Кенгуру

22 ноября 2013 - Дина Немировская
article170855.jpg
Наташка долго и пристально вглядывается в зеркало. Подхожу сзади и строю своему отражению печальную гримаску. Наши планы сбываются. Сегодня не будет заседания кафедры - ура! Вторник наш единственный выходной в кутерьме бесконечных практических занятий, когда мы обе, в строгих костюмах, скрывающих коленки, вещаем о суффиксах и флексиях студенткам, в большинстве своём счастливым. Работу свою мы любим – юные мордашки окружают постоянно, их весеннее щебетание заполняет институтские коридоры, звонко рябит в глазах от блузочек, курточек, джинсиков.
Вчера Наташка долго уговаривала меня съездить и оценить. И вот мы едем в переполненном автобусе с непонятными запахами прелой картошки и выхлопных газов. Огненное чудище – конец нашего маршрута – находится в двух часах езды от города. «Дважды два – четыре», - складываю сумму времени, потраченного туда-обратно.
Ну, конечно, Толик любит её, она любит Толика и всё, как всегда, о кей. А в глазах грусть. Потому что Толик – кадр восьмой, дубль тринадцатый. Ну и пусть. Кому от этого плохо? И в чём мы виноваты в конце-то концов? Я вот со своим встречалась безропотно аж целых шесть лет, а прожила всего шесть месяцев. «Шестью шесть – тридцать шесть!» - привязалась же эта таблица умножения! Кстати, что выйдет в сумме, если сложить все человеческие радости, какие происходят в эту вот минуту, со всеми сиюжеминутными несчастьями и поделить на всех? По-моему, на каждого накатит такой глуховой депрессняк, что человечество в один день сократится вдвое. И безо всяких там Мальтусов и современных мальтузианцев. И никаких не надо атомных бомб.
Давно, ещё когда мы сами были весёлыми и беззаботными, а переживали по всяким пустякам – из-за зачёта или нового прикида одногруппницы – мы с Наташкой придумали такую улыбку: «У меня, мол, всё прекрасно!» Вот сейчас она примерно так и улыбается, но меня не проведёшь. Я сама такая и вижу лиловые тени – густые и искусственные – над веками, а бессонные – вокруг подружкиных глаз. Чего-то не так. Она призналась, что спать ей не дают кролик и кенгуру. Они приходят каждую ночь, рассаживаются на потолке и занимаются каждый своим: кролик яростно пожирает морковку, а кенгуру елозит «молнией» по брюху: вжик – туда, вжик – обратно. Но, главное, улыбается, сволочь! Представляю эту улыбочку!
Так улыбалась Ленка, когда мой муженёк проплывал с ней под руку в тумане каком-то и в ушах начинало звенеть, звенеть…
Я чинно несла мимо свой восьмимесячный живот, делала вид, что ничего не вижу, что мне вообще всё по фигу, кроме моего живота. Но там вдруг закололо резко-резко и дочурка, тогда ещё будущая, больно перевернулась (она всё поняла, ей-богу!) и целых две недели ещё вплоть до самых родов, лежала там, в животе, как-то по-необычному. Это уже в родилке, когда мы обе испугались, что сейчас нам сделают кесарево, она опять всё поняла и перевернулась правильно. Донька вообще какая-то сообразительная – это она в мою маму. И сейчас, в автобусе, я абсолютно спокойна, знаю – мама выгуляет, накормит и уложит мою четырёхлетнюю Доньку.
Наташке хуже. Светланка в саду. Ровно в шесть вечера сад закроют. В прошлый раз, она рассказывала, после очередного вояжа за счастьем, автобус сломался, его чинили сорок минут, а зарёванную Светланку привела домой воспитательница. Хорошо ещё, Наташкина мать поверила тогда в профсоюзное собрание!
Вообще-то я вредная. Это у меня после развода проявилось. Ни за что не поставлю зачёт сразу, если это заочница, если наглая, и если с обручальным кольцом во всю фалангу. Пусть учит – долго и нудно. Она этого вполне заслуживает – ишь, какая довольная! И мужик, и отдельная квартира, и студентка, видите ли, ОЗО. Аббревиатуры у нас идиотские. ОЗО – это отделение заочного обучения. ФРЯЛ – факультет русского языка и литературы. Тех, кто вообще без ехидных круглых колец, я называю Озами, а других, довольных и сытых – фрями с ФРЯЛа. Градация чёткая. Может, и глупо, не знаю…
Автобус остановился и замычал. Это мы приехали. Воняет всюду – месторождение газа, как же! Город у нас хороший был, тихий; грязноватый, правда. А теперь что? Все бледные, злые, бомжей понаехало – им длинный рубль, а нам, коренным астраханцам, короткую жизнь? Когда на газоконденсате выброс случается, то запахи мясокомбината кажутся французскими духами. Кстати, о духах. Этим конденсатчикам-лимитчикам они иногда достаются – за вредность. Интересно, а Толик Наташке подарит?
А вот и контора его. Он местным Малевичем работает. Малюет, в общем.
Наталья моя улыбается, как Джоконда. Грустно и загадочно. Навстречу нам бежит Батыр:
- Сюда, скорее! – шепчет.
Господи, почему скорее? Что за спешка такая? Втолкнулись в мастерскую. Ах, вот и Толик. Ничего себе, крепенький, глаз не прячет, улыбка светлая, но улыбается мне, не Наташке почему-то.
- Здравствуйте, Толя! – ладошку ему протягиваю.
- Приветики! Только я Витя, - и опять улыбается.
Подходит Наташка и тоже улыбается. Ну, ясно. Это мне сюрприз. Он – мне сюрприз, я – ему сюрприз. Ох, Наташка! Не можешь ты без этого! Ну ладно, сюрприз так сюрприз. Что я, чёрт возьми, зря в такую даль тащилась?
- А Толик где? – спрашиваю.
Потом странные вещи проясняются. Толик женат, оказывается. Жену, между прочим, зовут Наташей. Такое совпадение. Жена Наташа сейчас за стенкой помогает Толику писать плакат. Витя сейчас сходит за Толиком, отведёт грозу и мы сядем пить чай. Я медленно зверею. У меня первичная реакция. Примерно такая, как пять лет назад, когда обнаружила в рубашке мужа два билета в цирк. Вот и Толик, вероятно, циркач. Хватаю свою куртку, Наташкины сумки – пирожков ему, дурёха, напекла!
- Идём отсюда! – ору.
А она опять улыбается. Только теперь виновато:
- Не хотела тебе говорить, - лепечет. – Я уже всё знаю. Но любит он меня!
Мне-то что, в конце-концов? Пусть. Как хочет. Чайник вскипел. Витя улыбается. А вот и он, герой-любовник – Тольчик, как Наташка его зовёт. Увидел нас в окно, Батыра послал навстречу, жену домой отправил – одним словом, циркач!
Чай сели пить. Наташка третью сигарету тянет. Толик анекдоты травит. Мне не смешно. И Витя уже не улыбается. Улыбается только кенгуру – вон, на потолке, и молнией на сумке: вжик – туда, вжик – обратно. Сволочь!

