ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Остров Невезения Гл.18

Остров Невезения Гл.18

10 декабря 2011 - Сергей Иванов
18
…в паспорте будет лишь твоё фото, а остальные данные… Ну, ты сам понимаешь.
 
    Вскоре, у меня состоялся разговор с соседом Толей по интересующему меня вопросу.
  - Сергей, я приготовил для тебя телефон человека в Лондоне, к которому ты можешь обратиться по вопросу изготовления голландского паспорта, - обратился ко мне Анатолий.
   - Хорошо! Ты сам этого товарища знаешь?
   - Не очень. Знаю только, что его звать Володя, он из Тернополя. Он в контакте с тем, который в Париже всё это делает. Ты можешь дать Володе свои данные и фото, а когда паспорт будет готов, у него же и получишь, заплатив ему 1300 фунтов.
   - Прямо к изготовителям обратиться никак нельзя?
   - Пока нет. Я пытался. Спрашивал его телефон у прибывших от него и у самого Володи, но никто не даёт. Володя говорит, что тот не станет разговаривать об этом с незнакомыми людьми.
   - Ясно. Конспирация. Тогда будем говорить с Вовой из Тернополя. Давай телефон.
Я не стал откладывать этот вопрос, и позвонил ему в тот же вечер.
   - Алло, - бодро ответил мне мужской голос.
   - Это Владимир?
   - Так точно! Владимир на связи.
   - Это Сергей. Тебя рекомендовали ребята, твои земляки. Меня интересует приобретение человеческого паспорта. Каковы условия?
   - Эх, Серёга, где ты был пару дней назад? Я вчера только передал туда данные клиента. И затем, там намечается перерыв на какое-то время, боюсь, что теперь быстро не получится, - объяснил он мне производственную ситуацию.
   - Ничего. Мне не срочно. Главное, чтобы качественно.
   - Тогда, требуется пару твоих фотографий, запиши размеры и прочие требования…
   - Я здесь могу посмотреть такой паспорт и записать требования к фото и какие требуются данные.
   - Хорошо. Значит, потребуются две фото, твой возраст, рост и цвет глаз. Разумеется, в паспорте будет лишь твоё фото, а остальные данные… Ну, ты сам понимаешь.
   - Понимаю. Будет чьё-то имя и приблизительно подходящие мне; возраст, рост и цвет глаз.
   - Именно так. Если это устраивает, то стоит такой паспорт 1300 фунтов. Получение и расчёт в Лондоне.
   - Хорошо, всё необходимое я скоро передам тебе, - согласился я.
   Во время одного из своих сеансов связи с внешним миром в Интернет классе, я оказался у компьютера за одним столом с молодым парнем. Мы нечаянно и быстро определили русский язык, как общий для нас, и обменялись ничего не значащими фразами. Этого было достаточно, чтобы узнать, что мы оба искатели убежища и клиенты местной социальной службы. 
Я сосредоточился на подборе кодировки, чтобы прочитать полученное сообщение на русском языке, которое проявилось в виде хаотического набора всяких знаков. Ругаясь от бессилия, я снова привлёк внимание соседа по компьютеру.
   - На фиг тебе почта на hotmail.com? Сплошные заморочки! Зарегистрируй себе почтовый ящик на любом российском сайте, и будешь спокойно читать сообщения и на русском, и на английском, - подсказал он мне.
   - Да уже привык к этому ящику, и многие пишут мне на этот адрес, - объяснял я своё упрямство, хотя подумал, что он правильно советует.
   - Ну, если тебе нравится всякий раз расшифровывать русскоязычные сообщения, то радуйся этому процессу, - пожал он плечами. 
   - Ты прав. Сейчас я сделаю себе адрес на русском сайте, во всяком случае, попробую это, - согласился я, и занялся регистрацией.
   - Ты не работаешь? – спросил он меня, не отрываясь от монитора.
   - Нет. Не имею такого почётного права, - коротко ответил я.
   - Я так же, - утешил меня случайный знакомый.
   - Откуда ты? – спросил я лишь для вежливого поддержания разговора.
   - Из Сибири. Хакасская автономная область. Слышал о такой местности? Столица – Абакан.
   - Только о самой Сибири слышал. Такой области не знаю, - признался я. – Как тебя занесло сюда!? – уже искренне заинтересовался я.
   - Меня звать Егор, - назвался парень.
   - Меня - Сергей. Тебе не понравилось жить в Сибири? – вернулся я к вопросу о его супер перемещении в пространстве.
   - В общем-то, нравилось… Но на то были причины, - дружелюбно воспринял он моё любопытство.
   - И каково тебе здесь, после Сибири?
   - Это иной мир. По мне, так заработать какие-то деньги, и бежать отсюда. Гниловатая страна!
   - Я слышал от многих, что пожив здесь несколько лет, можно привыкнуть и даже полюбить.
   - Не знаю. Привыкнуть может быть и можно… Но что здесь можно любить? Да и зачем насиловать себя привыканием?
   - Но ты всё же заехал сюда из Хакассии.
   - Сначала моих эстонских деда и бабку сослали из Эстонии в Сибирь. Затем, моя мамка вздумала вернуться на свою историческую родину – Эстонию. Прошла там со своим свидетельством о рождении все бюрократические инстанции и получила гражданство. Только без языка, собственности и капитала, как оказалось, ей нечего делать на своей родине. А мне, как её сыну, с большим напрягом выдали эстонский волчий билет, позволяющий проживать в Эстонии. 
   - И ты решил проехать дальше на Запад?
   - Мы с мамкой решили.
   - Так ты здесь с мамкой?
   - Да, вдвоём с самой Сибири. Сама она бы не решилась на такие переезды.
   - И попросили убежище?
   - Да. В Таллинне мы по объявлению обратились в агентство, где за определённую сумму денег, нам предложили организовать британские визы и встречу-содействие в Саутхэмптоне; помощь в получении бесплатного беженского жилья, пособия и, возможно, работу. В общем-то, всё так и получилось, только с работой не особо складывается без разрешения. А теперь ещё и назначили дату рассмотрения моего прошения о предоставлении убежища. Всё идёт к скорому окончанию моего пребывания здесь в качестве искателя убежища с социальной помощью.
   - Распространённая история, - подвёл я итог услышанному. И закончил регистрацию адреса на сайте km.ru 
   - У тебя такая же фигня?
   - Да. В убежище уже отказали, работать не разрешают. Но пока позволяют паразитировать здесь. Этим я и занимаюсь.
   - И что, будешь ождать принудительной депортации?
   - Кажется появились живые примеры советских пришельцев с европейскими паспортами. У них неплохо складываются отношения с местной бюрократией. Работают легально и границы благополучно пересекают. Думаю, попробовать такой способ адаптации.
   - Каким образом они получили европейские паспорта, каких стран и как дорого это стоит? – посыпал он вопросами.
   - Не дешево. 1300 местных денег. Гражданство королевства Нидерланды путём замены фотографии в действующем паспорте.
   - Возможно, оно и стоит того, - заинтересовался Егор.
   - Но в этой затее немало скользких моментов. Начиная с вопроса о качестве документа и заканчивая новым “родным” языком, - поделился я своими сомнениями со случайным заинтересованным собеседником.
   - Но люди всё же применяют это.
   - Да, я сам помогал такому “европейцу” устраиваться на работу, открывать банковский счёт и получать национальный социальный номер. Человек даже английского не знал, но всё прошло гладко и успешно.
   - Ты видел такой паспорт?
   - Держал в своих руках и тщательно рассматривал. Выглядит вполне.
   - Супер! Так это то, что мне сейчас надо.
   - Ты что, в Сибирь возвращаться не собираешься?
   - Собираюсь. Но сначала, надо заработать на возвращение. Знаешь ли, капитализм добрался уже и до Сибири, там без денег теперь тоже сложно. 
   - Так тебе же и в Англии не нравится.
   - Просто здесь всё чужое. Гнилая погода, мелочные, меркантильные отношения, безвкусная, ненатуральная пища… Я невольно сравниваю всё с Сибирью, и мне сложно привыкнуть к этому.
   - Вдобавок, этот мир не желает принимать нас, продолжил я. - Новый Мировой Порядок предполагает максимальное сокращение славянского православного населения. Дома нам насаждают плутократическую демократию и анти социальные рыночные отношения. Если мы покупаем их гнилые куриные “ножки Буша”, тогда наши страны признают демократическими, с рыночной экономикой… - добавил я.
   - Ты противник рыночных отношений?
   - Я противник диких, бесчеловечных рыночных отношений, какие, к примеру, культивируются в Украине или Грузии. Такая рыночная экономика ориентирована на сокращение непотребного населения и освобождение жизненных пространств и ресурсов для крупного капитала.
Кстати, английский вариант капитализма гораздо человечней, и в нём таки можно вполне комфортно жить.
   - Так как на счёт, замаскироваться и прижиться в условиях местного капитализма? – нетерпеливо вернулся к главному вопросу Егор.
   - Если ты про паспорт, то посредник просит фото, возраст, рост, цвет глаз и обозначить пол. Деньги – при получении пропуска в этот мир.
   - А ты чё?
   - А вот думаю. Такой паспорт – это действительно запасной вариант выживания. Но, в Саутхэмптоне я уже не смогу функционировать с ним. Здесь меня везде знают, как Сергея. Придётся оставить комнату с пособием, и съезжать куда-то. С новым именем и гражданством придётся начинать в другом городе. Лондон для этого наиболее подходящее место. Можно попробовать и где-нибудь на севере, в Шотландии. Я слышал, там всё проще… – рассуждал я.
   - Ну и хрен с той комнатой и пособием. Нормальная работа компенсирует потери. Так что ты решил?
   - Я обещал дать ответ, а сам всё думаю. Не решаюсь отрезать пуповину, соединяющую меня с Саутхэмптоном. Если честно, то я уже и в работе не особо нуждаюсь. Новый документ меня больше интересует в целях спокойного пребывания на острове и свободного перемещения по миру.
