Агитация

 нарушений больничного режима главный врач не обнаружил.

 

© Copyright: Владимир Михайлович Жариков, 2012

Регистрационный номер №0083444

от 11 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0083444 выдан для произведения:

 (отрывок из сатирического романа «Страна анамнезия»)

 

   Накал предвыборной борьбы в президенты общественной организации пациентов набирал свои обороты. Эта борьба развернулась не в пример тех выборных баталий, называемых сегодня выборами, которые проходят в современной России. На современных выборах, результат известен заранее. Все политические партии, участвующие в выборах получают только тот процент голосов, который уготовила для них Статистика, а со Статистикой не поспоришь. На всех проводящихся выборах как всегда лидирует партия власти, оппозиционные партии набирают свой процент для прохождения в парламент в пределах отведенных им статистических данных электоральных историй.

    Эта завидная постоянность результатов голосования породило у населения стойкий стереотип электорального мышления, описываемого выражением: «ходи, не ходи на выборы, голосуй не голосуй, все равно получишь… статистику, вытекающую из электоральной истории всех выборов». Поэтому многие давно «забили» на все проводимые выборы, доверившись упрямой и неотвратимой Статистике. Самый распространенный ответ на вопрос: «за кого голосовал?» является: «сами за меня выберут кого им надо!».

   Партия власти расценивает такие ответы избирателей непременно как оказание высокой степени доверия ей самой, иначе избиратель не делегировал бы это «сами за меня…» упрямой Статистике, автор и исполнитель которой не известен широкому кругу избирателей. Оппозиционеры возмущаются, время от времени результатами голосования в некоторых регионах, но их статистический процент в парламенте не позволяет им как-либо изменить все ту же электоральную статистику. Математическая статистика не может влиять на Статистику. А если в каком-то субъекте федерации партия власти побеждала на уровне статистической погрешности, то за такую погрешность Статистика отправляла губернатора в отставку.

   Замкнутый круг, который называется иногда «чертовым колесом», способен разорвать опыт многих развитых государств, в которых для партии власти существует ограничение, не более 40% мест в парламенте, сколько бы за нее не проголосовало избирателей, а остальные 60%  делят оппозиционные партии пропорционально набранным голосам. Но нам такая статистика не нужна, мы идем своим путем, который иногда хоть и заводит в очередной исторический тупик, называемый застоем, зато четко демонстрирует всему миру торжество суверенной демократии (сокращенно СД). Суверенная же демократия точно выявляет все настроения в обществе, направленные оппозиционерами  против Статистики.

  Перестроечный дух, ни с того, ни с сего возродившийся вдруг в клинике Новостроева в предвыборной гонке, не позволял никакой Статистике оказывать влияние на мнения пациентов. Ее, упрямой Статистики попросту не было в клинике, равно как и суверенной демократии, все было, как в те далекие годы демократизации советского общества по Горбачеву. Участники верили только в себя и вели борьбу всеми дозволенными способами, склоняя на свою сторону потенциальных сторонников.

   Если бы Новостроев был политиком, то он бы наверняка нашел научное объяснение этому феномену Статистики. Причины столь непривычной выборной эйфории для отдельно взятой части территории России, коим являлась его психиатрическая клиника, лежали на поверхности. Основной причиной была вера пациентов в то, что учредив общественную организацию, выбрав в ее руководство тех, честно победивших кандидатов, им удастся сделать  то, чего невозможно достичь за забором клиники. А именно, защищать свои права и своим мнением влиять на принятие решений руководством организации.

    Вскоре главному врачу вновь стали жаловаться на поведение пациентов. Эти жалобы возникли по поводу появления во всей клинике агитационных плакатов и мобильных агитационных бригад. Плакаты развешивались сторонниками трех кандидатов повсюду – в палатах, в коридорах, в столовой, актовом зале и даже в туалетах. Дальше всех пошли сторонники Большевикова, развесившие агитационные материалы своего кандидата даже на потолке.

    Новостроев объяснял коллегам, что массовая деловая игра допускает сама по себе подобные издержки, поэтому обижаться врачам на больных не стоит. Тогда к врачебному протесту  подключились заведующие отделениями и попросили главного врача сделать обход и посмотреть на все агитационные издержки своим взглядом молодого ученого. Михаил Сергеевич многие плакаты видел по монитору видео наблюдения и ничего  угрожающего в этом не находил, однако, будучи человеком демократического правления, он согласился на обход, пригласив к участию в нем, всех трех кандидатов в президенты.

