Кабысдох

18 марта 2012 - Александр Джад

 Голодный и скрюченный от стужи Кабысдох, измождённо подпирал трухлявую, деревянную стену старого, почерневшего дома. Шерсть, местами слежавшаяся, местами потёртая, сбившись в кучу сосульками, свисала с впалого, проступающего рёбрами живота. Холодный мокрый нос, готовый чутко отреагировать на запах съестного, подёргивался в бесполезных попытках  добиться успеха.

Одинокий и старый, он жался к теплу человеческого жилья в надежде ухватить остатки людской трапезы или просто принять с благодарностью кинутую ему жалость в виде прокисшего позавчерашнего супа или завонявшейся дешёвой колбасы.

Никому не нужный, плывущий по течению этой жизни, он дотягивал остатки своего существования в нищете и забвении, голоде и страхе, безразличии и отрешённости.

Мокрая капля, тяжело скатившись с крыши, упала ему на морду. Он вздрогнул. Не отнимая морды от лап, поднял глаза. Как бы смиряясь с неотвратимым, тяжело вздохнул, длинно высунул язык, и, самым кончиком захватив живительную влагу, отправил её таким образом в пустой слежавшийся желудок.

Желудок застонал от невообразимой малости полученного. И чувство голода, казалось, ещё больше обострившись, выдавило скупую слюну, готовую принять любую пищу. Любую пищу. Любую. Но не было никакой пищи.

В затуманенном голодом мозгу проносились картины былого. Когда он смело бросался в бой, охраняя хозяина или его жилище. Когда он предупреждал об опасности звонким лаем. Когда он был молодым и крепким. Когда он был нужен.

От воспоминаний этих его одряхлевшие мышцы напряглись. Но он продолжал всё так же лежать, обессиленный своими безрадостными мыслями, голодом и безысходностью.

 

Дядя Коля лежал на диване после принятия очередной порции спиртного. Спиртного, потому что другим словом назвать то, что он последнее время употреблял, и невозможно.

Когда он был в запое, то пил всё, что попадалось ему на глаза и что, по его мнению, могло воздействовать на него соответствующим образом. Неважно, что потом его мутило. Что, протрезвев, он клял себя последними словами. Неважно, как окружающие относились к нему. И неважно, как он относился к окружающим. И вообще – всё неважно. Важно то, что сегодня он нашел немного денег, и у него есть на что сделать вбрасывание и забыться, уйти от этого мира и от всего, что с ним связано и некогда даже было им любимо.

Сквозь тяжёлую похмельную дрёму он услышал громкий стук в окно:

– Коля, ты где? – Жена пыталась разглядеть сквозь неплотно прикрытые шторы то, что происходило в комнате.

Она толкнула форточку, та легко открылась. В принципе, всё в доме легко открывалось и закрывалось. Ножи были наточены. Свет горел во всех необходимых местах. Петли на дверях не скрипели. Окна были подогнаны и в них не дуло. Огород полит и досмотрен.

Словом, чувствовалось – в доме был хозяин. Когда не пил. Но вот, когда пил... А запивал он в последнее время довольно часто. Редкая неделя проходила без его запойных дней.

– Коля, открой! Зачем на задвижки-то закрылся. Я ключом дверь открыть не могу. – Она увидела, как на диване что-то зашевелилось.

– Жульё. Одно жульё кругом! – Он безуспешно пытался встать с дивана. – Все пытаются меня обокрасть. Никому верить нельзя.

Он попытался приподняться, упираясь руками за спиной. Но смог оторвать только голову. Тогда одной рукой он взялся за спинку дивана, а другой опёрся сзади – приподнялись только плечи. Для того, чтобы встать, этого всё же ещё было мало.

Тогда он попробовал повернуться со спины на бок. Это ему удалось. Он спустил ноги, коснулся ими пола, собираясь на них опереться и встать, но всё вышло иначе. Ноги, потянув его за собой, увлекли и всё тело и шмякнули, как мешок с отрубями, об пол.

Он ругнулся, вспомнив при этом всех и вся, положил руки на диван, попытался встать, но встал только лишь на колени.

– Коля, Коля... Чего Коля? Коля пьяный, не видишь, что ли? – заплетающимся языком пробурчал он и, перевалившись на диван, опять улегся, но уже на живот.

– Что ж ты, паразит такой, вытворяешь? Долго я с тобой ещё мучаться буду? Я ж тебе деньги на зерно дала для кур. Их, что ли, пропил?

Пьяный-то пьяный, но голова работает. Даже обидеться ухитрился.

– Да не пропивал я твоих денег! Вот они, под телевизором. Забери!

– Да как же я их заберу! Я ж войти не могу! – возмутилась жена дяди Коли тёть Лида.

– А ты входи как-нибудь. Видишь, пьяный я.

Но многолетняя привычка подчиняться жене всё же взяла верх, и он, нехотя опираясь обо что попало, слез с дивана и где ползком, где на карачках приближался к заветной двери.

