сегодняшним событиям. Пишу,как было лет тридцать пять назад и как сам помню….

****

Закончил я разработку техдокументации на   капитальный ремонт широкозахватного опыливателя ОШУ-50, и нужно было ехать  собирать рецензии. И назначили мне города Кишинев и Львов.

Как всегда, билетов на самолет не было, и мне, какими-то путями, пробили по перечислению два билета. Из Ташкента в Кишинев, а из Львова -  в Ташкент.

 Упаковал я три здоровенных альбома с документацией в пакет, покидал в портфель командировочное барахлишко и вылетел в Кишинев.

Прилетел утром и часов до трех дня пытался устроиться в гостинице. Мест, как всегда, не оказалось.

Делать нечего. Поехал в «Молдсельхозтехнику». Пока нашел, время к пяти вечера приближается. Звоню в приемную, секретарша соединила с замом. Объяснил цель своего визита.

Зам сказал, что сейчас конец рабочего дня, что бы завтра приходил. А я ему говорю, что мест в гостинице нет, и ночевать мне негде. Он сказал мне, чтобы подождал  на входе.

Минут через пять выходит женщина и говорит, что она комендант. Подает мне временный пропуск и приглашает идти за ней.

Под первым этажом в здании  были полуподвальные помещения, и в одном из них была гостиница, или что-то вроде нее.  Комнаты обставлены хорошей мебелью, с холодильником и санузлом. Даже душевая была.

Заправила она мне кровать и попросила после двенадцати не приходить, так как охрана может и не открыть.

Наследующий день пришел я к этому заму, показал свои альбомы. А он мне говорит?

-Да, работа серьезная. Но ничего подписывать я не буду…

-Почему?

-А что бы мне потом не сказали, вон, молдаванин глупый, не знает, куда уж свою подпись тиснуть.

-Эт почему же глупый?

-Молод ты еще, поживешь с мое – узнаешь!

-А мне то, что делать?

-Езжай в мастерскую по ремонту этих опыливателей, там тебе подпишут. Еще весомей будет…

-А там начальник не молдаванин?

-Начальник молдаванин, а Главный инженер – хохол. Вот ты к нему и иди. Я ему сейчас пару строк черкну.

Написал он записку, с тем я и ушел.

Пошел я на автостанцию, купил билет и поехал в тот поселок, где эта мастерская располагалась. Доехал, нашел, пришел к Главному инженеру. Поясняю, что мне нужно.

 А тут открывается дверь и входит директор этой мастерской. Ну, думаю, труба! Тоже не подпишет.

А он сел за стол и стал альбомы внимательно просматривать. А потом и говорит

-Уж больно у вас тут заумно, нам такой техпроцесс край, как нужен. Но, боюсь, в таком изложении наши рабочие не поймут.

-Это изложено по ГОСТу на Единую систему технологической документации.  А в альбомном изложении года через два выйдет.

-Года через два…. А нам сейчас нужно.

А я, когда уезжал, захватил на всякий случай папку с черновиками, где для Ботьевой без всяких заморочек писал. Чтобы спорные вопросы решать проще было.

- Я ему говорю

-Есть у меня черновики. Там все просто изложено. Без всяких ГОСТов. Если у вас есть молодой технарь, он за неделю перепишет. А чертежи сфотографируйте.

Директор обрадовался такому предложению. А потом спрашивает, что я завра делать собираюсь. Выходные ведь. Говорю, назад, в Кишинев поеду.

-Что тебе в Кишиневе делать? Поживи у меня пару дней.

Я и согласился.

А вечером он заходит и ставит на стол какой то ящик. Открывает, а там мензурки. Достает длинные фужеры и наливает с каждой мензурки грамм по тридцать и говорит

-Сейчас дегустацию делать будем…

-Какую дегустацию? Я только в бормотухе разбираюсь!...

-Вот это мне и надо. Значит вкус не «замылен». Пробуй по глоточку. Только не глотай сразу, а смакуй…. И отбери три самых лучших, по твоему мнению.

 

Попробовал я из всех фужеров, и отобрал три самых приятных, на мой вкус.

Сполоснул он фужеры, закрыл ящик и вышли мы с ним в сад. Сидим, беседуем, а я все думаю, кормить то он меня будет, или нет?

Часа через полтора он снова зовет в погреб. Наливает в три фужера из отставленных мензурок и просит отобрать самое лучшее вино. Попробовал я все три, и отставил один фужер. Он обрадовался, как ребенок. Аж  в ладоши захлопал.

-Чем же оно тебе понравилось?

-Да не знаю. Интуитивно, как то. Духман какой то особый…

-Эх ты, дяревня! Не духман, а букет!

-Может и букет. Только я не дяревня, а анжинер НИИ…

-Вот, вот! Сразу видно…

А дело вот в чем было. Как то несколько лет назад привезли ему контрабандой ветку. Толи из Италии, толи из Франции Он ее пестовал, лелеял и вырастил этот сорт винограда.  И вино из него сделал. Вот на него я и вышел случайно. И этим его очень порадовал.

Наутро мы с ним по доброму простились, и я уехал в Кишинев.

