ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Остров Невезения Гл.42

 

Остров Невезения Гл.42

10 декабря 2011 - Сергей Иванов
article2648.jpg

42

Недостижение того, что хотел, иногда является самым лучшим подарком судьбы.

 

   Когда самолёт начал снижаться на посадку, в иллюминатор можно было разглядеть заснеженные просторы во тьме. Зона сумерек. Я мысленно поблагодарил тюремную мать Терезу за подаренную куртку.

   Представил себя в Киеве в летней одежде и обуви. И в качестве удостоверения личности – некий листок, выданный консульством Украины в Лондоне, с ограниченным сроком действия.

   Благополучно приземлились. Слава Богу и Её Величеству!

Стюардесса просила нас оставаться на своих местах. Остальных пассажиров вежливо пригласили на выход. Высадив нормальных пассажиров, призвали и нас покинуть борт.

   Никакого транспорта к трапу самолёта нам не подогнали. Такое неуважительное отношение меня вовсе не удивило и не оскорбило. Я не нуждался в этом.

   От самолёта до вокзала мы шли пешком по заснеженному бетону. Полночь. Мороз. Я и сам не заметил, как дарственная куртка оказалась на мне, застёгнутая по горло.

   Войдя в помещение, мы оказались перед пропускными пунктами. Паспортный контроль пассажиров, прибывших нашим рейсом, ещё не закончился. Какой-то служащий приказал ждать, пока нас не пригласят.

   Мы стояли и ждали. Как бедные родственники, приехавшие ночью, которых никто не встречал.

Наконец, пропустили всех пассажиров. Служивые сделали перекур, а затем, лишь трое из них заняли места в своих будках, и стали вызывать нас к пропускным пунктам.

   Пограничник сонно взглянул на меня, сравнивая с фотографией, которую я сам никогда не видел. Внёс что-то в компьютер, и поставил штамп о прибытии в какой-то листок тетрадного размера. Выдав мне этот документ, просил проходить на территорию Украины.

Было уже хорошо за полночь. Полупустой аэровокзал Борисполь.

   Мы все стихийно сбились в группку, и вместе последовали в зал ожидания. Я шёл со спортивной сумкой на плече, рассматривая своё временное Свидетельство о возвращении в Украину.

   Фотографией служил наспех сделанный в тюрьме снимок. Я был одет в казённую спортивную мастерку серого цвета. Кисловато улыбался.

   Одна страница этого Свидетельства содержала обращение на пяти языках:

ОБРАЩЕНИЕ

Министерство Иностранных Дел Украины просит власти зарубежных государств содействовать возвращению домой лица, указанного в Свидетельстве на возвращение в Украину.

Почти как для освободившегося из мест лишения свободы! Не потерять бы.

   Мы пришли в зал ожидания, и вместе расположились на свободных местах. Я огляделся. В зале находилось немало людей. Бросалось в глаза количество огромных цветных, клетчатых сумок-баулов. Зал ожидания напоминал некий перевалочный товарный склад или камеру хранения. Некоторые ожидающие спали. Наши все стали куда-то звонить, сообщать о своём прибытии. Мне некому было позвонить в час ночи. Но я проверил свой мобильный телефон. Британский оператор Vodafone в Украине не функционировал.

   Какой-то пожилой мужчина с меховой шапкой на голове, скучавший на соседнем месте, сам обратился ко мне.

   - Что, не работает? – спросил он.

   - Не работает, - ответил я.

   - Надо вставить СИМ карту украинского оператора, - просветил он меня.

Я ничего не ответил.

   - У нас два оператора. «ЮМС» и «Киев Стар» - начал уверенно консультировать он меня, вероятно, определив по моей летней одежде, что я ничего не знаю обо всём этом.

Я помалкивал.

   - Когда поставишь местную СИМ карту, помни, что со счёта снимается плата за исходящие и входящие звонки, - предупреждал он меня об особенностях украинских услуг.

   Я рассеянно слушал его, не вникая в детали.

   - Откуда вы прилетели? – задал он мне вопрос, видимо, заметив, что я не слышу его консультаций об украинской мобильной связи.

   - Из Англии.

   - И чего вас сюда понесло? – удивился он.

Но не стал задавать вопросов. Оставил меня в покое, не найдя в моём лице собеседника.

   Кто-то из наших посетил обменный пункт и поменял фунты на гривны. За один фунт в аэропорту давали семь украинских гривен.

   Я тоже обменял небольшую сумму, так как местных денег у меня не было ни копейки.

   Рейсовые автобусы, курсирующие между аэропортом и городом, начинали ходить только с шести утра. Кто-то из нашей группы неосторожно поинтересовался о такси, но отказался от их услуг. За ночную доставку в Киев хотели плату, близкую цене авиабилета Лондон-Киев.

   Мы решили дождаться утра. Но таксисты, или их зазывалы, приметили нас и уже не оставляли без своего назойливого внимания. Они просто дежурили возле нас, контролируя всякого, кто отлучался куда-то.

В нас видели аппетитную группу потенциальных пассажиров.

   - Зачем деньги меняешь?! Я принимаю доллары, или что там у вас, - хамски покрикивали они нам вдогонку, когда кто-то отходил к обменному пункту.

   - Вы здесь больше потеряете на грабительском обмене и выпитом кофе, - ворчал таксист у нас над душой.

   Мы игнорировали их. Даже не пробовали торговаться с ними. Никто из нас не желал довериться этим барыгам, и ехать в ночь, с одного вокзала на другой.

