Любаша.

18 мая 2012 - Vilenna Gai
article48880.jpg

 Дверь хлопнула, отозвавшись эхом в ушах, а сквозняк пронесся по квартире и поселился в ее скукожившейся душе. Любаша ахнула, согнулась и зажала уши руками. Сидя в спальне, она раскачивалась как маятник, набирая скорость и…. завыла. Не громко, протяжно, уже не думая о том, что подумают дочки. В голове, как дятел, стучало: «ушел, ушел, ушел…»  Так прошла ночь, а на утро она собралась, даже не взглянув на девочек, словно это они были во всем виноваты и пошла на работу – единственную отдушину, что появилась у нее за последние несколько месяцев. 
На улице был май, в полном разгаре - тепла, красок и радости. Чужой радости, не ее.
- Любонька, золото мое! – Встретила ее моложавая тетка, жена крупного чинуши, которой она, вот уже много лет подряд, два раза в неделю, делала массаж. – Голубушка, да кто же тебя обидел?
- Да так, просто не выспалась. – Сказала Люба, пряча глаза.
- Ох, голуба моя! У меня глаз – алмаз. Мужик  это, тут и гадать не надо. – Всхлип вырвался из груди и Люба, упустив руки плетьми, грохнулась с кресло, давая волю слезам. – Поплачь, поплачь! – Запричитала тетка, подошла к серванту, налила в рюмки водочки, одну сразу опустошила, а вторую, поставив на тарелочку, преподнесла массажистке. – Пей, это обезболивающее.  И не верти головой, не юла. Сегодня тебе не до работы, а мне синяки не нужны. Пей, говорю, а то рассержусь и найду другую. Молодец! Ты, Люба, медик, сама должна знать, без анестезии душевную боль не унять. – Люба выпила, залпом, скривилась, но тут же выпрямилась, ударив себя по коленкам.  
- Спасибо! Мне стало легче. Наверное, Вы правы, не рабочее у меня состояние. Скажите когда прийти и я отработаю. – Любаша поднялась, а рука женщины усадила ее на место. 
- Сидеть! Мой час, как хочу, так и кручу!  - Женщина уже поставила на стол графинчик, в испарине, нарезку из дефицитных колбас, сыра. Тут же разместилась баночка оливок. – Давай выпьем, за нашу женскую долюшку и ты мне все расскажешь. 
- Нечего мне рассказывать, просто муж ушел.
- Ой ли! Можно подумать он впервые хвостом крутанул. 
- Но он вещи забраааал. – Опрокинув рюмку, взвыла Любаша.
- И чо?! Поносит его, пошляет и никуда не денется, вернется. У вас же дети!
- А то это их держит.
- Ну, это как поглядеть. – Женщина выпила горькую не кривясь, бросила в рот оливку и улыбнулась. – А вот если ты выть будешь и себя опускать, то не вернется. – Люба заревела.
- Ой, горе мнееее! Что ж я теперь делать будууу? Старшая калечка с рожденияяя, младшая еще под стол пешком ходииит… Я же все для негооо, самое лучшееее.  – Она подняла руки, вены выпирали на кистях, натруженных постоянной работой. – В больнице отпашешь, потом по клиентам бегаееешь, что бы дом – полная чашааа, что бы он, как с иголочкиии. Гад он паршииивый… - Любаша выпила следующую рюмку, понюхала бутерброд, заботливо  всунутый в ее руку хозяйкой и положила на тарелку, продолжая выть белугой.
- Все, хватит себя жалеть! Пьем по последней и я научу тебя, как его привязать к себе на всю жизнь! – Люба вмиг умолкла и, расширив глаза, уставилась на хозяйку. – Пей и ешь! А то дурь в голову ударит, глупости начнешь делать, а мне ты еще нужна. Живехонькая! – И Любаша, как послушный ребенок, выпила налитую водочку, опустошила тарелочку и села, сгорбившись, но открыв рот, слушать женщину. 
- Думаешь мой не бегал? Еще как бегал, за каждой юбкой, что мимо мелькала. Да и сейчас поглядывает на голые ножки, я-то знаю. Но вот уйти от меня – засть!
- Дааа! – Протянула Люба и икнула. – Вы такая, такая…
- Так, а кто меня такой сделал? Сама! Ладно, не лупай глазами, обещала – скажу. Только ты слушай внимательно и делай,  все в точности, без фантазий.
- Обещаю!
- Ты не мне обещай – себе, твоя жизнь на чаше.
**** 
Средина семидесятых, май. Каштаны запалили свечки, земля, как веснушками, украсилась одуванчиками.  Любаша жила с замиранием сердца от любого шума у двери, четко выполняя указания тетки. Звонила мужу на работу, каждый день, приветливо здоровалась, без упрека и жалоб, услышав его сухое приветствие, отдавала трубочку детям и, не прощалась с ним, стояла весь разговор, прислушиваясь к их разговору.    Неделя пролетела как муха по кухне, оставив неприятные следы. Но она держалась, ой как держалась! Не поехать к нему на работу, не упасть в ноги, не явиться в дом его пассии и не закатить скандал… Многое еще терпела и привыкала – за собой ухаживать, с детьми общаться, даже гулять с ними, по вечерам и обязательно там, где бы он их, ненароком заметил. Но ничего не помогало. Семь длинных дней и ночей, а он так и не вернулся.  Множество  часов,  еще больше минут, а он так сам и не звонил.  