   - Блин! Та чё тут думать? Если возможно, то я бы подписался на покупку такого документа, - удивил меня молодой Егор своей решительностью.
   - Я думаю это возможно. Телефон посредника у меня есть, он ждёт моего заказа. Если тебе это надо, готовь фото на паспорт, закажем и для тебя.
Мы обменялись телефонами, е-адресами и вместе покинули Интернет класс. Мы оба направились по домам, оказалось, нам по пути. Неподалёку от ASDA мы расстались.
   - Я позвоню, когда приготовлю фото, - обещал Егор.
   - Хорошо. Вероятно, придётся ехать в Лондон, чтобы передать это, проворчал я.
   - Ерунда, съездим.
   - А ты что, живёшь где-то в этом районе? - поинтересовался я.
   - Немного далее, - он назвал мне адрес.
   - Не знаю, где это, - ответил я.
   - Та как не знаешь! Это дом, типа общаги, там беженцы проживают. Это место все в городе знают, - удивился Егор.
   - Что-то слышал, но никогда не бывал там. Что, действительно, как в общежитии, общие туалеты и душевые на этажах? – удивился я. 
   - Да. И кухня тоже общая. Заходи в гости, сам всё и увидишь, - пригласил он меня.
   - Хорошо. Ещё увидимся.
Я шёл домой и думал. Этот парень подтолкнул меня к решению подписаться на паспорт. Я действительно прикипел к социальной кормушке и этому городу, это уже некая зависимость. Пора было что-то менять и расширять перспективы. Я с досадой вспомнил о недочитанной книге, которую могут в любой день, без согласования со мной, забрать с полки книжного магазина. И о моряках, заходящих в местный порт с надеждой на телефон некого Сергея, безотказно скупающего их мелкие контрабандные поставки сигарет. Я должен был подготовить себя к тому, чтобы всё это оставить и исчезнуть в новой жизни, с новым именем в другом городе.
   Как я узнал от своих соседок, Роберт таки проявился и, как обещал, пригласил их поехать с ним на собеседование в отдел кадров пекарни. Женщины, не вдаваясь в подробности, рассказали мне, что он представил их там, кому следует, и помог заполнить анкеты. А на следующий день им позвонили, и пригласили выйти на работу, чему они были очень рады.
   Роберта я встретил случайно на улице, несколько дней спустя, когда мои соседки уже работали, то в дневную, то в ночную смену. Их действительно там хорошо загрузили работой, и они имели немало сверхурочных часов, за что принято платить повышенно. Подробностями я не интересовался.
Во время нашей встречи, Роберт был поддатым и раздражённым. Он без предисловий завёл со мной разговор о моих соседях.
   - Ты знаешь, я недавно ездил с твоими женщинами в пекарню по поводу работы там, - как-то недовольно начал он.
   - Они говорили мне об этом. По-моему, они уже работают там часов по 12, и без выходных…
   - Представляешь, я вместе с ними оставил свою анкету для трудоустройства, и шеф, которая знает меня с прошлого года, обещала ответить нам в ближайшие дни, но молчит, - возмущался Роберт.
   - Ты оставлял ей свой телефон?
   - Оставили телефон твоих соседей. Договорились, что нас известят звонком.
   - Их пригласили на работу. Возможно, и тебя ждут?
   - Та хрена! Я звонил туда. Шеф отвечает, что даст мне знать, если я буду нужен. Короче, она не взяла меня в этом году. Ей больше понравились твои соседи. Представляешь, иностранцев приняли, а мне отказали! - язвительно высказал мне Роберт.
   - Роберт, я не имею понятия, почему так получилось, и что там решили в отношении тебя. Но я не думаю, что женщины могли как-то помешать твоему трудоустройству.
   - Та они уже на обратном пути, после переговоров в пекарне, посмеивались надо мной. Думали, я ни хера не понимал. Это же очевидно, что они меня за мудака держали… Хихикали всю дорогу, - серьёзно завёлся он.
   - Роберт, надеюсь, меня ты не винишь в том, что тебя не взяли на эту работу?
   - Нет. Ты здесь не причём. Я лишь рассказываю тебе, как всё было. И хочу сказать, что мне не нравится, когда ко мне относятся, как какому-то конченному *wanker, - раздражённо объяснял он.  *1) онанист 2) мерзкий тип.
   - Я тебя уважаю, как хорошего парня, и ценю твою помощь в трудоустройстве женщин…
   - Это точно. Помог один. Оценили! – проворчал он в ответ на мои искренние признания.
Далее разговор не складывался. Приглашать его на пиво, и слушать чьё-то недовольство, у меня не было желания. Я хотел поскорее оставить его и вернуться к своим мыслям и делам. Расставаясь, мне показалось, что наши приятельские отношения подпортились. Я с облегчением невольно мысленно оправдывался и гнал от себя чувство вины перед ним.
   Дома, при встрече с Лали, я заговорил с ней о Роберте.
   - Как ваша новая работа?
   - Нормально. Приходится работать  много  часов. Но условия хорошие и платят сверхурочные. Так что, работаем, пока дают, - бодро ответила Лали.
   - Я видел Роберта. Его не взяли на эту работу?
   - Похоже, что его там не захотели. Когда он возил нас туда к начальнице, он был заметно выпивший. Как мне показалось, она его неплохо знала, и ей не понравилось, что он явился нетрезвый. Как я поняла, она упрекала его. Он оправдывался…
   - А когда вас приглашали выйти на работу, о нём упоминали? – перебил я её.
   - Когда та женщина позвонила нам на мобильный, она лишь коротко сказала, - завтра утром выходить на работу. И назвала наши имена. О Роберте – ничего. А мы и не успели, да и не могли ничего толком сказать ей в ответ. Она лишь переспросила, поняли ли мы её? Я ответила – «yes». И на следующее утро мы полетели туда. С того дня, так и стоим там, у конвейера, пакуем печенье и пряники. Домой приезжаем только поспать. Так что, о Роберте мы ничего не знаем. 
   Осень перешла в состояние устойчивой сырости и ветров. Я стал больше проводить время в своей комнате, Интернет зале и в книжном магазине. Питался в разных точках общепита. Дома запустили газовый отопительный котёл. Наши соседи, женщины из Боржоми не только стабильно поддерживали порядок в доме, но и следили за тем, чтобы котёл работал на полную мощность. Хотя, на мой взгляд, в доме было излишне жарко, и во всех комнатах открыты форточки. Освещение в коридоре и на кухне тоже часто оставалось включенным круглые сутки. Я уверен, что если бы мы арендовали этот дом самостоятельно, и платили за все коммунальные услуги, то отношение к потреблению газа и электроэнергии было бы совершенно иным. Мои робкие замечания и попытки выключать на ночь свет в коридоре и на кухне, не поддерживались соседями. Неля квалифицировала это, как занудство. 
Про себя я вспоминал её жалобы на грузинскую жизнь, в которых не раз упоминался автомобильный аккумулятор для освещения комнат. Дома она заботилась о том, чтобы этот аккумулятор вовремя подзарядить и не остаться без освещения. Здесь же, они едва ли знали, где находятся счётчики на газ и электроэнергию. Все счета по содержанию дома оплачивал собственник дома – индус мистер Рай. А затем, получал компенсацию.
   Однажды, наш отопительный котёл закапризничал и перестал работать. Как ни старались мы с ребятами реанимировать его, у нас ничего не получалось. Я позвонил мистеру Раю и сообщил о случившемся. Вскоре он подъехал к нам. Хозяин попробовал сделать то же, что мы уже проделали многократно, и признал потребность в мастере. Пока мы с ним говорили о газовом котле, женщины поручали мне передать хозяину и прочие их замечания на неполадки в душевой, на кухне… Он вежливо отвечал, обещал. Я тупо переводил. 
   Покидая дом, он обещал организовать ремонт отопительного котла, но не мог ответить, как скоро это произойдёт. Продолжая участвовать в переговорах между индусским хозяином дома и грузинскими жильцами, я проследовал за ним до выхода из дома. Далее, оставшись вдвоём, я проводил его до автомобиля, и мы немного задержались на улице перед домом.
   - Сергей, я благодарен тебе за участие в хлопотах относительно моего дома. Но, кажется мне, ты не совсем правильно себя ведёшь, - обратился он ко мне отеческим тоном.
   - Что вы имеете в виду? – удивился я его замечанию.
   - Ты излишне растворяешься… Я бы даже сказал, вмешиваешься в чужие дела, - неуверенно пояснил он.
   - Мне не следовало беспокоить вас, вызывая сюда? - спросил я.
   - Нет, ты не понял. Это правильно, что сообщил мне о технических неполадках с газовым котлом. 
Я хочу сказать, что ты излишне участвуешь в чужих хлопотах. Каждый должен сам решать свои проблемы, для этого они и даются конкретному человеку, чтобы он самостоятельно занимался ими, и чему-то учился. У твоих соседей свои проблемы, к примеру, они не говорят по-английски… А у тебя – какие-то свои, другие проблемы. Тебе следует думать только о своём, а им - о своём. Ты совершаешь грубую ошибку, помогая кому-то. Поверь мне, ты вредишь и себе и им! Я уверен, у тебя, как у всякого нормального человека, достаточно своих личных вопросов, на которые ты должен найти правильные ответы. Вот и занимайся своими вопросами. У каждого свой путь и своё представление о счастье. Я же вижу, как твои соседи воспринимают твоё участие… Это ненормально! Если им что-то надо, пусть сами этого добиваются. Запомни, у каждого своя жизнь, со своей порцией времени, порцией удач и неудач, хорошего и плохого, счастья и бед. Сергей, не вторгайся в чужую жизнь! Даже в виде помощи. Ты меня понял?
   - Понял. У христиан, особенно, у православных, это несколько иначе, - неуверенно ответил я.
   - Я знаю. Просто прими мой совет.
   - Хорошо. Спасибо. Я буду нести свой крест, - коротко согласился я.
 
