ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Любимый туман миссис Тафт

Любимый туман миссис Тафт


          Мы сидели в тени вяза на лужайке перед моим домом, когда вернулась
миссис Тафт. Она аккуратно припарковала возле гаражных ворот свой роскошный
сиреневого цвета «Кадиллак Купе Девиль» 1982 года выпуска; быстро и грациозно 
вышла из машины, посмотрела на нас поверх солнцезащитных очков, кивнула, и 
спешно направилась к парадной двери, без конца поправляя спадающий с плеча 
ремешок дамской сумочки огненно-оранжевого цвета. Она никак не походила на 
женщину, которая три дня назад похоронила своего мужа: последние дни её 
одежды и украшения выглядели броско. Мы с Гарри молча проводили её взглядами, 
и как только соседка захлопнула за собой входную дверь, продолжили беседу.
          Главной темой наших стариковских разговоров преимущественно является 
политика, а именно: предвыборная компания, которая началась две недели назад. 
Гарри сторонник демократов; я республиканец. У нас много разногласий по этому 
поводу. Часто споры переходят в баталии. Не раз мой давний друг уходил от меня 
не попрощавшись. Но, как правило, на следующий день мы всегда миримся.
          Но возвращение миссис Тафт нарушило покой моего друга, и он 
поинтересовался, неожиданно сменив нашу излюбленную тему:
          -- А она, эта дама, -- он кивнул в сторону дома вдовы, -- странноватая, не так ли?
          Я вздохнул. Гарри мало что знает о моих соседях. Он живёт в 
противоположном от меня районе Форкса. Да я и не любитель 
сплетничать за спиной людей. Глорию Тафт знаю с самого рождения. Она выросла 
на моих глазах. У нас разница в возрасте двенадцать лет. Сейчас ей пятьдесят. С её 
родителями мы были в приятельских отношениях. Они умерли, когда ей 
исполнилось двадцать. С тех пор мы с ней ограничиваемся только холодными 
приветствиями.
          -- Ну почему же странная? Просто она необычная и… -- Я пролистал в 
памяти страницы прошлого. -- И несчастная.
          -- Сомневаюсь, что она скорбит по мужу, -- ухмыльнулся Гарри. – Это какой 
по счёту?
          -- Значит он того заслуживает, -- ответил я.
          Да уж, что с мужьями миссис Тафт не везло -- факт. Позавчера похоронила 
четвёртого. 
          -- Чёрная вдова, это не про неё, если ты это имеешь в виду. – Мне не хотелось развивать эту тему, но и оставлять мою бедную соседку, выставленную
сплетниками в таком свете, тоже не хотелось. -- Уверен, что это не про неё. Хотя 
ходят, конечно, слухи, что последнего прикончила она. Но это слухи, не более. Ты 
же слышал о том, как с ним обошлись?
          -- Да уж, труп его потрепали.
          -- Что-то около двадцати пяти деревьев насчитали, о которые его хлестали, 
как ремнём. Его ошмётки находили на ветках в радиусе тридцати футов, его тащили вглубь леса полмили. Разве могла она сделать такое?
          -- Бедолага, -- протянул Гарри.
          -- Ты про кого?
          -- Про мужа. И какого дьявола они там оказались в такую погоду?
          -- А может это проведение. И так было и надо... 
          -- Ты про что?
          -- Может туман, наоборот, ей помог. Мужа-то как раз жалеть и не стоит.
          -- Ты так считаешь?
          -- Я же говорю, ей не везло с мужьями. И эти стечения обстоятельств помогли
ей избавиться от них. -- Кое-какими своими умозаключениями я всё же решил 
поделиться с Гарри. -- Она никогда не боялась и не боится ездить за рулём во время 
тумана. Он не пугает её. Ей даже нравится такая погода.
          -- Как и всем, кто родился в штате Вашингтон, -- согласился Гарри, хотя до 
конца не понимал, что имел в виду я, говоря о любви миссис Тафт к туману.
          Не раз я видел её, одиноко гуляющую по нашей
улице. Похоже, после ссор с мужьями она таким образом успокаивалась. И когда на 
город опускался туман, я мог часто видеть её силуэт, внезапно выплывающий из 
белой завесы в свете фонаря, когда она подходила к участку своего дома.
          -- А что случилось с её первыми мужьями? Как они умерли? – перебил мои 
воспоминания Гарри. -- Или всё же… 
          -- Они с ней были грубы… 
          Я вкратце описал Гарри судьбу миссис Тафт.
          Рассказал, что первый её брак продлился недолго, буквально года полтора. В 
то время ещё живы были её родители. Мне часто приходилось слышать ссоры 
молодых. Иногда даже звон разбивающейся посуды. После скандалов она часто 
выскакивала из дома пулей, садилась в машину и на пару часов куда-то уезжала.
Муж никогда не пытался её остановить и вернуть домой. Она уезжала в ночь 
несмотря ни на что: будь то дождь, снег или ураган. В любую погоду. Даже в туман. 
Ничто её не пугало и не сдерживало.
          А потом произошла авария. Они вместе с ним ехали ночью по 101-ой дороге.
Была осенняя ненастная погода. На мокром асфальте машину занесло и выкинуло 
на обочину; сосновая ветка пробила лобовое стекло и насквозь пронзила череп 
мужа, сидящего на пассажирском сиденье… 
          Второй муж появился у неё спустя полгода. Прожили они года четыре. Ссор 
я не слышал, но, судя по тому, что они по одиночке возвращались домой и никто в 
нашем городе никогда их не видел вместе, было понятно: отношения у этой пары 
не лучшие. Глория, живя с ним, почти всегда носила чёрные солнцезащитные очки. 
Она редко была в хорошем настроении и никогда ни на кого из окружающих не 
обращала внимания. «Здрасьте», «до свидания», «извините», «спасибо», 
«пожалуйста» -- и всё. Однажды я заметил на её запястье большие синяки. С того 
дня стал относился к соседке с пониманием и жалостью.