И вот щёлкнула задвижка, дверь открылась и тётя Лида вошла. В нос бросился едкий запах сивухи. На полу, скрючившись, лежал дядя Коля. Она наклонилась, желая поднять его с пола, и с отвращением всплеснула руками:

– Что, уже и до туалета дойти не можешь?!

На штанах, на характерном месте вырисовывалось мокрое пятно, от которого исходил едкий запах замешенной на сивухе мочи.

Дядя Коля попытался приподняться, но это оказалось для него невозможным. Он придвинулся к косяку двери, положил под голову половичок, что лежал у входа для вытирания ног, и, расплетая непослушные слова, пробурчал:

– Я здеся пока полежу. Отдохну малость. Притомился что-то.

Лучше бы он этого не говорил. Тётя Лида подскочила к нему:

– Притомился, говоришь? Самогонку жрать притомился?! Где зерно? Я тебя спрашиваю – где зерно?

– Ходил на базар, ходил. Видишь, дождь целый день льёт. Не приехало зерно на базаре, – не совсем связно, но вполне понятно объяснился дядя Коля.

Тетя Лида пошарила под телевизором:

– Здесь десятка. А я тебе двадцать рублей давала. Где остальные?!

Дядя Коля пьяно развёл руками:

– Где, где. Там были, ищи!

– Господи! За что ж мне такое? Когда уже ты меня мучить перестанешь. Третьего дня котёл из баньки пропил. Как теперь мыться будем? – причитала тётя Лида. – А вчера захожу, газом пахнет. Сам пьяный валяешься. Газ открыл, зажечь не смог и закрыть ума не хватило! Ведь весь дом спалишь!

– Это мой дом! Что хочу, то и пропиваю. Я хозяин, а ты никто. Я его построил. Своими руками построил. Захочу, спалю. А ты проваливай отсюда! Ишь, критику навела. Это мой дом, – пьяно отбивался дядя Коля.

– Это и мой дом. Когда строили, я зарабатывала не меньше твоего, а то и больше. Это такой же мой дом, как и твой, – даже сама не поняв почему, тётя Лида стала оправдываться перед пьяным мужиком.

Она сложила руки на груди. По щекам катились горячие слёзы. Но она не плакала. Это обида на него, на жизнь такую, под старость никакую, выливалась, выплёскиваясь наружу.

Она встала. Подошла к нему. Открыла входную дверь. Уперлась ногой ему в бок. Напряглась. И с силой вытолкнула его на улицу.

– Чтоб ты сдох, собака! Глаза б мои тебя не видели! – сквозь слёзы, почти обезумев, кричала тетя Лида. – Что б ты сдох!

Дядя Коля, выкатившись на улицу, плюхнулся в лужу перед крыльцом. Встал на четвереньки и с агрессивностью в голосе заорал:

– Да я тебя, бсхп, я ж тебя, бсхп, такую-растакую, вооще выгоню. Я ж с тобой вооще не знаю что сделаю! – Он попытался встать на ноги, но ноги скользнули, и он опять провалился в лужу.

Тетя Лида посмотрела, как он барахтается в грязи, и с презрением прошептала:

– Давай, давай. Испугал. Да чем с тобой жить, лучше уж вовсе и не жить. Давай, давай. Купайся. Тебе полезно. И протрезвеешь и постираешься. А может, если мне повезет, и сдохнешь, – она сделала паузу, посмотрела ещё раз на него. – Что б ты сдох, ирод проклятый!

И войдя в дом, она захлопнула дверь.

 

Бездомный Кабысдох, как только открылась входная дверь, приподнял голову. Он увидел, как старого человека выкинули на улицу и что-то кричали ему вслед. Всего он, конечно, понять не мог, но ясно понял одно: этот человек тоже стал никому не нужен, и никому не нужны теперь его прошлые заслуги.

Он собрался с силами и, нетвёрдо шлёпая по лужам, подошёл к человеку. А тот всё никак не мог подняться. Ухватил его за рубашку и стал тянуть, помогая выбраться из лужи.

Общими усилиями они добрались до стены дома и в изнеможении прижались к ней.

– Спасибо тебе, собака! – Он обнял его за худое туловище. – Спасибо! Горько, ох как горько заканчивать жизнь под забором. Всю жизнь работая, вот этими самыми руками, – он помахал перед собачьей мордой ладонями, – вот этими самыми руками зарабатывая на жизнь... И кончить вот так. Конечно, может я и выпиваю, но ведь я ж не алкоголик никакой. Домой иду и дома сплю, – не совсем логично мыслил вслух дядя Коля.

Он, как и все, кто пьет, не считал себя алкоголиком. Он, мол, может пить, а может и не пить. Просто не пить ему не хочется, оттого и пьёт. И лечиться не надо. Это ведь алкоголиков лечат. Ему-то зачем? 

