Анима

24 марта 2014 - Егор Воробьев

"Анима" [1] , март 2014 г.


Под стук часов в домах картонных до утра,

Изобразив азарт на лицах ватных,

Без ругани и крика, не в силах отвечать

Испорченные куклы за столом

играют в карты...© В.Е.

[1] Прим.автора: здесь «анима» - душа, вселенная, дом.

 

Тонкая пленка оконного стекла отделяла её от бесконечной пелены дождя. Дождь шел уже целую вечность, много лет подряд,

не прекращаясь ни на минуту и заливая маленький брошенный городок. В комнате было тихо, и эта тишина буквально сдавливала виски

стальными тисками, даже умирающие сонные мухи просто ползали по столу, не желая летать, сколько бы их не сгоняли с чашек, тарелок и

засохших кусков хлеба. Девушка лет четырнадцати, наверное, сидела на смятых простынях, подогнув под себя ноги, смотрела за окно,

словно пытаясь увидеть что-то сквозь дождь и тихо, неразборчиво что-то пела себе под нос.

У нее были длинные русые волосы, которые ложились волнами по спине, большие, внимательные серо-голубые глаза,

уже заметно потускневшие от постоянного одиночества, холода и серости, что окружала ее. Тонкое, бледное личико с детскими еще чертами,

ставшее невыразимо грустным делало ее чуть старше, чем она есть.

Послышался скрип. В комнату вошел согнувшийся от времени седой старик, опиравшийся на старую черную трость. Он постоял немного на

пороге и проворчал:

- Дурацкий пол... .Этот дом скоро рухнет...

Девочка повернула голову в его сторону и как-то безучастно взглянула на старика.

- Дедушка? Что ты тут делаешь?

- Как ты тут? - прошамкал старик, - Не замерзла?

Девочка поежилась слегка и покачала головой. Вошедший улыбнулся, обнажив почти беззубые десны, и подковылял к кровати, усевшись на край.

-Я знаю, знаю, - говорил он, прикрывая ее одеялом, - сейчас ведь по календарю глубокая осень. Тебе стоит одеться теплее.

- Не хочу, - безразлично ответила она. - Что там снаружи? Ты отпустишь меня наружу?

- Сегодня нет. Дорога снова ушла под воду, ты можешь провалиться.

- Скорей бы закончился этот проклятый дождь, - протянула уныло девушка. - Дедушка, ты хотел бы этого?

- Лиза, все когда-то хотели этого. И они ушли.

- Почему?

- А ты не видишь? Знаешь, что здесь было, пока не начался дождь?

Лиза кивнула:

- Ты рассказывал мне эту историю много раз. Но почем мы с тобой здесь, если другие ушли? Ведь там, где они сейчас, нет дождя?

-Может и есть, откуда нам знать? Ты вырастешь и все сама узнаешь.

Старик опустил седую голову и уставился в пол. Прокашлявшись, он сказал:

- В тот год, когда я взял тебя к себе, я был болен и не в состоянии уходить далеко. А люди: мои знакомые, друзья, родные - просто

бросили меня здесь только за то, что у меня была ты.

-Они ведь плохо сделали, правда?

- Не нам с тобой решать, что хорошо и что плохо. Они выбрали свою дорогу, а я остался здесь и собираюсь здесь умереть...

Мне все равно уже немного осталось.

 

Лиза подвинулась ближе к деду и аккуратно, не наседая ,обняла его за плечи, а затем сказала:

- Ну что ты, дедушка, тебе рано еще. Я не отпущу тебя отсюда. Ты ведь не оставишь меня одну?

Старик распрямился , повернулся всем телом к девочке и просияв, сказал:

- А знаешь, что я думаю?

- Что же?

- Мы уйдем отсюда, но только вместе.

Девушка снова посмотрела за окно и погрустнела еще сильнее. Уйти из города было невозможно, никаких дорог, мостов - ничего.

Кругом только серое зеркало воды до самого горизонта. казалось, что они сливаются воедино, границы совершенно не было видно. Много лет

уже Лиза жила в бесцветном мире, который замыкался квадратом ее комнаты. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего, и точно

такой же ждал ее завтра, и послезавтра, и еще много лет. Каждый день они с дедушкой разговаривали об одном и том же. Смысл не менялся,

менялись лишь слова, а еще девушка всё лучше понимала то, о чем говорит старик , а когда он уходил , вгрызалась взглядом в сизую даль,

желая понять, есть ли у нее конец, или же кроме нее больше ничего не существует. Она поначалу очень хотела узнать , где же те люди, что

покинули город, хотела посмотреть на них. Но у нее был дедушка, который знал всё и много рассказывал. Желание немного притупилось.

Она спросила:

- Куда же мы пойдем? Я боюсь.

- Чего ты боишься, Лиза?

- Боюсь, что дождь никогда не закончится. Он ведь не всегда был?

- Нет, конечно. Я видел этот город, когда еще светило солнце.

- Что такое солнце?

-Хорошо, что ты об этом не знаешь, Лиза. Считай, что тебе повезло, - тревожно сказал старик и потер ладонь об ладонь, - Всё-таки холодно

сегодня.

Старик замерзал с каждым днем всё чаще, он уже чувствовал , что его солнце никогда больше не будет светить. Он подолгу сидел с Лизой,

разговаривал с ней, что-то объяснял - иногда доходчиво, иногда туманно, так что девочка потом долго ломала голову. Она росла, а

вопросов, оставшихся без ответов, становилось всё больше.

Однажды она спросила:

- Почему ты так много мне рассказываешь, но я так мало понимаю. Почему я до сих пор боюсь?

Старик невозмутимо отвечал:

- Все мы чего-то боимся всю свою жизнь, сидя в плену своих собственных страхов. Они держат тебя взаперти, девочка, и ты должна с ними

справиться.

- Но я не знаю , как это сделать! У меня , наверное, не получится. - огорчалась она.

- Захочешь - получится. Только узнай, что тебя так пугает, иначе бороться будешь ты сама с собой и сойдешь с ума.

- Почему, дедушка?

- Потому что обычно мы представляем себе худшее, что может произойти с нами, при этом зная, что может случиться наверняка.

Но ты никогда не видела солнца, не видела, что там - говорил дед, указывая за окно, - и поэтому твой ум потихоньку начинает пожирать

сам себя в попытке найти объяснение необъяснимому.

- Ты не можешь мне объяснить? - спросила Лиза.

- Могу. Но ты опять не поймешь.

- Я , наверное, слишком глупая, - молвила огорченно девушка.

- Нет-нет, - успокаивал он ее, - наоборот, ты очень умная д, но как ты сможешь понять то, чего не можешь увидеть.

Вот смотри..