          Туман и в тот раз избавил её от мучений, причём на той самой 101-ой дороге,
по которой они направлялись в Порт-Анджелес. Не доезжая милю до озера 
Крестон они остановились на обочине. Гружённый грузовик врезался в их машину 
сзади, подмяв её под себя почти до середины салона. Вместе с головой мужа, 
который в это время спал, до конца откинув спинку сиденья и выдвинув кресло 
назад до упора. Сама миссис Тафт чудом осталась невредимой.
          -- Где она находила этих подонков? -- возмутился Гарри.
          -- Не знаю. Все не местные, не из Форкса. Кто из Сиэтла, кто из Порт-
Анджелеса. И почему на неё, как мухи, липли такие подонки, ума не приложу.
          -- Может она и сама -- того, хороша была: с виду ничего, а внутри стерва.
-- Мне иногда приходит мысль, что она специально таких выбирала, -- Я 
поковырялся в памяти, вытаскивая детали. -- Однажды ночью к ним приезжала 
реанимация. Это когда она жила со вторым. Глорию увезли в больницу. Через день 
она вернулась. Внешне выглядела ничего, без ссадин и синяков. Скорее всего, она 
потеряла ребёнка. С тех пор она изменилась. И детей не имеет. Может поэтому у 
неё всё идёт не так. Но, это лишь мои предположения.
          -- А что произошло с третьим, ты не помнишь? – спросил Гарри.
          Я помнил, что с третьим они прожили пять лет. Это был чистой воды 
уголовник. Занимался непонятно чем. Пил изрядно. И буянил. Его пьяные крики, 
громкая музыка, досаждали всех в нашем квартале, и соседи нередко вызывали 
полицию. Глория долго его терпела. Пять лет. Не понимаю, почему она не 
развелась с ним раньше, ведь с самого начала было понятно, что он за человек. На 
что надеялась? Чего выжидала? Сказать, что она была слабой женщиной, тихоней,
-- не могу. Я не раз слышал её громкий и властный голос, когда происходили 
скандалы в их доме. Она не боялась своим мужьям давать отпор. Но, судя по 
побоям, ей это удавалось отчасти. Никогда не жаловалась на них в полицию. И 
всегда оставалась уверенным в своих силах человеком. Будто знала, что господь ей 
поможет. Не подавала на развод. Всё терпела. А может ждала… Но чего? Своего часа? Своего случая?
          Или тумана?
          Как-то на рассвете, одним ранним мартовским утром, когда на штат 
нагрянула оттепель и опустился туман, они ехали каждый в своей машине, друг за 
другом двигаясь в сторону Ла Пуш по 110-му шоссе. Синоптики накануне
предупреждали водителей об опасности, о плохой видимости на дорогах из-за 
тумана и не рекомендовали поездки на машине без надобности. Но Глория с 
мужем, не смотря ни на что, в то утро уехали. Она в своём «кадиллаке», он на 
пикапе. Итог: мужа нашли мёртвым в машине, которая стояла на обочине с 
включённой аварийной сигнализацией и работающим двигателем. Он сидел за 
рулём. Рассказывали, что его глаза были широко раскрыты, будто он перед 
смертью увидел саму Смерть; а его застывший в беззвучном предсмертном крике 
рот оставался разинутым так широко, что челюсти выскочили из суставов.
Миссис Тафт выехала из тумана в паре милях дальше – одна. Остановилась 
и некоторое время ждала мужа. А потом позвонила в Службу спасения.
          -- Почему ты раньше со мной никогда не делился этим? -- обиделся Гарри. 
          -- Не люблю обсуждать соседей. К тому же, мне и рассказывать в общем-то не 
о чем. Я только могу догадываться и предполагать, и верить рассказам сторонних 
людей. Чужая семья -- потёмки. Насилие в семье, тема не из приятных. А если это
присутствует в жизни твоих соседей, ты невольно становишься свидетелем, 
пассивным наблюдателем безобразий. Мне жаль её, искренне жаль. 
          -- Знай я раньше такие подробности о ней… -- с сожалением произнёс Гарри.
          -- Так что никакая она не чёрная вдова, а просто несчастная женщина, --
перебил я его, и вдруг меня осенило: -- Хотя, может и не такая уж несчастная. 
          -- В смысле? – переспросил Гарри.
          -- Туман.
          -- Что-что?
          -- Туман. Он как друг для неё. Он каждый раз избавляет её от них. Заметь, 
всегда был туман, ночь и дорога. Все несчастья происходили при схожих 
обстоятельствах.
          -- Да, странные совпадения, -- согласился Гарри. -- Но ты же не хочешь 
сказать, что она это специально… как бы это сказать… подстроила, что ли?
          -- А кто его знает?
          Вспомнился недавний короткий разговор с миссис Тафт: единственный
«долгий» диалог за последние лет пятнадцать. Совпало так, что я утром убирал опавшие листья на тротуаре, когда Глория вышла из дома и направлялась к своему автомобилю. Я оставил грабли и направился ей на встречу.
          -- Миссис Тафт, доброе утро!
          Она вставила ключ в замок дверцы, но не открыла её. Я ускорил шаг. 
          -- Простите, миссис, но всё не могу уняться… Простите меня и моё 
любопытство. -- Она подождала, когда я подойду. -- Мы так редко видимся… Хотя 
я вас вижу… 
          -- Что вы хотите узнать? -- спросила она.
          -- Вы смелая, коли не боитесь ездить за рулём в такую погоду. Я часто 
замечаю, как вы выезжаете в туман, хотя это не безопасно.
За солнцезащитными очками я не мог разглядеть её глаз – её настроения.
          -- Спасибо вам за внимание. Но заверяю, нет причин беспокоиться. Я 
внимательна. -- Её голос был уверенный, и я ещё раз убедился, что она не слабая 
женщина. -- Природа не настолько страшна, как люди. 
          -- Но туман есть туман, миссис Тафт, -- напомнил я.
          -- О да, в каком-то смысле верно. – Она сняла очки, обнажив старые рыжие 
синяки под глазами, замазанные тональным кремом. -- Но туман, он как защитник, 
может укрыть, защитить от людей, от жестокости… Особенно, если ты женщина. 
