ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Остров Невезения Гл.23

Остров Невезения Гл.23

10 декабря 2011 - Сергей Иванов

23

Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется.

 

   Между тем, материальная жизнь продолжалась и требовала моего участия.

   Спустя пару дней, объявился поляк. Но не для того, чтобы сообщить о благополучном освоении банковского счёта и отдать мне должное. Вместо этого, он сбивчиво доложил мне о каких-то проблемах с получением карточки и пин-кода, и просил немедленно встретиться с ним. Я согласился.

   По всем внешним признакам, английская жизнь у этого пана упрямо не складывалась. Возникшая проблема заключалась в том, что его польские соседи по дому прихватили предназначавшуюся ему банковскую корреспонденцию, и теперь, вымогают от него денежный выкуп. До дикого примитивно, тем не менее, он ничего не мог поделать, и по-прежнему, оставался без банковского счёта. Я предложил ему обратиться в банк, и указать им новый почтовый адрес. В качестве такового, я написал ему свой адрес.

  Банковская служащая уверяла нас об отправке почтой всего необходимого. Я объяснял, что клиент, по каким-то причинам, так и не смог получить их корреспонденцию, а посему, просит аннулировать отправленную ему карточку, как утерянную, и сделать новую. Кроме того, он хотел бы указать новый адрес.

Излагая всё это, я наблюдал прикрытое служебной вежливостью недоумение собеседника. Она, натянуто улыбаясь, согласилась оформить мою странную просьбу от имени безмолвного клиента. Но так и не поняла, почему, корреспонденция, отправленная по адресу, указанному самим же клиентом, оказалась недоступной для него. Мне и самому было крайне неприятно соприкасаться с чужим, польским дном, и уж тем более, объяснять что-то далёкой от всего этого банковской служащей.

   Выйдя на улицу, я заверил пана, что через пару дней лично вручу ему банковскую карточку и код. Пан не хотел отпускать меня, стал рассказывать о жизни польской общины в Саутхэмптоне. Из услышанного, я узнал о действующей польской банде, объезжающей в конце недели работающих соотечественников, с целью денежных поборов. Бригадира польских вымогателей он называл странной кличкой Булка.

   Сославшись на занятость, я эгоистично поспешил расстаться с паном и его бесконечными польскими земными конфликтами.

   Школа при церкви продолжала курсы по ликвидации безграмотности. На утренних уроках слушателей обучали правильно составлять трудовую биографию (CV), как вести переговоры и участвовать в собеседованиях с потенциальными работодателями.

   У меня появились школьные приятели; пожилой дядька, оказавшийся без работы в связи с ухудшившимся здоровьем. И молодая мама, последние годы занятая уходом за детьми.

В середине дня делали часовой обеденный перерыв. Слушатели и преподаватели поглощали приготовленные к этому времени бутерброды, кофе и чай. К обеду исправно подгребали несколько польских учащихся, которые на правах вольных слушателей, активно потребляли церковные бутерброды с кофе. Иногда они оставались на послеобеденный урок. Обычно, это были уроки пользования компьютерными программами. Каждому давали ноутбук и текстовые задания, с которыми мы возились. Две молодые польские пани часто обращались ко мне с вопросами, таким образом, мы и познакомились.

Однажды, они удивили меня.

   - Владимир Волков передаёт тебе привет! – заявила одна из них.

   - Где он теперь, в Польше, в родном Ополе? – поинтересовался я.

   - Нет, он уже здесь, в Саутхэмптоне. Заходи сегодня вечером к нам, и ты сможешь увидеть его. Мы будем ожидать тебя, - пригласили меня и дали адрес.

Это оказалось неподалёку от моего дома.

   Вечером я легко отыскал их дом. На заднем дворике уже дымил костёр и стоял запах поджаренной колбасы, все эти признаки гарантировали наличие водки. У костра шаманил сам пан Волков.

   - Привет, бродяга! -  подкрался я сзади.

   - А, Серёга! Молодец, что пришёл, - обрадовался Владимир, и потянулся к бутылке с водкой и стаканам.

Мы присели. Молча, выпили и закусили горячей, пахучей колбасой с горчицей. Владимир снова налил.

   - Погоди. Расскажи мне, как ты вернулся в Англию? Я слышал, что тебя депортировали, – предложил я тему разговора.

   - Дорога получилась длинная. При депортации, в мой паспорт поставили штамп и занесли данные в компьютер. Поэтому, мне пришлось дома делать новый паспорт. Кроме того, объяснили, что в ближайшие годы в Англию меня не впустят, вычислят по паспортным данным. Поэтому, мне пришлось одолжить чужой паспорт, в который, вклеили моё фото. Более того, мне советовали не въезжать прямо в Англию, а подсказали проверенный объездной маршрут.

   Из Парижа я перелетел самолётом в ирландский Дублин. Оттуда переехал в Белфаст. А там, взял такси и подъехал в городок Larne. Из этого местечка можно паромным сообщением перебраться в шотландский городишко Cairnryan. Всё там оказалось, как мне и описывали. На ирландской и шотландской стороне - места глухие, малолюдные, контроля фактически нет. Из шотландской глуши, я автобусами долго ехал на юг. Теперь вот, я снова в Саутхэмптоне, - подвёл он итог и снова налил водки мне, себе и молодой польской пани, которая пригласила меня.

   Я без труда отметил её тёплые отношения с Владимиром, и понял, что сейчас он уже не состоит на социальном обеспечении. Но имеет кров в этом доме, где, как беженец, проживает его молодая, гостеприимная землячка.

 

   Однажды ко мне обратилась Лали, с просьбой пойти с ней в агентство Right, что на Лондон роуд, и помочь ей заполнить анкету для приёма на работу. Как Лали заметила, когда-то она уже работала от этого агентства, и теперь им снова нужны работники на ту же фабрику. Я ничего не спрашивал о её документах, лишь обещал сходить с ней и сделать это минутное дело.

   В середине рабочего дня в агентстве все были заняты. Нас приняла молодая особа. Выслушав наше пожелание трудоустроиться, она вручила нам подробную анкету для заполнения, и попросила документы. Лали выдала ей странную невзрачную корочку. Работница агентства тут же раскрыла документ и стала внимательно рассматривать его. Её повышенное внимание показалось мне странным.

   - Я сделаю копию, - наконец, сказала она, продолжая изучать документ, и удалилась к своему рабочему столу.

   Мы с Лали присели за стол и приступили к заполнению анкеты. Указывая её полное имя и гражданство, я узнал, что Лали представляется, как гражданка Италии. А это удостоверение личности она совсем недавно приобрела, и ещё нигде не применяла.

   - Лали, ты уверена, что они здесь не помнят тебя, как Лали из Грузии?

  - Надеюсь, что уже не помнят, - неуверенно ответила она.

Я невольно подумал о служащей, принявшей Лалин документ. Украдкой взглянул в её сторону. Над её столом склонились две сотрудницы, они вместе что-то рассматривали. Я не стал ничего говорить Лали, лишь подумал, что их внимание, вероятно, занято её документом.

Закончив с анкетой, я подал знак, что у нас всё готово. Та вернулась к нам, приняла анкету и обещала вскоре принять нас. Просила подождать. В её поведении я легко заметил напряжение и излишнее внимание к нам.

   Мы продолжали тупо сидеть за столом.

   - Лали, думается мне, что нам лучше уйти отсюда, да побыстрей!

   - Почему? – поникши  спросила Лали, сама, уже догадываясь о происходящем.

   - Ты заметила, как она рассматривала твой документ? Затем она делала это со своими коллегами. Она взяла его, чтобы сделать копию, но так и не вернула тебе. Почему? Просит чего-то ожидать, якобы она чем-то занята. Понаблюдай за ней. Ничем она не занята. Она кого-то ожидает, а нас придерживает. Лали, возможно, это моя обострённая паранойя, но я заметил, как они все поглядывают на нас, - комментировал я происходящее вокруг нас.

Лали не отвечала. Я взглянул на неё. Её воля была парализована паникой.

   - Лали! Вставай, уходим. Это капкан! - призвал я её.

   - Не может быть, - неуверенно прошептала Лали. – Да и куда бежать? Мы в анкете указали свой адрес…

   - Во всяком случае, останемся на свободе. Домой позвоним, предупредим, - рассуждал я, наблюдая вокруг. Внимательные взгляды украдкой, которыми нас одаривали все сотрудники агентства, подтверждали мои подозрения.

   - А документ? Снова остаться без документов? – с досадой спросила Лали.

   - Какой документ, Лали! Раскрой глаза и посмотри вокруг, ты не замечаешь, как они рассматривают нас? Впрочем, уже поздно. Взгляни на входную дверь.