   Егор проявился вскоре, телефонным звонком.
   - Это я. Фото готово. Когда передадим это? – напомнил он мне о преступном замысле.
   - Я всё помню, - рассеянно ответил я. – У меня тоже всё готово. Я позвоню и договорюсь о встрече. Тебе сообщу, как только что-то узнаю, - обещал я.
   - Ладно. Я жду. Не пропадай.
Я, как и обещал, стал названивать Владимиру. Но его телефон оказался отключенным. Я уж подумал, что связь с ним потеряна, но позднее, после работы, его телефон, наконец, отозвался гудками вызова, и он ответил.
   - Привет, Вова. Это Сергей, мы говорили с тобой об изготовлении документа. Тут появился ещё один товарищ, так что, намечается заказ на два паспорта.
   - Фото и данные давайте, чтобы я переслал их людям, - проявил готовность Вова.
   - Почтой на какой-то адрес я могу это отправить?
   - У меня есть только электронный адрес, но мне нужны ваши напечатанный фото, я должен убедиться, что они правильно сделаны.
   - Так что, единственный способ – это приехать и вручить?
   - Получается так. Когда вас ждать?
   - Возможно завтра, - неуверенно предложил я.
   - Если завтра, тогда только вечером, после работы. Ориентировочно часов в семь, на станции метро Jubilee, - предложил он.
   - Хорошо, найдём тебя через телефонную связь. Только ты не отключай свой мобильный, - согласился я.
   - По окончанию работы, в шесть вечера, я всегда включаю телефон. Звоните.
Сообщив Егору о приглашении нас в Лондон, тот призвал меня не откладывать, а сделать это завтра же. Я не возражал.
   Утром следующего дня мы встретились с ним у железнодорожного вокзала. 
   Осень начала переходить в зиму. Холодные промозглые ветры с дождями обостряли моё беженское настроение. Я стал больше скрываться в своей комнате или в книжном магазине с кафе. Оба эти места были достаточно сухими и тёплыми, чтобы почувствовать себя в безопасности. Посиделки в Интернет зале колледжа иногда вынужденно затягивались из-за непогоды. 
   У меня положительно сложилась тёплая человеческая связь с некой Фионой Зербст из Cape Town, что в Южной Африке. Она когда-то бывала в Украине, и даже несколько лет состояла в законном африканском браке с гражданином Украины из города Херсона. В Южной Африке наступало лето, и тёплые сообщения сестры-скорпиона скрашивали окружающий меня промозглый смурняк. 
   В моей электронной почте меня ожидали приятельские и прочие сообщения от разных людей, а я стоял в утренних сумерках у вокзала, поджидая случайного попутчика из Сибири. Озабоченные люди торопливо растворялись на вокзальном пространстве и разъезжались на проходящих поездах, в основном, в направлении Лондона.
   Наконец, появился заспанный беженец Егор, и мы, молча, вошли в здание вокзала. Спустя десять минут прибыл ближайший проходящий поезд. Мы уселись в тёплом вагоне второго класса, и покатили в сторону Лондона, где надеялись встретиться с неким Вовой из Тернополя, состоящим в преступной связи со своим земляком, окопавшемся в Париже.
   Я откинулся на своём месте у окна и закрыл глаза, вяло планируя, где и как убить время в Лондоне.
   - Просыпайся, могильщик мирового капитализма! - подбадривал меня попутчик.
   - Ты, дитя сталинских депортаций, имеешь идеи, как убить время в Лондоне? Тот тип проявится только к семи часам, - отозвался я, не открывая глаз.
   - Лондон сожрёт наше время и деньги быстро и незаметно, - успокоил он меня. – Вероятно, ты хотел бы посетить библиотеку, где Карл Маркс работал над Капиталом?
   - Я не до такой степени противник капитализма. Меня вполне устроит экскурсия по лондонским пабам, в поисках тихого уютного места с порцией жареного картофеля и рыбы.
   - Ну, ты точно жертва капитализма, если питаешься такой гадостью, - живо отреагировал Егор.
   - С пивом, эта жареная гадость - вполне съедобна. А ты чем здесь питаешься, овсяной кашей с молоком?
   - Я взял с собой продукты. Мамка приготовила.
   - Мамка знает о твоём замысле приобрести новое гражданство?
   - Знает, знает. Её сейчас больше беспокоит то, что я связался с типом, который питается чипсами с пивом, и ненавидит Мировое Правительство.
   - У твоей мамы, хотя и поверхностное, но не самое плохое представление обо мне.
   - А ты чё, ещё чем-то страдаешь, кроме потребления несъедобной пищи и ненависти к мировому капитализму?
   - Нет, не страдаю. Но, некоторые уверенно квалифицируют меня, как закомплексованного, завистливого совка, расиста и антисемита.
   - Это неверный диагноз? – заинтересовался Егор.
   - Не совсем верный. Если я говорю, что Мировое иудейское правительство откровенно гнобит православных славян, то это не означает, что я завистливый антисемит. Я по-человечески понимаю рядовых евреев, которым частенько, несправедливо достаётся лишь за их национальную принадлежность, и не имею ничего против них лично. Я говорю о мировой секте с концентрированным еврейским капиталом, навязавшей всему миру свой порядок, в котором нам ничего хорошего не светит.
   - Понятно. Я передам это своей мамке, и всем евреям, кого лично знаю, - пообещал Егор.

   - Так и передай. Правда, в личных отношениях с евреями иногда наблюдаются проявления их традиций. К примеру, настойчивые попытки поиметь ближнего гоя, за поца. Как главный раввин Днепропетровской области (хасид) в передаче "Ныне" 29 октября 1994 натаскивал своих соплеменников: "Любавичский ребе учил, что "для Бога равны все евреи". "Люби еврея как самого себя". "Каждый еврей - это вселенная". «Люби нас, как мы любим себя, иначе будешь лишен почетного звания порядочного, просвещенного, интеллигентного, современного человека!».