– Спасибо тебе, собака! – Слёзы градом катились из его глаз. – Никого и ничего у меня не осталось. А Лида? Лида. Ведь как любил я её. Всё для неё делал. А она? Вот она как со мной поступила.

Кабысдох слизывал у него с лица солёные слёзы, как бы пытаясь успокоить и пожалеть. Он не понимал о чём говорит этот старый, несчастный человек, но он понимал его. Он хорошо его понимал.

В этот момент открылась дверь в дом. Тётя Лида вышла на крыльцо и зацыкала, как призывают к себе незнакомых собак:

– Мц, мц, мц, мц! Иди сюда, – позвала она Кабысдоха.

Кабысдох хорошо знал, что это означает и, радостно виляя хвостом, подбежал к ней.

– На-ка вот, поешь, – она положила перед ним остатки трапезы мужа.

Хрустнув куриными косточками, он мгновенно проглотил остатки борща. Понюхал кусочек хлеба. Подхватил его зубами и, поднеся к дяде Коле, положил перед ним.

– Ну, ты даёшь, собака, – удивился дядя Коля. – Спасибо тебе, конечно! Ну ты даёшь. Вот настоящий друг-то. Вот кто никогда не предаст.

В это время к ним подошла тётя Лида:

– Пойдём-ка. Я там воды нагрела, помоешься. Да и переодеться надо. Что в мокром-то? А то простынешь ещё.

Она подняла его и, ухватив за талию, потащила к дому. Дядя Коля помогал ей как мог.

– Ага, выкинула на помойку! Не нужен стал. Отпусти меня. Я хочу здесь остаться, с Кабысдохом. С настоящим своим другом. Отпусти, тебе говорят! Ты меня предала.

Тётя Лида приостановилась. Посмотрела на него. Он тоже поднял голову и посмотрел ей в глаза:

– Лидочка, я ж люблю тебя! Я всю жизнь любил только тебя, – он не на шутку испугался, что она его может и вправду оставить на улице. – Ты уж меня прости, сама видишь, пьяный я. Завтра всё что надо сделаю и зерна куплю, и по дому всё. А хочешь, вообще пить брошу. Вообще. Даже по праздникам!

У него всё так же по щекам текли слёзы. Видно, вино плакало, а может, он и искренне верил в то, что говорил.

Она тащила его в дом, заливаясь слезами. Кляня свою доброту и отходчивость. Она тащила его в дом, слушая его пьяную болтовню, кивая в знак согласия с ним головой. Она тащила его в дом, хотя прекрасно знала, что он не сдержит своего обещания. Но верила. Как всегда, она верила ему.

Они вошли в дом. За ними неотступно следовал Кабысдох. Тётя Лида усадила дядю Колю на стул и начала стягивать с него грязные и мокрые штаны. Кабысдох, с опаской поглядывая на тётю Лиду, подошёл к ним и, ухватившись за штанину, начал помогать стягивать её.

– Ну ты и вправду даёшь! Ай да Кабысдох! Ладно, не переживай, останешься. Вот ведь друг нашёлся!

И она поднесла тазик с горячей водой к дяде Коле и стала мыть его старое, озябшее тело. 

© Copyright: Александр Джад, 2012

Регистрационный номер №0035689

от 18 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0035689 выдан для произведения:

 Голодный и скрюченный от стужи Кабысдох, измождённо подпирал трухлявую, деревянную стену старого, почерневшего дома. Шерсть, местами слежавшаяся, местами потёртая, сбившись в кучу сосульками, свисала с впалого, проступающего рёбрами живота. Холодный мокрый нос, готовый чутко отреагировать на запах съестного, подёргивался в безуспешных попытках  добиться успеха.

Одинокий и старый, он жался к теплу человеческого жилья в надежде ухватить остатки людской трапезы или просто принять с благодарностью кинутую ему жалость в виде прокисшего позавчерашнего супа или завонявшейся дешёвой колбасы.

Никому не нужный, плывущий по течению этой жизни, он дотягивал остатки своего существования в нищете и забвении, голоде и страхе, безразличии и отрешённости.

Мокрая капля, тяжело скатившись с крыши, упала ему на морду. Он вздрогнул. Не отнимая морды от лап, поднял глаза. Как бы смиряясь с неотвратимым, тяжело вздохнул, длинно высунул язык, и, самым кончиком захватив живительную влагу, отправил её таким образом в пустой слежавшийся желудок.

Желудок застонал от невообразимой малости полученного. И чувство голода, казалось, ещё больше обострившись, выдавило скупую слюну, готовую принять любую пищу. Любую пищу. Любую. Но не было никакой пищи.

В затуманенном голодом мозгу проносились картины былого. Когда он смело бросался в бой, охраняя хозяина или его жилище. Когда он предупреждал об опасности звонким лаем. Когда он был молодым и крепким. Когда он был нужен.

