ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Ночные рассказы...Дела партийные

Ночные рассказы...Дела партийные

6 августа 2014 - Wladimir

Дела партийные

 

       После армии в Саракташе я не вставал на партийный учет, а потом с дочкой уехал в Ташкент. В Ташкенте тоже не сразу устроился на работу. А после трудоустройства пришел вставать на учет в первичной партийной организации института. И тут возникла такая неприятность…

       За май, июнь и июль не были заплачены партвзносы. Хоть сумма была копеечной, так как я не работал и от минимальной зарплаты должен был платить 1% (всего около трех рублей за три месяца), нарушение партийной дисциплины было налицо.

       И вкатили мне  выговор без занесения. Так началась моя партийная деятельность в этом НИИ.

       Где то в июне следующего года меня должны были принимать в члены. Предстояло прочитать массу материалов, а «Кодекс строителя коммунизма» заучить наизусть.

       И вот наступил этот день. Нас автобусом повезли в Райком партии.

       Как помню, принимали нас в каком то полуподвальном помещении. Мы сдали анкеты и стали ждать своей очереди.

       Наконец подошла моя очередь. Волнуясь, я зашел в кабинет. За столом сидели члены парткомиссии. Председатель стал зачитывать мою анкету.

        Вдруг он поперхнулся, и стал что то показывать рядом сидящей женщине. А потом спрашивает меня:

-Почему вы в пункте таком то написали «профессиональный организатор»?

-А там пояснение есть. Сокращения не допускаются. А я – профорг отдела. Вот и получилось «профессиональный организатор»

       Все члены комиссии засмеялись, потом председатель говорит?

-Что мы можем спрашивать у профессионального организатора? Он, наверное, потомок старой гвардии профессиональных революционеров. Давайте примем, и пусть идет.

       Меня поздравили с принятием и отпустили. ( Но мне кажется, что все это от того, что они все устали и нашли повод быстрее закруглиться).

       А через месяц еще одна неприятность случилась.

       Заплатил я партвзносы, пришел домой, повесил рубашку на стул, а партбилет из кармана выпал. А дочь нашла. И написала шариковой ручкой на первой странице «ирта». Во так, как здесь.

 

       Пришел я к секретарю парткома и показал это. И снова мне вкатили выговор за халатное хранение партдокумента. И избавился я от этого позора только через восемнадцать лет. Я еще об этом напишу.

       Секретарем парторганизации у нас был начальник лаборатории Кабанов, а замом и председателем Народного контроля сотрудник его лаборатории Ачилов.

        Интересный это был человек, Ачилов. Он «стучал» всем и всюду. Лазил по утрам на крышу нашего трехэтажного корпуса с фотоаппаратом и снимал опоздавших. А потом вывешивал на доску позора.

       Опаздывающие иногда перелезали через забор на территорию института. Даже женщины. А он, спрятавшись за деревом, снимал на камеру. Вот и представьте себе эту порнуху…

       Стучал на сотрудников, стучал на Кабанова директору института, стучал на директора в Райком партии.

       А мотивировал это тем, что он «Председатель народного контроля».

       Как то начальник конструкторского отдела Требухин шел поздно вечером из института домой. В то время у нас клуб строили. Он и прихватил доску со стройки для какой-то надобности. Ачилов его сфоткал и написал заяву в парторганизацию. Вкатили Требухину строгача с занесением по партийной линии.

       Выделили нам по разнарядке два ордена. «Трудовик» и «Почета». Райком на откуп в институт отдал. Директору и секретарю. Директор просил себе трудовик, а Кабанов не дал и сам получил. И вот, чтобы директору угодить, Ачилов Кабанова и заложил.

       На 7-е Ноября вывезли весь институт на хлопок. Понятно, что в этот день мало что собрали, а отмечать стали с утра. Завлабы, начальники отделов  в обед так загудели, что дым коромыслом стоял. Вот и напился Кабанов до положения риз. А Ачилов съездил в хлопковый штаб района, и привез второго секретаря райкома партии и директора института. А директор у нас без ноги был, протез носил и на клюшку опирался. Когда черная «Волга» подошла, все начальство разбежалось. А Кабанов не смог. Заходят они в помещение, а тот пытается встать и бормочет:

-Вить, дай клюшку, встать не могу!...

       Второй был в ярости! И загремел наш секретарь под фанфары. Сняли и строгача влепили с занесением. Исключить хотели, да пожалели. Все ж – орденоносец!

