Мамаша

22 ноября 2014 - Работник Неба
МАМАША
 
Гость в провинциальном семействе 
Когда Кристина Герасимова училась в третьем классе, она заявила:
- Мам, ну на что мне учить этот английский? Я же никогда не поеду за границу, так и останусь в нашем Перфильевске!
- Ничего, выучишь как миленькая!  - сказала мать. – Будешь учить то же, что и все, а о твоих жизненных планах тебя там никто и не спросит!
А когда Кристине исполнилось 19 лет, в городе появилось брачное агентство, и бойкая ухоженная женщина в очках с тонкой оправой знакомила девушек с потенциальными мужьями из стран Западной Европы через сеть Интернет.
- Имя-то у него какое-то нехристианское: Ульв!  - оценила мать, когда Кристина наконец объявила домашним о первых результатах переписки. – Хотя о себе пишет-то вроде ничего. И работа у него там, и жильё, и страна спокойная… Но если где чего, помни, деточка, что ты всегда сможешь вернуться домой. Если вдруг выяснится, что ты наошибалась, тебя тут никто пинать не будет.
Через месяц выяснилось, что Кристине вовсе не нужно на свой страх и риск ехать в неизвестность. Наоборот, Ульв Мидфьорд, гражданин одной из скандинавских стран, электрик по профессии и романтик в душе, собирается сам приехать к своей суженной, познакомиться с её роднёй, посмотреть, чем они живут и дышат в своём загадочном городе. Он один раз ездил в Петербург, в короткую туристическую поездку, а в российскую глубинку это был его первый визит.
- Боже! – сказала мать. – Как же мы с ним тут? Он же, небось, и квартиры такой никогда не видел, как у нас! А вдруг ему наша еда не понравится? Или улицы? А добираться-то до города: они же в своей Швеции понятия не имеют о наших дорогах! Они же там у себя привыкли к порядку да аккуратности. Ты уж, Кристька, объясни ему как-нибудь, когда он приедет, что это всё пока ещё пережитки наших тяжёлых времён, а так у нас вот-вот всё наладится… А пока нам хоть линолеум бы на кухне поменять, что ли, чтоб не так стыдно было перед заграничными гостями! Боже!
В прихожую ступил тихий русоволосый юноша с рюкзаком. Его лицо могло бы принадлежать любому парню из тех, что живут в неошкуренных деревнях близ Перфильевска, а такую же одежду, как у него, без труда можно было найти на любом городском рынке. От местных жителей его отличало лишь одно – взгляд. Водянистые светло-серые глаза медленно, осторожно скользили по предметам. Они  явно привыкли к скромному серому небу и скупой подтянутой северной растительности, а может, к глади моря, а может, и к улицам – но тоже строгим и голым, - и теперь взгляд юноши с трудом продирался сквозь щедрую мусорную пестроту этой квартиры и этой страны.
- Хэллоу, - с наигранной радостью распахнула объятья мама Кристины. – Велькоммен! … Кристька, я правильно сказала: «Добро пожаловать в Россию!»? Здравствуйте, Ульв, ай эм Кристинас мама, ну, муттер, понимаете? … Давай я сперва покажу ему комнату, где он будет спать, а потом мы поедим, его же, небось, в дороге ничем путным не покормили! –
И она размашисто зашагала по коридору, путаясь в бархатном платье на своём неловком теле, привыкшем к халатам и сарафанам.
На видавшем виды семейном холодильнике утвердился новёхонький крестик-флаг на плоском магните, а на полке – упаковка заграничного сыра, кровяная колбаса и пластмассовая банка с какой-то диковинной рыбой, способ приготовления которой остался тайной даже после подробных объяснений.
- Кристька, да объясни ты ему, что он зря это всё привёз. Скажи, что с едой у нас сейчас всё нормально! Это в девяностые годы, да, продуктов не хватало, скажи, что вот тогда действительно было тяжело, зарплаты не платили, скажи, очереди везде были, - а сейчас всё давно наладилось, всё о´кей, скажи! … Ой, слушай, а вдруг он это не нам, а для себя привёз! Может, они в своей Норвегии думают, что у нас тут не еда, а отрава?! Я же не знаю, что у них  про нашу страну в новостях показывают! … Что он сам-то говорит?
- Говорит: В нашей стране такое каждый день не едят, только на Кристмас и на другие праздники… Это он про рыбу. Это, говорит, вам подарок, сувенир!
Мама бросила суетиться и насторожилась:
- А? В их стране такое не едят, говоришь? Что же это: сами в рот не берут, а нас угощают? Кристька, ты объясни ему, что мы не какие-нибудь такие, что наш народ уважать надо!... Ну да ничего, пообвыкнет, ещё изменит своё отношение. Это в ихней Дании, небось, все такие сухие да расчетливые, а как он увидит, что мы к нему со всей душой, так и сам будет так же!
 