От воспоминаний этих его одряхлевшие мышцы напряглись. Но он продолжал всё так же лежать, обессиленный своими безрадостными мыслями, голодом и безысходностью.

 

Дядя Коля лежал на диване после принятия очередной порции спиртного. Спиртного, потому что другим словом назвать то, что он последнее время употреблял, и невозможно.

Когда он был в запое, то пил всё, что попадалось ему на глаза и что, по его мнению, могло воздействовать на него соответствующим образом. Неважно, что потом его мутило. Что, протрезвев, он клял себя последними словами. Неважно, как окружающие относились к нему. И неважно, как он относился к окружающим. И вообще – всё неважно. Важно то, что сегодня он нашел немного денег, и у него есть на что сделать вбрасывание и забыться, уйти от этого мира и от всего, что с ним связано и некогда даже было им любимо.

Сквозь тяжёлую похмельную дрёму он услышал громкий стук в окно:

– Коля, ты где? – Жена пыталась разглядеть сквозь неплотно прикрытые шторы то, что происходило в комнате.

Она толкнула форточку, та легко открылась. В принципе, всё в доме легко открывалось и закрывалось. Ножи были наточены. Свет горел во всех необходимых местах. Петли на дверях не скрипели. Окна были подогнаны и в них не дуло. Огород полит и досмотрен.

Словом, чувствовалось – в доме был хозяин. Когда не пил. Но вот, когда пил... А запивал он в последнее время довольно часто. Редкая неделя проходила без его запойных дней.

– Коля, открой! Зачем на задвижки-то закрылся. Я ключом дверь открыть не могу. – Она увидела, как на диване что-то зашевелилось.

– Жульё. Одно жульё кругом! – Он безуспешно пытался встать с дивана. – Все пытаются меня обокрасть. Никому верить нельзя.

Он попытался приподняться, упираясь руками за спиной. Но смог оторвать только голову. Тогда одной рукой он взялся за спинку дивана, а другой опёрся сзади – приподнялись только плечи. Для того, чтобы встать, этого всё же ещё было мало.

Тогда он попробовал повернуться со спины на бок. Это ему удалось. Он спустил ноги, коснулся ими пола, собираясь на них опереться и встать, но всё вышло иначе. Ноги, потянув его за собой, увлекли и всё тело и шмякнули, как мешок с отрубями, об пол.

Он ругнулся, вспомнив при этом всех и вся, положил руки на диван, попытался встать, но встал только лишь на колени.

– Коля, Коля... Чего Коля? Коля пьяный, не видишь, что ли? – заплетающимся языком пробурчал он и, перевалившись на диван, опять улегся, но уже на живот.

– Что ж ты, паразит такой, вытворяешь? Долго я с тобой ещё мучаться буду? Я ж тебе деньги на зерно дала для кур. Их, что ли, пропил?

Пьяный-то пьяный, но голова работает. Даже обидеться ухитрился.

– Да не пропивал я твоих денег! Вот они, под телевизором. Забери!

– Да как же я их заберу! Я ж войти не могу! – возмутилась жена дяди Коли тёть Лида.

– А ты входи как-нибудь. Видишь, пьяный я.

Но многолетняя привычка подчиняться жене всё же взяла верх, и он, нехотя опираясь обо что попало, слез с дивана и где ползком, где на карачках приближался к заветной двери.

И вот щёлкнула задвижка, дверь открылась и тётя Лида вошла. В нос бросился едкий запах сивухи. На полу, скрючившись, лежал дядя Коля. Она наклонилась, желая поднять его с пола, и с отвращением всплеснула руками:

– Что, уже и до туалета дойти не можешь?!

На штанах, на характерном месте вырисовывалось мокрое пятно, от которого исходил едкий запах замешенной на сивухе мочи.

Дядя Коля попытался приподняться, но это оказалось для него невозможным. Он придвинулся к косяку двери, положил под голову половичок, что лежал у входа для вытирания ног, и, расплетая непослушные слова, пробурчал:

– Я здеся пока полежу. Отдохну малость. Притомился что-то.

Лучше бы он этого не говорил. Тётя Лида подскочила к нему:

– Притомился, говоришь? Самогонку жрать притомился?! Где зерно? Я тебя спрашиваю – где зерно?

– Ходил на базар, ходил. Видишь, дождь целый день льёт. Не приехало зерно на базаре, – не совсем связно, но вполне понятно объяснился дядя Коля.

Тетя Лида пошарила под телевизором:

– Здесь десятка. А я тебе двадцать рублей давала. Где остальные?!

Дядя Коля пьяно развёл руками:

– Где, где. Там были, ищи!

– Господи! За что ж мне такое? Когда уже ты меня мучить перестанешь. Третьего дня котёл из баньки пропил. Как теперь мыться будем? – причитала тётя Лида. – А вчера захожу, газом пахнет. Сам пьяный валяешься. Газ открыл, зажечь не смог и закрыть ума не хватило! Ведь весь дом спалишь!

