ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Любовь - как предчувствие Осени

 

Любовь - как предчувствие Осени

21 сентября 2014 - Anatoliy Gurkin
Егор смотрел видеофильм, удобно развалившись в кресле и закинув ноги на мягкий, вертящийся стул на колёсиках.
Фильм назывался «Осень в Нью — Йорке».
Сейчас Егор выбрал его не для того, чтобы ещё раз увидеть игру любимых актёров, а потому, что хотел увидеть настоящую – в самом разгаре, осень. Не какое – то начало этого чудесного сезона, не то, где дети в первый раз идут в школу, а, именно, самый разгар – с ветром, высоко вздымающим жёлтые листья, с огненно — рыжими деревьями и людьми в плащах, прячущимися под зонтиками от дождя!
С недавнего времени Егор осознал, что он напрочь разлюбил лето (ранее — свой любимый период времени), и всей душой полюбил осень (ранее – самый ненавистный ему сезон!)
Причину этой перемены он осознал, немного подумав… 
И заключалась она в том, что Егор стал всем нутром ненавидеть аномальную жару и связанные с ней пожары. 
Как только летом жара переваливала за тридцать градусов, начинали гореть торфяники, окружающие город со всех сторон, и запах гари начисто лишал его хорошего настроения!
Выглядывая утром в окно, он видел туманную дымку, которая вовсе не являлась тем туманом, который описывают в своих произведениях писатели и поэты, а была облаком ядовитого дыма, несущим в себе удушливый запах гари от сгоревшего торфа, деревьев, травы и деревянных строений.
Обладающему отличным воображением Егору также чувствовался отвратительный запах сгоревших мяса и шерсти животных, собак, кошек и даже людей…
Видя утром за окном дымовую завесу, Егор отчётливо ощущал, как его наладившееся было, благодаря ночному сну, настроение угасает с каждой минутой всё больше и больше…
Июнь Егор ещё мог вытерпеть, а вот следующие два месяца были для него настоящей пыткой, и он нетерпеливо ожидал прихода осени, которая своей прохладой, дождями и красотой наконец – то должна была принести покой его измученной душе!
Мама Егора – женщина уже довольно солидного возраста, слушала в соседней комнате радио, вязала внукам шерстяные носки, а также, время от времени, делала строгие замечания Машке – молодой кошечке, которая внимательно наблюдала за лежащим у Марии Сергеевны на коленях клубком шерстяных ниток, и в любой момент готова была включиться в игру, если, вдруг, «колобок» спрыгнет на пол и позовёт тем самым её поиграть с ним!...
До конца лета оставалась ещё неделя, а положенный Егору отпуск заканчивался десятого сентября.
Сожалея о том, что отпуск не пришёлся на середину октября или, пусть даже, на середину сентября, когда можно было бы погулять на свежем воздухе и насладиться осенними пейзажами, Егор проводил время за чтением книг и просмотром фильмов, не желая даже выходить на улицу – в август!
А август, если честно, вопреки его плохому настроению, звал на улицу, чтобы освежить и укрепить небольшим дождичком каждого засидевшегося дома нытика и пессимиста!
«Поскорее бы прошла эта неделя и наступила Осень! – мечтательно подумал Егор. 
Одно только осознание того, что уже осень, а не лето принесло бы в его душу восхитительное состояние умиротворения, которого ему так не хватало…
В прихожей раздался звонок.
«Странное дело! – мелькнуло в голове. – Кто бы это мог быть?»
— Я открою, мам! – крикнул он в соседнюю комнату и прильнув к глазку на входной двери, посмотрел….
Он увидел лицо красивой молодой женщины в чёрной широкополой шляпе, которая, улыбаясь, смотрела прямо на него – в дверной глазок, и. сбросив цепочку с входной двери, щёлкнул замком…
На пороге стояла женщина среднего роста, примерно его возраста, то есть лет двадцати пяти – двадцати шести, очень красивая, в ярко — красном плаще и белых туфельках на невысоком каблучке. На шее у неё был повязан лёгкий, пёстрый шифоновый платочек, а в руках она держала свёрнутый, длинный зонтик с деревянной ручкой.
Молодая женщина улыбнулась, поправила свободной рукой локон белокурых волос, падающих на глаза из – под шляпки, и приятным грудным голосом спросила:
— Улица Железнодорожная, дом семь, квартира двадцать пять?
Да!.. – ошарашено ответил Егор, сражённый наповал внешним видом незнакомки. – А Вы к кому?
— Я бы хотела видеть Строеву Марию Сергеевну! – всё так же приветливо произнесла женщина. – Она дома?
Не дожидаясь ответа и не спрашивая разрешения – «можно войти или нет?», девушка шагнув через порог, прошла в квартиру, мимо отошедшего в сторону, словно загипнотизированного молодого человека, и повернулась к нему, остановившись в прихожей....
Егор закрыл дверь, и, повернувшись к незнакомке, посмотрел в её большие, удивительно синие глаза.
— Извините, конечно, что я спрашиваю, — проговорил он с нотой раздражения в голосе, — но, может быть, Вы всё – таки объясните мне, что происходит?
Женщина сняла шляпу, тряхнула головой, разметав и поправив светлые волосы, отчего стала похожа на актрису из его любимого фильма, и поизнесла с улыбкой:
А Вы не догадываетесь? Cовсем?
Нет!.. – ещё больше сконфузился Егор, совсем растерявшись от лёгкости её поведения и общения, и, чтобы хоть как – то разрядить обстановку, преувеличенно — душевно предложил:
А, может быть, чайку выпьете?
Она сразу же, с лёгкостью приняла его предложение.
— Чайку? Гениально! А варенье смородиновое у вас в доме есть? Или малиновое?...
В дверях гостиной комнаты появилась мама с клубком ниток и вязальными спицами в руках, и кошкой у ног.
Марие Сергеевне неделю назад исполнилось шестьдесят пять лет, но выглядела она гораздо моложе своих лет, была большой умницей и бабушкой двоих внуков – Мишки и Сашки, которые были детьми её старшего сына, живущего с семьёй в отдельной квартире — в Москве.
Мария Сергеевна внимательно посмотрела на гостью, и Егору показалось, что между двумя женщинами пробежала какая – то искра личной симпатии, которая тут же разрядила напряжённость в возникшей было неопределённой ситуации.
Мария Сергеевна улыбнулась гостье, протянула девушке руку и сказала:
— Здравствуйте, моя хорошая! Почему Вы не раздеваетесь? Егор! Ну что же ты? Помоги же даме снять плащ!.. Сейчас мы угостим Вас чаем с малиновым вареньем! Или смородины хотите?
Егор помог гостье раздеться, повесил плащ на крючок и удивлённо проследил взглядом за Машкой, которая всей своей кошачьей сущностью с наслаждением тёрлась о ноги незнакомки, которая, в свою очередь, изящно присев, ерошила её шёрстку на макушке…
Не так – то просто было вызвать Машку на откровенность, тем более на такой близкий контакт, а тут – на тебе: сама пришла, и ведёт себя так, словно они сто лет знакомы!
Женщины и кошка ушли на кухню, а Егор ещё раз взглянул на лёгкий, красный плащ гостьи, на её шляпку, аккуратно положенную наверх – на металлическую решётку над плащом, и на стоящий у двери высокий красный зонт.
«Наверное, она из Ж.Э.Ка! — наконец, решил он. – Мама лично занимается хозяйством и платежами – вот и познакомились там!.. Или – в сберкассе! Или, она – продавец в магазине!.. Или…Тьфу ты, чёрт!.. Что – то я совсем с катушек съехал, увидав такую красавицу у себя дома. Надо бы почаще с женщинами общаться – засиделся я дома совсем!...»