   Проходя по коридорам, невозможно было не обратить внимания на плакаты предвыборной агитации. Они были без портретов кандидатов, отсутствие которых с лихвой компенсировалось их содержанием. В поддержку Долбиелдаева плакатов было больше, что говорило о его лидерстве в предвыборной борьбе. Эти плакаты вдохновляли, убеждали и призывали: «Наш президент - Долбиелдаев!», «Голосуйте за Долбиелдаева – он хороший, УМНЫЙ и справедливый!», «Если ты еще не определился с кандидатом – вот достойный кандидат, надежный он, как автомат – Долбиелдаев Михаил Сергеевич!». «Наш президент – Михаил, в огонь и в воду за нас ходил!». Чувствовалось рифмовка Строчкина, такая же народная, близкая и понятная, как и он сам. Плакат с лозунгом: «Мишка наш президент, а кто не согласен тот импотент!» висел в коридоре мужского отделения, но написан был женщинами, сторонницами Долбиелдаева. Агитационная сила этого плаката была не только в пропаганде мужской силы, но еще и в слове «Мишка», который ассоциировался с логотипом зазаборной партии власти.

    За Большевикова в агитках было больше большевизма и коммунистического оптимизма. Его плакаты звали на борьбу, на баррикады за Родину, за партию, за светлое будущее всего человечества: «Кандидат Большевиков на борьбу ведет, с нами он на баррикады лидером пойдет!», «Защитит всех батраков кандидат Большевиков!», «Свою партию создал Большевиков против жирных богатеев, против дураков!», «За партию – за Большевикова!» и прочие высокопарные лозунги. Видимо и здесь приложился Строчкин своим творчеством.

   За третьего кандидата Загребухина агитационных плакатов было меньше всего. Его агитация сводилась в основном к защите частной собственности и свободе предпринимательства:  «Свободу либеральному предпринимательству!», «Загребухин - президент!», «Частную собственность под защиту президента!», «Дешевая колбаса – призрак коммунизма!», «Друг мой, никому  не верь – капитализм не зверь!». 

   

- Смотрите, сколько испортили гуаши и бумаги на никому не нужную свою агитацию – сетовал заведующий мужским отделением – а это же денег стоит!

 

- А Вы что же, Яков Ефимович, считаете, что деловая игра не стоит того? – спросил в ответ Новостроев – посмотрите  на больных, как они увлечены, как горят их глаза здоровым блеском, как пошел лечебный процесс легче, а Вы  краски да бумагу жалеете!

 

- Все врачи, кроме Вас, Михаил Сергеевич – вступил в разговор Долбиелдаев – консерваторы, им чуждо все новое и прогрессивное.

 

- Мы выжжем каленым железом консерватизм – подтвердил Большевиков – (тут он вспомнил о «гестапо») это не я сказал,  это Ленин говорил, мы-то конечно ничего такого делать не будем, не подумайте! Но мы против консерватизма!

 

- А я ва-а-ще так скажу – поддержал разговор Загребухин – если вам жалко краски и бумаги, то я готов оплатить расходы, сразу, как только у меня появиться первая возможность доступа к моим счетам, но только за свою избирательную компанию. Дружба дружбой, а бабки у каждого свои. Пардон!

 

- Давайте эту тему закроем и больше к ней не будем возвращаться – сказал Новостроев – поняли меня, Яков Ефимович?

 

   В это время по коридору шла мобильная агитбригада Большевикова. Впереди, как и положено, шел мужчина с красным знаменем, если кусок красной материи на короткой палке, можно так называть. Рядом с ним шествовала женщина с агитационным плакатом в руках: «Нас не обманешь, нет дураков, наш кандидат - Большевиков!». Вся группа пела Интернационал, забытый всеми современными людьми гимн. Увидев издалека обход, группа подошла к нему и окружила плотным кольцом.

 

- Голосуйте за Большевикова! – призывал знаменосец – нет кандидата лучше его, наш кандидат добьется всего!

 

    Кандидат, лучше которого нет никого, расплылся в улыбке и искоса посмотрел на главного врача, по выражению лица которого можно было безошибочно определить, что он очень недоволен работой агитбригады.

 

- Вот полюбуйтесь – сказал Яков Ефимович – как это назвать, если не нарушение больничного режима?

 

- Да, это нарушение – на этот раз согласился с ним Новостроев, и, обращаясь к Большевикову, продолжил – немедленно распорядитесь, чтобы ваша агитбригада прекратила хождение по палатам и коридорам….  А у других кандидатов есть агитбригады?

 

- Мы их еще встретим при обходе – уверял Новостроева Яков Ефимович – так же ходят-бродят по отделениям и мешают больным отдыхать!

 

- То же самое касается и вас – обратился Новостроев к Долбиелдаеву и Загребухину – хождения по палатам прекратить. Понято? Этим мы обеспечим равные возможности для всех кандидатов – никому не ходить по палатам!