© Copyright: Дина Немировская, 2013

Регистрационный номер №0170855

от 22 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0170855 выдан для произведения: Наташка долго и пристально вглядывается в зеркало. Подхожу сзади и строю своему отражению печальную гримаску. Наши планы сбываются. Сегодня не будет заседания кафедры - ура! Вторник наш единственный выходной в кутерьме бесконечных практических занятий, когда мы обе, в строгих костюмах, скрывающих коленки, вещаем о суффиксах и флексиях студенткам, в большинстве своём счастливым. Работу свою мы любим – юные мордашки окружают постоянно, их весеннее щебетание заполняет институтские коридоры, звонко рябит в глазах от блузочек, курточек, джинсиков.
Вчера Наташка долго уговаривала меня съездить и оценить. И вот мы едем в переполненном автобусе с непонятными запахами прелой картошки и выхлопных газов. Огненное чудище – конец нашего маршрута – находится в двух часах езды от города. «Дважды два – четыре», - складываю сумму времени, потраченного туда-обратно.
Ну, конечно, Толик любит её, она любит Толика и всё, как всегда, о кей. А в глазах грусть. Потому что Толик – кадр восьмой, дубль тринадцатый. Ну и пусть. Кому от этого плохо? И в чём мы виноваты в конце-то концов? Я вот со своим встречалась безропотно аж целых шесть лет, а прожила всего шесть месяцев. «Шестью шесть – тридцать шесть!» - привязалась же эта таблица умножения! Кстати, что выйдет в сумме, если сложить все человеческие радости, какие происходят в эту вот минуту, со всеми сиюжеминутными несчастьями и поделить на всех? По-моему, на каждого накатит такой глуховой депрессняк, что человечество в один день сократится вдвое. И безо всяких там Мальтусов и современных мальтузианцев. И никаких не надо атомных бомб.
Давно, ещё когда мы сами были весёлыми и беззаботными, а переживали по всяким пустякам – из-за зачёта или нового прикида одногруппницы – мы с Наташкой придумали такую улыбку: «У меня, мол, всё прекрасно!» Вот сейчас она примерно так и улыбается, но меня не проведёшь. Я сама такая и вижу лиловые тени – густые и искусственные – над веками, а бессонные – вокруг подружкиных глаз. Чего-то не так. Она призналась, что спать ей не дают кролик и кенгуру. Они приходят каждую ночь, рассаживаются на потолке и занимаются каждый своим: кролик яростно пожирает морковку, а кенгуру елозит «молнией» по брюху: вжик – туда, вжик – обратно. Но, главное, улыбается, сволочь! Представляю эту улыбочку!
Так улыбалась Ленка, когда мой муженёк проплывал с ней под руку в тумане каком-то и в ушах начинало звенеть, звенеть…
Я чинно несла мимо свой восьмимесячный живот, делала вид, что ничего не вижу, что мне вообще всё по фигу, кроме моего живота. Но там вдруг закололо резко-резко и дочурка, тогда ещё будущая, больно перевернулась (она всё поняла, ей-богу!) и целых две недели ещё вплоть до самых родов, лежала там, в животе, как-то по-необычному. Это уже в родилке, когда мы обе испугались, что сейчас нам сделают кесарево, она опять всё поняла и перевернулась правильно. Донька вообще какая-то сообразительная – это она в мою маму. И сейчас, в автобусе, я абсолютно спокойна, знаю – мама выгуляет, накормит и уложит мою четырёхлетнюю Доньку.
