ЛЮБУШКА

11 января 2014 - Александр Юргель
article180488.jpg

 

http://evb-lj.livejournal.com/176999.html

 

За окном висит яркое солнце. Небо бирюзовое во всю широту простора. Жить да радоваться!

А наша Люба стояла у окна и ревела как белуга. Слезы двумя струйками стекали по щекам и капали на грудь. Текли между ложбинкой двух красивых форм. «Теперь они будут соленые! Так тебе надо!» – подумала Любаша и взревела еще громче. А взревела она неспроста. Потому взревела, что вспомнила Его. Из-за того и ревела ревмя. Вспомнила, как он целовал ее грудь и приговаривал: «Какие они у тебя сладкие».

Любаша очень удивилась и перестала плакать. Потому как плакать стало незачем. Она не знала, почему? Но если была возможность пореветь, то она обязательно перевела бы. А если  не ревется, то зачем реветь? Вот такая мысль посетила головку нашей Любаши. А сама Любаша присела на тахту и стала изучать телефон. Так как телефон сам по себе вещь молчаливая, то Люба не стала предъявлять претензий, а сразу набросилась на Него. «Ишь не пишет. И я тоже не буду писать», – решила Любаша. А после поразмыслила, что стоит на всякий случай набрать СМС-ку и положить в черновики. То, что написала Любаша, мужчинам с их слабой психикой лучше не знать. А женщины, если захотят и так поймут.

Долго сидела Любаша на тахте. Умаялась изливаться бесплотно в СМС-ки девичьими чувствами и задумалась.

И вдруг… Видит наша Любаша в окне голову Его. Очень удивилась Люба. Не так чтобы очень, чтобы так прямо задрожать от страха. Что она мужчин никогда не видела? Так вот. Стала голова улыбаться и подыматься вверх. После показались плечи. Мужчина уже возник по пояс. К груди он прижимал букет. Последнее обстоятельство весьма обрадовало девичье сердце.

Не успела наша Люба и глазом моргнуть, как мужчина распахнул окно и шагнул в комнату. Припал к ее коленям и протянул букет. Вы слышали, как бьется сердце у перепуганной птички? Вы слышали, как стучать копытца испуганной серны? Вы слышали, как трепещут крылышки бабочки? Никто не слышал, как трепещут крылышки бабочки. Потому трепещут они не слышно. Так и сердце неслышно нашей Любаши замерло. А после так застучало, что готово было выскочить из-под девичьей белоснежной груди.

– Прости меня, Любушка! Прости меня дурака! – умолял мужчина.

Она гладила его смоляные волосы и приговаривала:

– Какой ты у меня дурачок.

– Хочешь, я выпрыгну в окно, чтобы ты простила меня? – упрашивал мужчина.

Люба улыбнулась и согласно кивнула, не соображая происходящее.

Мужчина двинулся к окну. Любаша вскрикнула.

– Что ты! – опомнилась девушка. – Иди лучше ко мне и возьми такую нехочуху.

Она прижала его голову к груди.

– Она сегодня у тебя соленая! – сказал мужчина. – Соль что ли просыпала?

– Какой ты у меня романтичный. Конечно соль. Что ж еще девушка может на себя высыпать. Не сахар же сыпать.

– И давно ты стала на себя соль просыпать? – Мужчина отстранился и тяжелым взглядом окинул Любашу.

– Да денька уж три как тянет, – задорно ответила Любаша. – А чего перестал меня ласкать?

Мужчина принялся изучать стенку. Хотел что-то сказать, но передумал. Только лицо у него покраснело.

– Ты чего, любимый? – Люба придвинулась к мужчине и положила подбородок на плечо.

– Эта, пойду я, наверное, – сказал мужчина и поднялся.

– Куда? – не поняла Люба.

– А может он не мой? – Мужчина резко повернулся и хмуро смотрел на Любу.

– Ты это о чем? – мягко улыбнулась Люба и хотела взять его за руку. Но мужчина в руки не дался.

Мужчина скривил губы и почему-то покосился на Любин живот.

– Наверное, не мой! – строго сказал мужчина и отступил к окну.

– Да кто не «мой»? – нежно переспросила Люба.

– Ты Дура? – именно с большой буквы так и спросил мужчина.

Люба перестала улыбаться. Она не понимала происходящего. Но девичьи руки уже догадывались, о чем идет речь. Поэтому они жестко и надежно запахнули пеньюар.

