Я - Тень.

2 ноября 2013 - Егор Воробьев
article167243.jpg

Я – Тень. Нет-нет, вы поймите меня правильно. Не то, чтобы я совсем тень, раньше я таким не был. Я не умер от какой-то страшной болезни, меня не убили, не переехали грузовиком. Я попросту перестал чувствовать, что я есть. Поэтому я и не могу точно сказать, кто я, кем я был, чем занимался. Да и сейчас я лишь условно зовусь Тенью.

Почему так произошло, я толком не знаю. Наверное, я слишком много думал и додумался до того, что сам загнал себя в тупик, так и не поняв, чего же я добился, чего хотел.

О да! Следует различать две противоположные вещи: думать и думать очень много.

Последнее и единственное, что я помню – бесконечные раздумья, апатия, а потом…

Впрочем, всё по порядку.

Я вырываю из памяти тот день, когда всё началось, и - как парадоксально! – тогда был мой день Рождения. В общем, это был обычный осенний день в своих скудных обыденных красках, сдобренных щедро бурой грязью и холодным дождем. Странная ,наверное, привычка гулять в одиночку, да еще и в самую неподходящую погоду. Но это не страшно.

Ежегодная осенняя простуда давала о себе знать, накрывая меня с головой своими противными удушающими объятьями, а я не спеша брёл по тихим улочкам поселка, скрывшись под большим черным зонтом, постоянно хлюпая носом, насморк меня крайне раздражал.

Не помню, зачем и куда я шел, но в итоге, покачиваясь и пошатываясь, зашел в аптеку. Там было значительно теплее; отовсюду бил свет, больно ударяя по глазам, которые я тут же прикрыл.

Я подошел к белым витринам и принялся разглядывать коробочки и бутылочки, содержание которых оставалось для меня загадкой. Да что это я! Мне было и плевать, что там внутри! Серьезно.

Чисто механически я прошелся вдоль витрин и незаметно для себя начал клевать носом. В итоге я так и остался стоять, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

О, как же хорошо!

Что? Где я? Куда я иду? Так, стоп…

 

Вчера приходила Оля, мы вместе поужинали, немного выпили и …

Да. А потом я заболел. Глупо выбегать полуголым под дождь и кричать «Я люблю тебя!» на всю улицу. Дурак.

Стойте-ка, а где же тогда Оля? По-моему, она ушла под утро, и я помню прикосновение ее холодных влажных губ. Она оставила подарок на столе, но я еще не успел посмотреть, что внутри коробки. Ладно, время еще есть , а она даже не подумала позвонить, поздравить меня или хотя бы узнать , как у меня дела. К черту ее.

Из плена раздумий меня вырвал приятный женский голос. Сквозь стекло, подняв глаза, я увидел симпатичную улыбающуюся мне девушку в белом халате.

Симпатичную? Ну, пусть будет так, может, и показалось – мне неинтересно.

-Молодой человек, Вам чем-нибудь помочь?

- Да, от простуды что-нибудь, пожалуйста. – был ответ.

- Секунду, - бросила она мне, одарив каким-то странным оценивающим взглядом, ушла за таблетками, или чем там они лечат.

Я зачем-то уставился на бешено светящие лампы, свисающие с потолка, и затем принялся осматривать все вокруг, хотя отлично понимал, что мне абсолютно все равно, какого цвета плитка на полу.

Жар определенно у меня был и , кажется, делался всё сильнее; меня даже слегка штормило, словно на волнах, что бывают на озере в непогоду.

Прошло сколько-то времени – чуть меньше минуты, которая показалась мне часом – в аптеке никого. Хотя нет…

Заскрипела входная дверь, и внутрь вошел парнишка, незнакомый правда, но такое чувство, что где-то я его точно видел. Парню лет 14-15, худой , бледный и какой-то неуверенный и робкий. Он меня будто бы не замечал сначала, но потом лицо его резко покраснело, лишь только он увидел меня, и я угрюмо глянул на него из-под капюшона. Он отвернулся и остался стоять у двери. Почему?