*
Ещё целых три недели Кристина была обречена каждую свою фразу начинать со слов: «Ульв говорит, что…», «Ульв считает…», «Ульв хочет спросить…». Семейство Герасимовых без устали расспрашивало своего зарубежного гостя обо всём на свете, да и само собиралось многое сообщить ему. У Кристины по вечерам уставал рот от непрерывной артикуляции иностранных слов. Несколько лет назад совестливая пожилая учительница в перфильевской школе действительно дала ей сносное знание английского языка. Но почему-то девушке было сложно переводить заботливые разъяснения матери о том, что берёза – это национальное дерево России, что у бревенчатых изб бывает по два-три окна на фасаде и крыльцо сбоку, что у перфильевских бабушек есть обычай целыми днями сидеть на лавочке во дворе и разговаривать… Мать нервничала, когда юноша со светлыми северными глазами фотографировал щербатые тротуары, глухие дворы, заросшие лопухами; когда он разглядывал уличных дворняг. Обычно мать никогда не замечала этих пятнистых, с сальной шерстью, псов, разлёгшихся, словно императоры, на всех перекрёстках; не замечала замызганных мужичков с бутылками, блеска и нищеты разномастных ларьков на перфильевском базаре… А теперь она чувствовала, будто именно она в ответе за этих собак, этих пьяниц и беспардонных торговок, - и досадовала, что не может перед приходом гостя прибрать и украсить улицу так же, как собственную квартиру. И она пыталась переключить внимание чужеземного юноши на более возвышенные предметы: городской сад на живописном обрывистом берегу, скромную, но опрятную галерею местных художников… А самым главным её козырем был уникальный перфильевский краеведческий музей в резной кружевной избушке.
 
В краеведческом музее иностранец равнодушно пробежал взглядом по самым пёстрым экспонатам, а возле витрины со стоптанным кожаным башмаком пятнадцатого века и парой других старинных лоскутов радостно подтолкнул Кристину в бок и что-то прокомментировал.
- Ульв говорит, у них в стране в те времена носили точно такую же обувь! – перевела Кристина. – И что он не ожидал, ну, увидеть в России вот то же самое! Говорит, значит, есть между Скандинавией и вот Россией такая… ну, культурная связь, что ли…
- «По родине тоскует! - беспокойно думала мамаша Герасимова. – Не нравится у нас, значит, а своё родное, вишь, интереснее!»
 
 
 
 
*
Заморский гость побывал и на маленьком загородном участке Герасимовых. Рано утром в нерабочий день всё семейство село в «Жигули», колёса зашуршали по неровному шоссе, за окнами поползли дряблые придорожные рощи и запылённые поля…
- Вот они – русские просторы! – обратилась мать к своей домашней переводчице. – Хоть весь свет объезди, а такой природы, как у нас, нигде не найдёшь! Да, Кристька, скажи ему, правда ведь?
Кристина не стала переводить.
 
На даче мать нервничала так же, как и в тот день, когда ей в первый раз пришлось водить гостя по городским улицам. О боже, разве можно показывать такую дачу тому, кто приехал из аккуратной Финляндии! Вместо широкооконного коттеджа на участке  - диковинной планировки хибара с толевой крышей; под стеблями сурепки и тимофеевки не прячутся такие модные нынче фигурки лакированных пёстрых гномов… Кафельных плиток на раскисших тропках  - и то нет! Господи!
Светлоглазый юноша резво подошёл к дому прямо по лопухам и принялся критически осматривать облупившуюся краску на стене, провисшие грубые провода…
- Ульв говорит, что хотел бы покрасить этот дом и подвести новую проводку, потому что старая стала плохая, - честно перевела Кристина. – Он сделает нам всё это забесплатно: он умеет.
Мать отвела взгляд в придорожные кусты и с тоской вспомнила изображения ладных  белых строений из рекламных газет…
А заграничный гость тем временем бродил в своих отглаженных брюках по травяным глинистым закоулкам, открывал двери сараев, похлопывал руками стволы деревьев и улыбался, улыбался…
 
Вечером отец разжёг в старом железном ящике на краю участка костёр. Убогое развлечение для отпрыска передовой европейской цивилизации – костёр! И наверняка противоречит западным нормам противопожарной безопасности. Нет, решила мама Герасимова, эти мужчины совсем не понимают, чем надо занимать опрятных зарубежных гостей!... Ой, погодите: ведь и сам зарубежный гость, кажется, не понимает, что именно должно быть ему интересно! Ульв охотно помогал собирать ветхие деревяшки на растопку; он свистнул вдогонку порхнувшей из кустов пичуге; он испачкал свою  заграничную рубашку в какой-то гнили. А когда костерок запылал, он радостно плюхнулся на землю возле ящика и спел несколько неспешных торжественных песен на своём птичьем тюленьем языке, а потом одну английскую – Кристька подпевала.
Матери показалось, что она долго шила платье и разучивала этикет для аудиенции в тронном зале, - а король вышел к ней в тренировочных штанах и с возгласом: «ЗдорОво!» Хотя кто их разберёт, может, сейчас у этих датских королей как раз и принято именно так?
- Ульв говорит, это ему напоминает, как они с братьями в детстве ездили на хутор к бабушке, - растолковала Кристина такое неожиданное веселье короля. – Он удивляется, что в другой стране всё оказалось такое похожее… ну, как бы…  родное, что ли…
 
