Болельщики

23 июня 2012 - Акраш Руинди

    В этот вечер вся семья собралась за одним столом.  Женщина, супруга главы семейства, чопорная чистоплотная брюнетка, принесла из кухни ляган ароматно пахнувшего плова, затем тарелку с тонко нарезанными помидорами, покрытыми веточками укропа. Ее пятнадцатилетняя дочь водрузила на стол большой фарфоровый чайник и разложила пиалушки.

   Хозяин, засучив рукав, потянулся к плову, бережными движениями руки он набрал щепоть риса и отправил ее в рот. За ним последовали и остальные члены семьи. К возвышавшимся мелко нарезанным кускам мяса, никто не смел, прикоснуться до отца семейства.

   - Ну как у тебя идет учеба? – несколько утолив голод, спросил отец у старшего сына, восемнадцатилетнего выпускника школы.

   Тот быстро проглотив плов, ответил:

   - Хорошо, папа, осталось сдать последний экзамен по физике, и все, свобода.

   - Какая еще свобода? - отпивая чай из пиалушки, спросил отец. Меня интересует, что ты намерен делать после получения твоей свободы?

   - Я об этом еще не думал, наверное, в армию заберут.

   - Послушай сюда Акрам, - отец опять принялся за плов, - попроси в военкомате, чтобы тебя отправили учиться на шофера, глядишь, права получишь профессиональные, и время пройдет. Не будь простофилей, сделай так, как я говорю.

   - Ладно, сделаю, - и, поднявшись, Акрам хотел было уйти. Он знал если отец начал давать советы, то это продлится очень долго, а его ждали друзья, с которыми он намеревался пойти на футбол.

   - Кто тебя отпускал? – раздалось за столом.

   - Папа, - тихим голосом произнес Акрам, - там друзья ждут, на футбол пойти хотим.

   - А кто сегодня играет? – было заметно, как глава семейства встрепенулся.

   - Московский «Спартак» приехал, официальная встреча.

   - Ну, ты хоть плов доешь, - гораздо более мягким тоном сказал отец. И добавил:

   - «Спартак» говоришь, а Хусаинов, этот маленький татарчонок будет играть?

   - Я не знаю, папа, но скорее всего да.

  Как только старший сын оставил семейное общество, глава дома, немного занервничал, стал быстрее кушать и, торопясь проглотить чай, даже слегка обжегся. Потом виновато глянув на жену, стал подниматься.                                                                       

   - Это куда вы собираетесь, Эргаш ака? – завидев суету мужа, спросила Санобар.

  - Ты знаешь дорогая, я неожиданно вспомнил, что надо навестить напарника, у него ангина, может быть лекарства нужно купить. Он же одинокий, ухаживать за ним некому.

   - А кто пойдет на родительское собрание к дочерям? Вы обещали.

   - Ох, как замучили эти собрания, - подумал отец семейства, - покоя труженику от них нет. Он лгал даже себе, на родительское собрание он ходил лишь раз и то десять лет назад, когда Акрам пошел в школу.

   - Может быть, ты напишешь записку учительнице? Мол, так то и так, отца срочно вызвали на работу, авария, мол, там случилась. Напишешь, женщина?

   - Эх, вы, я столько раз писала всем учителям, то у вас аварии постоянные, то внеурочные вызовы к начальству. Даже директору школы объяснительные писала. Как вам не стыдно, девочки уже подросли, учатся хорошо, а вы не можете на собрание пойти. Им разве не обидно?

   - Как ты не понимаешь, женщина, у сменщика ангина, ему лекарства требуются. Неужели не можешь хоть раз меня на собрании заменить? От такого беспардонного вранья мужа, женщина окаменела. Она хотела, что-то сказать, но во рту захрипело и забулькало. Глаза ее закатились, и не окажись рядом дочери, она бы рухнула на пол.

   - Папа, маме плохо, - жалобно заскулила Минавар, одна из двойняшек, изо всех сил поддерживая мать. Эргаш, подбежав к жене, поднял ее на руки и перенес на диван.

   - Намочи полотенце, - приказал он дочери, сейчас все пройдет. Перегрелась видать на солнце, вот и плохо стало. Через несколько минут Санобар стало лучше  и поднявшись, она спросила:

   - Который уже час?

   - Без пятнадцати пять, - хором ответили домочадцы.

   Вы, Эргаш ака так больше не шутите, не то сведете, мня своими шутками до могилы, поправляя волосы, проговорила Санобар. Она давно распознала хитрость мужа, он торопился вовсе не к мнимому напарнику, его терзала мысль, что он из-за какого-то собрания может пропустить важный, можно сказать судьбоносный, матч местной команды «Пахтакор» со столичными грандами футбола.

   - Эргаш ака, произнесла пришедшая в себя Санобар, - я тут подумала и решила написать записку учителям и передать ее через девочек. А вы сходите к напарнику и не забудьте купить ему лекарства. Слово «футбол» с некоторых времен, а вернее, с третьей годовщины их совместной жизни в этой семье не произносилось. Виной тому было событие, чуть не приведшее супругов к разводу.                                                                       

     С первого дня совместной жизни между супругами сложились такие отношения, которые начинались с прослушивания Санобар обзора  последних матчей сыгранных командами Советского союза.