- Вот, - на прилавок легла коробочка с какими-то таблетками, - с Вас сто пятьдесят.

- Спасибо, - буркнул я .

Я машинально достал из кармана помятые деньги, взял упаковку и шагнул к двери.

Мне любопытно. У самого порога я обернулся и увидел, что парнишка топчется у прилавка с презервативами… и краснеет!.

Едва сдерживая смех, я выбежал на улицу, снова под этот проклятый, мерзкий и в то же время так любимый мной дождь. Я раскрыл свой зонт и снова услышал барабанную дробь по черному натянутому полотну, что скрывало меня от остального мира, от чужих взглядом и мыслей, от мокрого плачущего неба, что тяжело нависает над нами, даже от звуков , которые вечно окружают нас, но которые будто бы стали чуть тише и смазаннее.

Куда дальше?

Дома нечего есть, денег, кстати, тоже не осталось. В кармане полупустая пачка сигарет, а дома на заляпанном столе не допитая вчера бутылка мартини.

Я не знаю, придет ли сегодня Оля. Абсолютно меня это не интересует, хотя если бы пришла, было бы просто замечательно – она умеет скрасить одиночество.

Мой телефон молчит уже несколько дней, и я почему-то не хочу ни с кем разговаривать. Да… Список моих желаний сегодня походил на мой холодильник – пусто. Ну, почти пусто.

Так же пусты и улицы, что, впрочем не совсем удивительно. Но не до такой же степени! Я снова методично и не задумываясь обходил лужи , чтобы вдобавок ко всему не промочить ноги; проклятая грязь вновь захлюпала под ногами, и от этого звука к моему горлу иной раз подкатывала тошнота.

Ранние осенние сумерки опустились на поселок, окна в домах загорелись оранжевым светом, и удивительно, что здесь, в этой дыре, вообще хоть что-то имеет свой цвет. Здесь даже собственное тело кажется серым.

Или это только мне кажется? Неважно.

Тогда все видели одно и то же: серые стены, серое небо, серая земля и… рыжие окна сквозь дождливую дымку.

Вновь пробирался по затихшим улочкам, на какой-то разрисованной хулиганами обшарпанной стене я заметил вдруг краем глаза полустертую надпись: «…ничего нет…». Вероятно остальная часть ее исчезла , стерлась очень давно. Этой надписи не было видно почти среди остальных, более свежих. Но как же странно - мои подслеповатые глаза в сумерках увидели именно ее. Хм… очень странно.

Я прошел дальше, стараясь не зацикливать на этом внимания, и попытался выбросить из больной все мысли, которые так настойчиво лезли в голову. О, кажется, это никогда не прекратится! Мой воспаленный мозг просто бесился от такого наплыва всякого мусора и тошнотворной дряни.

Подойдя к своей двери, я очень долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Руки внезапно похолодели и начали трястись. Нервы? Алкоголизм? Нет.

Простуда и выключенный в коридоре свет – по крайней мере, мне так казалось.

 

Дома еще холоднее, чем на улице, и тихо-тихо. Скомканные одеяла и простыни по-прежнему лежали нетронутыми и угрюмо свидетельствовали о нашем ночном «общении» с Олей.

Она – загадочная девушка и хороша, несомненно, во всех смыслах, хотя, пожалуй, и она порой навевает скуку – слишком правильная и пунктуальная - что вынуждает меня поступать с ней не очень обходительно, а именно…

Я снова посмотрел на наши простыни, ими я решил заняться позже. Но, черт возьми, они пахли Ею, на них оставался Её запах , и я хотел, безумно хотел, чтобы Она пришла, как ни странно.

Я вспомнил про ее подарок. С чувством, похожим на любопытство я раскрыл коробку, оставленную на столе. Внутри книга. Книга!?

Ах, да, ведь это ее книга, которую она дописала недавно. Кажется, она об этом говорила, а я имел неосторожность пропустить это мимо ушей. Однако спасибо, Оля. Ты не забыла, и это несколько усилило мой интерес к тебе.