Он достал из кармана яблоко и показал Лизе:

- Что это?

- Яблоко.

- Откуда ты знаешь, что это яблоко?

- Ты часто меня ими угощаешь, - пожала плечами Лиза.

- Вот видишь, - смеялся старик, - ты можешь его увидеть, потрогать, попробовать, а потому знаешь, о чем говоришь.

Тебе страшно?

- Нет. Это всего лишь яблоко.

- Всё правильно! А для меня солнце - всего лишь солнце. Но ты не думай о нем.

- Дедушка, а помнишь, ты говорил, что неизвестное пугает и притягивает людей одновременно?

- Да, - улыбнулся он, - Есть и такое. Впрочем, это не всегда хорошо. Ты хотела бы увидеть других людей, говорить с ними,

жить вместе с ними?

Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась:

- Наверное. Я не знаю еще точно. Они хорошие? Как ты?

- Тебе решать, моя девочка, кто хороший, а кто нет. Они ушли и оставили нас с тобой здесь. Как думаешь, плохие они?

 

Лиза молчала и не знала, что на это ответить. Слова "хорошо" и "плохо" имели для нее расплывчатый смысл, и она не знала,

когда они бывают. В самом деле, эта грань была очень тонкой во все времена, и переступить ее в ту или иную сторону было проще простого,

причем чаще всего от человека мало что зависело, обстоятельства обычно играли решающую роль. Это, знаете, когда подбрасываешь

вверх монету и не знаешь, что выпадет - орел или решка. Всё в этом мире подвластно случаю, но, как ни странно, в этих случаях всё же

прослеживается закономерность, что образует замкнутый круг, из которого человечество никогда не вырвется.

В такие моменты она молча отворачивалась к окну и смотрела на такую привычную ей картину уныния. Старик куда-то уходил

и оставлял ее одну, давая подумать над очередным их разговором, который определенно должен был когда-то закончиться. Он то и дело ставил

девушке смысловые засады, вызывая в ее голове вихрь непонятных мыслеформ приводивших ее в смятение, и тогда она огорчалась, надувала губки

и часами могла молчать, а старик терпеливо ждал. У него было слишком мало на это времени, старость давно брала свое, и он слабел с каждым

днем, утешая себя одной лишь мыслью, что девочка найдет в себе силы навсегда покинуть свою клетку и не сойдет при этом с ума.

***

2. Утро началось привычным сухим шепотом дождя за окном детской. Лиза открыла глаза и сладко потянулась, вылезая из-по одеяла. Каждодневная серая паутина, окружавших ее стен, нисколько не смутила девушку.Она лишь немного поморщилась, прикрыла глаза,вздохнула неглубоко и вновь открыла. Она не думала о том, чем будет сегодня заниматься. Зачем думать, если она заранее знала, что будет через минуту, через час, через три дня... Нужно было вставать, иначе придет дедушка и начнет недовольно бурчать себе под нос что-то ... Дед не любил когда Лиза долго спала, он как будто боялся чего-то. Говорил:

- Всю жизнь свою проспишь... Она и так как во сне проходит... Эх, раньше молодежь совсем другая была.

Он тяжело вздыхал и долго с грустью смотрел за окно, где потоки воды с неба закрывали всё, что находилось ...вернее, должно было находиться вокруг.

Старик был так стар, что уже едва помнил, как выглядит мир без дождя. С каждым днем то слух, то зрение, то память подводили его. Но он не жалел об этом. Дедушка плакал по вечерам от жалости к девочке, плакал сухо, без слез, ибо глаза его давно пересохли. Он жалел о том, что видел слишком много, пусть это и забылось, а Лиза не видела и вряд ли увидит что-то вообще когда-нибудь. Старик умрет, и она останется одна, будет проводить долгие годы в одиночестве, которое погубит ее еще быстрее, чем она смогла бы прожить. Дом не отпускает ее, и она этого еще не поняла. Уйти отсюда - значит уйти в никуда и , возможно сгинуть, а возможно и найти остальных, продолжать жить и радоваться жизни. Хотела уйти и боялась одновременно, была счастлива, что живет и еще так молода и в то же время тяготилась своей клеткой.

В один из тысячей серых дней дождь немного ослаб, и уже не шумел водопадом, а противно постукивал по крышам и стеклам. Лиза стояла у окна , вглядываясь в изученную досконально ею панораму городка и увидела старика, который немного вдалеке возился со старой, пробитой в некоторых местах лодкой и пытался залатать эти дыры. Девушка набросила на себя дождевик , взяла зачем-то зонтик, висевший долгие годы на стене и побежала вниз по лестничным пролетам, перепрыгивая через ступеньку , а затем на воздух в мокрую тишину.

Было немного холодно, и по коже тут же побежали мурашки. Мягкая размокшая земля хлюпала под подошвами ее башмаков, которые тут же промокли насквозь. Вода неприятно холодила ноги, но Лиза даже не обратила на это внимания и направилась к деду по узкой тропинке, что поднималась иногда из глубокой воды и давала возможность пересекать улицу. Старик сидел на разбитом ящике, который он поставил на появившуюся более-менее сухую кочку. Сейчас он отложил в сторону инструменты и ждал Лизу, которую увидел еще издалека. Когда она не спеша подошла к нему и поприветствовала, он негромко сказал:

- Кажется, я просил тебя без моего ведома не выходит из дома. Разве не так?

- Но, дедушка, ведь дорога сегодня появилась. Что со мной может случиться?

- Будь осторожнее, Лиза, ты уже взрослая, но всё же слишком молода. Скоро некому будет за тобой присматривать.

- Что ты такое говоришь, дедушка?! - рассердилась она, - Прекрати так говорить. Ты останешься со мной. Что ты делаешь здесь?

- Как что? - усмехнулся старик, - Лодку чиню, не видишь?

Этот ответ, судя по всему, немного озадачил Лизу, она только приоткрыла рот, но так и закрыла потом, не зная , что спросить даже.

- Не спросишь даже, зачем я это делаю? - поинтересовался дед, вновь принимаясь за работу, с сосредоточенным лицом прибивая заплатку.

- Я не спрашиваю, потому что это, возможно, меня не касается, дедушка.

Он взглянул на нее , приподняв седые брови и улыбнулся из-под густых усов.

- Почему ты так уверена? Вообще, дети твоего возраста очень любознательны и задают множество вопросов, когда это их действительно не касается, понимаешь?

Она кивнула:

- Но как я меня может касаться твоя лодка? ты собрался рыбачить?

- Вообще-то нет, - пожал плечами старик, - решил подлатать ее, чтобы хоть как-то убить время. Тебе не скучно одной дома?

- Я не знаю, - ответила Лиза, - можно я посижу с тобой?

