ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Ночные рассказы... Аркадий и Давид

Ночные рассказы... Аркадий и Давид

14 августа 2014 - Wladimir

 Аркадий и Давид

Эпиграф

Каждый человек - хранилище и черного... и белого...и не надо забывать про это... когда его осуждаешь... 

   

      В середине 70х работал я в НИИ в техотделе. В виде общественной нагрузки, руководил я тогда художественной самодеятельностью (Об этом тоже целая история). Ну и выискивал таланты, где только можно.

      В институте был отдел нормалей и стандартов. А начальником там был еврей  лет 35. Звали его Аркадий. Но  все звали его – интеллигент (или «вшивый интеллигент»). Кличка за то, что он никогда не матерился, не обсуждал женщин, не пил пива и бормотухи, а употреблял исключительно коньяк или ликер.

      Отдел его звали «Крысятник». Работали там три пожилых женщины и одна девчонка лет 20.  Ее звали «мышкой» или «серой мышкой» (кому как нравилось). В свой коллектив они никого не допускали и жили как-то обособленно.

      Пили тогда много, но исключительно в своей среде. В каждом отделе по 20-30 человек и гуляли на праздники в своих отделах. (Да еще на ключ закрывались).

      Решил я эту систему поломать и устроить на Новый год бал-маскарад. С большим трудом нашел женщин – певуний. Кто-то читал стихи, кто-то рассказывал юмористический рассказ. Репетировали мы упорно и дело понемногу шло. Концерт обещал быть неплохой.

      А тут, будучи членом партбюро, узнаю из анкеты, что наш интеллигент - бывший балерун  (правда балет он бросил, закончил народный университет и стал патентоведом). Думаю – бывший артист, что-то он умеет! Стал я к нему клинья подбивать, а он нет и все!

      Заманил я его на репетицию. Поерзал он там, в зрительном зале, но ничего не сказал. Он же с музобразованием и видел наши ошибки.

      Приближался день бала. Я вижу – клиент «дозревает», но терпеливо жду. Наконец он приходит ко мне и приносит пластинку. ( Какой-то королевский вальс). Договорились, что я во время танцев по его телефонному звонку отключу музыку. А пластинку запущу, когда увижу его в дверях. Я удивился, но пообещал сделать в точности.

      Концерт прошел удачно, но его и серой мышки не было. «Гнилая интеллигенция» - подумал я, и забыл про это в суматохе.

      Начались танцы. По-моему, всем было весело. Но вдруг у меня на сцене звенел телефонный звонок. Я вспомнил, и стал лихорадочно искать пластинку. Наконец-то она нашлась, я поставил ее в тюнер и стал ждать.

     Вдруг в дверях появляется принцесса. Нет! Не принцесса, а королева. В  черном вечернем платье и с двумя нитками жемчуга на лебединой шее, в маске «Летучая мышь». А ведет ее одетый во фрак наш интеллигент. Но его не видно, он только при ней… Царственной походкой прошла она на середину зала, и в этот миг я включил музыку.

      Боже, как они танцевали!...

 

 Когда музыка кончилась, наступила мертвая тишина.  А потом все стали хлопать в ладоши и кричать. Причем оборачивались ко мне и показывали большой палец!

     Они ту же исчезли, но бал продолжался.

      А наутро за столом опять сидела та же «серая мышка»…

   Вот я и думаю...не нужно  от людей скрывать свои таланты...

    Не нужно судить о человеке...  не узнав его целиком...

     Каждый человек - хранилище и черного... и белого...и не надо забывать про это... когда его осуждаешь..

*** 

 Интеллигент

 

     Было это в конце семидесятых годов прошлого века. Послали нас, институтских служащих, на сбор хлопка.

Большая часть работников жила на месте сбора, а женщин, имеющих малолетних детей, возили автобусами за сто километров от Ташкента.

     Разместили нас в колхозном детском саду, но куда детей дели, не знаю.

     Однажды вечером захожу я в общежитие, смотрю, ребята сидят около ведра, колют и едят грецкие орехи.

Молоток был один на всех, и они кололи поочередно.

     Что до меня, то я не стал ждать своей очереди. Просто положил поварскую доску на стол и стал колоть орехи ладонью.

    Олегу Марченко это не понравилось, так как я успевал съесть раза в два больше орехов, чем он. Тогда он заявил, что не стоило мне выкаблучиваться своим каратэ, просто орехи тонкокожие.

     Я предложил ему расколоть несколько штук, но он только ладонь отбил и других повеселил.