   Дни заканчивались тем же. Даже ночью внезапно проснувшись, муж, будил  жену, и начинал расспрашивать ее о последнем матче:

   - Послушай Санобар, ты случайно не помнишь, кто дал пас Генке Красницкому, когда он забил второй гол? Санобар терпела долго, как вдруг однажды, после очередного протокольного обзора прошедшего матча, она тихо встала и, одев маленького еще Акрама, вышла на улицу. Там, поймав такси, она уехала к свои родителям. Обняв мать, она долго плакала, рассказывая той невозможность нормального житья с таким чокнутым мужем.

   - Потерпи доченька, - как могла, успокаивала свое чадо старая женщина, -  твой ненаглядный папочка не многим отличался от твоего супруга. Слава Всевышнему Аллаху, когда он ослеп на правый глаз и перестал слышать, врачи  категорически запретили ему ходить на стадион. Ведь и сердце пошаливало, и нервы сдавать начали.

   - Это ты обо мне клевещешь дочери, старуха? – подходя к женщинам, заверещал отец Санобар. Не ты ли ходила к гадалкам и знахарям и всякую порчу насылала на нашу команду? Вот и вылетела она в первую лигу.

   Старик, шутя, замахнулся на жену палкой. Знаю я тебя, которое десятилетие с тобой мучаюсь. Но уже немного осталось, скоро отмучаюсь, приберет меня Всевышний и все тут. И старик приземлился рядом с супругой.

   - Баба, что понимает в футболе, ты мне старику расскажи о твоих проблемах, и не лей слезы, и так сыро.

   Санобар, как и матери рассказала все отцу.

   - Мало, видать, я тебя в детстве бил, - прослушав дочь, сказал старик. - Ты в ногах у Эргаша должна ползать, ноги ему мыть должна. Он не пьет, с утра до поздней ночи на заводе вкалывает, в пацане твоем души не чает. Чего тебе еще нужно, женщина? Ты, как и твоя разлюбезная мамаша хочешь его последней радости лишить?

   Эгоистка ты, вот что я тебе скажу. Затем он, прогнав прочь жену и, обняв дочь, что-то долго нашептывал ей на ухо. Лицо Санобар поначалу такое напряженное и серое, стало постепенно розоветь и приобретать черты расслабленности и покоя. Вскоре и мать принесла чайник горячего чая и лепешки.

   - Покушай доченька, и отца своего слушай, хоть он зануда беспросветный, но дурного не посоветует. Я Акрама на свою постель уложила, так что о нем не беспокойся. Завтра возьми с собой старика, и вместе поезжайте к Эргашу, он и с ним потолкует правильно. Все у вас будет хорошо, сама увидишь. Так и сделали. Тем временем Эргаш, не найдя утром ни жены, ни сына сам не на шутку испугался.                                                                       

- Вах, - сказал он сам себе, - если мои родители узнают, что от меня сбежала жена с сыном, позора не оберусь. А отец возьмет и еще поколотит по старой памяти.

    Надо немедленно найти беглецов и вернуть их домой. Эргаш быстро оделся и вышел на улицу. Не успел он отойти от дома, как рядом жутко заскрипев тормозами, остановилась машина.

   - Ты куда это в такую рань собрался? – выходя из салона машины, спросил зятя отец Санобар. Давай разворачивайся, вон привез твоих беглецов. Помоги им выбраться. Эргаш подскочил к жене, и бережно взяв из ее рук сына,  отнес его наверх в детскую комнату.  Санобар тут же бросилась на кухню. Мужики расположились на айване.

   - Уф, кажется, обошлось, - заваривая чай, успокаивала себя Санобар. После того, как все уселись и отпили по глотку чая, старик, поглаживая бороду, заговорил:

   - Эргаш и Санобар послушайте меня,  то, что я вам скажу, никто на этом свете не скажет. Он поочередно посмотрел в глаза Эргаша и Санобар. Только прежде, чем я буду говорить, хочу получить от вас заверение, что вы будете придерживаться моих советов. Ничего тяжелого в них нет.

   - Я согласен, - посмотрев на жену, сказал Эргаш. Она же, опустив глаза, молчала. Мужчины терпеливо ждали. Но вот женщина, подняв свои прекрасные,  полные слез очи, произнесла:

  - Я вас всех люблю, поэтому тоже согласна.

   - Ну, вот и прекрасно, - старик слегка наклонился, будто боялся, что его кто-нибудь, кроме зятя и дочери подслушает его, громким шепотом стал долго говорить. Затем он сделал паузу и спросил:

   - Вы все поняли? Муж с женой согласно кивнули. Он, поцеловав их в лоб, засобирался домой. Супруги дружно стали уговаривать старика остаться.

   - Нет, дети, вам необходимо сейчас побыть вдвоем. Не провожайте меня, я еще в состоянии доехать до своей старухи. И дед исчез за дверями дома.

   - Пойду, посмотрю как там сын, - Санобар хотела было подняться, но Эргаш, нежно взяв супругу за руку, остановил ее поползновения.

  - Не уходи, - обнимая жену, тихо произнес супруг, - он спокойно спит. Затем повернув голову жены к себе, страстно поцеловал Санобар.