          -- Вы счастливы? -- слетело у меня с языка.
          -- Прошу прощения, мне пора.
          -- Зачем вы терпите?.. 
          -- Чтобы быть сильнее… Извините.
          Она села в машину и уехала, скрывшись в тумане в конце улицы.
          Этот разговор произошёл три недели назад. А неделю назад её последнего мужа 
нашли близ 101-ой дороги, разорванного на сотни кусочков, разбросанных по 
всему лесу.
          Накануне этого происшествия я поздно вечером услышал чьё-то пение, 
доносившееся с улицы. Выглянул в окно. Сквозь туман я увидел миссис Тафт со 
своим пьяным мужем, они шли к её машине, собираясь куда-то ехать. Мэт, так 
звали супруга, еле держался на ногах. Перед тем, как сесть за руль, Глория 
задержалась на пару секунд и посмотрела на моё окно. Опускающийся на город 
туман не позволял разглядеть выражение её лица, но мне показалось, что оно 
излучало, по крайней мере, удовольствие. Куда в такую погоду можно ехать? 
Навстречу очередному несчастью?
          А может и не несчастью вовсе, подумал я тогда, а освобождению и 
избавлению. Я улыбнулся ей в ответ. Думаю, она заметила это. Я был уверен, как и 
она: туман не враг её, а покровитель. Миссис Тафт любит туман.
          Или туман любит её.
 
                * * *

          Он вернулся около девяти вечера. Ввалился в дом в грязной обуви с двумя
упаковками «Будвайзера» в руках. Вальяжный и, как всегда, наглый. Нахальная, 
презрительная улыбка на его лице не предвещала ничего спокойного. Спать он
явно не собирался. А значит и у неё сегодня будет бессонная ночь. Не провести ли 
её с пользой, подумала она.
          Момент самый что ни на есть подходящий. На улице густой туман. 
Последние годы она внимательно следит за сводками погоды. Синоптики 
прогнозировали его ещё вчера. Он продержится ещё три дня. Если не сейчас, то 
придётся ждать ещё полгода. Впереди зима. Обещали, что она в этом году будет 
морозная. Туманов, в таком случае, до мартовской оттепели больше не будет.
          Пей он сегодня виски, она, может, и отложила бы эту затею до весны, но то, 
что Мэт решил пить пиво, это как раз ей на руку. Совпадёт ли такое ещё когда-
нибудь: пиво, ноябрь и туман? 
          -- Чего так смотришь? -- с презрением спросил Мэт, не глядя на Глорию, и 
откупорил очередную бутылку пива. -- Чем опять недовольна? Я отдыхаю… 
Глория Тафт стояла, скрестив руки на груди, облокотившись о дверь.
          -- Чего смотришь? – повторил Мэт. – Иди спи.
          -- Нет, я тоже хочу повеселиться, -- ответила женщина, выдавливая улыбку. 
          Он повернул к ней удивлённое лицо.
          -- Чего-о?.. 
          -- Не всё ж одному тебе развлекаться?
          -- О! И как, мне интересно, ты хочешь развлечься? -- Мэт стал приближаться 
к жене. – И как, интересно мне, ты хочешь повеселиться? -- Ехидная улыбка исчезла, 
рот скривился дугой, превратившись в звериный оскал; обнажились жёлтые зубы. 
          -- Чего задумала?
          Глория замешкалась, подбирая слова. Мысли хаотично носились в голове. 
Быстрее же, Глори, быстрее отвечай ему, пока он не пришёл в бешенство и не 
схватил твою челюсть своей огромной ручищей.
          -- Поехали в клуб, Мэт! – Она почти крикнула.
          Он остановился в шаге от неё.
          -- Куда?
          -- В ночной клуб, в Порт-Анджелес. Мне надоело сидеть одной, пока ты 
кайфуешь с друзьями. Я тоже хочу повеселиться. Но в отличие от тебя, эгоиста, я 
предлагаю сделать это вместе.
          Мэт залпом отпил полбутылки. Его явно удивило предложение Глории. 
Будучи под хмелем, идея жены ему пришлась по вкусу. Ему и самому наскучило 
сидеть дома и смотреть на её вечно недовольную физиономию.
          -- Бери своё пойло. Я поеду за рулём, -- предложила она и пошла одеваться.
          Мэт хмыкнул и осушил бутылку.
          -- Ладно, так уж и быть, выведу тебя в люди, женщина, -- рявкнул он и достал из холодильника упаковки пива. -- Только не позорь меня своим поганым языком. 
А то любишь болтать лишнее там где не надо.
          Через десять минут они вышли на улицу, погружённую в туманное царство
и направились к «кадиллаку» Глории. У Мэта слегка заплетались ноги; он что-то 
бубнил себе под нос, а потом стал напевать песню.
          -- Тише, разбудишь соседей, -- возмутилась Глория, открывая дверцу. 
          Перед тем, как сесть в машину, она заметила силуэт в окне: беспокойный 
сосед напротив наблюдал за ними. И хотя в туманной дымке его лицо и глаза были 
неразличимы, Глория на пару секунд задержала взгляд на оконном проёме и
улыбнулась пожилому мужчине.
          Мэт, как боров, неуклюже протиснулся в салон и рухнул на сиденье, 
нащупывая под ним рычаг.
          -- Где тут… как отодвинуть сиденье… Дерьмовая машина, всё надо делать в 
ручную, -- ругался он.
          За городом туман стал плотнее. Противотуманки едва помогали: пять ярдов
-- и всё, дальше сплошная бело-жёлтая стена. Глория грудью легла на руль,
приподнялась, разглядывая видимый небольшой участок дороги. Скорость 
снизилась до 15 миль в час, и она до рези в глазах всматриваясь в пятно света перед 
капотом, пытаясь определить, где дорожное полотно, а где обочина. Встречных 
машин, слава богу, не было, как и попутных, и это успокаивало. Она испытывала 
страх и одновременно чувство азарта. «Сейчас или никогда», -- думала Глория. 
