ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Кавказские пленники

 

Кавказские пленники

                                     Рассказ

     Костя не мог заснуть, он ворочался с боку на бок, стараясь не «заводить себя» тем, что сегодня снова «выходцы с Кавказа» врубили на всю громкость свою национальную музыку. Он не разбирался в их музыке, танцах и песнях, то ли это были мусульманские мелодии и песни, то ли они принадлежали культуре и творчеству других кавказских народов, для него они все были на один лад. И он люто ненавидел эту музыку!

   А ненавидеть было за что. Его отец, кадровый офицер погиб в первую чеченскую войну в чине майора, выполняя свой долг перед государством Ельцина и Грачева. Мать не выдержала удара судьбы и через месяц скончалась от инфаркта миокарда. Сам Костя попал в туже мясорубку в 1999 году, называемую контртеррористической операцией, выполняя свой воинский долг перед тем же государством, но уже Путина.  Попал в плен к «сепаратистам», сильно пострадав от их жестокого «сепаратора», и стал инвалидом. Вот там, в яме, в которой его держали, как зверя, он и возненавидел эту музыку, которую «сепаратисты», как и здесь на площади, врубали на всю громкость, танцевали лезгинку и другие «зажигательные кавказские танцы».

    Ему повезло, им, четверым пленным удалось вырваться из ямы, разоружив охрану и отстреливаясь из захваченного оружия уйти к своим…. Повезло или нет? Вопрос философский, ведь в результате «везения» ему  ампутировали правую ногу выше коленного сустава. Теперь он носил протез, изготовленный в Израиле. Это все, чем государство компенсировало его патриотизм, если не считать пенсии, которой едва хватало на жизнь и подачек-льгот инвалида, участника боевых действий.

…Ненавистная музыка звучала на площади почти каждый божий день. «Бедная молодежь» переселившись со своими «бедными родителями», бегущими с «безработного Кавказа» в Костин город, каждый вечер приезжала на площадь перед домом культуры и включала в своих иномарках магнитофоны. Не просто включала, а врубала на всю мощность так, что низкие ноты бас-гитары сотрясали стекла окон и оказывали на психику человека воздействие, аналогичное воздействию инфразвука.

     Дом, в котором находилась родительская квартира, и в которой после смерти мамы теперь жил Костя со своей женой и девятилетней дочерью, стоял рядом с  этой площадью и его балкон выходил как раз на эту самую площадь. Костя знал, что нарушать тишину и покой граждан запрещено после 23-00 часов, а те, кто это допускал, должны быть привлечены к административной ответственности. Эти «беженцы», у которых иномарки были преимущественно бежевого цвета, явно демонстрировали свое пренебрежение к этому законному требованию и нагло показывали свою безнаказанность.

    Вначале Костя вызывал милицию, потом уже реформированную полицию, но все это заканчивалось ничем. Приезжали на «УАЗике» ППС-ники, заставляли Костю писать заявление и уезжали, пообещав принять «самые строгие меры» к нарушителям общественного покоя. Через некоторое время Косте приходили по почте сообщения о принятых «самых строгих мерах», в которых черным по белому было написано, что факты нарушения общественного покоя действительно имели место, однако лица его, совершившие, к сожалению не установлены.

 

- А почему Вы так ненавидите эту кавказскую музыку? - спросил однажды старший группы ППС – Вы что националист?

 

- А Вы что думаете, что эта музыка, грохочущая в два часа ночи, может вызвать симпатии к их национальной культуре? – вопросом на вопрос ответил Костя – попробуйте Вы ТАМ, у них включить на всю громкость русские народные песни или частушки и посмотрите, что с Вами будет! Да что там песни, попробуйте просто пожить ТАМ, в их городе или поселке и тогда узнаете все «прелести российского федерализма». Эти переселенцы так характеризуют наш город: «Город хороший, только вот русских много!». Это им можно ехать сюда и насаждать свои уставы в чужом для них монастыре….  А нам, попробуй! Вы знаете, сколько русских живет у них? Очень мало, единицы! Их попросту «выдавливают» оттуда! Вы, лейтенант, были когда-нибудь в горячих точках?

