Автомойка

 Пашка, втянув голову в плечи, опасливо выскочил из машины и огромными поспешными шагами, перепрыгивая через пузырящиеся лужи, заскочил в распахнутый зев автомойки. Там было тепло и душно, пахло свежим пластиком и хвоей, почему-то именно хвоей.

- Много машин? – спросил он, отряхивая плечи.

- Да не, - буркнул паренек в резиновых шлепках и растянутых на коленях дешевых спортивных штанах, яростно напенивающий крышу какой-то машины, темной, марку за белыми хлопьями определить было невозможно. – Вот эти две в работе, ниссанчик перед вами, и все. Дождь то зарядил, какой дурак мыть то щас будет.

Паренек развернулся к Паше и обезоруживающе расцвел в улыбке. Пашка вынужденно улыбнулся в ответ и вытянул вперед руку с ключом на указательном пальце, вопросительно приподнял брови, как бы спрашивая, кому их отдать. Парень выглянул на улицу, через Пашкино плечо.

- Фокус ваш, да? Вы над столом на гвоздь повесьте. Тока где то минут двадцать, если не полчаса, я один работаю.

Пашка кивнул и побрел к столу, все также опасливо обходя лужи, но теперь уже пенные и коричневые, от смытой грязи.

- Там наверху комнатка есть, - бросил ему в спину парень, включив распылитель, и перекрикивая его гул. – Там кофе и диван, если че.

Пашка еще раз, не оборачиваясь, кивнул, повесил ключ на гвоздь и начал подниматься по железной и не очень надежной лесенке к небольшой зеленой двери, одиноко торчащей просто посреди стены на уровне двух метров от пола. Он вошел внутрь, закрыл за собой гул распылителя и влагу, огляделся. Одинокий кофейный автомат в углу, приглушенный телевизор на коренастой тумбочке, старенький, но аккуратный и чистый диван у окна, женщина, стоящая к нему спиной, скрестив руки на груди, смотрела на начинающий гнить август на улице. Пашка на всякий случай кашлянул. Пошел было к автомату.

- Привет. Я тебя еще на улице увидела, - сказала Марина, не оборачиваясь.

- Привет, - чуть помедлив, ответил Пашка, и запустил в рот автомата две помятые десятки. – Кофе хочешь?

- Да, у меня как раз мелочи нет. Каппучино без сахара.

- Я помню.

Марина обернулась и медленно пошла в его сторону, взяла кофе и села на диван.

- Спасибо, - сказала она в августе, когда лето прощалось нудным мелким дождем.

- Если открыть шкаф любого человека, то в нем найдется множество масок, - сказала она однажды в июле, когда нежданная гроза дала раскаленному городу маленькую передышку.

Сказала, сбросила одеяло, спустила ноги на пушистый ковер и села, уставившись на всполохи в прочерченном дождевыми извилинами окне.

- Когда ты встречаешь кого-то, - словно про себя продолжила она, - твой мозг начинает работать на автомате и решать, какую маску вынуть из шкафа. Он просчитывает, нужен ли тебе человек, или ты поскорее хочешь от него избавиться, хочешь ли ты от него что-либо, или наоборот, защищаешься от его желаний, стоит ли произвести впечатление, или наоборот, оставить дистанцию. Да и просто смотрит, какое у тебя сейчас настроение. Посчитает, подумает и вытянет что-то с одной из полок, приложит себе к лицу и закрепит крепко-накрепко скотчем. И потом уже маску не оторвать. Она намертво приклеена, и появляется  одновременно с этим человеком.

Сначала темную комнату на мгновение залил яркий белый свет, а чуть позже от громового раската заложило уши.

Марина задумчиво молчала и чуть щурилась. Потом неожиданно обернулась и спросила:

- И знаешь в чем счастье? Найти такого человека, при котором маска не приклеивается. И ты не чувствуешь себя при этом голой посреди толпы.

Пашка повернулся на бок, подпер кулаком голову и посмотрел на нее.

- Ну и какую же маску ты надеваешь для меня? – спросил он.

