ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Неудачное переселение...воспоминания о детстве 4

Неудачное переселение...воспоминания о детстве 4

20 июня 2012 - Wladimir

  

В О С П О М И Н А Н И Я  О ДЕТСТВЕ 4

      В апреле 1954 года родилась сестренка Ирина. Помню, на меня это не произвело большого впечатления. Все вокруг занимались только ею, а я был рад, что на меня стали обращать меньше внимания и стало больше свободы. Помню только, что орала она низким голосом и требовала к себе много внимания.

      У отца на работе что-то не заладилось и он уехал в июне 1954 года в Ташкент, на старое место работы. К тому же, дядя Вася стал гулять со своей наставницей по токарному делу Машей, и все шло к женитьбе, а жить им было негде. Мне, кажется, что поэтому родители уехали. 
      Мать с Ирой уехали в августе, и я опять остался один у деда и бабули. (Через два дня после отъезда матери под Тоцком Жуков Г.К. взорвал водородную бомбу).

   

  Тетя Маша была токарем высочайшего последнего разряда, так как с детских лет всю войну простояла за станком. Была она очень доброй и умной (дядя Вася, кажись, её побаивался). Но здоровье у нее было слабое, война наложила свой отпечаток.
      Пошли мы однажды на рыбалку, на Сакмару. Я, она и дядя Вася. Мы, конечно, захватили лучшие места, стали прикармливать рыбу. Тетя Маша села недалеко в неудобном месте, закинула удочку, достала толстую книгу и стала читать, изредка поглядывая на поплавок.
       Мы с дядькой только ухмылялись, глядя на это.
Настало время идти домой, мы достали свои куканчики с окушками и плотвичками и стали ее звать. Она смотала удочку и вытащила из воды свой кукан с крупной плотвой и подлещиками. Мы с дядькой только перглянулись и спросили, на что она ловила. Она сказала, что на хлеб, так как червей мы ей не дали.
       В другой раз я подглядел и понял, почему она ловила крупную рыбу. Тесто она сажала на крючок большими кусочками и мелочь не могла ее сожрать, а тащила она тогда, когда поплавок пропадал совсем, а в остальное время читала книгу. Но мне так ловить рыбу было скучно, так как ловилось редко.
Немного о дяде Васе. Призвали его по возрасту в 1945 году, но по указанию Сталина этот призыв на фронт не отправили (использовали людей из освобожденных територий), зато служили они почти семь лет и демобилизовались в 1952 году.

       

Дядька служил на Сахалине мед. братом. Однажды случилось так , что ему пришлось принять роды у жены своего командира. Роды были сложными, но прошли успешно. Жена командира разнесла про это по всему Сахалину и его стали возить принимать роды чуть ли не ко всем женам офицеров. Его дело солдатское, есть! – и поехал. В любое время года на Виллисах, бронетранспортерах, на артиллерийских тягачах колесил он по Сахалину. 
       Что-то все-таки в нем было. Он снимал боль у рожениц и правил детей в утробе при неправильных положениях. Отпустили его с Сахалина с большим трудом, но на гражданке он фельшером стать не захотел. Говорил, что он и так насмотрелся на Сахалине.
       Поженились с тетей Машей они в 1955 году. В 1956 году родилась дочь Наташа, а где-то в 60 годах она умерла от чахотки, оставив дочь сиротой.
       Осенью бабуля отправила меня домой в Ташкент. Посадила в Оренбурге в поезд, договорилась с проводником, что в Ташкенте меня встретят и - вперед! Поезда тогда ходили от Оренбурга до Ташкента трое с половиной суток. Восемь-десять плацскартных вагонов тащил паровоз. Первые вагоны были черные от сажи. Как только поезд трогался, все раскладывали свою снедь и трое суток беспрерывно ели ( с перерывом, конечно на сон), и наперебой друг - друга угощали. 
       Поезд на станциях стоял долго, и все бежали вперед или назад за кипятком. На всю длину станции стояли лавки, на которых чего только не было, перечислять - времени не хватит. Все стоило сущие копейки. Естественно, весь вагон за мной присматривал, ведь я ехал один и был этим очень горд.
       В Ташкенте меня встретили родители и привели домой. В то время от завода нам дали бывшую конторку за литейным цехом. Было там две маленькие комнатки и длинный узкий коридорчик между ними. Я жил в маленькой комнатке, а родители с сестрой – в «большой».
       Топили печку мы коксом, который брали на площадке. Но из большой кучи не брали, а выковыривали из земли около нашего дома. Однажды я ковырял кокс железкой, а тут идет директор со своей свитой. Увидел меня и говорит своим сопровождающим:- « хватайте его, он кокс ворует, наконец то мы его в тюрьму посадим…»

       Зря он это сказал…. В этот же день я подсунул уголок со штырем под колесо его машины. Шофер не заметил и пропорол покрышку вместе с камерой. Машина была заграничной, трофейной «Хорьх», кажется. Запасного колеса не было. Директор всегда и так допоздна оставался, а тут пришлось ждать, пока пригонят другую машину.

       Мало того, что домой приехал часа на два позже, да еще простудился, так как машина была без верха.
       А я уже после этого таскал кокс из большой кучи (если родители не видели)….