 

- Нет! Бог миловал – отвечал лейтенант – но в горячих точках нашего города бываю каждый день, то в пивной, то в рюмочной, а, то и в «крутом» кабаке - драки, поножовщина и даже стрельба…. А Вы что воевали?

 

- Да! Воевал – ответил Костя – только вот до сих пор не пойму, кто кого победил в той войне! Но ясно одно – не я! Я эту музыку наслушался в плену, сидя в яме, наслушался до тошноты, я ее ненавижу и не только музыку, ненавижу их внешность, речь….

 

- А Вы знаете, что за разжигание национальной розни можно попасть под статью Уголовного Кодекса? – спросил лейтенант.

 

- А чем это я разжигаю национальную рознь? – спросил Костя – это они ее разжигают своим поведением!

 

- Не знаю, не знаю, как на это посмотреть – сказал с намеком лейтенант – может получиться так…, что и Вы! От Вас так и пышет национальной ненавистью….

 

- Нужно, чтобы и Вы, лейтенант, побывали там, где был я – с горестью сказал Костя – я посмотрел бы, как бы Вы любили их музыку. По вашему УК уже нельзя открыто говорить, что мы – РУССКИЕ, как только скажешь, так сразу же на тебя клеймо наклеят «националист». Скоро мы здесь, в своем городе станем национальным меньшинством….

 

- Ну, будем считать, что я Вас предупредил – сказал на прощанье лейтенант.

 

   После этого разговора, Костя больше не стал вызывать полицию, что толку от того, что полиция «реагирует» на вызов, дальше ведь все равно никаких мер не принимает. Да и лейтенантик этот не зря предупредил! Сегодня стало страшно жить в своем городе – страшно жену вечером отпускать в магазин, дочь погулять с подругами в парке, а теперь вот еще и неофициальное предупреждение от полиции о «русском национализме». Как быть? Жить, как в плену, слушая по ночам эту ненавистную музыку и молчать? Кто же здесь, в своем городе националист, а кто пленник? И Костя решил поговорить с самими нарушителями тишины и покоя. 

   Однажды ночью, в час или немного попозже, он, молча, оделся и хотел уже выйти из квартиры, как его окликнула проснувшаяся жена:

 

- Костя, ты куда? Не нужно, Костя, ведь они тебя могут убить, смирись с положением, Бог с ними!

  

- Не волнуйся, дорогая, я только поговорить с ними хочу – успокаивал жену Костя – люди же они, должны же понять, что так вести себя нельзя! А драться на протезе я не могу, так, что спи спокойно!

 

    Жена попыталась все-таки удержать мужа от разговора с нарушителями покоя, но видя его спокойно-размеренную решительность, замолчала. Когда Костя ушел, она подошла к окну, и, не включая свет, стала наблюдать из него за площадью. Она готова была сразу же звонить в полицию, если Костю начнут бить, такое уже случалось. В тот раз били двоих каких-то русских парней, она не знала, за что их били, но зрелище было ужасное.

   Меж тем, Костя вышел на площадь и подошел к группе кавказцев, стоящих у одной из дорогих иномарок. Он сразу же отметил для себя, что ребята были «под кайфом», может быть употребили спиртного, а может быть и покурили травки или чего покрепче. Это было заметно по их реакции и глазам.

 

- Ребята, приглушите свою музыку – попросил Костя – вы же спать людям мешаете! Разве можно ночью так шуметь?

 

- Это ты, мужик, что ли «люди»? – грубо спросил один из парней – если мы тебе мешаем спать, то заткни уши, лох и спи!

 

- А вы и своих родителей так уважаете? – спросил Костя – говорят на Кавказе, уважают старших и слушаются их, вы что же и с родителями своими так разговариваете?   

 

- Ты родителей наших не тронь – заорал еще один отпрыск гордого кавказского народа – учитель мне нашелся, иди отсюда, пока я тебя как барана не зарезал….

 

- Ах ты, молокосос – не удержался Костя – приехал на мою родную землю и угрожаешь мне? Это мой город, а ты не то, чтобы глушить меня своей музыкой, ты должен уважать обычаи и порядки нашего населения, подчиняться нашим законам и моральным устоям, паршивец….