– У тебя другая? – прошептала Любаша и медленно присела на тахту. – У тебя другая, – громче повторила девушка и поднялась с тахты.

Тем временем мужчина перемахнул через подоконник в люльку.

– Майна, – крикнул он кому-то внизу.

Его фигура стала проседать. И вскоре была видна Любе только голова.

– Ах так! – крикнула Люба, схватила букет роз, подскочила к окну и стала утюжить голову мужчины. – Вот тебе! Вот тебе, изменщик! Получай!

Успокоила свой девичий порыв Любаша тогда, когда до головы не смогла дотянуться. Она со злостью швырнула ошметки букета в лицо мужчине. Как прекрасна в гневе наша Любаша! Как все ей к лицу! И радость, и гнев!

В комнату вошла мама.

– Люба, что случилось?

– Мама, я беременна! – сказала Люба и заплакала. – Мама, я беременна! – и слезы в два ручья брызнули из больших глаз нашей Любаши. Как красиво наша Любаша рыдает! Не рыданье, а загляденье.

 

А наша Люба стояла у окна и ревела как белуга. Слезы двумя струйками стекали по щекам и капали на грудь. Текли между ложбинкой двух красивых форм. «Теперь они будут соленые! Так тебе и надо!» – подумала Любаша и взревела еще громче. А взревела она неспроста. Потому взревела, что вспомнила Его. Из-за того и ревела ревмя. Вспомнила, как он целовал ее грудь и приговаривал: «Какие они у тебя сладкие».

Очень удивилась наша Любаша предыдущему абзацу. Где-то она уже это читала. Задумалась Любаша, но вспомнить так и не смогла. Перестала она удивляться хитросплетению композиции и поняла, что лицо у нее мокрое от слез. А глаза, почему-то, совершенно закрыты. Открыла девушка глаза и не поняла. Лежит она на тахте. Окно закрыто. Мамы нету. Вся в слезах. «Меня бросил Егор! – обожгла мысль девичье сознание. – С ребенком бросил. Ах, подлец какой!»

Наша Люба вытерла глазки и стала подозрительно осматривать комнату. Она не помнила, чтобы убрала несколько листков от роз. Да и окно не помнила, когда закрывала.

За дверью послышался шум. После голос мамы:

– А Люба еще спит.

В дверь тихо постучали, и тут же она стала потихоньку отворяться.

Мама продолжала:

– Вчера, как ты ушел, легла и спит. Не сон у нее, а зависть. Это ж как так можно спать.

На пороге возник Егор с точно таким же букетом роз, которым Люба отчихвостила совсем недавно его голову. Уж кто-кто, а женщины такие вещи запечатлевают навсегда.

Мама посмотрела на Любу. Многозначительно перевела взгляд на Егора. Снова посмотрела на Любу и сообщила:

– Ой, совсем забыла. У меня же молоко на плите.

Егор терпеливо ждал, когда за будущей тещей закроется дверь.

Сиял он как начищенная золотая монета.

Люба оценила Егора по-девичьи:

– Ишь вырядился! Что понравилось? – Люба кивнула в сторону букета.

Егор был мужчиной тертым, поэтому сразу перешел к делу. Из кармана он достал красную коробочку и, волнуясь до красноты лица, протянул Любе.

– Что это? – Люба с пренебрежительным достоинством слегка отвела взгляд в сторону.

– Так открой, Любимая.

– Уже любимая? – хмыкнула Любаша. – И давно?

Глаза у Егора растерялись. Но внешность была крепка как сталь. Ни один жест не выдавал растерянности.

«Ишь ты, как держится. А еще подлец», – думала Любаша, поджав губки.

Егор выдохнул.

– Так эта, я жениться пришел! – глубокомысленно сообщил Егор и кивнул на коробочку в руке.

– А мы видим! – гордо сказала Люба, но коробочку взяла.

В этот момент по Егору было видно, что с его плеч упало если не десять тонн груза, то центнер точно. От волнения он заговорил:

– Знаешь, мне сон сегодня приснился. – Егор осторожно присел на тахту.

Люба с достоинством смерила Егора и холодно сказала:

– А мы еще согласия не давали.

Егор медленно встал с тахты, поправил галстук. Кашлянул.