     Тут его занесло и он предложил расколоть орехи, которые он привезет из дома. Если я десять штук расколю, то он поставит литр водки. Я согласился, но предложил спорить на два литра, к большому удовольствию окружающих.

     Через несколько дней он привез с полкило орехов. Я сразу определил, что орехи горные, и что он на то и рассчитывал, что их толстую шкуру я не проломлю.

Вечером все собрались около нас и ждали с интересом продолжения.

     Принес я с улицы массивную толстую железяку и положил на стол. Потом стал колоть эти орехи.

     Короче, из всего количества я не расколол штук двенадцать, и все признали, что он проиграл подчистую.

    Выложил он двадцать рублей, и мы стали думать, как их отоварить.

     Тут я вспомнил, что мой хороший товарищ, Аркадий Гольденберг, едет в Ташкент на штабной машине, и завтра должен к вечеру вернуться. Я его нашел, вручил деньги и попросил купить два литра водки и консервы на сдачу.

     На следующий вечер мы все с нетерпением ждали его приезда. Наконец он вошел, но предчувствие мне подсказало, что сейчас что-то будет…

     В руках у него кроме маленькой сумки ничего не было.

Стараясь сдержать волнение, я спросил: Что, в штабе отобрали?

     Он удивился и сказал, что все привез. И с этими словами вынул из сумки бутылку марочного коньяку и банку шпрот!!!...

      Мы все чуть на пол не попадали, и стали на него орать, что какие мозги надо иметь, чтобы на восемь человек купить бутылку коньяку. Там денег было на четыре бутылки водки или на пол-ящика вина. Он оправдывался, и говорил, что он свои пять рублей добавил. Что просто хотел, что бы мы хоть раз попробовали, что такое марочный коньяк.

     Заварили мы кофе, влили коньяк и выпили… и ни в голове, ни в ……

      Все-таки решил я ему отомстить. Работали мы рядом на поле, и вот я ему говорю: Я знаю, ты честный человек, и давай мы с тобой поспорим о том, что ты не сможешь два часа не думать о «желтой обезьяне»…

Yellow Monkey clip art - vector clip art online, royalty free & public domain

     Зная мои штучки, он сперва опасался спорить, но когда я сказал, что спор на интерес, то со смехом согласился, сказав, что моя обезьяна ему не нужна, и думать о ней он не намерен.

     И вот работаем мы рядом, он шутит, смеется, и, вдруг, его буд-то колодит. Замрет, а потом на часы смотрит.

     Вечером подходит он ко мне и заявляет, что проиграл, и просит снять с него эту чертовщину…

    Ладно, говорю, так и быть, не думай о желтой обезьяне…

    Утром он мне говорит, что у меня ничего не получилось, и он опять думает…

    В конце концов, я его пожалел, и сказал, чтобы он два часа не думал о том, что водка хуже коньяка…

    Он и сам про это знал, поэтому все обошлось. Напасть эта от него отстала….

***

Красная тряпочка

А это эпизод, когда нас послали в Дарверзин за более чем за сотню километров от Ташкента.

Из всех снастей у меня была так называемая «жереховка». Это сто метров лески 0,4, намотанной на дощечку  с привязанной блесной и красной тряпочкой на тройнике.
(Не могу удержаться, чтобы не рассказать историю этой тряпочки. Как бывает всегда, такой тряпочки мы с Сашкой Ивановым найти не могли нигде, пока он не увидел красные трусы на нашем интеллигенте. Предложил он ночью отрезать с них лоскуток. Я, было, отказался, но тряпочка была все-таки нужна. А этот змей предложил к тому же ради хохмы отрезать на самом интересном месте. На мое возражение, что интеллигент может проснуться и надавать по шее не по интеллигентски, он ответил, что тот спит без задних ног, а резать будем ножницами, а их сопрем у нашего добровольного парикмахера, когда тот тоже спать будет.
Так и сделали. Отрезали ночью кружок, а наутро пережили бурю негодования. Причем все шишки достались парикмахеру, так как было очевидно, что резали ножницами. Он божился, что не причем, что ножницы у него сперли. Не знаю, поверил ему интеллигент, но Сашка, чтобы его успокоить, отдал ему свои новые трусы в упаковке. Потом интеллигент увидел тряпочку на моей блесне, и тут мне уже пришлось божиться, что нашел я ее на полу, под его раскладушкой, когда оставался дежурным….)
***

