ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Остров Невезения Гл.17

Остров Невезения Гл.17

10 декабря 2011 - Сергей Иванов
17
За день, проведённый вне Саутхэмптона, я осознал свою социальную привязанность к этому городу.
 
    Однажды, заглянув, домой в рабочее время, я удивился, обнаружив автомобиль соседа Владимира припаркованным у дома. В это время мои соседи должны были стоять у конвейера и паковать печатную продукцию. Войдя в дом, я нашёл всю женскую компанию в гостиной комнате. По их одежде я понял, что они были готовы к выезду на работу, но что-то не состоялось. Вид у них был опущенный. Пройти мимо, без проявления внимания я не мог.
   - Сломалась машина? – поинтересовался я.
   - Сломался Владимир, - мрачно ответила Нели.
   - Решил бросить эту работу? – предположил я.
   - Решил бросить нас, - ответила Лали. – Вчера с вечера ушёл, всю ночь пил где-то. Так его и нет, и на звонки не отвечает.
   - Вы на работу звонили?
   - Звонили, сказали им, что не можем добраться, машина сломалась, - ответила молодая армянка.
   - Какая реакция?
   - Негативная. Сказали, что такое сотрудничество им не подходит, - грустно ответила армянка.
   - Теперь всё зависит от Владимира. Если завтра вы вернётесь к работе, то, я думаю, конфликт с работодателем можно будет уладить. А каким-то автобусом туда можно добраться? – соучаствовал я в сложившейся ситуации, понимая, что мне лучше не влезать в эту хрень.
   - Нет, автобусы туда не ходят, - ответили мне.
   Я поймал благоприятный момент и, молча, ушёл своей дорогой, стараясь выбросить всё услышанное из головы. У меня было достаточно своих хлопот. 
   В этот день, в целях гармонизации несовершенного мира, я должен был успеть приготовить наличные и ожидать звонка от моряков с сигаретами. Кроме того, предполагались и прочие хлопоты на благо человечества.
   Где-то душе я сопереживал факту возможной потери работы моими соседями, но и помнил, как неприятно они меняются в зависимости от их занятости и благополучия. Сегодня они разговаривали со мной гораздо дружелюбней. Такими они были до трудоустройства на фабрику.
   Предполагая на ближайшее будущее стабильное присутствие моих соседей дома, я вспомнил о приглашении Татьяны подъехать к ней в Льютон. Позвонив ей, я убедился, что наши договорённости остаются в силе, и меня готовы принять. Таня коротко доложила мне, что Люда недавно попросила убежище и теперь благополучно проживает в социальном доме, где достаточно пространства, чтобы я мог гостить сколько захочу. 
   Вечером пан Владимир появился дома. Но был уставший и не совсем трезвый. Упрёки кавказских соседей и довольно агрессивные нападки Нели, быстро переполнили его похмельное терпение. Он послал всех в задницу вместе с их драгоценной работёнкой, и снова покинул дом. Всем стало ясно, что их налаженная трудовая жизнь накрылась. Снова наступит период безделья и неопределённости. 
Я решил ехать к друзьям в гости, в город Льютон.
   На железнодорожном вокзале среди информационной макулатуры я вычитал о годичном абонементе для пассажиров юго-западной железной дороги Англии. 
   Суть их предложения заключалось в том, что, заплатив им сейчас 20 фунтов, в дальнейшем, по предъявлению этой ксивы, возможна покупка билетов с 25% скидкой для себя и троих пассажиров, которые едут с тобой. Я приобрёл себе это, и купил со скидкой билет до Лондона.
   Поездом от Саутхэмптона до вокзала Виктория в Лондоне ехать немного более часа. Моросил дождь, звонил телефон. Но я отменял встречи на неопределённое время. Час в дороге пролетел незаметно. 
   В Лондоне, на вокзале Виктория я не стал интересоваться о поезде до Льютона, а сразу направился к автобусной остановке. Тем более что обещанная мне скидка на железнодорожные билеты в этой части Англии уже не действовала. 
   С автобусом мне повезло. Вскоре я уже ехал через дневной Лондон в северном направлении. Пробки на улицах меня вовсе не досаждали. Я от души радовался, наблюдая этот город в час пик. 