*
На вокзал заграничного гостя провожали все родственники, даже те, кто ни разу ни сводил его ни на базар, ни в музей. Большинство из них в глубине души радовалось тому, что теперь, как и месяц назад, сможет заходить в квартиру племянницы запросто, без костюма с галстуком. А больше всего они радовались избавлению кое от чего другого, стеснявшего их больше, чем самые неудобные костюмы: избавлению от чужого взгляда, - от неизбежности того, что все их мысли будут переведены на другой язык,  - от невидимой бирки «Русский, типичный представитель города Перфильевска». Они предвкушали, что скоро вновь превратятся из «представителей» сами в себя.
Невидимая бирка осталась только на Кристине. Родная дочь, внучка, племянница – так и осталась не-совсем-собой, и похоже, навсегда: её овеяло дыхание чистых и холодных зарубежных ветров. После того, как Ульв обнял девушку на прощание и заскочил в зелёный поезд, родственники наперебой стали уговаривать Кристину не забывать родной город, когда она поедет в свою Исландию, - словно провожали не чужого зарубежного парня, а её.
 
Но Кристина никуда не поехала.
 
В синей открытке, затрёпанной руками российских почтальонов на нелёгком пути до Перфильевска, Ульв сердечно благодарил за гостеприимство, звал к себе – и в туманных выражениях намекал, что из-за каких-то неблагоприятных внешних обстоятельств они с ней так и не узнали друг друга как следует…
 - Ишь, какой! – фыркнула Кристинина мама. – Не понравилось всё-таки ему у нас: обстоятельства, вишь, какие-то для него не те! А я-то старалась, всюду его водила, готовила каждый день, из парадных платьев не вылезала… А ещё чего пишет: мол, не узнал тебя… Чего захотел! Я догадываюсь, какое такое знание ему надо! Они у себя в Европе, небось, думают, что все русские девушки проститутки, а как наткнулся на порядочную, так сразу на попятный!  Слушай, Кристька, я тебя к нему в эту Норвегию не пущу! Не надо тебе приключений на свою голову! Жизнь у тебя впереди, а хороших парней и у нас в городе полно!
*
Синяя открытка, оставшаяся без ответа, как-то сама собой сгинула в бездонных семейных шкафах.
 
 
 