- Да, конечно, -улыбнулся он, - хоть не так тоскливо будет.

 

Лиза присела рядом со стариком и стала наблюдать за тем, как он заделывает очередную дыру в борту старой лодки. Вокруг плескалась вода и расходилась кругами от падающих с неба капель. Серые коробки домов выглядели размазанными на фоне дождливого неба, как будто художник случайно пролил воду на не высохшее еще полотно.

- Дедушка, - позвала Лиза.

- А?

- Помнишь , ты говорил, что люди ушли отсюда?

- Ушли, Лиза, ушли... - пробормотал старик себе под нос.

- А ты знаешь , куда?

- Откуда же мне знать? Они ведь и сами-то не понимали, куда идут.

- То есть? Как это - не понимали? Разве больше нет таких мест, как наш город?

Старик продолжал заниматься своим делом и невозмутимо отвечал:

- Я надеюсь,Лиза, что ТАКИХ нет. Были, возможно, но куда лучше, - он с грустью посмотрел на небо, - Только всё давно забылось. Хочу верить, что они нашли свой новый дом.

- Значит, и мы можем точно так же его найти, правда?

- Если только ты очень этого захочешь, то обязательно найдешь. Если ты знаешь, что тебе нужно искать... Иначе, ты просто уйдешь Никуда и будешь бесконечно искать то место, что зовется "Нигде".

 

Девушка замолчала. Каждую ночь ей снились странные сны, и они неимоверно мучили ее. Лиза не знала , как реагировать на них, бояться или спокойно смотреть их каждую ночь. В этих снах было что-то большее нежели вечный дождь, серый город и дедушка , доживающий свой век. В этих снах были краски, всё имело цвет ,и какие-то люди - их было много - жили в ее снах.

 

Лиза спросила:

- А что, если я знаю, что искать? Мы точно это найдем?

- Скорее всего, - улыбнулся старик, - ты всегдв можешь попробовать!

- Как это сделать?

Тогда он внимательно посмотрел на нее, сощурив глаза. Старик прекрасно понимал, чего наверняка хочет Лиза, но тут ему отчего-то стало страшно за нее.

- Для этого, я думаю, нужно для начала побороть свой страх.

- Я не боюсь.

- Знаешь, почему?

- Потому что, я не боюсь, дедушка, - повторила Лиза.

- Нет. Просто ты не знаешь, что такое страх. Поймешь только тогда, когда он будет смотреть прямо в твои красивые глаза. Самое страшное, что с нами когда-либо случается, моя девочка, это незнание. Здесь тебе знакомо всё - это твой родной мир, а там , - он указал в неопределенном направлении, - там и начинается неизвестность.

- Значит, тех людей больше нет?

- Возможно, многих просто сгубил страх. Сгубило то, что они там увидели и узнали. А может быть, всё наоборот - они живут Там и они счастливы. Запомни, этих людей, наших родственников и друзей, твоих родителей, подтолкнула безысходность. Страх остаться здесь и умереть в безумии пересилил страх перед неизведанным, и они всё-таки шагнули в тот туман, что вечно окружает нас. Лично я ничего, кроме веющей от него пустоты не чувствую.

Дождь полил сильнее, затем перешел в бешеный ливень и вспучил водную гладь. Старик сказал :

- Беги в дом, я сейчас вернусь.

Лиза вскочила и побежала домой , сопротивляясь встречным водяным струям, которые били ее по лицу. Старик остался на тонущем островке, чтобы закрепить лодку. Добежав до двери, девушка увидела, как он медленно ковыляет , опираясь на свою трость и находясь уже по лодыжку в воде. Дорога вновь ушла под воду, и , кажется, надолго. Внутри девушки что-то сжалось, она почувствовала что-то сдавливающее изнутри. Стало грустно, и почему-то в глазах помутилось от набежавших слез.

 

 

 

 

 

***

3.

 

Она плакала весь вечер и всю ночь, завернувшись в одеяло и уткнувшись лицом в подушку. Старик сидел рядом и молчал, поглаживая маленькой высохшей рукой ее по спине. Иногда она затихала и вроде бы начала дремать, но потом вздрагивала, всхлипывала , и всё начиналось заново. Он не пытался ее успокоить, это было не нужно. Девушка плакала так впервые за много лет, пока в один день для нее не открылось так много , что она попросту была не готова к этому и не выдержала. Каждую ночь старик находился рядом с ее кроватью и слушал, как во сне она зовет кого-то и просит забрать к себе.

Иногда он выходил на крыльцо и смотрел в черную бесконечную бездну, что простиралась далеко за городом, на темную водную гладь, которая плескалась под ногами. Старик уже давно привык к этому плеску, он был лучше и слаще всякой тишины. В этом городе и так было слишком тихо.. Иногда ночью немного спадала вода, обнажая скользкую дорогу через весь город, и старик, словно не боясь совсем не успеть вернуться домой и утонуть, ходил туда, но доходя до ворот, он останавливался , глядя ну клубящуюся перед ним темноту, такую манящую и одновременно пугающую.

В эту ночь он не пошел никуда. Только заранее приготовил лодку и закрепил ее на какой-то коряге , торчащей из воды, и накрыл ее, чтобы вода не собиралась в ней. Когда он пришел в комнату к девушке, она уже спала. Беспокойно, как в лихорадке. Старик не стал ее будить. Он только тихо бормотал себе под нос:

- Ты ребенок еще, и я должен тебя отпустить, хоть и не знаю, куда ты попадешь... Всем, кто столько лет сидит взаперти, грозит преждевременная старость...старость души и разума, за которыми тихо - ты даже не услышишь - приходит сумасшествие и смерть, одинокая и грязная. Да-да, я чувствую уже , как они тихонько , на цыпочках каждый вечер входят ко мне в комнату и нашептывают... Ты знаешь, Лиза, твоему старику очень страшно.

 

Он садился в кресло напротив , зажигал свечу на столе и долго смотрел на огонь, к которому откуда-то из щелей комнаты слетались черные мотыльки. Старик неподвижно следил за ними: некоторые летали высоко под потолком, некоторые подлетали слишком близко и , опалив слабые крылья, падали на стол замертво с тихим , еле слышным шелестом.

- Сколько же их было, - шептал старик, - и ты последняя. Впрочем, люди всегда были глупы , и не понимали, что с ними станет, даже если шли прямо в огонь, но умудрились сгинуть - кто их знает - и в тумане.

 

Уже близилось утро, когда старик поднял тяжелые веки и, протянув руку, легонько дотронулся до плеча спящей Лизы. Она зашевелилась и открыла глаза, с удивлением посмотрев на того, кто потревожил ее сладкий утренний сон.

- Пора, Лиза, собирайся, - сказал дед и вышел из комнаты.