   По мере продвижения по направлению к Льютону, солнце всё реже пробивалось сквозь тяжёлые облака, а дождик перешёл в непрерывный режим. Я невольно признал погоду в Саутхэмптоне более комфортной.
   В Льютон прибыл, когда Татьяна была ещё на работе. Я мысленно прикинул, сколько же месяцев подряд, изо дня в день, она пакует бананы на той фабрике?! Отметил её титаническое терпение и растворился среди людей в торговом центре.
   Новый торговый центр в Саутхэмптоне был более современнее, комфортней Люди здесь тоже отличались. Бросалось в глаза количество индусов и пакистанцев. Колониальное наследие. 
   Мимо медленно проползла группа албанских беженцев из человек семи. Не надо быть очень наблюдательным, чтобы разглядеть в них недавно прибывших албанцев и предсказать сложности их ассимиляции в английской среде. Но их внешняя чужеродность разбавлялась и скрадывалась присутствием на улицах прочих мусульман. 
   Я признал, что не хотел бы жить в этом городе, и уж тем более, работать на банановой фабрике за 3,6 фунта в час. 
   Прогуливаясь в центре города от магазина к магазину под унылым дождиком, я праздно убивал время, и думал, о всяком. Вспомнилось, что старая муз команда Jetro Tull возникла и начинала в этом сером, скучном городишке. 
   Время от времени я отвечал на звонки из портового города Саутхэмптон, и делал это всё конкретнее. Всем обещал, обязательно вскоре быть на месте. Этот мрачный городишко с банановой фабрикой и непрерывным дождём подталкивал меня к реальной оценке благ, которые, я уже едва замечал. С особой теплотой и благодарностью я подумал о безотказных еженедельных денежных пособиях, моряках с сигаретами и прочих людях, постоянно нуждающихся в моих услугах и обеспечивающих мне некую общественно полезную занятость в портовом городе.
   Перейдя пешеходным мостом через автостраду в другую часть города, я оказался среди магазинов и лавочек индусского и пакистанского происхождения. Это вообще было едва похоже на Англию. Зашёл в индусскую лавку и прикупил пакет восточных сладостей, в надежде подсластить дождливые впечатления. Контакт с восточными торговцами происходил на основе товарно-денежных отношений и с помощью общего английского языка, искажённого нашими разными тяжёлыми акцентами. Меня они уважительно называли «мистер».
   К назначенному времени я пришёл к Таниному дому. Она ожидала меня и была искренне рада перспективе посидеть, выпить и поговорить. Войдя в дом, я оказался на кухне, там я и остался. Начатая бутылка водки из холодильника была многозначительно выставлена Таней на стол.
   - Пока никого нет, мы с тобой спокойно поговорим, - сделала установку Таня, разливая водку по стаканам. – Сейчас моя сестра живёт здесь со мной. Скоро придёт. А её дочь осталась работать в Лондоне. Недавно купила себе греческий паспорт, у неё дела пошли хорошо. 
Таня истосковалась по свежему слушателю. Она, не умолкая, рассказывала о Людмиле, Оксане и прочих людях с фабрики, которых я уже едва помнил. 
Вскоре, на кухню зашёл парень среднего возраста и вежливо поприветствовал нас.
   - Он из Южной Африки, - отрекомендовала его Таня, и пригласила выпить с нами. Он вежливо согласился и присел за стол.
   - Как жизнь в ЮАР? – спросил я его.
   - Кому, как. А, в общем, становится всё хуже, - махнул он рукой. – Ты русский? – сменил он тему.
   - Да, русский. Это слышно? – поинтересовался я.
   - Догадался. Вы с Таней говорите по-русски.
   - Ваших людей становится всё больше в Англии, - заметил я. – Это симптом невозможного проживания на родине, - осторожно комментировал я.
   - Так и есть. Там установился общенациональный бардак. Коренное африканское население получило власть и свободу. Что они могут с этим поделать, если в массе своей это безграмотные люди.
   - И что наблюдается?