Внутри ровные столбики ее стихов, глаза бегают по строчкам, в смысл которых я не вникаю ( да и не хочется!).

У меня лишь возникло какое-то мимолетное ощущение, чувство, что Олина душа представляет собой розу. Да-да, я именно это и представил, сам того не желая. Она такая плавная, изящная, благоухающая и в тоже время дерзкая и сдержанная, способная в любой момент поранить своими шипами, стоит лишь неосторожно притронуться к ней.

Интересно, почему я вдруг сравнил душу своей подруги с цветком?

Признаться, до этого я никогда не думал о душе и вообще о чем-то таком, что было выше моего понимания. Бытовые проблемы затягивали, затупляя мозг, уничтожая всякое желание что-либо понимать, не давая расцвести тому самому цветку.

… В этот мерзкий холодный день всё вдруг исчезло. Остались только серые стены квартиры, потолок, засиженный мухами, боль в голове и мое бренное тело на смятых простынях, источавших сладкий запах женского тела и духов. В это время я как бы смотрел на себя со стороны и ощущал вокруг гнетущую пустоту. Там лежало всего лишь гниющее потихоньку тело, начиненное органами. Всего лишь тело, бывшее когда-то Человеком и ставшее просто Организмом без души, машиной.

Ничего нет…

Со мной осталось лишь тупое осознание того, что меня тоже нет, что привело меня( или уже не меня) в безмолвный ужас. Но почему это произошло и происходит, я так и не понял.

В одно мгновение передо мной пронеслась вся моя нелепая, полная неудач жизнь, в которой, как и в моей квартире царил беспорядок. Это был хаос. Совсем не тот порядок и четкость, к которым меня пытались приучить родители.

От этого мир вдруг начал казаться бессмысленным, а бессмысленные вещи не могут существовать долго.

Вокруг нет ничего, и видим мы лишь, что хотим видеть. Мир в сознании каждого есть мысль, и всякий раз она приобретает самые различные формы.

Мой мир все время выходит каким-то деформированным, неправильным, и самого себя я в нем не вижу, а значит, сей мир мне не принадлежит. Я персонаж, о котором лишь только упоминают в некоторых эпизодах.

…В комнату вошла Ольга, снимая на ходу мокрое пальто и вешая его на спинку стула.

- Привет, - бросила она. – Ты заболел?

-Да, - отвечаю я , отрешенно глядя в потолок. – Где была?

- В город ездила по делам.

Она присела рядом со мной на край кровати и потрогала мой пылающий лоб. Ее рука холодная после улицы, и я блаженно улыбаюсь, глядя в милое лицо Ольги.

Она красива…. Безумно красива.

-Ты должен лечиться, - говорит она.

- Да? Наплевать, Оля. Я не хочу.

- Почему? Что ты несешь?!

- Просто не хочу. Не вижу смысла.

- Ты идиот.

Она легла рядом со мной и поцеловала в щеку. С ней очень тепло…

- Оля, для чего мы живем?

Она удивленно посмотрела на меня, приподняв голову, но всё же ответила:

- Чтобы найти счастье, наверное. Человек вечно находится в поисках счастья.

- Счастье есть?

- Конечно, есть.

- Нет его.

- Ты не чувствуешь себя счастливым?

В ее голосе послышались нотки обиды.

- Я был бы счастлив, если бы чувствовал, что живу. У меня нет в этом полной уверенности.

Мой голос так странно, с такой безнадежностью звучал в этой комнате…. Даже страшно становится. Он полон отчаяния и обреченности.

- Перестань так говорить. Ведь я же рядом!

- Ах, Оля…Оля…- я обнимаю ее, Неужели ты меня не поймешь?

- Если честно, нет – я тебя не понимаю. Зачем ты говоришь об этом? Зачем ты говоришь именно об этом сейчас!?

- О чем мне еще говорить, если сейчас меня интересует лишь это?