В те дни в городе, на каждом углу, продавали вареную кукурузу. Как у нас шашлык, или в России семечки. И еще мамалыгу в бумажных кулечках, в которую втыкали дощечку,  как у нас в мороженое. Люди покупали, ели на ходу, на остановках, на скамейках. Но, ни одной кочерыжки, ни одной бумажки я на земле не видел. Во, народ!...

Поел я мамалыги на конечной остановке автобуса, закусил кукурузой и решил до места идти пешком. Иду, вижу магазин марочного вина. Решил зайти посмотреть.

В магазине в главном зале -  вина на витринах, а в стороне вход в полуподвальный зал. Зал дегустации назывался. И объявление - дегустация бесплатно. Но правило, нужно при уходе купить бутылку вина. Спустился я в зал, считая себя после всего «опытным дегустатором».

Перепробовал марок десять. Но такого, как у директора, не нашел. Зато нашел одну марку, которая мне очень понравилась. Вино степью пахло. Этот запах я хорошо помнил.

Вышел я из зала, купил две бутылки этого вина, и мне их положили в красивые коробки. А на улице зашел в продуктовый магазин и купил батон, молдавский сыр и сливочное масло.

Пришел в гостиницу, тем и поужинал.

Наутро стал собираться. Позвонил комендантше и попросил  рассчитать за жилье. А она говорит, что у них за жилье не платят. А я, не подумав, говорю, что и мне в нашей бухгалтерии тоже не заплатят.

Часа через два приходит комендантша и приносит квитанцию из гостиницы, что от них была недалеко.

Поблагодарил я ее, сбегал в подарочный магазин и купил духи «Красная Москва». Лучше тогда все равно не было. Положил под подушку. С тем и уехал.

Билета на самолет до Львова, как всегда, не было. Но отец перед отъездом мне говорил, что можно доехать поездом, через Одессу. А мама услышала и попросила в Одессе найти своего школьного товарища.

Приехали в Одессу к вечеру. На привокзальной площади нашел горсправку, где мне сразу адрес сказали. Спросил, как туда добраться, но тетка что-то пробурчала нечленораздельное, только цифры и услышал.

Сел на троллейбус с таким номером и привез он меня на Дерибасовскую. На самый верх.

Пошел вниз, чую, что куда-то не туда иду. Решил спросить.

Навстречу шла пожилая тетка. Вот я и спросил у нее, как найти этот адрес. Она стала мне объяснять. А тут еще одна дама подошла, помоложе, и стала ее поправлять. Они заспорили. Еще мужик вклинился.

Стоят они, спорят, а про меня совсем забыли. А тут идет старик, взял меня за руку, отвел шагов на двадцать, остановил такси. Сказал, что-то таксисту и предложил в машину садиться. Сказал, довезет до места.

Тот и привез меня по этому адресу. Хотел я заплатить, а он говорит, что уже заплачено. А я про себя подумал, что наш водила в таком случае и с меня бы плату за проезд содрал.

Улица была тихой. С булыжной мостовой. Лишь изредка трамваи ходили.

Передо мной были высокие ворота. Зашел я в эти ворота, а там четыре двухэтажных дома во двор подъездами выходят. А на каждом доме табличка висит с фамилиями жильцов. А на одной – фамилия маминого одноклассника – Воропаев Василий Пантелеевич, квартира такая-то.

Поднялся на второй этаж, позвонил.

 Открыла старая женщина, очень строгого вида. Я спросил, здесь ли живет Воропаев. А она ответила, что его дома нет, будет завтра и двери закрыть собирается.

Тогда я попросил кого-либо из домочадцев.  Она стала звать какую-то Галю, но сама от дверей не отходила и смотрела на меня очень подозрительно. Вышла женщина средних лет, и сказала, что Василий Пантелеич уехал на море, бычков ловить. Завтра к вечеру приедет.

Тогда я вытащил из кармана фотографию и спросил у нее, узнает ли она на ней кого-либо. Она посмотрела и руками всплеснула. Узнала своего мужа, которому четырнадцать лет было. А я ей говорю, что вон та девочка – моя мама. И еще фото показываю, военных лет. Она и там одно фото узнала. В их семейном альбоме было.

Напоили меня, накормили, и спать уложили. И мое вино кстати пришлось. А подозрительная бабка еще несколько раз в мою комнату заходила. На всякий случай, наверное.

Наутро приехал жених их дочери на машине. И решили они мне Одессу показать.

Происходило это так. Он вез нас на машине до исходного места, а потом мы шли пешком. И по пути Света мне рассказывала о тех местах, которые мы проходили. Была она большим патриотом своего города, и знала о нем практически все. Прошли мы и по Дерибасовской, и по «Тещиному мосту».  Были на знаменитой лестнице, и на привозе. И еще во многих местах.

 

 В оговоренном месте жених ждал, поэтому знакомство много времени не заняло.

Повезли они меня на элитный пляж. У жениха какие-то связи были, и нас беспрепятственно пропустили, прямо на машине. Пляж представлял собой парк с кафе и рестораном, и с каменными перилами у обреза воды. Потом, собственно, сам пляж, а дальше такой же парк.

Стоим мы у перил, а Света предлагает искупаться. А на мне семейные трусы, да еще с карманом, пришитым для денег. (С Душанбе только так и хранил). Думаю, как отвертеться. Смотрю, а внизу волнами прибило бумажки, дощечки и разводы масляные, радужные.