Марина улыбнулась, протянула руку и, схватив пальцами кончик его носа, потрепала его из стороны в сторону.

- Не знаю, - ответила она, - Какую-нибудь да надеваю, наверное. Но не очень плотную, это уж точно.

Пашка провел тыльной стороной ладони по носу и потянулся за сигаретами.

Дым причудливым узором расплылся в очередном белом всполохе.

Пашка затянулся в июльскую грозу, а через несколько лет выпустил дым в приоткрытое окно под августовскую пелену.

- Как мама? - спросил он.

- Да хорошо. Они зимой расписались с Палычем. У него инфаркт был, вот с перепугу и поженились. После семи лет то. Даже венчались, в церкви на выезде, где настоятелем Кирилл.

Пашка засмеялся.

- Тот, который нас вытаскивал, когда застряли. Ну, с дачи Мишкиной ехали. Матершинник то который. Он нас потом когда в церковь умываться повел, я сдержаться не мог и ржал.

Марина тоже засмеялась.  Потом они помолчали. Пашка последний раз затянулся, выбросил окурок и закрыл окно.

- А Джастин как? – спросила Марина.

Пашка опять заулыбался.

- Достал, силы нет. Я все грожусь его кастрировать. Но жалко, черт возьми. Терплю уж из мужской солидарности.

- Ты ему уши то вылечил?

- Да еще два года тому назад. Хоть и намучались. Ты ж его с такой холодрыги принесла. Там не только клещи в ушах были, но и отит застарелый. Но сейчас уже все хорошо.

Пашка дыхнул на стекло в августе. А когда-то в декабре он провел пальцем крестик на оконной изморози.

- Паш, - окликнули его.

Он обернулся. Гришка, воровато озираясь, торопливо шел к нему. Со второго этажа гремела музыка, вокруг гардеробной толпился народ. Гришка, стараясь быть, хотя бы видимо, вежливым, распихивал людей и спешил к нему.

- Че случилось? - спросил Пашка.

- Тут, это… - начальник его службы безопасности растерянно хлопал глазами и оглядывался.

- Ну что такое? – нервно спросил Пашка. Настроение было паршивое, голова болела, да еще и Гришка что-то мямлит.

- Тут, она пришла…

- Кто?

- Марина.

Пашка отодвинул Гришу, его рот чуть искривился, а Марина в это время зашла внутрь, отряхнула густые черные волосы от снега. Они встретились взглядом. Марина, чуть прищурив ледяные синие глаза, медленно, но твердо подошла к нему.

- Здравствуй, - сухо сказал он, и сжал скулы.

- Здравствуй, - ответила Марина, криво и чуть заметно улыбаясь.

Они молча стояли и смотрели друг на друга.

- Зачем ты пришла? – наконец тихо спросил Пашка. – Ты же знаешь, что я не хочу тебя тут видеть.

Марина отдала ему сумочку, Пашка ее автоматически взял. Она выскользнула из шубы, сложила ее на локоть

- Знаю, - ответила она. – Но город один, совсем не встречаться не получится. Не я виновата, что ты хозяин этого клуба. Просто у меня тут встреча.

Пашка, скривив рот, опустил лицо и закивал. Потом мотнул головой, и, смотря в сторону, проговорил:

- Хорошо. В последний раз. Назначай себе свидания со своими ебарями где-нибудь в другом месте.  Придешь еще – охрана тебя выставит.

- Какие мы злые, - тихо проговорила Марина, приблизившись к его уху. Потом взяла сумочку, холодно улыбнулась и отошла.

- Когда же ты меня все-таки отпустишь?... – хотел бы он сказать про себя, но Марина расслышала.

- Ты узнаешь об этом первым. Я просто перестану тебе сниться, - ответила она, не оборачиваясь, и прошла мимо него внутрь.

- Поменьше в контакте сиди, - крикнул он ей, но это она уже не услышала.

- Кофе мерзкий, - сказала Марина и выкинула недопитый стаканчик в ведро.