   За ночь мы сблизились и уже знали, кому из нас – куда добираться.

   Пребывание в ночном аэропорту Борисполь послужило для нас неким психологическим карантином.

   Я невольно наблюдал этот сонный зал ожидания, слушая грубые упрёки и поучения таксистов, которых, мы якобы заставляем ждать.

   Всё это едва ли походило на столичный аэропорт.

Как только на стоянке перед вокзалом появился первый автобус, следующий в Киев, мы стали собираться. Таксисты обозвали нас жлобами и проводили с бранными пожеланиями.

   - Интересно, из какой страны они прилетели? – услыхал я вопрос одного из них. – Какие-то перепуганные и глухонемые! – заметил наблюдательный зазывала.

   Автобус вёз нас по заснеженной, укатанной трассе. Вдоль дороги часто и густо стояли освещённые рекламные щиты, предлагающие услуги мобильной связи и парфюмерию. Крикливая реклама казалась мне неким недоразумением. На кого рассчитана вся эта коммерческая дорогостоящая суета? Неужели, на тех людей с баулами, которых я наблюдал в зале ожидания?

   Все мы вышли на площади у железнодорожного вокзала. В утренних сумерках стояло освещённое здание обновлённого вокзала. Только войдя вовнутрь, и, оказавшись, перед фонтаном, я понял, что здесь что-то изменилось.

   Мы поднялись на второй этаж и расположились в полупустом зале ожидания. Здесь было комфортней, чем в аэропорту Борисполь.

   По очереди, оставляя кого-то из нас присматривать за вещами, мы отходили к билетным кассам, а затем, и разъезжались в разных направлениях.

   Купив билет, я спустился по ступенькам в подземный этаж к туалету. Вход в сортир был перекрыт металлическими вертушками, как на заводских проходных. Эти приспособления контролировались женщиной, восседающей в будке с окошком. Напротив неё, у вертушки сидел на стуле верзила с милицейской дубинкой в руках, выряженный, в камуфляжную форму и военные ботинки.

   Я приблизился к пропускному пункту. Человек с дубинкой лишь взглянул на меня.

   - Пятьдесят копеек, - объявила цену дежурная из окошка.

   Я положил мелочь в тарелку перед окошком. Она приняла. За полученную оплату, отмотала от рулона туалетной бумаги. При этом отмерив положенную длину с помощью отметок, сделанных маркером на подоконнике.

   - Не нужно, - сказал я.

   - Бери. Положено, - строго ответила дежурная.

   Я взял туалетную бумагу. Она нажала нужную кнопку, разблокировав вертушку. Я прошёл на территорию туалета.

   Заведение было совсем новым и вполне приличным в гигиеническом, эстетическом и техническом смысле.

   Перед умывальником с зеркалами стоял по-домашнему полураздетый БОМЖ и тщательно выскабливал бритвой синюшную физиономию. Я вспомнил Владимира, которому - негде причалить в Украине.

   - Сейчас ему, действительно, лучше оставаться в бараках Хаслара и работать за пятнадцать фунтов в неделю, - подумал я.

Сделав своё быстрое дело, я покинул охраняемый объект.

   Мой поезд отправлялся только вечером. У меня было часов девять, которые надо было как-то убить.

   Людмила из Днепропетровска нашла новую гостиницу на вокзале и сообщила нам о ней. Туда я и отправился.

   Гостиница пустовала. Сонная дежурная приняв оплату, выдала мне ключ от номера. Душевой и туалета в номере не было. Оказалось, что за отдельную плату можно получить и ключ от общей душевой комнаты.

   После горячего душа я почувствовал себя лучше. Из окна номера я мог видеть освещённую новую церковь неподалёку от вокзала. Стоял утренний туман. Начинало оживать уличное движение.

   Я лёг, надеясь уснуть и проспать до поезда.

Спал я недолго. Среди дня я почувствовал желание прогуляться. Покинул тёплую комнату, сдал ключ и с сумкой вышел в зал ожидания. С телефона автомата позвонил товарищу в Киеве. Мне повезло. Я застал его дома в рабочее время. Но он уже уходил. Виктор предложил мне встретиться в определённое время у какой-то станции метро.

   Оставив сумку в камере хранения, я отправился на ближайшую станцию метро.

   Путешествуя в подземном поезде, я наблюдал и сравнивал.

   Старенькие вагоны были переполнены пассажирами и обклеены рекламой, как обоями. Постоянно ходили торговцы канцтоварами, батарейками и прочими мелочами. Они были приличного вида и не приставали к пассажирам. Все были тепло одеты и чем-то озадачены. Мои светлые джинсы и туфли на тонкой подошве выдавали меня, как некое недоразумение. Но никто не обращал внимания, ни на меня, ни на мою одежду.

   С Виктором встретились, как договаривались. Он повёз меня на какой-то строительный объект, где ему надо было что-то выяснить по работе. Я не выходил из машины. Наблюдал вокруг и слушал местное радио.

   Затем, он повёз меня к себе домой на Троещину.

Дома была его жена. Я заметил, как она осторожно поглядывала на меня. Видимо, заметила что-то странное.

   Вскоре, вернулись с занятий их двое сыновей. Всех нас пригласили обедать.

   Поедая борщ со сметаной, я признался, что последние два года не пробовал такой еды. Ребята рассматривали меня открыто, но тактично спрашивали только об Англии.

   К ближайшей станции метро меня подвёз Виктор. Там мы и расстались.

   Снег начал подтаивать. На дорогах и тротуарах стояла слякоть и грязь. Мои туфли начали промокать. Я поспешил к своему поезду.