***

Да… А все остальное мне действительно стало не интересно. Всё утратило цвет. Я почувствовал . что еще больше растворяюсь в повседневной серости и сливаюсь с ней, все больше становясь похожим на тень. А у тени нет ни желаний, ни чувств, ни мыслей, ни слов. Да и ее самой , можно сказать, тоже нет. Ее нельзя потрогать, с ней нельзя поговорить. Ее и увидишь-то не всегда.

А еще тень невозможно поймать, ибо она просто не выносит близость таких же, как ей кажется, таких же теней.

Итак…. Я - Тень. Нет-нет, я не то, чтобы совсем тень, и я не был таким раньше. Я не умер, но меня как бы нет. Теперь я веду свой вечный разговор, разговор обо всём и обо всех, разговор, что происходит в месте под название Нигде. Я веду диалог с Вечностью, пытаясь понять, пытаясь ответить на свой вопрос. Кем я был? ЧЕМ я стал?

И я найду ответ на вопрос, я вылезу за пределы возможного, пусть даже меня немного угнетают и сдерживают выбеленные до боли в глазах стены, сверкающие шприцы и люди в белых халатах, похожие на роботов с равнодушными лицами.

 

Июль 2013. В.Е.©

© Copyright: Егор Воробьев, 2013

Регистрационный номер №0167243

от 2 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0167243 выдан для произведения:

Я – Тень. Нет-нет, вы поймите меня правильно. Не то, чтобы я совсем тень, раньше я таким не был. Я не умер от какой-то страшной болезни, меня не убили, не переехали грузовиком. Я попросту перестал чувствовать, что я есть. Поэтому я и не могу точно сказать, кто я, кем я был, чем занимался. Да и сейчас я лишь условно зовусь Тенью.

Почему так произошло, я толком не знаю. Наверное, я слишком много думал и додумался до того, что сам загнал себя в тупик, так и не поняв, чего же я добился, чего хотел.

О да! Следует различать две противоположные вещи: думать и думать очень много.

Последнее и единственное, что я помню – бесконечные раздумья, апатия, а потом…

Впрочем, всё по порядку.

Я вырываю из памяти тот день, когда всё началось, и - как парадоксально! – тогда был мой день Рождения. В общем, это был обычный осенний день в своих скудных обыденных красках, сдобренных щедро бурой грязью и холодным дождем. Странная ,наверное, привычка гулять в одиночку, да еще и в самую неподходящую погоду. Но это не страшно.

Ежегодная осенняя простуда давала о себе знать, накрывая меня с головой своими противными удушающими объятьями, а я не спеша брёл по тихим улочкам поселка, скрывшись под большим черным зонтом, постоянно хлюпая носом, насморк меня крайне раздражал.

Не помню, зачем и куда я шел, но в итоге, покачиваясь и пошатываясь, зашел в аптеку. Там было значительно теплее; отовсюду бил свет, больно ударяя по глазам, которые я тут же прикрыл.

Я подошел к белым витринам и принялся разглядывать коробочки и бутылочки, содержание которых оставалось для меня загадкой. Да что это я! Мне было и плевать, что там внутри! Серьезно.

Чисто механически я прошелся вдоль витрин и незаметно для себя начал клевать носом. В итоге я так и остался стоять, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

О, как же хорошо!

Что? Где я? Куда я иду? Так, стоп…

 

Вчера приходила Оля, мы вместе поужинали, немного выпили и …

Да. А потом я заболел. Глупо выбегать полуголым под дождь и кричать «Я люблю тебя!» на всю улицу. Дурак.

Стойте-ка, а где же тогда Оля? По-моему, она ушла под утро, и я помню прикосновение ее холодных влажных губ. Она оставила подарок на столе, но я еще не успел посмотреть, что внутри коробки. Ладно, время еще есть , а она даже не подумала позвонить, поздравить меня или хотя бы узнать , как у меня дела. К черту ее.

Из плена раздумий меня вырвал приятный женский голос. Сквозь стекло, подняв глаза, я увидел симпатичную улыбающуюся мне девушку в белом халате.

Симпатичную? Ну, пусть будет так, может, и показалось – мне неинтересно.