Давид       


        У моего друга Аркадия Гольденберга новый сотрудник. Давид Моисеич Гринблат. Если Аркадий был большим оригиналом, то Давид был на порядок больше…
        В конце семидесятых годов послали сотрудников нашего НИИ в первый раз на сбор хлопка. На хлопок ездили мы все давно, будучи студентами, и поэтому сперва очень обрадовались. Главное – не работать!
        Послали нас в Дарверзин. Это километров на 150 восточнее Ташкента. А через пару недель все запели по другому. Весь день простоять, согнувшись – не каждому дано…
        Был я в это время в отпуске. Но мне показалось, что там отпуск провести будет намного веселее. Поэтому я поехал на хлопок, рассчитывая там устроить дискотеку для сотрудников института.
        Вместе с музыкальными инструментами приехал я в колхоз, но там быстро у меня инструменты отобрали, а самого отправили на сбор хлопка, так как план по ежедневной сдаче хлопка институт хронически не выполнял. Так я и загремел в рабство…
        Махалля была небольшой, но нас рассовали по разным дворам и в разных концах поселка. Когда привозили почту, то «почтальону» приходилось перебирать письма в каждом доме, где обитали сотрудники. Это занимало много времени. И очень нервировало, так как каждый хотел получить письмо по быстрее.
        Решил я изменить положение и поэтому дал каждому месту, где обитали сотрудники, свое название.
        Мы жили в конце поселка, и наше обиталище называлось «Тихая обитель». Женщины жили в большом, почти достроенном доме, с деревянными полами и без хозяев. (Они жили у родных на этот период). Поэтому их подселение называлось «Женский монастырь».
        Основная масса мужиков жила в центре поселка в хлевах и сараях у одной семьи. Они много пили, и поэтому их обиталище называли «Отель бормотель».
        Штаб называли «серпентарий»,  но руководство про это не знало , к нашему счастью…
        Зато с другого края села поселили трех женщин. И это место прозвали «Публичный дом», так как поселили их в хлеву, а за загородкой были бараны…(с большим трудом удалось их оттуда вызволить, потому что  штабисты не хотели, чтобы они видели, как в штабе бухают). Потом их перевели в комнатку при штабе, только вход сделали с другой стороны…
        Теперь письма разбирались заранее и тут же доставлялись на места.
        Однажды ночью мы услышали грохот и ругань. Это Давид кого-то ругал. Вставать никто не хотел, поэтому мы спросили, в чем дело…Оказалось, что ему спать не давала мышь и он метнул в нее сапогом. И это в кромешной темноте....
        Утром, проснувшись, мы увидели валяющийся на пороге сапог, а рядом дохлую мышь. И заимел наш Давид кликуху – «Мышколович»!
        Однажды шел сильный дождь, и нас на поле не послали. Мы обрадовались и решили идти на рыбалку. Идти было довольно далеко и через поля.
        И решил Мышколович идти с нами. Как я его ни уговаривал, он стоял на своем.
        Ну, пришли мы на место, дали ему дрын вместо удилища, самую толстую леску и огромный крючок. Нацепил он на него корку хлеба и закинул в воду. Все разбежались, чтобы не угореть со смеху…
        Через час он промок и замерз. Я подошел к нему и спросил, помнит ли он дорогу домой. Он ответил, что не помнит.
        Тогда я показал на большую дорогу и объяснил, как добираться вкруговую. И предупредил, чтобы он никуда не сворачивал, а то шакалы бродят стаями, а у него сапоги яловые, да маслом намазаны. (Аллергия на крем).
        Пять раз переспросил, и наконец,  он ушел…
        Практически ничего не поймав, мы тоже решили идти домой. По грязи через поля идти не охота было. Решили идти по дороге, по которой ушел Мышколович.
        Дорога подходила к оросительному многоводному каналу. Но обширная территория была залита водой (что-то вроде озера) и поросла камышом. Водились там кабаны, и птицы было масса.
        Ну, так вот…идем мы по дороге, и вдруг, видим грязный яловый сапог, а от дороги след, как-будто кого-то тащили в сторону камышей.
        Мы страшно перепугались и полезли в эти камыши. Поорав с полчаса и промокнув до нитки, пошли домой, на ходу соображая, как будем докладывать в штабе об этом ЧП.
        Но зайдя в помещение, увидели, что наш Мышколович лежит на раскладушке, укрывшись с головой одеялом, а рядом стоят вымытые и смазанные яловые сапоги…

     продолжение следует...
        