Не могу сказать, что такое отношение ко мне и прочим богом не избранным, совершенно не раздражает меня. 
   - Короче, ты антисемит, - махнул на меня рукой попутчик. 
   - Если бы я был убеждённым антисемитом, тогда я принципиально не носил бы штаны от Ливайс, - аргументировал я, хлопнув себя ладонью по заднице.
   - Причём здесь твои штаны? – удивился Егор.
   - Изобретение еврейского торговца текстилем, - пояснил я.
   - Левис Страус чё ли? Еврей?! – уточнил Егор.
   - Это у нас так называют - «Левис Страус». А в Америке это имя произносят Ливай Стросс. Конечно, - еврей. Затеял и удачно раскрутил своё швейное дело в Сан Франциско в конце 19-го века. Был холостяком и филантропом, вероятно, помогал только еврейской общине. Своё дело передал племянникам. Те не подвели! Во всяком случае, размер всегда указывается верно. Их штаны можно покупать не примеряя…
   - Та в этих еврейских, линялых джинсах и чёрной футболке ты особенно похож на расиста и антисемита, - прервал Егор мой рассказ о хорошем еврее.
   - Это твоё личное видение. Никто ещё не замечал в моей внешности этих качеств, - отмахнулся я.
   - Как же не замечали?! Ведь диагноз-то тебе поставили – совок-антисемит! Достаточно твоей внешности; линялые джинсы, чёрная футболка с логотипом The Rolling Stones, чтобы разглядеть в тебе потенциального анархиста и антисемита, - издевался Егор.
   - Ну, если еврейских штанов тебе недостаточно, могу добавить, что мне нравится музыка еврея Брайана Бромберга, - оправдывался я.
   - Это ещё кто? – вяло поинтересовался Егор.
   - Американский еврей. Басист. Сочиняет и хорошо исполняет современный джаз, - пояснял я, видя, что это уже едва ли интересует Егора.  
   Прибыли на вокзал Вотерлоу и нырнули в трубу подземки. Егор заявил, что знает достойное сухое и тёплое место, где можно положительно убить время. 
Я не задавал вопросов. Молча, растворился в особой атмосфере подземного Лондона, наблюдая людей вокруг себя. В большинстве своём, народ в этом городе отличался заметной озабоченностью. Большие расстояния, дороговизна общественного транспорта и жизни в целом, принуждали людей к бесчеловечно рациональному поведению. Мне не хотелось присоединяться к ним, хотя, мне нравилось, что здесь никто никого не знает, и никому нет до меня дела. 
Через одну остановку Егор призвал меня на выход на станции Charing Cross. Пройдя немного пешком, вышли к Трафальгарской площади. Невзирая на гадкую погоду, там оказалось немало праздно шатающихся туристов. Но Егор не присоединился к ним, а направился к зданию Национальной Художественной Галерее. Я мысленно одобрил план его действий, и, молча, следовал за ним. Вход свободный. Сухое, отапливаемое помещение площадью более 46 тысяч квадратных метров, и более 2300 картин, выставленных к осмотру. Чудное решение вопроса о нашем времяпровождении!   
   Заведение было основано в 1824 году. Положительный образчик проявления разумного и человечного капитализма. 
   Я подумал, в какое время Карл Маркс, он же Мардохей Леви, пользовался бесплатными услугами лондонской публичной библиотеки для создания своего детища? 
   Мы быстро перестроились на иную атмосферу и поплыли вдоль стен, от картины к картине, из комнаты в комнату.
   После шести вечера я прозвонил Владимиру, и он ответил.
   - Володя, это Сергей. Мы сейчас в Лондоне, подвезли фото. Надо бы как-то встретиться.
   - Да, Сергей. Я всё помню. Дай мне сообразить, где и когда мне вас встретить? – суетливо отреагировал он. – Я перезвоню тебе вскоре и сообщу. Жди моего звонка.
   - Ну и чё там? – поинтересовался Егор, заметив моё замешательство.
   - Обещал перезвонить, - ответил я, почувствовав ответственность перед этим парнем, за качество услуг от незнакомых мне людей.
Владимир таки позвонил.
   - Сергей, ты мог бы подъехать на станцию метро Jubilee к семи часам?
   - Да, сможем.
   - Тогда вас там встретит Роман. Он в курсе дел, я дам ему твой номер, найдёте там друг друга и передадите ему всё, что приготовили.
   - Хорошо. Ждём твоего Романа на станции Jubilee к семи часам, - согласился я.
   - Ну чё? - Спрашивали меня.
   - Поехали на встречу с украинским агентом, - ответил я.
   - Говорил про Владимира, а теперь уже какой-то Роман. Целая украинская банда! – проворчал Егор, следуя за мной.
   Эта станция метро оказалось современной и большой. Оставалось снова ожидать звонка от некого Романа. Наконец, тот проявился и сообщил, у которого выхода он ожидает нас, и как выглядит. 
Нужного нам Романа я уверенно опознал, по его кожаной турецкой куртке, какие в Украине носит половина населения, шесть месяцев в году.
   - Привет, - обратился я к стоящему в стороне парню среднего возраста, со всеми внешними признаками гражданина Украины.
   - Здорово! – ответил тот.
   - Роман? – спросил я на всякий случай. 
   - Да. А ты Сергей? Вова просил меня встретиться с вами. Я здесь работаю поблизости, - пояснил он своё участие.
   - Ты в курсе наших дел? Мы привезли Володе фото и прочее… - перешёл я к целее нашей встрече.
  - Да. Давайте мне. Я всё передам ему сегодня же.
   - Роман. Не знаешь, как у наших людей получается с этими документами? – попробовал я поговорить с Романом об интересующем меня вопросе.
   - Кто как умеет. У кого с языком хорошо, - здесь неплохо устраиваются. У кого не получается, выезжают в Канаду, - коротко доложил обстановку Роман.
   - С кем-нибудь, из выехавших, с такими паспортами, есть связь? - спросил я.
   - По приезду в Торонту, прозвонили, и сказали только, что всё прошло благополучно. Больше новостей пока нет.
   - А связь с ними есть? – заинтересовался я. 
   - Надеюсь, снова позвонят, когда устроятся там. Я сам собираюсь в Канаду, - удивил меня Роман.
   - У тебя тоже голландский паспорт?
   - Не голландский. Шведский. Случайно подвернулся такой, подходящий по возрасту и росту. Предложили. Я взял. Но последнее время, предлагают только голландские, - признался Роман.
Я слушал его и машинально пытался воспринять этого парня шведским гражданином. Получалось с трудом. Для меня он оставался неисправимым украинцем из глубинки Галичины. Я успокаивал себя, что для большинства, кто ничего о нём не знает, воспримут его по предъявленному документу.
   Вернувшись на вокзал Вотерлоу, я показал Егору, куда прибывают украинцы с голландскими паспортами из Парижа.
   После многочасовых хождений по Лондону, мы, наконец, отыскали в вагоне поезда два места и растворились в атмосфере людей после рабочего дня. Свободных мест почти не было. Пассажиры молчаливо уткнулись в газеты и ноутбуки, говорили лишь по телефонам. У нас был час времени до Саутхэмптона, но разговаривать было неловко, да и не о чем. Мы встретились с Егором взглядами. Он сделал вопросительную мину. Ему хотелось услышать моё мнение. У меня такового не было.
   - Ну что, товарищ, на правильном ли мы пути? – тихо отозвался я с вопросом.
   - Думаю, стоит попробовать, - ответил Егор.
   - Но эта проба и денег стоит, - напомнил я ему.
   - При возможности трудоустройства, эти деньги быстро вернутся, - убеждал меня, и самого себя, Егор.
Он напомнил мне, что в течение дня мне звонили пару раз, но меня не было на своём месте – в Саутхэмптоне.
   - Ты уже знаешь, где ты хотел бы работать? – поинтересовался я.
   - Думаю, в Лондоне с таким паспортом легко найти работу.
   - Но в Лондоне, придётся арендовать жильё и немало тратить на транспорт.
   - Всё равно, это какие-то дополнительные возможности, - не очень уверенно настаивал Егор.
   - Кстати, в случае временного переезда в Лондон, я мог бы сдать свою комнату в Саутхэмптоне в рент, - размышлял я вслух. 
   - О! И это говорит противник рыночных отношений, - провоцировали меня на разговор.
   - Я уже говорил тебе, я не противник самих рыночных отношений, я против мародёрства под видом рыночных отношений. Особенно, когда таким мародёрством промышляют бывшие компартийные и комсомольские бонзы. Относительно же идеи о сдаче социального жилья, это пока лишь мысли вслух. Полагаю, моим соседям это не понравится. Но в случае переезда в Лондон, надо быть готовым к встрече с неприятными капиталистическими реалиями. Расходы на жильё и транспорт будут сжирать большую часть заработанного, что сведёт смысл трудовой деятельности до бессмысленного минимума. Волей неволей, задумаешься о способах выживания в условиях рыночных отношений. Думаю, что сдать в рент пустующую социальную комнату по умеренной цене – не великий грех, а лишь рациональное использование скромных ресурсов, - мрачно прогнозировал я житие в Лондоне.
   - Сдашь свою комнату, и возникнет там какой-нибудь грязный притон алкоголиков, наркоманов, извращенцев, - пугал меня Егор.
   - А ты противник всяких отклонений от норм? Как в Сибири, народ уже обучают терпимости к извращенцам?
   - Ты имеешь в виду отношение к голубым?
   - К голубкам и прочим трансформаторам?
   - Центральные Российские телеканалы отличаются этой окраской, а в Сибири эта зараза начинает распространяться только среди молодёжи, - доложил правильный Егор обстановку в Сибири.
   - Ты, кстати, представитель молодёжи, мог бы здесь закосить под голубчика, - пошутил я.
   - Для этого не обязательно быть молодым. У тебя такие же возможности заявить сейчас миграционной службе о своей переориентации, и попросить местных гомиков поддержать тебя, - парировал Егор.
   - Мне уже поздно менять ориентацию и обращаться в контору. Моё дело похерили. Так что, в архивах этой страны я остался белорусским натуралом. Если бы я был хоть немного голубым, то давно бы уже имел статус постоянного жителя в этой или другой стране.

   - Да ты, никак завидуешь им! У них всё получается, а ты такой правильный, и ничего не можешь добиться в своей натуральной жизни, - подначивал меня Егор

   - Да уж, завидую тому, что в современном мире им определили некое привилегированное положение по отношению к нормальному натуральному человечеству.

   - Кто это определил им такое особое положение? Они сами по-братски поддерживают друг друга, помогают устроиться, пробиться, - возразил Егор.

   - Их поддерживают и поощряют те, кто правят в этом мире. Кто организует глобальную моральную и физическую деградацию определённым народам. Обрати внимание, каково отношение к православным славянам, как активно осуществляется разрушение их моральных ценностей. Как пропагандируется, насаждается и поощряется всё, что способствует деградации этих народов.

   - Так кто же конкретно это организует, ты можешь сказать?

   - Есть национальности, которые отличаются концентрацией капитала и откровенным национализмом. Они брезгливо дистанцируются от прочих наций, как неполноценных. У них не то, что браки с представителями иных национальностей не поощряются, они стараются даже свои школы и детские лагеря организовывать по национальному признаку, где детей приобщают исключительно к своим национальным, религиозным и моральным ценностям. Они много говорят о равенстве, свободе, демократии и вседозволенности. Но, уж поверь мне, своим детям они не показываю фильмы, пропагандирующие однополые браки и прочие отклонения от естественных норм.

   По мере удаления от Лондона, пассажиров в вагоне становилось всё меньше. Народ расползался по пригородам Лондона, где жилище было значительно дешевле, чем в самом мегаполисе. 
   Я снова задумался об адаптации, в качестве голландского подданного, где-нибудь в Шотландии или Уэльсе. Я там никогда не бывал, но  почему-то чувствовал, что мне будет значительно легче раствориться в этих краях Великобритании. Получить все необходимые документы, как иностранному работнику, и успешно функционировать. Я снова и снова примерял новый паспорт к Саутхэмптону, но получалось плохо. Да что там плохо, просто до опасного невозможно. Как не примеряй, а для применения нового документа, позволяющего мне жить и работать на острове, я был вынужден покинуть хлебный портовый город и тихо залечь где-то, как это делал вождь мирового пролетариата Владимир Ильич. У этого, кстати, был богатый шпионский опыт скитаний по Европе с поддельными паспортами. Но и поддержка у него была, - куда мне до него с его антироссийскими семитскими связями.
   К Саутхэмптону мы подъехали в почти пустом вагоне. В пути я рассказал Егору в общих чертах, где и как я проживаю, и о неисправностях нашего отопительного котла. Я несколько удивился его приглашению заходить к нему с мамкой в гости и коротать время в их жилище.