Пашка, не поворачиваясь и разглядываю улицу, молча кивнул.

- Ты с кем сейчас? – спросил он и затаил дыхание. Ему показалось, что его связки чуть треснули. А может, и нет.

- Я… - ей показалась, что пауза была слишком долгой. А может, и нет. – С мужчиной. Но мы не женаты. Пока. Думаю, после нового года поженимся. А ты?

Пашка, наконец, выдохнул, чуть заметно тряхнул головой, словно просыпаясь.

- У меня тоже кое-кто есть, - ответил он. Ему показалось, что слишком поспешно. А может, и нет. – Пока о свадьбе не думали еще. Мы не так давно вместе.

Дверь открылась. Краснощекий и улыбчивый парень держал на ладони две связки ключей.

- Готовы обе, - радостно сообщил он. – Вышел напарник, наконец-то…

В августе он снял с вешалки тонкий бежевый плащ, Марина повернулась спиной и запустила руки в рукава.

А в июле Пашка подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Вместо того чтобы застегнуть платье, он поцеловал ее в шею, между лопаток, потом встал на колени и поцеловал поясницу. Провел руками по бедрам, ногам, положил ладони сверху на обнаженные ступни и начал подниматься руками обратно вверх, задирая платье. Марина засмеялась, волчком вывернулась из его рук, развернулась и резко плюхнулась на колени лицом к нему.

- Так вот какое твое настоящее лицо, господин Ларионов. Вот какой похотливый и нежный самец скрывается за маской холодного практичного циника, - задиристо проговорила она.

Пашка зажал между указательным и безымянным пальцами прядь ее черных волос, слабо улыбнулся и прошептал, глядя ей в глаза.

- А я уже давно и не ношу при вас маски, госпожа Свиридова.

Он потянулся к ней губами, но Марина только нажала на кончик его носа указательным пальцем и вскочила на ноги.

Они стояли под козырьком подъезда, а дождь ровными шелестящими стенами сползал по нему на покрытый толстым слоем воды асфальт.

- Давно я не бегала под дождем, - глубоко втягивая влажный воздух, проговорила Марина.

- Может, все-таки возьмешь мой зонтик? – предложил Пашка.

Но она только отрицательно мотнула головой, вытянула вперед руки, подставив ладони под водную стену, окатив и себя, и Пашку холодными брызгами.

- До завтра, - прошептала она, чмокнула его в щеку и выскочила под воду, моментально растаяв в дождливом и темном мареве.

- До свидания, - проговорил Пашка в пустоту в июльскую грозу ранним утром.

- Ну… Удачи, - сказал он, чуть поеживаясь в августе на выходе с автомойки.

- И тебе, - тихо ответила Марина. – Привет Джастину.

Она слабо улыбнулась. Только губами. Потом приподняла воротник и быстро побежала к чистому ниссанчику.

- Приезжайте и завтра, - все также улыбаясь, сказал ему паренек и протянул сто рублей сдачи. – В такую погоду хоть каждый день мыться.

- Да… Как дурак… - сказал Пашка себе под нос.

Пашка нырнул под одеяло, включил телевизор и закурил. Джастин запрыгнул ему на голую грудь и недовольно заурчал.

- Ну не ругайся, братан, - сказал Пашка и потрепал его за ухом. – Но если холостяцкая хата не прокурена, то считай и не холостяцкая. Вот найдем себе по девочке, тогда и бросим. Я курить, а ты ссать по всей квартире.

Джастин плюхнул морду на сложенные на Пашкиной груди лапы и зажмурился.

Марина лежала в ванной почти час. И чуть не уснула.

Она завернула волосы в полотенце, протерла запотевшее зеркальце и посмотрела на себя. Потом взяла щетку, пасту и начала чистить зубы. Долго и основательно, чуть наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, разглядывая себя в зеркале. Сплюнула, прополоскала рот, вымыла щетку и поставила ее в стаканчик. Второй щетки не было.