Сегодняшняя ночь была самой тяжелой. Сон ушел сразу, как она коснулась подушки и Любаша лежала, глядя в белый потолок, в энное количество раз, вспоминая инструкции тетки.  В большой комнате часы пробили полночь,  она села, пошлепала по паркету босой ногой и решилась на последний шаг.
« В полночь, подойди к отдушине, лучше там, где к ней доступ беспрепятственный и позови. Только помни – не зло, не с упреками и руганью. А по доброму, да ласково. Он и явиться. Ручаюсь, на утро явиться!» - Повторил голос в голове и Любаша отважилась. Накинув на себя самый лучший халатик, словно муж, мог увидеть,  решительно пошла  на кухню. Отдушина над печкой и чтобы к ней добраться надо было, по меньшей мере, влезть на стол. 
- Не подходит! – Сказала в голос и открыла дверь в ванную. – И тут не то. – Тогда она сделала шаг влево и, положив руку на ручку двери, вздохнула.  Зашла, взобралась на унитаз и глаза встретились с чернотой за решеткой. Поежилась, представив сколько там тараканов услышит ее речь, но тут же одернула себя и, одев «любяще - тоскующее» лицо начала: - Дорогой мой, любимый! Как я за тобой скучаю. Как я переполнилась любовью, что могу отдать только тебе! Приходи, а. Возвращайся. Пожалуйста! – постояла с минуту, неизвестно чего ожидая. Сползла на пол и..., постеснявшись справить нужду после таких речей пламенных, придерживая дверь, вышла. И только отойдя, на пять шагов, хихикнула: - Ну и дурра же я! – Но заснула, почти сразу, за столько ночей, в одинокой кровати, крепко и без тревог.
**** 
Воскресенье. Дети как обычно в такой день, проснулись, и тихонько перебравшись на кухню, чтобы не разбудить мать после трудовой недели,  готовили завтрак, перемывали вечернюю посуду и доделывали все скопившиеся дела. Она проснулась от запаха яичницы, потянулась, глянула на часы и вскочила.
- Доброе утро, мамочка! – Встретила ее Ленка, пятилетняя дочь, моргая карими глазами. – А мы тут с Наташкой тебе кушать наготовили!
- Умницы мои! – Любаша поправила непослушные волосы дочери, погладила ее по голове и пошла в ванную. На кухне Наташка, старшая дочь инвалид, заканчивала приготовление. Ее голова, как всегда, непроизвольно кивала. Покрученные пальцы на руках торчали в разные стороны, а ноги, изуродованные ДЦП, шаркали по полу. – Привет, Наташка! Вкусно как пахнет! Я быстро, позавтракаем и поедем в парк. Мы сегодня, весь день проведем в гулянье! Заслужили? Заслужили! 
- Ура, ура! – Радостно кричала Ленка. – Давай хороший отдых! 
Звонок в дверь, короткий, даже скромный, прервал их веселье и подготовку к походу. Люба вздрогнула, глянула на себя в большое зеркало, висящее в прихожей, напротив кухни и прошептала:
- Открыть?
- Ну конечно, мамочка! А хочешь, я сама открою? – И Наташа поползла, цепляясь руками за все, что было на ее пути.
- Я открою, дочь! – Любовь прошла вперед ….  Муж стоял, опустив голову, рассматривая носки своих туфель. – Василий?! Ты чего звонишь? Это же твой дом… Девочки! К вам папа! Да заходи ты, не мнись, мы, правда, в парк собрались, но ты можешь побыть с детьми, сколько хочешь. – Она уже видела его чемодан, но вовсю старалась, не бросится на шею и не завизжать от радости.  
- Так у меня ключей нет, я … ну это, …, парк,… отлично. Пойдем все. А это,  - он всунул чемодан в шкаф, - потом. 
****  
Третий день в доме витало счастье и радость. Вот только любви, страстной и пылкой, пока не состоялось.
- Ничего. – Думала Любаша, - стыдно ему, что с другой жил. Забудется и наладится. Все наладится. 
Работа, домашние заботы – все входило в свое русло. Одно осталось неизменным – Люба следила за своим внешним видом и языком, как никогда раньше. Помня слова клиентки, ставшей подругой, что мужа надо удивлять, ублажать и баловать, собой. Красивой, дорогой и женственной. 
**** 
Домой летела на крыльях, в сумочке лежали билеты на концерт Леонтьева, щедро подаренные очередным клиентом. 
- Родные! Мама дома! – Не крикнула, а пропела она. Первой появилась Лена – глаза красные, губы надутые. За ней выползла Наташа:
- Ужин готов. – Сказала и спряталась. «Поссорились» - Пронеслось в голове женщины, и она  отправилась в спальню, открыла шкаф и завыла – полки и вешалки были пусты. Муж опять ушел. Но на этот раз сбежал, как трус. Смахнув набежавшие слезы, гордо подняла голову и решительно пошла к детям:
- Не куксится! Мы женщины, будут морщины. А он вернется. Это я вам обещаю! 