 

© Copyright: Сергей Иванов, 2011

Регистрационный номер №0002700

от 10 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0002700 выдан для произведения:
18
…в паспорте будет лишь твоё фото, а остальные данные… Ну, ты сам понимаешь.
 
    Вскоре, у меня состоялся разговор с соседом Толей по интересующему меня вопросу.
  - Сергей, я приготовил для тебя телефон человека в Лондоне, к которому ты можешь обратиться по вопросу изготовления голландского паспорта, - обратился ко мне Анатолий.
   - Хорошо! Ты сам этого товарища знаешь?
   - Не очень. Знаю только, что его звать Володя, он из Тернополя. Он в контакте с тем, который в Париже всё это делает. Ты можешь дать Володе свои данные и фото, а когда паспорт будет готов, у него же и получишь, заплатив ему 1300 фунтов.
   - Прямо к изготовителям обратиться никак нельзя?
   - Пока нет. Я пытался. Спрашивал его телефон у прибывших от него и у самого Володи, но никто не даёт. Володя говорит, что тот не станет разговаривать об этом с незнакомыми людьми.
   - Ясно. Конспирация. Тогда будем говорить с Вовой из Тернополя. Давай телефон.
Я не стал откладывать этот вопрос, и позвонил ему в тот же вечер.
   - Алло, - бодро ответил мне мужской голос.
   - Это Владимир?
   - Так точно! Владимир на связи.
   - Это Сергей. Тебя рекомендовали ребята, твои земляки. Меня интересует приобретение человеческого паспорта. Каковы условия?
   - Эх, Серёга, где ты был пару дней назад? Я вчера только передал туда данные клиента. И затем, там намечается перерыв на какое-то время, боюсь, что теперь быстро не получится, - объяснил он мне производственную ситуацию.
   - Ничего. Мне не срочно. Главное, чтобы качественно.
   - Тогда, требуется пару твоих фотографий, запиши размеры и прочие требования…
   - Я здесь могу посмотреть такой паспорт и записать требования к фото и какие требуются данные.
   - Хорошо. Значит, потребуются две фото, твой возраст, рост и цвет глаз. Разумеется, в паспорте будет лишь твоё фото, а остальные данные… Ну, ты сам понимаешь.
   - Понимаю. Будет чьё-то имя и приблизительно подходящие мне; возраст, рост и цвет глаз.
   - Именно так. Если это устраивает, то стоит такой паспорт 1300 фунтов. Получение и расчёт в Лондоне.
   - Хорошо, всё необходимое я скоро передам тебе, - согласился я.
   Во время одного из своих сеансов связи с внешним миром в Интернет классе, я оказался у компьютера за одним столом с молодым парнем. Мы нечаянно и быстро определили русский язык, как общий для нас, и обменялись ничего не значащими фразами. Этого было достаточно, чтобы узнать, что мы оба искатели убежища и клиенты местной социальной службы. 
Я сосредоточился на подборе кодировки, чтобы прочитать полученное сообщение на русском языке, которое проявилось в виде хаотического набора всяких знаков. Ругаясь от бессилия, я снова привлёк внимание соседа по компьютеру.
   - На фиг тебе почта на hotmail.com? Сплошные заморочки! Зарегистрируй себе почтовый ящик на любом российском сайте, и будешь спокойно читать сообщения и на русском, и на английском, - подсказал он мне.
   - Да уже привык к этому ящику, и многие пишут мне на этот адрес, - объяснял я своё упрямство, хотя подумал, что он правильно советует.
   - Ну, если тебе нравится всякий раз расшифровывать русскоязычные сообщения, то радуйся этому процессу, - пожал он плечами. 
   - Ты прав. Сейчас я сделаю себе адрес на русском сайте, во всяком случае, попробую это, - согласился я, и занялся регистрацией.
   - Ты не работаешь? – спросил он меня, не отрываясь от монитора.
   - Нет. Не имею такого почётного права, - коротко ответил я.
   - Я так же, - утешил меня случайный знакомый.
   - Откуда ты? – спросил я лишь для вежливого поддержания разговора.
   - Из Сибири. Хакасская автономная область. Слышал о такой местности? Столица – Абакан.
   - Только о самой Сибири слышал. Такой области не знаю, - признался я. – Как тебя занесло сюда!? – уже искренне заинтересовался я.
   - Меня звать Егор, - назвался парень.
   - Меня - Сергей. Тебе не понравилось жить в Сибири? – вернулся я к вопросу о его супер перемещении в пространстве.
   - В общем-то, нравилось… Но на то были причины, - дружелюбно воспринял он моё любопытство.
   - И каково тебе здесь, после Сибири?
   - Это иной мир. По мне, так заработать какие-то деньги, и бежать отсюда. Гниловатая страна!
   - Я слышал от многих, что пожив здесь несколько лет, можно привыкнуть и даже полюбить.
   - Не знаю. Привыкнуть может быть и можно… Но что здесь можно любить? Да и зачем насиловать себя привыканием?
   - Но ты всё же заехал сюда из Хакассии.
   - Сначала моих эстонских деда и бабку сослали из Эстонии в Сибирь. Затем, моя мамка вздумала вернуться на свою историческую родину – Эстонию. Прошла там со своим свидетельством о рождении все бюрократические инстанции и получила гражданство. Только без языка, собственности и капитала, как оказалось, ей нечего делать на своей родине. А мне, как её сыну, с большим напрягом выдали эстонский волчий билет, позволяющий проживать в Эстонии. 
   - И ты решил проехать дальше на Запад?
   - Мы с мамкой решили.
   - Так ты здесь с мамкой?
   - Да, вдвоём с самой Сибири. Сама она бы не решилась на такие переезды.
   - И попросили убежище?
   - Да. В Таллинне мы по объявлению обратились в агентство, где за определённую сумму денег, нам предложили организовать британские визы и встречу-содействие в Саутхэмптоне; помощь в получении бесплатного беженского жилья, пособия и, возможно, работу. В общем-то, всё так и получилось, только с работой не особо складывается без разрешения. А теперь ещё и назначили дату рассмотрения моего прошения о предоставлении убежища. Всё идёт к скорому окончанию моего пребывания здесь в качестве искателя убежища с социальной помощью.
   - Распространённая история, - подвёл я итог услышанному. И закончил регистрацию адреса на сайте km.ru 
   - У тебя такая же фигня?
   - Да. В убежище уже отказали, работать не разрешают. Но пока позволяют паразитировать здесь. Этим я и занимаюсь.
   - И что, будешь ождать принудительной депортации?
   - Кажется появились живые примеры советских пришельцев с европейскими паспортами. У них неплохо складываются отношения с местной бюрократией. Работают легально и границы благополучно пересекают. Думаю, попробовать такой способ адаптации.
   - Каким образом они получили европейские паспорта, каких стран и как дорого это стоит? – посыпал он вопросами.
   - Не дешево. 1300 местных денег. Гражданство королевства Нидерланды путём замены фотографии в действующем паспорте.
   - Возможно, оно и стоит того, - заинтересовался Егор.
   - Но в этой затее немало скользких моментов. Начиная с вопроса о качестве документа и заканчивая новым “родным” языком, - поделился я своими сомнениями со случайным заинтересованным собеседником.
   - Но люди всё же применяют это.
   - Да, я сам помогал такому “европейцу” устраиваться на работу, открывать банковский счёт и получать национальный социальный номер. Человек даже английского не знал, но всё прошло гладко и успешно.
   - Ты видел такой паспорт?
   - Держал в своих руках и тщательно рассматривал. Выглядит вполне.
   - Супер! Так это то, что мне сейчас надо.
   - Ты что, в Сибирь возвращаться не собираешься?
   - Собираюсь. Но сначала, надо заработать на возвращение. Знаешь ли, капитализм добрался уже и до Сибири, там без денег теперь тоже сложно. 
   - Так тебе же и в Англии не нравится.
   - Просто здесь всё чужое. Гнилая погода, мелочные, меркантильные отношения, безвкусная, ненатуральная пища… Я невольно сравниваю всё с Сибирью, и мне сложно привыкнуть к этому.
   - Вдобавок, этот мир не желает принимать нас, продолжил я. - Новый Мировой Порядок предполагает максимальное сокращение славянского православного населения. Дома нам насаждают плутократическую демократию и анти социальные рыночные отношения. Если мы покупаем их гнилые куриные “ножки Буша”, тогда наши страны признают демократическими, с рыночной экономикой… - добавил я.
   - Ты противник рыночных отношений?
   - Я противник диких, бесчеловечных рыночных отношений, какие, к примеру, культивируются в Украине или Грузии. Такая рыночная экономика ориентирована на сокращение непотребного населения и освобождение жизненных пространств и ресурсов для крупного капитала.
Кстати, английский вариант капитализма гораздо человечней, и в нём таки можно вполне комфортно жить.
   - Так как на счёт, замаскироваться и прижиться в условиях местного капитализма? – нетерпеливо вернулся к главному вопросу Егор.
   - Если ты про паспорт, то посредник просит фото, возраст, рост, цвет глаз и обозначить пол. Деньги – при получении пропуска в этот мир.
   - А ты чё?
   - А вот думаю. Такой паспорт – это действительно запасной вариант выживания. Но, в Саутхэмптоне я уже не смогу функционировать с ним. Здесь меня везде знают, как Сергея. Придётся оставить комнату с пособием, и съезжать куда-то. С новым именем и гражданством придётся начинать в другом городе. Лондон для этого наиболее подходящее место. Можно попробовать и где-нибудь на севере, в Шотландии. Я слышал, там всё проще… – рассуждал я.
   - Ну и хрен с той комнатой и пособием. Нормальная работа компенсирует потери. Так что ты решил?
   - Я обещал дать ответ, а сам всё думаю. Не решаюсь отрезать пуповину, соединяющую меня с Саутхэмптоном. Если честно, то я уже и в работе не особо нуждаюсь. Новый документ меня больше интересует в целях спокойного пребывания на острове и свободного перемещения по миру.