   Вплотную к стеклянной двери припарковался полицейский микроавтобус, оставив узкое контролируемое пространство для входа и выхода.

    Молодой полицейский вышел из автобуса и тупо встал у прохода. Лали вся сникла.

   Я соображал, что есть при мне в карманах. Кроме студенческого билета, который я предъявлял для пользования бесплатным Интернетом в местном колледже, в карманах были банковские карточки на моё имя и Джаспера. Кроме того, завалялась платёжка от лондонского агентства, тоже на имя Джаспера. Этого достаточно, чтобы вызвать подозрение и неудобные вопросы. Если же посетить мою комнату с обыском, то там легко можно найти паспорт на имя Джаспера, с моим фото.

   Вскоре подъехал легковой автомобиль. Вышли двое мужчин в штатском. По одному из них, я определил, что это служащие местной миграционной службы.

   Перед тем как войти в контору, они коротко переговорили с дежурившим полицейским.

   Молодая особа, просившая нас ожидать, вышла им на встречу. Передала им Лалино удостоверение, и кивком головы указала в нашу сторону. Мужчины взглянули на нас. С одним из них я встретился взглядом.

   Расслабься! Я здесь лишь помогал в качестве переводчика… Мы едва знакомы. Так мне следует представить им себя. Главное, избежать личного досмотра. Ограничиться предъявлением студенческого билета. Документ железный и вполне достаточный, чтобы установить мою личность.

   - Добрый день! - Обратились к нам эти двое. – Мы офицеры миграционной службы Саутхэмптона, - представились они, не предъявляя нам никаких удостоверений.

   - Добрый день, - ответил я.

   - Это ваш документ? Обратился один из них к Лали, проигнорировав меня.

В данном случае, их хамское пренебрежение моей особой, меня вовсе не оскорбило.

В ответ, Лали лишь кивнула им головой.

   - Мы считаем, что это не ваше удостоверение, а фотография в нём переклеена. Вам придётся пройти с нами, - перешёл он к делу.

Лали вопросительно взглянула на меня.

   - Вы вместе, верно? – обратился он ко мне, проигнорировав Лалино непонимание.

   - Да. Меня просили помочь заполнить анкеты, - ответил я.

   - Можно увидеть ваши документы? – обратился ко мне второй, молчавший до сих пор.

   - Пожалуйста.

Я полез в карман за бумажником. В нём, кроме студенческого билета на имя Стыцькофф, находились и банковские карточки. Одна из них, на имя Джаспера. Три другие – на моё действительное имя, полученные по банковским счетам, открытым на мой украинский паспорт. Одна из этих карточек с датой выдачи, на пару месяцев ранее формального прибытия в страну беженца Стыцькоффа. Галерея имён и хронология - довольно богатая и запутанная.

Я мысленно выругал себя, что не приготовил студенческий билет до их прихода. Идиот! Ведь с прибытием полиции уже было ясно, что мне придётся предъявлять его. У меня, было достаточно времени до их приезда, чтобы достать нужный для предъявления документ. И вообще, носить с собой документы на разные имена – это преступная халатность, реальный повод схлопотать неудобные вопросы и загреметь на ровном месте.

   Студенческий билет хранился в верхней ячейке бумажника, это избавило меня от поисков под внимательными взглядами вежливых церберов. Я вынул студенческую карточку, и неторопливо упрятал бумажник обратно в карман брюк. Молча, протянул им документ. С облегчением отметил, что они не проявили никакого внимания к моему бумажнику.

   Чиновник принял документ, и принялся изучать его. Затем, набрал на своём мобильном телефоне номер, указанный на обратной стороне студенческого билете. “Неспокойный цербер”, - подумал я, наблюдая за ним.

На занятиях в колледже я не появлялся уже несколько месяцев, но я знал, что документ фактически оставался действительным, иначе, меня бы не допускали к пользованию их Интернетом.

   - Вас беспокоит миграционная служба Саутхэмптона. Нам необходимо уточнить, существует ли у вас такой студент?

Он продиктовал, указанное в удостоверение полное имя и номер документа. Положительный ответ он получил быстро.

   - Спасибо. Нет, всё в порядке, - коротко ответил он.

Возвращать документ он не спешил. Посмотрел на меня внимательней, что-то соображая. Затем, протянул мне карточку.

   - Твои услуги, мистер Стыцькофф, сопряжены с опасностью. В будущем, когда будешь помогать кому-то с поддельными документами, проси за это дополнительную оплату, - шутливо комментировал он, явно довольный своей шуткой. – Свободен.

Я спешно покинул их, скрутив фигу в кармане, защищаясь от их провожающих взглядов.

Работа этих джентльменов не вызывало у меня никакого уважения. Сотрудница агентства, настучавшая на нас, смущённо уткнулась в монитор, избегая взгляда со мной. Хотелось подойти и сказать ей! Я лишь мысленно пожелал этой дешёвке…

   Вышел из агентства, и перешёл на другую сторону улицы к пабу. Питейное заведение в это время дня пустовало. Захотелось зайти и загасить огонь в душе.

   Спустя минуту, они вывели Лали из агентства. Посадили её в микроавтобус и отъехали. Я набрал номер Нели и коротко предупредил об аресте её подруги и возможных гостях в нашем доме. А затем пошёл домой.

   Все, кто был дома, пребывали в напряжённом состоянии. Мне пришлось коротко рассказать Неле, как и что, случилось с её подругой. Когда я в своей комнате сортировал вещи из карманов и подыскивал место для сокрытия паспорта и прочего, кто-то постучал в мою дверь.

   - Это я, Толя, - тактично отозвался сосед.

   - Заходи, Толя, - отозвался я.

   - Сергей, я хочу залезть на чердак, подержишь стул? – спросил он.

Я понял, что он хочет что-то спрятать там.

   - Пойдём, - согласился я.

   С моей подстраховкой-поддержкой Толя открыл вход на чердак и исчез там. Я тоже встал на стул, взялся за края квадратного входа, подтянулся и взобрался наверх.

   Чердачное пространство оказалось немалым, но очень запылённым для тайного проживания.

Толя показал мне свёрток с паспортами, и сунул его под деревянную балку.

   - Ваши чешские документы? – поинтересовался я.

   - Да. Вряд ли они понадобятся нам в ближайшее время. Им лучше оставаться здесь.

Мы вернулись на второй этаж.

   - Съедешь обратно в Лондон? -  спросил меня Толя.

   - Пока побуду здесь. В Лондоне у меня не особо хорошо получается. Подумываю о перелёте в северную Америку. Но ещё не решил, надо кое-что обдумать.

   Приведя всё в порядок в своей комнате и в карманах, я покинул дом.

   Выходя из комнаты, я взглянул на крупное цветное фото мамы королевы, когда-то изъятое мною из журнала и прилепленное на шкаф. Это одно из многих фотографий мамы, сделанные 4 августа 2000 года, когда ей исполнилось сто годков.

   Входя в мою комнату, встречаешься с ней лицом к лицу. Добродушная улыбка с натуральными(!) поредевшими, жёлтыми зубами.

   Я попытался представить реакцию миграционных палканов на присутствие в моей комнате старейшего члена королевской семьи.

   Ли, всякий раз входя в мою комнату, разражался диким хохотом. Глядя на мать своей королевы, и тыча пальцем ей в лицо, он приговаривал; Сергей, ты садист! Мне нравится твой анти британский юмор!

   Я не оправдывался, и не объяснял ему, что я разместил здесь её портрет, с искренним уважением к этой бабуле и её натуральным зубам. Вовсе не с целью поиздеваться.

   В этот день я просидел в Интернет классе колледжа до закрытия, а затем перешёл в книжный магазин.

   Вернувшись домой, мне не удалось избежать разговоров о случившемся в агентстве. Неля рассказала, что арестованной позволили сделать звонок. Лали сообщила, где она находится, и просила принести ей некоторые вещи. Им позволили свидание. Лали обещали вскоре отыскать затерянный грузинский паспорт, и бесплатно, с комфортом, доставить её самолётом в Тбилиси. Самой ей очень не хотелось возвращаться в Грузию. Выглядела она убитой. О ней говорили в прошедшем времени, как о человеке, которого мы больше не увидим.

   Однажды я случайно встретил на улице бывшую соседку Лену из Таллинна. Она сразу завела разговор о наших бывших знакомых по старому адресу. Двух Сергеев – Сергея хохла и Сергея Трусова из Таллинна, которых она всегда недолюбливала, и не скрывала этого. Поэтому рассказала мне о них с особым удовольствием.

   - Слышал о своих дружках? – злорадно спросила Лена.

   - Ты кого имеешь в виду? – уточнил я.

   - Твоих приятелей-соседей по Карлтон роуд, два Сергея. Ты же был – третьим, - пояснила она.