Егор вымыл в ванной руки и прошёл на кухню, где сразу встретился взглядом с полными весёлых чёртиков глазами незнакомки.
— Ну, что же ты – не помнишь? – сказала мама. Нам же звонили из общества ветеранов. Обещали прислать помощницу на выходные – помочь по хозяйству, по музеям поводить, по интересным местам… Вот Сенечка и пришла мне помогать!.. Давай – ка, доставай чашки – всё уже готово на столе!...

Наконец – то, мне стало понятно, что происходит, и я почему – то даже почувствовал лёгкое разочарование оттого, что Сенечка («какое странное у неё всё – таки имя — Сенечка!») пришла по такому обыденному делу, как помощь ветеранам, а не случайно, вдруг, попала к нам домой, перепутав адрес, например…
Сенечка оказалась девушкой очень грамотной, окончившей два института, и которая по зову души и сердца оказывала помощь ветеранам войны и малолетним узникам фашистских концлагерей.
В четырёхлетнем возрасте вся семья мамы была угнана в Германию и почти до конца войны они были узниками в немецком концлагере.
Мы быстро нашли с Сеней -Есенией общий язык, коснувшись некоторых тем и выявив общие пристрастия и интересы.
Напившись чаю, мама с Сеней перебрались в гостиную комнату, и мама стала показывать девушке фотографии, а Егор сидел в кресле напротив них и с удовольствием разглядывал девушку, которая чувствовала его взгляд и время от времени вскидывала на него свои синие, как озёра, весёлые глаза»…
« — Нырнуть в них, и никогда больше не всплывать на поверхность!…, — думал Егор, разглядывая красивые ноги девушки и холмики грудей под тонкой дымчатого цвета водолазкой.
Когда все фотографии были пересмотрены, Сеня предложила посетить наш городской краеведческий музей, находящийся в центре города. Мы с радостью согласились.
Если говорить лично о Егоре, он теперь был готов отправиться с Сеней не только в краеведческий музей, но и на северный полюс, если бы такое предложение было вынесено на рассмотрение!...