 

    Удар сбоку пришелся прямо в голову, перед глазами поплыла площадь с иномарками и кричащими и улюлюкающими «беженцами от безработицы», расплываясь и тускнея с каждой секундой. Затем, на уже лежащего, на асфальте Костю посыпались удары ногами – в грудь, живот, по голове, кто-то угодил по протезу и взвыл от боли…. Протез отстегнулся от ноги, кто-то подхватил его в руки и наносил удары этим протезом, который заменял Косте ампутированную ногу….

     Очнулся Костя только в травматологии. Перед его кроватью сидела жена и плакала, причитая одно и то же. Мол, просила ведь тебя Костя, не надо было ходить на площадь, не люди они, разговаривать с ними бесполезно и невозможно. Так ведут себя только захватчики….   Так ведь не послушал жену и что теперь, и так инвалид, а тут еще и операцию по удалению разбитой селезенки сделали…. Где деньги брать на новый протез? Тот, твой израильский разбили об асфальт, его уже не восстановишь! А на лечение деньги? Ведь оно сегодня больших денег стоит!

   Костя молчал, слушая жену, и ничего не мог возразить ей. Да, это он сам виноват, что пошел поговорить с нарушителями тишины, сам нарвался на мордобой, сам пострадал и принес семье убытки. Он лежал и молчал, ему первый раз не хотелось жить, после упреков жены. Там в плену, в яме было наоборот, очень хотелось жить и, может быть поэтому, эта сильная тяга к жизни, помогла ему сбежать и остаться в живых, пусть и с инвалидностью. А вот сейчас после такого избиения и унижения, после осознания своей беспомощности, принесших страдания семье и ухудшение ее и без того неважного материального положения – жить не хотелось!

   С тех пор Костя стал молчалив и замкнут. Он почти не ходил – протеза у него теперь не было, а на костылях еще не привык, он больше молчал и обходился в общении с семьей короткими фразами, ему было стыдно и обидно! Сегодня, лежа в постели и слушая эту проклятую музыку, он вновь и вновь возвращался к воспоминаниям того страшного времени, вновь и вновь пытался понять, за что он потерял свою ногу. Он как никто другой понимал тех, кто потерял руку, ногу или обе сразу, на фронте во время Великой Отечественной войны. Там все понятно, за победу над фашизмом, а он за что?

    За целостность страны? А что она ему, рядовому гражданину, эта целостность дала? Протез? А если не за целостность, тогда за что? За чьи-то высокие  политические амбиции? Возможно! Но почему тогда эти самые амбиции не проявляются в его защиту? Почему? Если не проявляются - тогда это просто предательство со стороны этих самых амбиций…. Почему, его, рядом с его домом избивают ни за что ни про что? Только за то, что по-человечески попросил приглушить музыку! Кому теперь пожаловаться? В полицию? Уже жаловался и что?  Припугнули даже уголовщиной за «русский шовинизм и национализм».

    А где же наша молодежь, которая смогла бы защитить своих родителей и людей старшего поколения от подобных избиений? Где она? Ведь, Костя помнит, сколько много было молодежи в его городе, когда он был молод и силен. Мало ее сегодня, двое рожают одного , максимум двоих, большее число детей очень сложно прокормить, обуть одеть, дать образование! А где сейчас его одногодки? Да кто где! Кто уезжает на «вахту» работать в Сибирь и кормить семью, кто подался в Москву, кто в Питер, в городе нет работы! Выходит и здесь защитить Костю некому!

   Он лежал и под ненавистную музыку пытался понять, сколько их сегодня, таких как он, кавказских пленников? Сотни, тысячи, миллионы? А может быть все, кто проживает в регионах, подвергающихся этой массовой миграции из кавказских республик. Такую миграцию, иначе, как интервенция и не назовешь – переселение идет в массовом порядке, приезжают, скупают жилье, приобретают бизнес, официально учреждают диаспоры…. Нет, лучше бы он погиб тогда в бою, ведь быть пленником в своей квартире, хуже смерти! 