   - Неужели вы хотите сделать это сейчас? – ответив на поцелуй мужа, спросила супруга.

   - А почему бы нет? Мы у себя дома и кто нам может запретить делать то, что мы хотим?

  - Так-то это так, шептала Санобар, - а вдруг проснется ребенок и застанет нас в столь неприглядном виде?

   - Тогда потерпим до вечера, и там уж нас никто не остановит, - еще раз целуя жену, произнес Эргаш и, посмотрев на часы, засобирался на работу.                                                                       

   Вот с этого дня  в семье Эргаша слово «футбол» стало запретным.

    Правда, дети могли свободно обращаться этим словом, табу лежало только на взрослых.      

    Уж, какие гены перешли Акраму от отца, неизвестно, но как только он повзрослел, оторвать его от телевизора во время трансляции футбольного матча, не представлялось возможным.   И главу семейства в эти дни невозможно было застать дома.   

    Если местная команда одерживала победу, Эргаш возвращался домой в хорошем настроении, и наоборот, если случалось поражение, он являлся в круг семьи мрачнее тучи, ничего не ел, и ни с кем не разговаривал.

   Жена его понимала все, но, согласно советам своего отца, ни о чем мужа не спрашивала. Быстро собрав ему ужин, она тихо удалялась с детьми в свою комнату, и пока они не засыпали, рассказывала им сказки.

   - Какое странное влияние оказывает футбол на Эргаша, а через него и на всю семью, - все чаще стала задумываться женщина над этим вопросом.

    Однажды летом, когда дети отдыхали с бабушкой в пансионате, Санобар прослышав, что в ближайший воскресный день на городском стадионе состоится футбольный матч, решила встретиться со своим личным неприятелем футболом, как говорят с глазу на глаз.

   Ничтоже сумнявшись, она подошла кассе стадиона и, купив билет, смело взошла на трибуну. Отыскав свое место, она примостилась между двумя молодыми недоумками.

    Тот, что был справа от нее, беспрестанно курил и грыз семечки. И как только команды стали выходить на поле, неистово закричал ей что-то в ухо.

    От неожиданности Санобар метнулась в противоположенную сторону и столкнулась головой с соседом, что сидел слева. Тот, отмахнувшись от нее как от назойливой мухи, приподняв зад, и наклонившись в три погибели, внимательно следил за действами бегающих по полю людей. Вдруг он наклонился еще ниже и  словно пантера на охоте, приготовился к прыжку.

   - Что он там выискивает? – промелькнуло в голове у Санобар, но спросить об этом чудака, она все же, не решилась.

   - Не дура, сама разберусь. Смотри, Санобар на поле и шевели извилинами, - приказала она себе и по примеру соседей слегка наклонилась. Куча взрослых мужиков в разноцветных трусах и майках бестолково бегали по полю за белым мячом. По краям поля стояли какие-то сооружения, покрытые тряпичной сеткой, и не далеко от них метались люди в черных трусах и майках.

   - Цирк какой-то, что хотят эти взрослые мужики, чего они добиваются? Эх, Эргаш ака бы сюда, - впервые в жизни Санобар пожалела об отсутствии мужа на публичном зрелище.

                                                                       

     Не успела эта мысль улететь за пределы ее черепной коробки, как Санобар была оглушена коллективным воплем стадиона. Ощущение было такое, будто бы рядом разорвалась огромная бомба.

    От неожиданности Санобар подпрыгнула, сосед справа неожиданно обнял ее и даже попытался поцеловать незнакомку.

   Санобар брезгливо оттолкнула его и даже сплюнула. Что интересно, сосед не обратил на это никакого внимания и повторил попытку второй раз.

   - Сестра, еще немного и мы в полуфинале, брызгая слюной ей в лицо, - орал обезумевший человек. Затем он успокоился, как и все присутствующие на стадионе люди и снова принял позу пантеры. Интрига игры, вернее, реакция стадиона на игру, стала щекотать нервную систему Санобар.

   - Обязательно надо узнать, что бегающие по полю люди хотят, и какая причина заставляет зрителей столь бурно реагировать? Неожиданно все моментально стихло, и толпы людей направились к выходу.

   - Что все кончилось? – спросила Санобар у соседа продолжавшего щелкать семечки.

   - Вы, что апа, с Марса сюда прилетели, или только что из больницы выписались? – равнодушно разглядывая женщину, сказал сосед, - только первый тайм закончился, еще сорок пять минут страдать надо.

   - А почему страдать? – наивно спросила Санобар.

   - А вы, что не видали, как они напирают, чуть было не забили нам? А наши защитники бегают, словно у них в руках полные ведра воды. Санобар замолчала. Никаких ведер в руках футболистов она не заметила и решила, что сосед по трибуне не совсем разумный.

   - Неужели и мой муж такой, как этот? Почему как этот, здесь все, по-моему, немного не того. Второй тайм она просидела вся не своя. Наконец матч закончился, судя по радостным лицам, местная команда победила. Санобар дождалась, когда основная масса людей рассосалась, и лишь тогда поднялась. Мальчишки с мешками бегали по трибунам и собирали оставленные зрителями пустые бутылки.