- Куда?! - только и успела крикнуть она, но он не слышал.

Она выскочила из-под одеяла , быстро оделась, схватила зонт, лежащее на столе яблоко и , жуя на ходу, выбежала в дождь. Ливень хлестал по лицу, заливая глаза. Старик стоял на крыльце, одетый в черный непромокаемый балахон и опирался на свою трость.

- Дедушка?

- Не сейчас, Лиза, пошли.

Он подал ей руку, и они стали спускаться с холма по скользкой тропинке туда, где стояла лодка. Девушка была так занята непростым спуском, что перестала задавать вопросы, которые на некоторое время вылетели напрочь из ее головы. Несколько раз он оступилась и упала в жижу, а затем вся мокрая и в грязи продолжила путь. Наконец они добрались до так называемого причала, и дед, кряхтя от натуги, стал снимать с лодки брезент, а затем , указывая пальцем, крикнул сквозь шум дождя:

- Быстрее, лезь в лодку!

- Но я...

-Лезь, я сказал!

 

Лиза послушно, но робко подошла к воде, непонимающе взглянула на старика, но всё-таки залезла в лодку и села, боясь упасть, так как ее жутко качали волны. Следом туда забрался старик, и взял лежащие на дне вёсла. Одним из них он слегка ткнул в берег и лодка сразу отошла, стремительно понеслась по широкому руслу через город , к воротам, что вели... Кто знает, куда они вели...

Мимо проносились серые каменные домишки, кое- где наполовину разрушенные, скорчившиеся черные деревья , торчащие посреди огромных заводейДевушка смотрела на старика , молчаливо требуя ответа на вопросы, которые роились в ее голове. Сначала старик молчал некоторое время, но потом заговорил :

- Я довезу тебя только до ворот, дальше - сама.

- Но куда мы направляемся? Зачем?

- Разве ты не искала других людей, Лиза? Ты найдешь то, что тебе снится каждую ночь!

- Откуда тебе знать, что мне снится?

- Оно снилось и мне, когда я был моложе. Я ведь не настолько старый, как тебе кажется ,девочка.

- Тогда сколько же тебе лет, и почему я вижу перед собой дряхлого старика? - кричала она.

Он помрачнел, как тучи , бегущие по небу, гонимые сильным ветром. Затем он произнес:

- С тобой случится то же самое, если ты останешься здесь. Будешь стареть так быстро, что даже не узнаешь, жила ты или нет. Ты даже сейчас выглядишь немногим старше своих лет!

- А ты? Почему ты не хочешь отправиться со мной? Ведь я даже не знаю, где это!

- Это "где-то" у тебя вот здесь, - он протянул руку и дотронулся до ее лба, - Ты знаешь...

-- Я боюсь, дедушка! Не оставляй меня там одну!

- Мне уже слишком поздно что-то искать, Лиза, посмотри на меня. Я увядаю, а ты еще даже не расцвела, неужели ты хочешь закончить жизнь вот так , - он обвел рукой вокруг, - проводя скучные серые дни с полусумасшедшим стариком?

Девушка замолчала. Ведь в глубине души она понимала, что не хочет больше такой жизни, хоть и привыкла к ней и не жаловалась открыто. Сны окончательно убили в девушке терпение, но всё же она не была готова к такому стремительному уходу. Почти всю дорогу она сидела смирно, опустив голову. На лице не видно было ее слез, которые сразу же смывал дождь. Ворота города приближались. За ними она не видела ничего, но пустота пульсировала и клубилась, а Лизу вдруг неимоверно потянуло войти в нее... Она чувствовала, что там, в клубах тумана , скрывается что-то неизведанное...

Здесь поток был уже более спокойным, и они смогли без труда причались к холмику, который вода не скрыла.

Из лодки вылез один старик, Лиза же, словно в ступоре сидела, уставившись на арку ворот.

- Дальше ты отправишься без меня. Я не знаю, что тебя ждет там, и мне страшно не меньше, чем тебе, моя девочка. Жаль, что я так и не узнаю, что случилось со всеми остальными и с тобой. Жаль...

Девушка всхлипнула:

- Ты будешь помнить меня, дедушка? Не забудешь?

- Твой дом всегда будет тебя помнить и любить. Это твой мир, а я - его часть. Только будь осторожна и ничего не бойся. Твои страхи будут твоими вечными врагами, борись с ними.

- Я буду думать о тебе , дедушка...

- Прощай, Лиза!

 

С этими словами он толкнул лодку в борт , и она , плавно покачиваясь на волнах, понесла девушку туда, куда много лет назад ушли жители несчастного города. Лиза смотрела прямо перед собой и оглянулась лишь в последний момент, когда подплывала к воротам. В это короткое мгновение , она увидела, как старик достал из-под полы своего балахона какой-то странный предмет устрашающего вида, поднял его и поднес к своей голове. В следующую секунду ее поглотила тьма и раздался выстрел, прогремевший в е ушах, как раскат грома, а затем она , не успев даже осознать и заплакать, потеряла сознание.

***

4.

Дождь закончился навсегда. Теперь небо было просто серым и каким-то ненатуральным, искусственным, будто его приклеили к тому, настоящему небу и приклеили пластмассовые облака.

Впрочем, всё равно, есть оно или нет, если его почти целиком закрывают светящиеся пожирающим глаза светом, уходящие в бесконечную высь громадины, которые люди, вернее те существа, которые здесь обитают, назвали небоскребами.

Их сложно назвать даже существами. Машины наполовину, механизмы вживленные в плоть, принадлежавшие когда-то людям, способным чувствовать, мыслить каждый по-своему и жить , как заблагорассудится. Теперь же они превратились в ходячие куски железа и мяса, мыслящие по шаблонам, не знающие ни чувств, ни обыденных человеческих мыслей о доме, о друзьях , о том, зачем они существуют.

Дом был утрачен. Старый исчез навсегда, а новый просто не смог принять к себе Лизу.

Этому миру, в который она попала, проснувшись в лодке, не было угодно ее существования.

Свободно мыслящий организм был не нужен машине , которая распростерла свои клешни везде и всюду.

В зловонных канализациях города, в котором правило железо и электричество, распростершись в огромной луже машинного масла ,медленно угасал и ржавел бракованный механизм с разбитыми микросхемами и вырванным из груди стальным сердцем, правая рука конвульсивно задергалась, и на ней медленно погас дисплей с надписью

" Lz - 678" .

 

Санкт – Петербург, 2014 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Егор Воробьев, 2014

Регистрационный номер №0203835

от 24 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0203835 выдан для произведения:

"Анима" [1] , март 2014 г.


