ГлавнаяВся прозаЮморЮмористическая проза → Двенадцатый анамнез

 

Двенадцатый анамнез

 вот теперь он пациент психиатрической клиники Новостроева.

  

© Copyright: Владимир Михайлович Жариков, 2012

Регистрационный номер №0076694

от 14 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0076694 выдан для произведения:

 (отрывок из сатирического романа «Страна анамнезия»)

 

     Следующим собеседником Новостроева стал бывший журналист со стажем и странной греческой фамилией Какисраки Иван Христофорович, который согласился участвовать в предложении Долбиелдаева для того, чтобы отстаивать право на гласность и свободу слова, ярым сторонником которого он был всю свою сознательную жизнь. В ранжире Новостроева он будет значиться как «жертва гласности».

   Иногда людям везет в том смысле, что они появляются в нужном месте в нужное время, попадая в мощную струю событий, подхватывающей их словно стремительный поток и несущий к вершинам профессионализма. Иван Христофорович испытал всю мощь такого потока сразу после окончания факультета журналистики, правда поток этот был горным и потому самым стремительным и холодным.

    Пришел он работать в одну из советских газет, и сразу после начала его трудовой деятельности, в СССР началась эпоха гласности. И закружили, завертели вихри гласности всех, живущих в то время людей и надеявшихся на скорые перемены в стране к цивилизованному лучшему и позитивному, а журналистов в первую очередь. Им разрешили критиковать не только каких-то там директоров и секретарей горкомов, но даже членов Политбюро и секретарей обкомов. А по тем временам это было невиданным и не слыханным общественно-политическим явлением.

   В прессе начались громкие разоблачения казнокрадов, взяточников, партократов, бюрократов, заведующих и директоров магазинов, укрывающих дефицитные товары от народа и прочих нечестивцев. Иван Христофорович начинал свою журналистскую деятельность именно с жанра критики власть имущих и разного рода жуликов.

    Его фамилия определяла его отношение к существующим в то время проблемам, но подписываться ею под каждой статьей он не решился и стал выдумывать себе  псевдоним.  На листе бумаги он набросал несколько вариантов, из которых надлежало выбрать один единственный, но такой, за созвучие, которого не пришлось бы моргать глазами перед главным редактором.

    «Обкакашкин», - нет, не пойдет! Слишком плохое созвучие псевдонима, да и фамилия Ивана Христофоровича звучала скромнее, чем псевдоним. «Обосриев» - тоже не годиться по тем же причинам. Нужно какое-нибудь благозвучное и запоминающееся своей оригинальностью и в то же время, привлекающее читателей к жанру и материалам журналиста под таким псевдонимом. Например: «Обгади», - да, вот такой псевдоним соответствует всем требованиям Какисраки, а в созвучии с инициалами имени и отчества журналиста и ударении на другую букву будет прямо указывать на жанр материала. «Обгади И.Х.». И созвучно и  не ранит слух.

   После этого в газете, где работал Иван Христофорович, стали появляться разгромные статьи, клеймящие позором всех, кто только мог быть причастен к социалистическим грехам того времени за подписью «Обгади И.Х.». Сами же грехи по современным мерками являлись детскими шалостями ясельного возраста. Так, например, Иван Христофорович гневно клеймил позором в своем материале некого дельца из  ОРСа, который имел в личной собственности дом… «аж в 120 квадратных метров и аж две машины» – одна престижнейшая по тем временам «Волга», а вторая «Жигули» шестой модели.

   Ему до сих пор помниться материал, в котором «был на голову разбит» второй секретарь горкома партии, который построил себе дачу на берегу реки. Дача, площадью в шестьдесят квадрат в элитном дачном поселке, которая была одной из самых «крутых» дач этого поселка и находилась далеко от асфальтированной второстепенной трассы местного значения. До твердого дорожного покрытия было около шести километров. Когда второй секретарь горкома протянул за государственный счет асфальтированную «узкоколейку» до дачного поселка, его сняли с должности и посадили на семь лет с конфискацией имущества.

   Но больше всего Ивану Христофоровичу нравилось в одних рядах с авангардом рабочего класса КПСС, бороться с пьянством во время антиалкогольной компании. Эту борьбу распространили на всю территорию бывшего СССР и пропиарили на весь мир. Какисраки всюду преследовал с фотоаппаратом высокопоставленных любителей выпить, но самыми любимыми его клиентами было высокое партийное начальство. Сразу можно было убить двух зайцев - и с пьянством бороться и разоблачениями начальства занимается.

   Все начальство того времени пило скрытно не только от своих подчиненных, но даже от своих близких, и тогда партия назвала этот вид пьянства – домашним пьянством. Да пили, чуть ли не под одеялом, а когда партия приказала, чтобы даже свадьбы были безалкогольными, тут-то и подвернулся случай снять на фото свадьбу одного из партийных местных бонз, выдававшего свою дочь замуж.