 

Нет, говорю, я в такой воде не купаюсь. И что все в Черном море находят? Приезжайте к нам, свожу на Чардаринское водохранилище. Те же чайки, кругом вода, других берегов не видно. Только синь, вода чистейшая, внизу рыбу видно. А сазаны, усачи, белые амуры по десять, двенадцать килограмм. (Василий Пантелеевич приезжал, и отец его на плотину возил, где с водохранилища вода в Сырдарью сбрасывается. Туда самолет АН-2 летал, рыбаков возил. Пять рублей билет. И там Пантелеич пять сазанов поймал по восемь, десять килограммов).

Они вначале здорово рассердились, но потом поняли, что я шучу.

Приехали домой. А тут с рыбалки и Василий Пантелеич приехал.

Немного о нем. Воевал, полковник, много боевых наград. Из всего класса, два мужика осталось. Он один из них. И треть одноклассниц погибли. На радисток в разведшколе учились, кто по здоровью прошел.

Василий Пантелеевич очень обрадовался. Быстро соорудили стол. Но мне уезжать уже надо было. Как они не уговаривали, я не соглашался. Ведь не знал, что меня в Львове ждет.

Наконец жених говорит. Ладно, повезем на вокзал. Все равно не уедет. Билетов из Одессы на две недели вперед нет.

Привезли они меня на вокзал, и договорились, что, если я не достану билет, то приеду на такси. Но я их уверил, что уеду.

Билетов, в самом деле, не было. Народу тьма. Все ждут, может, кто-либо сдаст.

Смотрю, в окошке администраторша скучает. И никого нет. Подошел к ней, вроде спросить что-то. И начал говорить, что попал в очень скверное положение. В командировке, на самолет их Кишинева во Львов билет не достал. Посоветовали сюда ехать и отсюда во Львов добираться. Второй день на вокзале болтаюсь. Билет то всего один нужен. Хоть в общем вагоне.

Помолчала она, а потом говорит, чтобы через час подошел.

Подошел через час. Дает она мне билет в купейном вагоне, стоимостью в пятнадцать рублей. Даю пятнадцать рублей и двадцать пять отдельно.

Она посмотрела на меня поверх очков, и головой покачала. И назад четвертак протолкнула.  И осталось мне только извиняться.

Ночью объявили посадку на поезд. Нашел свой вагон. А в него никто не садится. Постучал в окно. Выглянула проводница. Показал билет. Она дверь открыла.

 В купейном вагоне ехало нас  всего четыре человека. Все в разных купе.

Утром приехали во Львов. Вышел я на привокзальную площадь. Спрашиваю у первого встречного, как доехать до завода Львовсельмаш. Он говорит, чтобы садился на такой-то трамвай и ехал до конца. Сел я на этот трамвай. Приехал на конечную остановку. Вышел из вагона и спрашиваю пожилого мужчины о местонахождении завода. А он меня назад отправляет. Говорит, не доезжая одной остановки до вокзала.

 Я ему говорю, что меня оттуда сюда направили.

А он мне говорит

- Вы еврея от лиц другой национальности отличить можете?

-Конечно, могу…

Тогда езжайте, туда, куда я вам сказал. И ждите еврея или еврейку. Вот у них и спрашивайте. А то долго будете по городу кататься…

Я так и сделал. Оказалось, что завод был за три квартала от этой остановки.

Пришел на завод. Обратился к Главному инженеру. Пояснил цель моей командировки.

Тот вызвал начальника техотдела. Стали они листать мои альбомы. И говорят, что им не меньше недели нужно, чтобы со всем этим ознакомиться.

Я спросил насчет гостиницы. Они стали говорить, что из-за алкашей поляков и проклятых москалей  свободных номеров в гостиницах нет. (Полякам во Львов въезд был свободный, они приезжали, закупали в большом количестве фотоаппараты, часы, лампочки, утюги и прочую быттехнику. И пили много…очень).

Один сел за телефон, а я им говорю, что, если затянется на неделю, то я может  к родным в Новоград Волынский съезжу, повидаться. Они обрадовались и уверили, что к моему приезду все будет в порядке.

Оформил я прибытие и ушел с завода.

Поезд уходил ночью. И весь день пришлось сидеть на вокзале.

Рядом с вокзалом был пивбар, с автоматами по отпуску пива. Никаких обменных пунктов не было, а нужно было опускать монету в двадцать копеек. Поэтому народу было мало. По моему, сделано это специально было.

И в округе за километр ни в одном магазине денег на монеты не меняли. Зато пиво было, что твоя сметана. Выпил я пива на сорок копеек, а монет больше и нет. А на вокзале игральные автоматы стояли. Там мужик деньги менял. Но давал, гад, по одной двадцатикопеечной монете с рубля или с трешки. А остальное полтинниками или другого номинала. Я раз разменял. Проиграл, Еще разменял, снова проиграл, а на третий раз монетки то из аппарата и посыпались. И насыпалось пятнадцать рублей. И все, двугривенными. Меняла меня подзывал к себе, но я ему показал дулю и ушел с игрального зала.