Под стук часов в домах картонных до утра,

Изобразив азарт на лицах ватных,

Без ругани и крика, не в силах отвечать

Испорченные куклы за столом

играют в карты...© В.Е.

[1] Прим.автора: здесь «анима» - душа, вселенная, дом.

 

Тонкая пленка оконного стекла отделяла её от бесконечной пелены дождя. Дождь шел уже целую вечность, много лет подряд,

не прекращаясь ни на минуту и заливая маленький брошенный городок. В комнате было тихо, и эта тишина буквально сдавливала виски

стальными тисками, даже умирающие сонные мухи просто ползали по столу, не желая летать, сколько бы их не сгоняли с чашек, тарелок и

засохших кусков хлеба. Девушка лет четырнадцати, наверное, сидела на смятых простынях, подогнув под себя ноги, смотрела за окно,

словно пытаясь увидеть что-то сквозь дождь и тихо, неразборчиво что-то пела себе под нос.

У нее были длинные русые волосы, которые ложились волнами по спине, большие, внимательные серо-голубые глаза,

уже заметно потускневшие от постоянного одиночества, холода и серости, что окружала ее. Тонкое, бледное личико с детскими еще чертами,

ставшее невыразимо грустным делало ее чуть старше, чем она есть.

Послышался скрип. В комнату вошел согнувшийся от времени седой старик, опиравшийся на старую черную трость. Он постоял немного на

пороге и проворчал:

- Дурацкий пол... .Этот дом скоро рухнет...

Девочка повернула голову в его сторону и как-то безучастно взглянула на старика.

- Дедушка? Что ты тут делаешь?

- Как ты тут? - прошамкал старик, - Не замерзла?

Девочка поежилась слегка и покачала головой. Вошедший улыбнулся, обнажив почти беззубые десны, и подковылял к кровати, усевшись на край.

-Я знаю, знаю, - говорил он, прикрывая ее одеялом, - сейчас ведь по календарю глубокая осень. Тебе стоит одеться теплее.

- Не хочу, - безразлично ответила она. - Что там снаружи? Ты отпустишь меня наружу?

- Сегодня нет. Дорога снова ушла под воду, ты можешь провалиться.

- Скорей бы закончился этот проклятый дождь, - протянула уныло девушка. - Дедушка, ты хотел бы этого?

- Лиза, все когда-то хотели этого. И они ушли.

- Почему?

- А ты не видишь? Знаешь, что здесь было, пока не начался дождь?

Лиза кивнула:

- Ты рассказывал мне эту историю много раз. Но почем мы с тобой здесь, если другие ушли? Ведь там, где они сейчас, нет дождя?

-Может и есть, откуда нам знать? Ты вырастешь и все сама узнаешь.

Старик опустил седую голову и уставился в пол. Прокашлявшись, он сказал:

- В тот год, когда я взял тебя к себе, я был болен и не в состоянии уходить далеко. А люди: мои знакомые, друзья, родные - просто

бросили меня здесь только за то, что у меня была ты.

-Они ведь плохо сделали, правда?

- Не нам с тобой решать, что хорошо и что плохо. Они выбрали свою дорогу, а я остался здесь и собираюсь здесь умереть...

Мне все равно уже немного осталось.

 

Лиза подвинулась ближе к деду и аккуратно, не наседая ,обняла его за плечи, а затем сказала:

- Ну что ты, дедушка, тебе рано еще. Я не отпущу тебя отсюда. Ты ведь не оставишь меня одну?

Старик распрямился , повернулся всем телом к девочке и просияв, сказал:

- А знаешь, что я думаю?

- Что же?

- Мы уйдем отсюда, но только вместе.

Девушка снова посмотрела за окно и погрустнела еще сильнее. Уйти из города было невозможно, никаких дорог, мостов - ничего.

Кругом только серое зеркало воды до самого горизонта. казалось, что они сливаются воедино, границы совершенно не было видно. Много лет

уже Лиза жила в бесцветном мире, который замыкался квадратом ее комнаты. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущего, и точно

такой же ждал ее завтра, и послезавтра, и еще много лет. Каждый день они с дедушкой разговаривали об одном и том же. Смысл не менялся,

менялись лишь слова, а еще девушка всё лучше понимала то, о чем говорит старик , а когда он уходил , вгрызалась взглядом в сизую даль,

желая понять, есть ли у нее конец, или же кроме нее больше ничего не существует. Она поначалу очень хотела узнать , где же те люди, что

покинули город, хотела посмотреть на них. Но у нее был дедушка, который знал всё и много рассказывал. Желание немного притупилось.

Она спросила:

- Куда же мы пойдем? Я боюсь.

- Чего ты боишься, Лиза?

- Боюсь, что дождь никогда не закончится. Он ведь не всегда был?

- Нет, конечно. Я видел этот город, когда еще светило солнце.

- Что такое солнце?

-Хорошо, что ты об этом не знаешь, Лиза. Считай, что тебе повезло, - тревожно сказал старик и потер ладонь об ладонь, - Всё-таки холодно

сегодня.

Старик замерзал с каждым днем всё чаще, он уже чувствовал , что его солнце никогда больше не будет светить. Он подолгу сидел с Лизой,

разговаривал с ней, что-то объяснял - иногда доходчиво, иногда туманно, так что девочка потом долго ломала голову. Она росла, а

вопросов, оставшихся без ответов, становилось всё больше.

Однажды она спросила:

- Почему ты так много мне рассказываешь, но я так мало понимаю. Почему я до сих пор боюсь?

Старик невозмутимо отвечал:

- Все мы чего-то боимся всю свою жизнь, сидя в плену своих собственных страхов. Они держат тебя взаперти, девочка, и ты должна с ними

справиться.

- Но я не знаю , как это сделать! У меня , наверное, не получится. - огорчалась она.

- Захочешь - получится. Только узнай, что тебя так пугает, иначе бороться будешь ты сама с собой и сойдешь с ума.

- Почему, дедушка?

- Потому что обычно мы представляем себе худшее, что может произойти с нами, при этом зная, что может случиться наверняка.

Но ты никогда не видела солнца, не видела, что там - говорил дед, указывая за окно, - и поэтому твой ум потихоньку начинает пожирать

сам себя в попытке найти объяснение необъяснимому.

- Ты не можешь мне объяснить? - спросила Лиза.

- Могу. Но ты опять не поймешь.

- Я , наверное, слишком глупая, - молвила огорченно девушка.

- Нет-нет, - успокаивал он ее, - наоборот, ты очень умная д, но как ты сможешь понять то, чего не можешь увидеть.

Вот смотри..

Он достал из кармана яблоко и показал Лизе:

- Что это?

- Яблоко.

- Откуда ты знаешь, что это яблоко?

- Ты часто меня ими угощаешь, - пожала плечами Лиза.