Настроение Егора диаметрально противоположно изменилось, и он, подхватив жизнерадостное настроение девушки, и сам стал интересным, умным и очень красивым в своей одухотворённости!
Егор по дороге к музею вспоминал и рассказывал интересные истории, касающиеся родного города и своей прошлой жизни, и сам удивлялся тому, как он пару часов назад мог находиться дома, смотреть видеофильм про осень и грустить о том, что лето тянется, как жевательная резинка!
В музее он тоже показал себя очень начитанным и эрудированным молодым человеком.
Он переходил из комнаты в комнату, и объяснял и рассказывал, демонстрируя документы и репродукции в застеклённых витринах и на стенах музея, которые видел всего один раз в жизни — двенадцать лет назад, когда приходил сюда школьником вместе со своим классом и классным руководителем.
После того, как они вернулись домой и поужинали все вместе, Егор предложил Сене прогуляться к водному театру, находящемуся километрах в полтора от дома – у районного военкомата.
По дороге Сеня рассказывала про учёбу в институтах и о том, чем она сейчас занимается. А занималась она изучением природных явлений, так или иначе влияющих на климат определённых областей страны.
Разгорячённая рассказом, девушка раскраснелась, белокурые волосы растрепались от постоянных движений головой, и от этого она стала ещё красивее – проще и естественней в своей искренности!
Поздно вечером они расстались, договорившись встретиться на следующий день.

Егор и Осень (как он стал называть буквально на следующий день) продолжали встречаться каждый день до наступления осени. А первого сентября Сеня позвонила и сказала, что не сможет прийти сегодня на свидание, потому что завтра она с группой учёных улетает в город Иркутск, чтобы присутствовать на учёном совете, в связи с происходящими там наводнениями.
Егор провожал её в аэропорт и наблюдал, как огромный самолёт уносит его Осень в далёкий край…

« Улетела моя птица! – с грустью думал он, возвращаясь через городской парк домой, и поднимая воротник плаща, чтобы укрыться от холодного пронизывающего ветра, пытающегося пробраться поближе к тёплому телу.
Нависшие над головой свинцовые тучи сеяли мелкий, противный дождь, отчего лицо и волосы Егора стали совсем мокрыми.
«Вот и дождался осени, — думал Егор, разглядывая рано начавшие желтеть в этом году листья. Сильный ветер рвал их с деревьев так, как будто было не начало сентября, а, как минимум – конец!...
Они летели во все стороны, подчиняясь жёстким порывам ветра и укрывали уже начавшую жухнуть невысокую траву и мокрую, асфальтовую дорожку, по которой шли люди.
Мокрые листья падали им на головы, на плечи, липли к одежде, и невозможно было избежать этого, проходя под густыми кронами деревьев городского парка.
Сеня сказала, что вернётся через неделю, и Егор не находил себе места всё это время.
Он уходил из дома в парк и бродил по красиво выложенным мозаикой каменным аллеям, любуясь плотно посаженными деревьями, соприкасающиеся кроны которых были похожа на живой навес из веток и листьев, находящийся местами почти над самой головой.
Когда шёл дождь, можно было оставаться совсем сухим под плотной шапкой местами уже сильно пожелтевшей пожелтевших кудрей деревьев. И наоборот, когда дождь заканчивался, прохожий рисковал попасть под хороший душ сверху, если налетевший порыв ветра, вдруг, сильно сотрясал ветки деревьев над его головой, сбрасывая вниз большое количество воды с веток и листьев…
Всю неделю не просыхало, потому что свинцовое небо с тяжёлыми, тёмными тучами на нём выдавало время от времени очередную порцию холодного дождя, оживляя движение идущих по улице людей…
Егор же в таких случаях раскрывал над головой большой, красный зонт Осени, который она перед отъездом в Иркутск забыла у него дома, и, улыбаясь, возвращался домой… Раскрытый зонт напоминал Егору то время, когда они, попав под дождь, раскрвывали этот большой зонт, и, радуясь случившемуся приключению, возвращались в тепло его квартиры…