       И вот это Ачилов невзлюбил меня лютой ненавистью. Уж не знаю, за что.

       В то время я уже был членом партбюро. И так получалось, что голосовал почти всегда против таких решений, которые он выдвигал. Может и за это.

       В добровольно-принудительном порядке нас оформили членами «Добровольной дружины» по охране общественного порядка. И направляли по очереди на дежурства в вытрезвитель. Когда протоколы оформляли, мы за свидетелей подписывались, что у кого забрали.

       Заступали часам к шести. В вытрезвителе сидели врач, дежурные менты, дружинники и наряд на машине. Наряд уезжал по району на патрулирование и привозил пьяных Там пьяных осматривал врач и затем их помещали в камеры.

        Часов в 12 ночи мальчишки приносили нам плов, или манты, ханум , дамламу. И лепешки. Доставали из шкафа ящик вина и выпивали за два, три часа. Мне дома постоянно за это влетало, так как не верили, что я дежурить в вытрезвитель ходил.

       И вот однажды, на какой-то праздник мы всем отделом гуляли. Городские уехали на автобусах, а местные остались столы и посуду убирать. Вышел я в коридор, а навстречу мне Ачилов. Поздоровался и пошел мимо. А через час приехал наряд из вытрезвителя на машине. Заходят патрульные. Увидели меня, поздоровались.

       Я у них спросил, что они здесь делают. А мои знакомые отвечают, что приезжал наш Ачилов и сказал, что в здании института пьяный буянит. И обрисовали мужика, на меня похожего…

       Мы посмеялись, и они уехали.

       На следующий день вызывает меня директор института и предлагает рассказать, как я ночь в вытрезвителе провел. Я удивился и заявил, что в вытрезвителе не был, ночевал дома. Тогда он позвонил туда сам. И ему сказали, что тут какая-то путаница. Мол, приезжал Ачилов, заявил, что в институте кто-то буянит. Они приехали, никого не нашли. И наших сотрудников в эту ночь не привозили.

       Оказывается, Ачилов написал на меня телегу, и такое там наворотил! Видать, директора он достал своими кляузами и тот этот вопрос вынес на партбюро. Вкатили Ачилову строгача за клевету. А он с этого напился, пришел к директору в кабинет и устроил там дебош. Говорит, что как пес служил, и вот такая плата за все. А потом все со стола директора смел на пол, и кулаком стекло на столе разбил.

       Секретарша побежала, привела мужиков. Его и вывели.

       Хотели из партии исключить и с работы с волчьим билетом выгнать. Еле удалось директора убедить так отпустить. Восемь детей у того было…

       А меня на следующем партбюро выбрали зам. секретаря парторганизации и автоматом председателем народного контроля.

       Начал я с того, что содрал в фойе «Доску позора», перенес на третий этаж перед входом в конференц-зал и написал «Уголок Народного контроля». И вывесил там «Положение о народном контроле», где и подчеркнул, что кроме контроля за законностью решений администрации, контроль еще должен стоять на защите прав работников предприятий.

       Директору я заявил, что по крышам лазить не буду, и снимать фото – тоже. Для этого руководители лабораторий и отделов есть. Пусть они и следят за дисциплиной.

       А директор потом, наверное, пожалел, что так вышло. Одна женщина ушла в декрет и на ее место приняли молодую девчонку. Временно. А она вышла замуж и забеременела. Вот ее-то директор и уволил, мотивируя, что принята она была временно. Я ему пояснял, что это нарушение закона. А он уперся на своем, и ни в какую. Тогда я поехал в Областной Комитет Народного Контроля. Схлопотал директор замечание по партийной линии и выплатил этой женщине  за вынужденный прогул за месяц из своего кармана. И второй раз тоже попал. Уволилась одна женщина, а он распорядился ее детей в ведомственный детсад не принимать. Она и не могла выйти на новую работу.

       Написала она жалобу на директора в наш «Народный контроль». Опять я долго пояснял, что это нарушение закона.  А результат был такой же. Только теперь ему нужно было выплатить из своего кармана уже за два месяца.

       После этого он стал прислушиваться к «Народному контролю» нашего института.

       Однажды секретаря не было в институте. По-моему,  тот в командировке был. А тут вызывают в Райком партии на совещание. Ну, и пришлось мне поехать.