   - А то, что теперь они всячески и во всём ограничивают белое население. Для нас там нет никаких перспектив, кроме как заразиться СПИДом. Но страшно не то, что нас отстранили от всякого участия и управления, а то, что у них самих ничего не получается. Всё разваливается. Там стало просто опасно находиться. В этом есть и наша вина; масса наших чёрных сограждан существовали вне системы образования, и теперь мы пожинаем плоды нашей прежней политики. Люди, не умеющие читать и писать, стали хозяевами некогда развитой страны. Вы можете увидеть там такие уличные сцены; взрослый мужчина усердно долбит молотом по банковскому автомату… Прохожие обращаются к нему; Что же ты творишь?! Тебя сейчас просто арестуют…
А он отвечает им; Мне нужны деньги. Я видел, они есть в этом ящике. Я не знаю другого способа достать их оттуда, но мне тоже нужны деньги…
Такого и обвинять, едва ли можно. Ибо он не осознаёт, что совершает преступление. Его следует вести в школу и обучать, социально адоптировать. А таких, там – миллионы. И они теперь хозяева страны. 
   - Понятно, парень. Вы пожинаете плоды своего прошлого отношения к своим согражданам. Они продукт вашего воспитания; опасны, но их невозможно осуждать, остаётся лишь держаться от них подальше. Хорошо, что вам позволяют временно жить и работать на этом острове.
   - Это тоже не так просто. Требуется соблюдение визового режима и разрешение на работу тоже надо добиться. Единственно - английский язык нам родной.
Вскоре к нам присоединилась Танина сестра. Продолжать разговор о взаимоотношениях чёрного и белого населения в Южной Африке стало сложно. А спустя полчаса, пришли гости и к южно-африканскому беженцу. 
   Это оказались двое выпивших местных типков, решивших зайти к товарищу, выпить пивка и пообщаться. Один из них лишь молча, отстранёно наблюдал за происходящим на кухне, сосредоточившись на своей пивной банке. Зато у другого, рот не закрывался. Говорил он быстро и неразборчиво. Постоянно отпускал шутки, хохмил, и сам же радовался своему остроумию. Это был типичный островной продукт. Длинный, худой, неряшливо одетый, наголо остриженный, с белёсыми бровями и ресницами, в очках с толстыми линзами. Его возраст можно было определить, как 30-40. По всем внешним, заплесневелым признакам, парень полюблял алкоголь и прочие, утешающие душу, средства. По мере употребления пива и освоения на кухне, он всё больше стал отпускать шуточки в наш адрес.
   - Я здесь чувствую себя иммигрантом, -  кокетливо пожаловался он.
   - Не беспокойся, ты находишься в своём пакистанском Льютоне. И главное, под протекцией Её Величества. Её Объекта никто не посмеет обидеть, - язвительно вставил я. 
Очкарик умолк и упёрся в меня взглядом сквозь толстые линзы очков, резко сменив улыбку на серьёзную мину.  
   - Объект Её Величества! – довольно хмыкнул его молчаливый приятель, указав банкой пива на умолкшего соотечественника. 
Судя по его реакции и смеху жертвы южно-африканского беспредела, им понравилось моё замечание. Но сам Объект напрягся и о чём-то хмуро задумался. Было очевидно, что моё замечание ему не понравилось. Я ожидал, что он скажет.
   - Ну что ты ему такое ляпнул?! – обеспокоилась Танина сестра, - не хватало нам здесь конфликта. Ведь от него теперь можно ожидать всякой подлости. Им же настучать на нелегалов – это как своей родине и королеве послужить, - упрекала она меня.
   - Та хер с ним, придурком. Хоть заткнулся, наконец-то, - успокоила её Таня. – Сергей, что ты ему такое сказал? – весело поинтересовалась Таня, и разлила по порции водки.
Обиженный британский подданный, так и не сказав мне ни слова, стал с мрачным, глубокомысленным видом мастерить себе самокрутку из бельгийского табака. 
   Выпив водки и закусив, все забыли о коротком международном замыкании, и Таня продолжила прерванный доклад о новостях с банановой фабрики. 
Подняв вопрос о месте моего ночлега, Таня позвонила Людмиле и предупредила о моём приходе. 
   - Можешь гостить у неё, сколько захочешь. Это социальное жильё, и её соседи по дому там не живут, съехали в Лондон, приезжают только пособия получать, - пояснила Таня.
   На мой звонок перед выходом, Людмила отозвалась и охотно согласилась принять меня. Адрес и схему пути мне выдала Татьяна и выразила надежду на то, что мы ещё когда-нибудь повидаемся. 