Наконец, настал день возвращении Есении. Взволнованный этим объстоятельcтвом и почти не спавший от возбуждения ночью Егор, ждал её в нужный час в аэропорту.
Но самолет не прилетел! По громкой связи объявили, что рейс задерживается из – за плохих метеоуслови.
Егор дождался и встретил опоздавший самолёт, но Осени среди пассажиров не оказалось…
Ещё рейсов из Иркутска сегодня не ожидалось, делать в аэропорту было больше нечего и Егор поехал домой

Молодой человек сидел на кухне, пил чай и смотрел прямо перед собой на яркий кленовый лист, который ветер непонятным образом забросил на высоту четвёртого этажа и прилепил к оконному стеклу.
Лист был красивый – коричнево – жёлто – красный; какой — то весь растопыренный в разные стороны и смешной!...
«Вот тебе и осень! – грустно думал Егор. – Дождался! Осень есть, а Осени нет! Наверное, вскружил ей голову какой – нибудь красавец, учёный – метеоролог, и забыла про меня женщина — Осень! Поцелуй только вот прислала на прощание в виде яркого кленового листа!.. Такие — вот дела! Конечно! Разве я ей пара? Она вон какая – и красавица, и умница… Ей такой же умник более интересен – из её круга!»
Кошка Машка неспеша зашла на кухню, запрыгнула на табуретку и села, глядя на Егора.
— Только ты одна меня любишь и никогда не покинешь, Машутка! – улыбнулся Егор и почесал её за ушком… 
Машка довольно заурчала, перелезла к Егору на колени и свернулась клубочком, положив мордочку на лапы.
Егор протянул руку и нажал на кнопку лежащего на столе пульта.
Ещё до того, как экран телевизора засветился, он услышал чёткий голос диктора, передающего известие о том, что сегодня днём потерпел аварию пассажирский самолёт компании «Аэрофлот», следовавший рейсом «Иркутск – Москва».
В сообщении говорилось о том, что через пять минут после взлёта экипаж доложил авиадиспетчерам о возгорании левого двигателя и неполадках в системе управления самолётом.
Экипажу удалось вернуться на аэродром, но при посадке пилоты не смогли удержать машину на посадочной полосе, в результате чего, самолёт выехал в поле, повредил шасси и завалился на левый бок. Имеются пострадавшие, которые были доставлены в городскую больницу, где им была оказана медицинская помощь…
Егор сидел, тупо уставившись в экран, где уже начинался разрекламированный центральным каналом сериал.
«Так вот почему она не прилетела!… Она в больнице!»
Мужчина смотрел прямо перед собой – на прилипший к окну яркий кленовый лист, который теперь уже не казался таким смешным, а, напротив, напоминал кровавую, рваную рану, отчего на душе стало ещё хуже, хоть и казалось, что хуже быть уже не может!…
«Бог ты мой!» — подумал Егор и закрыл глаза ладонью. – Почему такое должно было с ней случиться?»
Машка, почувствовав перемену в настроении молодого человека, спрыгнула на пол и убежала из кухни.
Неожиданно в прихожей раздался звонок.
Не ожидая ничего хорошего от позднего визитёра, кто бы он ни был, Егор тяжело поднялся со стула и пошёл в прихожую…
— Я открою, мам! – крикнул Егор маме и сняв на двери цепочку, не спрашивая, распахнул дверь…
На пороге стояла мокрая Осень, ослепительно улыбаясь и сияя омутами синих глаз.
— Вот ведь как бывает! — проговорила она, встряхивая мокрыми волосами.
— Сначала рейс отменили, а потом взяли, да и добавили!.. 
— И как они там только графики свои полётные составляют? – весело добавила она, входя в квартиру, и взвизгивая оттого, как Егор сжал её в своих объятиях.
— Наконец – то ты пришла, моя Осень! – устало проговорил он, прижимаясь лицом к её мокрым волосам и целуя в белую, нежную шею, в щёки и в губы…