© Copyright: Wladimir, 2014

Регистрационный номер №0232662

от 14 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0232662 выдан для произведения:

 Аркадий и Давид

Эпиграф

Каждый человек - хранилище и черного... и белого...и не надо забывать про это... когда его осуждаешь... 

   

      В середине 70х работал я в НИИ в техотделе. В виде общественной нагрузки, руководил я тогда художественной самодеятельностью (Об этом тоже целая история). Ну и выискивал таланты, где только можно.

      В институте был отдел нормалей и стандартов. А начальником там был еврей  лет 35. Звали его Аркадий. Но  все звали его – интеллигент (или «вшивый интеллигент»). Кличка за то, что он никогда не матерился, не обсуждал женщин, не пил пива и бормотухи, а употреблял исключительно коньяк или ликер.

      Отдел его звали «Крысятник». Работали там три пожилых женщины и одна девчонка лет 20.  Ее звали «мышкой» или «серой мышкой» (кому как нравилось). В свой коллектив они никого не допускали и жили как-то обособленно.

      Пили тогда много, но исключительно в своей среде. В каждом отделе по 20-30 человек и гуляли на праздники в своих отделах. (Да еще на ключ закрывались).

      Решил я эту систему поломать и устроить на Новый год бал-маскарад. С большим трудом нашел женщин – певуний. Кто-то читал стихи, кто-то рассказывал юмористический рассказ. Репетировали мы упорно и дело понемногу шло. Концерт обещал быть неплохой.

      А тут, будучи членом партбюро, узнаю из анкеты, что наш интеллигент - бывший балерун  (правда балет он бросил, закончил народный университет и стал патентоведом). Думаю – бывший артист, что-то он умеет! Стал я к нему клинья подбивать, а он нет и все!

      Заманил я его на репетицию. Поерзал он там, в зрительном зале, но ничего не сказал. Он же с музобразованием и видел наши ошибки.

      Приближался день бала. Я вижу – клиент «дозревает», но терпеливо жду. Наконец он приходит ко мне и приносит пластинку. ( Какой-то королевский вальс). Договорились, что я во время танцев по его телефонному звонку отключу музыку. А пластинку запущу, когда увижу его в дверях. Я удивился, но пообещал сделать в точности.

      Концерт прошел удачно, но его и серой мышки не было. «Гнилая интеллигенция» - подумал я, и забыл про это в суматохе.

      Начались танцы. По-моему, всем было весело. Но вдруг у меня на сцене звенел телефонный звонок. Я вспомнил, и стал лихорадочно искать пластинку. Наконец-то она нашлась, я поставил ее в тюнер и стал ждать.

     Вдруг в дверях появляется принцесса. Нет! Не принцесса, а королева. В  черном вечернем платье и с двумя нитками жемчуга на лебединой шее, в маске «Летучая мышь». А ведет ее одетый во фрак наш интеллигент. Но его не видно, он только при ней… Царственной походкой прошла она на середину зала, и в этот миг я включил музыку.

      Боже, как они танцевали!...

 

 Когда музыка кончилась, наступила мертвая тишина.  А потом все стали хлопать в ладоши и кричать. Причем оборачивались ко мне и показывали большой палец!

     Они ту же исчезли, но бал продолжался.

      А наутро за столом опять сидела та же «серая мышка»…

   Вот я и думаю...не нужно  от людей скрывать свои таланты...

    Не нужно судить о человеке...  не узнав его целиком...

     Каждый человек - хранилище и черного... и белого...и не надо забывать про это... когда его осуждаешь..

*** 

 Интеллигент

 

     Было это в конце семидесятых годов прошлого века. Послали нас, институтских служащих, на сбор хлопка.

Большая часть работников жила на месте сбора, а женщин, имеющих малолетних детей, возили автобусами за сто километров от Ташкента.

     Разместили нас в колхозном детском саду, но куда детей дели, не знаю.

     Однажды вечером захожу я в общежитие, смотрю, ребята сидят около ведра, колют и едят грецкие орехи.

Молоток был один на всех, и они кололи поочередно.

     Что до меня, то я не стал ждать своей очереди. Просто положил поварскую доску на стол и стал колоть орехи ладонью.

    Олегу Марченко это не понравилось, так как я успевал съесть раза в два больше орехов, чем он. Тогда он заявил, что не стоило мне выкаблучиваться своим каратэ, просто орехи тонкокожие.

     Я предложил ему расколоть несколько штук, но он только ладонь отбил и других повеселил.