Интервью молодёжной программе 
 -… Скажите, Ульв, Вы женаты?
- Сейчас нет. Но примерно год назад  я был обручён с одной девушкой помладше меня.
- Это здесь, у нас в столице?
- Нет, в России.
- Невероятно! А что подвигло Вас на поиск, так сказать, второй половины в такой далёкой стране?
- Я… эээ… ну, вы, наверно, и сами знаете, как оно у нас… Короче: ведь считается, что если ты себе ещё в старших классах не нашёл пару, то должен найти в колледже. А если и там никого подходящего не встретил, то тогда уже в университете. Считается, что, как бы, с этим надо поторопиться, пока ты ещё учишься, потому что потом, на работе, обустраивать свою личную жизнь будет уже некогда. Ну а я, видите, до университета не дошёл, сразу устроился работать… А тут как раз это брачное агентство в Интернете. Из России.
- Значит, через агентство? Неужели Вы не боялись, что Вас обманут, предложат какие-нибудь, - я не знаю, -  сомнительные кандидатуры?
- Скорее, я боялся, что это меня заподозрят в нечистых намерениях. Ведь обычно кто ищет жену за границей по Интернету? Тот, у кого на родине уже никаких шансов не осталось: или он хронический алкоголик, или неоднократно разводился, или он попросту гнусный тип, которому на самом деле требуется не жена, а рабыня или ещё хуже… Одно время я корил себя: «Вот придурок, ввязался на свою голову, а теперь опозорюсь в международном масштабе!» Хотел бросить. А потом пообщался со своей будущей невестой подольше – и решил идти до конца.
-Вы, конечно же, общались через посредников?
- Нет, сами переписывались: Кристин знала английский примерно так же, как я. А потом я уже и в гости к ним приехал.
- Как интересно! Вы были в Москве! Расскажите нам об этом, пожалуйста, поподробнее.
- Нет, они живут в одном небольшом городке в полутора сутках езды от Москвы. Я жил там целый месяц и, наверно, с радостью прожил бы дольше…
- А как же бытовые проблемы? Вот гость нашего предыдущего выпуска, который ездил в Гватемалу…
- Нет, с особыми трудностями в быту я не сталкивался. Всё необходимое для жизни там было.
- Вы говорили, это был маленький захолустный городок…
- По местным меркам он действительно маленький, а в нашей стране, наверно, считался бы городом средней величины. Там есть завод, автокомбинат, несколько школ и музей.
- Что Вас больше всего удивило в этом городе? Наверняка там всё сильно отличалось от нашей страны, и в повседневной жизни Вы буквально на каждом шагу сталкивались с неожиданностями…
- Как бы сказать… Там вот совершенно другой ритм жизни. Всё очень спокойно, нет такого стресса, как у нас. По вечерам никто не работает сверхурочно, люди просто сидят во дворе на скамейках и общаются. На улицах лежат бродячие собаки, и их никто не гонит, а наоборот, даже подкармливают… Что мне больше всего запомнилось из быта? Знаете, там на центральных улицах  старинные одноэтажные дома, сложенные из брёвен. А окна и мансарды у них украшены очень красивой резьбой; я думаю, и нам надо бы научиться украшать окна таким, как бы сказать, кружевом:  это так радует глаз! Правда, жаль, что большинство этих домов обветшало; их бы подкрасить да подправить… В общем, уютный городок, хотя он и замусоренный, и дороги в нём разбитые… Но так в целом всё приемлемо для нормальной жизни.
- Вы говорите «Приемлемо». Но ведь Вы сами только что сказали, что там был мусор, безнадзорные собаки…
- Я не считаю, что среда обитания человека должна быть  абсолютно стерильной. К тому же, если посмотреть, как выглядит наш родной город по утрам после больших праздников…
- Ну, достаточно; я думаю, Вы уже дали нам хорошее представление о месте, в котором Вам довелось побывать. А как же происходило Ваше общение с Вашей избранницей?
- Кристин живёт с родителями в трёхкомнатной квартире. В России взрослые дети не уезжают из родительского дома так рано, как у нас: в городах народу много, и жилья на всех не хватает. Там были мать и отец, а ещё иногда дядя, тётя и бабушка заходили в гости и расспрашивали меня про мою родину.
- Они все знали английский?
- Нет; Кристин им переводила.
- Вы ездили в страну, настолько непохожую на нашу, к тому же, не зная её языка. Наверняка у Вас были какие-нибудь курьёзные недоразумения в общении, так сказать, kultursammenstød, cultural gap…
- Да, были. Я с самого начала не понял одного: Кристин писала, что у них обыкновенная простая семья, отец работает на автокомбинате… А когда я приехал, оказалось, что у них дома строго соблюдается какой-то старомодный этикет: к обеду  выходят в парадной одежде, на стол ставят хрустальную посуду, скатерть вышитая, изысканные блюда чуть ли не каждый день… Ну, в первые дни это ещё можно было объяснить тем, что они вот специально в мою честь устраивали такие торжества, - но потом? Я намекал им, что я человек без претензий, что мне не требуется особых приёмов, как, скажем, в королевском дворце, - а они всё продолжали… Значит, они и сами для себя так привыкли, если не собирались по-другому? Я пытался помогать им по дому, ходить с ними на рынок… (Знаете, у них в городе такой любопытный базар, там деревенские старухи в пёстрых платках продают овощи прямо со своего огорода и всякие деревянные изделия). Я же видел, что им сложно вот так изо дня в день таскать с рынка продукты, - а они отказывались от моей помощи…  Мать Кристин – не иначе как урожденная герцогиня: натянутая, строгая, чопорная. Когда она наблюдала обычную жизнь на улицах своего родного города, она морщилась. Когда я интересовался, ну, скажем, теми же бездомными собаками или жизнью в деревне, она хмурилась: ей, видимо, такие интересы казались слишком низменными. Она вообще всегда за всех решала, кому куда идти, куда смотреть и что думать. Фактически нам с Кристин так и не удалось пообщаться с глазу на глаз ... Я старался доказать, что я не какой-нибудь дармоед, а действительно хочу быть полезным их семье… У них есть маленький загородный домик: оригинальная постройка, но видно, что давно не ремонтировался. Я предложил помочь им с ремонтом, сказал, что сам покрашу стены и починю проводку, - а мать Кристин почему-то обиделась…
- Что и говорить, странное семейство. Но как же сама Ваша русская невеста: неужели она так и отказалась от дальнейшего общения с Вами?
- Трудно сказать… Собственно, мы с ней так и не успели обсудить наше будущее. Как я уже сказал, мы почти не оставались наедине. Хотя ей, вроде, было со мной не скучно… Потом я послал ей открытку, но ответа так и не получил…
- Может быть, Ваша открытка просто затерялась на почте?
- Может быть… Но ведь и сама Кристин тоже не писала мне, хотя я оставлял ей свой адрес. Я до сих пор вспоминаю её, даже не знаю, жива ли она…
 
- Как мы видим из этой увлекательной истории, знакомства через Интернет порой могут приводить к самым загадочным результатам!... Спасибо Вам, Ульв, за Ваш впечатляющий рассказ. Благодарим за внимание, до встречи на следующей неделе!
 