       Принял секретарей второй секретарь райкома. И вот он нам заявляет, что срывается план по сбору винограда в районе. И что бы наши предприятия где хотишь виноград находили и на винзавод сдавали. Говорит, хоть на базаре покупайте.

       Приехал я в институт и доложил директору. Тот вызвал завгара. (прохиндей, какого свет не видел). На следующий день меня вызывают и предлагают поехать сдавать три тонны винограда. А где взяли – не говорят.

       Я и поехал. Приехали на винзавод. Встали в очередь. Впереди тракторов с тележками штук двадцать. Простояли часов пять. Виноград течь стал. А в сторону винзавода спуск. И вот, с нашей тележки – немного, далее – поболе, а у ворот  - ручей…

       Наконец заехали, взвесили, оформили справку. Подъехали к приемной яме, свалили в нее.

      Запах стоял – чистейшая брага. Ос и мух – тучи. А внизу от мошек ничего не видно. Они, по моему, это пойло сразу в бутылки разливали…

       Приехал в институт. Отдал справку. Но, на всякий случай копию снял на «Эре».

Наследующий день дали мне отгул. Сижу дома, звонок в двери. Гляжу в глазок, два мента. Не открыл. Подождал, пока за угол завернут, перелез через забор и к директору. Говорю, менты за мной приходили. Где это завгар виноград достал?

       А получилось вот что. Завгар приехал на поле, нашел бригадира и договорился с ним, что тот продаст тележку винограда за наличные. Пригнал тележку, ну ему и насыпали. А потом я это все и сдал.

       А бригадира этого кто то и заложил. А в совхозе новый директор был. Он то и стукнул в милицию.

Наш ему позвонил, не знаю как, но они договорились. Я вношу в кассу деньги за три тонны винограда, а он замнет это дело.

       Завгар оформил помощь на своих шоферов, принес деньги, которые я и внес в совхозную кассу.

       А бригадира этого чуть не выгнали. В рядовые перевели. Деньги, полученные от завгара, тот своему директору отдал.

       А директора  совхоза на следующий год посадили. Проворовался совсем…

       Вот так и ходил я в председателях народного контроля лет семь или восемь. И только когда на заочный в институт поступил, тогда самоотвод удовлетворили…

       продолжение следует…

 

© Copyright: Wladimir, 2014

Регистрационный номер №0230928

от 6 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0230928 выдан для произведения:

Дела партийные

 

       После армии в Саракташе я не вставал на партийный учет, а потом с дочкой уехал в Ташкент. В Ташкенте тоже не сразу устроился на работу. А после трудоустройства пришел вставать на учет в первичной партийной организации института. И тут возникла такая неприятность…

       За май, июнь и июль не были заплачены партвзносы. Хоть сумма была копеечной, так как я не работал и от минимальной зарплаты должен был платить 1% (всего около трех рублей за три месяца), нарушение партийной дисциплины было налицо.

       И вкатили мне  выговор без занесения. Так началась моя партийная деятельность в этом НИИ.

       Где то в июне следующего года меня должны были принимать в члены. Предстояло прочитать массу материалов, а «Кодекс строителя коммунизма» заучить наизусть.

       И вот наступил этот день. Нас автобусом повезли в Райком партии.

       Как помню, принимали нас в каком то полуподвальном помещении. Мы сдали анкеты и стали ждать своей очереди.

       Наконец подошла моя очередь. Волнуясь, я зашел в кабинет. За столом сидели члены парткомиссии. Председатель стал зачитывать мою анкету.

        Вдруг он поперхнулся, и стал что то показывать рядом сидящей женщине. А потом спрашивает меня:

-Почему вы в пункте таком то написали «профессиональный организатор»?

-А там пояснение есть. Сокращения не допускаются. А я – профорг отдела. Вот и получилось «профессиональный организатор»

       Все члены комиссии засмеялись, потом председатель говорит?

-Что мы можем спрашивать у профессионального организатора? Он, наверное, потомок старой гвардии профессиональных революционеров. Давайте примем, и пусть идет.

       Меня поздравили с принятием и отпустили. ( Но мне кажется, что все это от того, что они все устали и нашли повод быстрее закруглиться).

       А через месяц еще одна неприятность случилась.

       Заплатил я партвзносы, пришел домой, повесил рубашку на стул, а партбилет из кармана выпал. А дочь нашла. И написала шариковой ручкой на первой странице «ирта». Во так, как здесь.

