ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → МУЗЫКА РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

 

МУЗЫКА РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

1 июля 2012 - Виолетта Баша

 МУЗЫКА РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ 


Капитану Немо с Острова Погибших Кораблей


…. Музыка летит над планетой,
Тихая, пронзительная музыка разбитых сердец….
 



….

Ее звали вовсе не Ассоль. Как ее звали? Да разве это важно? 

Ее дом был на горе. Каждое утро она выходила на балкон и, вглядывалась в горизонт, в надежде, что там покажутся алые паруса, ну пусть не алые, пусть даже бледно розовые в лиловую крапинку. 
И не важно, что в том городе никогда не было моря. 

А за городом, на самой окраине, почти у горизонта, волнами шумела сирень…

Однажды в ее дверь позвонил почтальон, и принес ей посылку, в которой были веточка сирени и маленький бинокль, отражавший только свет ночных неоновых ламп, рассыпанных тут и там по тихим улочкам, которые - все как одна - петляя, сбегали с пригорка к железнодорожной станции. 
Но на этой станции поезда никогда не останавливались, а их гудки по ночам не давали ей спать. 
И она написала мелодию для дудочки и гудков проносившихся всегда мимо поездов. 

И вскоре поезда стали насвистывать только эту мелодию, и тогда в дверь снова позвонил почтальон, но на этот раз он не принес ничего, кроме билета, на котором не было даты. 
Больше она не выходила на балкон, но каждое утро бежала на станцию встречать пролетавшие мимо поезда.

Однажды остановился экспресс красного цвета с надписью белым - «Алые Паруса». 
- Какая, однако же, путаница происходит в этом мире, - подумала девушка, но навстречу ей уже шел молодой белокурый астроном. 

Десять лет они прожили в маленьком городке, но – удивительное дело – когда она тайком от мужа поглядывала в бинокль, он снова отражал только свет неоновых фонарей.

Как-то под утро она почувствовала странное беспокойство, и вышла на балкон, прихватив бинокль. 
Она долго смотрела, как встает солнце, и его блики заиграли в стареньком бинокле. Они плыли по полу балкона, по ее ногам, кружили, поднимаясь вдоль ее тела, выше, выше, к волосам, затем, игриво соскользнув на перила балкона, и, повальсировав там для приличия, слетали по водосточной трубе вниз, во двор, рисуя узоры на асфальте. Они были всех цветов радуги, и даже желтые в лиловую крапинку… 

Днем ее муж собрался в дорогу и уехал, не проронив ни слова. Но теперь у нее были эти блики, которые каждое утро складывались в новый узор, и образовывали письмена. 
Ей писал ее капитан! 

Десять лет она получала эти письма, надеялась и ждала. 
А на одиннадцатый, когда город замело листвой, вместе с кленовым листом на ее балкон упала фотография. На ней был черноволосый пират с голубыми, шальными глазами. Он писал ей, что его бригантина уже в пути, что ей надо немного подождать, ведь ему надо преодолеть тысячи километров и пару океанов. 

Окрыленная, она подлетела к зеркалу, чтобы расчесать свои прелестные цвета старинного золота волосы, и увидела в них седину…

С первым снегом пришло последнее письмо, а потом бинокль угас, и больше разноцветные блики не вальсировали вокруг нее, не складывались в слова. 
Жители городка больше не обращали внимания на худенький, словно оцепеневший, скованный льдом силуэт, что появлялся в предрассветных сумерках на балконе в доме на горе. Кое- кто поговаривал, что разглядел в ладони этой женщины маленькие алые пульсирующие комочки, и самые отчаянные головы даже утверждали, что это бьются осколки ее разбитого сердца…


Как-то весной к перилам балкона пристала каравелла. У нее не было алых парусов, а капитан, сошедший с ее борта, был совсем седой. Его лицо прочертили глубокие морщины. 

Он говорил ей, что всю жизнь стремился к ней, и как это жалко, что пришел он так поздно, но теперь ее горе позади, и они всегда будут вместе. И она почти смирилась с мыслью, что это и есть он, ее капитан, и к сентябрю даже начала шить себе белое подвенечное платье. Но в день перед венчанием на ее балкон вместе с первым опавшим кленовым листом снова упала фотография юного черноволосого пирата. 


Люди увидели, как во время венчания разноцветные блики упали на голову невесты, и заскользили по ее волосам, и там, где они касались волос, седина исчезала, сменяясь чистым золотом. А там, где они касались ее лица, с него исчезали морщины. Затем зеваки увидели, как невеста выбежала из церкви, не дождавшись окончания церемонии венчания. 