Весна 2009, Москва
 
 

© Copyright: Работник Неба, 2014

Регистрационный номер №0254595

от 22 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0254595 выдан для произведения: МАМАША
 
Гость в провинциальном семействе 
Когда Кристина Герасимова училась в третьем классе, она заявила:
- Мам, ну на что мне учить этот английский? Я же никогда не поеду за границу, так и останусь в нашем Перфильевске!
- Ничего, выучишь как миленькая!  - сказала мать. – Будешь учить то же, что и все, а о твоих жизненных планах тебя там никто и не спросит!
А когда Кристине исполнилось 19 лет, в городе появилось брачное агентство, и бойкая ухоженная женщина в очках с тонкой оправой знакомила девушек с потенциальными мужьями из стран Западной Европы через сеть Интернет.
- Имя-то у него какое-то нехристианское: Ульв!  - оценила мать, когда Кристина наконец объявила домашним о первых результатах переписки. – Хотя о себе пишет-то вроде ничего. И работа у него там, и жильё, и страна спокойная… Но если где чего, помни, деточка, что ты всегда сможешь вернуться домой. Если вдруг выяснится, что ты наошибалась, тебя тут никто пинать не будет.
Через месяц выяснилось, что Кристине вовсе не нужно на свой страх и риск ехать в неизвестность. Наоборот, Ульв Мидфьорд, гражданин одной из скандинавских стран, электрик по профессии и романтик в душе, собирается сам приехать к своей суженной, познакомиться с её роднёй, посмотреть, чем они живут и дышат в своём загадочном городе. Он один раз ездил в Петербург, в короткую туристическую поездку, а в российскую глубинку это был его первый визит.
- Боже! – сказала мать. – Как же мы с ним тут? Он же, небось, и квартиры такой никогда не видел, как у нас! А вдруг ему наша еда не понравится? Или улицы? А добираться-то до города: они же в своей Швеции понятия не имеют о наших дорогах! Они же там у себя привыкли к порядку да аккуратности. Ты уж, Кристька, объясни ему как-нибудь, когда он приедет, что это всё пока ещё пережитки наших тяжёлых времён, а так у нас вот-вот всё наладится… А пока нам хоть линолеум бы на кухне поменять, что ли, чтоб не так стыдно было перед заграничными гостями! Боже!
В прихожую ступил тихий русоволосый юноша с рюкзаком. Его лицо могло бы принадлежать любому парню из тех, что живут в неошкуренных деревнях близ Перфильевска, а такую же одежду, как у него, без труда можно было найти на любом городском рынке. От местных жителей его отличало лишь одно – взгляд. Водянистые светло-серые глаза медленно, осторожно скользили по предметам. Они  явно привыкли к скромному серому небу и скупой подтянутой северной растительности, а может, к глади моря, а может, и к улицам – но тоже строгим и голым, - и теперь взгляд юноши с трудом продирался сквозь щедрую мусорную пестроту этой квартиры и этой страны.
- Хэллоу, - с наигранной радостью распахнула объятья мама Кристины. – Велькоммен! … Кристька, я правильно сказала: «Добро пожаловать в Россию!»? Здравствуйте, Ульв, ай эм Кристинас мама, ну, муттер, понимаете? … Давай я сперва покажу ему комнату, где он будет спать, а потом мы поедим, его же, небось, в дороге ничем путным не покормили! –
И она размашисто зашагала по коридору, путаясь в бархатном платье на своём неловком теле, привыкшем к халатам и сарафанам.
На видавшем виды семейном холодильнике утвердился новёхонький крестик-флаг на плоском магните, а на полке – упаковка заграничного сыра, кровяная колбаса и пластмассовая банка с какой-то диковинной рыбой, способ приготовления которой остался тайной даже после подробных объяснений.
- Кристька, да объясни ты ему, что он зря это всё привёз. Скажи, что с едой у нас сейчас всё нормально! Это в девяностые годы, да, продуктов не хватало, скажи, что вот тогда действительно было тяжело, зарплаты не платили, скажи, очереди везде были, - а сейчас всё давно наладилось, всё о´кей, скажи! … Ой, слушай, а вдруг он это не нам, а для себя привёз! Может, они в своей Норвегии думают, что у нас тут не еда, а отрава?! Я же не знаю, что у них  про нашу страну в новостях показывают! … Что он сам-то говорит?
- Говорит: В нашей стране такое каждый день не едят, только на Кристмас и на другие праздники… Это он про рыбу. Это, говорит, вам подарок, сувенир!
Мама бросила суетиться и насторожилась:
- А? В их стране такое не едят, говоришь? Что же это: сами в рот не берут, а нас угощают? Кристька, ты объясни ему, что мы не какие-нибудь такие, что наш народ уважать надо!... Ну да ничего, пообвыкнет, ещё изменит своё отношение. Это в ихней Дании, небось, все такие сухие да расчетливые, а как он увидит, что мы к нему со всей душой, так и сам будет так же!
 