– Так вот, – продолжал он и настороженно ждал, когда Люба откроет коробочку. – Сон, говорю, приснился мне. Будто поругались мы… А ты меня букетом, букетом…

Люба перебила:

– Сон, говоришь. – Она небрежно поиграла коробочкой.

Егор держался. Но у Любы так трепетало сердце, так ей хотелось броситься любимому на шею. Целовать его лицо. Тереться щечкой о его щетину. Вдыхать аромат его тела. Чувствовать на себе его крепкие волосаты руки. Добрые мужские волосатые руки. Но вслух она сказала:

– Интересно, и какие такие подлецам и изменникам сны снятся накануне женитьбы? – Люба демонстративно перестала играть коробочкой, задумалась, а после спрятала под подушку.

– Ты не посмотришь?

– Сначала посмотрим в твои бесстыжие глаза!

– Любаша, ты меня сегодня пугаешь. Я понимаю. Это от волнения. Девичье сознание…

– Ах, девичье сознание! Так сон, чем закончился, женишок ты мой ненаглядный?

 

 

Мама на кухне прислушивалась к звукам из комнаты Любаши и разговаривала по телефону с будущей сватьей.

– Я вчера Любе рассказала, про парня, который забрался к девушке через окно на восьмом этаже. Так Люба перепугалась и сказала: не надо мне такой романтики. Хочу, чтобы Егор просто пришел утром и сделал предложение. Ей так спокойней. Я после намекнула Егору. Они ж такие романтичные мужики-то наши.

От волнения мама почти не слушала, что говорит сватья. Та, похоже, от волнения тоже не находила себе места.

Они поговорили еще о будущей свадьбе, и мама положила трубку. Она тихонько подошла к двери Любиной спальни и постучалась.

– Да, мама.

Мама вошла и растерянно замерла на пороге. Егор стоял на одном колене, а Любаша утюжила его букетом по лицу и приговаривала:

– Будешь знать, как мне сниться? Будешь знать, как мне сниться?

– Буду, любимая! Буду! – радовался Егор.

© Copyright: Александр Юргель, 2014

Регистрационный номер №0180488

от 11 января 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0180488 выдан для произведения:

 

http://evb-lj.livejournal.com/176999.html

 

За окном висит яркое солнце. Небо бирюзовое во всю широту простора. Жить да радоваться!

А наша Люба стояла у окна и ревела как белуга. Слезы двумя струйками стекали по щекам и капали на грудь. Текли между ложбинкой двух красивых форм. «Теперь они будут соленые! Так тебе надо!» – подумала Любаша и взревела еще громче. А взревела она неспроста. Потому взревела, что вспомнила Его. Из-за того и ревела ревмя. Вспомнила, как он целовал ее грудь и приговаривал: «Какие они у тебя сладкие».

Любаша очень удивилась и перестала плакать. Потому как плакать стало незачем. Она не знала, почему? Но если была возможность пореветь, то она обязательно перевела бы. А если  не ревется, то зачем реветь? Вот такая мысль посетила головку нашей Любаши. А сама Любаша присела на тахту и стала изучать телефон. Так как телефон сам по себе вещь молчаливая, то Люба не стала предъявлять претензий, а сразу набросилась на Него. «Ишь не пишет. И я тоже не буду писать», – решила Любаша. А после поразмыслила, что стоит на всякий случай набрать СМС-ку и положить в черновики. То, что написала Любаша, мужчинам с их слабой психикой лучше не знать. А женщины, если захотят и так поймут.

Долго сидела Любаша на тахте. Умаялась изливаться бесплотно в СМС-ки девичьими чувствами и задумалась.

И вдруг… Видит наша Любаша в окне голову Его. Очень удивилась Люба. Не так чтобы очень, чтобы так прямо задрожать от страха. Что она мужчин никогда не видела? Так вот. Стала голова улыбаться и подыматься вверх. После показались плечи. Мужчина уже возник по пояс. К груди он прижимал букет. Последнее обстоятельство весьма обрадовало девичье сердце.

Не успела наша Люба и глазом моргнуть, как мужчина распахнул окно и шагнул в комнату. Припал к ее коленям и протянул букет. Вы слышали, как бьется сердце у перепуганной птички? Вы слышали, как стучать копытца испуганной серны? Вы слышали, как трепещут крылышки бабочки? Никто не слышал, как трепещут крылышки бабочки. Потому трепещут они не слышно. Так и сердце неслышно нашей Любаши замерло. А после так застучало, что готово было выскочить из-под девичьей белоснежной груди.