   На железнодорожный вокзал я прибыл вовремя. Забрав свою сумку из камеры хранения, я отправился на посадку.

   Купейный вагон был пустой, холодный и тихий. Мне это понравилось. Я оказался один в чистом купе

   Вскоре тронулись. Я занял своё место на полке, прикрылся одеялом и, под стук колёс, провалился в приятное забытье.

   На какой-то остановке в моё купе подсел тихий пассажир. Он не включая освещения, быстро постелил себе, и тоже залёг спать.

   Утром, как только стало светать, мы встали.

Моим соседом оказался хмурый парень среднего возраста. Я положительно оценил его задумчивость и неразговорчивость.

   Проводница предложила чай. Мы оба заказали.

Чай вдвоём, в одном купе и без беседы, показалось ему ненормальным.

   Мой случайный попутчик, вдруг, начал излагать своё горе вслух, хотя я не о чём его не спрашивал.

   Из его монолога я узнал, что он работал неким вахтенным способом, где-то в Сибири, в компании, добывающей нефть и газ. А заработанные деньги хранил в украинском банке с пафосным названием «Украина».

   - Представляешь, - тяжело вздохнул он, - возвращаюсь из Сибири в отпуск, и не могу добраться до дома! Оказывается, невозможно снять деньги со своего банковского счёта.

   - Почему? – из вежливости поддержал я разговор.

   - Ты шо, не знаешь? – посмотрел он на меня, как на идиота.

   - А что я должен знать?

   - Что банк «Украина» развалился. Признан банкротом, - сердито информировал меня сосед по купе.

   - И что отвечают вкладчикам? – поинтересовался я.

   - Ты шо парень, с Луны свалился?! – раздражённо удивился он моему вопросу. – Везде говорят и пишут, что банк – банкрот, а отношения с вкладчиками будут улаживать по мере продажи имущества банка.

   - Но ведь в банке была какая-то администрация, которая распоряжалась денежными средствами. Это же конкретные люди, которые могут ответить, где и как применялись деньги, и как скоро их можно извлечь и вернуть вкладчикам? – рассуждал я.

   - Ну, когда я доверял им свои деньги, банк возглавлял сельский бухгалтер Ющенко. Теперь же, там управляет другой, который утверждает, что кредиты раздавал не он, а его предшественник. То есть – Ющенко.

   - И что предшественник Ющенко говорит?

   - Блин! Этот Ющенко после банка «Украина», какое-то время уже был премьер-министром, если ты знаешь. –   Всё, что касается банка «Украина», он толком не объясняет. Ясно, что он - кучмовский ублюдок. Банковские кредиты он раздавал своим людям, заведомо – навсегда. Также ясно, что Кучма его крышует. Премьером он мог назначить только своего сообщника. Возможно, и сам Кучма получил свою долю от разворованного банка. Поэтому, надо полагать, что никто нам ничего не ответит, и тем более, ничего не вернёт. Упыри ненасытные! С кого спрашивать в таком государстве?! Увидишь, Кучма, по окончанию своего президентства, ещё и пересадит этого сельского бухгалтера в президентское кресло. И будут продолжать обкрадывать народ!

  Я ничем не мог утешить его.

  Вскоре, он покинул купе. Так же тихо, как и подсел. Сошёл он на каком-то полустанке. Вероятно, добрался до дома.

   До конечной остановки я ехал почти один в вагоне. Там же на вокзале пересел в микроавтобус. В течение часа езды, обозревая заснеженные поля, слушая радио и отдельные разговоры пассажиров, я внутренне настроился на местную волну.

   На автовокзале я не смог отказаться от предложений таксистов. Мне хотелось, как можно быстро и незаметно, попасть домой.

Таксист сам напрашивался поговорить.

   - Электричество отключают? – задал я ему вопрос.

   - Ты знаешь, уже где-то с полгода, как перестали это делать, - порадовал он меня.

   - Ещё какие-нибудь новости или перемены в городе?

   - Пожалуй, это и единственная новость, - пожал он плечами.

   - Понятно. Хоть какой-то прогресс, - рассеянно ответил я, поглядывая в окно на заснеженные улицы.

   Мне предстояло вскоре ответить на массу неудобных вопросов. Близкие мне люди и случайные знакомые будут нещадно интересоваться; где я пропадал два года? Чем занимался всё это время? Чего искал и как докатился до такой жизни? Где и как намерен жить далее? Меня будут диагностировать, и признают идиотом, глупо тратящим свою жизнь на бесполезные скитания. Мой жалкий пример «ненормального» позволит кому-то почувствовать себя благоразумным, правильным и успешным.

*How my poor heart aches with every step you take…
*Как моё бедное сердце болит, с каждым твоим шагом…

   Подъезжая к своему дому, я указал водителю подъезд, и он подрулил почти к ступенькам. Рассчитавшись и прихватив сумку, я торопливо нырнул за дверь. Встречаться с кем-либо и объясняться, мне сейчас совсем не хотелось.

   На общей лестнице было чисто. Использованных шприцов на подоконниках, и прочих следов гостей-наркоманов, я тоже не заметил.

   Открыв первую дверь, я прошёл в тамбур - небольшая, общая с моей соседкой, территория. Там, по-прежнему, стоял устойчивый запах кошачьей мочи. Благодаря этой особенности, я в любом состоянии, с закрытыми глазами мог определить, что добрался до своего жилища.

   Соседка держала нескольких кошек и собачку. Несмотря на специфический запах, я уважал её любовь к животным.