*
Ещё целых три недели Кристина была обречена каждую свою фразу начинать со слов: «Ульв говорит, что…», «Ульв считает…», «Ульв хочет спросить…». Семейство Герасимовых без устали расспрашивало своего зарубежного гостя обо всём на свете, да и само собиралось многое сообщить ему. У Кристины по вечерам уставал рот от непрерывной артикуляции иностранных слов. Несколько лет назад совестливая пожилая учительница в перфильевской школе действительно дала ей сносное знание английского языка. Но почему-то девушке было сложно переводить заботливые разъяснения матери о том, что берёза – это национальное дерево России, что у бревенчатых изб бывает по два-три окна на фасаде и крыльцо сбоку, что у перфильевских бабушек есть обычай целыми днями сидеть на лавочке во дворе и разговаривать… Мать нервничала, когда юноша со светлыми северными глазами фотографировал щербатые тротуары, глухие дворы, заросшие лопухами; когда он разглядывал уличных дворняг. Обычно мать никогда не замечала этих пятнистых, с сальной шерстью, псов, разлёгшихся, словно императоры, на всех перекрёстках; не замечала замызганных мужичков с бутылками, блеска и нищеты разномастных ларьков на перфильевском базаре… А теперь она чувствовала, будто именно она в ответе за этих собак, этих пьяниц и беспардонных торговок, - и досадовала, что не может перед приходом гостя прибрать и украсить улицу так же, как собственную квартиру. И она пыталась переключить внимание чужеземного юноши на более возвышенные предметы: городской сад на живописном обрывистом берегу, скромную, но опрятную галерею местных художников… А самым главным её козырем был уникальный перфильевский краеведческий музей в резной кружевной избушке.
 
В краеведческом музее иностранец равнодушно пробежал взглядом по самым пёстрым экспонатам, а возле витрины со стоптанным кожаным башмаком пятнадцатого века и парой других старинных лоскутов радостно подтолкнул Кристину в бок и что-то прокомментировал.
- Ульв говорит, у них в стране в те времена носили точно такую же обувь! – перевела Кристина. – И что он не ожидал, ну, увидеть в России вот то же самое! Говорит, значит, есть между Скандинавией и вот Россией такая… ну, культурная связь, что ли…
- «По родине тоскует! - беспокойно думала мамаша Герасимова. – Не нравится у нас, значит, а своё родное, вишь, интереснее!»
 
 
 
 
*
Заморский гость побывал и на маленьком загородном участке Герасимовых. Рано утром в нерабочий день всё семейство село в «Жигули», колёса зашуршали по неровному шоссе, за окнами поползли дряблые придорожные рощи и запылённые поля…
- Вот они – русские просторы! – обратилась мать к своей домашней переводчице. – Хоть весь свет объезди, а такой природы, как у нас, нигде не найдёшь! Да, Кристька, скажи ему, правда ведь?
Кристина не стала переводить.
 
На даче мать нервничала так же, как и в тот день, когда ей в первый раз пришлось водить гостя по городским улицам. О боже, разве можно показывать такую дачу тому, кто приехал из аккуратной Финляндии! Вместо широкооконного коттеджа на участке  - диковинной планировки хибара с толевой крышей; под стеблями сурепки и тимофеевки не прячутся такие модные нынче фигурки лакированных пёстрых гномов… Кафельных плиток на раскисших тропках  - и то нет! Господи!
Светлоглазый юноша резво подошёл к дому прямо по лопухам и принялся критически осматривать облупившуюся краску на стене, провисшие грубые провода…
- Ульв говорит, что хотел бы покрасить этот дом и подвести новую проводку, потому что старая стала плохая, - честно перевела Кристина. – Он сделает нам всё это забесплатно: он умеет.
Мать отвела взгляд в придорожные кусты и с тоской вспомнила изображения ладных  белых строений из рекламных газет…
А заграничный гость тем временем бродил в своих отглаженных брюках по травяным глинистым закоулкам, открывал двери сараев, похлопывал руками стволы деревьев и улыбался, улыбался…
 
Вечером отец разжёг в старом железном ящике на краю участка костёр. Убогое развлечение для отпрыска передовой европейской цивилизации – костёр! И наверняка противоречит западным нормам противопожарной безопасности. Нет, решила мама Герасимова, эти мужчины совсем не понимают, чем надо занимать опрятных зарубежных гостей!... Ой, погодите: ведь и сам зарубежный гость, кажется, не понимает, что именно должно быть ему интересно! Ульв охотно помогал собирать ветхие деревяшки на растопку; он свистнул вдогонку порхнувшей из кустов пичуге; он испачкал свою  заграничную рубашку в какой-то гнили. А когда костерок запылал, он радостно плюхнулся на землю возле ящика и спел несколько неспешных торжественных песен на своём птичьем тюленьем языке, а потом одну английскую – Кристька подпевала.
Матери показалось, что она долго шила платье и разучивала этикет для аудиенции в тронном зале, - а король вышел к ней в тренировочных штанах и с возгласом: «ЗдорОво!» Хотя кто их разберёт, может, сейчас у этих датских королей как раз и принято именно так?
- Ульв говорит, это ему напоминает, как они с братьями в детстве ездили на хутор к бабушке, - растолковала Кристина такое неожиданное веселье короля. – Он удивляется, что в другой стране всё оказалось такое похожее… ну, как бы…  родное, что ли…
 