Боковым зрением следила за Мэтом, считая каждую выпитую им бутылку 
«Будвайзера». Вот очередная пустая тара полетела в открытое окно и разбилась об 
асфальт.
          -- Не будь свиньёй, не бросай на дорогу! -- возмутилась Глория.
          -- Заткнись! Смотри на дорогу, чистюля… 
          «Когда же он захочет? -- переживала миссис Тафт. -- Сколько в него 
вмещается? Ещё десять миль и закончится лес. Когда ему приспичит?»
          -- Мы так и до утра не доедем. Нашла время для прогулки… -- Мэт потянулся 
к магнитоле, включил; объявили Брайана Ферри, исполнителя следующей 
композиции. Полилась спокойная музыка.
          Глория насчитала три выпитых им бутылки. Это уже в пути. Плюс пару он 
выпил дома. Итого: два с половиной литра. Наверняка, он скоро захочет… Мимо в 
тумане промелькнули тусклые огни фонаря, освещающего парковку и 
минимаркет. Глория молила бога, чтобы он не попросил свернуть и заехать на 
заправку.
          Прошёл час: они проехали всего лишь половину пути. Глория хорошо 
ориентировалась на местности. Даже в тумане. Она знала, что сейчас их окружает 
лес. Скоро слева будет озеро. Надо сделать это до того, как они к нему подъедут.
          -- Тормози! – рявкнул он и открыл дверцу ещё до того, как она остановила 
машину. – Тащишься, как черепаха.
          В момент, когда Мэт с силой захлопнул дверцу, она нажала на клавишу
автоматического запирания дверей, и он не услышал щелчок.
          «Всё», -- выдохнула женщина, и положила руки на руль.
          Мэт, шатаясь, пошёл вперёд, выбирая в свете фар подходящее место, на ходу 
расстёгивая ширинку. Туман стоял настолько густой, что уже в пяти шагах от 
машины Мэт превратился в размытый силуэт. Он остановился, стал напевать и 
посвистывать.
          «Где ты?» -- Глория всматривалась в боковые окна, в туман, за мраком 
которого находится густой лес.
          -- Ну давай же, ну давай… -- чуть не плача, просила она.
          Ей хотелось остановить время. Мэт продолжал стоять тёмным размытым 
пятном, шатаясь взад-вперёд. Прошла минута, другая, а он всё продолжал 
отливать. Да сколько в нём ещё?!
          Глория сдавила руль, так что хрустнули суставы. Сейчас он закончит 
и вернётся. С мольбою в глазах она принялась оглядываться и всматриваться в
темноту за окнами, ища кого-то снаружи. Сердце колотилось барабанной дробью.
          Вот он, похоже, заканчивает. Пританцовывая, сделал шаг назад. Всё, собирается возвращаться.
          -- Где же ты, боже… -- заплакала миссис Тафт.
          Мэт застыл на месте, пригнулся, что-то рассматривая впереди себя, в 
тумане. А потом, не застёгивая ширинку, резко рванул с места и помчался к 
машине. Подбежал к пассажирской двери, потянул за ручку, но дверца не 
открылась. Его нечеловеческие крики заглушили музыку в магнитоле, и Глория 
добавила громкость. И вот сейчас она впервые увидела его таким: беспомощным, 
испуганным, жалким и… плачущим. Он принялся царапать ногтями стекло, 
вопрошая к ней, моля открыть дверь, и постоянно оглядывался назад. Его глаза 
округлились до неузнаваемости, зрачки бешено скользили по салону, ища в нём 
спасение. Его стеклянный взгляд, обезумевший от страха, вряд ли уже
воспринимал окружающую действительность адекватно. Он завыл, как бык на 
скотобойне, и на секунду, вернее, на какую-то долю секунды, ей стало жалко его, 
но… 
          «Нет, -- приказала она себе, сильнее сдавливая руль, -- хватит».
          Не спуская с него глаз, она с ужасом смотрела на то, что осталось от него. От 
прежнего её мужа – от этого сильного, властного, бравого глыбы-мужчины,
которым он был ещё пять минут назад; от этого женоненавистника и подонка, 
мрази, получающей оргазмическое удовольствие от причинения боли женщине, --
больше ничего не осталось. Вся его тиранская властность и физическое
превосходство над ней вдруг разом испарились, превратив в жалкое подобие 
мужчины. Усилием воли Глория попыталась изобразить на лице подобие улыбки: 
злорадной, циничной улыбки, точно такой же, какой он, этот ублюдок, одаривал 
её, издеваясь над нею. И у неё это получилось. Он заметил усмешку. Отчаяние 
отразилось как в его глазах, так и в истошном крике, который вырвался из него
вместе со слюной и мокротой, обрызгивая стекло. 
          А потом нечто массивное, что находилось позади него, вдруг выплыло из 
тумана и нависло над "кадиллаком", блестя двумя близко посаженными глазами-
пуговками… Потом схватило Мэта за спину, как тряпку оторвало от дверцы и молниеносно 
утянуло в туман… Вместе с дверной ручкой.
          И всё стихло.
          Песня «I Put A Spell On You» Брайана Ферри продолжала монотонно литься
из динамиков.
          -- Спасибо, -- шёпотом поблагодарила туман миссис Тафт.
          Ещё некоторое время она неподвижно сидела и смотрела на запотевшее от 
дыхания мужа пятно на стекле. Придя в себя, женщина сосредоточилась, смахнула 
с ресниц слёзы счастья, перевела рычаг автоматической коробки передач в 
положение «Д» и уверенно, как ни в чём не бывало, поехала дальше, разрезая 
жёлтым светом противотуманных фар предрассветный сумеречный туман. Её 
туман.
          Её любимый туман.