   - С победой вас, апа, - пробегая мимо нее, прокричал пацан, и приветливо махнул ей рукой. Вернувшись, домой, она застала мужа в прекрасном расположении духа. Тот ходил по комнате, что-то мурлыча себе под нос и, останавливаясь, радостно подпрыгивал.

   - Вы будете кушать? – спросила Санобар и, не дожидаясь ответа, прошла на кухню.

   - Непременно, - послышалось из комнаты, - и если можно скорее и побольше.

   - Наверняка и Эргаш был на стадионе, - глядя, как муж уплетает котлеты, думала Санобар, только этот ненормальный футбол может вызвать такой аппетит у мужиков.

                                                                   

     На следующий матч Санобар пошла не одна, она уговорила  подругу, немного соображавшую в правилах игры идти с ней. Та, по ходу матча объясняла ей правила и цель этой игры.

   - Вон, гляди, Санобар, видишь человека в черной одежде, как угорелый, бегающий по полю? Это судья, он может в любое время остановить игру за нарушение ее правил. Еще его называют арбитром. А те, которые бегают по кромке поля с флажками, они его помощники.

   Цель игры заключается в том, чтобы ногами или головой отправить мяч в ворота соперников.

    А вот прямоугольник начерченный мелом, определяет границы штрафной площадки. Вот там вратарь может играть рукой, а все остальные только ногами.

    Подруга Санобар ответила за матч на бесконечные вопросы, касающиеся футбола. И та все вроде бы поняла. Загадкой для нее осталось положение вне игры. По дороге домой Санобар продолжила допрос подруги:

   - И все-таки еще раз поясни мне, что такое офсайд?

   - Да ты че, подруга, я же тебе тыщу раз повторяла, офсайд это позиция когда игрок атакующей команды в момент паса ему партнерами, находится к воротам соперника ближе игроков защищающейся команды.

     Для этого и существуют боковые помощники судьи. Поняла? Та кивнула, мол, все ясно. На самом деле она опять ничегошеньки не поняла. Ее мозг как бы она не старалась, не мог нарисовать, понятную ей, картину офсайда.

  - Ну, раз есть боковые помощники, зачем мне-то надо это понимать? – резонно рассудив, решила Санобар.

    После очередного посещения стадиона, Санобар окончательно разобравшись в правилах, стала потихоньку втягиваться в зрительскую атмосферу, в среду болельщиков.

    Она уже вместе с ними радостно переживала удачный финт игрока родной команды, или досадно взмахнув руками, выдыхала «раззява», когда тот, прервав атаку соперников, получал предупреждение от арбитра. В страшном унынии она возвращалась домой после поражения теперь уже любимой команды, и как на крыльях летела в случае ее победы.

   Конечно же, свое увлечение футболом она не раскрыла бы никому, даже под самой изощренной пыткой. Через год, болельщического труда, Санобар стала различать игроков, у нее появился узкий круг друзей болельщиков, с кем она могла обсуждать матчи и даже делать, пока еще несмелые, прогнозы на игру.

    Об одном она молила небеса, чтобы Эргаш ака, ее законный муж, и никто из родственников не прознал об  ее слабинке.

 

                                                                    

 

 

 

       Надо отдать должное конспирации Санобар, за все время, после первого ознакомительного матча и до последних времен, ни у одного человека, знавшего ее, не возникло ни малейшего подозрения о ее увлечении футболом.

   Перед посещением стадиона, она как хороший актер, так умело гримировалась и одевалась, что приведи случай ей встретиться с мужем лицом к лицу, тот ни за что не узнал бы ее. Но столько веревочке не виться все равно приходит конец. Однажды на стадионе Эргаш невольно бросил взгляд на мимо проходящую женщину. До боли знакомая походка возбудила в мозгу болельщика подозрительную мыслишку. Стараясь не выдать себя и не потерять женщину из вида, он шел в толпе болельщиков. Сев двумя рядами выше он, ни на минуту не отрывал взгляда со спины болельщицы. Это был первый матч, когда Эргаша не волновала игра. И когда был забит первый мяч, он в грохоте тысяч глоток отчетливо различил родной голос:

   - Урааа! Гооол!

Пробившись сквозь массу, вскочивших на ноги, и неистово оравших поклонников футбола, Эргаш выбежал из стадиона.

   Возвратившись домой, Санобар обнаружила на столе цветочную вазу, в котором красовался огромный букет ослепительно белых роз. Удивленная Санобар подошла к цветам и глубоко вдохнула их неповторимый аромат.

   Среди цветов находилась почтовая открытка, на тыльной стороне которой родными каракулями были выведены слова:

    - Моей любимой болельщице команды «Пахтакор».  Слезы непрерывным потоком покатились по улыбающемуся лицу счастливой Санобар.

 

 

 

   

  

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                            

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Акраш Руинди, 2012

Регистрационный номер №0057758

от 23 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0057758 выдан для произведения:

    В этот вечер вся семья собралась за одним столом.  Женщина, супруга главы семейства, чопорная чистоплотная брюнетка, принесла из кухни ляган ароматно пахнувшего плова, затем тарелку с тонко нарезанными помидорами, покрытыми веточками укропа. Ее пятнадцатилетняя дочь водрузила на стол большой фарфоровый чайник и разложила пиалушки.