     Тут его занесло и он предложил расколоть орехи, которые он привезет из дома. Если я десять штук расколю, то он поставит литр водки. Я согласился, но предложил спорить на два литра, к большому удовольствию окружающих.

     Через несколько дней он привез с полкило орехов. Я сразу определил, что орехи горные, и что он на то и рассчитывал, что их толстую шкуру я не проломлю.

Вечером все собрались около нас и ждали с интересом продолжения.

     Принес я с улицы массивную толстую железяку и положил на стол. Потом стал колоть эти орехи.

     Короче, из всего количества я не расколол штук двенадцать, и все признали, что он проиграл подчистую.

    Выложил он двадцать рублей, и мы стали думать, как их отоварить.

     Тут я вспомнил, что мой хороший товарищ, Аркадий Гольденберг, едет в Ташкент на штабной машине, и завтра должен к вечеру вернуться. Я его нашел, вручил деньги и попросил купить два литра водки и консервы на сдачу.

     На следующий вечер мы все с нетерпением ждали его приезда. Наконец он вошел, но предчувствие мне подсказало, что сейчас что-то будет…

     В руках у него кроме маленькой сумки ничего не было.

Стараясь сдержать волнение, я спросил: Что, в штабе отобрали?

     Он удивился и сказал, что все привез. И с этими словами вынул из сумки бутылку марочного коньяку и банку шпрот!!!...

      Мы все чуть на пол не попадали, и стали на него орать, что какие мозги надо иметь, чтобы на восемь человек купить бутылку коньяку. Там денег было на четыре бутылки водки или на пол-ящика вина. Он оправдывался, и говорил, что он свои пять рублей добавил. Что просто хотел, что бы мы хоть раз попробовали, что такое марочный коньяк.

     Заварили мы кофе, влили коньяк и выпили… и ни в голове, ни в ……

      Все-таки решил я ему отомстить. Работали мы рядом на поле, и вот я ему говорю: Я знаю, ты честный человек, и давай мы с тобой поспорим о том, что ты не сможешь два часа не думать о «желтой обезьяне»…

Yellow Monkey clip art - vector clip art online, royalty free & public domain

     Зная мои штучки, он сперва опасался спорить, но когда я сказал, что спор на интерес, то со смехом согласился, сказав, что моя обезьяна ему не нужна, и думать о ней он не намерен.

     И вот работаем мы рядом, он шутит, смеется, и, вдруг, его буд-то колодит. Замрет, а потом на часы смотрит.

     Вечером подходит он ко мне и заявляет, что проиграл, и просит снять с него эту чертовщину…

    Ладно, говорю, так и быть, не думай о желтой обезьяне…

    Утром он мне говорит, что у меня ничего не получилось, и он опять думает…

    В конце концов, я его пожалел, и сказал, чтобы он два часа не думал о том, что водка хуже коньяка…

    Он и сам про это знал, поэтому все обошлось. Напасть эта от него отстала….

***

Красная тряпочка

А это эпизод, когда нас послали в Дарверзин за более чем за сотню километров от Ташкента.

Из всех снастей у меня была так называемая «жереховка». Это сто метров лески 0,4, намотанной на дощечку  с привязанной блесной и красной тряпочкой на тройнике.
(Не могу удержаться, чтобы не рассказать историю этой тряпочки. Как бывает всегда, такой тряпочки мы с Сашкой Ивановым найти не могли нигде, пока он не увидел красные трусы на нашем интеллигенте. Предложил он ночью отрезать с них лоскуток. Я, было, отказался, но тряпочка была все-таки нужна. А этот змей предложил к тому же ради хохмы отрезать на самом интересном месте. На мое возражение, что интеллигент может проснуться и надавать по шее не по интеллигентски, он ответил, что тот спит без задних ног, а резать будем ножницами, а их сопрем у нашего добровольного парикмахера, когда тот тоже спать будет.
Так и сделали. Отрезали ночью кружок, а наутро пережили бурю негодования. Причем все шишки достались парикмахеру, так как было очевидно, что резали ножницами. Он божился, что не причем, что ножницы у него сперли. Не знаю, поверил ему интеллигент, но Сашка, чтобы его успокоить, отдал ему свои новые трусы в упаковке. Потом интеллигент увидел тряпочку на моей блесне, и тут мне уже пришлось божиться, что нашел я ее на полу, под его раскладушкой, когда оставался дежурным….)
***