Концерт закончился в одиннадцать. Благо не далеко идти. В 11.30 были дома. В 00 дети уже спали, и она направилась в туалет. Сходив по маленькому, влезла на унитаз и:
- Ах ты, гад такой! Чего ж тебе не хватает, бес ты гулящий! Шляешься, ни о ком не думаешь. А ну давай домой, черт ты эдакий! – Высказалась и пошла в кровать. Кивая себе в одобрении всего, что сказала. 
Спала плохо, постоянно прислушиваясь, ожидая, что муж услышал и сразу вернется. День прошел также, пролетел вечер. Вздохнув, взбила подушку, ударила кулачком его - раз, второй, третий. И всплакнула. Скупо.
**** 
  Ночь была в самом разгаре. Большая кооперативная квартира находилась на третьем этаже в доме на самой набережной. Ее спальня, угловая, имела два окна – на Набережную и центральный проспект.    Света было достаточно, чтобы видеть,  не пользуясь электричеством. Прежде чем заснуть, Любаша взглянула на фото мужа, улыбающееся на рабочем столе в противоположном углу комнаты, и прикрыла глаза. Часы  давно пробили один раз и теперь тикали, подгоняя минуты. Щелкнула дверь, раздались шаги и, Любовь, не зажигая лампочек, пошла через зал, большой холл, в примыкающую к нему прихожую, здесь же располагались службы. В туалетной комнате слышалось шуршание и она, ударив рукой по выключателю, стала перед ней:
- Явился, значит. Что ж так скромненько, без звонка? А? Чего молчишь? Ладно. Мойся и давай в постель. Утром поговорим. Но на это раз – серьезно! – Не гася свет, вернулась в кровать и приняла позу. 
Тик-так, тик – так!  Бум! – Провозгласили часы о прошествии 30 минут, а муж не показывался. Более того – там было тихо. Любаша прислушалась, осторожно сползла и на пальчиках пошла. Еще издали заметила, что дверь закрыта на все замки и цепочку. Мало того – обуви не было. Вот же муж не приходил! Но тогда кто ходил по комнате? Не приснилось, она ясно слышала шаги и поскрипывание дверей. Приложила ухо к тонкому дереву – тишина. Пятясь и не отводя глаз от двери, минула прихожую, на всякий случай замерла в холле и выглянула – ничего не менялось. В квартире никого не было. Уснуть не удалось. Лишь с рассветом провалилась в короткий и сумбурный сон. 
Прошло еще трое суток, а от мужа и весточки не было. Люба завела себя настолько, что с трудом дождалась, пока уснут дочери. Как только пружина в часах прохрипела, подталкивая их к бою, она забралась на свой «Пьедестал» и в сердцах выпалила:
- Да что ж ты за демон такой! Что ж тебя все носит нелегкая! Бери свою задницу, закручивай хвост и марш сюда! – Села на крышку, зажала голову руками и сидела, устало дыша. 
На улице разыгралась непогода, ветер рвал провода, выл и стегал по стеклам ливнем. Прошлепала в кухню, закрыла балконную дверь, прикрыла форточки и, подумав, вышла на лоджию. Гроза была не шуточная. Сняла вещи, прошла от спальни к кухне, убирая все, что могло намокнуть или улететь. Вернулась в комнату. Лоджия была большой, на всю ее квартиру. Отодвинув штору, пуская прохладу, решилась и оставила дверь открытой.  Веки сонно склеивались, когда она опять услышала, как по ее комнате ходит мужчина. Тяжелая поступь, с ударами пяток о пол. Люба отчего-то втянула голову в плечи, во всю стараясь отмести то, что слышит. А шаги приближались. И вот она уже спиной чует, как на нее смотрят. Нагло так,  зло, дыша, шумно втягивая ноздрями воздух. Ну, так, словно дыхательные проходы засорены. Этот взгляд ее придавливал,  прижимал к матрасу. Любовь зажмурила глаза и старалась вспомнить хоть одну молитву. Как назло ничего не получалось. Пересилила себя, повернулась и тут же тень мелькнула, убегая из ее спальни. Она встала, включая повсюду свет, пошла, проверять квартиру. Последней была туалетная комната. Взялась за дверную ручку, но побоялась. Зачем-то заперла на щеколду и подставила пуфик. Поспать не удалось. А  в следующий вечер, усталая и разбитая, заснула задолго до полуночи.     
****   
Кровать прогнулась под тяжестью. Тут же повеяло пылью, гарью и залежавшимися в сырости вещами. На ноги Любы упала тяжесть и она, еще до конца не проснувшись, поняла, что это мощная, шершавая, мужская, волосатая рука. Подсознание кричало об опасности, а она, как не старалась, не могла окончательно проснуться. Рука, придавив ступни, не угомонилась, перебирая пальцами, стаскивала одеяло. Люба, тяжело дыша, вцепилась в одеяло с другого конца и подтянула его к подбородку. Выходя из тяжелого забытья, включила не только обоняние и слух, но и самосохранение. Да, на ее кровати, у ног сидели и держали ее за ноги. Повернуться или попытаться вырваться нет возможности – это понятно и без проб. И опять ее пронизал взгляд. Ресницы задрожали, и в щелку она увидела нечто невообразимо большое, лохматое и только две точки, горящие, красные, выбивались на фоне этого мрачного существа.
« Кто, что, к чему?» - Понеслось в ее голове. Рука передвинулась, завладела коленями. И вслед за этим завыл сыч. Любовь почему-то решила, что это сыч, и непроизвольно спросила: «К худу или добру?»