- Вот видишь, - смеялся старик, - ты можешь его увидеть, потрогать, попробовать, а потому знаешь, о чем говоришь.

Тебе страшно?

- Нет. Это всего лишь яблоко.

- Всё правильно! А для меня солнце - всего лишь солнце. Но ты не думай о нем.

- Дедушка, а помнишь, ты говорил, что неизвестное пугает и притягивает людей одновременно?

- Да, - улыбнулся он, - Есть и такое. Впрочем, это не всегда хорошо. Ты хотела бы увидеть других людей, говорить с ними,

жить вместе с ними?

Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась:

- Наверное. Я не знаю еще точно. Они хорошие? Как ты?

- Тебе решать, моя девочка, кто хороший, а кто нет. Они ушли и оставили нас с тобой здесь. Как думаешь, плохие они?

 

Лиза молчала и не знала, что на это ответить. Слова "хорошо" и "плохо" имели для нее расплывчатый смысл, и она не знала,

когда они бывают. В самом деле, эта грань была очень тонкой во все времена, и переступить ее в ту или иную сторону было проще простого,

причем чаще всего от человека мало что зависело, обстоятельства обычно играли решающую роль. Это, знаете, когда подбрасываешь

вверх монету и не знаешь, что выпадет - орел или решка. Всё в этом мире подвластно случаю, но, как ни странно, в этих случаях всё же

прослеживается закономерность, что образует замкнутый круг, из которого человечество никогда не вырвется.

В такие моменты она молча отворачивалась к окну и смотрела на такую привычную ей картину уныния. Старик куда-то уходил

и оставлял ее одну, давая подумать над очередным их разговором, который определенно должен был когда-то закончиться. Он то и дело ставил

девушке смысловые засады, вызывая в ее голове вихрь непонятных мыслеформ приводивших ее в смятение, и тогда она огорчалась, надувала губки

и часами могла молчать, а старик терпеливо ждал. У него было слишком мало на это времени, старость давно брала свое, и он слабел с каждым

днем, утешая себя одной лишь мыслью, что девочка найдет в себе силы навсегда покинуть свою клетку и не сойдет при этом с ума.

***

2. Утро началось привычным сухим шепотом дождя за окном детской. Лиза открыла глаза и сладко потянулась, вылезая из-по одеяла. Каждодневная серая паутина, окружавших ее стен, нисколько не смутила девушку.Она лишь немного поморщилась, прикрыла глаза,вздохнула неглубоко и вновь открыла. Она не думала о том, чем будет сегодня заниматься. Зачем думать, если она заранее знала, что будет через минуту, через час, через три дня... Нужно было вставать, иначе придет дедушка и начнет недовольно бурчать себе под нос что-то ... Дед не любил когда Лиза долго спала, он как будто боялся чего-то. Говорил:

- Всю жизнь свою проспишь... Она и так как во сне проходит... Эх, раньше молодежь совсем другая была.

Он тяжело вздыхал и долго с грустью смотрел за окно, где потоки воды с неба закрывали всё, что находилось ...вернее, должно было находиться вокруг.

Старик был так стар, что уже едва помнил, как выглядит мир без дождя. С каждым днем то слух, то зрение, то память подводили его. Но он не жалел об этом. Дедушка плакал по вечерам от жалости к девочке, плакал сухо, без слез, ибо глаза его давно пересохли. Он жалел о том, что видел слишком много, пусть это и забылось, а Лиза не видела и вряд ли увидит что-то вообще когда-нибудь. Старик умрет, и она останется одна, будет проводить долгие годы в одиночестве, которое погубит ее еще быстрее, чем она смогла бы прожить. Дом не отпускает ее, и она этого еще не поняла. Уйти отсюда - значит уйти в никуда и , возможно сгинуть, а возможно и найти остальных, продолжать жить и радоваться жизни. Хотела уйти и боялась одновременно, была счастлива, что живет и еще так молода и в то же время тяготилась своей клеткой.

В один из тысячей серых дней дождь немного ослаб, и уже не шумел водопадом, а противно постукивал по крышам и стеклам. Лиза стояла у окна , вглядываясь в изученную досконально ею панораму городка и увидела старика, который немного вдалеке возился со старой, пробитой в некоторых местах лодкой и пытался залатать эти дыры. Девушка набросила на себя дождевик , взяла зачем-то зонтик, висевший долгие годы на стене и побежала вниз по лестничным пролетам, перепрыгивая через ступеньку , а затем на воздух в мокрую тишину.

Было немного холодно, и по коже тут же побежали мурашки. Мягкая размокшая земля хлюпала под подошвами ее башмаков, которые тут же промокли насквозь. Вода неприятно холодила ноги, но Лиза даже не обратила на это внимания и направилась к деду по узкой тропинке, что поднималась иногда из глубокой воды и давала возможность пересекать улицу. Старик сидел на разбитом ящике, который он поставил на появившуюся более-менее сухую кочку. Сейчас он отложил в сторону инструменты и ждал Лизу, которую увидел еще издалека. Когда она не спеша подошла к нему и поприветствовала, он негромко сказал:

- Кажется, я просил тебя без моего ведома не выходит из дома. Разве не так?

- Но, дедушка, ведь дорога сегодня появилась. Что со мной может случиться?

- Будь осторожнее, Лиза, ты уже взрослая, но всё же слишком молода. Скоро некому будет за тобой присматривать.

- Что ты такое говоришь, дедушка?! - рассердилась она, - Прекрати так говорить. Ты останешься со мной. Что ты делаешь здесь?

- Как что? - усмехнулся старик, - Лодку чиню, не видишь?

Этот ответ, судя по всему, немного озадачил Лизу, она только приоткрыла рот, но так и закрыла потом, не зная , что спросить даже.

- Не спросишь даже, зачем я это делаю? - поинтересовался дед, вновь принимаясь за работу, с сосредоточенным лицом прибивая заплатку.

- Я не спрашиваю, потому что это, возможно, меня не касается, дедушка.

Он взглянул на нее , приподняв седые брови и улыбнулся из-под густых усов.

- Почему ты так уверена? Вообще, дети твоего возраста очень любознательны и задают множество вопросов, когда это их действительно не касается, понимаешь?

Она кивнула:

- Но как я меня может касаться твоя лодка? ты собрался рыбачить?

- Вообще-то нет, - пожал плечами старик, - решил подлатать ее, чтобы хоть как-то убить время. Тебе не скучно одной дома?

- Я не знаю, - ответила Лиза, - можно я посижу с тобой?

- Да, конечно, -улыбнулся он, - хоть не так тоскливо будет.