   - Насколько я помню, в дружках, я у них не числился, - заметил я.

   - Ну, как же? С хохлом вы вместе туда приехали, а затем к вашей компании присоединился и третий - мой земляк.

   - Так что ты хотела мне сообщить?

   - После твоего переезда, они стали дружить особенно крепко. Терроризировали своим хамством всех соседей! Твой земляк-недоумок стал претендовать на роль некого старосты дома. Начал устанавливать свои порядки. А молодой подловато подстрекал его и настраивал против соседей.

   - Знаю. Однажды, староста вашего дома выдавал мне запоздалую почту. Только как эта история касается меня? – поинтересовался я.

   - Слушай далее. Потом они допились до того, что не подели чего-то, и рассорились. Таллиннский Сергей стал маниакально обвинять твоего земляка-хохла в попытках отравить его. Перестал хранить свои продукты в общем холодильнике, больше отсиживался в своей комнате, продукты охранял. И вообще, стал какой-то ненормальный. Затем, они порадовали нас. Один за другим съехали из нашего дома. Это было большое облегчение для всех!

   - Теперь, наконец, все счастливы в вашем доме?

   - Погоди. Сергей таллиннский таки совсем обезумел! Он и на новом адресе заявил, что его хотят отравить. Утверждал всем, что твой дружок хохол желает его смерти и везде преследует его. Вызывал постоянно скорую помощь, жаловался на отравление. Закончилось тем, что его признали психически больным. Связались с его родителями и, по их просьбе, отправили пациента домой к маме.

   - Неокрепшая психика не выдержала особой островной атмосферы, - комментировал я.

   - Нет, просто он постоянно делал подлости всем вокруг себя, и думал, что все желают, ему того же, - поправила меня Лена.

   - Тебе видней.

   - А недавно арестовали и твоего дружка, - злорадно продолжала Лена.

   - За отравление соседей?

   - Нет. Он обустраивал своё новое жилище, тащил по улице, поздно вечером холодильник… Проезжающий полицейский патруль обратил на него внимание. Остановились, о чём-то спросили ночного пешехода с холодильником. Тот отреагировал жестом, означающем непонимание. Тогда бобики поинтересовались его документами. Оказалось, что глухонемой человек с холодильником – беженец в отказе, которому следует покинуть и холодильник, и страну. Бытовые трофеи оставили посреди улицы на тротуаре, а клиента увезли. Последний раз соседи видели твоего дружка, когда того завозили на квартиру собрать вещички.

   - Лена, ты ходячее информационное агентство! Такие подробности сообщаешь, словно присутствовала на месте событий, - удивился я.

   - Просто я с нашими общаюсь! Не то, что некоторые.

   - Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется. Но с тобой, Лена, я буду стараться почаще видеться.

   - Побереги себя и свой геморрой. Я не особо скучаю по твоему ядовитому ехидству, - закончила Лена разговор.

   - Ну, тогда передавай привет оставшимся на острове соседям-соотечественникам.

   За двадцать минут разговора она нагрузила меня новостями и оставила с ощущением дискомфорта. Захотелось побыть одному и усвоить всё услышанное.
   Эта страна начинала всё более угнетать меня своими полицейскими традициями. Паранойя основательно поселилась в моём сознании.

   Я прозвонил одному общему знакомому, уточнить услышанное от Лены, ибо эти новости будоражили меня. Оказалось, что действительно, один умом тронулся, и по состоянию здоровью досрочно покинул остров. А другого – случайно остановили и перенаправили в Украину. Но он, незадолго до случившегося, приобрёл прибалтийский паспорт. Документ остался без хозяина, в надёжной заначке, но у него здесь был и верный товарищ. С ним он связался, и поручил переслать спрятанный документ в Украину.

   Я вспомнил о маршруте через Ирландию.

   Спустя пару дней, мне прозвонил некий Володя, представился, как земляк моего соседа Толи, и пожелал встретиться со мной. Я согласился.

Толя подсказал мне, кто этот Владимир, и по какому вопросу он хочет меня повидать.

  Знал я этого парня поверхностно. Но моё впечатление о нём было положительным.

Встретились мы в нашем доме, где он уже много раз бывал в гостях. Володя сразу приступил к вопросам, интересующим его.

   - Сергей, я слышал от Толи, что ты хотел бы перебраться в Америку, - не то спросил, не то констатировал Владимир.

   - Мне много чего хочется. Я лишь подумываю об этом, как об одном из вариантов, но пока вижу в этом пути  немало опасных моментов. Можно не долететь до другого берега, потерять всё и очень промокнуть в Атлантическом океане... А какой твой интерес в этом?

   - Я недавно сделал себе голландский паспорт, но пока не пробовал применять его здесь. Хотел спросить тебя, не нужен ли тебе попутчик в Америку?

   - В хорошей компании путешествовать, конечно, веселей. Но, если я расскажу тебе лишь о некоторых, известных мне моментах, боюсь, ты усомнишься, надо ли тебе это? Кстати, советую тебе попробовать себя здесь в роли гражданина Нидерландов, чтобы реальней представлять задуманное.

   - А что тебя настораживает? С голландским паспортом ведь никаких виз не требуется.

   - Володя! Если бы всё сводилось лишь к наличию паспорта и безвизовому режиму.

   - А что ещё? – наивно спросил он.

   - Насколько я могу судить из своего небольшого опыта пользования этим документом в Англии, предъявителю такого паспорта могут задать массу неожиданных вопросов.

   - Например? - сник потенциальный попутчик.

   - Первое, это родной язык, о котором мы ни сном, ни духом. Сам понимаешь, гражданин Нидерландов, говорящий по-английски не с тем акцентом, вызывает вопрос о знании родного языка. А далее, вопросы могут покатиться на тебя, как снежный ком. К примеру, чего это тебе не летелось в Америку из родной Голландии? И тому подобное служебное любопытство.

   - Но я знаю, многих наших, они с примитивным английским улетали в Канаду, - с робким оптимизмом аргументировал Вова.

   - Кто-то, куда-то, возможно, и летал. Но подробностей мы не знаем. Однако я слышал от живых путешественников с поддельными паспортами, как они обходили центральные английские аэропорта дальними, объездными путями.

   - Что это значит? – непонимающе спросил Вова.

   - Володя, ведь ты говоришь только по-украински и по-русски, так? Вот и представь себе, прохождение паспортного контроля в крупном международном аэропорту, где постоянно вычисляют террористов. Паспорт голландский, на родном языке - ни слова, английский, - в лучшем случае, с тяжёлым славянским акцентом. Кстати, Голландию я неплохо знаю, и могу тебе сказать, что английским и немецким языками народ там прилично владеет. С ними всегда легко найти общий язык общения. А на вопросы церберов отвечать придётся каждому предъявителю своего паспорта. Аэропорт - это не агентство по трудоустройству или банк. Рекомендуется перемещаться в пространстве захолустными пунктами, где нет напряга, и всё происходит в тихом режиме. А вообще, скажу тебе честно, в этой затее мне пока сложно всё предвидеть. Ты меня спрашиваешь о моих планах по перелёту, а я себе думаю; если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

   - Серёга, ты спустил меня на землю. Я шёл к тебе, полный надежд. А ухожу с опущенными руками, - вздохнул Володя. - А как насчёт морского пути? – с надеждой поинтересовался он.

   - Есть какие-то круизные рейсы. Возможно, паспортный контроль в морском порту не столь строгий, как в международных аэропортах, не знаю. Можно понаблюдать со стороны, иногда такие круизные лайнеры отбывают из Саутхэмптона. Хотя, территория порта тоже контролируется. Да и в течение морского путешествия, я думаю, там есть, кому наблюдать за пассажирами. И пассажирское место на круизный рейс будет стоить в несколько раз дороже, чем на авиа рейс. Надо поинтересоваться этим.

   - Серёга, ты параноик! Везде видишь препятствия и опасность. Твоё видение звучит до ненормального мрачно! Всё это я представлял себе иначе, - подвёл итог услышанному Владимир.

   - Ты хочешь, чтобы я сказал тебе что-нибудь обнадёживающее? Пожалуйста, могу лишь сказать, что говно не тонет. Поэтому, морской круиз нам больше подходит.

   - Спасибо, Серёга. Ты умеешь поддержать, - совсем сник голландский Вова из Тернополя.

   - Володя, ты не подумай, я вовсе не против твоей компании, но мне, надо пожить с этой идеей. Не пропадай. Повторяю, потренируйся здесь в пользовании паспортом. Попробуй устроиться на работу, открой банковский счёт, получи номер социального страхования. Подкорректируй внешность, выучи хотя бы несколько фраз. Короче, войди в роль. И ты получишь реальное представление о себе, как гражданине Нидерландов, увидишь, как на тебя реагируют с этим паспортом. Тогда ты более реально представишь себя в международном аэропорту с таким паспортом.