- Хууудуу! – Раздалось у ее ног. Любовь покрылась холодным потом. Ее  разворачивали и укладывали на спину. Как бы она не сопротивлялась, но то, что было рядом с ней, уже навалилось на нее всей своей тяжестью, возвеличившись над головой, дыша затхлостью ей в лицо.
- Господи! – Крикнула любовь, не открывая рта. Грудная клетка ее потрескивала от мощи, а ноги, хоть и были придавлены к кровати, раздвигались. – Домовой… - Пронеслось в ее голове. И Любовь, оставив физическое сопротивление, уже ясно понимая, что перед ней нечто иное, потустороннее, нереальное для здравого смысла, принялась вытаскивать из памяти молитвы. Смех в ответ ударил ей по губам, но она не унималась:
- Отче наш! – Давящее на нее тело приподнялось и она вздохнула немного легче. Ибо ЭТО, пусть на миг, пусть просто поиграть, или еще что, но сняло свой груз. - Отче наш! – Повторила Любовь шепча. Когтистая рука легла на рот, оставив попытки убрать одеяло. Это было неприятно до рвоты. Сжав губы, чтобы гнусность не залетела внутрь, Любовь старательно, выводя каждое слово, смотря в горящие и насмешливые точки – глазницы, продолжила. – Господи! Прости меня грешную, неграмотную, глупую! Пощади! Не ради чего-то, а ради детей! Научи, Господи, правидности! Ниспошли молитву спасения. Верни ангела хранителя, ибо обидела я его делами своими, необдуманными. – Опять хохот и вот она уже слышит, как одно колено, между ее ног, уперлось, давая свободу рукам. – Отче наш! – Первые строки молитвы всплыли в голове, как написанные. – Отче наш, сущий на небесах!  Да святится Имя Твое!  - Рука легла на ее грудь и раздвинула ворот рубашки.  Вторая по-прежнему закрывала рот. -  Да придет Царствие Твое, да будет Воля Твоя! … - Миг и обе руки сомкнулись на горле, сдавив его, как хрупкую шею голубки. Воздуха не хватало. Любовь, теряя сознание, старалась договорить. Хрип и свист смешивались с ее словами. – Да придет Царствие Твое!.... Прости нам грехи наши, как  я прощаю грехи должникам своим…. Избавь меня от Лукавого! Ибо Твое есть Царство и Сила и Слава. Во веки Веков! Аминь! 
В голове закружилось, быстрее и быстрей. Горящие точки превратились в воронку и разбились на множество искр. Она погрузилась в невесомость. Шум в ушах сменился свистом и… вдруг, голос, хриплый, отвратительный, шипящий: 
- Что ж ты, женщина…. Звала, требовала, зазывала. Имя мое много раз повторяла. А как пришел, так не люб. Жена! Зачем Господа в свидетели звать, если сама хотела? Ангела ей подавай! Распутница! – Удар, второй. Люба уже не понимала, кровь ли в висках, или это ОНО ее поучает. Боль появилась во всех ее клеточках и концентрировалась в сердце. А он продолжал: - Ладно, мы еще встретимся. Но на моей территории!
Заорал петух, откуда он взялся, было не понятно. Заря всполохнула,  указав путь слезам и, Люба отключилась, забывшись в полном мраке своего сознания. 
****  
2009год, Лена выросла, проработав год за границей, вышла замуж за голландца. Солидного,   состоятельного и забрала родных к себе. Наташа, назло всем врачам,  не умерла, как прогнозировали в 30лет. Правда и не выздоровела.  Как и раньше, возится по дому, пишет стихи, музыку, складывая в ящик стола. Люба – постарела, сменила работу, но не сменила характер. Да и как его сменить – человек слаб. Правда не заглядывает больше в отдушину, не зовет к себе невесть кого, но и не молится, чаще нужного. И только муж ее, сгинул неведомо куда, с того самого дня, как она  поэкспериментировала советами  услужливой тетки…  

© Copyright: Vilenna Gai, 2012

Регистрационный номер №0048880

от 18 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0048880 выдан для произведения:

 Дверь хлопнула, отозвавшись эхом в ушах, а сквозняк пронесся по квартире и поселился в ее скукожившейся душе. Любаша ахнула, согнулась и зажала уши руками. Сидя в спальне, она раскачивалась как маятник, набирая скорость и…. завыла. Не громко, протяжно, уже не думая о том, что подумают дочки. В голове, как дятел, стучало: «ушел, ушел, ушел…»  Так прошла ночь, а на утро она собралась, даже не взглянув на девочек, словно это они были во всем виноваты и пошла на работу – единственную отдушину, что появилась у нее за последние несколько месяцев. 
На улице был май, в полном разгаре - тепла, красок и радости. Чужой радости, не ее.
- Любонька, золото мое! – Встретила ее моложавая тетка, жена крупного чинуши, которой она, вот уже много лет подряд, два раза в неделю, делала массаж. – Голубушка, да кто же тебя обидел?
- Да так, просто не выспалась. – Сказала Люба, пряча глаза.