Сентябрь – 2014 г

© Copyright: Anatoliy Gurkin, 2014

Регистрационный номер №0240501

от 21 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0240501 выдан для произведения: Егор смотрел видеофильм, удобно развалившись в кресле и закинув ноги на мягкий, вертящийся стул на колёсиках.
Фильм назывался «Осень в Нью — Йорке».
Сейчас Егор выбрал его не для того, чтобы ещё раз увидеть игру любимых актёров, а потому, что хотел увидеть настоящую – в самом разгаре, осень. Не какое – то начало этого чудесного сезона, не то, где дети в первый раз идут в школу, а, именно, самый разгар – с ветром, высоко вздымающим жёлтые листья, с огненно — рыжими деревьями и людьми в плащах, прячущимися под зонтиками от дождя!
С недавнего времени Егор осознал, что он напрочь разлюбил лето (ранее — свой любимый период времени), и всей душой полюбил осень (ранее – самый ненавистный ему сезон!)
Причину этой перемены он осознал, немного подумав… 
И заключалась она в том, что Егор стал всем нутром ненавидеть аномальную жару и связанные с ней пожары. 
Как только летом жара переваливала за тридцать градусов, начинали гореть торфяники, окружающие город со всех сторон, и запах гари начисто лишал его хорошего настроения!
Выглядывая утром в окно, он видел туманную дымку, которая вовсе не являлась тем туманом, который описывают в своих произведениях писатели и поэты, а была облаком ядовитого дыма, несущим в себе удушливый запах гари от сгоревшего торфа, деревьев, травы и деревянных строений.
Обладающему отличным воображением Егору также чувствовался отвратительный запах сгоревших мяса и шерсти животных, собак, кошек и даже людей…
Видя утром за окном дымовую завесу, Егор отчётливо ощущал, как его наладившееся было, благодаря ночному сну, настроение угасает с каждой минутой всё больше и больше…
Июнь Егор ещё мог вытерпеть, а вот следующие два месяца были для него настоящей пыткой, и он нетерпеливо ожидал прихода осени, которая своей прохладой, дождями и красотой наконец – то должна была принести покой его измученной душе!
Мама Егора – женщина уже довольно солидного возраста, слушала в соседней комнате радио, вязала внукам шерстяные носки, а также, время от времени, делала строгие замечания Машке – молодой кошечке, которая внимательно наблюдала за лежащим у Марии Сергеевны на коленях клубком шерстяных ниток, и в любой момент готова была включиться в игру, если, вдруг, «колобок» спрыгнет на пол и позовёт тем самым её поиграть с ним!...
До конца лета оставалась ещё неделя, а положенный Егору отпуск заканчивался десятого сентября.
Сожалея о том, что отпуск не пришёлся на середину октября или, пусть даже, на середину сентября, когда можно было бы погулять на свежем воздухе и насладиться осенними пейзажами, Егор проводил время за чтением книг и просмотром фильмов, не желая даже выходить на улицу – в август!
А август, если честно, вопреки его плохому настроению, звал на улицу, чтобы освежить и укрепить небольшим дождичком каждого засидевшегося дома нытика и пессимиста!
«Поскорее бы прошла эта неделя и наступила Осень! – мечтательно подумал Егор. 
Одно только осознание того, что уже осень, а не лето принесло бы в его душу восхитительное состояние умиротворения, которого ему так не хватало…
В прихожей раздался звонок.
«Странное дело! – мелькнуло в голове. – Кто бы это мог быть?»
— Я открою, мам! – крикнул он в соседнюю комнату и прильнув к глазку на входной двери, посмотрел….
Он увидел лицо красивой молодой женщины в чёрной широкополой шляпе, которая, улыбаясь, смотрела прямо на него – в дверной глазок, и. сбросив цепочку с входной двери, щёлкнул замком…
На пороге стояла женщина среднего роста, примерно его возраста, то есть лет двадцати пяти – двадцати шести, очень красивая, в ярко — красном плаще и белых туфельках на невысоком каблучке. На шее у неё был повязан лёгкий, пёстрый шифоновый платочек, а в руках она держала свёрнутый, длинный зонтик с деревянной ручкой.
Молодая женщина улыбнулась, поправила свободной рукой локон белокурых волос, падающих на глаза из – под шляпки, и приятным грудным голосом спросила:
— Улица Железнодорожная, дом семь, квартира двадцать пять?
Да!.. – ошарашено ответил Егор, сражённый наповал внешним видом незнакомки. – А Вы к кому?
— Я бы хотела видеть Строеву Марию Сергеевну! – всё так же приветливо произнесла женщина. – Она дома?
Не дожидаясь ответа и не спрашивая разрешения – «можно войти или нет?», девушка шагнув через порог, прошла в квартиру, мимо отошедшего в сторону, словно загипнотизированного молодого человека, и повернулась к нему, остановившись в прихожей....
Егор закрыл дверь, и, повернувшись к незнакомке, посмотрел в её большие, удивительно синие глаза.
— Извините, конечно, что я спрашиваю, — проговорил он с нотой раздражения в голосе, — но, может быть, Вы всё – таки объясните мне, что происходит?
Женщина сняла шляпу, тряхнула головой, разметав и поправив светлые волосы, отчего стала похожа на актрису из его любимого фильма, и поизнесла с улыбкой:
А Вы не догадываетесь? Cовсем?
Нет!.. – ещё больше сконфузился Егор, совсем растерявшись от лёгкости её поведения и общения, и, чтобы хоть как – то разрядить обстановку, преувеличенно — душевно предложил:
А, может быть, чайку выпьете?
Она сразу же, с лёгкостью приняла его предложение.
— Чайку? Гениально! А варенье смородиновое у вас в доме есть? Или малиновое?...
В дверях гостиной комнаты появилась мама с клубком ниток и вязальными спицами в руках, и кошкой у ног.
Марие Сергеевне неделю назад исполнилось шестьдесят пять лет, но выглядела она гораздо моложе своих лет, была большой умницей и бабушкой двоих внуков – Мишки и Сашки, которые были детьми её старшего сына, живущего с семьёй в отдельной квартире — в Москве.
Мария Сергеевна внимательно посмотрела на гостью, и Егору показалось, что между двумя женщинами пробежала какая – то искра личной симпатии, которая тут же разрядила напряжённость в возникшей было неопределённой ситуации.
Мария Сергеевна улыбнулась гостье, протянула девушке руку и сказала:
— Здравствуйте, моя хорошая! Почему Вы не раздеваетесь? Егор! Ну что же ты? Помоги же даме снять плащ!.. Сейчас мы угостим Вас чаем с малиновым вареньем! Или смородины хотите?
Егор помог гостье раздеться, повесил плащ на крючок и удивлённо проследил взглядом за Машкой, которая всей своей кошачьей сущностью с наслаждением тёрлась о ноги незнакомки, которая, в свою очередь, изящно присев, ерошила её шёрстку на макушке…
Не так – то просто было вызвать Машку на откровенность, тем более на такой близкий контакт, а тут – на тебе: сама пришла, и ведёт себя так, словно они сто лет знакомы!
Женщины и кошка ушли на кухню, а Егор ещё раз взглянул на лёгкий, красный плащ гостьи, на её шляпку, аккуратно положенную наверх – на металлическую решётку над плащом, и на стоящий у двери высокий красный зонт.
«Наверное, она из Ж.Э.Ка! — наконец, решил он. – Мама лично занимается хозяйством и платежами – вот и познакомились там!.. Или – в сберкассе! Или, она – продавец в магазине!.. Или…Тьфу ты, чёрт!.. Что – то я совсем с катушек съехал, увидав такую красавицу у себя дома. Надо бы почаще с женщинами общаться – засиделся я дома совсем!...»