И старый капитан вышел следом с невидящим взглядом, а в его ладони бились маленькие алые осколки… 
Больше капитана никто не видел. 

И только почтальон потом всех уверял, что седой капитан был очень похож на астронома, и даже показывал оставленные им фотографии молодого черноволосого пирата, вырезанные из какого-то журнала прошлого века, которые капитан якобы посылал жене, но ему никто не верил… 


Вот в этот самый момент, именно сейчас, пересекая Атлантику, летит твоя крылатая каравелла, капитан Немо.
И на Азорских островах тебя безнадежно ждет твой маленький домик. 
И маленький сад вокруг него вот уже который раз покрылся фиалками, и который раз они отцвели, и лепестки их упали на землю. 
А ты все бороздишь океаны, и все откладываешь тот миг, когда скажешь наконец себе: "Пора на берег, в тихую заветную гавань". 
Но, когда шторм на ревущих широтах подбрасывает к небу каравеллу так, что палуба выходит из-под ног, и ты уверен, что нет спасения, 
в тот момент, когда становится ясно, что твоя каравелла не выдержит этого неистового напора ветра,
ты видишь едва заметный белый силуэт над волнами...
Мой печальный ангел-хранитель всегда рядом с тобой... он будет беречь тебя…
…вечно…

Вспоминаешь ли ты меня иногда? 

Ты слышишь эту музыку?
Она еле слышна, почти беззвучна, но шторм не способен заглушить ее…
Пронзительную, печальную музыку разбитых сердец… 



© Copyright: Виолетта Баша, 2005
Свидетельство о публикации №2503010029

© Copyright: Виолетта Баша, 2012

Регистрационный номер №0059213

от 1 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0059213 выдан для произведения:

 МУЗЫКА РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ 


Капитану Немо с Острова Погибших Кораблей


…. Музыка летит над планетой,
Тихая, пронзительная музыка разбитых сердец….
 



….

Ее звали вовсе не Ассоль. Как ее звали? Да разве это важно? 

Ее дом был на горе. Каждое утро она выходила на балкон и, вглядывалась в горизонт, в надежде, что там покажутся алые паруса, ну пусть не алые, пусть даже бледно розовые в лиловую крапинку. 
И не важно, что в том городе никогда не было моря. 

А за городом, на самой окраине, почти у горизонта, волнами шумела сирень…

Однажды в ее дверь позвонил почтальон, и принес ей посылку, в которой были веточка сирени и маленький бинокль, отражавший только свет ночных неоновых ламп, рассыпанных тут и там по тихим улочкам, которые - все как одна - петляя, сбегали с пригорка к железнодорожной станции. 
Но на этой станции поезда никогда не останавливались, а их гудки по ночам не давали ей спать. 
И она написала мелодию для дудочки и гудков проносившихся всегда мимо поездов. 

И вскоре поезда стали насвистывать только эту мелодию, и тогда в дверь снова позвонил почтальон, но на этот раз он не принес ничего, кроме билета, на котором не было даты. 
Больше она не выходила на балкон, но каждое утро бежала на станцию встречать пролетавшие мимо поезда.

Однажды остановился экспресс красного цвета с надписью белым - «Алые Паруса». 
- Какая, однако же, путаница происходит в этом мире, - подумала девушка, но навстречу ей уже шел молодой белокурый астроном. 

Десять лет они прожили в маленьком городке, но – удивительное дело – когда она тайком от мужа поглядывала в бинокль, он снова отражал только свет неоновых фонарей.

Как-то под утро она почувствовала странное беспокойство, и вышла на балкон, прихватив бинокль. 
Она долго смотрела, как встает солнце, и его блики заиграли в стареньком бинокле. Они плыли по полу балкона, по ее ногам, кружили, поднимаясь вдоль ее тела, выше, выше, к волосам, затем, игриво соскользнув на перила балкона, и, повальсировав там для приличия, слетали по водосточной трубе вниз, во двор, рисуя узоры на асфальте. Они были всех цветов радуги, и даже желтые в лиловую крапинку… 

Днем ее муж собрался в дорогу и уехал, не проронив ни слова. Но теперь у нее были эти блики, которые каждое утро складывались в новый узор, и образовывали письмена. 
Ей писал ее капитан! 