- Ох, голуба моя! У меня глаз – алмаз. Мужик  это, тут и гадать не надо. – Всхлип вырвался из груди и Люба, упустив руки плетьми, грохнулась с кресло, давая волю слезам. – Поплачь, поплачь! – Запричитала тетка, подошла к серванту, налила в рюмки водочки, одну сразу опустошила, а вторую, поставив на тарелочку, преподнесла массажистке. – Пей, это обезболивающее.  И не верти головой, не юла. Сегодня тебе не до работы, а мне синяки не нужны. Пей, говорю, а то рассержусь и найду другую. Молодец! Ты, Люба, медик, сама должна знать, без анестезии душевную боль не унять. – Люба выпила, залпом, скривилась, но тут же выпрямилась, ударив себя по коленкам.  
- Спасибо! Мне стало легче. Наверное, Вы правы, не рабочее у меня состояние. Скажите когда прийти и я отработаю. – Любаша поднялась, а рука женщины усадила ее на место. 
- Сидеть! Мой час, как хочу, так и кручу!  - Женщина уже поставила на стол графинчик, в испарине, нарезку из дефицитных колбас, сыра. Тут же разместилась баночка оливок. – Давай выпьем, за нашу женскую долюшку и ты мне все расскажешь. 
- Нечего мне рассказывать, просто муж ушел.
- Ой ли! Можно подумать он впервые хвостом крутанул. 
- Но он вещи забраааал. – Опрокинув рюмку, взвыла Любаша.
- И чо?! Поносит его, пошляет и никуда не денется, вернется. У вас же дети!
- А то это их держит.
- Ну, это как поглядеть. – Женщина выпила горькую не кривясь, бросила в рот оливку и улыбнулась. – А вот если ты выть будешь и себя опускать, то не вернется. – Люба заревела.
- Ой, горе мнееее! Что ж я теперь делать будууу? Старшая калечка с рожденияяя, младшая еще под стол пешком ходииит… Я же все для негооо, самое лучшееее.  – Она подняла руки, вены выпирали на кистях, натруженных постоянной работой. – В больнице отпашешь, потом по клиентам бегаееешь, что бы дом – полная чашааа, что бы он, как с иголочкиии. Гад он паршииивый… - Любаша выпила следующую рюмку, понюхала бутерброд, заботливо  всунутый в ее руку хозяйкой и положила на тарелку, продолжая выть белугой.
- Все, хватит себя жалеть! Пьем по последней и я научу тебя, как его привязать к себе на всю жизнь! – Люба вмиг умолкла и, расширив глаза, уставилась на хозяйку. – Пей и ешь! А то дурь в голову ударит, глупости начнешь делать, а мне ты еще нужна. Живехонькая! – И Любаша, как послушный ребенок, выпила налитую водочку, опустошила тарелочку и села, сгорбившись, но открыв рот, слушать женщину. 
- Думаешь мой не бегал? Еще как бегал, за каждой юбкой, что мимо мелькала. Да и сейчас поглядывает на голые ножки, я-то знаю. Но вот уйти от меня – засть!
- Дааа! – Протянула Люба и икнула. – Вы такая, такая…
- Так, а кто меня такой сделал? Сама! Ладно, не лупай глазами, обещала – скажу. Только ты слушай внимательно и делай,  все в точности, без фантазий.
- Обещаю!
- Ты не мне обещай – себе, твоя жизнь на чаше.
**** 
Средина семидесятых, май. Каштаны запалили свечки, земля, как веснушками, украсилась одуванчиками.  Любаша жила с замиранием сердца от любого шума у двери, четко выполняя указания тетки. Звонила мужу на работу, каждый день, приветливо здоровалась, без упрека и жалоб, услышав его сухое приветствие, отдавала трубочку детям и, не прощалась с ним, стояла весь разговор, прислушиваясь к их разговору.    Неделя пролетела как муха по кухне, оставив неприятные следы. Но она держалась, ой как держалась! Не поехать к нему на работу, не упасть в ноги, не явиться в дом его пассии и не закатить скандал… Многое еще терпела и привыкала – за собой ухаживать, с детьми общаться, даже гулять с ними, по вечерам и обязательно там, где бы он их, ненароком заметил. Но ничего не помогало. Семь длинных дней и ночей, а он так и не вернулся.  Множество  часов,  еще больше минут, а он так сам и не звонил.  
Сегодняшняя ночь была самой тяжелой. Сон ушел сразу, как она коснулась подушки и Любаша лежала, глядя в белый потолок, в энное количество раз, вспоминая инструкции тетки.  В большой комнате часы пробили полночь,  она села, пошлепала по паркету босой ногой и решилась на последний шаг.
« В полночь, подойди к отдушине, лучше там, где к ней доступ беспрепятственный и позови. Только помни – не зло, не с упреками и руганью. А по доброму, да ласково. Он и явиться. Ручаюсь, на утро явиться!» - Повторил голос в голове и Любаша отважилась. Накинув на себя самый лучший халатик, словно муж, мог увидеть,  решительно пошла  на кухню. Отдушина над печкой и чтобы к ней добраться надо было, по меньшей мере, влезть на стол. 