© Copyright: Владимир Михайлович Жариков, 2012

Регистрационный номер №0072319

от 25 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0072319 выдан для произведения:

                                     Рассказ

     Костя не мог заснуть, он ворочался с боку на бок, стараясь не «заводить себя» тем, что сегодня снова «выходцы с Кавказа» врубили на всю громкость свою национальную музыку. Он не разбирался в их музыке, танцах и песнях, то ли это были мусульманские мелодии и песни, то ли они принадлежали культуре и творчеству других кавказских народов, для него они все были на один лад. И он люто ненавидел эту музыку!

   А ненавидеть было за что. Его отец, кадровый офицер погиб в первую чеченскую войну в чине майора, выполняя свой долг перед государством Ельцина и Грачева. Мать не выдержала удара судьбы и через месяц скончалась от инфаркта миокарда. Сам Костя попал в туже мясорубку в 1999 году, называемую контртеррористической операцией, выполняя свой воинский долг перед тем же государством, но уже Путина.  Попал в плен к «сепаратистам», сильно пострадав от их жестокого «сепаратора», и стал инвалидом. Вот там, в яме, в которой его держали, как зверя, он и возненавидел эту музыку, которую «сепаратисты», как и здесь на площади, врубали на всю громкость, танцевали лезгинку и другие «зажигательные кавказские танцы».

    Ему повезло, им, четверым пленным удалось вырваться из ямы, разоружив охрану и отстреливаясь из захваченного оружия уйти к своим…. Повезло или нет? Вопрос философский, ведь в результате «везения» ему  ампутировали правую ногу выше коленного сустава. Теперь он носил протез, изготовленный в Израиле. Это все, чем государство компенсировало его патриотизм, если не считать пенсии, которой едва хватало на жизнь и подачек-льгот инвалида, участника боевых действий.

…Ненавистная музыка звучала на площади почти каждый божий день. «Бедная молодежь» переселившись со своими «бедными родителями», бегущими с «безработного Кавказа» в Костин город, каждый вечер приезжала на площадь перед домом культуры и включала в своих иномарках магнитофоны. Не просто включала, а врубала на всю мощность так, что низкие ноты бас-гитары сотрясали стекла окон и оказывали на психику человека воздействие, аналогичное воздействию инфразвука.

     Дом, в котором находилась родительская квартира, и в которой после смерти мамы теперь жил Костя со своей женой и девятилетней дочерью, стоял рядом с  этой площадью и его балкон выходил как раз на эту самую площадь. Костя знал, что нарушать тишину и покой граждан запрещено после 23-00 часов, а те, кто это допускал, должны быть привлечены к административной ответственности. Эти «беженцы», у которых иномарки были преимущественно бежевого цвета, явно демонстрировали свое пренебрежение к этому законному требованию и нагло показывали свою безнаказанность.

    Вначале Костя вызывал милицию, потом уже реформированную полицию, но все это заканчивалось ничем. Приезжали на «УАЗике» ППС-ники, заставляли Костю писать заявление и уезжали, пообещав принять «самые строгие меры» к нарушителям общественного покоя. Через некоторое время Косте приходили по почте сообщения о принятых «самых строгих мерах», в которых черным по белому было написано, что факты нарушения общественного покоя действительно имели место, однако лица его, совершившие, к сожалению не установлены.

 

- А почему Вы так ненавидите эту кавказскую музыку? - спросил однажды старший группы ППС – Вы что националист?

 

- А Вы что думаете, что эта музыка, грохочущая в два часа ночи, может вызвать симпатии к их национальной культуре? – вопросом на вопрос ответил Костя – попробуйте Вы ТАМ, у них включить на всю громкость русские народные песни или частушки и посмотрите, что с Вами будет! Да что там песни, попробуйте просто пожить ТАМ, в их городе или поселке и тогда узнаете все «прелести российского федерализма». Эти переселенцы так характеризуют наш город: «Город хороший, только вот русских много!». Это им можно ехать сюда и насаждать свои уставы в чужом для них монастыре….  А нам, попробуй! Вы знаете, сколько русских живет у них? Очень мало, единицы! Их попросту «выдавливают» оттуда! Вы, лейтенант, были когда-нибудь в горячих точках?