После выпитого, съеденного и выкуренного вокруг меня, выход на свежий воздух был большим облегчением. Оказавшись один, на безлюдной, едва освещённой улице я признал факт того, что подустал от разношерстной компании и сейчас мне хорошо, потому что я снова один. Я шёл пустынными улицами на другой адрес, где за предоставленный ночлег, мне предстояло поговорить ещё с одним человеком, с которым нас объединял лишь непродолжительный период прошлой совместной работы и коммунального проживания в одном доме. 
   За время, проведённое на Таниной кухне, мне несколько раз звонили разные люди из Саутхэмптона, и я не мог нормально ответить им. Всем обещал перезвонить. За день, проведённый вне Саутхэмптона, я осознал свою социальную привязанность к этому городу. 
   В порт регулярно доставлялись из разных стран сигареты, и кто-то нашёл во мне надёжного поставщика таковых по социально справедливой цене. Кому-то нужна была моя помощь в разрешении мелких бюрократических проблем. 
   Я с удовлетворением почувствовал себя обязанным и общественно полезным. Cтало ясно, что я не задержусь в этом чужом, мрачном и безликом городе. Льютон чем-то напоминал мне Украину. Клуб Свiдомих Украiнцiв здесь уже функционировал, осталось лишь отключить в городе электричество и опустить всех и всё в сумерки и безнадёгу. Если бы не договорённость с Людмилой о моём приходе, то я бы отправился на вокзал.
   Люда проживала в стандартном двух этажном, частном доме с несколькими комнатами. Кроме неё, в этот вечер там никого не было. Выглядела она вполне уверенной и довольной. Постоянная работа и бесплатное, комфортное жильё с пособием – это неслабое достижение в сравнении с периодом работы на ферме, где мы встретились. Временная английская жизнь украинского парикмахера, наконец, удалась.
Мы оба устали и долго не засиживались за чаем. Вскоре я засел в отведённой для меня комнате, где смог вернуться к своим текущим делам. Я расположился в кресле и названивал людям, ожидавшим меня в Саутхэмптоне. Всем обещал быть завтра на месте, готовым к общественно полезному труду и обороне от бесчеловечной глобализации.
   Утром, как договорились, Людмила рано ушла на фабрику, а я мог пользоваться предоставленным жильём и своим временем. Я просто умылся, оделся и вышел из дома. Закрыв дверь, я положил ключ в условленное место и отправился на вокзал. 
Поездом до Лондона ехать менее часа. В пути я отправил сообщение Людмиле, известив её, что ключ от дома «под тазиком», а сам я съехал. 
   В Льютоне я пробыл мене суток, и этого оказалось достаточно. Я убедился, что мои товарищи в порядке, банановая фабрика успешно сортирует и пакует бананы. Повидал всех, кого хотел, кроме Оксаны и Криса из агентства. Ещё раз прочувствовал, что мне этот город не по душе и хочется вернуться в порт моей временной прописки.
   В Лондон поезд прибыл на старый вокзал King’s Cross St. Pancras. Подземным транспортом проехал через центр города до другого вокзала Waterloo, где купил билет со скидкой на поезд до Саутхэмптона. В ожидании посадки и отправки, я осмотрелся вокруг, определив местонахождение платформ, куда прибывают поезда из Франции, с украинскими пассажирами, предъявляющими голландские паспорта. 
   Вернувшись домой, я застал там шумную сцену расторжения отношений между Нелей и паном Владимиром. Как я понял, он зашёл туда, чтобы забрать свои вещи, а вдогонку послушал, что о нём думает его недавняя кавказская подруга. Его громко обвиняли в алкоголизме и отвратительной измене в пользу молодой польской курвы. Он не отвечал, лишь торопливо и, молча, эвакуировался. Не предоставив Неле достаточно времени на выплеск накопившихся у неё чувств, ему пришлось услышать уже на улице её пожелания из окна.
   - В Грузии, таким, как ты, член отрезают и в рот заталкивают! – искренне и громко сожалела Нели, что они сейчас в сырой Англии, а не на горячем Кавказе.
Так, несимпатично закончилась их странная польско-осетинская дружба. 
   Мне было понятно желание пана Владимира вернуться в свою среду, с регулярными порциями водки и кофе с сигаретой, в тихой компании молодой пани, щебечущей на родном языке. 
Вскоре, в доме всё затихло. Женщины разошлись по комнатам или собрались вокруг Нели, утешая её на родном языке. 