- Не подходит! – Сказала в голос и открыла дверь в ванную. – И тут не то. – Тогда она сделала шаг влево и, положив руку на ручку двери, вздохнула.  Зашла, взобралась на унитаз и глаза встретились с чернотой за решеткой. Поежилась, представив сколько там тараканов услышит ее речь, но тут же одернула себя и, одев «любяще - тоскующее» лицо начала: - Дорогой мой, любимый! Как я за тобой скучаю. Как я переполнилась любовью, что могу отдать только тебе! Приходи, а. Возвращайся. Пожалуйста! – постояла с минуту, неизвестно чего ожидая. Сползла на пол и..., постеснявшись справить нужду после таких речей пламенных, придерживая дверь, вышла. И только отойдя, на пять шагов, хихикнула: - Ну и дурра же я! – Но заснула, почти сразу, за столько ночей, в одинокой кровати, крепко и без тревог.
**** 
Воскресенье. Дети как обычно в такой день, проснулись, и тихонько перебравшись на кухню, чтобы не разбудить мать после трудовой недели,  готовили завтрак, перемывали вечернюю посуду и доделывали все скопившиеся дела. Она проснулась от запаха яичницы, потянулась, глянула на часы и вскочила.
- Доброе утро, мамочка! – Встретила ее Ленка, пятилетняя дочь, моргая карими глазами. – А мы тут с Наташкой тебе кушать наготовили!
- Умницы мои! – Любаша поправила непослушные волосы дочери, погладила ее по голове и пошла в ванную. На кухне Наташка, старшая дочь инвалид, заканчивала приготовление. Ее голова, как всегда, непроизвольно кивала. Покрученные пальцы на руках торчали в разные стороны, а ноги, изуродованные ДЦП, шаркали по полу. – Привет, Наташка! Вкусно как пахнет! Я быстро, позавтракаем и поедем в парк. Мы сегодня, весь день проведем в гулянье! Заслужили? Заслужили! 
- Ура, ура! – Радостно кричала Ленка. – Давай хороший отдых! 
Звонок в дверь, короткий, даже скромный, прервал их веселье и подготовку к походу. Люба вздрогнула, глянула на себя в большое зеркало, висящее в прихожей, напротив кухни и прошептала:
- Открыть?
- Ну конечно, мамочка! А хочешь, я сама открою? – И Наташа поползла, цепляясь руками за все, что было на ее пути.
- Я открою, дочь! – Любовь прошла вперед ….  Муж стоял, опустив голову, рассматривая носки своих туфель. – Василий?! Ты чего звонишь? Это же твой дом… Девочки! К вам папа! Да заходи ты, не мнись, мы, правда, в парк собрались, но ты можешь побыть с детьми, сколько хочешь. – Она уже видела его чемодан, но вовсю старалась, не бросится на шею и не завизжать от радости.  
- Так у меня ключей нет, я … ну это, …, парк,… отлично. Пойдем все. А это,  - он всунул чемодан в шкаф, - потом. 
****  
Третий день в доме витало счастье и радость. Вот только любви, страстной и пылкой, пока не состоялось.
- Ничего. – Думала Любаша, - стыдно ему, что с другой жил. Забудется и наладится. Все наладится. 
Работа, домашние заботы – все входило в свое русло. Одно осталось неизменным – Люба следила за своим внешним видом и языком, как никогда раньше. Помня слова клиентки, ставшей подругой, что мужа надо удивлять, ублажать и баловать, собой. Красивой, дорогой и женственной. 
**** 
Домой летела на крыльях, в сумочке лежали билеты на концерт Леонтьева, щедро подаренные очередным клиентом. 
- Родные! Мама дома! – Не крикнула, а пропела она. Первой появилась Лена – глаза красные, губы надутые. За ней выползла Наташа:
- Ужин готов. – Сказала и спряталась. «Поссорились» - Пронеслось в голове женщины, и она  отправилась в спальню, открыла шкаф и завыла – полки и вешалки были пусты. Муж опять ушел. Но на этот раз сбежал, как трус. Смахнув набежавшие слезы, гордо подняла голову и решительно пошла к детям:
- Не куксится! Мы женщины, будут морщины. А он вернется. Это я вам обещаю! 
Концерт закончился в одиннадцать. Благо не далеко идти. В 11.30 были дома. В 00 дети уже спали, и она направилась в туалет. Сходив по маленькому, влезла на унитаз и:
- Ах ты, гад такой! Чего ж тебе не хватает, бес ты гулящий! Шляешься, ни о ком не думаешь. А ну давай домой, черт ты эдакий! – Высказалась и пошла в кровать. Кивая себе в одобрении всего, что сказала. 
Спала плохо, постоянно прислушиваясь, ожидая, что муж услышал и сразу вернется. День прошел также, пролетел вечер. Вздохнув, взбила подушку, ударила кулачком его - раз, второй, третий. И всплакнула. Скупо.
**** 
  Ночь была в самом разгаре. Большая кооперативная квартира находилась на третьем этаже в доме на самой набережной. Ее спальня, угловая, имела два окна – на Набережную и центральный проспект.    Света было достаточно, чтобы видеть,  не пользуясь электричеством. Прежде чем заснуть, Любаша взглянула на фото мужа, улыбающееся на рабочем столе в противоположном углу комнаты, и прикрыла глаза. Часы  давно пробили один раз и теперь тикали, подгоняя минуты. Щелкнула дверь, раздались шаги и, Любовь, не зажигая лампочек, пошла через зал, большой холл, в примыкающую к нему прихожую, здесь же располагались службы. В туалетной комнате слышалось шуршание и она, ударив рукой по выключателю, стала перед ней:
- Явился, значит. Что ж так скромненько, без звонка? А? Чего молчишь? Ладно. Мойся и давай в постель. Утром поговорим. Но на это раз – серьезно! – Не гася свет, вернулась в кровать и приняла позу. 