© Copyright: Дмитрий (Ааора) Скребнев, 2012

Регистрационный номер №0034757

от 14 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0034757 выдан для произведения:

 Пашка, втянув голову в плечи, опасливо выскочил из машины и огромными поспешными шагами, перепрыгивая через пузырящиеся лужи, заскочил в распахнутый зев автомойки. Там было тепло и душно, пахло свежим пластиком и хвоей, почему-то именно хвоей.

- Много машин? – спросил он, отряхивая плечи.

- Да не, - буркнул паренек в резиновых шлепках и растянутых на коленях дешевых спортивных штанах, яростно напенивающий крышу какой-то машины, темной, марку за белыми хлопьями определить было невозможно. – Вот эти две в работе, ниссанчик перед вами, и все. Дождь то зарядил, какой дурак мыть то щас будет.

Паренек развернулся к Паше и обезоруживающе расцвел в улыбке. Пашка вынужденно улыбнулся в ответ и вытянул вперед руку с ключом на указательном пальце, вопросительно приподнял брови, как бы спрашивая, кому их отдать. Парень выглянул на улицу, через Пашкино плечо.

- Фокус ваш, да? Вы над столом на гвоздь повесьте. Тока где то минут двадцать, если не полчаса, я один работаю.

Пашка кивнул и побрел к столу, все также опасливо обходя лужи, но теперь уже пенные и коричневые, от смытой грязи.

- Там наверху комнатка есть, - бросил ему в спину парень, включив распылитель, и перекрикивая его гул. – Там кофе и диван, если че.

Пашка еще раз, не оборачиваясь, кивнул, повесил ключ на гвоздь и начал подниматься по железной и не очень надежной лесенке к небольшой зеленой двери, одиноко торчащей просто посреди стены на уровне двух метров от пола. Он вошел внутрь, закрыл за собой гул распылителя и влагу, огляделся. Одинокий кофейный автомат в углу, приглушенный телевизор на коренастой тумбочке, старенький, но аккуратный и чистый диван у окна, женщина, стоящая к нему спиной, скрестив руки на груди, смотрела на начинающий гнить август на улице. Пашка на всякий случай кашлянул. Пошел было к автомату.

- Привет. Я тебя еще на улице увидела, - сказала Марина, не оборачиваясь.

- Привет, - чуть помедлив, ответил Пашка, и запустил в рот автомата две помятые десятки. – Кофе хочешь?

- Да, у меня как раз мелочи нет. Каппучино без сахара.

- Я помню.

Марина обернулась и медленно пошла в его сторону, взяла кофе и села на диван.

- Спасибо, - сказала она в августе, когда лето прощалось нудным мелким дождем.

- Если открыть шкаф любого человека, то в нем найдется множество масок, - сказала она однажды в июле, когда нежданная гроза дала раскаленному городу маленькую передышку.

Сказала, сбросила одеяло, спустила ноги на пушистый ковер и села, уставившись на всполохи в прочерченном дождевыми извилинами окне.

- Когда ты встречаешь кого-то, - словно про себя продолжила она, - твой мозг начинает работать на автомате и решать, какую маску вынуть из шкафа. Он просчитывает, нужен ли тебе человек, или ты поскорее хочешь от него избавиться, хочешь ли ты от него что-либо, или наоборот, защищаешься от его желаний, стоит ли произвести впечатление, или наоборот, оставить дистанцию. Да и просто смотрит, какое у тебя сейчас настроение. Посчитает, подумает и вытянет что-то с одной из полок, приложит себе к лицу и закрепит крепко-накрепко скотчем. И потом уже маску не оторвать. Она намертво приклеена, и появляется  одновременно с этим человеком.

Сначала темную комнату на мгновение залил яркий белый свет, а чуть позже от громового раската заложило уши.

Марина задумчиво молчала и чуть щурилась. Потом неожиданно обернулась и спросила:

- И знаешь в чем счастье? Найти такого человека, при котором маска не приклеивается. И ты не чувствуешь себя при этом голой посреди толпы.

Пашка повернулся на бок, подпер кулаком голову и посмотрел на нее.