– Это мой дом! Что хочу, то и пропиваю. Я хозяин, а ты никто. Я его построил. Своими руками построил. Захочу, спалю. А ты проваливай отсюда! Ишь, критику навела. Это мой дом, – пьяно отбивался дядя Коля.

– Это и мой дом. Когда строили, я зарабатывала не меньше твоего, а то и больше. Это такой же мой дом, как и твой, – даже сама не поняв почему, тётя Лида стала оправдываться перед пьяным мужиком.

Она сложила руки на груди. По щекам катились горячие слёзы. Но она не плакала. Это обида на него, на жизнь такую, под старость никакую, выливалась, выплёскиваясь наружу.

Она встала. Подошла к нему. Открыла входную дверь. Уперлась ногой ему в бок. Напряглась. И с силой вытолкнула его на улицу.

– Чтоб ты сдох, собака! Глаза б мои тебя не видели! – сквозь слёзы, почти обезумев, кричала тетя Лида. – Что б ты сдох!

Дядя Коля, выкатившись на улицу, плюхнулся в лужу перед крыльцом. Встал на четвереньки и с агрессивностью в голосе заорал:

– Да я тебя, бсхп, я ж тебя, бсхп, такую-растакую, вооще выгоню. Я ж с тобой вооще не знаю что сделаю! – Он попытался встать на ноги, но ноги скользнули, и он опять провалился в лужу.

Тетя Лида посмотрела, как он барахтается в грязи, и с презрением прошептала:

– Давай, давай. Испугал. Да чем с тобой жить, лучше уж вовсе и не жить. Давай, давай. Купайся. Тебе полезно. И протрезвеешь и постираешься. А может, если мне повезет, и сдохнешь, – она сделала паузу, посмотрела ещё раз на него. – Что б ты сдох, ирод проклятый!

И войдя в дом, она захлопнула дверь.

 

Бездомный Кабысдох, как только открылась входная дверь, приподнял голову. Он увидел, как старого человека выкинули на улицу и что-то кричали ему вслед. Всего он, конечно, понять не мог, но ясно понял одно: этот человек тоже стал никому не нужен, и никому не нужны теперь его прошлые заслуги.

Он собрался с силами и, нетвёрдо шлёпая по лужам, подошёл к человеку. А тот всё никак не мог подняться. Ухватил его за рубашку и стал тянуть, помогая выбраться из лужи.

Общими усилиями они добрались до стены дома и в изнеможении прижались к ней.

– Спасибо тебе, собака! – Он обнял его за худое туловище. – Спасибо! Горько, ох как горько заканчивать жизнь под забором. Всю жизнь работая, вот этими самыми руками, – он помахал перед собачьей мордой ладонями, – вот этими самыми руками зарабатывая на жизнь... И кончить вот так. Конечно, может я и выпиваю, но ведь я ж не алкоголик никакой. Домой иду и дома сплю, – не совсем логично мыслил вслух дядя Коля.

Он, как и все, кто пьет, не считал себя алкоголиком. Он, мол, может пить, а может и не пить. Просто не пить ему не хочется, оттого и пьёт. И лечиться не надо. Это ведь алкоголиков лечат. Ему-то зачем? 

– Спасибо тебе, собака! – Слёзы градом катились из его глаз. – Никого и ничего у меня не осталось. А Лида? Лида. Ведь как любил я её. Всё для неё делал. А она? Вот она как со мной поступила.

Кабысдох слизывал у него с лица солёные слёзы, как бы пытаясь успокоить и пожалеть. Он не понимал о чём говорит этот старый, несчастный человек, но он понимал его. Он хорошо его понимал.

В этот момент открылась дверь в дом. Тётя Лида вышла на крыльцо и зацыкала, как призывают к себе незнакомых собак:

– Мц, мц, мц, мц! Иди сюда, – позвала она Кабысдоха.

Кабысдох хорошо знал, что это означает и, радостно виляя хвостом, подбежал к ней.

– На-ка вот, поешь, – она положила перед ним остатки трапезы мужа.

Хрустнув куриными косточками, он мгновенно проглотил остатки борща. Понюхал кусочек хлеба. Подхватил его зубами и, поднеся к дяде Коле, положил перед ним.

– Ну, ты даёшь, собака, – удивился дядя Коля. – Спасибо тебе, конечно! Ну ты даёшь. Вот настоящий друг-то. Вот кто никогда не предаст.

В это время к ним подошла тётя Лида:

– Пойдём-ка. Я там воды нагрела, помоешься. Да и переодеться надо. Что в мокром-то? А то простынешь ещё.

Она подняла его и, ухватив за талию, потащила к дому. Дядя Коля помогал ей как мог.

– Ага, выкинула на помойку! Не нужен стал. Отпусти меня. Я хочу здесь остаться, с Кабысдохом. С настоящим своим другом. Отпусти, тебе говорят! Ты меня предала.