Егор вымыл в ванной руки и прошёл на кухню, где сразу встретился взглядом с полными весёлых чёртиков глазами незнакомки.
— Ну, что же ты – не помнишь? – сказала мама. Нам же звонили из общества ветеранов. Обещали прислать помощницу на выходные – помочь по хозяйству, по музеям поводить, по интересным местам… Вот Сенечка и пришла мне помогать!.. Давай – ка, доставай чашки – всё уже готово на столе!...

Наконец – то, мне стало понятно, что происходит, и я почему – то даже почувствовал лёгкое разочарование оттого, что Сенечка («какое странное у неё всё – таки имя — Сенечка!») пришла по такому обыденному делу, как помощь ветеранам, а не случайно, вдруг, попала к нам домой, перепутав адрес, например…
Сенечка оказалась девушкой очень грамотной, окончившей два института, и которая по зову души и сердца оказывала помощь ветеранам войны и малолетним узникам фашистских концлагерей.
В четырёхлетнем возрасте вся семья мамы была угнана в Германию и почти до конца войны они были узниками в немецком концлагере.
Мы быстро нашли с Сеней -Есенией общий язык, коснувшись некоторых тем и выявив общие пристрастия и интересы.
Напившись чаю, мама с Сеней перебрались в гостиную комнату, и мама стала показывать девушке фотографии, а Егор сидел в кресле напротив них и с удовольствием разглядывал девушку, которая чувствовала его взгляд и время от времени вскидывала на него свои синие, как озёра, весёлые глаза»…
« — Нырнуть в них, и никогда больше не всплывать на поверхность!…, — думал Егор, разглядывая красивые ноги девушки и холмики грудей под тонкой дымчатого цвета водолазкой.
Когда все фотографии были пересмотрены, Сеня предложила посетить наш городской краеведческий музей, находящийся в центре города. Мы с радостью согласились.
Если говорить лично о Егоре, он теперь был готов отправиться с Сеней не только в краеведческий музей, но и на северный полюс, если бы такое предложение было вынесено на рассмотрение!...