   Открыв ещё две двери, я прошёл в свою квартиру, и сам себя запер. И сделал это с удовольствием.

Оказавшись за тремя дверями на своих 46-ти квадратных метрах, без решёток на окнах, но с ванной и прочими радостями, я по-настоящему расслабился.

   Воздух в квартире стоял прохладный, но это вовсе не беспокоило меня. Кактусы на подоконниках живы и по-прежнему, колючи. Я чувствовал здесь покой и автономию.

   Неужели я дома? Среди своих стен и кактусов!

Кабельное телевидение исправно работало.

Сбрасывая с себя одежду, я с любопытством пробежался по украинским каналам.

   Ничего не изменилось. Лишь мафиозная бюрократическая система государственного правления трансформировалась в олигархическое правление. Население беднеет и озлобляется, а зажравшиеся вожди оптимистично призывают народ к патриотизму. Представители украинской ублюдочной “элиты” разных мастей и калибров, по всем телеканалам мастурбировали перед оболваненным народом свой лже патриотизм, и плохо имитировали многократные оргазмы. Их корыстные мотивы были отвратительно очевидны, поэтому делались вынужденные, отвлекающие музыкальные паузы, в которых назойливо сияла, пела и плясала вульгарно ряженная звезда украинского шоу бизнеса – народный депутат, народный артист, педагог, певец, и предприниматель общепита пан Михайло Поплавский.

   Мне жизнерадостно вещали, что я – не один. Нас - 52 миллиона!

- Враньё! Нас уже гораздо менее 50 миллионов.

Я комфортно тупо сидел перед телевизором, в своей квартире, на территории своей страны, и пытался въехать в украинское информационное пространство.

   Для меня было очевидно, что эти упыри, называющие себя «элитой нации», прихватили страну основательно, и будут ненасытно сосать из недр и народа без меры и стеснения. Все законы в стране они переписали под свои извращённые интересы и потребности. Поэтому, изменить что-то сможет только сам народ, проявив свою волю, гнев, сознание и самоуважение.

   Но такие качества народа, конечно же, будут тщательно корректироваться пагубными изменениями в системе образования и здравоохранения. Культивируя массовое бездумное потребление алкоголя, табака, фармацевтического и прочего хлама, народ будут планомерно превращать в оболваненное, легковерное население-электорат. Сомневающихся достанут импортными лабораторными вирусами и принудительными вакцинациями, снижающими иммунитет. Украинский современный геноцид будут величаво называть «демократией», с холуйской гордостью ссылаясь на участие в этом процессе нашего великого «стратегического партнёра» - США.

   Появилось желание как-то социально определиться во всём этом. Ну, хотя бы, сделать себе на затылке татуировку красной тушью;

Born In The USSR.

РожденныйвСССР.

или

Made In The USSR.

Сделано в СССР.

На таковое я пока не решился. Да и требовалась помощь художника-живописца. Я лишь выключил телевизор, как отмахнулся от политического и эстетического кошмара, и обратился к своему припылённому музыкальному архиву. Машинально выбрал и озвучил то, к чему душа легла.

   Восьмиминутная музыкальная пауза-путешествие Лестницей в Небо, определённо подлечило моё душевное состояние и частично вернуло веру в себя и в некоторых людей.

   Британский шаман Роберт умолк, а я по-прежнему, чувствовал себя стоящим на распутье.

*Yes there are two paths you can go by
But in the long run
There's still time to change the road you're on
And it makes me wonder…
    (“StairwaytoHeaven”. JimmyPage & RobertPlant)

*Да, есть две дороги, которыми я могу пойти

Но в этом длинном забеге

Всё ещё есть время сменить дорогу

И это изумляет меня…
   На свой старый верный диван
я залёг с одной из книг Эриха-Марии Ремарка. Вскоре, увлёкся чтением многократно перечитанной истории поисков и скитаний. Моя довольная душенька живо отреагировала и понеслась во времени и пространстве, растворяясь в событиях и переживаниях его неприкаянных героев. Я не один!

   Я просто наслаждался одиночеством, мазохистски смакуя осознание своего неустойчивого положения во времени и пространстве.

   Наивно сопереживая с героями Ремарка, я невольно сравнивал это со всем услышанным из украинского телевидения. Для меня был очевиден факт того, что я крепко и неудобно застрял в разломе между двух эпох.

   Обломов – тот был на своём диване. Раскольников - с топориком. И я, получается – «Разломов».   Вынужден, либо  приспособиться к новому мировому порядку, либо запустить в этот мир свою бутылку… с «коктейлем Молотова».

 

 

*A hundred billion bottles

Washed up on the shore

Seems I'm not alone at being alone

A hundred billion castaways

Looking for a home…    

Sting / The Police. “Message In a Bottle”

 

*Сотни миллионов бутылок

Выброшено на берег океана

Кажется, я не один такой одинокий,

Сотни миллионов, потерпевших кораблекрушение,

Ищут своего пристанища…

 

Happy UKrainEnd

 

*It's the book of my days, it's the book of my life

And it's cut like a fruit on the blade of a knife.  |Sting|
 
*Это книга моих дней, это книга моей жизни,
Это нарезано, как фрукт лезвием ножа.

 

 

2003 – 2005 г.

Новая Каховка

2 года - перерыв по уходу за ребёнком

2007 - 2009 г.

Ивано-Франковск.

 
С уважением –
СергейИванов
Born in the USSR
serheo@list.ru
 
 
Ищу спонсора-издателя.
 