 

Лиза присела рядом со стариком и стала наблюдать за тем, как он заделывает очередную дыру в борту старой лодки. Вокруг плескалась вода и расходилась кругами от падающих с неба капель. Серые коробки домов выглядели размазанными на фоне дождливого неба, как будто художник случайно пролил воду на не высохшее еще полотно.

- Дедушка, - позвала Лиза.

- А?

- Помнишь , ты говорил, что люди ушли отсюда?

- Ушли, Лиза, ушли... - пробормотал старик себе под нос.

- А ты знаешь , куда?

- Откуда же мне знать? Они ведь и сами-то не понимали, куда идут.

- То есть? Как это - не понимали? Разве больше нет таких мест, как наш город?

Старик продолжал заниматься своим делом и невозмутимо отвечал:

- Я надеюсь,Лиза, что ТАКИХ нет. Были, возможно, но куда лучше, - он с грустью посмотрел на небо, - Только всё давно забылось. Хочу верить, что они нашли свой новый дом.

- Значит, и мы можем точно так же его найти, правда?

- Если только ты очень этого захочешь, то обязательно найдешь. Если ты знаешь, что тебе нужно искать... Иначе, ты просто уйдешь Никуда и будешь бесконечно искать то место, что зовется "Нигде".

 

Девушка замолчала. Каждую ночь ей снились странные сны, и они неимоверно мучили ее. Лиза не знала , как реагировать на них, бояться или спокойно смотреть их каждую ночь. В этих снах было что-то большее нежели вечный дождь, серый город и дедушка , доживающий свой век. В этих снах были краски, всё имело цвет ,и какие-то люди - их было много - жили в ее снах.

 

Лиза спросила:

- А что, если я знаю, что искать? Мы точно это найдем?

- Скорее всего, - улыбнулся старик, - ты всегдв можешь попробовать!

- Как это сделать?

Тогда он внимательно посмотрел на нее, сощурив глаза. Старик прекрасно понимал, чего наверняка хочет Лиза, но тут ему отчего-то стало страшно за нее.

- Для этого, я думаю, нужно для начала побороть свой страх.

- Я не боюсь.

- Знаешь, почему?

- Потому что, я не боюсь, дедушка, - повторила Лиза.

- Нет. Просто ты не знаешь, что такое страх. Поймешь только тогда, когда он будет смотреть прямо в твои красивые глаза. Самое страшное, что с нами когда-либо случается, моя девочка, это незнание. Здесь тебе знакомо всё - это твой родной мир, а там , - он указал в неопределенном направлении, - там и начинается неизвестность.

- Значит, тех людей больше нет?

- Возможно, многих просто сгубил страх. Сгубило то, что они там увидели и узнали. А может быть, всё наоборот - они живут Там и они счастливы. Запомни, этих людей, наших родственников и друзей, твоих родителей, подтолкнула безысходность. Страх остаться здесь и умереть в безумии пересилил страх перед неизведанным, и они всё-таки шагнули в тот туман, что вечно окружает нас. Лично я ничего, кроме веющей от него пустоты не чувствую.

Дождь полил сильнее, затем перешел в бешеный ливень и вспучил водную гладь. Старик сказал :

- Беги в дом, я сейчас вернусь.

Лиза вскочила и побежала домой , сопротивляясь встречным водяным струям, которые били ее по лицу. Старик остался на тонущем островке, чтобы закрепить лодку. Добежав до двери, девушка увидела, как он медленно ковыляет , опираясь на свою трость и находясь уже по лодыжку в воде. Дорога вновь ушла под воду, и , кажется, надолго. Внутри девушки что-то сжалось, она почувствовала что-то сдавливающее изнутри. Стало грустно, и почему-то в глазах помутилось от набежавших слез.

 

 

 

 

 

***

3.

 

Она плакала весь вечер и всю ночь, завернувшись в одеяло и уткнувшись лицом в подушку. Старик сидел рядом и молчал, поглаживая маленькой высохшей рукой ее по спине. Иногда она затихала и вроде бы начала дремать, но потом вздрагивала, всхлипывала , и всё начиналось заново. Он не пытался ее успокоить, это было не нужно. Девушка плакала так впервые за много лет, пока в один день для нее не открылось так много , что она попросту была не готова к этому и не выдержала. Каждую ночь старик находился рядом с ее кроватью и слушал, как во сне она зовет кого-то и просит забрать к себе.

Иногда он выходил на крыльцо и смотрел в черную бесконечную бездну, что простиралась далеко за городом, на темную водную гладь, которая плескалась под ногами. Старик уже давно привык к этому плеску, он был лучше и слаще всякой тишины. В этом городе и так было слишком тихо.. Иногда ночью немного спадала вода, обнажая скользкую дорогу через весь город, и старик, словно не боясь совсем не успеть вернуться домой и утонуть, ходил туда, но доходя до ворот, он останавливался , глядя ну клубящуюся перед ним темноту, такую манящую и одновременно пугающую.

В эту ночь он не пошел никуда. Только заранее приготовил лодку и закрепил ее на какой-то коряге , торчащей из воды, и накрыл ее, чтобы вода не собиралась в ней. Когда он пришел в комнату к девушке, она уже спала. Беспокойно, как в лихорадке. Старик не стал ее будить. Он только тихо бормотал себе под нос:

- Ты ребенок еще, и я должен тебя отпустить, хоть и не знаю, куда ты попадешь... Всем, кто столько лет сидит взаперти, грозит преждевременная старость...старость души и разума, за которыми тихо - ты даже не услышишь - приходит сумасшествие и смерть, одинокая и грязная. Да-да, я чувствую уже , как они тихонько , на цыпочках каждый вечер входят ко мне в комнату и нашептывают... Ты знаешь, Лиза, твоему старику очень страшно.

 

Он садился в кресло напротив , зажигал свечу на столе и долго смотрел на огонь, к которому откуда-то из щелей комнаты слетались черные мотыльки. Старик неподвижно следил за ними: некоторые летали высоко под потолком, некоторые подлетали слишком близко и , опалив слабые крылья, падали на стол замертво с тихим , еле слышным шелестом.

- Сколько же их было, - шептал старик, - и ты последняя. Впрочем, люди всегда были глупы , и не понимали, что с ними станет, даже если шли прямо в огонь, но умудрились сгинуть - кто их знает - и в тумане.

 

Уже близилось утро, когда старик поднял тяжелые веки и, протянув руку, легонько дотронулся до плеча спящей Лизы. Она зашевелилась и открыла глаза, с удивлением посмотрев на того, кто потревожил ее сладкий утренний сон.

- Пора, Лиза, собирайся, - сказал дед и вышел из комнаты.

- Куда?! - только и успела крикнуть она, но он не слышал.