-Молодой человек, Вам чем-нибудь помочь?

- Да, от простуды что-нибудь, пожалуйста. – был ответ.

- Секунду, - бросила она мне, одарив каким-то странным оценивающим взглядом, ушла за таблетками, или чем там они лечат.

Я зачем-то уставился на бешено светящие лампы, свисающие с потолка, и затем принялся осматривать все вокруг, хотя отлично понимал, что мне абсолютно все равно, какого цвета плитка на полу.

Жар определенно у меня был и , кажется, делался всё сильнее; меня даже слегка штормило, словно на волнах, что бывают на озере в непогоду.

Прошло сколько-то времени – чуть меньше минуты, которая показалась мне часом – в аптеке никого. Хотя нет…

Заскрипела входная дверь, и внутрь вошел парнишка, незнакомый правда, но такое чувство, что где-то я его точно видел. Парню лет 14-15, худой , бледный и какой-то неуверенный и робкий. Он меня будто бы не замечал сначала, но потом лицо его резко покраснело, лишь только он увидел меня, и я угрюмо глянул на него из-под капюшона. Он отвернулся и остался стоять у двери. Почему?

- Вот, - на прилавок легла коробочка с какими-то таблетками, - с Вас сто пятьдесят.

- Спасибо, - буркнул я .

Я машинально достал из кармана помятые деньги, взял упаковку и шагнул к двери.

Мне любопытно. У самого порога я обернулся и увидел, что парнишка топчется у прилавка с презервативами… и краснеет!.

Едва сдерживая смех, я выбежал на улицу, снова под этот проклятый, мерзкий и в то же время так любимый мной дождь. Я раскрыл свой зонт и снова услышал барабанную дробь по черному натянутому полотну, что скрывало меня от остального мира, от чужих взглядом и мыслей, от мокрого плачущего неба, что тяжело нависает над нами, даже от звуков , которые вечно окружают нас, но которые будто бы стали чуть тише и смазаннее.

Куда дальше?

Дома нечего есть, денег, кстати, тоже не осталось. В кармане полупустая пачка сигарет, а дома на заляпанном столе не допитая вчера бутылка мартини.

Я не знаю, придет ли сегодня Оля. Абсолютно меня это не интересует, хотя если бы пришла, было бы просто замечательно – она умеет скрасить одиночество.

Мой телефон молчит уже несколько дней, и я почему-то не хочу ни с кем разговаривать. Да… Список моих желаний сегодня походил на мой холодильник – пусто. Ну, почти пусто.

Так же пусты и улицы, что, впрочем не совсем удивительно. Но не до такой же степени! Я снова методично и не задумываясь обходил лужи , чтобы вдобавок ко всему не промочить ноги; проклятая грязь вновь захлюпала под ногами, и от этого звука к моему горлу иной раз подкатывала тошнота.

Ранние осенние сумерки опустились на поселок, окна в домах загорелись оранжевым светом, и удивительно, что здесь, в этой дыре, вообще хоть что-то имеет свой цвет. Здесь даже собственное тело кажется серым.

Или это только мне кажется? Неважно.

Тогда все видели одно и то же: серые стены, серое небо, серая земля и… рыжие окна сквозь дождливую дымку.

Вновь пробирался по затихшим улочкам, на какой-то разрисованной хулиганами обшарпанной стене я заметил вдруг краем глаза полустертую надпись: «…ничего нет…». Вероятно остальная часть ее исчезла , стерлась очень давно. Этой надписи не было видно почти среди остальных, более свежих. Но как же странно - мои подслеповатые глаза в сумерках увидели именно ее. Хм… очень странно.

Я прошел дальше, стараясь не зацикливать на этом внимания, и попытался выбросить из больной все мысли, которые так настойчиво лезли в голову. О, кажется, это никогда не прекратится! Мой воспаленный мозг просто бесился от такого наплыва всякого мусора и тошнотворной дряни.

Подойдя к своей двери, я очень долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Руки внезапно похолодели и начали трястись. Нервы? Алкоголизм? Нет.