   Хозяин, засучив рукав, потянулся к плову, бережными движениями руки он набрал щепоть риса и отправил ее в рот. За ним последовали и остальные члены семьи. К возвышавшимся мелко нарезанным кускам мяса, никто не смел, прикоснуться до отца семейства.

   - Ну как у тебя идет учеба? – несколько утолив голод, спросил отец у старшего сына, восемнадцатилетнего выпускника школы.

   Тот быстро проглотив плов, ответил:

   - Хорошо, папа, осталось сдать последний экзамен по физике, и все, свобода.

   - Какая еще свобода? - отпивая чай из пиалушки, спросил отец. Меня интересует, что ты намерен делать после получения твоей свободы?

   - Я об этом еще не думал, наверное, в армию заберут.

   - Послушай сюда Акрам, - отец опять принялся за плов, - попроси в военкомате, чтобы тебя отправили учиться на шофера, глядишь, права получишь профессиональные, и время пройдет. Не будь простофилей, сделай так, как я говорю.

   - Ладно, сделаю, - и, поднявшись, Акрам хотел было уйти. Он знал если отец начал давать советы, то это продлится очень долго, а его ждали друзья, с которыми он намеревался пойти на футбол.

   - Кто тебя отпускал? – раздалось за столом.

   - Папа, - тихим голосом произнес Акрам, - там друзья ждут, на футбол пойти хотим.

   - А кто сегодня играет? – было заметно, как глава семейства встрепенулся.

   - Московский «Спартак» приехал, официальная встреча.

   - Ну, ты хоть плов доешь, - гораздо более мягким тоном сказал отец. И добавил:

   - «Спартак» говоришь, а Хусаинов, этот маленький татарчонок будет играть?

   - Я не знаю, папа, но скорее всего да.

  Как только старший сын оставил семейное общество, глава дома, немного занервничал, стал быстрее кушать и, торопясь проглотить чай, даже слегка обжегся. Потом виновато глянув на жену, стал подниматься.                                                                       

   - Это куда вы собираетесь, Эргаш ака? – завидев суету мужа, спросила Санобар.

  - Ты знаешь дорогая, я неожиданно вспомнил, что надо навестить напарника, у него ангина, может быть лекарства нужно купить. Он же одинокий, ухаживать за ним некому.

   - А кто пойдет на родительское собрание к дочерям? Вы обещали.

   - Ох, как замучили эти собрания, - подумал отец семейства, - покоя труженику от них нет. Он лгал даже себе, на родительское собрание он ходил лишь раз и то десять лет назад, когда Акрам пошел в школу.

   - Может быть, ты напишешь записку учительнице? Мол, так то и так, отца срочно вызвали на работу, авария, мол, там случилась. Напишешь, женщина?

   - Эх, вы, я столько раз писала всем учителям, то у вас аварии постоянные, то внеурочные вызовы к начальству. Даже директору школы объяснительные писала. Как вам не стыдно, девочки уже подросли, учатся хорошо, а вы не можете на собрание пойти. Им разве не обидно?

   - Как ты не понимаешь, женщина, у сменщика ангина, ему лекарства требуются. Неужели не можешь хоть раз меня на собрании заменить? От такого беспардонного вранья мужа, женщина окаменела. Она хотела, что-то сказать, но во рту захрипело и забулькало. Глаза ее закатились, и не окажись рядом дочери, она бы рухнула на пол.

   - Папа, маме плохо, - жалобно заскулила Минавар, одна из двойняшек, изо всех сил поддерживая мать. Эргаш, подбежав к жене, поднял ее на руки и перенес на диван.

   - Намочи полотенце, - приказал он дочери, сейчас все пройдет. Перегрелась видать на солнце, вот и плохо стало. Через несколько минут Санобар стало лучше  и поднявшись, она спросила:

   - Который уже час?

   - Без пятнадцати пять, - хором ответили домочадцы.

   Вы, Эргаш ака так больше не шутите, не то сведете, мня своими шутками до могилы, поправляя волосы, проговорила Санобар. Она давно распознала хитрость мужа, он торопился вовсе не к мнимому напарнику, его терзала мысль, что он из-за какого-то собрания может пропустить важный, можно сказать судьбоносный, матч местной команды «Пахтакор» со столичными грандами футбола.

   - Эргаш ака, произнесла пришедшая в себя Санобар, - я тут подумала и решила написать записку учителям и передать ее через девочек. А вы сходите к напарнику и не забудьте купить ему лекарства. Слово «футбол» с некоторых времен, а вернее, с третьей годовщины их совместной жизни в этой семье не произносилось. Виной тому было событие, чуть не приведшее супругов к разводу.                                                                       

     С первого дня совместной жизни между супругами сложились такие отношения, которые начинались с прослушивания Санобар обзора  последних матчей сыгранных командами Советского союза.

   Дни заканчивались тем же. Даже ночью внезапно проснувшись, муж, будил  жену, и начинал расспрашивать ее о последнем матче:

   - Послушай Санобар, ты случайно не помнишь, кто дал пас Генке Красницкому, когда он забил второй гол? Санобар терпела долго, как вдруг однажды, после очередного протокольного обзора прошедшего матча, она тихо встала и, одев маленького еще Акрама, вышла на улицу. Там, поймав такси, она уехала к свои родителям. Обняв мать, она долго плакала, рассказывая той невозможность нормального житья с таким чокнутым мужем.

