ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Армейские будни…Противостояние…рассказ девятый

Армейские будни…Противостояние…рассказ девятый

17 марта 2014 - Wladimir

Армейские будни…Противостояние…рассказ девятый

 

      В предыдущем рассказе я описал порядки при дедовщине. И вот какой расклад был в роте связи при моем прибытии в часть 5 января 1971 года:

     -Весенний призыв 1968 года -  «дембеля». Еще осенью их, от греха подальше, отправили на уборку урожая. Прибыли назад в часть в конце ноября. Выделили им отдельное помещение и творили они там все, что хотели. Разве что уголовные преступления не совершали…

Новый год в армии Новый год в армии

     -Осенний призыв 1968 года – «деды». Основная убойная сила, заправлявшая в роте…

     -Весенний призыв 1969 года – «старики». Жаждущие перевода в «дедов», после приказа…

     - Осенний призыв 1969 года. «Молодые» - ждущие перевода в «стариков», первых помощников дедов, контролирующих выполнения распоряжений «дедов» «молодыми», а после прихода с учебки «салабонов»  «салагами»…

     -Весенний призыв 1970 года – «молодой». Я -  один в роте, и то – приезжий, к тому же ефрейтор и в 23 года…Старше некоторых офицеров, в роте командовавших.

      -Осенний призыв 1970 года – «салабоны». На данное время находились в учебке…

      Как видно из расклада, «салаги» еще не подошли, а «молодой» всего-то один. А посему «гнобили» деды «стариков», не переводя их из категорий «молодых» в «старики».

      Но в данной ситуации больше всех, по идее, должно было достаться мне, которому в «молодых» предстояло ходить еще полгода.

 

      А теперь само повествование:

       -Пришел я в часть и доложился о прибытии подполковнику Прунтову. С самого начала он мне не понравился. А больше всего то, что он гундосил. И глаза у него были «рыбьи». В то же время и я ему, видать, не очень понравился.

      Он долго листал мои документы. Потом посмотрел на меня и заявил:

      -Значит, отличник Боевой и Политической? Что ж, привыкайте к нашим порядкам, а мы посмотрим, что вы за отличник!...

      Но взгляд  у него совсем был не похож на Ленинский.

      Мне выделили койку, показали мое отделение в тумбочке.

      Ужина мне было не положено, так как на довольствие должны были поставить завтра. Были у меня свои продукты, так что я и не переживал особо.

      Старшина забрал в каптерку мой чемодан и выходную новую форму. (Только у меня одного была в то время во всей части).

      По отбою, я сложил на табуретку свою новую полевую форму, сапоги, портянки, кожаный ремень. А шинель с шапкой устроил на ротной вешалке.

      Я так устал за день, что заснул мгновенно.

      Прозвучала команда «подъем». Я бросился к своим вещам и увидел, что у меня все за ночь позабирали. Даже портянки. Ремень из кожзаменителя, бляха вот-вот поломается, от того, что ее гнули туда-сюда не один раз.     Сапоги на размер больше, и стоптаны. Шинель, наверное, еще со времен ВОВ. До такой степени тонкая, что через нее смотреть можно было, как через марлю. А шапка, ну чистый блин. Стукнуть по краю, будет крутиться на макушке, как юла…

      Вот я и встал в строй в исподнем и босиком.

      Дежурный по роте чуть не упал от увиденного. Но сколько он не орал, я с места не сдвинулся.

      Тогда он побежал и старшину привел. Тот приказал мне одеться и встать в строй. Ему я заявил, что формы, обуви, шинели, головного убора, ремня у меня нет. Ночью украли.

      Старшина повел меня босого в офицерскую комнату (канцелярию). Там он стал меня стращать всяческими бедами от солдат роты и божиться, что защитить  меня не сможет. И что я должен одеть что есть, а он постарается исправить положение.

      Я, категорически отказался. И предложил отправить меня на «губу» за невыполнение приказа…

      А время поджимало. Должен был подойти дежурный офицер. Тогда он пошел в казарму и что-то там сказал.  После чего вернулся и приказал идти одеваться.

      Я вернулся в казарму и обнаружил свою форму, шинель и шапку. Даже портянки вернули…

      Минут через двадцать пришел капитан Богдашевский. Этакий толсторожий  офицер, с писклявым голосом. Он с удивлением на меня посмотрел. Насколько я понял – удивился, что я еще не в рванье…

      После зарядки и туалета, он же повел нас в столовую. По пути слышались выкрики «дедов» - эй, салаги, ногу тяни! Четче шаг. Запевай!.