 

- Михаил Сергеевич – сказал Долбиелдаев, решившийся воспользоваться моментом – а Вы лично кого из нас поддерживаете?

 

- Я об этом объявлю официально – парировал Новостроев – но немного позднее!

 

   Все вместе, участники обхода зашли в одну из палат, где на потолке, против каждой кровати были приколоты агитационные плакаты Большевикова. Чтобы их прочесть, нужно было лечь на кровать, потому что задирать голову, чтобы прочесть текст, написанный не очень крупными  буквами,  было очень неудобно.

 

- А это что за агитационная инновация? – спросил у Большевикова Новостроев – для чего человеку лежа на кровати читать Ваши плакаты?

 

- Такие плакаты висят только над кроватями моих сторонников – отвечал Большевиков – весь текст состоит из двух частей: первую часть надлежит читать утром, а вторую – вечером. Это необходимо для внутренней мобилизации сил, затраченных на агитационную работу.

 

- Можете прочесть, что там написано? – спросил главный врач – я хочу, чтобы вы, уважаемые господа кандидаты не злоупотребляли свободой слова, степенью ее разрешенности в нашей стране! Как вы знаете, свобода слова у нас ограничена дозволенными рамками, а что выходит за их пределы, наказуемо в судебном порядке.

 

- Я не только могу прочитать, что написано в плакатах-мобилизаторах – ответил Большевиков – я знаю этот текст наизусть. Текст для проснувшегося моего сторонника гласит: «Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов, кипит наш разум возмущенный, а ты на бой идти готов?» Как видите это немного перефразированный куплет Интернационала. Перед сном мой сторонник должен прочесть такой текст: «Прошел еще один день нашей борьбы за справедливость! Подумай, товарищ, а все ли ты сделал за сегодня, чтобы восторжествовало знамя светлого будущего всего человечества?»

 

   Не находя в этих текстах ничего что могло выходить за рамки дозволенности свободы слова в стране, Новостроев повел обход дальше.  Выйдя в коридор, обход столкнулся с мобильной агитбригадой Долбиелдаева, которая также быстро окружила участников обхода и принялась агитировать пением частушек, которые исполняли две женщины, а мужчины подпевали в унисон низким мужским голосом:

 

 

Дорогой наш избиратель,

Дорогой наш пациент,

Ты решил уже наверно

Что нам нужен президент!

 

Те, кто хочет, но не может,

Ты за них не голосуй,

Управлять людьми не сможет

Наш соперник обалдуй!

 

Есть одна кандидатура,

Нужно проголосовать,

Президент Долбиелдаев,

Вот что нужно тебе знать!

 

- Я протестую – заорал Большевиков – почему меня оскорбляют эти агитаторы, это недопустимо с точки зрения избирательного права.

 

- Я тоже выражаю протест Долбиелдаеву за нанесенное оскорбление – поддержал Большевикова Загребухин.

 

 Но агитаторы были, видимо, заранее проинформированы своим кандидатом, который молча стоял и ждал, пока агитаторы сами ответят на претензии его оппонентов.

 

- А мы не Вас имели в виду – ответил мужчина-агитатор Большевикову – Мало ли в России обалдуев? Или Вы сами признаете что вы обалдуи? Если признаете, то мы готовы извиниться перед Вами публично. 

 

   Слышавший эти слова Загребухин не стал обострять разговор с агитаторами и замолчал, улыбаясь исподтишка, окончательно  поняв, что «развели» его, как мальчишку. Большевиков еще пытался спорить с агитбригадой, но все уже дружно смеялись.

   Эту юмористическую сцену резко прервал Новостроев, который поблагодарил агитаторов за частушки, но строгим голосом сказал, что надеется, что слышит  их последний раз в своей клинике.  Долбиелдаев отвел свою агитбригаду в сторону и заговорщическим голосом сказал своим сподвижникам, чтобы те разошлись по своим палатам. В возмущенном шепоте частушечников можно было слышать нотки протеста: «а где свобода слова? Это недопустимо, зажимать свободу народного творчества. Вот так всегда, как только народ начинает говорить своим языком правду, так сразу же его одергивает власть – незя!».

    Новостроев не обращал никакого внимания на возмущение шептунов, хотя было в этом что-то символическое и современное для угрозы свободы слова в стране. Те же возмущенные шептуны, которые не могут даже голос повысить в защиту этой самой свободы слова, те же «посредники между властью и народным творчеством» ведущие с шептунами разговоры-уговоры.

   То, что увидели участники обхода в туалетах, невозможно было прочесть без смеха. Новостроев обычно обращал внимание на санитарное состояние туалетов во время обходов, но это была производственная необходимость, сегодня же он инспектировал вовсе не это, он хотел своими глазами увидеть издержки агитационной работы, о которых говорили ему завотделениями.    