- Ну и какую же маску ты надеваешь для меня? – спросил он.

Марина улыбнулась, протянула руку и, схватив пальцами кончик его носа, потрепала его из стороны в сторону.

- Не знаю, - ответила она, - Какую-нибудь да надеваю, наверное. Но не очень плотную, это уж точно.

Пашка провел тыльной стороной ладони по носу и потянулся за сигаретами.

Дым причудливым узором расплылся в очередном белом всполохе.

Пашка затянулся в июльскую грозу, а через несколько лет выпустил дым в приоткрытое окно под августовскую пелену.

- Как мама? - спросил он.

- Да хорошо. Они зимой расписались с Палычем. У него инфаркт был, вот с перепугу и поженились. После семи лет то. Даже венчались, в церкви на выезде, где настоятелем Кирилл.

Пашка засмеялся.

- Тот, который нас вытаскивал, когда застряли. Ну, с дачи Мишкиной ехали. Матершинник то который. Он нас потом когда в церковь умываться повел, я сдержаться не мог и ржал.

Марина тоже засмеялась.  Потом они помолчали. Пашка последний раз затянулся, выбросил окурок и закрыл окно.

- А Джастин как? – спросила Марина.

Пашка опять заулыбался.

- Достал, силы нет. Я все грожусь его кастрировать. Но жалко, черт возьми. Терплю уж из мужской солидарности.

- Ты ему уши то вылечил?

- Да еще два года тому назад. Хоть и намучались. Ты ж его с такой холодрыги принесла. Там не только клещи в ушах были, но и отит застарелый. Но сейчас уже все хорошо.

Пашка дыхнул на стекло в августе. А когда-то в декабре он провел пальцем крестик на оконной изморози.

- Паш, - окликнули его.

Он обернулся. Гришка, воровато озираясь, торопливо шел к нему. Со второго этажа гремела музыка, вокруг гардеробной толпился народ. Гришка, стараясь быть, хотя бы видимо, вежливым, распихивал людей и спешил к нему.

- Че случилось? - спросил Пашка.

- Тут, это… - начальник его службы безопасности растерянно хлопал глазами и оглядывался.

- Ну что такое? – нервно спросил Пашка. Настроение было паршивое, голова болела, да еще и Гришка что-то мямлит.

- Тут, она пришла…

- Кто?

- Марина.

Пашка отодвинул Гришу, его рот чуть искривился, а Марина в это время зашла внутрь, отряхнула густые черные волосы от снега. Они встретились взглядом. Марина, чуть прищурив ледяные синие глаза, медленно, но твердо подошла к нему.

- Здравствуй, - сухо сказал он, и сжал скулы.

- Здравствуй, - ответила Марина, криво и чуть заметно улыбаясь.

Они молча стояли и смотрели друг на друга.

- Зачем ты пришла? – наконец тихо спросил Пашка. – Ты же знаешь, что я не хочу тебя тут видеть.

Марина отдала ему сумочку, Пашка ее автоматически взял. Она выскользнула из шубы, сложила ее на локоть

- Знаю, - ответила она. – Но город один, совсем не встречаться не получится. Не я виновата, что ты хозяин этого клуба. Просто у меня тут встреча.

Пашка, скривив рот, опустил лицо и закивал. Потом мотнул головой, и, смотря в сторону, проговорил:

- Хорошо. В последний раз. Назначай себе свидания со своими ебарями где-нибудь в другом месте.  Придешь еще – охрана тебя выставит.

- Какие мы злые, - тихо проговорила Марина, приблизившись к его уху. Потом взяла сумочку, холодно улыбнулась и отошла.

- Когда же ты меня все-таки отпустишь?... – хотел бы он сказать про себя, но Марина расслышала.

- Ты узнаешь об этом первым. Я просто перестану тебе сниться, - ответила она, не оборачиваясь, и прошла мимо него внутрь.

- Поменьше в контакте сиди, - крикнул он ей, но это она уже не услышала.

- Кофе мерзкий, - сказала Марина и выкинула недопитый стаканчик в ведро.