      Солдаты запели, но «деды» требовали, что бы громче пели… А Богдашевский ничего не видел, ничего не слышал…

      Сели за стол. Три «деда», шесть « молодых» и я. Сидим, молчим, не шевелимся.

      Встает «дед». Выгребает с кастрюли всю гущу,     Разливает в три миски, потом собирает весь жир, и туда же.

      Затем забирает половину сахара и половину сливочного масла и делит на троих. Мы сидим, не шевелимся.

      Но как только он усадил свой зад, так с гомоном «молодые» все похватали и разлили.

      В кастрюле одна вода, сахара крошки, масла вообще нет…

      Я сижу, и молча, смотрю на все это.

      Подходит Богдашевский.

      -А вы, солдат (а я, между прочим, ефрейтор), почему пищу не принимаете?

      -А что тут принимать? Ее тут нет!

     -Ну, ну…

      После занятий, в личное время пошел я в солдатскую «кафушку» и купил копеек на тридцать батон, пачку кефира, пару бутербродов с колбасой и поел.

      Кстати, после столовой, Богдашевский вызвал меня в канцелярию, долго на меня смотрел, потом, не сказав ни слова, отпустил.

      Обстановка явно накалялась. Все ждали вечера, когда офицеры и старшина уйдут. Молодые (кандидаты в старики) смотрели на меня с жалостью.

      К отбою все офицеры ушли. Ушел и старшина.

      Я сидел и подшивал воротничок, когда ко мне подошел дневальный и сказал, что меня ждут в туалетной комнате. Я отложил гимнастерку и пошел за дневальным. Тот открыл дверь, пропустил меня вперед и плотно закрыл. (Думаю, чтобы никто воплей не слышал).

      На подоконнике сидел «пахан». Он подозвал меня к себе и заявил следующее:

      -Слушай, фраер, ты, что тут вытворяешь!? Тебе жить надоело? Ты у меня языком писсуары лизать будешь! И из унитаза воду хлебать! А откажешься, так я тебя из окна выкину!

Присоединённое изображение

Вот что меня ждало, по его словам...)))

      Я с усмешкой посмотрел на него, сел сбоку на тот же подоконник и сказал

      -В окно меня скинуть ты успеешь. А пока что, послушай и не перебивай. От тебя не убудет.

      Первое – Все, что ты сказал, уголовно наказуемо, и трибунала не избежать. У тебя уверенность, что, вылизав писсуар,  я на тебя стучать не буду. Но ведь я лизать не стану. И тебе придется кулак приложить. Знаю, будешь бить так, чтобы следа не было. Но и я не «пацан». А самому себе видную травму нанести не трудно. А после я пойду в штаб и напишу на тебя рапорт, где на тебя и укажу. А если тебя после этого не упекут в дисбат,  то напишу в «Красную Звезду». Мы не в американской армии.

      Второе – почему я так сделаю? Потому что мне 23 года. Я из «пацанского» возраста уже давно вышел. И мне на ваши «понятия» начхать! Заложил… не заложил! Значит, ты будешь меня гноить, а я должОн тебя терпеть в угоду этим «понятиям»? Я, между прочим, уже успел побывать и начальником цеха, где рабочие войну прошли, И инженером-технологом на станкостроительном заводе. Да к тому же у меня жена и дочь полуторагодовалая. И мне перед ними всю оставшуюся жизнь стыдно будет, что их муж и отец перед «ханыгой» спасовал.

      Темную - тоже не получится.  Только на тебя укажу. И буду на этом настаивать до «посинения». Потому что мой враг – это ты! А посему, хочешь дослужить спокойно – побереги и мое спокойствие. И скажи своим «шестеркам», что бы не нарывались. Ведь только ты и пострадаешь…

      Повернулся и пошел в казарму. А он мне и слова не сказал…

       А на следующий день его командир ему два зуба выбил. Сидел кто-то в кабинке. А потом наш разговор и передал Тугуеву. А тот деда и избил. Говорил, что из-за одного дурака он майора не получит. Знать надо, на кого гавкать! ( Видать, характеристика моя впечатлила, где была отражена моя комсомольская деятельность).