     В одном из мужских туалетов на внутренней стороне входной двери в кабинку был приколот агитационный плакат так, чтобы сидящий на унитазе человек мог прочесть во время оправления нужды, следующее содержание: «Пока дуешься – думай, за кого будешь голосовать! Если проголосуешь за Большевикова – у тебя будет запор, за Загребухина – понос, за Долбиелдаева – нормальный стул! Так голосуй же за нормальный и здоровый стул!».

   В этой же кабинке был прикреплен еще один плакат для мужчин, оправляющих малую нужду. Стоя напротив унитаза, можно было прочитать следующее: «Выборы, это тебе не два пальца обмочить! Думай за кого отдашь свой голос! Проголосовав за Долбиелдаева – ты проголосуешь против тех, кто ежедневно обмачивает свои два пальца!». Откровеннее агитации не придумаешь, все в тему, так сказать.

   Еще один шедевр агитационной работы был обнаружен в одной из кабинок следующего туалета. На внутренней стороне входной двери плакат с надписью: «Повернись направо!», с правой стороны плакат с надписью: «Повернись налево!», с левой стороны плакат: «Повернись назад!» и результирующий плакат сзади с надписью: «Как не крутись, как не вертись, а с  кандидатом определись! Большевиков – против головокружений от успехов, он нас поведет, и только вперед! Проголосуй за него!». И каждый, видимо «голосовал», сидя попой к этому плакату, озвучивая ежедневно свой внутренний голос «за». 

   В этом туалете царил явно прокоммунистический дух, иначе сторонники Загребухина давно бы сорвали оскорбительный для него плакат:

 

Опять либерал унитаз обос…л,

Какой-то засранец и просто нахал.

Вот так он всем в жизни перд...т и вредит,

И скоро он в каку свою угодит!».

 

- Большевиков, сними сейчас же свою оскорбительную агитку – потребовал Загребухин, увидевший этот плакат – иначе я сам сорву, но тогда по всем туалетам развешу плакаты с такими надписями, что тебе мало не покажется.

 

-  Да что ты можешь написать в своих плакатах? – отвечал Большевиков – ты же два слова связать не можешь, а в слове «мама» четыре ошибки делаешь!

 

- У меня между прочим два высших образования за плечами – возразил Загребухин.

 

- Точнее не за плечами, а в кармане – резюмировал Большевиков – а купить можно все и высшее образование и ученую степень, вот ты и прикупил себе пару дипломов по случаю, чтобы казаться умнее дружков твоих, игроков в наперстки!

 

    На этом перепалка их закончилась. Загребухин сорвал плакат и обход проследовал дальше. В столовой, где питаются пациенты, также было не мало агитационных плакатов, которые были развешены на стенах, а на столах стояли трафаретки, на которых было написано: «для сторонников Большевикова», «для сторонников Долбиелдаева» и «для сторонников Загребухина». По количеству столиков «за Долбиелдаева» можно было твердо сказать, что он лидер предвыборной борьбы. Плакаты на стенах столовой гласили:

 

Если у тебя большой аппетит,

Долбиелдаев наш всех победит!

Долбиелдаев – совесть наша,

Необходим он всем, как каша!

 

Поел борща, котлету жуй,

Большевиков наш не буржуй!

Он за простой стоит народ,

Его пусть каждый изберет!

 

Мы коммунисты – парни плечисты,

нас не подкупишь сосиской мясистой!

Наш кандидат нужен всем, как обед,

ныне и завтра и тысячу лет!

 

Бесплатный сыр бывает в мышеловке!

Твоя мышеловка – твое иждивенство,

Работай как вол и достигнешь блаженства!

 

«Каждый сам должен заработать себе хороший кусок сыра! Так считает кандидат Загребухин, истинный защитник частной собственности!».  

 

- А что же у Загребухина не все плакаты в рифму? – поинтересовался Новостроев.

 

- Строчкин отказался писать ему стихи – докладывал Долбиелдаев – отказался после того, как этот тип разнузданного либерализма сказал, что  его поэзию нужно только в сортире читать – от нее слабит. Нам ведь всем помогает Строчкин, но никто из нас никогда его не критиковал, а этот гибрид - демолиберал  открыто и публично поэта обгадил. А в его команде нет настоящих поэтов, а у тех, кто есть, рифма получается только на слова – бабки, бабло и лохотрон, но они к теме выборов не подходят.

 

    На этом Новостроев обход закончил. Он отпустил всех заведующих отделениями и всех трех кандидатов в президенты, а сам, вернувшись в свой кабинет, занялся анализом первых результатов эксперимента. Кроме работы мобильных агитбригад, других нарушений больничного режима главный врач не обнаружил.

 

Рейтинг: 0 161 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!