Тётя Лида приостановилась. Посмотрела на него. Он тоже поднял голову и посмотрел ей в глаза:

– Лидочка, я ж люблю тебя! Я всю жизнь любил только тебя, – он не на шутку испугался, что она его может и вправду оставить на улице. – Ты уж меня прости, сама видишь, пьяный я. Завтра всё что надо сделаю и зерна куплю, и по дому всё. А хочешь, вообще пить брошу. Вообще. Даже по праздникам!

У него всё так же по щекам текли слёзы. Видно, вино плакало, а может, он и искренне верил в то, что говорил.

Она тащила его в дом, заливаясь слезами. Кляня свою доброту и отходчивость. Она тащила его в дом, слушая его пьяную болтовню, кивая в знак согласия с ним головой. Она тащила его в дом, хотя прекрасно знала, что он не сдержит своего обещания. Но верила. Как всегда, она верила ему.

Они вошли в дом. За ними неотступно следовал Кабысдох. Тётя Лида усадила дядю Колю на стул и начала стягивать с него грязные и мокрые штаны. Кабысдох, с опаской поглядывая на тётю Лиду, подошёл к ним и, ухватившись за штанину, начал помогать стягивать её.

– Ну ты и вправду даёшь! Ай да Кабысдох! Ладно, не переживай, останешься. Вот ведь друг нашёлся!

И она поднесла тазик с горячей водой к дяде Коле и стала мыть его старое, озябшее тело. 