   - Блин! Та чё тут думать? Если возможно, то я бы подписался на покупку такого документа, - удивил меня молодой Егор своей решительностью.
   - Я думаю это возможно. Телефон посредника у меня есть, он ждёт моего заказа. Если тебе это надо, готовь фото на паспорт, закажем и для тебя.
Мы обменялись телефонами, е-адресами и вместе покинули Интернет класс. Мы оба направились по домам, оказалось, нам по пути. Неподалёку от ASDA мы расстались.
   - Я позвоню, когда приготовлю фото, - обещал Егор.
   - Хорошо. Вероятно, придётся ехать в Лондон, чтобы передать это, проворчал я.
   - Ерунда, съездим.
   - А ты что, живёшь где-то в этом районе? - поинтересовался я.
   - Немного далее, - он назвал мне адрес.
   - Не знаю, где это, - ответил я.
   - Та как не знаешь! Это дом, типа общаги, там беженцы проживают. Это место все в городе знают, - удивился Егор.
   - Что-то слышал, но никогда не бывал там. Что, действительно, как в общежитии, общие туалеты и душевые на этажах? – удивился я. 
   - Да. И кухня тоже общая. Заходи в гости, сам всё и увидишь, - пригласил он меня.
   - Хорошо. Ещё увидимся.
Я шёл домой и думал. Этот парень подтолкнул меня к решению подписаться на паспорт. Я действительно прикипел к социальной кормушке и этому городу, это уже некая зависимость. Пора было что-то менять и расширять перспективы. Я с досадой вспомнил о недочитанной книге, которую могут в любой день, без согласования со мной, забрать с полки книжного магазина. И о моряках, заходящих в местный порт с надеждой на телефон некого Сергея, безотказно скупающего их мелкие контрабандные поставки сигарет. Я должен был подготовить себя к тому, чтобы всё это оставить и исчезнуть в новой жизни, с новым именем в другом городе.
   Как я узнал от своих соседок, Роберт таки проявился и, как обещал, пригласил их поехать с ним на собеседование в отдел кадров пекарни. Женщины, не вдаваясь в подробности, рассказали мне, что он представил их там, кому следует, и помог заполнить анкеты. А на следующий день им позвонили, и пригласили выйти на работу, чему они были очень рады.
   Роберта я встретил случайно на улице, несколько дней спустя, когда мои соседки уже работали, то в дневную, то в ночную смену. Их действительно там хорошо загрузили работой, и они имели немало сверхурочных часов, за что принято платить повышенно. Подробностями я не интересовался.
Во время нашей встречи, Роберт был поддатым и раздражённым. Он без предисловий завёл со мной разговор о моих соседях.
   - Ты знаешь, я недавно ездил с твоими женщинами в пекарню по поводу работы там, - как-то недовольно начал он.
   - Они говорили мне об этом. По-моему, они уже работают там часов по 12, и без выходных…
   - Представляешь, я вместе с ними оставил свою анкету для трудоустройства, и шеф, которая знает меня с прошлого года, обещала ответить нам в ближайшие дни, но молчит, - возмущался Роберт.
   - Ты оставлял ей свой телефон?
   - Оставили телефон твоих соседей. Договорились, что нас известят звонком.
   - Их пригласили на работу. Возможно, и тебя ждут?
   - Та хрена! Я звонил туда. Шеф отвечает, что даст мне знать, если я буду нужен. Короче, она не взяла меня в этом году. Ей больше понравились твои соседи. Представляешь, иностранцев приняли, а мне отказали! - язвительно высказал мне Роберт.
   - Роберт, я не имею понятия, почему так получилось, и что там решили в отношении тебя. Но я не думаю, что женщины могли как-то помешать твоему трудоустройству.
   - Та они уже на обратном пути, после переговоров в пекарне, посмеивались надо мной. Думали, я ни хера не понимал. Это же очевидно, что они меня за мудака держали… Хихикали всю дорогу, - серьёзно завёлся он.
   - Роберт, надеюсь, меня ты не винишь в том, что тебя не взяли на эту работу?
   - Нет. Ты здесь не причём. Я лишь рассказываю тебе, как всё было. И хочу сказать, что мне не нравится, когда ко мне относятся, как какому-то конченному *wanker, - раздражённо объяснял он.  *1) онанист 2) мерзкий тип.
   - Я тебя уважаю, как хорошего парня, и ценю твою помощь в трудоустройстве женщин…
   - Это точно. Помог один. Оценили! – проворчал он в ответ на мои искренние признания.
Далее разговор не складывался. Приглашать его на пиво, и слушать чьё-то недовольство, у меня не было желания. Я хотел поскорее оставить его и вернуться к своим мыслям и делам. Расставаясь, мне показалось, что наши приятельские отношения подпортились. Я с облегчением невольно мысленно оправдывался и гнал от себя чувство вины перед ним.
   Дома, при встрече с Лали, я заговорил с ней о Роберте.
   - Как ваша новая работа?
   - Нормально. Приходится работать  много  часов. Но условия хорошие и платят сверхурочные. Так что, работаем, пока дают, - бодро ответила Лали.
   - Я видел Роберта. Его не взяли на эту работу?
   - Похоже, что его там не захотели. Когда он возил нас туда к начальнице, он был заметно выпивший. Как мне показалось, она его неплохо знала, и ей не понравилось, что он явился нетрезвый. Как я поняла, она упрекала его. Он оправдывался…
   - А когда вас приглашали выйти на работу, о нём упоминали? – перебил я её.
   - Когда та женщина позвонила нам на мобильный, она лишь коротко сказала, - завтра утром выходить на работу. И назвала наши имена. О Роберте – ничего. А мы и не успели, да и не могли ничего толком сказать ей в ответ. Она лишь переспросила, поняли ли мы её? Я ответила – «yes». И на следующее утро мы полетели туда. С того дня, так и стоим там, у конвейера, пакуем печенье и пряники. Домой приезжаем только поспать. Так что, о Роберте мы ничего не знаем. 
   Осень перешла в состояние устойчивой сырости и ветров. Я стал больше проводить время в своей комнате, Интернет зале и в книжном магазине. Питался в разных точках общепита. Дома запустили газовый отопительный котёл. Наши соседи, женщины из Боржоми не только стабильно поддерживали порядок в доме, но и следили за тем, чтобы котёл работал на полную мощность. Хотя, на мой взгляд, в доме было излишне жарко, и во всех комнатах открыты форточки. Освещение в коридоре и на кухне тоже часто оставалось включенным круглые сутки. Я уверен, что если бы мы арендовали этот дом самостоятельно, и платили за все коммунальные услуги, то отношение к потреблению газа и электроэнергии было бы совершенно иным. Мои робкие замечания и попытки выключать на ночь свет в коридоре и на кухне, не поддерживались соседями. Неля квалифицировала это, как занудство. 
Про себя я вспоминал её жалобы на грузинскую жизнь, в которых не раз упоминался автомобильный аккумулятор для освещения комнат. Дома она заботилась о том, чтобы этот аккумулятор вовремя подзарядить и не остаться без освещения. Здесь же, они едва ли знали, где находятся счётчики на газ и электроэнергию. Все счета по содержанию дома оплачивал собственник дома – индус мистер Рай. А затем, получал компенсацию.
   Однажды, наш отопительный котёл закапризничал и перестал работать. Как ни старались мы с ребятами реанимировать его, у нас ничего не получалось. Я позвонил мистеру Раю и сообщил о случившемся. Вскоре он подъехал к нам. Хозяин попробовал сделать то же, что мы уже проделали многократно, и признал потребность в мастере. Пока мы с ним говорили о газовом котле, женщины поручали мне передать хозяину и прочие их замечания на неполадки в душевой, на кухне… Он вежливо отвечал, обещал. Я тупо переводил. 
   Покидая дом, он обещал организовать ремонт отопительного котла, но не мог ответить, как скоро это произойдёт. Продолжая участвовать в переговорах между индусским хозяином дома и грузинскими жильцами, я проследовал за ним до выхода из дома. Далее, оставшись вдвоём, я проводил его до автомобиля, и мы немного задержались на улице перед домом.
   - Сергей, я благодарен тебе за участие в хлопотах относительно моего дома. Но, кажется мне, ты не совсем правильно себя ведёшь, - обратился он ко мне отеческим тоном.
   - Что вы имеете в виду? – удивился я его замечанию.
   - Ты излишне растворяешься… Я бы даже сказал, вмешиваешься в чужие дела, - неуверенно пояснил он.
   - Мне не следовало беспокоить вас, вызывая сюда? - спросил я.
   - Нет, ты не понял. Это правильно, что сообщил мне о технических неполадках с газовым котлом. 
Я хочу сказать, что ты излишне участвуешь в чужих хлопотах. Каждый должен сам решать свои проблемы, для этого они и даются конкретному человеку, чтобы он самостоятельно занимался ими, и чему-то учился. У твоих соседей свои проблемы, к примеру, они не говорят по-английски… А у тебя – какие-то свои, другие проблемы. Тебе следует думать только о своём, а им - о своём. Ты совершаешь грубую ошибку, помогая кому-то. Поверь мне, ты вредишь и себе и им! Я уверен, у тебя, как у всякого нормального человека, достаточно своих личных вопросов, на которые ты должен найти правильные ответы. Вот и занимайся своими вопросами. У каждого свой путь и своё представление о счастье. Я же вижу, как твои соседи воспринимают твоё участие… Это ненормально! Если им что-то надо, пусть сами этого добиваются. Запомни, у каждого своя жизнь, со своей порцией времени, порцией удач и неудач, хорошего и плохого, счастья и бед. Сергей, не вторгайся в чужую жизнь! Даже в виде помощи. Ты меня понял?
   - Понял. У христиан, особенно, у православных, это несколько иначе, - неуверенно ответил я.
   - Я знаю. Просто прими мой совет.
   - Хорошо. Спасибо. Я буду нести свой крест, - коротко согласился я.
 