   - Как я могу здесь тренироваться с этим паспортом, если я ни слова не могу им сказать?

   - Зато, в случае непонимания, здесь ты сможешь свободно уйти. Если английские собеседники не вызовут полицию. В аэропортах же, если им что-то непонятно, то они задерживают, обыскивают и задают много вопросов, - добивал я Вову.

   - Всё ясно. Для первой встречи достаточно. Пока сделаем перерыв, - тяжко вздохнул Вова, покидая меня.

   - Если я показался тебе параноиком и занудой, тогда поговори ещё и со своими украинскими товарищами, которые, успешно летали в Канаду с такими паспортами. Возможно, они оптимисты, и посоветуют тебе что-то более обнадёживающее, - проводил я его.

   Всё своё время я проводил в узких пределах Саутхэмптона; Интернет-класс в колледже, церковная школа социальной адаптации, книжный магазин в торговом центре, иногда теннисный клуб, и моя комната в коммунальном доме. Этим и ограничивалась моя социальная активность.

   Несмотря на возникшие добрые отношения с новыми людьми в церковной школе и скромное, но устойчивое благополучие беженца, такое бытие начинало угнетать.

   Социальная служба Саутхэмптона по-прежнему принимала мой поддельный беженский документ, и не отказывала мне в денежном пособии и бесплатной комнате. Хотя, в миграционном центре в Лондоне, моё беженское дело давно числилось закрытым, в связи с окончательным отказом в предоставлении мне убежища.

   Студенческий билет пока оставался действительным, и обеспечивал мне доступ к бесплатному Интернету и принтеру колледжа. Хотя уроки английского языка я не посещал уже несколько месяцев. Они не представляли для меня интереса.

   Между звонками и мелкими хлопотами о чужих проблемах, я вяло изучал цены на авиа рейсы из разных аэропортов, и собирал всякую информацию о Канаде.

   Владимир время от времени проявлялся, подтверждая своё желание перебраться в Канаду.

Он продолжал работать на стройках по своим беженским документам, и не решался применить новый документ.

   Кстати, голландский самозванец из Тернополя обозначался в паспорте приставкой van, как человек, претендующий на благородное происхождение. Но скромный Вова не придавал этому никакого значения, и не раздувал щёки по этому поводу. Он держал паспорт в резерве, как возможный пропуск в иную, более благополучную жизнь. Вова не делал никаких усилий, чтобы освоить какой-то минимум голландского или английского языка, а просто оставался в плотном окружении украинских заробитчан, как в единственно доступной и понятной ему среде обитания.

   Отвечая на его расспросы, я мог лишь сообщить о текущих ценах на авиа билеты и доложить о каких-то социальных программах в различных провинциях Канады.

   Кстати, французская часть Канады во многом положительно отличалась от английской. Мои доклады заметно поднимали настроение Владимиру, и укрепляли его надежду на наш сговор. Но я по-прежнему не мог ответить на его вопрос - «когда же?».

Я пребывал в нерешительности. Мне было жаль бросать тихую, но налаженную паразитическую жизнь в Саутхэмптоне. И особенно неприятно меня напрягала неизбежная процедура паспортного контроля в любом аэропорту. Этот момент воспринимался мною, подобно визиту к дантисту.

   Однажды меня положительно отвлёк и взбодрил звонок из Франции. Это оказался Борис, мой земляк, приятель по теннису.

   Из его короткого, сумбурного доклада я понял, что он и его товарищ, находятся где-то во Франции и пытаются найти кого-то, кто бы перевёз их в Англию.

Я едва успел ответить ему, что готов помочь им здесь. И просил его, перезвонить вечером, обещал узнать что-нибудь у людей, преодолевших пролив Ла-Манш.

На этом связь прервалась. Я тут же связался с Владимиром в Лондоне.

   - Привет, Вова. Работает ли ещё ваше совместное франко-британское предприятие?

   - Привет! Держимся. А что, возникли претензии к качеству наших услуг?

   - Пока, замечаний не было. Продолжаю испытывать и наблюдать.

   - Тогда, что же тебя интересует?

   - Во Франции объявились двое ребят, желающих перебраться сюда. Как бы им связаться с твоим коллегой в Париже?

   - Если ты уверен в этих людях, тогда дай мне их телефон. С ними во Франции свяжутся, и ответят на все их вопросы. Думаю, что всё можно сделать, если ты обещаешь оплату здесь, по их прибытию.

   - Хорошо. Я вскоре сообщу тебе их телефон, - обещал я, и стал ожидать звонка от Бориса.

   Я невольно начал соображать, что я могу сделать для него.

   В случае его проезда в Англию с голландским паспортом, я мог бы избавить его от многих мучений и хлопот, через которые, проходит большинство вновь прибывших на остров. Жильё на первое время, быстрое трудоустройство, подача заявления на предоставление убежища с участием порядочной адвокатской канторы, и получение социальной помощи в Саутхэмптоне. Всё это было вполне реально. От него лишь требовалось перебраться из Франции в Англию.

   Я уже представлял себе, как начну с ним топтать траву местного теннисного клуба, куда у меня имелся членский неограниченный доступ с возможностью приводить партнёра.

   Но Борис больше не позвонил. Ни в этот день, ни позднее. Прошло несколько дней, но никаких сигналов от него так и не поступило. Я понял, что там что-то не сложилось, и он отказался от этой затеи.

   Проявлялись и другие люди, нуждавшиеся в моём участии. Телефонный номер звонящего ничего мне не говорил. Это оказался тип, которого я смутно помнил. Когда-то он представлялся, как литовец, но едва ли этому следовало верить.

   - Добрый день. Сергей, это ты?

   - Это я, – ответил я, ожидая обычного предложения, пойти с кем-то куда-то, чтобы о чём-то переговорить с банковским или социальным чиновником. Или встреться, чтобы купить несколько блоков сигарет.

   - Ты меня, вероятно, уже не помнишь… Когда-то давно, Саутхэмптоне, ты помог мне открыть банковский счёт.

   - И что?

   - Я сейчас не в Саутхэмптоне, но хотел бы попросить тебя снова помочь мне.

   - В чём?

   - Надо снова сходить в банк… Они предлагают мне кредит… Я хотел бы это получить.

   - Я думаю, ты можешь и без моей помощи, взять их письмо-предложение, свои документы и обратиться в банк. Они же приглашают тебя.

   - В общем-то, так. Но я думаю, там понадобится выполнить какие-то процедуры по оформлению. Я хотел бы попросить тебя поучаствовать. Разумеется, я заплачу за твоё время и помощь.

   - Полагаю, в случае получения этого кредита, возвращать его ты не намерен?

   - Ну, пока не знаю. Сначала, надо получить, а там уж посмотрю. Тебе-то какая разница, что я с этим буду делать. Ты поможешь мне, а я заплачу тебе. Я думаю, в банке это займёт у тебя не более получаса.

   - Не знаю. Сейчас я немного занят в рабочее время, - начал я съезжать.

   - Это можно сделать в любой рабочий день, когда банк открыт. Прозвони мне, если согласен. Время для этого выберем любое, подходящее тебе.

   - Хорошо. Пока ничего не обещаю, - поспешил я закончить разговор. 

   После этого разговора я невольно снова вспомнил о предложенном мне кредите от Ллойд банка.

Мелькнула мысль, подсказать эту идею Ван Вове. Риска гораздо меньше, чем соваться в аэропорт без языка, а результат реальный.

   Помочь ему открыть счета на «Ван Гога» в нескольких банках. Создать активное денежное движение на этих счетах, и предложения от банков, воспользоваться их кредитами, вскоре появятся. Ему останется лишь собрать урожай банковского доверия, и покинуть остров по украинскому паспорту.

   Затем, по пути домой, всё это можно повторить одновременно и в соседней Франции, Бельгии…

К себе я, пока, не примерял эту идею. Так можно опуститься и до торговли продукцией Herbolife, и тому подобной хреновиной, пытаясь зарабатывать на жизнь, обманом больных, отчаявшихся людей. Кстати, торговцы этой дрянью вовсе не считают себя мошениками.

   Для Вовы, я бы поучаствовал в этом неблаговидном деле. Ему, как соотечественнику и жертве украинского мафиозно-бюрократического режима, я бы оказал такую социальную поддержку. И сам бы, приобрёл новый опыт и удовлетворил своё любопытство.

   Учитывая упрямое нежелание правительства и королевы Великобритании отметить мои заслуги должным образом, и предоставить мне соответствующее звание, я был вправе немного согрешить, и взять заслуженное жульническим путём.

 

 

 

© Copyright: Сергей Иванов, 2011

Регистрационный номер №0002695

от 10 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0002695 выдан для произведения:

23

Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется.