У пивбара топтались три не старых мужика. Я им разменял три рубля, чем вызвал бурный восторг. Зашли мы в зал, взяли пиво, встали за стойки. И тут я пожалел, что с ними связался. Все разговоры у них были, как они поляков оттягивали и москалям пакостили.

Захотелось от них избавиться. Сказал, что хочу в туалет. Они засмеялись, и сказали, что на вокзале все (именно все и враз) туалеты на ремонт закрыты. Чтобы эти поляки с москалями в штаны дули.

Так что делать, спрашиваю. А они мне говорят, чтобы отошел подальше вперед или назад состава и дул.

Говорю им, что в окно вагона видно будет. А они мне, вот ты и клади на них…

Вышел я с пивбара, смотрю, и в самом деле, ни одного туалета. Думаю, пройду подальше, за тепловоз. А тут смотрю, две огромные очереди. В одной мужики, в другой  - женщины. Очереди у пакгауза. Железные двери внизу. По лестнице спускаться надо.  Между дверьми – бетонная перегородка. Вот туда народ и ходил. Мужикам то проще, а вот женщинам – сложнее, поэтому и очередь медленней двигалась.

Кому от этого хуже было. Думаю, руководству вокзала. Убирать все это…

Наконец сел в поезд, и утром прибыл в Новоград Волынский.

 

 Встретили меня хорошо. Правда, шурин только на второй день приехал. Он там, в химвойсках служил, майором в звании.

 Один раз пошел пройтись по магазинам. Захожу в один, посудный. В зале – никого. Только продавчихи  в одном месте собрались и беседуют

Стал я посуду смотреть. Тут одна ко мне подошла и спросила, что я ищу, и откуда приехал.

Из Ташкента, говорю. В командировку. А ищу кофейный сервиз. Но, видно у них такого нет.

 Она засмеялась и говорит, что для кого нет, а для кого есть. Нужно только хорошо посмотреть. И кричит подругам, чтобы к нам шли.

Сервиз кофейный 15 предм. чаш. 0,15л артикул 07560714 декор 1239 Соната форма слоновая кость. Кофейные сервизы Чехия

Они подошли и спрашивают, как мы землетрясение пережили. Я это все им красочно описал, под их ахи и охи.

  Тут зашла пожилая женщина. Видно, не украинка. Постояла немного и стала просить подойти к ней. Никто даже и не обернулся в ее сторону. Она постояла и ушла.

Настроение у меня испортилось, и я культурно свернул беседу.

Пока они упаковывали мне кофейный сервиз, я вышел, и в соседнем продмаге купил им всем по шоколадке, чтобы обязанным не остаться.

Через неделю родня меня проводили и посадили на поезд. Во Львов поезд приходил ночью. Шел он мимо Львова, к польской границе. И дальше, на Варшаву.  Я попросил проводницу в Львове меня разбудить. Просыпаюсь, вижу, какая-то большая станция. Спрашиваю через окно, что за станция. А мне говорят, что Львов. Хватаю вещи, и бегом в тамбур. Но все же спросил проводницу, почему она меня не разбудила. Она только и ухмыльнулась в ответ. Хотел дать ей по рылу и спрыгнуть с поезда, да на женщину рука не поднялась…

Прыгал на ходу, так как от вокзала отъехали метров на четыреста. Хорошо, что состав  медленно ход набирал.

На заводе , как и договаривались, рецензии мне сделали. Оформил я командировочное предписание и убыл в аэропорт.

Пошел к кассам… и как всегда, билетов нет.

Прошу кассирш вернуть деньги, чтобы попытаться поездом уехать. Снова отказ – билеты куплены по перечислению.

 Ну, думаю, совсем пропал. Смотрю, в одной кассе сидит толи армянка, толи грузинка. Подошел, сказал про сложившуюся ситуацию. Она стала куда то звонить. Потом говорит, что сделает билет на самолет, летящий в Москву. Из Европы. И, что если бы стоимость билета хоть на рубль не совпала, то этого сделать было бы нельзя.

Вечером прилетел самолет. Было нас человек двенадцать транзитников. Пришел какой-то мужик. Собрал билеты и повел к самолету. Только багаж весь сдать пришлось. Как я не просил портфель оставить, не позволили.

В самолете кресла стояли лицом к лицу. И между ними – столик. Лежали иностранные журналы. Стюардесса пошла с подносом, предлагая виски, коньяк или водку. Я оглянулся и увидел, что сопровождающий отрицательно головой покачал.

 Но журнал я все-таки спер.

 Прилетели в Шереметьево. Там к нашему самолету подъехал «Икарус». Подогнали тележку с нашим багажом. Смотрю, на моем портфеле два отпечатка ботинка. Видно, что не случайно наступили. Два, ведь. Естественно, кофейный ГДРовский сервиз в хлам! Остались три блюдца, две чашки и молочница.

Посадили нас в автобус и повезли в Домодедово. А там сразу к самолету подогнали.. Утром самолет прибыл в Ташкент.

Вот такая была командировка в три столицы. В столицу Союзной Республики, в столицу Юмора, и в столицу западной Украины…

     Продолжение следует….

© Copyright: Wladimir, 2014

Регистрационный номер №0233245

от 16 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0233245 выдан для произведения:

Ночные рассказы... Три столицы


                                 У меня нет мысли привязывать     свой  рассказ к сегодняшним событиям. Пишу,как было лет тридцать пять назад и как сам помню….