 

                К О Н Е Ц


2018
 

© Copyright: Оуэн Риддл Баркер, 2019

Регистрационный номер №0453115

от 21 июля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0453115 выдан для произведения:
          Мы сидели в тени вяза на лужайке перед моим домом, когда вернулась
миссис Тафт. Она аккуратно припарковала возле гаражных ворот свой роскошный
сиреневого цвета «Кадиллак Купе Девиль» 1982 года выпуска; быстро и грациозно 
вышла из машины, посмотрела на нас поверх солнцезащитных очков, кивнула, и 
спешно направилась к парадной двери, без конца поправляя спадающий с плеча 
ремешок дамской сумочки огненно-оранжевого цвета. Она никак не походила на 
женщину, которая три дня назад похоронила своего мужа: последние дни её 
одежды и украшения выглядели броско. Мы с Гарри молча проводили её взглядами, 
и как только соседка захлопнула за собой входную дверь, продолжили беседу.
          Главной темой наших стариковских разговоров преимущественно является 
политика, а именно: предвыборная компания, которая началась две недели назад. 
Гарри сторонник демократов; я республиканец. У нас много разногласий по этому 
поводу. Часто споры переходят в баталии. Не раз мой давний друг уходил от меня 
не попрощавшись. Но, как правило, на следующий день мы всегда миримся.
          Но возвращение миссис Тафт нарушило покой моего друга, и он 
поинтересовался, неожиданно сменив нашу излюбленную тему:
          -- А она, эта дама, -- он кивнул в сторону дома вдовы, -- странноватая, не так ли?
          Я вздохнул. Гарри мало что знает о моих соседях. Он живёт в 
противоположном от меня районе Форкса. Да я и не любитель 
сплетничать за спиной людей. Глорию Тафт знаю с самого рождения. Она выросла 
на моих глазах. У нас разница в возрасте двенадцать лет. Сейчас ей пятьдесят. С её 
родителями мы были в приятельских отношениях. Они умерли, когда ей 
исполнилось двадцать. С тех пор мы с ней ограничиваемся только холодными 
приветствиями.
          -- Ну почему же странная? Просто она необычная и… -- Я пролистал в 
памяти страницы прошлого. -- И несчастная.
          -- Сомневаюсь, что она скорбит по мужу, -- ухмыльнулся Гарри. – Это какой 
по счёту?
          -- Значит он того заслуживает, -- ответил я.
          Да уж, что с мужьями миссис Тафт не везло -- факт. Позавчера похоронила 
четвёртого. 
          -- Чёрная вдова, это не про неё, если ты это имеешь в виду. – Мне не хотелось развивать эту тему, но и оставлять мою бедную соседку, выставленную
сплетниками в таком свете, тоже не хотелось. -- Уверен, что это не про неё. Хотя 
ходят, конечно, слухи, что последнего прикончила она. Но это слухи, не более. Ты 
же слышал о том, как с ним обошлись?
          -- Да уж, труп его потрепали.
          -- Что-то около двадцати пяти деревьев насчитали, о которые его хлестали, 
как ремнём. Его ошмётки находили на ветках в радиусе тридцати футов, его тащили вглубь леса полмили. Разве могла она сделать такое?
          -- Бедолага, -- протянул Гарри.
          -- Ты про кого?
          -- Про мужа. И какого дьявола они там оказались в такую погоду?
          -- А может это проведение. И так было и надо... 
          -- Ты про что?
          -- Может туман, наоборот, ей помог. Мужа-то как раз жалеть и не стоит.
          -- Ты так считаешь?
          -- Я же говорю, ей не везло с мужьями. И эти стечения обстоятельств помогли
ей избавиться от них. -- Кое-какими своими умозаключениями я всё же решил 
поделиться с Гарри. -- Она никогда не боялась и не боится ездить за рулём во время 
тумана. Он не пугает её. Ей даже нравится такая погода.
          -- Как и всем, кто родился в штате Вашингтон, -- согласился Гарри, хотя до 
конца не понимал, что имел в виду я, говоря о любви миссис Тафт к туману.
          Не раз я видел её, одиноко гуляющую по нашей
улице. Похоже, после ссор с мужьями она таким образом успокаивалась. И когда на 
город опускался туман, я мог часто видеть её силуэт, внезапно выплывающий из 
белой завесы в свете фонаря, когда она подходила к участку своего дома.
          -- А что случилось с её первыми мужьями? Как они умерли? – перебил мои 
воспоминания Гарри. -- Или всё же… 
          -- Они с ней были грубы… 
          Я вкратце описал Гарри судьбу миссис Тафт.
          Рассказал, что первый её брак продлился недолго, буквально года полтора. В 
то время ещё живы были её родители. Мне часто приходилось слышать ссоры 
молодых. Иногда даже звон разбивающейся посуды. После скандалов она часто 
выскакивала из дома пулей, садилась в машину и на пару часов куда-то уезжала.
Муж никогда не пытался её остановить и вернуть домой. Она уезжала в ночь 
несмотря ни на что: будь то дождь, снег или ураган. В любую погоду. Даже в туман. 
Ничто её не пугало и не сдерживало.
          А потом произошла авария. Они вместе с ним ехали ночью по 101-ой дороге.
Была осенняя ненастная погода. На мокром асфальте машину занесло и выкинуло 
на обочину; сосновая ветка пробила лобовое стекло и насквозь пронзила череп 
мужа, сидящего на пассажирском сиденье… 
          Второй муж появился у неё спустя полгода. Прожили они года четыре. Ссор 
я не слышал, но, судя по тому, что они по одиночке возвращались домой и никто в 
нашем городе никогда их не видел вместе, было понятно: отношения у этой пары 
не лучшие. Глория, живя с ним, почти всегда носила чёрные солнцезащитные очки. 
Она редко была в хорошем настроении и никогда ни на кого из окружающих не 
обращала внимания. «Здрасьте», «до свидания», «извините», «спасибо», 
«пожалуйста» -- и всё. Однажды я заметил на её запястье большие синяки. С того 
дня стал относился к соседке с пониманием и жалостью.