Она выскочила из-под одеяла , быстро оделась, схватила зонт, лежащее на столе яблоко и , жуя на ходу, выбежала в дождь. Ливень хлестал по лицу, заливая глаза. Старик стоял на крыльце, одетый в черный непромокаемый балахон и опирался на свою трость.

- Дедушка?

- Не сейчас, Лиза, пошли.

Он подал ей руку, и они стали спускаться с холма по скользкой тропинке туда, где стояла лодка. Девушка была так занята непростым спуском, что перестала задавать вопросы, которые на некоторое время вылетели напрочь из ее головы. Несколько раз он оступилась и упала в жижу, а затем вся мокрая и в грязи продолжила путь. Наконец они добрались до так называемого причала, и дед, кряхтя от натуги, стал снимать с лодки брезент, а затем , указывая пальцем, крикнул сквозь шум дождя:

- Быстрее, лезь в лодку!

- Но я...

-Лезь, я сказал!

 

Лиза послушно, но робко подошла к воде, непонимающе взглянула на старика, но всё-таки залезла в лодку и села, боясь упасть, так как ее жутко качали волны. Следом туда забрался старик, и взял лежащие на дне вёсла. Одним из них он слегка ткнул в берег и лодка сразу отошла, стремительно понеслась по широкому руслу через город , к воротам, что вели... Кто знает, куда они вели...

Мимо проносились серые каменные домишки, кое- где наполовину разрушенные, скорчившиеся черные деревья , торчащие посреди огромных заводейДевушка смотрела на старика , молчаливо требуя ответа на вопросы, которые роились в ее голове. Сначала старик молчал некоторое время, но потом заговорил :

- Я довезу тебя только до ворот, дальше - сама.

- Но куда мы направляемся? Зачем?

- Разве ты не искала других людей, Лиза? Ты найдешь то, что тебе снится каждую ночь!

- Откуда тебе знать, что мне снится?

- Оно снилось и мне, когда я был моложе. Я ведь не настолько старый, как тебе кажется ,девочка.

- Тогда сколько же тебе лет, и почему я вижу перед собой дряхлого старика? - кричала она.

Он помрачнел, как тучи , бегущие по небу, гонимые сильным ветром. Затем он произнес:

- С тобой случится то же самое, если ты останешься здесь. Будешь стареть так быстро, что даже не узнаешь, жила ты или нет. Ты даже сейчас выглядишь немногим старше своих лет!

- А ты? Почему ты не хочешь отправиться со мной? Ведь я даже не знаю, где это!

- Это "где-то" у тебя вот здесь, - он протянул руку и дотронулся до ее лба, - Ты знаешь...

-- Я боюсь, дедушка! Не оставляй меня там одну!

- Мне уже слишком поздно что-то искать, Лиза, посмотри на меня. Я увядаю, а ты еще даже не расцвела, неужели ты хочешь закончить жизнь вот так , - он обвел рукой вокруг, - проводя скучные серые дни с полусумасшедшим стариком?

Девушка замолчала. Ведь в глубине души она понимала, что не хочет больше такой жизни, хоть и привыкла к ней и не жаловалась открыто. Сны окончательно убили в девушке терпение, но всё же она не была готова к такому стремительному уходу. Почти всю дорогу она сидела смирно, опустив голову. На лице не видно было ее слез, которые сразу же смывал дождь. Ворота города приближались. За ними она не видела ничего, но пустота пульсировала и клубилась, а Лизу вдруг неимоверно потянуло войти в нее... Она чувствовала, что там, в клубах тумана , скрывается что-то неизведанное...

Здесь поток был уже более спокойным, и они смогли без труда причались к холмику, который вода не скрыла.

Из лодки вылез один старик, Лиза же, словно в ступоре сидела, уставившись на арку ворот.

- Дальше ты отправишься без меня. Я не знаю, что тебя ждет там, и мне страшно не меньше, чем тебе, моя девочка. Жаль, что я так и не узнаю, что случилось со всеми остальными и с тобой. Жаль...

Девушка всхлипнула:

- Ты будешь помнить меня, дедушка? Не забудешь?

- Твой дом всегда будет тебя помнить и любить. Это твой мир, а я - его часть. Только будь осторожна и ничего не бойся. Твои страхи будут твоими вечными врагами, борись с ними.

- Я буду думать о тебе , дедушка...

- Прощай, Лиза!

 

С этими словами он толкнул лодку в борт , и она , плавно покачиваясь на волнах, понесла девушку туда, куда много лет назад ушли жители несчастного города. Лиза смотрела прямо перед собой и оглянулась лишь в последний момент, когда подплывала к воротам. В это короткое мгновение , она увидела, как старик достал из-под полы своего балахона какой-то странный предмет устрашающего вида, поднял его и поднес к своей голове. В следующую секунду ее поглотила тьма и раздался выстрел, прогремевший в е ушах, как раскат грома, а затем она , не успев даже осознать и заплакать, потеряла сознание.

***

4.

Дождь закончился навсегда. Теперь небо было просто серым и каким-то ненатуральным, искусственным, будто его приклеили к тому, настоящему небу и приклеили пластмассовые облака.

Впрочем, всё равно, есть оно или нет, если его почти целиком закрывают светящиеся пожирающим глаза светом, уходящие в бесконечную высь громадины, которые люди, вернее те существа, которые здесь обитают, назвали небоскребами.

Их сложно назвать даже существами. Машины наполовину, механизмы вживленные в плоть, принадлежавшие когда-то людям, способным чувствовать, мыслить каждый по-своему и жить , как заблагорассудится. Теперь же они превратились в ходячие куски железа и мяса, мыслящие по шаблонам, не знающие ни чувств, ни обыденных человеческих мыслей о доме, о друзьях , о том, зачем они существуют.

Дом был утрачен. Старый исчез навсегда, а новый просто не смог принять к себе Лизу.

Этому миру, в который она попала, проснувшись в лодке, не было угодно ее существования.

Свободно мыслящий организм был не нужен машине , которая распростерла свои клешни везде и всюду.

В зловонных канализациях города, в котором правило железо и электричество, распростершись в огромной луже машинного масла ,медленно угасал и ржавел бракованный механизм с разбитыми микросхемами и вырванным из груди стальным сердцем, правая рука конвульсивно задергалась, и на ней медленно погас дисплей с надписью

" Lz - 678" .

 

Санкт – Петербург, 2014 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +3 162 просмотра
Комментарии (3)
Жан Леонидис # 25 марта 2014 в 11:52 +2
Какая интересная, но грустная история!!!
Влад Устимов # 25 марта 2014 в 17:57 +1
Хорошо написано. Понравилось, особенно: «грань была очень тонкой во все времена». Удачи!
Егор Воробьев # 25 марта 2014 в 19:18 +1
Благодарю за внимание! =)