Десять лет она получала эти письма, надеялась и ждала. 
А на одиннадцатый, когда город замело листвой, вместе с кленовым листом на ее балкон упала фотография. На ней был черноволосый пират с голубыми, шальными глазами. Он писал ей, что его бригантина уже в пути, что ей надо немного подождать, ведь ему надо преодолеть тысячи километров и пару океанов. 

Окрыленная, она подлетела к зеркалу, чтобы расчесать свои прелестные цвета старинного золота волосы, и увидела в них седину…

С первым снегом пришло последнее письмо, а потом бинокль угас, и больше разноцветные блики не вальсировали вокруг нее, не складывались в слова. 
Жители городка больше не обращали внимания на худенький, словно оцепеневший, скованный льдом силуэт, что появлялся в предрассветных сумерках на балконе в доме на горе. Кое- кто поговаривал, что разглядел в ладони этой женщины маленькие алые пульсирующие комочки, и самые отчаянные головы даже утверждали, что это бьются осколки ее разбитого сердца…


Как-то весной к перилам балкона пристала каравелла. У нее не было алых парусов, а капитан, сошедший с ее борта, был совсем седой. Его лицо прочертили глубокие морщины. 

Он говорил ей, что всю жизнь стремился к ней, и как это жалко, что пришел он так поздно, но теперь ее горе позади, и они всегда будут вместе. И она почти смирилась с мыслью, что это и есть он, ее капитан, и к сентябрю даже начала шить себе белое подвенечное платье. Но в день перед венчанием на ее балкон вместе с первым опавшим кленовым листом снова упала фотография юного черноволосого пирата. 


Люди увидели, как во время венчания разноцветные блики упали на голову невесты, и заскользили по ее волосам, и там, где они касались волос, седина исчезала, сменяясь чистым золотом. А там, где они касались ее лица, с него исчезали морщины. Затем зеваки увидели, как невеста выбежала из церкви, не дождавшись окончания церемонии венчания. 

И старый капитан вышел следом с невидящим взглядом, а в его ладони бились маленькие алые осколки… 
Больше капитана никто не видел. 

И только почтальон потом всех уверял, что седой капитан был очень похож на астронома, и даже показывал оставленные им фотографии молодого черноволосого пирата, вырезанные из какого-то журнала прошлого века, которые капитан якобы посылал жене, но ему никто не верил… 


Вот в этот самый момент, именно сейчас, пересекая Атлантику, летит твоя крылатая каравелла, капитан Немо.
И на Азорских островах тебя безнадежно ждет твой маленький домик. 
И маленький сад вокруг него вот уже который раз покрылся фиалками, и который раз они отцвели, и лепестки их упали на землю. 
А ты все бороздишь океаны, и все откладываешь тот миг, когда скажешь наконец себе: "Пора на берег, в тихую заветную гавань". 
Но, когда шторм на ревущих широтах подбрасывает к небу каравеллу так, что палуба выходит из-под ног, и ты уверен, что нет спасения, 
в тот момент, когда становится ясно, что твоя каравелла не выдержит этого неистового напора ветра,
ты видишь едва заметный белый силуэт над волнами...
Мой печальный ангел-хранитель всегда рядом с тобой... он будет беречь тебя…
…вечно…

Вспоминаешь ли ты меня иногда? 

Ты слышишь эту музыку?
Она еле слышна, почти беззвучна, но шторм не способен заглушить ее…
Пронзительную, печальную музыку разбитых сердец… 



© Copyright: Виолетта Баша, 2005
Свидетельство о публикации №2503010029

Рейтинг: +5 385 просмотров
Комментарии (16)
Александр Юргель # 1 июля 2012 в 11:05 +1
Странная фраза:
маленький бинокль, отражавший только свет ночных неоновых ламп
Я так понимаю, она в рассказе для того, чтобы создать настроение.
И жанр произведения - не рассказ.
Скорее, это эссе.
Ничего личного, Виолетта!
Виолетта Баша # 2 июля 2012 в 03:39 +1
Саша, это не рассказ и не эссе.
Это - современная сказка с элементами самоиронии.