– Прости меня, Любушка! Прости меня дурака! – умолял мужчина.

Она гладила его смоляные волосы и приговаривала:

– Какой ты у меня дурачок.

– Хочешь, я выпрыгну в окно, чтобы ты простила меня? – упрашивал мужчина.

Люба улыбнулась и согласно кивнула, не соображая происходящее.

Мужчина двинулся к окну. Любаша вскрикнула.

– Что ты! – опомнилась девушка. – Иди лучше ко мне и возьми такую нехочуху.

Она прижала его голову к груди.

– Она сегодня у тебя соленая! – сказал мужчина. – Соль что ли просыпала?

– Какой ты у меня романтичный. Конечно соль. Что ж еще девушка может на себя высыпать. Не сахар же сыпать.

– И давно ты стала на себя соль просыпать? – Мужчина отстранился и тяжелым взглядом окинул Любашу.

– Да денька уж три как тянет, – задорно ответила Любаша. – А чего перестал меня ласкать?

Мужчина принялся изучать стенку. Хотел что-то сказать, но передумал. Только лицо у него покраснело.

– Ты чего, любимый? – Люба придвинулась к мужчине и положила подбородок на плечо.

– Эта, пойду я, наверное, – сказал мужчина и поднялся.

– Куда? – не поняла Люба.

– А может он не мой? – Мужчина резко повернулся и хмуро смотрел на Любу.

– Ты это о чем? – мягко улыбнулась Люба и хотела взять его за руку. Но мужчина в руки не дался.

Мужчина скривил губы и почему-то покосился на Любин живот.

– Наверное, не мой! – строго сказал мужчина и отступил к окну.

– Да кто не «мой»? – нежно переспросила Люба.

– Ты Дура? – именно с большой буквы так и спросил мужчина.

Люба перестала улыбаться. Она не понимала происходящего. Но девичьи руки уже догадывались, о чем идет речь. Поэтому они жестко и надежно запахнули пеньюар.

– У тебя другая? – прошептала Любаша и медленно присела на тахту. – У тебя другая, – громче повторила девушка и поднялась с тахты.

Тем временем мужчина перемахнул через подоконник в люльку.

– Майна, – крикнул он кому-то внизу.

Его фигура стала проседать. И вскоре была видна Любе только голова.

– Ах так! – крикнула Люба, схватила букет роз, подскочила к окну и стала утюжить голову мужчины. – Вот тебе! Вот тебе, изменщик! Получай!

Успокоила свой девичий порыв Любаша тогда, когда до головы не смогла дотянуться. Она со злостью швырнула ошметки букета в лицо мужчине. Как прекрасна в гневе наша Любаша! Как все ей к лицу! И радость, и гнев!

В комнату вошла мама.

– Люба, что случилось?

– Мама, я беременна! – сказала Люба и заплакала. – Мама, я беременна! – и слезы в два ручья брызнули из больших глаз нашей Любаши. Как красиво наша Любаша рыдает! Не рыданье, а загляденье.

 

А наша Люба стояла у окна и ревела как белуга. Слезы двумя струйками стекали по щекам и капали на грудь. Текли между ложбинкой двух красивых форм. «Теперь они будут соленые! Так тебе и надо!» – подумала Любаша и взревела еще громче. А взревела она неспроста. Потому взревела, что вспомнила Его. Из-за того и ревела ревмя. Вспомнила, как он целовал ее грудь и приговаривал: «Какие они у тебя сладкие».

Очень удивилась наша Любаша предыдущему абзацу. Где-то она уже это читала. Задумалась Любаша, но вспомнить так и не смогла. Перестала она удивляться хитросплетению композиции и поняла, что лицо у нее мокрое от слез. А глаза, почему-то, совершенно закрыты. Открыла девушка глаза и не поняла. Лежит она на тахте. Окно закрыто. Мамы нету. Вся в слезах. «Меня бросил Егор! – обожгла мысль девичье сознание. – С ребенком бросил. Ах, подлец какой!»

Наша Люба вытерла глазки и стала подозрительно осматривать комнату. Она не помнила, чтобы убрала несколько листков от роз. Да и окно не помнила, когда закрывала.

За дверью послышался шум. После голос мамы:

– А Люба еще спит.

В дверь тихо постучали, и тут же она стала потихоньку отворяться.