 

       Пришел я к секретарю парткома и показал это. И снова мне вкатили выговор за халатное хранение партдокумента. И избавился я от этого позора только через восемнадцать лет. Я еще об этом напишу.

       Секретарем парторганизации у нас был начальник лаборатории Кабанов, а замом и председателем Народного контроля сотрудник его лаборатории Ачилов.

        Интересный это был человек, Ачилов. Он «стучал» всем и всюду. Лазил по утрам на крышу нашего трехэтажного корпуса с фотоаппаратом и снимал опоздавших. А потом вывешивал на доску позора.

       Опаздывающие иногда перелезали через забор на территорию института. Даже женщины. А он, спрятавшись за деревом, снимал на камеру. Вот и представьте себе эту порнуху…

       Стучал на сотрудников, стучал на Кабанова директору института, стучал на директора в Райком партии.

       А мотивировал это тем, что он «Председатель народного контроля».

       Как то начальник конструкторского отдела Требухин шел поздно вечером из института домой. В то время у нас клуб строили. Он и прихватил доску со стройки для какой-то надобности. Ачилов его сфоткал и написал заяву в парторганизацию. Вкатили Требухину строгача с занесением по партийной линии.

       Выделили нам по разнарядке два ордена. «Трудовик» и «Почета». Райком на откуп в институт отдал. Директору и секретарю. Директор просил себе трудовик, а Кабанов не дал и сам получил. И вот, чтобы директору угодить, Ачилов Кабанова и заложил.

       На 7-е Ноября вывезли весь институт на хлопок. Понятно, что в этот день мало что собрали, а отмечать стали с утра. Завлабы, начальники отделов  в обед так загудели, что дым коромыслом стоял. Вот и напился Кабанов до положения риз. А Ачилов съездил в хлопковый штаб района, и привез второго секретаря райкома партии и директора института. А директор у нас без ноги был, протез носил и на клюшку опирался. Когда черная «Волга» подошла, все начальство разбежалось. А Кабанов не смог. Заходят они в помещение, а тот пытается встать и бормочет:

-Вить, дай клюшку, встать не могу!...

       Второй был в ярости! И загремел наш секретарь под фанфары. Сняли и строгача влепили с занесением. Исключить хотели, да пожалели. Все ж – орденоносец!

       И вот это Ачилов невзлюбил меня лютой ненавистью. Уж не знаю, за что.

       В то время я уже был членом партбюро. И так получалось, что голосовал почти всегда против таких решений, которые он выдвигал. Может и за это.

       В добровольно-принудительном порядке нас оформили членами «Добровольной дружины» по охране общественного порядка. И направляли по очереди на дежурства в вытрезвитель. Когда протоколы оформляли, мы за свидетелей подписывались, что у кого забрали.

       Заступали часам к шести. В вытрезвителе сидели врач, дежурные менты, дружинники и наряд на машине. Наряд уезжал по району на патрулирование и привозил пьяных Там пьяных осматривал врач и затем их помещали в камеры.

        Часов в 12 ночи мальчишки приносили нам плов, или манты, ханум , дамламу. И лепешки. Доставали из шкафа ящик вина и выпивали за два, три часа. Мне дома постоянно за это влетало, так как не верили, что я дежурить в вытрезвитель ходил.

       И вот однажды, на какой-то праздник мы всем отделом гуляли. Городские уехали на автобусах, а местные остались столы и посуду убирать. Вышел я в коридор, а навстречу мне Ачилов. Поздоровался и пошел мимо. А через час приехал наряд из вытрезвителя на машине. Заходят патрульные. Увидели меня, поздоровались.

       Я у них спросил, что они здесь делают. А мои знакомые отвечают, что приезжал наш Ачилов и сказал, что в здании института пьяный буянит. И обрисовали мужика, на меня похожего…

       Мы посмеялись, и они уехали.

       На следующий день вызывает меня директор института и предлагает рассказать, как я ночь в вытрезвителе провел. Я удивился и заявил, что в вытрезвителе не был, ночевал дома. Тогда он позвонил туда сам. И ему сказали, что тут какая-то путаница. Мол, приезжал Ачилов, заявил, что в институте кто-то буянит. Они приехали, никого не нашли. И наших сотрудников в эту ночь не привозили.

       Оказывается, Ачилов написал на меня телегу, и такое там наворотил! Видать, директора он достал своими кляузами и тот этот вопрос вынес на партбюро. Вкатили Ачилову строгача за клевету. А он с этого напился, пришел к директору в кабинет и устроил там дебош. Говорит, что как пес служил, и вот такая плата за все. А потом все со стола директора смел на пол, и кулаком стекло на столе разбил.