          Туман и в тот раз избавил её от мучений, причём на той самой 101-ой дороге,
по которой они направлялись в Порт-Анджелес. Не доезжая милю до озера 
Крестон они остановились на обочине. Гружённый грузовик врезался в их машину 
сзади, подмяв её под себя почти до середины салона. Вместе с головой мужа, 
который в это время спал, до конца откинув спинку сиденья и выдвинув кресло 
назад до упора. Сама миссис Тафт чудом осталась невредимой.
          -- Где она находила этих подонков? -- возмутился Гарри.
          -- Не знаю. Все не местные, не из Форкса. Кто из Сиэтла, кто из Порт-
Анджелеса. И почему на неё, как мухи, липли такие подонки, ума не приложу.
          -- Может она и сама -- того, хороша была: с виду ничего, а внутри стерва.
-- Мне иногда приходит мысль, что она специально таких выбирала, -- Я 
поковырялся в памяти, вытаскивая детали. -- Однажды ночью к ним приезжала 
реанимация. Это когда она жила со вторым. Глорию увезли в больницу. Через день 
она вернулась. Внешне выглядела ничего, без ссадин и синяков. Скорее всего, она 
потеряла ребёнка. С тех пор она изменилась. И детей не имеет. Может поэтому у 
неё всё идёт не так. Но, это лишь мои предположения.
          -- А что произошло с третьим, ты не помнишь? – спросил Гарри.
          Я помнил, что с третьим они прожили пять лет. Это был чистой воды 
уголовник. Занимался непонятно чем. Пил изрядно. И буянил. Его пьяные крики, 
громкая музыка, досаждали всех в нашем квартале, и соседи нередко вызывали 
полицию. Глория долго его терпела. Пять лет. Не понимаю, почему она не 
развелась с ним раньше, ведь с самого начала было понятно, что он за человек. На 
что надеялась? Чего выжидала? Сказать, что она была слабой женщиной, тихоней,
-- не могу. Я не раз слышал её громкий и властный голос, когда происходили 
скандалы в их доме. Она не боялась своим мужьям давать отпор. Но, судя по 
побоям, ей это удавалось отчасти. Никогда не жаловалась на них в полицию. И 
всегда оставалась уверенным в своих силах человеком. Будто знала, что господь ей 
поможет. Не подавала на развод. Всё терпела. А может ждала… Но чего? Своего часа? Своего случая?
          Или тумана?
          Как-то на рассвете, одним ранним мартовским утром, когда на штат 
нагрянула оттепель и опустился туман, они ехали каждый в своей машине, друг за 
другом двигаясь в сторону Ла Пуш по 110-му шоссе. Синоптики накануне
предупреждали водителей об опасности, о плохой видимости на дорогах из-за 
тумана и не рекомендовали поездки на машине без надобности. Но Глория с 
мужем, не смотря ни на что, в то утро уехали. Она в своём «кадиллаке», он на 
пикапе. Итог: мужа нашли мёртвым в машине, которая стояла на обочине с 
включённой аварийной сигнализацией и работающим двигателем. Он сидел за 
рулём. Рассказывали, что его глаза были широко раскрыты, будто он перед 
смертью увидел саму Смерть; а его застывший в беззвучном предсмертном крике 
рот оставался разинутым так широко, что челюсти выскочили из суставов.
Миссис Тафт выехала из тумана в паре милях дальше – одна. Остановилась 
и некоторое время ждала мужа. А потом позвонила в Службу спасения.
          -- Почему ты раньше со мной никогда не делился этим? -- обиделся Гарри. 
          -- Не люблю обсуждать соседей. К тому же, мне и рассказывать в общем-то не 
о чем. Я только могу догадываться и предполагать, и верить рассказам сторонних 
людей. Чужая семья -- потёмки. Насилие в семье, тема не из приятных. А если это
присутствует в жизни твоих соседей, ты невольно становишься свидетелем, 
пассивным наблюдателем безобразий. Мне жаль её, искренне жаль. 
          -- Знай я раньше такие подробности о ней… -- с сожалением произнёс Гарри.
          -- Так что никакая она не чёрная вдова, а просто несчастная женщина, --
перебил я его, и вдруг меня осенило: -- Хотя, может и не такая уж несчастная. 
          -- В смысле? – переспросил Гарри.
          -- Туман.
          -- Что-что?
          -- Туман. Он как друг для неё. Он каждый раз избавляет её от них. Заметь, 
всегда был туман, ночь и дорога. Все несчастья происходили при схожих 
обстоятельствах.
          -- Да, странные совпадения, -- согласился Гарри. -- Но ты же не хочешь 
сказать, что она это специально… как бы это сказать… подстроила, что ли?
          -- А кто его знает?
          Вспомнился недавний короткий разговор с миссис Тафт: единственный
«долгий» диалог за последние лет пятнадцать. Совпало так, что я утром убирал опавшие листья на тротуаре, когда Глория вышла из дома и направлялась к своему автомобилю. Я оставил грабли и направился ей на встречу.
          -- Миссис Тафт, доброе утро!
          Она вставила ключ в замок дверцы, но не открыла её. Я ускорил шаг. 
          -- Простите, миссис, но всё не могу уняться… Простите меня и моё 
любопытство. -- Она подождала, когда я подойду. -- Мы так редко видимся… Хотя 
я вас вижу… 
          -- Что вы хотите узнать? -- спросила она.
          -- Вы смелая, коли не боитесь ездить за рулём в такую погоду. Я часто 
замечаю, как вы выезжаете в туман, хотя это не безопасно.
За солнцезащитными очками я не мог разглядеть её глаз – её настроения.
          -- Спасибо вам за внимание. Но заверяю, нет причин беспокоиться. Я 
внимательна. -- Её голос был уверенный, и я ещё раз убедился, что она не слабая 
женщина. -- Природа не настолько страшна, как люди. 
          -- Но туман есть туман, миссис Тафт, -- напомнил я.
          -- О да, в каком-то смысле верно. – Она сняла очки, обнажив старые рыжие 
синяки под глазами, замазанные тональным кремом. -- Но туман, он как защитник, 
может укрыть, защитить от людей, от жестокости… Особенно, если ты женщина. 
          -- Вы счастливы? -- слетело у меня с языка.