****

Закончил я разработку техдокументации на   капитальный ремонт широкозахватного опыливателя ОШУ-50, и нужно было ехать  собирать рецензии. И назначили мне города Кишинев и Львов.

Как всегда, билетов на самолет не было, и мне, какими-то путями, пробили по перечислению два билета. Из Ташкента в Кишинев, а из Львова -  в Ташкент.

 Упаковал я три здоровенных альбома с документацией в пакет, покидал в портфель командировочное барахлишко и вылетел в Кишинев.

Прилетел утром и часов до трех дня пытался устроиться в гостинице. Мест, как всегда, не оказалось.

Делать нечего. Поехал в «Молдсельхозтехнику». Пока нашел, время к пяти вечера приближается. Звоню в приемную, секретарша соединила с замом. Объяснил цель своего визита.

Зам сказал, что сейчас конец рабочего дня, что бы завтра приходил. А я ему говорю, что мест в гостинице нет, и ночевать мне негде. Он сказал мне, чтобы подождал  на входе.

Минут через пять выходит женщина и говорит, что она комендант. Подает мне временный пропуск и приглашает идти за ней.

Под первым этажом в здании  были полуподвальные помещения, и в одном из них была гостиница, или что-то вроде нее.  Комнаты обставлены хорошей мебелью, с холодильником и санузлом. Даже душевая была.

Заправила она мне кровать и попросила после двенадцати не приходить, так как охрана может и не открыть.

Наследующий день пришел я к этому заму, показал свои альбомы. А он мне говорит?

-Да, работа серьезная. Но ничего подписывать я не буду…

-Почему?

-А что бы мне потом не сказали, вон, молдаванин глупый, не знает, куда уж свою подпись тиснуть.

-Эт почему же глупый?

-Молод ты еще, поживешь с мое – узнаешь!

-А мне то, что делать?

-Езжай в мастерскую по ремонту этих опыливателей, там тебе подпишут. Еще весомей будет…

-А там начальник не молдаванин?

-Начальник молдаванин, а Главный инженер – хохол. Вот ты к нему и иди. Я ему сейчас пару строк черкну.

Написал он записку, с тем я и ушел.

Пошел я на автостанцию, купил билет и поехал в тот поселок, где эта мастерская располагалась. Доехал, нашел, пришел к Главному инженеру. Поясняю, что мне нужно.

 А тут открывается дверь и входит директор этой мастерской. Ну, думаю, труба! Тоже не подпишет.

А он сел за стол и стал альбомы внимательно просматривать. А потом и говорит

-Уж больно у вас тут заумно, нам такой техпроцесс край, как нужен. Но, боюсь, в таком изложении наши рабочие не поймут.

-Это изложено по ГОСТу на Единую систему технологической документации.  А в альбомном изложении года через два выйдет.

-Года через два…. А нам сейчас нужно.

А я, когда уезжал, захватил на всякий случай папку с черновиками, где для Ботьевой без всяких заморочек писал. Чтобы спорные вопросы решать проще было.

- Я ему говорю

-Есть у меня черновики. Там все просто изложено. Без всяких ГОСТов. Если у вас есть молодой технарь, он за неделю перепишет. А чертежи сфотографируйте.

Директор обрадовался такому предложению. А потом спрашивает, что я завра делать собираюсь. Выходные ведь. Говорю, назад, в Кишинев поеду.

-Что тебе в Кишиневе делать? Поживи у меня пару дней.

Я и согласился.

А вечером он заходит и ставит на стол какой то ящик. Открывает, а там мензурки. Достает длинные фужеры и наливает с каждой мензурки грамм по тридцать и говорит

-Сейчас дегустацию делать будем…

-Какую дегустацию? Я только в бормотухе разбираюсь!...

-Вот это мне и надо. Значит вкус не «замылен». Пробуй по глоточку. Только не глотай сразу, а смакуй…. И отбери три самых лучших, по твоему мнению.

 

Попробовал я из всех фужеров, и отобрал три самых приятных, на мой вкус.

Сполоснул он фужеры, закрыл ящик и вышли мы с ним в сад. Сидим, беседуем, а я все думаю, кормить то он меня будет, или нет?

Часа через полтора он снова зовет в погреб. Наливает в три фужера из отставленных мензурок и просит отобрать самое лучшее вино. Попробовал я все три, и отставил один фужер. Он обрадовался, как ребенок. Аж  в ладоши захлопал.

-Чем же оно тебе понравилось?

-Да не знаю. Интуитивно, как то. Духман какой то особый…

-Эх ты, дяревня! Не духман, а букет!

-Может и букет. Только я не дяревня, а анжинер НИИ…

-Вот, вот! Сразу видно…

А дело вот в чем было. Как то несколько лет назад привезли ему контрабандой ветку. Толи из Италии, толи из Франции Он ее пестовал, лелеял и вырастил этот сорт винограда.  И вино из него сделал. Вот на него я и вышел случайно. И этим его очень порадовал.

Наутро мы с ним по доброму простились, и я уехал в Кишинев.