   Официальная часть должна была состояться в городе, а застолье на даче вдалеке от любопытных глаз, потому что никто на этой свадьбе не собирался пить только чай. Для Какисраки это был шанс подготовить материал в номер с фотографиями пьющих спиртное партийных функционеров. Ишь умники – спрятались и пьют водку! И это в то время, когда партия борется с пьянством и алкоголизмом? Это в то время когда партия эту борьбу внесла в свою генеральную линию? Таким в партии не место!

     Мало кто знал, где проходит эта генеральная линия партии и что она вообще собой представляет, только после публикации материла Какисраки с фотографиями застолья под псевдонимом «Обгади И.Х.» всех партаппаратчиков и функционеров, погулявших на этой свадьбе, уволили с работы. Партия обратила внимание на Какисраки, и вскоре он работал уже в областной партийной газете.

    После известных событий 1991 года Иван Христофорович работал по велению времени уже в газете «Коммерция» и снова критиковал, разоблачал и клеймил, только теперь других людей и за другие пороки. Как журналист Какисраки был востребован вплоть до 2000 года, после чего его талант резко терял спрос.  Нет, в стране не вводили цензуру в СМИ, по-прежнему не было ни одного относительно массового СМИ, для которого не существовало бы закрытых тем и недосягаемых для критики персон. Но можно было ошибиться в выборе темы или объекта критики, и тогда либо газете нужно было закрываться, либо главному редактору уходить с работы.

   Установился режим «самоцензуры», при котором есть очевидные признаки «финансовой цензуры», что показывает высокую степень влияния власти на СМИ. «Непослушные СМИ», печатающие современную крамолу теряют финансовую основу своей деятельности, а журналисты знают, какие темы в их редакциях запретные и за «флажки» не заходят. В ряде случаев, точно зная, что тема не будет принята в своей редакции, журналисты передают источники или даже фактуру в конкурирующие издания, где тема будет принята. Существует профессиональная солидарность и социальная ответственность, но таких примеров немного.

  Запретные темы есть у всех СМИ, они касаются или власти, или владельца, или рекламодателя, или всех вместе взятых. Журналисты пишут с опаской, телевидение вообще предпочитает транслировать в основном оплаченные кем-либо сюжеты. Или по договоренности с властями «освещает» некие «общественно-значимые проблемы». Имеют место до сих пор угрозы,  поступающие в основном тем, кто пытается действительно «искать правду». Намекают, разъясняют, что «оно не стоит того». Журналисты, как правило, соглашаются, или выдают более лояльный, скромный вариант информации. Все уже знают «правила игры», - кого можно «ругать», кого «незя».
   Главный редактор газеты, где работал Иван Христофорович,  не был исключением из установившихся правил и все чаще отказывался публиковать подготовленные журналистом материалы и, в конце концов, отказался вообще от его услуг. При этом он открыто заявлял творческому коллективу редакции время от времени выступающему на защиту Ивана Христофоровича: «…если разместим хотя бы в одном номере материал Какисраки с псевдонимом «Обгади И.Х.», то мы сами обгадим и уничтожим себя, как СМИ!».

   Вскоре Какисраки остался один на один со своими проблемами. Его материалы не брала ни одна газета, а писать о чем-либо другом, он не умел. Можно было бы конечно подготовить материалы по любой властиугодной теме или раскритиковать персону, которую клюет сама власть, но его раскрученный имидж «борца за истинную правду» вызывал у любого редактора аллергию. От него отмахивались все СМИ, как чумы. Так закончилась его карьера. Иван Христофорович остался без работы и вскоре у него появились серьезные проблемы с психикой, которые развивались и прогрессировали.

    Дело в том, что бывший популярный журналист вдруг вспомнил о забытом им жанре, в котором у него отлично получались сочинения. Он приходил в редакцию и, предлагая свои услуги, говорил:

 

- Здравствуйте, я писатель, хочу плодотворно поработать на вашу газету!

 

- Что Вы пишите? – спрашивали у него – какой жанр Ваших произведений.

 

- Я замечательно пишу самые востребованные на сегодня сочинения – отвечал Какисраки.

 

- Какие? – спрашивали его.

 

-…Некрологи ушедшим из жизни сея – отвечал Какисраки – вот послушайте, как звучит… трагически и в то же время поэтически: «Смерть вырвала из наших рядов лучшего специалиста, замечательного человека, хорошего мужа и отца, верного и надежного друга, истинного патриота…».

 

- Достаточно, достаточно – отвечали ему – у нас есть человек, который пишет некрологи, так что извиняйте!

 

- Если надо – злился, уходя Какисраки – обращайтесь, напишу Вам лично… бесплатно… после Вашей кончины, только предупредите, когда будете умирать…. Я с удовольствием напишу Ваш некролог, испытывая особенные чувства и горечь утраты. В своем произведении я расскажу всей России, что она потеряла в Вашем лице! Расскажу о том, что на всем земном шаре не было отзывчивее и чутче человека, чем Вы… (далее по шаблонному тексту до конца) Спи спокойно, дорогой товарищ! Мы вечно будем помнить тебя! Вечный покой… (и выйдя из кабинета добавлял) …подлюке такой!

 

И вот теперь он пациент психиатрической клиники Новостроева.

  

Рейтинг: 0 144 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!