Давид       


        У моего друга Аркадия Гольденберга новый сотрудник. Давид Моисеич Гринблат. Если Аркадий был большим оригиналом, то Давид был на порядок больше…
        В конце семидесятых годов послали сотрудников нашего НИИ в первый раз на сбор хлопка. На хлопок ездили мы все давно, будучи студентами, и поэтому сперва очень обрадовались. Главное – не работать!
        Послали нас в Дарверзин. Это километров на 150 восточнее Ташкента. А через пару недель все запели по другому. Весь день простоять, согнувшись – не каждому дано…
        Был я в это время в отпуске. Но мне показалось, что там отпуск провести будет намного веселее. Поэтому я поехал на хлопок, рассчитывая там устроить дискотеку для сотрудников института.
        Вместе с музыкальными инструментами приехал я в колхоз, но там быстро у меня инструменты отобрали, а самого отправили на сбор хлопка, так как план по ежедневной сдаче хлопка институт хронически не выполнял. Так я и загремел в рабство…
        Махалля была небольшой, но нас рассовали по разным дворам и в разных концах поселка. Когда привозили почту, то «почтальону» приходилось перебирать письма в каждом доме, где обитали сотрудники. Это занимало много времени. И очень нервировало, так как каждый хотел получить письмо по быстрее.
        Решил я изменить положение и поэтому дал каждому месту, где обитали сотрудники, свое название.
        Мы жили в конце поселка, и наше обиталище называлось «Тихая обитель». Женщины жили в большом, почти достроенном доме, с деревянными полами и без хозяев. (Они жили у родных на этот период). Поэтому их подселение называлось «Женский монастырь».
        Основная масса мужиков жила в центре поселка в хлевах и сараях у одной семьи. Они много пили, и поэтому их обиталище называли «Отель бормотель».
        Штаб называли «серпентарий»,  но руководство про это не знало , к нашему счастью…
        Зато с другого края села поселили трех женщин. И это место прозвали «Публичный дом», так как поселили их в хлеву, а за загородкой были бараны…(с большим трудом удалось их оттуда вызволить, потому что  штабисты не хотели, чтобы они видели, как в штабе бухают). Потом их перевели в комнатку при штабе, только вход сделали с другой стороны…
        Теперь письма разбирались заранее и тут же доставлялись на места.
        Однажды ночью мы услышали грохот и ругань. Это Давид кого-то ругал. Вставать никто не хотел, поэтому мы спросили, в чем дело…Оказалось, что ему спать не давала мышь и он метнул в нее сапогом. И это в кромешной темноте....
        Утром, проснувшись, мы увидели валяющийся на пороге сапог, а рядом дохлую мышь. И заимел наш Давид кликуху – «Мышколович»!
        Однажды шел сильный дождь, и нас на поле не послали. Мы обрадовались и решили идти на рыбалку. Идти было довольно далеко и через поля.
        И решил Мышколович идти с нами. Как я его ни уговаривал, он стоял на своем.
        Ну, пришли мы на место, дали ему дрын вместо удилища, самую толстую леску и огромный крючок. Нацепил он на него корку хлеба и закинул в воду. Все разбежались, чтобы не угореть со смеху…
        Через час он промок и замерз. Я подошел к нему и спросил, помнит ли он дорогу домой. Он ответил, что не помнит.
        Тогда я показал на большую дорогу и объяснил, как добираться вкруговую. И предупредил, чтобы он никуда не сворачивал, а то шакалы бродят стаями, а у него сапоги яловые, да маслом намазаны. (Аллергия на крем).
        Пять раз переспросил, и наконец,  он ушел…
        Практически ничего не поймав, мы тоже решили идти домой. По грязи через поля идти не охота было. Решили идти по дороге, по которой ушел Мышколович.
        Дорога подходила к оросительному многоводному каналу. Но обширная территория была залита водой (что-то вроде озера) и поросла камышом. Водились там кабаны, и птицы было масса.
        Ну, так вот…идем мы по дороге, и вдруг, видим грязный яловый сапог, а от дороги след, как-будто кого-то тащили в сторону камышей.
        Мы страшно перепугались и полезли в эти камыши. Поорав с полчаса и промокнув до нитки, пошли домой, на ходу соображая, как будем докладывать в штабе об этом ЧП.
        Но зайдя в помещение, увидели, что наш Мышколович лежит на раскладушке, укрывшись с головой одеялом, а рядом стоят вымытые и смазанные яловые сапоги…

     продолжение следует...
        

Рейтинг: 0 244 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
93
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63