Рейтинг: +10 1360 просмотров
Комментарии (22)
Игорь Кичапов # 18 марта 2012 в 02:52 +3
Сильно и крепко написано.Понравилось,очень.
Анатолий Киргинцев # 18 марта 2012 в 07:16 +3
Собаки любят "ни за что",
Не предают и не бросают...
Татьяна Виноградова # 18 марта 2012 в 07:59 +1
Обычно персонажи вводятся для некоторых параллелей. Я не считаю плачевное состояние пса и мужика равноценным. Параллель между ними провести совершенно не могу. В моем мировосприятии, их положения - они совершенно разные. Собаку мне действительно жаль, а мужика - нет. Он по большому счету, паразитирует на своей жене. Видите ли, ему стало скучно. Обрыдло все. Ведь алкоголизм - это слабость, распущенность. Ну отремонтирует он окно, протрезвея, или наточит нож, но разве это что, так уже принципиально для его жены? Да вроде нет. Ведь пить все равно будет. В таком состоянии деньги мужчины уже не зарабатывают, а только тянут. С Кабыздохом все намного хуже - хозяина нет, еды нет, будки нет, на улице - опасности в виде молодых здоровых псов, и опасности не только для здоровья, но и для жизни, "на носу" - зима. Конечно, взрослый поживший пес, многое повидавший, никогда не подойдет к чужому выпившему человеку, так что действия собаки доказывают, что понимает он всё, всё видит, и очень доверяет дяде Коле. Он даже как мог, помог ему раздеться. Они всё понимают, собаки, только сказать не могут. За них все говорят их глаза.
А вывод мой такой - одному не повезло в конце жизни, а другому - очень даже, его финал оказался куда привлекательнее. У Кабысдоха, вероятно, что-то случилось с его хозяином, он остался один, не у дел, и уже не на службе, как в своей собачей молодости, да теперь еще и вечно голодный. Мужику же повезло несоизмеримо больше - есть, кому затащить его в дом, кому подать ему стакан воды, поменять мокрые штаны. Так что теперь тетя Лида потащит на себе уже ДВУХ пенсионеров. И судя по всему, не бросит, а так и будет тащить. Очень радостно мне, что и у пса теперь всё хоть чуть, да наладится.
ПОНРАВИЛОСЬ.
Читаю второй Ваш рассказ - и мне нравится Вас читать. А это уже, как ни крути, а статистика)
Всего доброго!
Татьяна Виноградова # 18 марта 2012 в 12:07 +1
Саша, хочу еще добавить...
...Холодный мокрый нос, готовый чутко отреагировать на запах съестного, подёргивался в безуспешных попытках добиться успеха.
- может быть немного поправить. - сочетание Безуспешных и Успеха не совсем звучит..как думаете?
или такой оборот специально выбран Вами для усиления контраста?
Тогда понятно.
Александр Джад # 18 марта 2012 в 12:39 +1
Выкладываю по обоюдному согласию из переписки с Лилит из лички:
Привет, Лилит!
Со мной можно без ненужных экивоков и прямо на странице рассказа. Пусть не только я, но и другие поучатся на моих ошибках.
Поправка ваша, безусловно, правильная. Не заметил в своё время. Конечно, поправлю.
Но вот для того мы и должны выкладывать свои произведения, чтобы друг другу могли подсказать открыто, а не с кучей извинений, спрятав голову под одеяло (то есть в личку), говорить об ошибках.
Предлагаю эту переписку выложить на странице. Вы первая, я отвечу.
Спасибо и удачи!
Геннадий Лагутин # 18 марта 2012 в 10:03 +2
Слава Богу! Наконец, читаю НАСТОЯЩУЮ стОящую вещь! Отменная работа! Без зауми и неясного толка философии. Спасибо за удовольствие прочитать эту работу!
Маргарита Тодорова # 18 марта 2012 в 10:59 +2
Привет, Александр! live1
Конечно, Николаю повезло!
И, может, повезло и Кабысдоху...
Но так бывает в книгах и в кино,
А в жизни, псам ненужным, плохо!
kata live4
Александр Джад # 18 марта 2012 в 12:37 +2
Здравствуйте, Игорь, Анатолий, Лилит, Геннадий и Маргарита!
Поясню свою позицию. Рассказ этот, как и многие мои написан не для того, чтобы рассказать душещипательную историю, хотя, безусловно, не без этого. Но начну по-порядку.
У меня есть приятель в Туле - Димка. Очень интересный и по-человечески хороший парень, отзывчивый и добрый. Но... любитель зелёного змия. Как уйдёт в загул, то уж и не остановить.
Приехал я как-то к нему, зашёл, а мать плачет: "Александр, - говорит, - что делать не знаю. Пропадает парень!"
И так меня это за душу взяло, вот и написал этот рассказ. В следующий приезд принёс ему, дал прочитать...
Не поверите, он после этого несколько месяце в рот спиртного вообще не брал, его мама сказала, мол, как отрубило.
Но это ещё не всё. Прототип дяди Коли взят из жизни (кстати, это его, Димки, дядя по материнской линии). Всё описанное очень близко к действительности (не всё, конечно, но в основном и целом). Так вот... Долгое время не решался показать дяде Коле и тёте Лиде (имена настоящие!) своё творение. И не показал. Димкина мама показала.
И что вы думаете? Прошло наверное с год. Мы к этой теме не возвращались, а как-то я случайно встретил тётю Лиду. Она мне и говорит: "Ты знаешь, Коля не пьёт... вообще, даже не нюхает. Бутылка водки третий месяц стоит не початая. Как подменили мне мужика. Пить перестал, ужин приготовит и ходит с работы меня встречать. Как жить заново начала..."
Вот такая история с этим рассказом.
Для чего написал? Вот для этого - если хоть кому-то поможет...
Рассказ не без огрехов. Вот и Лилит правильное замечание сделала.
Для чего говорю об этом? Потому что не знаю, как ещё пояснить, чего жду от критики (Геннадий - не важно как назвать, конечно, правильней, как вы сказали - от редактуры) Ведь именно это, думаю, надо нам всем - выявить недоработки, устранить и только потом отдавать на суд читателю.
Марго, ты, как всегда коротко и в точку!
Спасибо всем за участие!
Удачи!
Кира # 18 марта 2012 в 17:22 +2
а я опять картинкой отблагодарю за приятное чтение
super
Александр Джад # 18 марта 2012 в 18:22 +1
Привет, Карина!
Хорошая собачка. Вообще люблю животных... Они никогда не обманут и не будут держать камня за пазухой. Любят - так любят, нет, так нет.