Пашка, не поворачиваясь и разглядываю улицу, молча кивнул.

- Ты с кем сейчас? – спросил он и затаил дыхание. Ему показалось, что его связки чуть треснули. А может, и нет.

- Я… - ей показалась, что пауза была слишком долгой. А может, и нет. – С мужчиной. Но мы не женаты. Пока. Думаю, после нового года поженимся. А ты?

Пашка, наконец, выдохнул, чуть заметно тряхнул головой, словно просыпаясь.

- У меня тоже кое-кто есть, - ответил он. Ему показалось, что слишком поспешно. А может, и нет. – Пока о свадьбе не думали еще. Мы не так давно вместе.

Дверь открылась. Краснощекий и улыбчивый парень держал на ладони две связки ключей.

- Готовы обе, - радостно сообщил он. – Вышел напарник, наконец-то…

В августе он снял с вешалки тонкий бежевый плащ, Марина повернулась спиной и запустила руки в рукава.

А в июле Пашка подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Вместо того чтобы застегнуть платье, он поцеловал ее в шею, между лопаток, потом встал на колени и поцеловал поясницу. Провел руками по бедрам, ногам, положил ладони сверху на обнаженные ступни и начал подниматься руками обратно вверх, задирая платье. Марина засмеялась, волчком вывернулась из его рук, развернулась и резко плюхнулась на колени лицом к нему.

- Так вот какое твое настоящее лицо, господин Ларионов. Вот какой похотливый и нежный самец скрывается за маской холодного практичного циника, - задиристо проговорила она.

Пашка зажал между указательным и безымянным пальцами прядь ее черных волос, слабо улыбнулся и прошептал, глядя ей в глаза.

- А я уже давно и не ношу при вас маски, госпожа Свиридова.

Он потянулся к ней губами, но Марина только нажала на кончик его носа указательным пальцем и вскочила на ноги.

Они стояли под козырьком подъезда, а дождь ровными шелестящими стенами сползал по нему на покрытый толстым слоем воды асфальт.

- Давно я не бегала под дождем, - глубоко втягивая влажный воздух, проговорила Марина.

- Может, все-таки возьмешь мой зонтик? – предложил Пашка.

Но она только отрицательно мотнула головой, вытянула вперед руки, подставив ладони под водную стену, окатив и себя, и Пашку холодными брызгами.

- До завтра, - прошептала она, чмокнула его в щеку и выскочила под воду, моментально растаяв в дождливом и темном мареве.

- До свидания, - проговорил Пашка в пустоту в июльскую грозу ранним утром.

- Ну… Удачи, - сказал он, чуть поеживаясь в августе на выходе с автомойки.

- И тебе, - тихо ответила Марина. – Привет Джастину.

Она слабо улыбнулась. Только губами. Потом приподняла воротник и быстро побежала к чистому ниссанчику.

- Приезжайте и завтра, - все также улыбаясь, сказал ему паренек и протянул сто рублей сдачи. – В такую погоду хоть каждый день мыться.

- Да… Как дурак… - сказал Пашка себе под нос.

Пашка нырнул под одеяло, включил телевизор и закурил. Джастин запрыгнул ему на голую грудь и недовольно заурчал.

- Ну не ругайся, братан, - сказал Пашка и потрепал его за ухом. – Но если холостяцкая хата не прокурена, то считай и не холостяцкая. Вот найдем себе по девочке, тогда и бросим. Я курить, а ты ссать по всей квартире.

Джастин плюхнул морду на сложенные на Пашкиной груди лапы и зажмурился.

Марина лежала в ванной почти час. И чуть не уснула.

Она завернула волосы в полотенце, протерла запотевшее зеркальце и посмотрела на себя. Потом взяла щетку, пасту и начала чистить зубы. Долго и основательно, чуть наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, разглядывая себя в зеркале. Сплюнула, прополоскала рот, вымыла щетку и поставила ее в стаканчик. Второй щетки не было.

Рейтинг: 0 159 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!