          -- Прошу прощения, мне пора.
          -- Зачем вы терпите?.. 
          -- Чтобы быть сильнее… Извините.
          Она села в машину и уехала, скрывшись в тумане в конце улицы.
          Этот разговор произошёл три недели назад. А неделю назад её последнего мужа 
нашли близ 101-ой дороги, разорванного на сотни кусочков, разбросанных по 
всему лесу.
          Накануне этого происшествия я поздно вечером услышал чьё-то пение, 
доносившееся с улицы. Выглянул в окно. Сквозь туман я увидел миссис Тафт со 
своим пьяным мужем, они шли к её машине, собираясь куда-то ехать. Мэт, так 
звали супруга, еле держался на ногах. Перед тем, как сесть за руль, Глория 
задержалась на пару секунд и посмотрела на моё окно. Опускающийся на город 
туман не позволял разглядеть выражение её лица, но мне показалось, что оно 
излучало, по крайней мере, удовольствие. Куда в такую погоду можно ехать? 
Навстречу очередному несчастью?
          А может и не несчастью вовсе, подумал я тогда, а освобождению и 
избавлению. Я улыбнулся ей в ответ. Думаю, она заметила это. Я был уверен, как и 
она: туман не враг её, а покровитель. Миссис Тафт любит туман.
          Или туман любит её.
 
                * * *

          Он вернулся около девяти вечера. Ввалился в дом в грязной обуви с двумя
упаковками «Будвайзера» в руках. Вальяжный и, как всегда, наглый. Нахальная, 
презрительная улыбка на его лице не предвещала ничего спокойного. Спать он
явно не собирался. А значит и у неё сегодня будет бессонная ночь. Не провести ли 
её с пользой, подумала она.
          Момент самый что ни на есть подходящий. На улице густой туман. 
Последние годы она внимательно следит за сводками погоды. Синоптики 
прогнозировали его ещё вчера. Он продержится ещё три дня. Если не сейчас, то 
придётся ждать ещё полгода. Впереди зима. Обещали, что она в этом году будет 
морозная. Туманов, в таком случае, до мартовской оттепели больше не будет.
          Пей он сегодня виски, она, может, и отложила бы эту затею до весны, но то, 
что Мэт решил пить пиво, это как раз ей на руку. Совпадёт ли такое ещё когда-
нибудь: пиво, ноябрь и туман? 
          -- Чего так смотришь? -- с презрением спросил Мэт, не глядя на Глорию, и 
откупорил очередную бутылку пива. -- Чем опять недовольна? Я отдыхаю… 
Глория Тафт стояла, скрестив руки на груди, облокотившись о дверь.
          -- Чего смотришь? – повторил Мэт. – Иди спи.
          -- Нет, я тоже хочу повеселиться, -- ответила женщина, выдавливая улыбку. 
          Он повернул к ней удивлённое лицо.
          -- Чего-о?.. 
          -- Не всё ж одному тебе развлекаться?
          -- О! И как, мне интересно, ты хочешь развлечься? -- Мэт стал приближаться 
к жене. – И как, интересно мне, ты хочешь повеселиться? -- Ехидная улыбка исчезла, 
рот скривился дугой, превратившись в звериный оскал; обнажились жёлтые зубы. 
          -- Чего задумала?
          Глория замешкалась, подбирая слова. Мысли хаотично носились в голове. 
Быстрее же, Глори, быстрее отвечай ему, пока он не пришёл в бешенство и не 
схватил твою челюсть своей огромной ручищей.
          -- Поехали в клуб, Мэт! – Она почти крикнула.
          Он остановился в шаге от неё.
          -- Куда?
          -- В ночной клуб, в Порт-Анджелес. Мне надоело сидеть одной, пока ты 
кайфуешь с друзьями. Я тоже хочу повеселиться. Но в отличие от тебя, эгоиста, я 
предлагаю сделать это вместе.
          Мэт залпом отпил полбутылки. Его явно удивило предложение Глории. 
Будучи под хмелем, идея жены ему пришлась по вкусу. Ему и самому наскучило 
сидеть дома и смотреть на её вечно недовольную физиономию.
          -- Бери своё пойло. Я поеду за рулём, -- предложила она и пошла одеваться.
          Мэт хмыкнул и осушил бутылку.
          -- Ладно, так уж и быть, выведу тебя в люди, женщина, -- рявкнул он и достал из холодильника упаковки пива. -- Только не позорь меня своим поганым языком. 
А то любишь болтать лишнее там где не надо.
          Через десять минут они вышли на улицу, погружённую в туманное царство
и направились к «кадиллаку» Глории. У Мэта слегка заплетались ноги; он что-то 
бубнил себе под нос, а потом стал напевать песню.
          -- Тише, разбудишь соседей, -- возмутилась Глория, открывая дверцу. 
          Перед тем, как сесть в машину, она заметила силуэт в окне: беспокойный 
сосед напротив наблюдал за ними. И хотя в туманной дымке его лицо и глаза были 
неразличимы, Глория на пару секунд задержала взгляд на оконном проёме и
улыбнулась пожилому мужчине.
          Мэт, как боров, неуклюже протиснулся в салон и рухнул на сиденье, 
нащупывая под ним рычаг.
          -- Где тут… как отодвинуть сиденье… Дерьмовая машина, всё надо делать в 
ручную, -- ругался он.
          За городом туман стал плотнее. Противотуманки едва помогали: пять ярдов
-- и всё, дальше сплошная бело-жёлтая стена. Глория грудью легла на руль,
приподнялась, разглядывая видимый небольшой участок дороги. Скорость 
снизилась до 15 миль в час, и она до рези в глазах всматриваясь в пятно света перед 
капотом, пытаясь определить, где дорожное полотно, а где обочина. Встречных 
машин, слава богу, не было, как и попутных, и это успокаивало. Она испытывала 
страх и одновременно чувство азарта. «Сейчас или никогда», -- думала Глория. 
Боковым зрением следила за Мэтом, считая каждую выпитую им бутылку 
«Будвайзера». Вот очередная пустая тара полетела в открытое окно и разбилась об 
асфальт.