   - Потерпи доченька, - как могла, успокаивала свое чадо старая женщина, -  твой ненаглядный папочка не многим отличался от твоего супруга. Слава Всевышнему Аллаху, когда он ослеп на правый глаз и перестал слышать, врачи  категорически запретили ему ходить на стадион. Ведь и сердце пошаливало, и нервы сдавать начали.

   - Это ты обо мне клевещешь дочери, старуха? – подходя к женщинам, заверещал отец Санобар. Не ты ли ходила к гадалкам и знахарям и всякую порчу насылала на нашу команду? Вот и вылетела она в первую лигу.

   Старик, шутя, замахнулся на жену палкой. Знаю я тебя, которое десятилетие с тобой мучаюсь. Но уже немного осталось, скоро отмучаюсь, приберет меня Всевышний и все тут. И старик приземлился рядом с супругой.

   - Баба, что понимает в футболе, ты мне старику расскажи о твоих проблемах, и не лей слезы, и так сыро.

   Санобар, как и матери рассказала все отцу.

   - Мало, видать, я тебя в детстве бил, - прослушав дочь, сказал старик. - Ты в ногах у Эргаша должна ползать, ноги ему мыть должна. Он не пьет, с утра до поздней ночи на заводе вкалывает, в пацане твоем души не чает. Чего тебе еще нужно, женщина? Ты, как и твоя разлюбезная мамаша хочешь его последней радости лишить?

   Эгоистка ты, вот что я тебе скажу. Затем он, прогнав прочь жену и, обняв дочь, что-то долго нашептывал ей на ухо. Лицо Санобар поначалу такое напряженное и серое, стало постепенно розоветь и приобретать черты расслабленности и покоя. Вскоре и мать принесла чайник горячего чая и лепешки.

   - Покушай доченька, и отца своего слушай, хоть он зануда беспросветный, но дурного не посоветует. Я Акрама на свою постель уложила, так что о нем не беспокойся. Завтра возьми с собой старика, и вместе поезжайте к Эргашу, он и с ним потолкует правильно. Все у вас будет хорошо, сама увидишь. Так и сделали. Тем временем Эргаш, не найдя утром ни жены, ни сына сам не на шутку испугался.                                                                       

- Вах, - сказал он сам себе, - если мои родители узнают, что от меня сбежала жена с сыном, позора не оберусь. А отец возьмет и еще поколотит по старой памяти.

    Надо немедленно найти беглецов и вернуть их домой. Эргаш быстро оделся и вышел на улицу. Не успел он отойти от дома, как рядом жутко заскрипев тормозами, остановилась машина.

   - Ты куда это в такую рань собрался? – выходя из салона машины, спросил зятя отец Санобар. Давай разворачивайся, вон привез твоих беглецов. Помоги им выбраться. Эргаш подскочил к жене, и бережно взяв из ее рук сына,  отнес его наверх в детскую комнату.  Санобар тут же бросилась на кухню. Мужики расположились на айване.

   - Уф, кажется, обошлось, - заваривая чай, успокаивала себя Санобар. После того, как все уселись и отпили по глотку чая, старик, поглаживая бороду, заговорил:

   - Эргаш и Санобар послушайте меня,  то, что я вам скажу, никто на этом свете не скажет. Он поочередно посмотрел в глаза Эргаша и Санобар. Только прежде, чем я буду говорить, хочу получить от вас заверение, что вы будете придерживаться моих советов. Ничего тяжелого в них нет.

   - Я согласен, - посмотрев на жену, сказал Эргаш. Она же, опустив глаза, молчала. Мужчины терпеливо ждали. Но вот женщина, подняв свои прекрасные,  полные слез очи, произнесла:

  - Я вас всех люблю, поэтому тоже согласна.

   - Ну, вот и прекрасно, - старик слегка наклонился, будто боялся, что его кто-нибудь, кроме зятя и дочери подслушает его, громким шепотом стал долго говорить. Затем он сделал паузу и спросил:

   - Вы все поняли? Муж с женой согласно кивнули. Он, поцеловав их в лоб, засобирался домой. Супруги дружно стали уговаривать старика остаться.

   - Нет, дети, вам необходимо сейчас побыть вдвоем. Не провожайте меня, я еще в состоянии доехать до своей старухи. И дед исчез за дверями дома.

   - Пойду, посмотрю как там сын, - Санобар хотела было подняться, но Эргаш, нежно взяв супругу за руку, остановил ее поползновения.

  - Не уходи, - обнимая жену, тихо произнес супруг, - он спокойно спит. Затем повернув голову жены к себе, страстно поцеловал Санобар.

   - Неужели вы хотите сделать это сейчас? – ответив на поцелуй мужа, спросила супруга.

   - А почему бы нет? Мы у себя дома и кто нам может запретить делать то, что мы хотим?

  - Так-то это так, шептала Санобар, - а вдруг проснется ребенок и застанет нас в столь неприглядном виде?

   - Тогда потерпим до вечера, и там уж нас никто не остановит, - еще раз целуя жену, произнес Эргаш и, посмотрев на часы, засобирался на работу.                                                                       

   Вот с этого дня  в семье Эргаша слово «футбол» стало запретным.