В те дни в городе, на каждом углу, продавали вареную кукурузу. Как у нас шашлык, или в России семечки. И еще мамалыгу в бумажных кулечках, в которую втыкали дощечку,  как у нас в мороженое. Люди покупали, ели на ходу, на остановках, на скамейках. Но, ни одной кочерыжки, ни одной бумажки я на земле не видел. Во, народ!...

Поел я мамалыги на конечной остановке автобуса, закусил кукурузой и решил до места идти пешком. Иду, вижу магазин марочного вина. Решил зайти посмотреть.

В магазине в главном зале -  вина на витринах, а в стороне вход в полуподвальный зал. Зал дегустации назывался. И объявление - дегустация бесплатно. Но правило, нужно при уходе купить бутылку вина. Спустился я в зал, считая себя после всего «опытным дегустатором».

Перепробовал марок десять. Но такого, как у директора, не нашел. Зато нашел одну марку, которая мне очень понравилась. Вино степью пахло. Этот запах я хорошо помнил.

Вышел я из зала, купил две бутылки этого вина, и мне их положили в красивые коробки. А на улице зашел в продуктовый магазин и купил батон, молдавский сыр и сливочное масло.

Пришел в гостиницу, тем и поужинал.

Наутро стал собираться. Позвонил комендантше и попросил  рассчитать за жилье. А она говорит, что у них за жилье не платят. А я, не подумав, говорю, что и мне в нашей бухгалтерии тоже не заплатят.

Часа через два приходит комендантша и приносит квитанцию из гостиницы, что от них была недалеко.

Поблагодарил я ее, сбегал в подарочный магазин и купил духи «Красная Москва». Лучше тогда все равно не было. Положил под подушку. С тем и уехал.

Билета на самолет до Львова, как всегда, не было. Но отец перед отъездом мне говорил, что можно доехать поездом, через Одессу. А мама услышала и попросила в Одессе найти своего школьного товарища.

Приехали в Одессу к вечеру. На привокзальной площади нашел горсправку, где мне сразу адрес сказали. Спросил, как туда добраться, но тетка что-то пробурчала нечленораздельное, только цифры и услышал.

Сел на троллейбус с таким номером и привез он меня на Дерибасовскую. На самый верх.

Пошел вниз, чую, что куда-то не туда иду. Решил спросить.

Навстречу шла пожилая тетка. Вот я и спросил у нее, как найти этот адрес. Она стала мне объяснять. А тут еще одна дама подошла, помоложе, и стала ее поправлять. Они заспорили. Еще мужик вклинился.

Стоят они, спорят, а про меня совсем забыли. А тут идет старик, взял меня за руку, отвел шагов на двадцать, остановил такси. Сказал, что-то таксисту и предложил в машину садиться. Сказал, довезет до места.

Тот и привез меня по этому адресу. Хотел я заплатить, а он говорит, что уже заплачено. А я про себя подумал, что наш водила в таком случае и с меня бы плату за проезд содрал.

Улица была тихой. С булыжной мостовой. Лишь изредка трамваи ходили.

Передо мной были высокие ворота. Зашел я в эти ворота, а там четыре двухэтажных дома во двор подъездами выходят. А на каждом доме табличка висит с фамилиями жильцов. А на одной – фамилия маминого одноклассника – Воропаев Василий Пантелеевич, квартира такая-то.

Поднялся на второй этаж, позвонил.

 Открыла старая женщина, очень строгого вида. Я спросил, здесь ли живет Воропаев. А она ответила, что его дома нет, будет завтра и двери закрыть собирается.

Тогда я попросил кого-либо из домочадцев.  Она стала звать какую-то Галю, но сама от дверей не отходила и смотрела на меня очень подозрительно. Вышла женщина средних лет, и сказала, что Василий Пантелеич уехал на море, бычков ловить. Завтра к вечеру приедет.

Тогда я вытащил из кармана фотографию и спросил у нее, узнает ли она на ней кого-либо. Она посмотрела и руками всплеснула. Узнала своего мужа, которому четырнадцать лет было. А я ей говорю, что вон та девочка – моя мама. И еще фото показываю, военных лет. Она и там одно фото узнала. В их семейном альбоме было.

Напоили меня, накормили, и спать уложили. И мое вино кстати пришлось. А подозрительная бабка еще несколько раз в мою комнату заходила. На всякий случай, наверное.

Наутро приехал жених их дочери на машине. И решили они мне Одессу показать.

Происходило это так. Он вез нас на машине до исходного места, а потом мы шли пешком. И по пути Света мне рассказывала о тех местах, которые мы проходили. Была она большим патриотом своего города, и знала о нем практически все. Прошли мы и по Дерибасовской, и по «Тещиному мосту».  Были на знаменитой лестнице, и на привозе. И еще во многих местах.

 

 В оговоренном месте жених ждал, поэтому знакомство много времени не заняло.

Повезли они меня на элитный пляж. У жениха какие-то связи были, и нас беспрепятственно пропустили, прямо на машине. Пляж представлял собой парк с кафе и рестораном, и с каменными перилами у обреза воды. Потом, собственно, сам пляж, а дальше такой же парк.

Стоим мы у перил, а Света предлагает искупаться. А на мне семейные трусы, да еще с карманом, пришитым для денег. (С Душанбе только так и хранил). Думаю, как отвертеться. Смотрю, а внизу волнами прибило бумажки, дощечки и разводы масляные, радужные.