 

© Copyright: Сергей Иванов, 2011

Регистрационный номер №0002648

от 10 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0002648 выдан для произведения:

42

Недостижение того, что хотел, иногда является самым лучшим подарком судьбы.

 

   Когда самолёт начал снижаться на посадку, в иллюминатор можно было разглядеть заснеженные просторы во тьме. Зона сумерек. Я мысленно поблагодарил тюремную мать Терезу за подаренную куртку.

   Представил себя в Киеве в летней одежде и обуви. И в качестве удостоверения личности – некий листок, выданный консульством Украины в Лондоне, с ограниченным сроком действия.

   Благополучно приземлились. Слава Богу и Её Величеству!

Стюардесса просила нас оставаться на своих местах. Остальных пассажиров вежливо пригласили на выход. Высадив нормальных пассажиров, призвали и нас покинуть борт.

   Никакого транспорта к трапу самолёта нам не подогнали. Такое неуважительное отношение меня вовсе не удивило и не оскорбило. Я не нуждался в этом.

   От самолёта до вокзала мы шли пешком по заснеженному бетону. Полночь. Мороз. Я и сам не заметил, как дарственная куртка оказалась на мне, застёгнутая по горло.

   Войдя в помещение, мы оказались перед пропускными пунктами. Паспортный контроль пассажиров, прибывших нашим рейсом, ещё не закончился. Какой-то служащий приказал ждать, пока нас не пригласят.

   Мы стояли и ждали. Как бедные родственники, приехавшие ночью, которых никто не встречал.

Наконец, пропустили всех пассажиров. Служивые сделали перекур, а затем, лишь трое из них заняли места в своих будках, и стали вызывать нас к пропускным пунктам.

   Пограничник сонно взглянул на меня, сравнивая с фотографией, которую я сам никогда не видел. Внёс что-то в компьютер, и поставил штамп о прибытии в какой-то листок тетрадного размера. Выдав мне этот документ, просил проходить на территорию Украины.

Было уже хорошо за полночь. Полупустой аэровокзал Борисполь.

   Мы все стихийно сбились в группку, и вместе последовали в зал ожидания. Я шёл со спортивной сумкой на плече, рассматривая своё временное Свидетельство о возвращении в Украину.

   Фотографией служил наспех сделанный в тюрьме снимок. Я был одет в казённую спортивную мастерку серого цвета. Кисловато улыбался.

   Одна страница этого Свидетельства содержала обращение на пяти языках:

ОБРАЩЕНИЕ

Министерство Иностранных Дел Украины просит власти зарубежных государств содействовать возвращению домой лица, указанного в Свидетельстве на возвращение в Украину.

Почти как для освободившегося из мест лишения свободы! Не потерять бы.

   Мы пришли в зал ожидания, и вместе расположились на свободных местах. Я огляделся. В зале находилось немало людей. Бросалось в глаза количество огромных цветных, клетчатых сумок-баулов. Зал ожидания напоминал некий перевалочный товарный склад или камеру хранения. Некоторые ожидающие спали. Наши все стали куда-то звонить, сообщать о своём прибытии. Мне некому было позвонить в час ночи. Но я проверил свой мобильный телефон. Британский оператор Vodafone в Украине не функционировал.

   Какой-то пожилой мужчина с меховой шапкой на голове, скучавший на соседнем месте, сам обратился ко мне.

   - Что, не работает? – спросил он.

   - Не работает, - ответил я.

   - Надо вставить СИМ карту украинского оператора, - просветил он меня.

Я ничего не ответил.

   - У нас два оператора. «ЮМС» и «Киев Стар» - начал уверенно консультировать он меня, вероятно, определив по моей летней одежде, что я ничего не знаю обо всём этом.

Я помалкивал.

   - Когда поставишь местную СИМ карту, помни, что со счёта снимается плата за исходящие и входящие звонки, - предупреждал он меня об особенностях украинских услуг.

   Я рассеянно слушал его, не вникая в детали.

   - Откуда вы прилетели? – задал он мне вопрос, видимо, заметив, что я не слышу его консультаций об украинской мобильной связи.

   - Из Англии.

   - И чего вас сюда понесло? – удивился он.

Но не стал задавать вопросов. Оставил меня в покое, не найдя в моём лице собеседника.

   Кто-то из наших посетил обменный пункт и поменял фунты на гривны. За один фунт в аэропорту давали семь украинских гривен.

   Я тоже обменял небольшую сумму, так как местных денег у меня не было ни копейки.

   Рейсовые автобусы, курсирующие между аэропортом и городом, начинали ходить только с шести утра. Кто-то из нашей группы неосторожно поинтересовался о такси, но отказался от их услуг. За ночную доставку в Киев хотели плату, близкую цене авиабилета Лондон-Киев.

   Мы решили дождаться утра. Но таксисты, или их зазывалы, приметили нас и уже не оставляли без своего назойливого внимания. Они просто дежурили возле нас, контролируя всякого, кто отлучался куда-то.

В нас видели аппетитную группу потенциальных пассажиров.

   - Зачем деньги меняешь?! Я принимаю доллары, или что там у вас, - хамски покрикивали они нам вдогонку, когда кто-то отходил к обменному пункту.

   - Вы здесь больше потеряете на грабительском обмене и выпитом кофе, - ворчал таксист у нас над душой.

   Мы игнорировали их. Даже не пробовали торговаться с ними. Никто из нас не желал довериться этим барыгам, и ехать в ночь, с одного вокзала на другой.

   За ночь мы сблизились и уже знали, кому из нас – куда добираться.