       Секретарша побежала, привела мужиков. Его и вывели.

       Хотели из партии исключить и с работы с волчьим билетом выгнать. Еле удалось директора убедить так отпустить. Восемь детей у того было…

       А меня на следующем партбюро выбрали зам. секретаря парторганизации и автоматом председателем народного контроля.

       Начал я с того, что содрал в фойе «Доску позора», перенес на третий этаж перед входом в конференц-зал и написал «Уголок Народного контроля». И вывесил там «Положение о народном контроле», где и подчеркнул, что кроме контроля за законностью решений администрации, контроль еще должен стоять на защите прав работников предприятий.

       Директору я заявил, что по крышам лазить не буду, и снимать фото – тоже. Для этого руководители лабораторий и отделов есть. Пусть они и следят за дисциплиной.

       А директор потом, наверное, пожалел, что так вышло. Одна женщина ушла в декрет и на ее место приняли молодую девчонку. Временно. А она вышла замуж и забеременела. Вот ее-то директор и уволил, мотивируя, что принята она была временно. Я ему пояснял, что это нарушение закона. А он уперся на своем, и ни в какую. Тогда я поехал в Областной Комитет Народного Контроля. Схлопотал директор замечание по партийной линии и выплатил этой женщине  за вынужденный прогул за месяц из своего кармана. И второй раз тоже попал. Уволилась одна женщина, а он распорядился ее детей в ведомственный детсад не принимать. Она и не могла выйти на новую работу.

       Написала она жалобу на директора в наш «Народный контроль». Опять я долго пояснял, что это нарушение закона.  А результат был такой же. Только теперь ему нужно было выплатить из своего кармана уже за два месяца.

       После этого он стал прислушиваться к «Народному контролю» нашего института.

       Однажды секретаря не было в институте. По-моему,  тот в командировке был. А тут вызывают в Райком партии на совещание. Ну, и пришлось мне поехать.

       Принял секретарей второй секретарь райкома. И вот он нам заявляет, что срывается план по сбору винограда в районе. И что бы наши предприятия где хотишь виноград находили и на винзавод сдавали. Говорит, хоть на базаре покупайте.

       Приехал я в институт и доложил директору. Тот вызвал завгара. (прохиндей, какого свет не видел). На следующий день меня вызывают и предлагают поехать сдавать три тонны винограда. А где взяли – не говорят.

       Я и поехал. Приехали на винзавод. Встали в очередь. Впереди тракторов с тележками штук двадцать. Простояли часов пять. Виноград течь стал. А в сторону винзавода спуск. И вот, с нашей тележки – немного, далее – поболе, а у ворот  - ручей…

       Наконец заехали, взвесили, оформили справку. Подъехали к приемной яме, свалили в нее.

      Запах стоял – чистейшая брага. Ос и мух – тучи. А внизу от мошек ничего не видно. Они, по моему, это пойло сразу в бутылки разливали…

       Приехал в институт. Отдал справку. Но, на всякий случай копию снял на «Эре».

Наследующий день дали мне отгул. Сижу дома, звонок в двери. Гляжу в глазок, два мента. Не открыл. Подождал, пока за угол завернут, перелез через забор и к директору. Говорю, менты за мной приходили. Где это завгар виноград достал?

       А получилось вот что. Завгар приехал на поле, нашел бригадира и договорился с ним, что тот продаст тележку винограда за наличные. Пригнал тележку, ну ему и насыпали. А потом я это все и сдал.

       А бригадира этого кто то и заложил. А в совхозе новый директор был. Он то и стукнул в милицию.

Наш ему позвонил, не знаю как, но они договорились. Я вношу в кассу деньги за три тонны винограда, а он замнет это дело.

       Завгар оформил помощь на своих шоферов, принес деньги, которые я и внес в совхозную кассу.

       А бригадира этого чуть не выгнали. В рядовые перевели. Деньги, полученные от завгара, тот своему директору отдал.

       А директора  совхоза на следующий год посадили. Проворовался совсем…

       Вот так и ходил я в председателях народного контроля лет семь или восемь. И только когда на заочный в институт поступил, тогда самоотвод удовлетворили…

       продолжение следует…

 

Рейтинг: 0 158 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
86
86
83
79
79
77
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
56
45
38