Мама продолжала:

– Вчера, как ты ушел, легла и спит. Не сон у нее, а зависть. Это ж как так можно спать.

На пороге возник Егор с точно таким же букетом роз, которым Люба отчихвостила совсем недавно его голову. Уж кто-кто, а женщины такие вещи запечатлевают навсегда.

Мама посмотрела на Любу. Многозначительно перевела взгляд на Егора. Снова посмотрела на Любу и сообщила:

– Ой, совсем забыла. У меня же молоко на плите.

Егор терпеливо ждал, когда за будущей тещей закроется дверь.

Сиял он как начищенная золотая монета.

Люба оценила Егора по-девичьи:

– Ишь вырядился! Что понравилось? – Люба кивнула в сторону букета.

Егор был мужчиной тертым, поэтому сразу перешел к делу. Из кармана он достал красную коробочку и, волнуясь до красноты лица, протянул Любе.

– Что это? – Люба с пренебрежительным достоинством слегка отвела взгляд в сторону.

– Так открой, Любимая.

– Уже любимая? – хмыкнула Любаша. – И давно?

Глаза у Егора растерялись. Но внешность была крепка как сталь. Ни один жест не выдавал растерянности.

«Ишь ты, как держится. А еще подлец», – думала Любаша, поджав губки.

Егор выдохнул.

– Так эта, я жениться пришел! – глубокомысленно сообщил Егор и кивнул на коробочку в руке.

– А мы видим! – гордо сказала Люба, но коробочку взяла.

В этот момент по Егору было видно, что с его плеч упало если не десять тонн груза, то центнер точно. От волнения он заговорил:

– Знаешь, мне сон сегодня приснился. – Егор осторожно присел на тахту.

Люба с достоинством смерила Егора и холодно сказала:

– А мы еще согласия не давали.

Егор медленно встал с тахты, поправил галстук. Кашлянул.

– Так вот, – продолжал он и настороженно ждал, когда Люба откроет коробочку. – Сон, говорю, приснился мне. Будто поругались мы… А ты меня букетом, букетом…

Люба перебила:

– Сон, говоришь. – Она небрежно поиграла коробочкой.

Егор держался. Но у Любы так трепетало сердце, так ей хотелось броситься любимому на шею. Целовать его лицо. Тереться щечкой о его щетину. Вдыхать аромат его тела. Чувствовать на себе его крепкие волосаты руки. Добрые мужские волосатые руки. Но вслух она сказала:

– Интересно, и какие такие подлецам и изменникам сны снятся накануне женитьбы? – Люба демонстративно перестала играть коробочкой, задумалась, а после спрятала под подушку.

– Ты не посмотришь?

– Сначала посмотрим в твои бесстыжие глаза!

– Любаша, ты меня сегодня пугаешь. Я понимаю. Это от волнения. Девичье сознание…

– Ах, девичье сознание! Так сон, чем закончился, женишок ты мой ненаглядный?

 

 

Мама на кухне прислушивалась к звукам из комнаты Любаши и разговаривала по телефону с будущей сватьей.

– Я вчера Любе рассказала, про парня, который забрался к девушке через окно на восьмом этаже. Так Люба перепугалась и сказала: не надо мне такой романтики. Хочу, чтобы Егор просто пришел утром и сделал предложение. Ей так спокойней. Я после намекнула Егору. Они ж такие романтичные мужики-то наши.

От волнения мама почти не слушала, что говорит сватья. Та, похоже, от волнения тоже не находила себе места.

Они поговорили еще о будущей свадьбе, и мама положила трубку. Она тихонько подошла к двери Любиной спальни и постучалась.

– Да, мама.

Мама вошла и растерянно замерла на пороге. Егор стоял на одном колене, а Любаша утюжила его букетом по лицу и приговаривала:

– Будешь знать, как мне сниться? Будешь знать, как мне сниться?

– Буду любимая! Буду! – радовался Егор.

Рейтинг: +4 246 просмотров
Комментарии (4)
0 # 18 января 2014 в 22:03 +1
да уж...вот какие повороты...и все одной ...все ей...спасибо,Александр...успехов в творчестве!!!
Ирина Полесьева # 21 января 2014 в 16:51 +1
Понравилось t07067 ura
ВАНЯ ГРОЗНЫЙ # 1 февраля 2014 в 18:39 0
Вот пойми после этого женщин!)) 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Денис Маркелов # 27 июля 2014 в 23:10 0
Мелодраматично