 

Нет, говорю, я в такой воде не купаюсь. И что все в Черном море находят? Приезжайте к нам, свожу на Чардаринское водохранилище. Те же чайки, кругом вода, других берегов не видно. Только синь, вода чистейшая, внизу рыбу видно. А сазаны, усачи, белые амуры по десять, двенадцать килограмм. (Василий Пантелеевич приезжал, и отец его на плотину возил, где с водохранилища вода в Сырдарью сбрасывается. Туда самолет АН-2 летал, рыбаков возил. Пять рублей билет. И там Пантелеич пять сазанов поймал по восемь, десять килограммов).

Они вначале здорово рассердились, но потом поняли, что я шучу.

Приехали домой. А тут с рыбалки и Василий Пантелеич приехал.

Немного о нем. Воевал, полковник, много боевых наград. Из всего класса, два мужика осталось. Он один из них. И треть одноклассниц погибли. На радисток в разведшколе учились, кто по здоровью прошел.

Василий Пантелеевич очень обрадовался. Быстро соорудили стол. Но мне уезжать уже надо было. Как они не уговаривали, я не соглашался. Ведь не знал, что меня в Львове ждет.

Наконец жених говорит. Ладно, повезем на вокзал. Все равно не уедет. Билетов из Одессы на две недели вперед нет.

Привезли они меня на вокзал, и договорились, что, если я не достану билет, то приеду на такси. Но я их уверил, что уеду.

Билетов, в самом деле, не было. Народу тьма. Все ждут, может, кто-либо сдаст.

Смотрю, в окошке администраторша скучает. И никого нет. Подошел к ней, вроде спросить что-то. И начал говорить, что попал в очень скверное положение. В командировке, на самолет их Кишинева во Львов билет не достал. Посоветовали сюда ехать и отсюда во Львов добираться. Второй день на вокзале болтаюсь. Билет то всего один нужен. Хоть в общем вагоне.

Помолчала она, а потом говорит, чтобы через час подошел.

Подошел через час. Дает она мне билет в купейном вагоне, стоимостью в пятнадцать рублей. Даю пятнадцать рублей и двадцать пять отдельно.

Она посмотрела на меня поверх очков, и головой покачала. И назад четвертак протолкнула.  И осталось мне только извиняться.

Ночью объявили посадку на поезд. Нашел свой вагон. А в него никто не садится. Постучал в окно. Выглянула проводница. Показал билет. Она дверь открыла.

 В купейном вагоне ехало нас  всего четыре человека. Все в разных купе.

Утром приехали во Львов. Вышел я на привокзальную площадь. Спрашиваю у первого встречного, как доехать до завода Львовсельмаш. Он говорит, чтобы садился на такой-то трамвай и ехал до конца. Сел я на этот трамвай. Приехал на конечную остановку. Вышел из вагона и спрашиваю пожилого мужчины о местонахождении завода. А он меня назад отправляет. Говорит, не доезжая одной остановки до вокзала.

 Я ему говорю, что меня оттуда сюда направили.

А он мне говорит

- Вы еврея от лиц другой национальности отличить можете?

-Конечно, могу…

Тогда езжайте, туда, куда я вам сказал. И ждите еврея или еврейку. Вот у них и спрашивайте. А то долго будете по городу кататься…

Я так и сделал. Оказалось, что завод был за три квартала от этой остановки.

Пришел на завод. Обратился к Главному инженеру. Пояснил цель моей командировки.

Тот вызвал начальника техотдела. Стали они листать мои альбомы. И говорят, что им не меньше недели нужно, чтобы со всем этим ознакомиться.

Я спросил насчет гостиницы. Они стали говорить, что из-за алкашей поляков и проклятых москалей  свободных номеров в гостиницах нет. (Полякам во Львов въезд был свободный, они приезжали, закупали в большом количестве фотоаппараты, часы, лампочки, утюги и прочую быттехнику. И пили много…очень).

Один сел за телефон, а я им говорю, что, если затянется на неделю, то я может  к родным в Новоград Волынский съезжу, повидаться. Они обрадовались и уверили, что к моему приезду все будет в порядке.

Оформил я прибытие и ушел с завода.

Поезд уходил ночью. И весь день пришлось сидеть на вокзале.

Рядом с вокзалом был пивбар, с автоматами по отпуску пива. Никаких обменных пунктов не было, а нужно было опускать монету в двадцать копеек. Поэтому народу было мало. По моему, сделано это специально было.

И в округе за километр ни в одном магазине денег на монеты не меняли. Зато пиво было, что твоя сметана. Выпил я пива на сорок копеек, а монет больше и нет. А на вокзале игральные автоматы стояли. Там мужик деньги менял. Но давал, гад, по одной двадцатикопеечной монете с рубля или с трешки. А остальное полтинниками или другого номинала. Я раз разменял. Проиграл, Еще разменял, снова проиграл, а на третий раз монетки то из аппарата и посыпались. И насыпалось пятнадцать рублей. И все, двугривенными. Меняла меня подзывал к себе, но я ему показал дулю и ушел с игрального зала.

У пивбара топтались три не старых мужика. Я им разменял три рубля, чем вызвал бурный восторг. Зашли мы в зал, взяли пиво, встали за стойки. И тут я пожалел, что с ними связался. Все разговоры у них были, как они поляков оттягивали и москалям пакостили.