Простуда и выключенный в коридоре свет – по крайней мере, мне так казалось.

 

Дома еще холоднее, чем на улице, и тихо-тихо. Скомканные одеяла и простыни по-прежнему лежали нетронутыми и угрюмо свидетельствовали о нашем ночном «общении» с Олей.

Она – загадочная девушка и хороша, несомненно, во всех смыслах, хотя, пожалуй, и она порой навевает скуку – слишком правильная и пунктуальная - что вынуждает меня поступать с ней не очень обходительно, а именно…

Я снова посмотрел на наши простыни, ими я решил заняться позже. Но, черт возьми, они пахли Ею, на них оставался Её запах , и я хотел, безумно хотел, чтобы Она пришла, как ни странно.

Я вспомнил про ее подарок. С чувством, похожим на любопытство я раскрыл коробку, оставленную на столе. Внутри книга. Книга!?

Ах, да, ведь это ее книга, которую она дописала недавно. Кажется, она об этом говорила, а я имел неосторожность пропустить это мимо ушей. Однако спасибо, Оля. Ты не забыла, и это несколько усилило мой интерес к тебе.

Внутри ровные столбики ее стихов, глаза бегают по строчкам, в смысл которых я не вникаю ( да и не хочется!).

У меня лишь возникло какое-то мимолетное ощущение, чувство, что Олина душа представляет собой розу. Да-да, я именно это и представил, сам того не желая. Она такая плавная, изящная, благоухающая и в тоже время дерзкая и сдержанная, способная в любой момент поранить своими шипами, стоит лишь неосторожно притронуться к ней.

Интересно, почему я вдруг сравнил душу своей подруги с цветком?

Признаться, до этого я никогда не думал о душе и вообще о чем-то таком, что было выше моего понимания. Бытовые проблемы затягивали, затупляя мозг, уничтожая всякое желание что-либо понимать, не давая расцвести тому самому цветку.

… В этот мерзкий холодный день всё вдруг исчезло. Остались только серые стены квартиры, потолок, засиженный мухами, боль в голове и мое бренное тело на смятых простынях, источавших сладкий запах женского тела и духов. В это время я как бы смотрел на себя со стороны и ощущал вокруг гнетущую пустоту. Там лежало всего лишь гниющее потихоньку тело, начиненное органами. Всего лишь тело, бывшее когда-то Человеком и ставшее просто Организмом без души, машиной.

Ничего нет…

Со мной осталось лишь тупое осознание того, что меня тоже нет, что привело меня( или уже не меня) в безмолвный ужас. Но почему это произошло и происходит, я так и не понял.

В одно мгновение передо мной пронеслась вся моя нелепая, полная неудач жизнь, в которой, как и в моей квартире царил беспорядок. Это был хаос. Совсем не тот порядок и четкость, к которым меня пытались приучить родители.

От этого мир вдруг начал казаться бессмысленным, а бессмысленные вещи не могут существовать долго.

Вокруг нет ничего, и видим мы лишь, что хотим видеть. Мир в сознании каждого есть мысль, и всякий раз она приобретает самые различные формы.

Мой мир все время выходит каким-то деформированным, неправильным, и самого себя я в нем не вижу, а значит, сей мир мне не принадлежит. Я персонаж, о котором лишь только упоминают в некоторых эпизодах.

…В комнату вошла Ольга, снимая на ходу мокрое пальто и вешая его на спинку стула.

- Привет, - бросила она. – Ты заболел?

-Да, - отвечаю я , отрешенно глядя в потолок. – Где была?

- В город ездила по делам.

Она присела рядом со мной на край кровати и потрогала мой пылающий лоб. Ее рука холодная после улицы, и я блаженно улыбаюсь, глядя в милое лицо Ольги.

Она красива…. Безумно красива.

-Ты должен лечиться, - говорит она.

- Да? Наплевать, Оля. Я не хочу.

- Почему? Что ты несешь?!

- Просто не хочу. Не вижу смысла.