 

   Между тем, материальная жизнь продолжалась и требовала моего участия.

   Спустя пару дней, объявился поляк. Но не для того, чтобы сообщить о благополучном освоении банковского счёта и отдать мне должное. Вместо этого, он сбивчиво доложил мне о каких-то проблемах с получением карточки и пин-кода, и просил немедленно встретиться с ним. Я согласился.

   По всем внешним признакам, английская жизнь у этого пана упрямо не складывалась. Возникшая проблема заключалась в том, что его польские соседи по дому прихватили предназначавшуюся ему банковскую корреспонденцию, и теперь, вымогают от него денежный выкуп. До дикого примитивно, тем не менее, он ничего не мог поделать, и по-прежнему, оставался без банковского счёта. Я предложил ему обратиться в банк, и указать им новый почтовый адрес. В качестве такового, я написал ему свой адрес.

  Банковская служащая уверяла нас об отправке почтой всего необходимого. Я объяснял, что клиент, по каким-то причинам, так и не смог получить их корреспонденцию, а посему, просит аннулировать отправленную ему карточку, как утерянную, и сделать новую. Кроме того, он хотел бы указать новый адрес.

Излагая всё это, я наблюдал прикрытое служебной вежливостью недоумение собеседника. Она, натянуто улыбаясь, согласилась оформить мою странную просьбу от имени безмолвного клиента. Но так и не поняла, почему, корреспонденция, отправленная по адресу, указанному самим же клиентом, оказалась недоступной для него. Мне и самому было крайне неприятно соприкасаться с чужим, польским дном, и уж тем более, объяснять что-то далёкой от всего этого банковской служащей.

   Выйдя на улицу, я заверил пана, что через пару дней лично вручу ему банковскую карточку и код. Пан не хотел отпускать меня, стал рассказывать о жизни польской общины в Саутхэмптоне. Из услышанного, я узнал о действующей польской банде, объезжающей в конце недели работающих соотечественников, с целью денежных поборов. Бригадира польских вымогателей он называл странной кличкой Булка.

   Сославшись на занятость, я эгоистично поспешил расстаться с паном и его бесконечными польскими земными конфликтами.

   Школа при церкви продолжала курсы по ликвидации безграмотности. На утренних уроках слушателей обучали правильно составлять трудовую биографию (CV), как вести переговоры и участвовать в собеседованиях с потенциальными работодателями.

   У меня появились школьные приятели; пожилой дядька, оказавшийся без работы в связи с ухудшившимся здоровьем. И молодая мама, последние годы занятая уходом за детьми.

В середине дня делали часовой обеденный перерыв. Слушатели и преподаватели поглощали приготовленные к этому времени бутерброды, кофе и чай. К обеду исправно подгребали несколько польских учащихся, которые на правах вольных слушателей, активно потребляли церковные бутерброды с кофе. Иногда они оставались на послеобеденный урок. Обычно, это были уроки пользования компьютерными программами. Каждому давали ноутбук и текстовые задания, с которыми мы возились. Две молодые польские пани часто обращались ко мне с вопросами, таким образом, мы и познакомились.

Однажды, они удивили меня.

   - Владимир Волков передаёт тебе привет! – заявила одна из них.

   - Где он теперь, в Польше, в родном Ополе? – поинтересовался я.

   - Нет, он уже здесь, в Саутхэмптоне. Заходи сегодня вечером к нам, и ты сможешь увидеть его. Мы будем ожидать тебя, - пригласили меня и дали адрес.

Это оказалось неподалёку от моего дома.

   Вечером я легко отыскал их дом. На заднем дворике уже дымил костёр и стоял запах поджаренной колбасы, все эти признаки гарантировали наличие водки. У костра шаманил сам пан Волков.

   - Привет, бродяга! -  подкрался я сзади.

   - А, Серёга! Молодец, что пришёл, - обрадовался Владимир, и потянулся к бутылке с водкой и стаканам.

Мы присели. Молча, выпили и закусили горячей, пахучей колбасой с горчицей. Владимир снова налил.

   - Погоди. Расскажи мне, как ты вернулся в Англию? Я слышал, что тебя депортировали, – предложил я тему разговора.

   - Дорога получилась длинная. При депортации, в мой паспорт поставили штамп и занесли данные в компьютер. Поэтому, мне пришлось дома делать новый паспорт. Кроме того, объяснили, что в ближайшие годы в Англию меня не впустят, вычислят по паспортным данным. Поэтому, мне пришлось одолжить чужой паспорт, в который, вклеили моё фото. Более того, мне советовали не въезжать прямо в Англию, а подсказали проверенный объездной маршрут.

   Из Парижа я перелетел самолётом в ирландский Дублин. Оттуда переехал в Белфаст. А там, взял такси и подъехал в городок Larne. Из этого местечка можно паромным сообщением перебраться в шотландский городишко Cairnryan. Всё там оказалось, как мне и описывали. На ирландской и шотландской стороне - места глухие, малолюдные, контроля фактически нет. Из шотландской глуши, я автобусами долго ехал на юг. Теперь вот, я снова в Саутхэмптоне, - подвёл он итог и снова налил водки мне, себе и молодой польской пани, которая пригласила меня.

   Я без труда отметил её тёплые отношения с Владимиром, и понял, что сейчас он уже не состоит на социальном обеспечении. Но имеет кров в этом доме, где, как беженец, проживает его молодая, гостеприимная землячка.

 

   Однажды ко мне обратилась Лали, с просьбой пойти с ней в агентство Right, что на Лондон роуд, и помочь ей заполнить анкету для приёма на работу. Как Лали заметила, когда-то она уже работала от этого агентства, и теперь им снова нужны работники на ту же фабрику. Я ничего не спрашивал о её документах, лишь обещал сходить с ней и сделать это минутное дело.

   В середине рабочего дня в агентстве все были заняты. Нас приняла молодая особа. Выслушав наше пожелание трудоустроиться, она вручила нам подробную анкету для заполнения, и попросила документы. Лали выдала ей странную невзрачную корочку. Работница агентства тут же раскрыла документ и стала внимательно рассматривать его. Её повышенное внимание показалось мне странным.

   - Я сделаю копию, - наконец, сказала она, продолжая изучать документ, и удалилась к своему рабочему столу.

   Мы с Лали присели за стол и приступили к заполнению анкеты. Указывая её полное имя и гражданство, я узнал, что Лали представляется, как гражданка Италии. А это удостоверение личности она совсем недавно приобрела, и ещё нигде не применяла.

   - Лали, ты уверена, что они здесь не помнят тебя, как Лали из Грузии?

  - Надеюсь, что уже не помнят, - неуверенно ответила она.

Я невольно подумал о служащей, принявшей Лалин документ. Украдкой взглянул в её сторону. Над её столом склонились две сотрудницы, они вместе что-то рассматривали. Я не стал ничего говорить Лали, лишь подумал, что их внимание, вероятно, занято её документом.

Закончив с анкетой, я подал знак, что у нас всё готово. Та вернулась к нам, приняла анкету и обещала вскоре принять нас. Просила подождать. В её поведении я легко заметил напряжение и излишнее внимание к нам.

   Мы продолжали тупо сидеть за столом.

   - Лали, думается мне, что нам лучше уйти отсюда, да побыстрей!

   - Почему? – поникши  спросила Лали, сама, уже догадываясь о происходящем.

   - Ты заметила, как она рассматривала твой документ? Затем она делала это со своими коллегами. Она взяла его, чтобы сделать копию, но так и не вернула тебе. Почему? Просит чего-то ожидать, якобы она чем-то занята. Понаблюдай за ней. Ничем она не занята. Она кого-то ожидает, а нас придерживает. Лали, возможно, это моя обострённая паранойя, но я заметил, как они все поглядывают на нас, - комментировал я происходящее вокруг нас.

Лали не отвечала. Я взглянул на неё. Её воля была парализована паникой.

   - Лали! Вставай, уходим. Это капкан! - призвал я её.

   - Не может быть, - неуверенно прошептала Лали. – Да и куда бежать? Мы в анкете указали свой адрес…

   - Во всяком случае, останемся на свободе. Домой позвоним, предупредим, - рассуждал я, наблюдая вокруг. Внимательные взгляды украдкой, которыми нас одаривали все сотрудники агентства, подтверждали мои подозрения.

   - А документ? Снова остаться без документов? – с досадой спросила Лали.

   - Какой документ, Лали! Раскрой глаза и посмотри вокруг, ты не замечаешь, как они рассматривают нас? Впрочем, уже поздно. Взгляни на входную дверь.

   Вплотную к стеклянной двери припарковался полицейский микроавтобус, оставив узкое контролируемое пространство для входа и выхода.