Тик-так, тик – так!  Бум! – Провозгласили часы о прошествии 30 минут, а муж не показывался. Более того – там было тихо. Любаша прислушалась, осторожно сползла и на пальчиках пошла. Еще издали заметила, что дверь закрыта на все замки и цепочку. Мало того – обуви не было. Вот же муж не приходил! Но тогда кто ходил по комнате? Не приснилось, она ясно слышала шаги и поскрипывание дверей. Приложила ухо к тонкому дереву – тишина. Пятясь и не отводя глаз от двери, минула прихожую, на всякий случай замерла в холле и выглянула – ничего не менялось. В квартире никого не было. Уснуть не удалось. Лишь с рассветом провалилась в короткий и сумбурный сон. 
Прошло еще трое суток, а от мужа и весточки не было. Люба завела себя настолько, что с трудом дождалась, пока уснут дочери. Как только пружина в часах прохрипела, подталкивая их к бою, она забралась на свой «Пьедестал» и в сердцах выпалила:
- Да что ж ты за демон такой! Что ж тебя все носит нелегкая! Бери свою задницу, закручивай хвост и марш сюда! – Села на крышку, зажала голову руками и сидела, устало дыша. 
На улице разыгралась непогода, ветер рвал провода, выл и стегал по стеклам ливнем. Прошлепала в кухню, закрыла балконную дверь, прикрыла форточки и, подумав, вышла на лоджию. Гроза была не шуточная. Сняла вещи, прошла от спальни к кухне, убирая все, что могло намокнуть или улететь. Вернулась в комнату. Лоджия была большой, на всю ее квартиру. Отодвинув штору, пуская прохладу, решилась и оставила дверь открытой.  Веки сонно склеивались, когда она опять услышала, как по ее комнате ходит мужчина. Тяжелая поступь, с ударами пяток о пол. Люба отчего-то втянула голову в плечи, во всю стараясь отмести то, что слышит. А шаги приближались. И вот она уже спиной чует, как на нее смотрят. Нагло так,  зло, дыша, шумно втягивая ноздрями воздух. Ну, так, словно дыхательные проходы засорены. Этот взгляд ее придавливал,  прижимал к матрасу. Любовь зажмурила глаза и старалась вспомнить хоть одну молитву. Как назло ничего не получалось. Пересилила себя, повернулась и тут же тень мелькнула, убегая из ее спальни. Она встала, включая повсюду свет, пошла, проверять квартиру. Последней была туалетная комната. Взялась за дверную ручку, но побоялась. Зачем-то заперла на щеколду и подставила пуфик. Поспать не удалось. А  в следующий вечер, усталая и разбитая, заснула задолго до полуночи.     
****   
Кровать прогнулась под тяжестью. Тут же повеяло пылью, гарью и залежавшимися в сырости вещами. На ноги Любы упала тяжесть и она, еще до конца не проснувшись, поняла, что это мощная, шершавая, мужская, волосатая рука. Подсознание кричало об опасности, а она, как не старалась, не могла окончательно проснуться. Рука, придавив ступни, не угомонилась, перебирая пальцами, стаскивала одеяло. Люба, тяжело дыша, вцепилась в одеяло с другого конца и подтянула его к подбородку. Выходя из тяжелого забытья, включила не только обоняние и слух, но и самосохранение. Да, на ее кровати, у ног сидели и держали ее за ноги. Повернуться или попытаться вырваться нет возможности – это понятно и без проб. И опять ее пронизал взгляд. Ресницы задрожали, и в щелку она увидела нечто невообразимо большое, лохматое и только две точки, горящие, красные, выбивались на фоне этого мрачного существа.
« Кто, что, к чему?» - Понеслось в ее голове. Рука передвинулась, завладела коленями. И вслед за этим завыл сыч. Любовь почему-то решила, что это сыч, и непроизвольно спросила: «К худу или добру?»
- Хууудуу! – Раздалось у ее ног. Любовь покрылась холодным потом. Ее  разворачивали и укладывали на спину. Как бы она не сопротивлялась, но то, что было рядом с ней, уже навалилось на нее всей своей тяжестью, возвеличившись над головой, дыша затхлостью ей в лицо.