   Егор проявился вскоре, телефонным звонком.
   - Это я. Фото готово. Когда передадим это? – напомнил он мне о преступном замысле.
   - Я всё помню, - рассеянно ответил я. – У меня тоже всё готово. Я позвоню и договорюсь о встрече. Тебе сообщу, как только что-то узнаю, - обещал я.
   - Ладно. Я жду. Не пропадай.
Я, как и обещал, стал названивать Владимиру. Но его телефон оказался отключенным. Я уж подумал, что связь с ним потеряна, но позднее, после работы, его телефон, наконец, отозвался гудками вызова, и он ответил.
   - Привет, Вова. Это Сергей, мы говорили с тобой об изготовлении документа. Тут появился ещё один товарищ, так что, намечается заказ на два паспорта.
   - Фото и данные давайте, чтобы я переслал их людям, - проявил готовность Вова.
   - Почтой на какой-то адрес я могу это отправить?
   - У меня есть только электронный адрес, но мне нужны ваши напечатанный фото, я должен убедиться, что они правильно сделаны.
   - Так что, единственный способ – это приехать и вручить?
   - Получается так. Когда вас ждать?
   - Возможно завтра, - неуверенно предложил я.
   - Если завтра, тогда только вечером, после работы. Ориентировочно часов в семь, на станции метро Jubilee, - предложил он.
   - Хорошо, найдём тебя через телефонную связь. Только ты не отключай свой мобильный, - согласился я.
   - По окончанию работы, в шесть вечера, я всегда включаю телефон. Звоните.
Сообщив Егору о приглашении нас в Лондон, тот призвал меня не откладывать, а сделать это завтра же. Я не возражал.
   Утром следующего дня мы встретились с ним у железнодорожного вокзала. 
   Осень начала переходить в зиму. Холодные промозглые ветры с дождями обостряли моё беженское настроение. Я стал больше скрываться в своей комнате или в книжном магазине с кафе. Оба эти места были достаточно сухими и тёплыми, чтобы почувствовать себя в безопасности. Посиделки в Интернет зале колледжа иногда вынужденно затягивались из-за непогоды. 
   У меня положительно сложилась тёплая человеческая связь с некой Фионой Зербст из Cape Town, что в Южной Африке. Она когда-то бывала в Украине, и даже несколько лет состояла в законном африканском браке с гражданином Украины из города Херсона. В Южной Африке наступало лето, и тёплые сообщения сестры-скорпиона скрашивали окружающий меня промозглый смурняк. 
   В моей электронной почте меня ожидали приятельские и прочие сообщения от разных людей, а я стоял в утренних сумерках у вокзала, поджидая случайного попутчика из Сибири. Озабоченные люди торопливо растворялись на вокзальном пространстве и разъезжались на проходящих поездах, в основном, в направлении Лондона.
   Наконец, появился заспанный беженец Егор, и мы, молча, вошли в здание вокзала. Спустя десять минут прибыл ближайший проходящий поезд. Мы уселись в тёплом вагоне второго класса, и покатили в сторону Лондона, где надеялись встретиться с неким Вовой из Тернополя, состоящим в преступной связи со своим земляком, окопавшемся в Париже.
   Я откинулся на своём месте у окна и закрыл глаза, вяло планируя, где и как убить время в Лондоне.
   - Просыпайся, могильщик мирового капитализма! - подбадривал меня попутчик.
   - Ты, дитя сталинских депортаций, имеешь идеи, как убить время в Лондоне? Тот тип проявится только к семи часам, - отозвался я, не открывая глаз.
   - Лондон сожрёт наше время и деньги быстро и незаметно, - успокоил он меня. – Вероятно, ты хотел бы посетить библиотеку, где Карл Маркс работал над Капиталом?
   - Я не до такой степени противник капитализма. Меня вполне устроит экскурсия по лондонским пабам, в поисках тихого уютного места с порцией жареного картофеля и рыбы.
   - Ну, ты точно жертва капитализма, если питаешься такой гадостью, - живо отреагировал Егор.
   - С пивом, эта жареная гадость - вполне съедобна. А ты чем здесь питаешься, овсяной кашей с молоком?
   - Я взял с собой продукты. Мамка приготовила.
   - Мамка знает о твоём замысле приобрести новое гражданство?
   - Знает, знает. Её сейчас больше беспокоит то, что я связался с типом, который питается чипсами с пивом, и ненавидит Мировое Правительство.
   - У твоей мамы, хотя и поверхностное, но не самое плохое представление обо мне.
   - А ты чё, ещё чем-то страдаешь, кроме потребления несъедобной пищи и ненависти к мировому капитализму?
   - Нет, не страдаю. Но, некоторые уверенно квалифицируют меня, как закомплексованного, завистливого совка, расиста и антисемита.
   - Это неверный диагноз? – заинтересовался Егор.
   - Не совсем верный. Если я говорю, что Мировое иудейское правительство откровенно гнобит православных славян, то это не означает, что я завистливый антисемит. Я по-человечески понимаю рядовых евреев, которым частенько, несправедливо достаётся лишь за их национальную принадлежность, и не имею ничего против них лично. Я говорю о мировой секте с концентрированным еврейским капиталом, навязавшей всему миру свой порядок, в котором нам ничего хорошего не светит.
   - Понятно. Я передам это своей мамке, и всем евреям, кого лично знаю, - пообещал Егор.

   - Так и передай. Правда, в личных отношениях с евреями иногда наблюдаются проявления их традиций. К примеру, настойчивые попытки поиметь ближнего гоя, за поца. Как главный раввин Днепропетровской области (хасид) в передаче "Ныне" 29 октября 1994 натаскивал своих соплеменников: "Любавичский ребе учил, что "для Бога равны все евреи". "Люби еврея как самого себя". "Каждый еврей - это вселенная". «Люби нас, как мы любим себя, иначе будешь лишен почетного звания порядочного, просвещенного, интеллигентного, современного человека!».