    Молодой полицейский вышел из автобуса и тупо встал у прохода. Лали вся сникла.

   Я соображал, что есть при мне в карманах. Кроме студенческого билета, который я предъявлял для пользования бесплатным Интернетом в местном колледже, в карманах были банковские карточки на моё имя и Джаспера. Кроме того, завалялась платёжка от лондонского агентства, тоже на имя Джаспера. Этого достаточно, чтобы вызвать подозрение и неудобные вопросы. Если же посетить мою комнату с обыском, то там легко можно найти паспорт на имя Джаспера, с моим фото.

   Вскоре подъехал легковой автомобиль. Вышли двое мужчин в штатском. По одному из них, я определил, что это служащие местной миграционной службы.

   Перед тем как войти в контору, они коротко переговорили с дежурившим полицейским.

   Молодая особа, просившая нас ожидать, вышла им на встречу. Передала им Лалино удостоверение, и кивком головы указала в нашу сторону. Мужчины взглянули на нас. С одним из них я встретился взглядом.

   Расслабься! Я здесь лишь помогал в качестве переводчика… Мы едва знакомы. Так мне следует представить им себя. Главное, избежать личного досмотра. Ограничиться предъявлением студенческого билета. Документ железный и вполне достаточный, чтобы установить мою личность.

   - Добрый день! - Обратились к нам эти двое. – Мы офицеры миграционной службы Саутхэмптона, - представились они, не предъявляя нам никаких удостоверений.

   - Добрый день, - ответил я.

   - Это ваш документ? Обратился один из них к Лали, проигнорировав меня.

В данном случае, их хамское пренебрежение моей особой, меня вовсе не оскорбило.

В ответ, Лали лишь кивнула им головой.

   - Мы считаем, что это не ваше удостоверение, а фотография в нём переклеена. Вам придётся пройти с нами, - перешёл он к делу.

Лали вопросительно взглянула на меня.

   - Вы вместе, верно? – обратился он ко мне, проигнорировав Лалино непонимание.

   - Да. Меня просили помочь заполнить анкеты, - ответил я.

   - Можно увидеть ваши документы? – обратился ко мне второй, молчавший до сих пор.

   - Пожалуйста.

Я полез в карман за бумажником. В нём, кроме студенческого билета на имя Стыцькофф, находились и банковские карточки. Одна из них, на имя Джаспера. Три другие – на моё действительное имя, полученные по банковским счетам, открытым на мой украинский паспорт. Одна из этих карточек с датой выдачи, на пару месяцев ранее формального прибытия в страну беженца Стыцькоффа. Галерея имён и хронология - довольно богатая и запутанная.

Я мысленно выругал себя, что не приготовил студенческий билет до их прихода. Идиот! Ведь с прибытием полиции уже было ясно, что мне придётся предъявлять его. У меня, было достаточно времени до их приезда, чтобы достать нужный для предъявления документ. И вообще, носить с собой документы на разные имена – это преступная халатность, реальный повод схлопотать неудобные вопросы и загреметь на ровном месте.

   Студенческий билет хранился в верхней ячейке бумажника, это избавило меня от поисков под внимательными взглядами вежливых церберов. Я вынул студенческую карточку, и неторопливо упрятал бумажник обратно в карман брюк. Молча, протянул им документ. С облегчением отметил, что они не проявили никакого внимания к моему бумажнику.

   Чиновник принял документ, и принялся изучать его. Затем, набрал на своём мобильном телефоне номер, указанный на обратной стороне студенческого билете. “Неспокойный цербер”, - подумал я, наблюдая за ним.

На занятиях в колледже я не появлялся уже несколько месяцев, но я знал, что документ фактически оставался действительным, иначе, меня бы не допускали к пользованию их Интернетом.

   - Вас беспокоит миграционная служба Саутхэмптона. Нам необходимо уточнить, существует ли у вас такой студент?

Он продиктовал, указанное в удостоверение полное имя и номер документа. Положительный ответ он получил быстро.

   - Спасибо. Нет, всё в порядке, - коротко ответил он.

Возвращать документ он не спешил. Посмотрел на меня внимательней, что-то соображая. Затем, протянул мне карточку.

   - Твои услуги, мистер Стыцькофф, сопряжены с опасностью. В будущем, когда будешь помогать кому-то с поддельными документами, проси за это дополнительную оплату, - шутливо комментировал он, явно довольный своей шуткой. – Свободен.

Я спешно покинул их, скрутив фигу в кармане, защищаясь от их провожающих взглядов.

Работа этих джентльменов не вызывало у меня никакого уважения. Сотрудница агентства, настучавшая на нас, смущённо уткнулась в монитор, избегая взгляда со мной. Хотелось подойти и сказать ей! Я лишь мысленно пожелал этой дешёвке…

   Вышел из агентства, и перешёл на другую сторону улицы к пабу. Питейное заведение в это время дня пустовало. Захотелось зайти и загасить огонь в душе.

   Спустя минуту, они вывели Лали из агентства. Посадили её в микроавтобус и отъехали. Я набрал номер Нели и коротко предупредил об аресте её подруги и возможных гостях в нашем доме. А затем пошёл домой.

   Все, кто был дома, пребывали в напряжённом состоянии. Мне пришлось коротко рассказать Неле, как и что, случилось с её подругой. Когда я в своей комнате сортировал вещи из карманов и подыскивал место для сокрытия паспорта и прочего, кто-то постучал в мою дверь.

   - Это я, Толя, - тактично отозвался сосед.

   - Заходи, Толя, - отозвался я.

   - Сергей, я хочу залезть на чердак, подержишь стул? – спросил он.

Я понял, что он хочет что-то спрятать там.

   - Пойдём, - согласился я.

   С моей подстраховкой-поддержкой Толя открыл вход на чердак и исчез там. Я тоже встал на стул, взялся за края квадратного входа, подтянулся и взобрался наверх.

   Чердачное пространство оказалось немалым, но очень запылённым для тайного проживания.

Толя показал мне свёрток с паспортами, и сунул его под деревянную балку.

   - Ваши чешские документы? – поинтересовался я.

   - Да. Вряд ли они понадобятся нам в ближайшее время. Им лучше оставаться здесь.

Мы вернулись на второй этаж.

   - Съедешь обратно в Лондон? -  спросил меня Толя.

   - Пока побуду здесь. В Лондоне у меня не особо хорошо получается. Подумываю о перелёте в северную Америку. Но ещё не решил, надо кое-что обдумать.

   Приведя всё в порядок в своей комнате и в карманах, я покинул дом.

   Выходя из комнаты, я взглянул на крупное цветное фото мамы королевы, когда-то изъятое мною из журнала и прилепленное на шкаф. Это одно из многих фотографий мамы, сделанные 4 августа 2000 года, когда ей исполнилось сто годков.

   Входя в мою комнату, встречаешься с ней лицом к лицу. Добродушная улыбка с натуральными(!) поредевшими, жёлтыми зубами.

   Я попытался представить реакцию миграционных палканов на присутствие в моей комнате старейшего члена королевской семьи.

   Ли, всякий раз входя в мою комнату, разражался диким хохотом. Глядя на мать своей королевы, и тыча пальцем ей в лицо, он приговаривал; Сергей, ты садист! Мне нравится твой анти британский юмор!

   Я не оправдывался, и не объяснял ему, что я разместил здесь её портрет, с искренним уважением к этой бабуле и её натуральным зубам. Вовсе не с целью поиздеваться.

   В этот день я просидел в Интернет классе колледжа до закрытия, а затем перешёл в книжный магазин.

   Вернувшись домой, мне не удалось избежать разговоров о случившемся в агентстве. Неля рассказала, что арестованной позволили сделать звонок. Лали сообщила, где она находится, и просила принести ей некоторые вещи. Им позволили свидание. Лали обещали вскоре отыскать затерянный грузинский паспорт, и бесплатно, с комфортом, доставить её самолётом в Тбилиси. Самой ей очень не хотелось возвращаться в Грузию. Выглядела она убитой. О ней говорили в прошедшем времени, как о человеке, которого мы больше не увидим.

   Однажды я случайно встретил на улице бывшую соседку Лену из Таллинна. Она сразу завела разговор о наших бывших знакомых по старому адресу. Двух Сергеев – Сергея хохла и Сергея Трусова из Таллинна, которых она всегда недолюбливала, и не скрывала этого. Поэтому рассказала мне о них с особым удовольствием.

   - Слышал о своих дружках? – злорадно спросила Лена.

   - Ты кого имеешь в виду? – уточнил я.

   - Твоих приятелей-соседей по Карлтон роуд, два Сергея. Ты же был – третьим, - пояснила она.

   - Насколько я помню, в дружках, я у них не числился, - заметил я.