Настроение Егора диаметрально противоположно изменилось, и он, подхватив жизнерадостное настроение девушки, и сам стал интересным, умным и очень красивым в своей одухотворённости!
Егор по дороге к музею вспоминал и рассказывал интересные истории, касающиеся родного города и своей прошлой жизни, и сам удивлялся тому, как он пару часов назад мог находиться дома, смотреть видеофильм про осень и грустить о том, что лето тянется, как жевательная резинка!
В музее он тоже показал себя очень начитанным и эрудированным молодым человеком.
Он переходил из комнаты в комнату, и объяснял и рассказывал, демонстрируя документы и репродукции в застеклённых витринах и на стенах музея, которые видел всего один раз в жизни — двенадцать лет назад, когда приходил сюда школьником вместе со своим классом и классным руководителем.
После того, как они вернулись домой и поужинали все вместе, Егор предложил Сене прогуляться к водному театру, находящемуся километрах в полтора от дома – у районного военкомата.
По дороге Сеня рассказывала про учёбу в институтах и о том, чем она сейчас занимается. А занималась она изучением природных явлений, так или иначе влияющих на климат определённых областей страны.
Разгорячённая рассказом, девушка раскраснелась, белокурые волосы растрепались от постоянных движений головой, и от этого она стала ещё красивее – проще и естественней в своей искренности!
Поздно вечером они расстались, договорившись встретиться на следующий день.

Егор и Осень (как он стал называть буквально на следующий день) продолжали встречаться каждый день до наступления осени. А первого сентября Сеня позвонила и сказала, что не сможет прийти сегодня на свидание, потому что завтра она с группой учёных улетает в город Иркутск, чтобы присутствовать на учёном совете, в связи с происходящими там наводнениями.
Егор провожал её в аэропорт и наблюдал, как огромный самолёт уносит его Осень в далёкий край…

« Улетела моя птица! – с грустью думал он, возвращаясь через городской парк домой, и поднимая воротник плаща, чтобы укрыться от холодного пронизывающего ветра, пытающегося пробраться поближе к тёплому телу.
Нависшие над головой свинцовые тучи сеяли мелкий, противный дождь, отчего лицо и волосы Егора стали совсем мокрыми.
«Вот и дождался осени, — думал Егор, разглядывая рано начавшие желтеть в этом году листья. Сильный ветер рвал их с деревьев так, как будто было не начало сентября, а, как минимум – конец!...
Они летели во все стороны, подчиняясь жёстким порывам ветра и укрывали уже начавшую жухнуть невысокую траву и мокрую, асфальтовую дорожку, по которой шли люди.
Мокрые листья падали им на головы, на плечи, липли к одежде, и невозможно было избежать этого, проходя под густыми кронами деревьев городского парка.
Сеня сказала, что вернётся через неделю, и Егор не находил себе места всё это время.
Он уходил из дома в парк и бродил по красиво выложенным мозаикой каменным аллеям, любуясь плотно посаженными деревьями, соприкасающиеся кроны которых были похожа на живой навес из веток и листьев, находящийся местами почти над самой головой.
Когда шёл дождь, можно было оставаться совсем сухим под плотной шапкой местами уже сильно пожелтевшей пожелтевших кудрей деревьев. И наоборот, когда дождь заканчивался, прохожий рисковал попасть под хороший душ сверху, если налетевший порыв ветра, вдруг, сильно сотрясал ветки деревьев над его головой, сбрасывая вниз большое количество воды с веток и листьев…
Всю неделю не просыхало, потому что свинцовое небо с тяжёлыми, тёмными тучами на нём выдавало время от времени очередную порцию холодного дождя, оживляя движение идущих по улице людей…
Егор же в таких случаях раскрывал над головой большой, красный зонт Осени, который она перед отъездом в Иркутск забыла у него дома, и, улыбаясь, возвращался домой… Раскрытый зонт напоминал Егору то время, когда они, попав под дождь, раскрвывали этот большой зонт, и, радуясь случившемуся приключению, возвращались в тепло его квартиры…

