ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Байки и их жертвы...

Байки и их жертвы...

30 сентября 2012 - Нина Прохорова

     Был у меня дружок в юности. Художник и поэт по призванию. Росту он был около двух метров или даже более. Болел он скрытой формой туберкулёза и, тем не менее курил непрерывно, и возможно, поэтому был худющий, как складной ножик. Кстати, грацией и жестами именно складной ножик и напоминал. Мы с ним были очень дружны. Конечно, и у меня  и у него были подружки и друзья, но свидетелями на своих свадьбах мы никого даже и предположить не могли, как друг друга. Рядом мы, конечно, смотрелись очень смешно. Я - полтора метра и он - двухметровый... Можно себе представить... Однако многие считали нас вообще братом и сестрой. Говорили, что мы похожи. Возможно. Но главное то, что мы чувствовали и понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова. 
    Мы с ним работали в одном институте. Я – чертежницей, а он – фотографом и киномехаником по совместительству. Определили ему рабочим местом кинопроекторскую будку позади актового зала. Комнатёшка была малюсенькая с одной дверью, без окон и каких-либо коммуникаций, вроде водопровода, туалета и пр. Отсутствие окон ему как раз было на руку, очень удобно для проявления пленки и печатания фоток. Повесит табличку на двери "не входить", и всё… А вот отсутствие водопровода… 
    Ну, дело было молодое, поэтому воду принести снизу не составляло труда, но таскать ванночки или какие-либо сосуды с отработанными растворами на два этажа вниз ему быстро надоело и он для слива грязных жидкостей приспособил огромные тридцатилитровые бутыли. Такой тары в нашем институте было предостаточно. Пока у него стояло два сосуда… Больше в его маленькую каморку не помещалось, - там же аппаратура, стол, стулья и всё такое… Душновато, конечно, было и тесно, особенно после проявки и печати, накурено, но, несмотря на творческий беспорядок, уютно. Через всю комнату в разных направлениях были натянуты проволочки и веревки, на которых сушились пленки и готовые фотографии. Я частенько забегала к нему и по делу, и кофейку попить, и поболтать, и посмотреть новые работы. Фотограф он был тоже очень талантливый. И тем для разговоров у нас было предостаточно… К тому же он был очень занятный рассказчик… 
    И вот однажды, как только я вошла, он мне совершенно серьезно заявил, показывая какую-то исписанную формулами тетрадку, что скоро получит Нобелевскую премию за открытие новой формы биологической жизни. Вот, мол, даже формулу написал в подтверждение этого открытия.
    Я, надо сказать, в химии была (и есть) совершенный профан. Невзлюбила этот предмет вместе с учительницей ещё с восьмого класса. Но он так убедительно и увлечённо рассказывал, что я поверила сразу же, а, тем более, когда увидела длиннющие формулы на несколько страниц… В довершение всего он мне сказал тихим с дрожью голосом, - Посмотри вон на ту бутылку, что в углу стоит. Присмотрись внимательно. Видишь, пробка шевелится? И прислушайся. Слышишь? Чуть посвистывает и шипит… Надо уже скорей комиссию вызывать, а то вся эта живность скоро разбежится во всей комнате, а может и по институту, тогда ничего не докажу…
    Я, естественно, стала очень внимательно приглядываться и прислушиваться. В углу, действительно стояла огромная бутылка с пробкой из скрученной газеты. Я около неё сидела много раз без всякой задней мысли. Бутылка была почти доверху наполнена чем-то весьма неопределенного и очень тёмного цвета, вдобавок с переливами. Очень похоже на бензиновые разводы в лужах… Угол, в котором стояла эта бутылка, был тоже довольно тёмный, и мне через какое-то время действительно стало казаться, что и в бутылке что-то движется… и пробка слегка шевелиться… и какие-то странные звуки… Мне стало как-то не по себе, но я изо всех сил держалась… А он мне комментирует, - Тут, понимаешь ли, кроме необходимого набора химических элементов сыграли роль ещё и, именно, этот объём, и особенно температурный режим. Вот если бы тут было окно, то перепад дневной температуры и ночной, а также летней и зимней нарушил бы идеальные условия, а так из-за изолированности помещения и отсутствия яркого света… И объём, опять же… Вот я тут посчитал… И он опять начал мне показывать длинные цепочки расчетов…
    Короче говоря, к концу его "научного" доклада, я уже была на сто процентов уверена, что всё так и есть… И с восторгом и уважением смотрела на своего друга снизу вверх, и искоса, с опаской - в темный угол…
    Долгое время после этого я тихонько стучалась, и очень осторожно открывала дверь, ожидая, что вот-вот из-под неё начнёт выбегать какая-нибудь живность… И когда он, видя мою реакцию, признался, что это была шутка, я не сразу поверила… Уж очень красив и убедителен был рассказ и… Нобелевская премия, опять же… 

© Copyright: Нина Прохорова, 2012

Регистрационный номер №0080615

от 30 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0080615 выдан для произведения:

     Был у меня дружок в юности. Художник и поэт по призванию. Росту он был около двух метров или даже более. Болел он скрытой формой туберкулёза и, тем не менее курил непрерывно, и возможно, поэтому был худющий, как складной ножик. Кстати, грацией и жестами именно складной ножик и напоминал. Мы с ним были очень дружны. Конечно, и у меня  и у него были подружки и друзья, но свидетелями на своих свадьбах мы никого даже и предположить не могли, как друг друга. Рядом мы, конечно, смотрелись очень смешно. Я - полтора метра и он - двухметровый... Можно себе представить... Однако многие считали нас вообще братом и сестрой. Говорили, что мы похожи. Возможно. Но главное то, что мы чувствовали и понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова. 
    Мы с ним работали в одном институте. Я – чертежницей, а он – фотографом и киномехаником по совместительству. Определили ему рабочим местом кинопроекторскую будку позади актового зала. Комнатёшка была малюсенькая с одной дверью, без окон и каких-либо коммуникаций, вроде водопровода, туалета и пр. Отсутствие окон ему как раз было на руку, очень удобно для проявления пленки и печатания фоток. Повесит табличку на двери "не входить", и всё… А вот отсутствие водопровода… 
    Ну, дело было молодое, поэтому воду принести снизу не составляло труда, но таскать ванночки или какие-либо сосуды с отработанными растворами на два этажа вниз ему быстро надоело и он для слива грязных жидкостей приспособил огромные тридцатилитровые бутыли. Такой тары в нашем институте было предостаточно. Пока у него стояло два сосуда… Больше в его маленькую каморку не помещалось, - там же аппаратура, стол, стулья и всё такое… Душновато, конечно, было и тесно, особенно после проявки и печати, накурено, но, несмотря на творческий беспорядок, уютно. Через всю комнату в разных направлениях были натянуты проволочки и веревки, на которых сушились пленки и готовые фотографии. Я частенько забегала к нему и по делу, и кофейку попить, и поболтать, и посмотреть новые работы. Фотограф он был тоже очень талантливый. И тем для разговоров у нас было предостаточно… К тому же он был очень занятный рассказчик… 
    И вот однажды, как только я вошла, он мне совершенно серьезно заявил, показывая какую-то исписанную формулами тетрадку, что скоро получит Нобелевскую премию за открытие новой формы биологической жизни. Вот, мол, даже формулу написал в подтверждение этого открытия.
    Я, надо сказать, в химии была (и есть) совершенный профан. Невзлюбила этот предмет вместе с учительницей ещё с восьмого класса. Но он так убедительно и увлечённо рассказывал, что я поверила сразу же, а, тем более, когда увидела длиннющие формулы на несколько страниц… В довершение всего он мне сказал тихим с дрожью голосом, - Посмотри вон на ту бутылку, что в углу стоит. Присмотрись внимательно. Видишь, пробка шевелится? И прислушайся. Слышишь? Чуть посвистывает и шипит… Надо уже скорей комиссию вызывать, а то вся эта живность скоро разбежится во всей комнате, а может и по институту, тогда ничего не докажу…
    Я, естественно, стала очень внимательно приглядываться и прислушиваться. В углу, действительно стояла огромная бутылка с пробкой из скрученной газеты. Я около неё сидела много раз без всякой задней мысли. Бутылка была почти доверху наполнена чем-то весьма неопределенного и очень тёмного цвета, вдобавок с переливами. Очень похоже на бензиновые разводы в лужах… Угол, в котором стояла эта бутылка, был тоже довольно тёмный, и мне через какое-то время действительно стало казаться, что и в бутылке что-то движется… и пробка слегка шевелиться… и какие-то странные звуки… Мне стало как-то не по себе, но я изо всех сил держалась… А он мне комментирует, - Тут, понимаешь ли, кроме необходимого набора химических элементов сыграли роль ещё и, именно, этот объём, и особенно температурный режим. Вот если бы тут было окно, то перепад дневной температуры и ночной, а также летней и зимней нарушил бы идеальные условия, а так из-за изолированности помещения и отсутствия яркого света… И объём, опять же… Вот я тут посчитал… И он опять начал мне показывать длинные цепочки расчетов…
    Короче говоря, к концу его "научного" доклада, я уже была на сто процентов уверена, что всё так и есть… И с восторгом и уважением смотрела на своего друга снизу вверх, и искоса, с опаской - в темный угол…
    Долгое время после этого я тихонько стучалась, и очень осторожно открывала дверь, ожидая, что вот-вот из-под неё начнёт выбегать какая-нибудь живность… И когда он, видя мою реакцию, признался, что это была шутка, я не сразу поверила… Уж очень красив и убедителен был рассказ и… Нобелевская премия, опять же… 

Рейтинг: +1 233 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
79
78
78
73
72
72
70
69
66
64
64
63
61
58
58
57
56
54