      А «дед» потом сказал, что ночью о дужку кровати ударился…

      Продолжение следует…

© Copyright: Wladimir, 2014

Регистрационный номер №0201744

от 17 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0201744 выдан для произведения:

Армейские будни…Противостояние…рассказ девятый

 

      В предыдущем рассказе я описал порядки при дедовщине. И вот какой расклад был в роте связи при моем прибытии в часть 5 января 1971 года:

     -Весенний призыв 1968 года -  «дембеля». Еще осенью их, от греха подальше, отправили на уборку урожая. Прибыли назад в часть в конце ноября. Выделили им отдельное помещение и творили они там все, что хотели. Разве что уголовные преступления не совершали…

Новый год в армии Новый год в армии

     -Осенний призыв 1968 года – «деды». Основная убойная сила, заправлявшая в роте…

     -Весенний призыв 1969 года – «старики». Жаждущие перевода в «дедов», после приказа…

     - Осенний призыв 1969 года. «Молодые» - ждущие перевода в «стариков», первых помощников дедов, контролирующих выполнения распоряжений «дедов» «молодыми», а после прихода с учебки «салабонов»  «салагами»…

     -Весенний призыв 1970 года – «молодой». Я -  один в роте, и то – приезжий, к тому же ефрейтор и в 23 года…Старше некоторых офицеров, в роте командовавших.

      -Осенний призыв 1970 года – «салабоны». На данное время находились в учебке…

      Как видно из расклада, «салаги» еще не подошли, а «молодой» всего-то один. А посему «гнобили» деды «стариков», не переводя их из категорий «молодых» в «старики».

      Но в данной ситуации больше всех, по идее, должно было достаться мне, которому в «молодых» предстояло ходить еще полгода.

 

      А теперь само повествование:

       -Пришел я в часть и доложился о прибытии подполковнику Прунтову. С самого начала он мне не понравился. А больше всего то, что он гундосил. И глаза у него были «рыбьи». В то же время и я ему, видать, не очень понравился.

      Он долго листал мои документы. Потом посмотрел на меня и заявил:

      -Значит, отличник Боевой и Политической? Что ж, привыкайте к нашим порядкам, а мы посмотрим, что вы за отличник!...

      Но взгляд  у него совсем был не похож на Ленинский.

      Мне выделили койку, показали мое отделение в тумбочке.

      Ужина мне было не положено, так как на довольствие должны были поставить завтра. Были у меня свои продукты, так что я и не переживал особо.

      Старшина забрал в каптерку мой чемодан и выходную новую форму. (Только у меня одного была в то время во всей части).

      По отбою, я сложил на табуретку свою новую полевую форму, сапоги, портянки, кожаный ремень. А шинель с шапкой устроил на ротной вешалке.

      Я так устал за день, что заснул мгновенно.

      Прозвучала команда «подъем». Я бросился к своим вещам и увидел, что у меня все за ночь позабирали. Даже портянки. Ремень из кожзаменителя, бляха вот-вот поломается, от того, что ее гнули туда-сюда не один раз.     Сапоги на размер больше, и стоптаны. Шинель, наверное, еще со времен ВОВ. До такой степени тонкая, что через нее смотреть можно было, как через марлю. А шапка, ну чистый блин. Стукнуть по краю, будет крутиться на макушке, как юла…

      Вот я и встал в строй в исподнем и босиком.

      Дежурный по роте чуть не упал от увиденного. Но сколько он не орал, я с места не сдвинулся.

      Тогда он побежал и старшину привел. Тот приказал мне одеться и встать в строй. Ему я заявил, что формы, обуви, шинели, головного убора, ремня у меня нет. Ночью украли.

      Старшина повел меня босого в офицерскую комнату (канцелярию). Там он стал меня стращать всяческими бедами от солдат роты и божиться, что защитить  меня не сможет. И что я должен одеть что есть, а он постарается исправить положение.

      Я, категорически отказался. И предложил отправить меня на «губу» за невыполнение приказа…

      А время поджимало. Должен был подойти дежурный офицер. Тогда он пошел в казарму и что-то там сказал.  После чего вернулся и приказал идти одеваться.

      Я вернулся в казарму и обнаружил свою форму, шинель и шапку. Даже портянки вернули…

      Минут через двадцать пришел капитан Богдашевский. Этакий толсторожий  офицер, с писклявым голосом. Он с удивлением на меня посмотрел. Насколько я понял – удивился, что я еще не в рванье…

      После зарядки и туалета, он же повел нас в столовую. По пути слышались выкрики «дедов» - эй, салаги, ногу тяни! Четче шаг. Запевай!.