С теплом,
Александр Юргель # 4 июля 2012 в 19:40 0
Виолетта, самоирония не относится к структуре произведения.
Если произведение не имеет чёткой структуры, содержит субъективное впечатление автора -
это эссе. А вот Ваше замечание, что это сказка, как раз говорит об обратном -
сказка имеет чёткую структуру. Если бы сказка не имела чёткой структуры,
то никогда не появлялись бы сказки на новый лад.
Свойство сказки "рассыпаться" и вновь "собираться" зависимо от времени. В данном случае, как пример, фразеологический оборот - является антонимом сказки (в структурном плане), так как его структура всегда постоянна. И фразеологический оборот не зависим от времени.
С уважением, Александр
Виолетта Баша # 5 июля 2012 в 05:37 +1
Да мне безразлично, как вы лично это назовете.
У меня времени нет на демагогию.
Александр Юргель # 5 июля 2012 в 19:09 0
Виолетта, красивая девушка,
а ругаешься. Не хорошо.
Виолетта Баша # 8 июля 2012 в 16:09 0
Спасибо за комплимент. Давайте лучше дружить:)))

С летним теплом и роскошным летом вас, уважаемый Алекс.
Петр Шабашов # 1 июля 2012 в 16:47 +3
Я бы сказал - сказка-притча. Мечта хороша, когда она - мечта. А, спустившись на землю, она теряет свой волшебный блеск, и калейдоскопные блики разбиваются о скалы бытия. Как-то так, по-моему...
В любом случае - красиво и романтично. Мне понравилось.
Виолетта Баша # 2 июля 2012 в 03:38 0
Спасибо, дорогой Петр.
С теплом и доброй улыбкой,
Светлана Тен # 1 июля 2012 в 17:46 +2
Согласна с Петром. Это такая сказка с красивым концом.
Тихая хрустальная грусть-мечта, надежда на волшебство под названием "любовь".
Мне понравился рассказ, а может чудесная, немного минорная сказка-элегия.
Спасибо, Виолетта. 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Виолетта Баша # 2 июля 2012 в 03:37 +2
Конечно, сказка, гриновская, но в наше жесткое время.
И конечно протуберанец-осколок. Как бы рикошет написанного в моем романе "Генерал из Лиссабона".
Лариса Тарасова # 2 июля 2012 в 16:08 0
Искала рассказ или новеллу на конкурс Зеркало-свеча, зашла случайно по названию и зачиталась. Нечто эфемерное, грустное, но не легкое, даже трудное по сюжету, словно шаги через сугроб. Ожидание happy end не подтвердилось, я вернулась к середине рассказа (я склонна считать, что это все-таки новелла) и перечитала. Спасибо. А это - к финалу:
....Бом-кливер пал! Спасенья нет!
Но в миг судьбы прощальный
Мой зов услышишь ты! И свет
Мелькнет, как музыки момент,
Как луч с загадочных планет,
Над скованным штурвалом.

Увидишь ясно ты: вдали,
За кромкою восхода -
Я жду у краешка земли,
Я жду тебя с венком любви
И мир молю: «Благослови
Вернуться из похода!»
"Капитан" Л.Тарасова
Александр Юргель # 4 июля 2012 в 19:30 0
Какая же это новелла?
"Новелла" - это тот же рассказ, но события в ней происходят более контрастно.
То есть в начале не было (было), в конце стало(потерялось). Новелла - это новость.
Рассказ построен более на основах драматургии.
А вот то эссе - как раз.
Потому что эссе - это предварительная запись в свободной композиции автора.
То есть в эссе нет завязки, развития и развязки, как в рассказе или новелле.
То есть в эссе автор выражает свои чувства, свое отношение, но никак не структурирует.
Анна Магасумова # 11 июля 2012 в 14:58 0
Современная сказка, но с ПЕЧАЛЬНЫМ концом, я так поняла. Не все дожидаются Алые паруса.
Виолетта Баша # 12 июля 2012 в 16:05 +1
Да, милая, верно. Чаще бывает именно так.
Света Цветкова # 24 августа 2012 в 18:07 0
Здравствуйте, Виолетта!
Пусть эссе, пусть сказка, пусть новелла, ...ИСТОРИЯ понравилась...
У многих в памяти и сердце остались алые паруса, как символ любви, романтики, грусти, встреч и разлук, kofe1 исполнения желаний.
И у меня тоже. Сделала ремейк наз. "Серебристо-красный байк" будет минутка почитайте.
Уж не знаю, как отнесётся к ней строгий А.Ю., если вдруг когда-то прочтёт, но мне очень хотелось вспомнить о Ассоль и Грэе .
Всего доброго, с огромным уважением и пониманием!
Виолетта Баша # 28 августа 2012 в 04:49 0
Света, меня долго не было - отпуск, но теперь я вернулась и почитаю конечно.
А АЮ - он просто требует немного женского внимания, и только. Есть такой способ заигрывания, поговорить ни о чем, а жанре например.