 

- Нет! Бог миловал – отвечал лейтенант – но в горячих точках нашего города бываю каждый день, то в пивной, то в рюмочной, а, то и в «крутом» кабаке - драки, поножовщина и даже стрельба…. А Вы что воевали?

 

- Да! Воевал – ответил Костя – только вот до сих пор не пойму, кто кого победил в той войне! Но ясно одно – не я! Я эту музыку наслушался в плену, сидя в яме, наслушался до тошноты, я ее ненавижу и не только музыку, ненавижу их внешность, речь….

 

- А Вы знаете, что за разжигание национальной розни можно попасть под статью Уголовного Кодекса? – спросил лейтенант.

 

- А чем это я разжигаю национальную рознь? – спросил Костя – это они ее разжигают своим поведением!

 

- Не знаю, не знаю, как на это посмотреть – сказал с намеком лейтенант – может получиться так…, что и Вы! От Вас так и пышет национальной ненавистью….

 

- Нужно, чтобы и Вы, лейтенант, побывали там, где был я – с горестью сказал Костя – я посмотрел бы, как бы Вы любили их музыку. По вашему УК уже нельзя открыто говорить, что мы – РУССКИЕ, как только скажешь, так сразу же на тебя клеймо наклеят «националист». Скоро мы здесь, в своем городе станем национальным меньшинством….

 

- Ну, будем считать, что я Вас предупредил – сказал на прощанье лейтенант.

 

   После этого разговора, Костя больше не стал вызывать полицию, что толку от того, что полиция «реагирует» на вызов, дальше ведь все равно никаких мер не принимает. Да и лейтенантик этот не зря предупредил! Сегодня стало страшно жить в своем городе – страшно жену вечером отпускать в магазин, дочь погулять с подругами в парке, а теперь вот еще и неофициальное предупреждение от полиции о «русском национализме». Как быть? Жить, как в плену, слушая по ночам эту ненавистную музыку и молчать? Кто же здесь, в своем городе националист, а кто пленник? И Костя решил поговорить с самими нарушителями тишины и покоя. 

   Однажды ночью, в час или немного попозже, он, молча, оделся и хотел уже выйти из квартиры, как его окликнула проснувшаяся жена:

 

- Костя, ты куда? Не нужно, Костя, ведь они тебя могут убить, смирись с положением, Бог с ними!

  

- Не волнуйся, дорогая, я только поговорить с ними хочу – успокаивал жену Костя – люди же они, должны же понять, что так вести себя нельзя! А драться на протезе я не могу, так, что спи спокойно!

 

    Жена попыталась все-таки удержать мужа от разговора с нарушителями покоя, но видя его спокойно-размеренную решительность, замолчала. Когда Костя ушел, она подошла к окну, и, не включая свет, стала наблюдать из него за площадью. Она готова была сразу же звонить в полицию, если Костю начнут бить, такое уже случалось. В тот раз били двоих каких-то русских парней, она не знала, за что их били, но зрелище было ужасное.

   Меж тем, Костя вышел на площадь и подошел к группе кавказцев, стоящих у одной из дорогих иномарок. Он сразу же отметил для себя, что ребята были «под кайфом», может быть употребили спиртного, а может быть и покурили травки или чего покрепче. Это было заметно по их реакции и глазам.

 

- Ребята, приглушите свою музыку – попросил Костя – вы же спать людям мешаете! Разве можно ночью так шуметь?

 

- Это ты, мужик, что ли «люди»? – грубо спросил один из парней – если мы тебе мешаем спать, то заткни уши, лох и спи!

 

- А вы и своих родителей так уважаете? – спросил Костя – говорят на Кавказе, уважают старших и слушаются их, вы что же и с родителями своими так разговариваете?   

 

- Ты родителей наших не тронь – заорал еще один отпрыск гордого кавказского народа – учитель мне нашелся, иди отсюда, пока я тебя как барана не зарезал….

 

- Ах ты, молокосос – не удержался Костя – приехал на мою родную землю и угрожаешь мне? Это мой город, а ты не то, чтобы глушить меня своей музыкой, ты должен уважать обычаи и порядки нашего населения, подчиняться нашим законам и моральным устоям, паршивец….