    Правда, дети могли свободно обращаться этим словом, табу лежало только на взрослых.      

    Уж, какие гены перешли Акраму от отца, неизвестно, но как только он повзрослел, оторвать его от телевизора во время трансляции футбольного матча, не представлялось возможным.   И главу семейства в эти дни невозможно было застать дома.   

    Если местная команда одерживала победу, Эргаш возвращался домой в хорошем настроении, и наоборот, если случалось поражение, он являлся в круг семьи мрачнее тучи, ничего не ел, и ни с кем не разговаривал.

   Жена его понимала все, но, согласно советам своего отца, ни о чем мужа не спрашивала. Быстро собрав ему ужин, она тихо удалялась с детьми в свою комнату, и пока они не засыпали, рассказывала им сказки.

   - Какое странное влияние оказывает футбол на Эргаша, а через него и на всю семью, - все чаще стала задумываться женщина над этим вопросом.

    Однажды летом, когда дети отдыхали с бабушкой в пансионате, Санобар прослышав, что в ближайший воскресный день на городском стадионе состоится футбольный матч, решила встретиться со своим личным неприятелем футболом, как говорят с глазу на глаз.

   Ничтоже сумнявшись, она подошла кассе стадиона и, купив билет, смело взошла на трибуну. Отыскав свое место, она примостилась между двумя молодыми недоумками.

    Тот, что был справа от нее, беспрестанно курил и грыз семечки. И как только команды стали выходить на поле, неистово закричал ей что-то в ухо.

    От неожиданности Санобар метнулась в противоположенную сторону и столкнулась головой с соседом, что сидел слева. Тот, отмахнувшись от нее как от назойливой мухи, приподняв зад, и наклонившись в три погибели, внимательно следил за действами бегающих по полю людей. Вдруг он наклонился еще ниже и  словно пантера на охоте, приготовился к прыжку.

   - Что он там выискивает? – промелькнуло в голове у Санобар, но спросить об этом чудака, она все же, не решилась.

   - Не дура, сама разберусь. Смотри, Санобар на поле и шевели извилинами, - приказала она себе и по примеру соседей слегка наклонилась. Куча взрослых мужиков в разноцветных трусах и майках бестолково бегали по полю за белым мячом. По краям поля стояли какие-то сооружения, покрытые тряпичной сеткой, и не далеко от них метались люди в черных трусах и майках.

   - Цирк какой-то, что хотят эти взрослые мужики, чего они добиваются? Эх, Эргаш ака бы сюда, - впервые в жизни Санобар пожалела об отсутствии мужа на публичном зрелище.

                                                                       

     Не успела эта мысль улететь за пределы ее черепной коробки, как Санобар была оглушена коллективным воплем стадиона. Ощущение было такое, будто бы рядом разорвалась огромная бомба.

    От неожиданности Санобар подпрыгнула, сосед справа неожиданно обнял ее и даже попытался поцеловать незнакомку.

   Санобар брезгливо оттолкнула его и даже сплюнула. Что интересно, сосед не обратил на это никакого внимания и повторил попытку второй раз.

   - Сестра, еще немного и мы в полуфинале, брызгая слюной ей в лицо, - орал обезумевший человек. Затем он успокоился, как и все присутствующие на стадионе люди и снова принял позу пантеры. Интрига игры, вернее, реакция стадиона на игру, стала щекотать нервную систему Санобар.

   - Обязательно надо узнать, что бегающие по полю люди хотят, и какая причина заставляет зрителей столь бурно реагировать? Неожиданно все моментально стихло, и толпы людей направились к выходу.

   - Что все кончилось? – спросила Санобар у соседа продолжавшего щелкать семечки.

   - Вы, что апа, с Марса сюда прилетели, или только что из больницы выписались? – равнодушно разглядывая женщину, сказал сосед, - только первый тайм закончился, еще сорок пять минут страдать надо.

   - А почему страдать? – наивно спросила Санобар.

   - А вы, что не видали, как они напирают, чуть было не забили нам? А наши защитники бегают, словно у них в руках полные ведра воды. Санобар замолчала. Никаких ведер в руках футболистов она не заметила и решила, что сосед по трибуне не совсем разумный.

   - Неужели и мой муж такой, как этот? Почему как этот, здесь все, по-моему, немного не того. Второй тайм она просидела вся не своя. Наконец матч закончился, судя по радостным лицам, местная команда победила. Санобар дождалась, когда основная масса людей рассосалась, и лишь тогда поднялась. Мальчишки с мешками бегали по трибунам и собирали оставленные зрителями пустые бутылки.

   - С победой вас, апа, - пробегая мимо нее, прокричал пацан, и приветливо махнул ей рукой. Вернувшись, домой, она застала мужа в прекрасном расположении духа. Тот ходил по комнате, что-то мурлыча себе под нос и, останавливаясь, радостно подпрыгивал.

   - Вы будете кушать? – спросила Санобар и, не дожидаясь ответа, прошла на кухню.

   - Непременно, - послышалось из комнаты, - и если можно скорее и побольше.

   - Наверняка и Эргаш был на стадионе, - глядя, как муж уплетает котлеты, думала Санобар, только этот ненормальный футбол может вызвать такой аппетит у мужиков.