- Господи! – Крикнула любовь, не открывая рта. Грудная клетка ее потрескивала от мощи, а ноги, хоть и были придавлены к кровати, раздвигались. – Домовой… - Пронеслось в ее голове. И Любовь, оставив физическое сопротивление, уже ясно понимая, что перед ней нечто иное, потустороннее, нереальное для здравого смысла, принялась вытаскивать из памяти молитвы. Смех в ответ ударил ей по губам, но она не унималась:
- Отче наш! – Давящее на нее тело приподнялось и она вздохнула немного легче. Ибо ЭТО, пусть на миг, пусть просто поиграть, или еще что, но сняло свой груз. - Отче наш! – Повторила Любовь шепча. Когтистая рука легла на рот, оставив попытки убрать одеяло. Это было неприятно до рвоты. Сжав губы, чтобы гнусность не залетела внутрь, Любовь старательно, выводя каждое слово, смотря в горящие и насмешливые точки – глазницы, продолжила. – Господи! Прости меня грешную, неграмотную, глупую! Пощади! Не ради чего-то, а ради детей! Научи, Господи, правидности! Ниспошли молитву спасения. Верни ангела хранителя, ибо обидела я его делами своими, необдуманными. – Опять хохот и вот она уже слышит, как одно колено, между ее ног, уперлось, давая свободу рукам. – Отче наш! – Первые строки молитвы всплыли в голове, как написанные. – Отче наш, сущий на небесах!  Да святится Имя Твое!  - Рука легла на ее грудь и раздвинула ворот рубашки.  Вторая по-прежнему закрывала рот. -  Да придет Царствие Твое, да будет Воля Твоя! … - Миг и обе руки сомкнулись на горле, сдавив его, как хрупкую шею голубки. Воздуха не хватало. Любовь, теряя сознание, старалась договорить. Хрип и свист смешивались с ее словами. – Да придет Царствие Твое!.... Прости нам грехи наши, как  я прощаю грехи должникам своим…. Избавь меня от Лукавого! Ибо Твое есть Царство и Сила и Слава. Во веки Веков! Аминь! 
В голове закружилось, быстрее и быстрей. Горящие точки превратились в воронку и разбились на множество искр. Она погрузилась в невесомость. Шум в ушах сменился свистом и… вдруг, голос, хриплый, отвратительный, шипящий: 
- Что ж ты, женщина…. Звала, требовала, зазывала. Имя мое много раз повторяла. А как пришел, так не люб. Жена! Зачем Господа в свидетели звать, если сама хотела? Ангела ей подавай! Распутница! – Удар, второй. Люба уже не понимала, кровь ли в висках, или это ОНО ее поучает. Боль появилась во всех ее клеточках и концентрировалась в сердце. А он продолжал: - Ладно, мы еще встретимся. Но на моей территории!
Заорал петух, откуда он взялся, было не понятно. Заря всполохнула,  указав путь слезам и, Люба отключилась, забывшись в полном мраке своего сознания. 
****  
2009год, Лена выросла, проработав год за границей, вышла замуж за голландца. Солидного,   состоятельного и забрала родных к себе. Наташа, назло всем врачам,  не умерла, как прогнозировали в 30лет. Правда и не выздоровела.  Как и раньше, возится по дому, пишет стихи, музыку, складывая в ящик стола. Люба – постарела, сменила работу, но не сменила характер. Да и как его сменить – человек слаб. Правда не заглядывает больше в отдушину, не зовет к себе невесть кого, но и не молится, чаще нужного. И только муж ее, сгинул неведомо куда, с того самого дня, как она  поэкспериментировала советами  услужливой тетки…  

Рейтинг: +6 914 просмотров
Комментарии (14)
0 # 18 мая 2012 в 21:00 +3
Неизвестно куда - это куда и каким образом? (про мужа). Почисти рассказ от лишних слов и препинаки расставь. Концовка просит продолжения. Скупая ты на демонстрацию чувств, всё за кадром, всё домысливать надо. А если раскрыться попробовать? Что-то не пускает, понимаю. Не выплакалось горе, продолжает сидеть в душе...
Vilenna Gai # 18 мая 2012 в 21:29 +3
Спасибо! А муж моей родственницы, действительно пропал, никто не знает куда.
0 # 18 мая 2012 в 21:39 +3
А ты на себя примерь и чувства её передай, как свои. Понимаешь?
Vilenna Gai # 18 мая 2012 в 22:01 +3
Попробую.
Светлана Смирнова # 29 мая 2012 в 15:52 +2
Брр, аж в дрожь бросило, можно сказать, сама призвала, аж в постель...
Vilenna Gai # 29 мая 2012 в 17:16 +2
Кто не ошибается, тот не учится. Спасибо!
Светлана Смирнова # 29 мая 2012 в 17:30 +1
Спасибо тебе)))
Vilenna Gai # 29 мая 2012 в 17:33 +1
shokolade
Елена Разумова # 8 июня 2012 в 15:18 +2
Отлично написано.То, что некоторые вещи читатель должен домысливать сам, так это совсем неплохо (бурчу по поводу первого комментария),один из признаков добротной прозы.Автору браво и дальнейших успехов! live3
Vilenna Gai # 8 июня 2012 в 15:23 +1
flo
FOlie # 8 октября 2012 в 21:50 +2
не читала его раньше у вас - действительно страшновато
но зато чтобы всякие глупости в голову не лезли.
Vilenna Gai # 9 октября 2012 в 10:51 +1
Спасибо! Да, жизненные истории не только оплот фантазии, а скорее поучительны, чтобы не совать носы.
Makarenkoff-&-Smirnova Co. # 20 марта 2013 в 14:59 +1
Читала я эту миниатюру, но до сих пор мурашки по коже. Вот что значит дошутилась с нечистью...
Vilenna Gai # 20 марта 2013 в 17:45 0
Это реальная история. Люба не шутила, она была в отчаяние - двое детей, старшая колечка. Не смотря на то, что она, в прошлые годы была лучшим массажистом города и работала только в элитой, боялась остаться одна, не потянуть... Вот и... Кстати - так замуж больше и не вышла, да и с психикой у нее нелады. Сейчас живет в Чехии, младшая дочь вышла замуж и забрала их туда....
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
131
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
93
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
75
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65