   - Ну, как же? С хохлом вы вместе туда приехали, а затем к вашей компании присоединился и третий - мой земляк.

   - Так что ты хотела мне сообщить?

   - После твоего переезда, они стали дружить особенно крепко. Терроризировали своим хамством всех соседей! Твой земляк-недоумок стал претендовать на роль некого старосты дома. Начал устанавливать свои порядки. А молодой подловато подстрекал его и настраивал против соседей.

   - Знаю. Однажды, староста вашего дома выдавал мне запоздалую почту. Только как эта история касается меня? – поинтересовался я.

   - Слушай далее. Потом они допились до того, что не подели чего-то, и рассорились. Таллиннский Сергей стал маниакально обвинять твоего земляка-хохла в попытках отравить его. Перестал хранить свои продукты в общем холодильнике, больше отсиживался в своей комнате, продукты охранял. И вообще, стал какой-то ненормальный. Затем, они порадовали нас. Один за другим съехали из нашего дома. Это было большое облегчение для всех!

   - Теперь, наконец, все счастливы в вашем доме?

   - Погоди. Сергей таллиннский таки совсем обезумел! Он и на новом адресе заявил, что его хотят отравить. Утверждал всем, что твой дружок хохол желает его смерти и везде преследует его. Вызывал постоянно скорую помощь, жаловался на отравление. Закончилось тем, что его признали психически больным. Связались с его родителями и, по их просьбе, отправили пациента домой к маме.

   - Неокрепшая психика не выдержала особой островной атмосферы, - комментировал я.

   - Нет, просто он постоянно делал подлости всем вокруг себя, и думал, что все желают, ему того же, - поправила меня Лена.

   - Тебе видней.

   - А недавно арестовали и твоего дружка, - злорадно продолжала Лена.

   - За отравление соседей?

   - Нет. Он обустраивал своё новое жилище, тащил по улице, поздно вечером холодильник… Проезжающий полицейский патруль обратил на него внимание. Остановились, о чём-то спросили ночного пешехода с холодильником. Тот отреагировал жестом, означающем непонимание. Тогда бобики поинтересовались его документами. Оказалось, что глухонемой человек с холодильником – беженец в отказе, которому следует покинуть и холодильник, и страну. Бытовые трофеи оставили посреди улицы на тротуаре, а клиента увезли. Последний раз соседи видели твоего дружка, когда того завозили на квартиру собрать вещички.

   - Лена, ты ходячее информационное агентство! Такие подробности сообщаешь, словно присутствовала на месте событий, - удивился я.

   - Просто я с нашими общаюсь! Не то, что некоторые.

   - Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется. Но с тобой, Лена, я буду стараться почаще видеться.

   - Побереги себя и свой геморрой. Я не особо скучаю по твоему ядовитому ехидству, - закончила Лена разговор.

   - Ну, тогда передавай привет оставшимся на острове соседям-соотечественникам.

   За двадцать минут разговора она нагрузила меня новостями и оставила с ощущением дискомфорта. Захотелось побыть одному и усвоить всё услышанное.
   Эта страна начинала всё более угнетать меня своими полицейскими традициями. Паранойя основательно поселилась в моём сознании.

   Я прозвонил одному общему знакомому, уточнить услышанное от Лены, ибо эти новости будоражили меня. Оказалось, что действительно, один умом тронулся, и по состоянию здоровью досрочно покинул остров. А другого – случайно остановили и перенаправили в Украину. Но он, незадолго до случившегося, приобрёл прибалтийский паспорт. Документ остался без хозяина, в надёжной заначке, но у него здесь был и верный товарищ. С ним он связался, и поручил переслать спрятанный документ в Украину.

   Я вспомнил о маршруте через Ирландию.

   Спустя пару дней, мне прозвонил некий Володя, представился, как земляк моего соседа Толи, и пожелал встретиться со мной. Я согласился.

Толя подсказал мне, кто этот Владимир, и по какому вопросу он хочет меня повидать.

  Знал я этого парня поверхностно. Но моё впечатление о нём было положительным.

Встретились мы в нашем доме, где он уже много раз бывал в гостях. Володя сразу приступил к вопросам, интересующим его.

   - Сергей, я слышал от Толи, что ты хотел бы перебраться в Америку, - не то спросил, не то констатировал Владимир.

   - Мне много чего хочется. Я лишь подумываю об этом, как об одном из вариантов, но пока вижу в этом пути  немало опасных моментов. Можно не долететь до другого берега, потерять всё и очень промокнуть в Атлантическом океане... А какой твой интерес в этом?

   - Я недавно сделал себе голландский паспорт, но пока не пробовал применять его здесь. Хотел спросить тебя, не нужен ли тебе попутчик в Америку?

   - В хорошей компании путешествовать, конечно, веселей. Но, если я расскажу тебе лишь о некоторых, известных мне моментах, боюсь, ты усомнишься, надо ли тебе это? Кстати, советую тебе попробовать себя здесь в роли гражданина Нидерландов, чтобы реальней представлять задуманное.

   - А что тебя настораживает? С голландским паспортом ведь никаких виз не требуется.

   - Володя! Если бы всё сводилось лишь к наличию паспорта и безвизовому режиму.

   - А что ещё? – наивно спросил он.

   - Насколько я могу судить из своего небольшого опыта пользования этим документом в Англии, предъявителю такого паспорта могут задать массу неожиданных вопросов.

   - Например? - сник потенциальный попутчик.

   - Первое, это родной язык, о котором мы ни сном, ни духом. Сам понимаешь, гражданин Нидерландов, говорящий по-английски не с тем акцентом, вызывает вопрос о знании родного языка. А далее, вопросы могут покатиться на тебя, как снежный ком. К примеру, чего это тебе не летелось в Америку из родной Голландии? И тому подобное служебное любопытство.

   - Но я знаю, многих наших, они с примитивным английским улетали в Канаду, - с робким оптимизмом аргументировал Вова.

   - Кто-то, куда-то, возможно, и летал. Но подробностей мы не знаем. Однако я слышал от живых путешественников с поддельными паспортами, как они обходили центральные английские аэропорта дальними, объездными путями.

   - Что это значит? – непонимающе спросил Вова.

   - Володя, ведь ты говоришь только по-украински и по-русски, так? Вот и представь себе, прохождение паспортного контроля в крупном международном аэропорту, где постоянно вычисляют террористов. Паспорт голландский, на родном языке - ни слова, английский, - в лучшем случае, с тяжёлым славянским акцентом. Кстати, Голландию я неплохо знаю, и могу тебе сказать, что английским и немецким языками народ там прилично владеет. С ними всегда легко найти общий язык общения. А на вопросы церберов отвечать придётся каждому предъявителю своего паспорта. Аэропорт - это не агентство по трудоустройству или банк. Рекомендуется перемещаться в пространстве захолустными пунктами, где нет напряга, и всё происходит в тихом режиме. А вообще, скажу тебе честно, в этой затее мне пока сложно всё предвидеть. Ты меня спрашиваешь о моих планах по перелёту, а я себе думаю; если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

   - Серёга, ты спустил меня на землю. Я шёл к тебе, полный надежд. А ухожу с опущенными руками, - вздохнул Володя. - А как насчёт морского пути? – с надеждой поинтересовался он.

   - Есть какие-то круизные рейсы. Возможно, паспортный контроль в морском порту не столь строгий, как в международных аэропортах, не знаю. Можно понаблюдать со стороны, иногда такие круизные лайнеры отбывают из Саутхэмптона. Хотя, территория порта тоже контролируется. Да и в течение морского путешествия, я думаю, там есть, кому наблюдать за пассажирами. И пассажирское место на круизный рейс будет стоить в несколько раз дороже, чем на авиа рейс. Надо поинтересоваться этим.

   - Серёга, ты параноик! Везде видишь препятствия и опасность. Твоё видение звучит до ненормального мрачно! Всё это я представлял себе иначе, - подвёл итог услышанному Владимир.

   - Ты хочешь, чтобы я сказал тебе что-нибудь обнадёживающее? Пожалуйста, могу лишь сказать, что говно не тонет. Поэтому, морской круиз нам больше подходит.

   - Спасибо, Серёга. Ты умеешь поддержать, - совсем сник голландский Вова из Тернополя.

   - Володя, ты не подумай, я вовсе не против твоей компании, но мне, надо пожить с этой идеей. Не пропадай. Повторяю, потренируйся здесь в пользовании паспортом. Попробуй устроиться на работу, открой банковский счёт, получи номер социального страхования. Подкорректируй внешность, выучи хотя бы несколько фраз. Короче, войди в роль. И ты получишь реальное представление о себе, как гражданине Нидерландов, увидишь, как на тебя реагируют с этим паспортом. Тогда ты более реально представишь себя в международном аэропорту с таким паспортом.