Наконец, настал день возвращении Есении. Взволнованный этим объстоятельcтвом и почти не спавший от возбуждения ночью Егор, ждал её в нужный час в аэропорту.
Но самолет не прилетел! По громкой связи объявили, что рейс задерживается из – за плохих метеоуслови.
Егор дождался и встретил опоздавший самолёт, но Осени среди пассажиров не оказалось…
Ещё рейсов из Иркутска сегодня не ожидалось, делать в аэропорту было больше нечего и Егор поехал домой

Молодой человек сидел на кухне, пил чай и смотрел прямо перед собой на яркий кленовый лист, который ветер непонятным образом забросил на высоту четвёртого этажа и прилепил к оконному стеклу.
Лист был красивый – коричнево – жёлто – красный; какой — то весь растопыренный в разные стороны и смешной!...
«Вот тебе и осень! – грустно думал Егор. – Дождался! Осень есть, а Осени нет! Наверное, вскружил ей голову какой – нибудь красавец, учёный – метеоролог, и забыла про меня женщина — Осень! Поцелуй только вот прислала на прощание в виде яркого кленового листа!.. Такие — вот дела! Конечно! Разве я ей пара? Она вон какая – и красавица, и умница… Ей такой же умник более интересен – из её круга!»
Кошка Машка неспеша зашла на кухню, запрыгнула на табуретку и села, глядя на Егора.
— Только ты одна меня любишь и никогда не покинешь, Машутка! – улыбнулся Егор и почесал её за ушком… 
Машка довольно заурчала, перелезла к Егору на колени и свернулась клубочком, положив мордочку на лапы.
Егор протянул руку и нажал на кнопку лежащего на столе пульта.
Ещё до того, как экран телевизора засветился, он услышал чёткий голос диктора, передающего известие о том, что сегодня днём потерпел аварию пассажирский самолёт компании «Аэрофлот», следовавший рейсом «Иркутск – Москва».
В сообщении говорилось о том, что через пять минут после взлёта экипаж доложил авиадиспетчерам о возгорании левого двигателя и неполадках в системе управления самолётом.
Экипажу удалось вернуться на аэродром, но при посадке пилоты не смогли удержать машину на посадочной полосе, в результате чего, самолёт выехал в поле, повредил шасси и завалился на левый бок. Имеются пострадавшие, которые были доставлены в городскую больницу, где им была оказана медицинская помощь…
Егор сидел, тупо уставившись в экран, где уже начинался разрекламированный центральным каналом сериал.
«Так вот почему она не прилетела!… Она в больнице!»
Мужчина смотрел прямо перед собой – на прилипший к окну яркий кленовый лист, который теперь уже не казался таким смешным, а, напротив, напоминал кровавую, рваную рану, отчего на душе стало ещё хуже, хоть и казалось, что хуже быть уже не может!…
«Бог ты мой!» — подумал Егор и закрыл глаза ладонью. – Почему такое должно было с ней случиться?»
Машка, почувствовав перемену в настроении молодого человека, спрыгнула на пол и убежала из кухни.
Неожиданно в прихожей раздался звонок.
Не ожидая ничего хорошего от позднего визитёра, кто бы он ни был, Егор тяжело поднялся со стула и пошёл в прихожую…
— Я открою, мам! – крикнул Егор маме и сняв на двери цепочку, не спрашивая, распахнул дверь…
На пороге стояла мокрая Осень, ослепительно улыбаясь и сияя омутами синих глаз.
— Вот ведь как бывает! — проговорила она, встряхивая мокрыми волосами.
— Сначала рейс отменили, а потом взяли, да и добавили!.. 
— И как они там только графики свои полётные составляют? – весело добавила она, входя в квартиру, и взвизгивая оттого, как Егор сжал её в своих объятиях.
— Наконец – то ты пришла, моя Осень! – устало проговорил он, прижимаясь лицом к её мокрым волосам и целуя в белую, нежную шею, в щёки и в губы…

Сентябрь – 2014 г
Рейтинг: +2 190 просмотров
Комментарии (2)
Лариса Чайка # 24 сентября 2014 в 00:16 0
Ну спасибо Вам,Анатолий,за такую счастливую развязку!
Уже глаза наполнились слезами,но все обошлось и прекрасная Осень пришла сама, подарив столько света и счастья!
Прекрасный рассказ,остродраматичный,интригующий! И хорошо,что все так закончилось счастливо!
Anatoliy Gurkin # 24 сентября 2014 в 13:56 +1
Первое место на конкурсе прозы на ЛитСайте! Я тоже рад, что родился такой интересный рассказ!
Спасибо за добрые слова, Лариса!
Доброго дня и успешного творчества!))) 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6