Захотелось от них избавиться. Сказал, что хочу в туалет. Они засмеялись, и сказали, что на вокзале все (именно все и враз) туалеты на ремонт закрыты. Чтобы эти поляки с москалями в штаны дули.

Так что делать, спрашиваю. А они мне говорят, чтобы отошел подальше вперед или назад состава и дул.

Говорю им, что в окно вагона видно будет. А они мне, вот ты и клади на них…

Вышел я с пивбара, смотрю, и в самом деле, ни одного туалета. Думаю, пройду подальше, за тепловоз. А тут смотрю, две огромные очереди. В одной мужики, в другой  - женщины. Очереди у пакгауза. Железные двери внизу. По лестнице спускаться надо.  Между дверьми – бетонная перегородка. Вот туда народ и ходил. Мужикам то проще, а вот женщинам – сложнее, поэтому и очередь медленней двигалась.

Кому от этого хуже было. Думаю, руководству вокзала. Убирать все это…

Наконец сел в поезд, и утром прибыл в Новоград Волынский.

 

 Встретили меня хорошо. Правда, шурин только на второй день приехал. Он там, в химвойсках служил, майором в звании.

 Один раз пошел пройтись по магазинам. Захожу в один, посудный. В зале – никого. Только продавчихи  в одном месте собрались и беседуют

Стал я посуду смотреть. Тут одна ко мне подошла и спросила, что я ищу, и откуда приехал.

Из Ташкента, говорю. В командировку. А ищу кофейный сервиз. Но, видно у них такого нет.

 Она засмеялась и говорит, что для кого нет, а для кого есть. Нужно только хорошо посмотреть. И кричит подругам, чтобы к нам шли.

Сервиз кофейный 15 предм. чаш. 0,15л артикул 07560714 декор 1239 Соната форма слоновая кость. Кофейные сервизы Чехия

Они подошли и спрашивают, как мы землетрясение пережили. Я это все им красочно описал, под их ахи и охи.

  Тут зашла пожилая женщина. Видно, не украинка. Постояла немного и стала просить подойти к ней. Никто даже и не обернулся в ее сторону. Она постояла и ушла.

Настроение у меня испортилось, и я культурно свернул беседу.

Пока они упаковывали мне кофейный сервиз, я вышел, и в соседнем продмаге купил им всем по шоколадке, чтобы обязанным не остаться.

Через неделю родня меня проводили и посадили на поезд. Во Львов поезд приходил ночью. Шел он мимо Львова, к польской границе. И дальше, на Варшаву.  Я попросил проводницу в Львове меня разбудить. Просыпаюсь, вижу, какая-то большая станция. Спрашиваю через окно, что за станция. А мне говорят, что Львов. Хватаю вещи, и бегом в тамбур. Но все же спросил проводницу, почему она меня не разбудила. Она только и ухмыльнулась в ответ. Хотел дать ей по рылу и спрыгнуть с поезда, да на женщину рука не поднялась…

Прыгал на ходу, так как от вокзала отъехали метров на четыреста. Хорошо, что состав  медленно ход набирал.

На заводе , как и договаривались, рецензии мне сделали. Оформил я командировочное предписание и убыл в аэропорт.

Пошел к кассам… и как всегда, билетов нет.

Прошу кассирш вернуть деньги, чтобы попытаться поездом уехать. Снова отказ – билеты куплены по перечислению.

 Ну, думаю, совсем пропал. Смотрю, в одной кассе сидит толи армянка, толи грузинка. Подошел, сказал про сложившуюся ситуацию. Она стала куда то звонить. Потом говорит, что сделает билет на самолет, летящий в Москву. Из Европы. И, что если бы стоимость билета хоть на рубль не совпала, то этого сделать было бы нельзя.

Вечером прилетел самолет. Было нас человек двенадцать транзитников. Пришел какой-то мужик. Собрал билеты и повел к самолету. Только багаж весь сдать пришлось. Как я не просил портфель оставить, не позволили.

В самолете кресла стояли лицом к лицу. И между ними – столик. Лежали иностранные журналы. Стюардесса пошла с подносом, предлагая виски, коньяк или водку. Я оглянулся и увидел, что сопровождающий отрицательно головой покачал.

 Но журнал я все-таки спер.

 Прилетели в Шереметьево. Там к нашему самолету подъехал «Икарус». Подогнали тележку с нашим багажом. Смотрю, на моем портфеле два отпечатка ботинка. Видно, что не случайно наступили. Два, ведь. Естественно, кофейный ГДРовский сервиз в хлам! Остались три блюдца, две чашки и молочница.

Посадили нас в автобус и повезли в Домодедово. А там сразу к самолету подогнали.. Утром самолет прибыл в Ташкент.

Вот такая была командировка в три столицы. В столицу Союзной Республики, в столицу Юмора, и в столицу западной Украины…

     Продолжение следует….

Рейтинг: +1 251 просмотр
Комментарии (1)
Галина Софронова # 18 февраля 2015 в 08:10 0
Ваши воспоминания мне понятны и близки,навеяли времена моей молодости! smayliki-prazdniki-269
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
129
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
93
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
75
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
68
68
67
67
65