      Солдаты запели, но «деды» требовали, что бы громче пели… А Богдашевский ничего не видел, ничего не слышал…

      Сели за стол. Три «деда», шесть « молодых» и я. Сидим, молчим, не шевелимся.

      Встает «дед». Выгребает с кастрюли всю гущу,     Разливает в три миски, потом собирает весь жир, и туда же.

      Затем забирает половину сахара и половину сливочного масла и делит на троих. Мы сидим, не шевелимся.

      Но как только он усадил свой зад, так с гомоном «молодые» все похватали и разлили.

      В кастрюле одна вода, сахара крошки, масла вообще нет…

      Я сижу, и молча, смотрю на все это.

      Подходит Богдашевский.

      -А вы, солдат (а я, между прочим, ефрейтор), почему пищу не принимаете?

      -А что тут принимать? Ее тут нет!

     -Ну, ну…

      После занятий, в личное время пошел я в солдатскую «кафушку» и купил копеек на тридцать батон, пачку кефира, пару бутербродов с колбасой и поел.

      Кстати, после столовой, Богдашевский вызвал меня в канцелярию, долго на меня смотрел, потом, не сказав ни слова, отпустил.

      Обстановка явно накалялась. Все ждали вечера, когда офицеры и старшина уйдут. Молодые (кандидаты в старики) смотрели на меня с жалостью.

      К отбою все офицеры ушли. Ушел и старшина.

      Я сидел и подшивал воротничок, когда ко мне подошел дневальный и сказал, что меня ждут в туалетной комнате. Я отложил гимнастерку и пошел за дневальным. Тот открыл дверь, пропустил меня вперед и плотно закрыл. (Думаю, чтобы никто воплей не слышал).

      На подоконнике сидел «пахан». Он подозвал меня к себе и заявил следующее:

      -Слушай, фраер, ты, что тут вытворяешь!? Тебе жить надоело? Ты у меня языком писсуары лизать будешь! И из унитаза воду хлебать! А откажешься, так я тебя из окна выкину!

Присоединённое изображение

Вот что меня ждало, по его словам...)))

      Я с усмешкой посмотрел на него, сел сбоку на тот же подоконник и сказал

      -В окно меня скинуть ты успеешь. А пока что, послушай и не перебивай. От тебя не убудет.

      Первое – Все, что ты сказал, уголовно наказуемо, и трибунала не избежать. У тебя уверенность, что, вылизав писсуар,  я на тебя стучать не буду. Но ведь я лизать не стану. И тебе придется кулак приложить. Знаю, будешь бить так, чтобы следа не было. Но и я не «пацан». А самому себе видную травму нанести не трудно. А после я пойду в штаб и напишу на тебя рапорт, где на тебя и укажу. А если тебя после этого не упекут в дисбат,  то напишу в «Красную Звезду». Мы не в американской армии.

      Второе – почему я так сделаю? Потому что мне 23 года. Я из «пацанского» возраста уже давно вышел. И мне на ваши «понятия» начхать! Заложил… не заложил! Значит, ты будешь меня гноить, а я должОн тебя терпеть в угоду этим «понятиям»? Я, между прочим, уже успел побывать и начальником цеха, где рабочие войну прошли, И инженером-технологом на станкостроительном заводе. Да к тому же у меня жена и дочь полуторагодовалая. И мне перед ними всю оставшуюся жизнь стыдно будет, что их муж и отец перед «ханыгой» спасовал.

      Темную - тоже не получится.  Только на тебя укажу. И буду на этом настаивать до «посинения». Потому что мой враг – это ты! А посему, хочешь дослужить спокойно – побереги и мое спокойствие. И скажи своим «шестеркам», что бы не нарывались. Ведь только ты и пострадаешь…

      Повернулся и пошел в казарму. А он мне и слова не сказал…

       А на следующий день его командир ему два зуба выбил. Сидел кто-то в кабинке. А потом наш разговор и передал Тугуеву. А тот деда и избил. Говорил, что из-за одного дурака он майора не получит. Знать надо, на кого гавкать! ( Видать, характеристика моя впечатлила, где была отражена моя комсомольская деятельность).

      А «дед» потом сказал, что ночью о дужку кровати ударился…

      Продолжение следует…

Рейтинг: 0 1082 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
98
96
92
91
90
86
82
81
79
78
77
73
72
70
69
66
66
64
64
63
61
58
57
56
54