   Пребывание в ночном аэропорту Борисполь послужило для нас неким психологическим карантином.

   Я невольно наблюдал этот сонный зал ожидания, слушая грубые упрёки и поучения таксистов, которых, мы якобы заставляем ждать.

   Всё это едва ли походило на столичный аэропорт.

Как только на стоянке перед вокзалом появился первый автобус, следующий в Киев, мы стали собираться. Таксисты обозвали нас жлобами и проводили с бранными пожеланиями.

   - Интересно, из какой страны они прилетели? – услыхал я вопрос одного из них. – Какие-то перепуганные и глухонемые! – заметил наблюдательный зазывала.

   Автобус вёз нас по заснеженной, укатанной трассе. Вдоль дороги часто и густо стояли освещённые рекламные щиты, предлагающие услуги мобильной связи и парфюмерию. Крикливая реклама казалась мне неким недоразумением. На кого рассчитана вся эта коммерческая дорогостоящая суета? Неужели, на тех людей с баулами, которых я наблюдал в зале ожидания?

   Все мы вышли на площади у железнодорожного вокзала. В утренних сумерках стояло освещённое здание обновлённого вокзала. Только войдя вовнутрь, и, оказавшись, перед фонтаном, я понял, что здесь что-то изменилось.

   Мы поднялись на второй этаж и расположились в полупустом зале ожидания. Здесь было комфортней, чем в аэропорту Борисполь.

   По очереди, оставляя кого-то из нас присматривать за вещами, мы отходили к билетным кассам, а затем, и разъезжались в разных направлениях.

   Купив билет, я спустился по ступенькам в подземный этаж к туалету. Вход в сортир был перекрыт металлическими вертушками, как на заводских проходных. Эти приспособления контролировались женщиной, восседающей в будке с окошком. Напротив неё, у вертушки сидел на стуле верзила с милицейской дубинкой в руках, выряженный, в камуфляжную форму и военные ботинки.

   Я приблизился к пропускному пункту. Человек с дубинкой лишь взглянул на меня.

   - Пятьдесят копеек, - объявила цену дежурная из окошка.

   Я положил мелочь в тарелку перед окошком. Она приняла. За полученную оплату, отмотала от рулона туалетной бумаги. При этом отмерив положенную длину с помощью отметок, сделанных маркером на подоконнике.

   - Не нужно, - сказал я.

   - Бери. Положено, - строго ответила дежурная.

   Я взял туалетную бумагу. Она нажала нужную кнопку, разблокировав вертушку. Я прошёл на территорию туалета.

   Заведение было совсем новым и вполне приличным в гигиеническом, эстетическом и техническом смысле.

   Перед умывальником с зеркалами стоял по-домашнему полураздетый БОМЖ и тщательно выскабливал бритвой синюшную физиономию. Я вспомнил Владимира, которому - негде причалить в Украине.

   - Сейчас ему, действительно, лучше оставаться в бараках Хаслара и работать за пятнадцать фунтов в неделю, - подумал я.

Сделав своё быстрое дело, я покинул охраняемый объект.

   Мой поезд отправлялся только вечером. У меня было часов девять, которые надо было как-то убить.

   Людмила из Днепропетровска нашла новую гостиницу на вокзале и сообщила нам о ней. Туда я и отправился.

   Гостиница пустовала. Сонная дежурная приняв оплату, выдала мне ключ от номера. Душевой и туалета в номере не было. Оказалось, что за отдельную плату можно получить и ключ от общей душевой комнаты.

   После горячего душа я почувствовал себя лучше. Из окна номера я мог видеть освещённую новую церковь неподалёку от вокзала. Стоял утренний туман. Начинало оживать уличное движение.

   Я лёг, надеясь уснуть и проспать до поезда.

Спал я недолго. Среди дня я почувствовал желание прогуляться. Покинул тёплую комнату, сдал ключ и с сумкой вышел в зал ожидания. С телефона автомата позвонил товарищу в Киеве. Мне повезло. Я застал его дома в рабочее время. Но он уже уходил. Виктор предложил мне встретиться в определённое время у какой-то станции метро.

   Оставив сумку в камере хранения, я отправился на ближайшую станцию метро.

   Путешествуя в подземном поезде, я наблюдал и сравнивал.

   Старенькие вагоны были переполнены пассажирами и обклеены рекламой, как обоями. Постоянно ходили торговцы канцтоварами, батарейками и прочими мелочами. Они были приличного вида и не приставали к пассажирам. Все были тепло одеты и чем-то озадачены. Мои светлые джинсы и туфли на тонкой подошве выдавали меня, как некое недоразумение. Но никто не обращал внимания, ни на меня, ни на мою одежду.

   С Виктором встретились, как договаривались. Он повёз меня на какой-то строительный объект, где ему надо было что-то выяснить по работе. Я не выходил из машины. Наблюдал вокруг и слушал местное радио.

   Затем, он повёз меня к себе домой на Троещину.

Дома была его жена. Я заметил, как она осторожно поглядывала на меня. Видимо, заметила что-то странное.

   Вскоре, вернулись с занятий их двое сыновей. Всех нас пригласили обедать.

   Поедая борщ со сметаной, я признался, что последние два года не пробовал такой еды. Ребята рассматривали меня открыто, но тактично спрашивали только об Англии.

   К ближайшей станции метро меня подвёз Виктор. Там мы и расстались.

   Снег начал подтаивать. На дорогах и тротуарах стояла слякоть и грязь. Мои туфли начали промокать. Я поспешил к своему поезду.