Не могу сказать, что такое отношение ко мне и прочим богом не избранным, совершенно не раздражает меня. 
   - Короче, ты антисемит, - махнул на меня рукой попутчик. 
   - Если бы я был убеждённым антисемитом, тогда я принципиально не носил бы штаны от Ливайс, - аргументировал я, хлопнув себя ладонью по заднице.
   - Причём здесь твои штаны? – удивился Егор.
   - Изобретение еврейского торговца текстилем, - пояснил я.
   - Левис Страус чё ли? Еврей?! – уточнил Егор.
   - Это у нас так называют - «Левис Страус». А в Америке это имя произносят Ливай Стросс. Конечно, - еврей. Затеял и удачно раскрутил своё швейное дело в Сан Франциско в конце 19-го века. Был холостяком и филантропом, вероятно, помогал только еврейской общине. Своё дело передал племянникам. Те не подвели! Во всяком случае, размер всегда указывается верно. Их штаны можно покупать не примеряя…
   - Та в этих еврейских, линялых джинсах и чёрной футболке ты особенно похож на расиста и антисемита, - прервал Егор мой рассказ о хорошем еврее.
   - Это твоё личное видение. Никто ещё не замечал в моей внешности этих качеств, - отмахнулся я.
   - Как же не замечали?! Ведь диагноз-то тебе поставили – совок-антисемит! Достаточно твоей внешности; линялые джинсы, чёрная футболка с логотипом The Rolling Stones, чтобы разглядеть в тебе потенциального анархиста и антисемита, - издевался Егор.
   - Ну, если еврейских штанов тебе недостаточно, могу добавить, что мне нравится музыка еврея Брайана Бромберга, - оправдывался я.
   - Это ещё кто? – вяло поинтересовался Егор.
   - Американский еврей. Басист. Сочиняет и хорошо исполняет современный джаз, - пояснял я, видя, что это уже едва ли интересует Егора.  
   Прибыли на вокзал Вотерлоу и нырнули в трубу подземки. Егор заявил, что знает достойное сухое и тёплое место, где можно положительно убить время. 
Я не задавал вопросов. Молча, растворился в особой атмосфере подземного Лондона, наблюдая людей вокруг себя. В большинстве своём, народ в этом городе отличался заметной озабоченностью. Большие расстояния, дороговизна общественного транспорта и жизни в целом, принуждали людей к бесчеловечно рациональному поведению. Мне не хотелось присоединяться к ним, хотя, мне нравилось, что здесь никто никого не знает, и никому нет до меня дела. 
Через одну остановку Егор призвал меня на выход на станции Charing Cross. Пройдя немного пешком, вышли к Трафальгарской площади. Невзирая на гадкую погоду, там оказалось немало праздно шатающихся туристов. Но Егор не присоединился к ним, а направился к зданию Национальной Художественной Галерее. Я мысленно одобрил план его действий, и, молча, следовал за ним. Вход свободный. Сухое, отапливаемое помещение площадью более 46 тысяч квадратных метров, и более 2300 картин, выставленных к осмотру. Чудное решение вопроса о нашем времяпровождении!   
   Заведение было основано в 1824 году. Положительный образчик проявления разумного и человечного капитализма. 
   Я подумал, в какое время Карл Маркс, он же Мардохей Леви, пользовался бесплатными услугами лондонской публичной библиотеки для создания своего детища? 
   Мы быстро перестроились на иную атмосферу и поплыли вдоль стен, от картины к картине, из комнаты в комнату.
   После шести вечера я прозвонил Владимиру, и он ответил.
   - Володя, это Сергей. Мы сейчас в Лондоне, подвезли фото. Надо бы как-то встретиться.
   - Да, Сергей. Я всё помню. Дай мне сообразить, где и когда мне вас встретить? – суетливо отреагировал он. – Я перезвоню тебе вскоре и сообщу. Жди моего звонка.
   - Ну и чё там? – поинтересовался Егор, заметив моё замешательство.
   - Обещал перезвонить, - ответил я, почувствовав ответственность перед этим парнем, за качество услуг от незнакомых мне людей.
Владимир таки позвонил.
   - Сергей, ты мог бы подъехать на станцию метро Jubilee к семи часам?
   - Да, сможем.
   - Тогда вас там встретит Роман. Он в курсе дел, я дам ему твой номер, найдёте там друг друга и передадите ему всё, что приготовили.
   - Хорошо. Ждём твоего Романа на станции Jubilee к семи часам, - согласился я.
   - Ну чё? - Спрашивали меня.
   - Поехали на встречу с украинским агентом, - ответил я.
   - Говорил про Владимира, а теперь уже какой-то Роман. Целая украинская банда! – проворчал Егор, следуя за мной.
   Эта станция метро оказалось современной и большой. Оставалось снова ожидать звонка от некого Романа. Наконец, тот проявился и сообщил, у которого выхода он ожидает нас, и как выглядит. 
Нужного нам Романа я уверенно опознал, по его кожаной турецкой куртке, какие в Украине носит половина населения, шесть месяцев в году.
   - Привет, - обратился я к стоящему в стороне парню среднего возраста, со всеми внешними признаками гражданина Украины.
   - Здорово! – ответил тот.
   - Роман? – спросил я на всякий случай. 
   - Да. А ты Сергей? Вова просил меня встретиться с вами. Я здесь работаю поблизости, - пояснил он своё участие.
   - Ты в курсе наших дел? Мы привезли Володе фото и прочее… - перешёл я к целее нашей встрече.
  - Да. Давайте мне. Я всё передам ему сегодня же.
   - Роман. Не знаешь, как у наших людей получается с этими документами? – попробовал я поговорить с Романом об интересующем меня вопросе.
   - Кто как умеет. У кого с языком хорошо, - здесь неплохо устраиваются. У кого не получается, выезжают в Канаду, - коротко доложил обстановку Роман.
   - С кем-нибудь, из выехавших, с такими паспортами, есть связь? - спросил я.
   - По приезду в Торонту, прозвонили, и сказали только, что всё прошло благополучно. Больше новостей пока нет.
   - А связь с ними есть? – заинтересовался я. 
   - Надеюсь, снова позвонят, когда устроятся там. Я сам собираюсь в Канаду, - удивил меня Роман.
   - У тебя тоже голландский паспорт?
   - Не голландский. Шведский. Случайно подвернулся такой, подходящий по возрасту и росту. Предложили. Я взял. Но последнее время, предлагают только голландские, - признался Роман.
Я слушал его и машинально пытался воспринять этого парня шведским гражданином. Получалось с трудом. Для меня он оставался неисправимым украинцем из глубинки Галичины. Я успокаивал себя, что для большинства, кто ничего о нём не знает, воспримут его по предъявленному документу.
   Вернувшись на вокзал Вотерлоу, я показал Егору, куда прибывают украинцы с голландскими паспортами из Парижа.
   После многочасовых хождений по Лондону, мы, наконец, отыскали в вагоне поезда два места и растворились в атмосфере людей после рабочего дня. Свободных мест почти не было. Пассажиры молчаливо уткнулись в газеты и ноутбуки, говорили лишь по телефонам. У нас был час времени до Саутхэмптона, но разговаривать было неловко, да и не о чем. Мы встретились с Егором взглядами. Он сделал вопросительную мину. Ему хотелось услышать моё мнение. У меня такового не было.
   - Ну что, товарищ, на правильном ли мы пути? – тихо отозвался я с вопросом.
   - Думаю, стоит попробовать, - ответил Егор.
   - Но эта проба и денег стоит, - напомнил я ему.
   - При возможности трудоустройства, эти деньги быстро вернутся, - убеждал меня, и самого себя, Егор.
Он напомнил мне, что в течение дня мне звонили пару раз, но меня не было на своём месте – в Саутхэмптоне.
   - Ты уже знаешь, где ты хотел бы работать? – поинтересовался я.
   - Думаю, в Лондоне с таким паспортом легко найти работу.
   - Но в Лондоне, придётся арендовать жильё и немало тратить на транспорт.
   - Всё равно, это какие-то дополнительные возможности, - не очень уверенно настаивал Егор.
   - Кстати, в случае временного переезда в Лондон, я мог бы сдать свою комнату в Саутхэмптоне в рент, - размышлял я вслух. 
   - О! И это говорит противник рыночных отношений, - провоцировали меня на разговор.
   - Я уже говорил тебе, я не противник самих рыночных отношений, я против мародёрства под видом рыночных отношений. Особенно, когда таким мародёрством промышляют бывшие компартийные и комсомольские бонзы. Относительно же идеи о сдаче социального жилья, это пока лишь мысли вслух. Полагаю, моим соседям это не понравится. Но в случае переезда в Лондон, надо быть готовым к встрече с неприятными капиталистическими реалиями. Расходы на жильё и транспорт будут сжирать большую часть заработанного, что сведёт смысл трудовой деятельности до бессмысленного минимума. Волей неволей, задумаешься о способах выживания в условиях рыночных отношений. Думаю, что сдать в рент пустующую социальную комнату по умеренной цене – не великий грех, а лишь рациональное использование скромных ресурсов, - мрачно прогнозировал я житие в Лондоне.
   - Сдашь свою комнату, и возникнет там какой-нибудь грязный притон алкоголиков, наркоманов, извращенцев, - пугал меня Егор.
   - А ты противник всяких отклонений от норм? Как в Сибири, народ уже обучают терпимости к извращенцам?
   - Ты имеешь в виду отношение к голубым?
   - К голубкам и прочим трансформаторам?
   - Центральные Российские телеканалы отличаются этой окраской, а в Сибири эта зараза начинает распространяться только среди молодёжи, - доложил правильный Егор обстановку в Сибири.
   - Ты, кстати, представитель молодёжи, мог бы здесь закосить под голубчика, - пошутил я.
   - Для этого не обязательно быть молодым. У тебя такие же возможности заявить сейчас миграционной службе о своей переориентации, и попросить местных гомиков поддержать тебя, - парировал Егор.
   - Мне уже поздно менять ориентацию и обращаться в контору. Моё дело похерили. Так что, в архивах этой страны я остался белорусским натуралом. Если бы я был хоть немного голубым, то давно бы уже имел статус постоянного жителя в этой или другой стране.

   - Да ты, никак завидуешь им! У них всё получается, а ты такой правильный, и ничего не можешь добиться в своей натуральной жизни, - подначивал меня Егор

   - Да уж, завидую тому, что в современном мире им определили некое привилегированное положение по отношению к нормальному натуральному человечеству.

   - Кто это определил им такое особое положение? Они сами по-братски поддерживают друг друга, помогают устроиться, пробиться, - возразил Егор.

   - Их поддерживают и поощряют те, кто правят в этом мире. Кто организует глобальную моральную и физическую деградацию определённым народам. Обрати внимание, каково отношение к православным славянам, как активно осуществляется разрушение их моральных ценностей. Как пропагандируется, насаждается и поощряется всё, что способствует деградации этих народов.

   - Так кто же конкретно это организует, ты можешь сказать?

   - Есть национальности, которые отличаются концентрацией капитала и откровенным национализмом. Они брезгливо дистанцируются от прочих наций, как неполноценных. У них не то, что браки с представителями иных национальностей не поощряются, они стараются даже свои школы и детские лагеря организовывать по национальному признаку, где детей приобщают исключительно к своим национальным, религиозным и моральным ценностям. Они много говорят о равенстве, свободе, демократии и вседозволенности. Но, уж поверь мне, своим детям они не показываю фильмы, пропагандирующие однополые браки и прочие отклонения от естественных норм.

   По мере удаления от Лондона, пассажиров в вагоне становилось всё меньше. Народ расползался по пригородам Лондона, где жилище было значительно дешевле, чем в самом мегаполисе. 
   Я снова задумался об адаптации, в качестве голландского подданного, где-нибудь в Шотландии или Уэльсе. Я там никогда не бывал, но  почему-то чувствовал, что мне будет значительно легче раствориться в этих краях Великобритании. Получить все необходимые документы, как иностранному работнику, и успешно функционировать. Я снова и снова примерял новый паспорт к Саутхэмптону, но получалось плохо. Да что там плохо, просто до опасного невозможно. Как не примеряй, а для применения нового документа, позволяющего мне жить и работать на острове, я был вынужден покинуть хлебный портовый город и тихо залечь где-то, как это делал вождь мирового пролетариата Владимир Ильич. У этого, кстати, был богатый шпионский опыт скитаний по Европе с поддельными паспортами. Но и поддержка у него была, - куда мне до него с его антироссийскими семитскими связями.
   К Саутхэмптону мы подъехали в почти пустом вагоне. В пути я рассказал Егору в общих чертах, где и как я проживаю, и о неисправностях нашего отопительного котла. Я несколько удивился его приглашению заходить к нему с мамкой в гости и коротать время в их жилище.

 

Рейтинг: 0 179 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
136
127
126
111
100
96
96
95
94
91
91
90
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
86
85
82
81
80
80
74
73
73
73
73
72
71
71
70
68
45