*
На вокзал заграничного гостя провожали все родственники, даже те, кто ни разу ни сводил его ни на базар, ни в музей. Большинство из них в глубине души радовалось тому, что теперь, как и месяц назад, сможет заходить в квартиру племянницы запросто, без костюма с галстуком. А больше всего они радовались избавлению кое от чего другого, стеснявшего их больше, чем самые неудобные костюмы: избавлению от чужого взгляда, - от неизбежности того, что все их мысли будут переведены на другой язык,  - от невидимой бирки «Русский, типичный представитель города Перфильевска». Они предвкушали, что скоро вновь превратятся из «представителей» сами в себя.
Невидимая бирка осталась только на Кристине. Родная дочь, внучка, племянница – так и осталась не-совсем-собой, и похоже, навсегда: её овеяло дыхание чистых и холодных зарубежных ветров. После того, как Ульв обнял девушку на прощание и заскочил в зелёный поезд, родственники наперебой стали уговаривать Кристину не забывать родной город, когда она поедет в свою Исландию, - словно провожали не чужого зарубежного парня, а её.
 
Но Кристина никуда не поехала.
 
В синей открытке, затрёпанной руками российских почтальонов на нелёгком пути до Перфильевска, Ульв сердечно благодарил за гостеприимство, звал к себе – и в туманных выражениях намекал, что из-за каких-то неблагоприятных внешних обстоятельств они с ней так и не узнали друг друга как следует…
 - Ишь, какой! – фыркнула Кристинина мама. – Не понравилось всё-таки ему у нас: обстоятельства, вишь, какие-то для него не те! А я-то старалась, всюду его водила, готовила каждый день, из парадных платьев не вылезала… А ещё чего пишет: мол, не узнал тебя… Чего захотел! Я догадываюсь, какое такое знание ему надо! Они у себя в Европе, небось, думают, что все русские девушки проститутки, а как наткнулся на порядочную, так сразу на попятный!  Слушай, Кристька, я тебя к нему в эту Норвегию не пущу! Не надо тебе приключений на свою голову! Жизнь у тебя впереди, а хороших парней и у нас в городе полно!
*
Синяя открытка, оставшаяся без ответа, как-то сама собой сгинула в бездонных семейных шкафах.
 
 
 