Наташке хуже. Светланка в саду. Ровно в шесть вечера сад закроют. В прошлый раз, она рассказывала, после очередного вояжа за счастьем, автобус сломался, его чинили сорок минут, а зарёванную Светланку привела домой воспитательница. Хорошо ещё, Наташкина мать поверила тогда в профсоюзное собрание!
Вообще-то я вредная. Это у меня после развода проявилось. Ни за что не поставлю зачёт сразу, если это заочница, если наглая, и если с обручальным кольцом во всю фалангу. Пусть учит – долго и нудно. Она этого вполне заслуживает – ишь, какая довольная! И мужик, и отдельная квартира, и студентка, видите ли, ОЗО. Аббревиатуры у нас идиотские. ОЗО – это отделение заочного обучения. ФРЯЛ – факультет русского языка и литературы. Тех, кто вообще без ехидных круглых колец, я называю Озами, а других, довольных и сытых – фрями с ФРЯЛа. Градация чёткая. Может, и глупо, не знаю…
Автобус остановился и замычал. Это мы приехали. Воняет всюду – месторождение газа, как же! Город у нас хороший был, тихий; грязноватый, правда. А теперь что? Все бледные, злые, бомжей понаехало – им длинный рубль, а нам, коренным астраханцам, короткую жизнь? Когда на газоконденсате выброс случается, то запахи мясокомбината кажутся французскими духами. Кстати, о духах. Этим конденсатчикам-лимитчикам они иногда достаются – за вредность. Интересно, а Толик Наташке подарит?
А вот и контора его. Он местным Малевичем работает. Малюет, в общем.
Наталья моя улыбается, как Джоконда. Грустно и загадочно. Навстречу нам бежит Батыр:
- Сюда, скорее! – шепчет.
Господи, почему скорее? Что за спешка такая? Втолкнулись в мастерскую. Ах, вот и Толик. Ничего себе, крепенький, глаз не прячет, улыбка светлая, но улыбается мне, не Наташке почему-то.
- Здравствуйте, Толя! – ладошку ему протягиваю.
- Приветики! Только я Витя, - и опять улыбается.
Подходит Наташка и тоже улыбается. Ну, ясно. Это мне сюрприз. Он – мне сюрприз, я – ему сюрприз. Ох, Наташка! Не можешь ты без этого! Ну ладно, сюрприз так сюрприз. Что я, чёрт возьми, зря в такую даль тащилась?
- А Толик где? – спрашиваю.
Потом странные вещи проясняются. Толик женат, оказывается. Жену, между прочим, зовут Наташей. Такое совпадение. Жена Наташа сейчас за стенкой помогает Толику писать плакат. Витя сейчас сходит за Толиком, отведёт грозу и мы сядем пить чай. Я медленно зверею. У меня первичная реакция. Примерно такая, как пять лет назад, когда обнаружила в рубашке мужа два билета в цирк. Вот и Толик, вероятно, циркач. Хватаю свою куртку, Наташкины сумки – пирожков ему, дурёха, напекла!
- Идём отсюда! – ору.
А она опять улыбается. Только теперь виновато:
- Не хотела тебе говорить, - лепечет. – Я уже всё знаю. Но любит он меня!
Мне-то что, в конце-концов? Пусть. Как хочет. Чайник вскипел. Витя улыбается. А вот и он, герой-любовник – Тольчик, как Наташка его зовёт. Увидел нас в окно, Батыра послал навстречу, жену домой отправил – одним словом, циркач!
Чай сели пить. Наташка третью сигарету тянет. Толик анекдоты травит. Мне не смешно. И Витя уже не улыбается. Улыбается только кенгуру – вон, на потолке, и молнией на сумке: вжик – туда, вжик – обратно. Сволочь!

Рейтинг: +2 222 просмотра
Комментарии (2)
Лена Ефименко # 23 ноября 2013 в 12:54 0
Спасибо, интересный и поучительный рассказ!
Дина Немировская # 27 ноября 2013 в 13:24 0
Лена, спасибо за отклик!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
93
92
91
90
86
82
79
78
73
72
72
70
69
66
66
66
64
63
61
61
58
56
54