                                                                   

     На следующий матч Санобар пошла не одна, она уговорила  подругу, немного соображавшую в правилах игры идти с ней. Та, по ходу матча объясняла ей правила и цель этой игры.

   - Вон, гляди, Санобар, видишь человека в черной одежде, как угорелый, бегающий по полю? Это судья, он может в любое время остановить игру за нарушение ее правил. Еще его называют арбитром. А те, которые бегают по кромке поля с флажками, они его помощники.

   Цель игры заключается в том, чтобы ногами или головой отправить мяч в ворота соперников.

    А вот прямоугольник начерченный мелом, определяет границы штрафной площадки. Вот там вратарь может играть рукой, а все остальные только ногами.

    Подруга Санобар ответила за матч на бесконечные вопросы, касающиеся футбола. И та все вроде бы поняла. Загадкой для нее осталось положение вне игры. По дороге домой Санобар продолжила допрос подруги:

   - И все-таки еще раз поясни мне, что такое офсайд?

   - Да ты че, подруга, я же тебе тыщу раз повторяла, офсайд это позиция когда игрок атакующей команды в момент паса ему партнерами, находится к воротам соперника ближе игроков защищающейся команды.

     Для этого и существуют боковые помощники судьи. Поняла? Та кивнула, мол, все ясно. На самом деле она опять ничегошеньки не поняла. Ее мозг как бы она не старалась, не мог нарисовать, понятную ей, картину офсайда.

  - Ну, раз есть боковые помощники, зачем мне-то надо это понимать? – резонно рассудив, решила Санобар.

    После очередного посещения стадиона, Санобар окончательно разобравшись в правилах, стала потихоньку втягиваться в зрительскую атмосферу, в среду болельщиков.

    Она уже вместе с ними радостно переживала удачный финт игрока родной команды, или досадно взмахнув руками, выдыхала «раззява», когда тот, прервав атаку соперников, получал предупреждение от арбитра. В страшном унынии она возвращалась домой после поражения теперь уже любимой команды, и как на крыльях летела в случае ее победы.

   Конечно же, свое увлечение футболом она не раскрыла бы никому, даже под самой изощренной пыткой. Через год, болельщического труда, Санобар стала различать игроков, у нее появился узкий круг друзей болельщиков, с кем она могла обсуждать матчи и даже делать, пока еще несмелые, прогнозы на игру.

    Об одном она молила небеса, чтобы Эргаш ака, ее законный муж, и никто из родственников не прознал об  ее слабинке.

 

                                                                    

 

 

 

       Надо отдать должное конспирации Санобар, за все время, после первого ознакомительного матча и до последних времен, ни у одного человека, знавшего ее, не возникло ни малейшего подозрения о ее увлечении футболом.

   Перед посещением стадиона, она как хороший актер, так умело гримировалась и одевалась, что приведи случай ей встретиться с мужем лицом к лицу, тот ни за что не узнал бы ее. Но столько веревочке не виться все равно приходит конец. Однажды на стадионе Эргаш невольно бросил взгляд на мимо проходящую женщину. До боли знакомая походка возбудила в мозгу болельщика подозрительную мыслишку. Стараясь не выдать себя и не потерять женщину из вида, он шел в толпе болельщиков. Сев двумя рядами выше он, ни на минуту не отрывал взгляда со спины болельщицы. Это был первый матч, когда Эргаша не волновала игра. И когда был забит первый мяч, он в грохоте тысяч глоток отчетливо различил родной голос:

   - Урааа! Гооол!

Пробившись сквозь массу, вскочивших на ноги, и неистово оравших поклонников футбола, Эргаш выбежал из стадиона.

   Возвратившись домой, Санобар обнаружила на столе цветочную вазу, в котором красовался огромный букет ослепительно белых роз. Удивленная Санобар подошла к цветам и глубоко вдохнула их неповторимый аромат.

   Среди цветов находилась почтовая открытка, на тыльной стороне которой родными каракулями были выведены слова:

    - Моей любимой болельщице команды «Пахтакор».  Слезы непрерывным потоком покатились по улыбающемуся лицу счастливой Санобар.

 

 

 

   

  

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                            

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: 0 345 просмотров
Комментарии (1)
Александр Юргель # 23 июня 2012 в 11:56 0
Зачем это словоблудие: Женщина, супруга главы семейства,
Если можно одним словом: ЖЕНА. А то какая-то женщина да ещё супруга главы семейства.
Явная избыточность речи.
Далее: чопорная чистоплотная брюнетка.
"Чистоплотная" очень сложно воспринимается. Читается как "чисто плотная".
И в данном контексте уже речь идёт не о чистоте, а о комплекции жены.
Так же лишнее слово "несколько":
- Ну как у тебя идет учеба? – несколько утолив голод,
И эту фразу нужно сделать короче:
то это продлится очень долго
Слишком пафосно:
Как только старший сын оставил семейное общество,
У автора определённо есть стиль. Вам удалось передать южный колорит.
Режет глаз:
успокаивала свое чадо старая женщина,
На мой взгляд это неуважение к женщине.
А это уже интересная физиология:
Не успела эта мысль улететь за пределы ее черепной коробки,
Санобар брезгливо оттолкнула его и даже сплюнула.
Акраш, ничего личного. Удачи!