Интервью молодёжной программе 
 -… Скажите, Ульв, Вы женаты?
- Сейчас нет. Но примерно год назад  я был обручён с одной девушкой помладше меня.
- Это здесь, у нас в столице?
- Нет, в России.
- Невероятно! А что подвигло Вас на поиск, так сказать, второй половины в такой далёкой стране?
- Я… эээ… ну, вы, наверно, и сами знаете, как оно у нас… Короче: ведь считается, что если ты себе ещё в старших классах не нашёл пару, то должен найти в колледже. А если и там никого подходящего не встретил, то тогда уже в университете. Считается, что, как бы, с этим надо поторопиться, пока ты ещё учишься, потому что потом, на работе, обустраивать свою личную жизнь будет уже некогда. Ну а я, видите, до университета не дошёл, сразу устроился работать… А тут как раз это брачное агентство в Интернете. Из России.
- Значит, через агентство? Неужели Вы не боялись, что Вас обманут, предложат какие-нибудь, - я не знаю, -  сомнительные кандидатуры?
- Скорее, я боялся, что это меня заподозрят в нечистых намерениях. Ведь обычно кто ищет жену за границей по Интернету? Тот, у кого на родине уже никаких шансов не осталось: или он хронический алкоголик, или неоднократно разводился, или он попросту гнусный тип, которому на самом деле требуется не жена, а рабыня или ещё хуже… Одно время я корил себя: «Вот придурок, ввязался на свою голову, а теперь опозорюсь в международном масштабе!» Хотел бросить. А потом пообщался со своей будущей невестой подольше – и решил идти до конца.
-Вы, конечно же, общались через посредников?
- Нет, сами переписывались: Кристин знала английский примерно так же, как я. А потом я уже и в гости к ним приехал.
- Как интересно! Вы были в Москве! Расскажите нам об этом, пожалуйста, поподробнее.
- Нет, они живут в одном небольшом городке в полутора сутках езды от Москвы. Я жил там целый месяц и, наверно, с радостью прожил бы дольше…
- А как же бытовые проблемы? Вот гость нашего предыдущего выпуска, который ездил в Гватемалу…
- Нет, с особыми трудностями в быту я не сталкивался. Всё необходимое для жизни там было.
- Вы говорили, это был маленький захолустный городок…
- По местным меркам он действительно маленький, а в нашей стране, наверно, считался бы городом средней величины. Там есть завод, автокомбинат, несколько школ и музей.
- Что Вас больше всего удивило в этом городе? Наверняка там всё сильно отличалось от нашей страны, и в повседневной жизни Вы буквально на каждом шагу сталкивались с неожиданностями…
- Как бы сказать… Там вот совершенно другой ритм жизни. Всё очень спокойно, нет такого стресса, как у нас. По вечерам никто не работает сверхурочно, люди просто сидят во дворе на скамейках и общаются. На улицах лежат бродячие собаки, и их никто не гонит, а наоборот, даже подкармливают… Что мне больше всего запомнилось из быта? Знаете, там на центральных улицах  старинные одноэтажные дома, сложенные из брёвен. А окна и мансарды у них украшены очень красивой резьбой; я думаю, и нам надо бы научиться украшать окна таким, как бы сказать, кружевом:  это так радует глаз! Правда, жаль, что большинство этих домов обветшало; их бы подкрасить да подправить… В общем, уютный городок, хотя он и замусоренный, и дороги в нём разбитые… Но так в целом всё приемлемо для нормальной жизни.
- Вы говорите «Приемлемо». Но ведь Вы сами только что сказали, что там был мусор, безнадзорные собаки…
- Я не считаю, что среда обитания человека должна быть  абсолютно стерильной. К тому же, если посмотреть, как выглядит наш родной город по утрам после больших праздников…
- Ну, достаточно; я думаю, Вы уже дали нам хорошее представление о месте, в котором Вам довелось побывать. А как же происходило Ваше общение с Вашей избранницей?
- Кристин живёт с родителями в трёхкомнатной квартире. В России взрослые дети не уезжают из родительского дома так рано, как у нас: в городах народу много, и жилья на всех не хватает. Там были мать и отец, а ещё иногда дядя, тётя и бабушка заходили в гости и расспрашивали меня про мою родину.
- Они все знали английский?
- Нет; Кристин им переводила.
- Вы ездили в страну, настолько непохожую на нашу, к тому же, не зная её языка. Наверняка у Вас были какие-нибудь курьёзные недоразумения в общении, так сказать, kultursammenstød, cultural gap…
- Да, были. Я с самого начала не понял одного: Кристин писала, что у них обыкновенная простая семья, отец работает на автокомбинате… А когда я приехал, оказалось, что у них дома строго соблюдается какой-то старомодный этикет: к обеду  выходят в парадной одежде, на стол ставят хрустальную посуду, скатерть вышитая, изысканные блюда чуть ли не каждый день… Ну, в первые дни это ещё можно было объяснить тем, что они вот специально в мою честь устраивали такие торжества, - но потом? Я намекал им, что я человек без претензий, что мне не требуется особых приёмов, как, скажем, в королевском дворце, - а они всё продолжали… Значит, они и сами для себя так привыкли, если не собирались по-другому? Я пытался помогать им по дому, ходить с ними на рынок… (Знаете, у них в городе такой любопытный базар, там деревенские старухи в пёстрых платках продают овощи прямо со своего огорода и всякие деревянные изделия). Я же видел, что им сложно вот так изо дня в день таскать с рынка продукты, - а они отказывались от моей помощи…  Мать Кристин – не иначе как урожденная герцогиня: натянутая, строгая, чопорная. Когда она наблюдала обычную жизнь на улицах своего родного города, она морщилась. Когда я интересовался, ну, скажем, теми же бездомными собаками или жизнью в деревне, она хмурилась: ей, видимо, такие интересы казались слишком низменными. Она вообще всегда за всех решала, кому куда идти, куда смотреть и что думать. Фактически нам с Кристин так и не удалось пообщаться с глазу на глаз ... Я старался доказать, что я не какой-нибудь дармоед, а действительно хочу быть полезным их семье… У них есть маленький загородный домик: оригинальная постройка, но видно, что давно не ремонтировался. Я предложил помочь им с ремонтом, сказал, что сам покрашу стены и починю проводку, - а мать Кристин почему-то обиделась…
- Что и говорить, странное семейство. Но как же сама Ваша русская невеста: неужели она так и отказалась от дальнейшего общения с Вами?
- Трудно сказать… Собственно, мы с ней так и не успели обсудить наше будущее. Как я уже сказал, мы почти не оставались наедине. Хотя ей, вроде, было со мной не скучно… Потом я послал ей открытку, но ответа так и не получил…
- Может быть, Ваша открытка просто затерялась на почте?
- Может быть… Но ведь и сама Кристин тоже не писала мне, хотя я оставлял ей свой адрес. Я до сих пор вспоминаю её, даже не знаю, жива ли она…
 
- Как мы видим из этой увлекательной истории, знакомства через Интернет порой могут приводить к самым загадочным результатам!... Спасибо Вам, Ульв, за Ваш впечатляющий рассказ. Благодарим за внимание, до встречи на следующей неделе!
 
Весна 2009, Москва
 
 
Рейтинг: +1 229 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!