- Ты идиот.

Она легла рядом со мной и поцеловала в щеку. С ней очень тепло…

- Оля, для чего мы живем?

Она удивленно посмотрела на меня, приподняв голову, но всё же ответила:

- Чтобы найти счастье, наверное. Человек вечно находится в поисках счастья.

- Счастье есть?

- Конечно, есть.

- Нет его.

- Ты не чувствуешь себя счастливым?

В ее голосе послышались нотки обиды.

- Я был бы счастлив, если бы чувствовал, что живу. У меня нет в этом полной уверенности.

Мой голос так странно, с такой безнадежностью звучал в этой комнате…. Даже страшно становится. Он полон отчаяния и обреченности.

- Перестань так говорить. Ведь я же рядом!

- Ах, Оля…Оля…- я обнимаю ее, Неужели ты меня не поймешь?

- Если честно, нет – я тебя не понимаю. Зачем ты говоришь об этом? Зачем ты говоришь именно об этом сейчас!?

- О чем мне еще говорить, если сейчас меня интересует лишь это?

***

Да… А все остальное мне действительно стало не интересно. Всё утратило цвет. Я почувствовал . что еще больше растворяюсь в повседневной серости и сливаюсь с ней, все больше становясь похожим на тень. А у тени нет ни желаний, ни чувств, ни мыслей, ни слов. Да и ее самой , можно сказать, тоже нет. Ее нельзя потрогать, с ней нельзя поговорить. Ее и увидишь-то не всегда.

А еще тень невозможно поймать, ибо она просто не выносит близость таких же, как ей кажется, таких же теней.

Итак…. Я - Тень. Нет-нет, я не то, чтобы совсем тень, и я не был таким раньше. Я не умер, но меня как бы нет. Теперь я веду свой вечный разговор, разговор обо всём и обо всех, разговор, что происходит в месте под название Нигде. Я веду диалог с Вечностью, пытаясь понять, пытаясь ответить на свой вопрос. Кем я был? ЧЕМ я стал?

И я найду ответ на вопрос, я вылезу за пределы возможного, пусть даже меня немного угнетают и сдерживают выбеленные до боли в глазах стены, сверкающие шприцы и люди в белых халатах, похожие на роботов с равнодушными лицами.

 

Июль 2013. В.Е.©
Рейтинг: +4 269 просмотров
Комментарии (6)
0000 # 2 ноября 2013 в 08:39 +1
Мрачно... Попробую прочесть Кукольника.
Серов Владимир # 3 ноября 2013 в 00:47 +1
В первых 10-ти строчках Вы употребили местоимение "Я" - 14 раз.
"Я вырываю из памяти тот день, когда всё началось, и - как парадоксально! – тогда был мой день Рождения." - чрезвычайно неудачное предложение.
1) В конексте ясно, что значит "вырываю" - то бишь вспоминаю, извлекаю. Но звучит очень коряво.
2) В принципе, всё и начинается с момента рождения человека, чего ж тут парадоксального-то?
3) Почему "парадоксально"???? Ведь пока из текста ничего парадоксального не следует!
Егор Воробьев # 3 ноября 2013 в 01:09 +1
Насчет местоимений возможно соглашусь с Вами,но такое частое употребление их каждый расценит по-разному: либо издержки стиля, художественное средство,либо неграмотность в построении текста.
О парадоксе... Здесь заранее намечается некий сюжетный пунктир, который готовит читателя. Суть состоит в том, что описан холодный серый осенний вечер в день Рождения главного героя,для которого всё и заканчивается в этот день. Не знаю, как объяснить понятнее. Ошибки учту. Спасибо за внимание!
Серов Владимир # 3 ноября 2013 в 09:08 +1
А Вам спасибо за ПОНИМАНИЕ! Удачи в творчестве!
Наталия Тимощук # 12 февраля 2014 в 17:47 +1
...понимаю
Егор Воробьев # 12 февраля 2014 в 18:01 +1
Спасибо)) Вы одна из немногих, кто понял.

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
100
99
98
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63