 

    Удар сбоку пришелся прямо в голову, перед глазами поплыла площадь с иномарками и кричащими и улюлюкающими «беженцами от безработицы», расплываясь и тускнея с каждой секундой. Затем, на уже лежащего, на асфальте Костю посыпались удары ногами – в грудь, живот, по голове, кто-то угодил по протезу и взвыл от боли…. Протез отстегнулся от ноги, кто-то подхватил его в руки и наносил удары этим протезом, который заменял Косте ампутированную ногу….

     Очнулся Костя только в травматологии. Перед его кроватью сидела жена и плакала, причитая одно и то же. Мол, просила ведь тебя Костя, не надо было ходить на площадь, не люди они, разговаривать с ними бесполезно и невозможно. Так ведут себя только захватчики….   Так ведь не послушал жену и что теперь, и так инвалид, а тут еще и операцию по удалению разбитой селезенки сделали…. Где деньги брать на новый протез? Тот, твой израильский разбили об асфальт, его уже не восстановишь! А на лечение деньги? Ведь оно сегодня больших денег стоит!

   Костя молчал, слушая жену, и ничего не мог возразить ей. Да, это он сам виноват, что пошел поговорить с нарушителями тишины, сам нарвался на мордобой, сам пострадал и принес семье убытки. Он лежал и молчал, ему первый раз не хотелось жить, после упреков жены. Там в плену, в яме было наоборот, очень хотелось жить и, может быть поэтому, эта сильная тяга к жизни, помогла ему сбежать и остаться в живых, пусть и с инвалидностью. А вот сейчас после такого избиения и унижения, после осознания своей беспомощности, принесших страдания семье и ухудшение ее и без того неважного материального положения – жить не хотелось!

   С тех пор Костя стал молчалив и замкнут. Он почти не ходил – протеза у него теперь не было, а на костылях еще не привык, он больше молчал и обходился в общении с семьей короткими фразами, ему было стыдно и обидно! Сегодня, лежа в постели и слушая эту проклятую музыку, он вновь и вновь возвращался к воспоминаниям того страшного времени, вновь и вновь пытался понять, за что он потерял свою ногу. Он как никто другой понимал тех, кто потерял руку, ногу или обе сразу, на фронте во время Великой Отечественной войны. Там все понятно, за победу над фашизмом, а он за что?

    За целостность страны? А что она ему, рядовому гражданину, эта целостность дала? Протез? А если не за целостность, тогда за что? За чьи-то высокие  политические амбиции? Возможно! Но почему тогда эти самые амбиции не проявляются в его защиту? Почему? Если не проявляются - тогда это просто предательство со стороны этих самых амбиций…. Почему, его, рядом с его домом избивают ни за что ни про что? Только за то, что по-человечески попросил приглушить музыку! Кому теперь пожаловаться? В полицию? Уже жаловался и что?  Припугнули даже уголовщиной за «русский шовинизм и национализм».

    А где же наша молодежь, которая смогла бы защитить своих родителей и людей старшего поколения от подобных избиений? Где она? Ведь, Костя помнит, сколько много было молодежи в его городе, когда он был молод и силен. Мало ее сегодня, двое рожают одного , максимум двоих, большее число детей очень сложно прокормить, обуть одеть, дать образование! А где сейчас его одногодки? Да кто где! Кто уезжает на «вахту» работать в Сибирь и кормить семью, кто подался в Москву, кто в Питер, в городе нет работы! Выходит и здесь защитить Костю некому!

   Он лежал и под ненавистную музыку пытался понять, сколько их сегодня, таких как он, кавказских пленников? Сотни, тысячи, миллионы? А может быть все, кто проживает в регионах, подвергающихся этой массовой миграции из кавказских республик. Такую миграцию, иначе, как интервенция и не назовешь – переселение идет в массовом порядке, приезжают, скупают жилье, приобретают бизнес, официально учреждают диаспоры…. Нет, лучше бы он погиб тогда в бою, ведь быть пленником в своей квартире, хуже смерти! 

Рейтинг: +1 346 просмотров
Комментарии (1)
Игорь Кичапов # 12 мая 2013 в 14:21 0
Грустно, но все так и есть.
Правильно написано.