   На железнодорожный вокзал я прибыл вовремя. Забрав свою сумку из камеры хранения, я отправился на посадку.

   Купейный вагон был пустой, холодный и тихий. Мне это понравилось. Я оказался один в чистом купе

   Вскоре тронулись. Я занял своё место на полке, прикрылся одеялом и, под стук колёс, провалился в приятное забытье.

   На какой-то остановке в моё купе подсел тихий пассажир. Он не включая освещения, быстро постелил себе, и тоже залёг спать.

   Утром, как только стало светать, мы встали.

Моим соседом оказался хмурый парень среднего возраста. Я положительно оценил его задумчивость и неразговорчивость.

   Проводница предложила чай. Мы оба заказали.

Чай вдвоём, в одном купе и без беседы, показалось ему ненормальным.

   Мой случайный попутчик, вдруг, начал излагать своё горе вслух, хотя я не о чём его не спрашивал.

   Из его монолога я узнал, что он работал неким вахтенным способом, где-то в Сибири, в компании, добывающей нефть и газ. А заработанные деньги хранил в украинском банке с пафосным названием «Украина».

   - Представляешь, - тяжело вздохнул он, - возвращаюсь из Сибири в отпуск, и не могу добраться до дома! Оказывается, невозможно снять деньги со своего банковского счёта.

   - Почему? – из вежливости поддержал я разговор.

   - Ты шо, не знаешь? – посмотрел он на меня, как на идиота.

   - А что я должен знать?

   - Что банк «Украина» развалился. Признан банкротом, - сердито информировал меня сосед по купе.

   - И что отвечают вкладчикам? – поинтересовался я.

   - Ты шо парень, с Луны свалился?! – раздражённо удивился он моему вопросу. – Везде говорят и пишут, что банк – банкрот, а отношения с вкладчиками будут улаживать по мере продажи имущества банка.

   - Но ведь в банке была какая-то администрация, которая распоряжалась денежными средствами. Это же конкретные люди, которые могут ответить, где и как применялись деньги, и как скоро их можно извлечь и вернуть вкладчикам? – рассуждал я.

   - Ну, когда я доверял им свои деньги, банк возглавлял сельский бухгалтер Ющенко. Теперь же, там управляет другой, который утверждает, что кредиты раздавал не он, а его предшественник. То есть – Ющенко.

   - И что предшественник Ющенко говорит?

   - Блин! Этот Ющенко после банка «Украина», какое-то время уже был премьер-министром, если ты знаешь. –   Всё, что касается банка «Украина», он толком не объясняет. Ясно, что он - кучмовский ублюдок. Банковские кредиты он раздавал своим людям, заведомо – навсегда. Также ясно, что Кучма его крышует. Премьером он мог назначить только своего сообщника. Возможно, и сам Кучма получил свою долю от разворованного банка. Поэтому, надо полагать, что никто нам ничего не ответит, и тем более, ничего не вернёт. Упыри ненасытные! С кого спрашивать в таком государстве?! Увидишь, Кучма, по окончанию своего президентства, ещё и пересадит этого сельского бухгалтера в президентское кресло. И будут продолжать обкрадывать народ!

  Я ничем не мог утешить его.

  Вскоре, он покинул купе. Так же тихо, как и подсел. Сошёл он на каком-то полустанке. Вероятно, добрался до дома.

   До конечной остановки я ехал почти один в вагоне. Там же на вокзале пересел в микроавтобус. В течение часа езды, обозревая заснеженные поля, слушая радио и отдельные разговоры пассажиров, я внутренне настроился на местную волну.

   На автовокзале я не смог отказаться от предложений таксистов. Мне хотелось, как можно быстро и незаметно, попасть домой.

Таксист сам напрашивался поговорить.

   - Электричество отключают? – задал я ему вопрос.

   - Ты знаешь, уже где-то с полгода, как перестали это делать, - порадовал он меня.

   - Ещё какие-нибудь новости или перемены в городе?

   - Пожалуй, это и единственная новость, - пожал он плечами.

   - Понятно. Хоть какой-то прогресс, - рассеянно ответил я, поглядывая в окно на заснеженные улицы.

   Мне предстояло вскоре ответить на массу неудобных вопросов. Близкие мне люди и случайные знакомые будут нещадно интересоваться; где я пропадал два года? Чем занимался всё это время? Чего искал и как докатился до такой жизни? Где и как намерен жить далее? Меня будут диагностировать, и признают идиотом, глупо тратящим свою жизнь на бесполезные скитания. Мой жалкий пример «ненормального» позволит кому-то почувствовать себя благоразумным, правильным и успешным.

*How my poor heart aches with every step you take…
*Как моё бедное сердце болит, с каждым твоим шагом…

   Подъезжая к своему дому, я указал водителю подъезд, и он подрулил почти к ступенькам. Рассчитавшись и прихватив сумку, я торопливо нырнул за дверь. Встречаться с кем-либо и объясняться, мне сейчас совсем не хотелось.

   На общей лестнице было чисто. Использованных шприцов на подоконниках, и прочих следов гостей-наркоманов, я тоже не заметил.

   Открыв первую дверь, я прошёл в тамбур - небольшая, общая с моей соседкой, территория. Там, по-прежнему, стоял устойчивый запах кошачьей мочи. Благодаря этой особенности, я в любом состоянии, с закрытыми глазами мог определить, что добрался до своего жилища.

   Соседка держала нескольких кошек и собачку. Несмотря на специфический запах, я уважал её любовь к животным.