© Copyright: Wladimir, 2012

Регистрационный номер №0057203

от 20 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0057203 выдан для произведения:

  

В О С П О М И Н А Н И Я  О ДЕТСТВЕ 4

      В апреле 1954 года родилась сестренка Ирина. Помню, на меня это не произвело большого впечатления. Все вокруг занимались только ею, а я был рад, что на меня стали обращать меньше внимания и стало больше свободы. Помню только, что орала она низким голосом и требовала к себе много внимания.

      У отца на работе что-то не заладилось и он уехал в июне 1954 года в Ташкент, на старое место работы. К тому же, дядя Вася стал гулять со своей наставницей по токарному делу Машей, и все шло к женитьбе, а жить им было негде. Мне, кажется, что поэтому родители уехали. 
      Мать с Ирой уехали в августе, и я опять остался один у деда и бабули. (Через два дня после отъезда матери под Тоцком Жуков Г.К. взорвал водородную бомбу).

   

  Тетя Маша была токарем высочайшего последнего разряда, так как с детских лет всю войну простояла за станком. Была она очень доброй и умной (дядя Вася, кажись, её побаивался). Но здоровье у нее было слабое, война наложила свой отпечаток.
      Пошли мы однажды на рыбалку, на Сакмару. Я, она и дядя Вася. Мы, конечно, захватили лучшие места, стали прикармливать рыбу. Тетя Маша села недалеко в неудобном месте, закинула удочку, достала толстую книгу и стала читать, изредка поглядывая на поплавок.
       Мы с дядькой только ухмылялись, глядя на это.
Настало время идти домой, мы достали свои куканчики с окушками и плотвичками и стали ее звать. Она смотала удочку и вытащила из воды свой кукан с крупной плотвой и подлещиками. Мы с дядькой только перглянулись и спросили, на что она ловила. Она сказала, что на хлеб, так как червей мы ей не дали.
       В другой раз я подглядел и понял, почему она ловила крупную рыбу. Тесто она сажала на крючок большими кусочками и мелочь не могла ее сожрать, а тащила она тогда, когда поплавок пропадал совсем, а в остальное время читала книгу. Но мне так ловить рыбу было скучно, так как ловилось редко.
Немного о дяде Васе. Призвали его по возрасту в 1945 году, но по указанию Сталина этот призыв на фронт не отправили (использовали людей из освобожденных територий), зато служили они почти семь лет и демобилизовались в 1952 году.

       

Дядька служил на Сахалине мед. братом. Однажды случилось так , что ему пришлось принять роды у жены своего командира. Роды были сложными, но прошли успешно. Жена командира разнесла про это по всему Сахалину и его стали возить принимать роды чуть ли не ко всем женам офицеров. Его дело солдатское, есть! – и поехал. В любое время года на Виллисах, бронетранспортерах, на артиллерийских тягачах колесил он по Сахалину. 
       Что-то все-таки в нем было. Он снимал боль у рожениц и правил детей в утробе при неправильных положениях. Отпустили его с Сахалина с большим трудом, но на гражданке он фельшером стать не захотел. Говорил, что он и так насмотрелся на Сахалине.
       Поженились с тетей Машей они в 1955 году. В 1956 году родилась дочь Наташа, а где-то в 60 годах она умерла от чахотки, оставив дочь сиротой.
       Осенью бабуля отправила меня домой в Ташкент. Посадила в Оренбурге в поезд, договорилась с проводником, что в Ташкенте меня встретят и - вперед! Поезда тогда ходили от Оренбурга до Ташкента трое с половиной суток. Восемь-десять плацскартных вагонов тащил паровоз. Первые вагоны были черные от сажи. Как только поезд трогался, все раскладывали свою снедь и трое суток беспрерывно ели ( с перерывом, конечно на сон), и наперебой друг - друга угощали. 
       Поезд на станциях стоял долго, и все бежали вперед или назад за кипятком. На всю длину станции стояли лавки, на которых чего только не было, перечислять - времени не хватит. Все стоило сущие копейки. Естественно, весь вагон за мной присматривал, ведь я ехал один и был этим очень горд.
       В Ташкенте меня встретили родители и привели домой. В то время от завода нам дали бывшую конторку за литейным цехом. Было там две маленькие комнатки и длинный узкий коридорчик между ними. Я жил в маленькой комнатке, а родители с сестрой – в «большой».
       Топили печку мы коксом, который брали на площадке. Но из большой кучи не брали, а выковыривали из земли около нашего дома. Однажды я ковырял кокс железкой, а тут идет директор со своей свитой. Увидел меня и говорит своим сопровождающим:- « хватайте его, он кокс ворует, наконец то мы его в тюрьму посадим…»

       Зря он это сказал…. В этот же день я подсунул уголок со штырем под колесо его машины. Шофер не заметил и пропорол покрышку вместе с камерой. Машина была заграничной, трофейной «Хорьх», кажется. Запасного колеса не было. Директор всегда и так допоздна оставался, а тут пришлось ждать, пока пригонят другую машину.

       Мало того, что домой приехал часа на два позже, да еще простудился, так как машина была без верха.
       А я уже после этого таскал кокс из большой кучи (если родители не видели)….

Рейтинг: 0 303 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
116
109
105
94
84
83
81
81
78
76
75
74
73
70
68
66
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
57
57
55
54
53
51
51
51
50
45
43
38