   - Как я могу здесь тренироваться с этим паспортом, если я ни слова не могу им сказать?

   - Зато, в случае непонимания, здесь ты сможешь свободно уйти. Если английские собеседники не вызовут полицию. В аэропортах же, если им что-то непонятно, то они задерживают, обыскивают и задают много вопросов, - добивал я Вову.

   - Всё ясно. Для первой встречи достаточно. Пока сделаем перерыв, - тяжко вздохнул Вова, покидая меня.

   - Если я показался тебе параноиком и занудой, тогда поговори ещё и со своими украинскими товарищами, которые, успешно летали в Канаду с такими паспортами. Возможно, они оптимисты, и посоветуют тебе что-то более обнадёживающее, - проводил я его.

   Всё своё время я проводил в узких пределах Саутхэмптона; Интернет-класс в колледже, церковная школа социальной адаптации, книжный магазин в торговом центре, иногда теннисный клуб, и моя комната в коммунальном доме. Этим и ограничивалась моя социальная активность.

   Несмотря на возникшие добрые отношения с новыми людьми в церковной школе и скромное, но устойчивое благополучие беженца, такое бытие начинало угнетать.

   Социальная служба Саутхэмптона по-прежнему принимала мой поддельный беженский документ, и не отказывала мне в денежном пособии и бесплатной комнате. Хотя, в миграционном центре в Лондоне, моё беженское дело давно числилось закрытым, в связи с окончательным отказом в предоставлении мне убежища.

   Студенческий билет пока оставался действительным, и обеспечивал мне доступ к бесплатному Интернету и принтеру колледжа. Хотя уроки английского языка я не посещал уже несколько месяцев. Они не представляли для меня интереса.

   Между звонками и мелкими хлопотами о чужих проблемах, я вяло изучал цены на авиа рейсы из разных аэропортов, и собирал всякую информацию о Канаде.

   Владимир время от времени проявлялся, подтверждая своё желание перебраться в Канаду.

Он продолжал работать на стройках по своим беженским документам, и не решался применить новый документ.

   Кстати, голландский самозванец из Тернополя обозначался в паспорте приставкой van, как человек, претендующий на благородное происхождение. Но скромный Вова не придавал этому никакого значения, и не раздувал щёки по этому поводу. Он держал паспорт в резерве, как возможный пропуск в иную, более благополучную жизнь. Вова не делал никаких усилий, чтобы освоить какой-то минимум голландского или английского языка, а просто оставался в плотном окружении украинских заробитчан, как в единственно доступной и понятной ему среде обитания.

   Отвечая на его расспросы, я мог лишь сообщить о текущих ценах на авиа билеты и доложить о каких-то социальных программах в различных провинциях Канады.

   Кстати, французская часть Канады во многом положительно отличалась от английской. Мои доклады заметно поднимали настроение Владимиру, и укрепляли его надежду на наш сговор. Но я по-прежнему не мог ответить на его вопрос - «когда же?».

Я пребывал в нерешительности. Мне было жаль бросать тихую, но налаженную паразитическую жизнь в Саутхэмптоне. И особенно неприятно меня напрягала неизбежная процедура паспортного контроля в любом аэропорту. Этот момент воспринимался мною, подобно визиту к дантисту.

   Однажды меня положительно отвлёк и взбодрил звонок из Франции. Это оказался Борис, мой земляк, приятель по теннису.

   Из его короткого, сумбурного доклада я понял, что он и его товарищ, находятся где-то во Франции и пытаются найти кого-то, кто бы перевёз их в Англию.

Я едва успел ответить ему, что готов помочь им здесь. И просил его, перезвонить вечером, обещал узнать что-нибудь у людей, преодолевших пролив Ла-Манш.

На этом связь прервалась. Я тут же связался с Владимиром в Лондоне.

   - Привет, Вова. Работает ли ещё ваше совместное франко-британское предприятие?

   - Привет! Держимся. А что, возникли претензии к качеству наших услуг?

   - Пока, замечаний не было. Продолжаю испытывать и наблюдать.

   - Тогда, что же тебя интересует?

   - Во Франции объявились двое ребят, желающих перебраться сюда. Как бы им связаться с твоим коллегой в Париже?

   - Если ты уверен в этих людях, тогда дай мне их телефон. С ними во Франции свяжутся, и ответят на все их вопросы. Думаю, что всё можно сделать, если ты обещаешь оплату здесь, по их прибытию.

   - Хорошо. Я вскоре сообщу тебе их телефон, - обещал я, и стал ожидать звонка от Бориса.

   Я невольно начал соображать, что я могу сделать для него.

   В случае его проезда в Англию с голландским паспортом, я мог бы избавить его от многих мучений и хлопот, через которые, проходит большинство вновь прибывших на остров. Жильё на первое время, быстрое трудоустройство, подача заявления на предоставление убежища с участием порядочной адвокатской канторы, и получение социальной помощи в Саутхэмптоне. Всё это было вполне реально. От него лишь требовалось перебраться из Франции в Англию.

   Я уже представлял себе, как начну с ним топтать траву местного теннисного клуба, куда у меня имелся членский неограниченный доступ с возможностью приводить партнёра.

   Но Борис больше не позвонил. Ни в этот день, ни позднее. Прошло несколько дней, но никаких сигналов от него так и не поступило. Я понял, что там что-то не сложилось, и он отказался от этой затеи.

   Проявлялись и другие люди, нуждавшиеся в моём участии. Телефонный номер звонящего ничего мне не говорил. Это оказался тип, которого я смутно помнил. Когда-то он представлялся, как литовец, но едва ли этому следовало верить.

   - Добрый день. Сергей, это ты?

   - Это я, – ответил я, ожидая обычного предложения, пойти с кем-то куда-то, чтобы о чём-то переговорить с банковским или социальным чиновником. Или встреться, чтобы купить несколько блоков сигарет.

   - Ты меня, вероятно, уже не помнишь… Когда-то давно, Саутхэмптоне, ты помог мне открыть банковский счёт.

   - И что?

   - Я сейчас не в Саутхэмптоне, но хотел бы попросить тебя снова помочь мне.

   - В чём?

   - Надо снова сходить в банк… Они предлагают мне кредит… Я хотел бы это получить.

   - Я думаю, ты можешь и без моей помощи, взять их письмо-предложение, свои документы и обратиться в банк. Они же приглашают тебя.

   - В общем-то, так. Но я думаю, там понадобится выполнить какие-то процедуры по оформлению. Я хотел бы попросить тебя поучаствовать. Разумеется, я заплачу за твоё время и помощь.

   - Полагаю, в случае получения этого кредита, возвращать его ты не намерен?

   - Ну, пока не знаю. Сначала, надо получить, а там уж посмотрю. Тебе-то какая разница, что я с этим буду делать. Ты поможешь мне, а я заплачу тебе. Я думаю, в банке это займёт у тебя не более получаса.

   - Не знаю. Сейчас я немного занят в рабочее время, - начал я съезжать.

   - Это можно сделать в любой рабочий день, когда банк открыт. Прозвони мне, если согласен. Время для этого выберем любое, подходящее тебе.

   - Хорошо. Пока ничего не обещаю, - поспешил я закончить разговор. 

   После этого разговора я невольно снова вспомнил о предложенном мне кредите от Ллойд банка.

Мелькнула мысль, подсказать эту идею Ван Вове. Риска гораздо меньше, чем соваться в аэропорт без языка, а результат реальный.

   Помочь ему открыть счета на «Ван Гога» в нескольких банках. Создать активное денежное движение на этих счетах, и предложения от банков, воспользоваться их кредитами, вскоре появятся. Ему останется лишь собрать урожай банковского доверия, и покинуть остров по украинскому паспорту.

   Затем, по пути домой, всё это можно повторить одновременно и в соседней Франции, Бельгии…

К себе я, пока, не примерял эту идею. Так можно опуститься и до торговли продукцией Herbolife, и тому подобной хреновиной, пытаясь зарабатывать на жизнь, обманом больных, отчаявшихся людей. Кстати, торговцы этой дрянью вовсе не считают себя мошениками.

   Для Вовы, я бы поучаствовал в этом неблаговидном деле. Ему, как соотечественнику и жертве украинского мафиозно-бюрократического режима, я бы оказал такую социальную поддержку. И сам бы, приобрёл новый опыт и удовлетворил своё любопытство.

   Учитывая упрямое нежелание правительства и королевы Великобритании отметить мои заслуги должным образом, и предоставить мне соответствующее звание, я был вправе немного согрешить, и взять заслуженное жульническим путём.

 

 

 

Рейтинг: 0 200 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
116
109
105
94
84
83
81
81
78
76
75
74
73
70
68
66
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
57
57
55
54
53
51
51
51
50
45
43
38