   Открыв ещё две двери, я прошёл в свою квартиру, и сам себя запер. И сделал это с удовольствием.

Оказавшись за тремя дверями на своих 46-ти квадратных метрах, без решёток на окнах, но с ванной и прочими радостями, я по-настоящему расслабился.

   Воздух в квартире стоял прохладный, но это вовсе не беспокоило меня. Кактусы на подоконниках живы и по-прежнему, колючи. Я чувствовал здесь покой и автономию.

   Неужели я дома? Среди своих стен и кактусов!

Кабельное телевидение исправно работало.

Сбрасывая с себя одежду, я с любопытством пробежался по украинским каналам.

   Ничего не изменилось. Лишь мафиозная бюрократическая система государственного правления трансформировалась в олигархическое правление. Население беднеет и озлобляется, а зажравшиеся вожди оптимистично призывают народ к патриотизму. Представители украинской ублюдочной “элиты” разных мастей и калибров, по всем телеканалам мастурбировали перед оболваненным народом свой лже патриотизм, и плохо имитировали многократные оргазмы. Их корыстные мотивы были отвратительно очевидны, поэтому делались вынужденные, отвлекающие музыкальные паузы, в которых назойливо сияла, пела и плясала вульгарно ряженная звезда украинского шоу бизнеса – народный депутат, народный артист, педагог, певец, и предприниматель общепита пан Михайло Поплавский.

   Мне жизнерадостно вещали, что я – не один. Нас - 52 миллиона!

- Враньё! Нас уже гораздо менее 50 миллионов.

Я комфортно тупо сидел перед телевизором, в своей квартире, на территории своей страны, и пытался въехать в украинское информационное пространство.

   Для меня было очевидно, что эти упыри, называющие себя «элитой нации», прихватили страну основательно, и будут ненасытно сосать из недр и народа без меры и стеснения. Все законы в стране они переписали под свои извращённые интересы и потребности. Поэтому, изменить что-то сможет только сам народ, проявив свою волю, гнев, сознание и самоуважение.

   Но такие качества народа, конечно же, будут тщательно корректироваться пагубными изменениями в системе образования и здравоохранения. Культивируя массовое бездумное потребление алкоголя, табака, фармацевтического и прочего хлама, народ будут планомерно превращать в оболваненное, легковерное население-электорат. Сомневающихся достанут импортными лабораторными вирусами и принудительными вакцинациями, снижающими иммунитет. Украинский современный геноцид будут величаво называть «демократией», с холуйской гордостью ссылаясь на участие в этом процессе нашего великого «стратегического партнёра» - США.

   Появилось желание как-то социально определиться во всём этом. Ну, хотя бы, сделать себе на затылке татуировку красной тушью;

Born In The USSR.

РожденныйвСССР.

или

Made In The USSR.

Сделано в СССР.

На таковое я пока не решился. Да и требовалась помощь художника-живописца. Я лишь выключил телевизор, как отмахнулся от политического и эстетического кошмара, и обратился к своему припылённому музыкальному архиву. Машинально выбрал и озвучил то, к чему душа легла.

   Восьмиминутная музыкальная пауза-путешествие Лестницей в Небо, определённо подлечило моё душевное состояние и частично вернуло веру в себя и в некоторых людей.

   Британский шаман Роберт умолк, а я по-прежнему, чувствовал себя стоящим на распутье.

*Yes there are two paths you can go by
But in the long run
There's still time to change the road you're on
And it makes me wonder…
    (“StairwaytoHeaven”. JimmyPage & RobertPlant)

*Да, есть две дороги, которыми я могу пойти

Но в этом длинном забеге

Всё ещё есть время сменить дорогу

И это изумляет меня…
   На свой старый верный диван
я залёг с одной из книг Эриха-Марии Ремарка. Вскоре, увлёкся чтением многократно перечитанной истории поисков и скитаний. Моя довольная душенька живо отреагировала и понеслась во времени и пространстве, растворяясь в событиях и переживаниях его неприкаянных героев. Я не один!

   Я просто наслаждался одиночеством, мазохистски смакуя осознание своего неустойчивого положения во времени и пространстве.

   Наивно сопереживая с героями Ремарка, я невольно сравнивал это со всем услышанным из украинского телевидения. Для меня был очевиден факт того, что я крепко и неудобно застрял в разломе между двух эпох.

   Обломов – тот был на своём диване. Раскольников - с топориком. И я, получается – «Разломов».   Вынужден, либо  приспособиться к новому мировому порядку, либо запустить в этот мир свою бутылку… с «коктейлем Молотова».

 

 

*A hundred billion bottles

Washed up on the shore

Seems I'm not alone at being alone

A hundred billion castaways

Looking for a home…    

Sting / The Police. “Message In a Bottle”

 

*Сотни миллионов бутылок

Выброшено на берег океана

Кажется, я не один такой одинокий,

Сотни миллионов, потерпевших кораблекрушение,

Ищут своего пристанища…

 

Happy UKrainEnd

 

*It's the book of my days, it's the book of my life

And it's cut like a fruit on the blade of a knife.  |Sting|
 
*Этокнигамоихдней, этокнигамоейжизни,
Это нарезано, как фрукт лезвием ножа.

 

 

2003 – 2005 г.

Новая Каховка

2 года - перерыв по уходу за ребёнком

2007 - 2009 г.

Ивано-Франковск.

 
С уважением –
СергейИванов
Born in the USSR
serheo@list.ru
 
 
Ищу спонсора-издателя.
 

 

Рейтинг: 0 621 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!