Удачи!
Нина # 18 марта 2012 в 21:49 0
Александр, очень понравился ваш рассказ. Очень трогательная зарисовка из жизни. Впечатлило. Пса больше жалко, чем дядю Колю. Я тоже люблю животных, а собак уважаю особенно.
Александр Джад # 18 марта 2012 в 22:07 +1
Здравствуйте, Незнакомка!
Судя по отзывам не только вам жалко пса. А мне вот всех... нет, не жалко, сочувственно и сопереживательно.
Спасибо за прочтение.
Удачи!
Нина # 18 марта 2012 в 22:30 0
Вы меня немножко не поняли, Александр. Дядю Колю мне тоже жалко, и еще как, и я ему сочувствую, и понимаю, что он не от хорошей жизни в запои уходит. Но он - человек, и должен найти в себе силы остановиться (и нашел же, ваш прототип, реальный человек, благодаря вашему творчеству, чему я очень рада), но собаки-то в запои не уходят... Спасибо за рассказ и отзыв. Почитаю еще с большим интересом ваши другие произведения.
Александр Джад # 18 марта 2012 в 22:38 +2
Незнакомка, спасибо за понимание!
Совсем не уверен, что именно из-за моего рассказа всё так случилось. Скорее всего, совпадение, а может, просто рассказ сработал, как катализатор. Всё может быть.
Почему так вам ответил... Не люблю слово "жалко". Мне никогда ничего не жалко. Иногда сожалею, когда-то сочувствую, сопереживаю - об этом уже писал.
Но жалеть?.. Жалость - плохое чувство. Ну или, может, просто я его так понимаю.
Удачи!
Нина # 18 марта 2012 в 23:03 0
Я поняла вас, Александр. Это о слове "жалость". В юности я тоже не любила это слово, считала, что жалость унижает человека. Но у этого слова несколько значений, это я с годами особенно хорошо поняла. Но, по большому счету, согласна с вами. Если сказать человеку: мне тебя жалко, - обидится ведь сразу!)))))))))
Александр Джад # 18 марта 2012 в 23:32 +1
Вот я и говорю, Незнакомка - спасибо за понимание!
Удачи!
Алла Войнаровская # 19 марта 2012 в 23:20 +1
Александр, я уже раньше читала этот рассказ, перечитала снова, очень понравился.
Женская жертвенность, ей нет цены! live3
Александр Джад # 19 марта 2012 в 23:40 +1
Алла, цена есть всему. А вот женская жертвенность именно наших женщин просто бесценна. Нигде таких самоотверженных в мире больше нет! И коня на скаку... И в избу...
Спасибо и удачи!
Альфия Умарова # 25 марта 2012 в 22:16 +1
Здравствуйте, Александр!
Рассказ интересный.
Вот только одно замечание, точнее, вопрос: почему автор называет героя-человека дядей Колей, а его супругу тетей Лидой? Я поняла, что разговор о людях более чем пожилых. Но ведь повествование идет не от третьего лица, которому герой - не ровесник. Здесь три действующих лица, двое - муж и жена, которые, как мы видим, обращаются друг к другу по имени. Для третьего героя рассказа - Кабысдоха - думаю, не важно, сколько лет этим людям, чтобы он думал о них, как о "дяде" и "тете". Поэтому, на мой взгляд, героев можно было назвать просто Колей и Лидой, потому что нет других действующих лиц, помимо собаки, другие лишь подразумеваются.
Вот еще несколько замечаний.
"в бесполезных попытках добиться успеха" (не очень удачно сочетание, может, «в бесполезных попытках учуять заветные ароматы»?).
"по течению этой (этой – а у него были другие?) жизни,"
"в нищете" (нищета, богатство – это о людях, скорее, даже учитывая использованную аналогию между человеком и собакой).
"Мокрая капля" (тавтология).
"Любую пищу. Любую. Но не было никакой пищи" (я бы убрала это слово).
"запах замешанной" (от замешать, а замешенные – от замесить).
"пробурчал" (слово с негативным оттенком, а он вроде как провинился, может, «промямлил» или что-то типа того).
"перед пьяным мужиком" (он же не мужик чужой, а муж ей).
"обида на него" (может, супруга, мужа? тем более в следующем предложении опять "нему").
"провалился (она была такой глубокой? Повалился, наверное, будет лучше) в лужу".
"солёные слёзы" (соленые лишнее).
"У него всё так же по щекам текли слёзы. Видно, вино плакало, а может, он и искренне верил в то, что говорил.
Она тащила его в дом, заливаясь слезами" (может, перед "заливаясь слезами" добавить "тоже"?).
"кивая в знак согласия с ним головой (другого способа кивать, кроме как головой, я не знаю, и «с ним», считаю, лишнее – а с кем же еще?)
А по знакам препинания - в личку отправила.
Александр Джад # 25 марта 2012 в 22:47 +1
Здравствуйте, Альфия! Огромное спасибо за такой хороший и подробный разбор. Именно такая помощь необходима здесь! Обязательно всё поправлю.
Я уже говорил, что пишу только повести в новеллах. Поэтому в повести: дядя Коля и тётя Лида - оправдано необходимы. Переделывать в отдельном рассказе посчитал не обязательным. Можно, конечно было написать "отрывок из повести", но сам не люблю читать отрывков, тем более что здесь вполне законченный рассказ (кроме тётей и дядей).
Еще раз, спасибо!
Удачи!
Дмитрий Криушов # 29 апреля 2012 в 17:03 0
Здравствуйте, Александр! Очень хорошо! Кстати, вот забавная какая штука: не припомню ни одной книжки (Стивен Кинг, и иже с ним, не в счет: те о перерожденных псах пишут), чтобы кто о них писал без особенной теплоты. О людях гадости на бумагу излить - пожалуйста! О кошках - легко! Про комаров с прочими там хладноковными жабами вовсе молчу - их только ленивый не ругает. Хотя: чем помеха жаба человеку? Одна даже в царевны-лягушки выбилась, хотя и с виду жаба-жабой.
Да... А с собаками такого казуса не происходит. Совесть, что ли, не позволяет? Успехов! Д.К.
Александр Джад # 2 мая 2012 в 19:11 0
Здравствуйте, Дмитрий! Простите, что так долго не отвечал - был в отъезде.
Интересное вы провели наблюдение. У меня есть рассказ "Таракан", когда его задумывал, тоже сомневался, мол, может, лучше для образа муравья выбрать, но... нет. Муравей ассоциируется у нас с тружеником, а вот таракан... Так что вы правильно всё подметили и теперь можете этим очень даже с пользой пользоваться...
Удачи!