          -- Не будь свиньёй, не бросай на дорогу! -- возмутилась Глория.
          -- Заткнись! Смотри на дорогу, чистюля… 
          «Когда же он захочет? -- переживала миссис Тафт. -- Сколько в него 
вмещается? Ещё десять миль и закончится лес. Когда ему приспичит?»
          -- Мы так и до утра не доедем. Нашла время для прогулки… -- Мэт потянулся 
к магнитоле, включил; объявили Брайана Ферри, исполнителя следующей 
композиции. Полилась спокойная музыка.
          Глория насчитала три выпитых им бутылки. Это уже в пути. Плюс пару он 
выпил дома. Итого: два с половиной литра. Наверняка, он скоро захочет… Мимо в 
тумане промелькнули тусклые огни фонаря, освещающего парковку и 
минимаркет. Глория молила бога, чтобы он не попросил свернуть и заехать на 
заправку.
          Прошёл час: они проехали всего лишь половину пути. Глория хорошо 
ориентировалась на местности. Даже в тумане. Она знала, что сейчас их окружает 
лес. Скоро слева будет озеро. Надо сделать это до того, как они к нему подъедут.
          -- Тормози! – рявкнул он и открыл дверцу ещё до того, как она остановила 
машину. – Тащишься, как черепаха.
          В момент, когда Мэт с силой захлопнул дверцу, она нажала на клавишу
автоматического запирания дверей, и он не услышал щелчок.
          «Всё», -- выдохнула женщина, и положила руки на руль.
          Мэт, шатаясь, пошёл вперёд, выбирая в свете фар подходящее место, на ходу 
расстёгивая ширинку. Туман стоял настолько густой, что уже в пяти шагах от 
машины Мэт превратился в размытый силуэт. Он остановился, стал напевать и 
посвистывать.
          «Где ты?» -- Глория всматривалась в боковые окна, в туман, за мраком 
которого находится густой лес.
          -- Ну давай же, ну давай… -- чуть не плача, просила она.
          Ей хотелось остановить время. Мэт продолжал стоять тёмным размытым 
пятном, шатаясь взад-вперёд. Прошла минута, другая, а он всё продолжал 
отливать. Да сколько в нём ещё?!
          Глория сдавила руль, так что хрустнули суставы. Сейчас он закончит 
и вернётся. С мольбою в глазах она принялась оглядываться и всматриваться в
темноту за окнами, ища кого-то снаружи. Сердце колотилось барабанной дробью.
          Вот он, похоже, заканчивает. Пританцовывая, сделал шаг назад. Всё, собирается возвращаться.
          -- Где же ты, боже… -- заплакала миссис Тафт.
          Мэт застыл на месте, пригнулся, что-то рассматривая впереди себя, в 
тумане. А потом, не застёгивая ширинку, резко рванул с места и помчался к 
машине. Подбежал к пассажирской двери, потянул за ручку, но дверца не 
открылась. Его нечеловеческие крики заглушили музыку в магнитоле, и Глория 
добавила громкость. И вот сейчас она впервые увидела его таким: беспомощным, 
испуганным, жалким и… плачущим. Он принялся царапать ногтями стекло, 
вопрошая к ней, моля открыть дверь, и постоянно оглядывался назад. Его глаза 
округлились до неузнаваемости, зрачки бешено скользили по салону, ища в нём 
спасение. Его стеклянный взгляд, обезумевший от страха, вряд ли уже
воспринимал окружающую действительность адекватно. Он завыл, как бык на 
скотобойне, и на секунду, вернее, на какую-то долю секунды, ей стало жалко его, 
но… 
          «Нет, -- приказала она себе, сильнее сдавливая руль, -- хватит».
          Не спуская с него глаз, она с ужасом смотрела на то, что осталось от него. От 
прежнего её мужа – от этого сильного, властного, бравого глыбы-мужчины,
которым он был ещё пять минут назад; от этого женоненавистника и подонка, 
мрази, получающей оргазмическое удовольствие от причинения боли женщине, --
больше ничего не осталось. Вся его тиранская властность и физическое
превосходство над ней вдруг разом испарились, превратив в жалкое подобие 
мужчины. Усилием воли Глория попыталась изобразить на лице подобие улыбки: 
злорадной, циничной улыбки, точно такой же, какой он, этот ублюдок, одаривал 
её, издеваясь над нею. И у неё это получилось. Он заметил усмешку. Отчаяние 
отразилось как в его глазах, так и в истошном крике, который вырвался из него
вместе со слюной и мокротой, обрызгивая стекло. 
          А потом нечто массивное, что находилось позади него, вдруг выплыло из 
тумана и нависло над "кадиллаком", блестя двумя близко посаженными глазами-
пуговками… Потом схватило Мэта за спину, как тряпку оторвало от дверцы и молниеносно 
утянуло в туман… Вместе с дверной ручкой.
          И всё стихло.
          Песня «I Put A Spell On You» Брайана Ферри продолжала монотонно литься
из динамиков.
          -- Спасибо, -- шёпотом поблагодарила туман миссис Тафт.
          Ещё некоторое время она неподвижно сидела и смотрела на запотевшее от 
дыхания мужа пятно на стекле. Придя в себя, женщина сосредоточилась, смахнула 
с ресниц слёзы счастья, перевела рычаг автоматической коробки передач в 
положение «Д» и уверенно, как ни в чём не бывало, поехала дальше, разрезая 
жёлтым светом противотуманных фар предрассветный сумеречный туман. Её 
туман.
          Её любимый туман.
 

                К О Н Е Ц


2018
 
 
Рейтинг: 0 38 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
118
111
106
102
96
95
94
88
86
84
81
78
76
71
70
69
68
68
68
66
В декабре 1 декабря 2019 (Михаил Забродин)
66
МОЖЕТ... 20 ноября 2019 (Рената Юрьева)
65
64
64
62
61
Милой маме. 23 ноября 2019 (Сергей Акинин)
54
54
52
51