   Недавно все они потеряли работу, а теперь, Нели - и своего друга. Зато их кавказские ряды пополнились молодой, говорящей по-английски армянкой.
   В доме настал период тихого обособления жильцов. Каждый ушёл в своё жизненное пространство и растворился в личных хлопотах. 
   Толя и Вася рано утром уходили на работу и возвращались поздно вечером, уставшие, но довольные своей плотной занятостью на стройках. Порою я не видел их по нескольку дней. Лишь по утрам слышал из своей комнаты, сквозь сон, их сборы на работу. 
   Женщины выходили из комнат, только чтобы сходить за продуктами и что-то приготовить на кухне. По всему было видно, что незанятость их угнетает и усугубляет чувство общей неприкаянности. 
   Дома я, фактически, лишь ночевал. Всё своё время проводил в разных, но постоянных местах. Просиживал какие-то часы в Интернет классе колледжа, блуждая в мировой паутине и переписываясь с кем придётся. Благодаря Интернету мои внешние заочные связи обрели международные масштабы. Люди разных национальностей делились со мной шпионским опытом установления связей с лесбийскими и прочими анархическими клубами и заключения фиктивных браков. Давали полезные советы, как подделывать различные документы, какие паспорта - лучше приобретать-пользовать, и прочие ценные инструкции по преодолению бюрократических удавок и выживанию в этом мире. 
   Мужик, один из дежурных работников Интернет класса, теперь встречал и провожал меня не только вежливым кивком головы, а и внимательным рассматриванием. Я догадывался, что он, пользуясь своей контрольно-наблюдательной позицией администратора, с любопытством следит за моими, динамично развивающимися, международными связями с лесбиянками и анархистами. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! хотелось мне сказать ему, когда он смотрел на меня, как на потенциального террориста. 
   Если он не брезговал и чтением моей переписки, то ему приходилось сталкиваться и с издевательскими замечаниями в адрес Англии и самих англичан с их королевой.
   Затем я посещал студенческую столовую. 
Оттуда перебирался в торговый центр, где курсировал по книжному магазину между кафе и диваном с книгой, которая оставалась в единственном экземпляре, лишь потому, что я ревниво прятал её от случайных покупателей. 
   Телефонные звонки время от времени призывали меня к исполнению уже привычных для меня услуг. И я всегда готовый помочь морякам и беженцам, отправлялся на встречу к людям. Народ, хотя и не очень высоко оценивал мои услуги в денежном эквиваленте, а иногда и вовсе благодарил меня дружескими посиделками в пабах, всё же оставался, по-человечески, благодарен мне за отзывчивость и участие. Я тоже был вполне доволен. Но понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Когда-нибудь меня лишат бесплатной комнаты, денежного пособия и, вообще, попросят покинуть остров.
* It's the book of my days, it's the book of my life
And it's cut like a fruit on the blade of a knife.  Sting
* Это книга моих дней, это книга моей жизни,
И это нарезается, как фрукт на лезвии ножа.
 
   Мне следовало бы больше времени и внимания уделить своему неопределённому социальному положению. Приостановить нарезание однообразных дней и приступить к реализации личного плана действий. Но я не решался прервать привычное течение однообразных событий. Выглядело так, словно я едва ли знал, зачем я на этой Земле, и что делаю.
   Однажды, в супермаркете я встретился с Робертом. Я бы ограничился лишь дружескими приветствиями, но он оказался действительно рад видеть меня и явно хотел поговорить со мной. И я снова оказался в объятиях чьих-то настроений и пожеланий.
   - Hello mate! Где пропадаешь? Как поживаешь? – посыпал он на меня вопросы, на которые предстояло хоть как-то ответить.
   - Привет. Не жалуюсь. Но могло быть и лучше, - отвечал я.
   - Ты что, уже на агентство не работаешь? Никак женился на богатой леди? – перешёл он к более конкретным вопросам.
   - На агентство не работаю, пока обхожусь. Всё ещё не женился, - коротко отвечал я.
   - Может, ты ищешь работу? – поинтересовался Роби моим текущим положением.
   - Нет, работу я не ищу. А ты, Роби, уже работодатель?
   - Ты шутник, я знаю, - похлопал он меня по плечу. – Как у тебя со временем, может, присядем где-то, выпьем пива, поговорим?
Блин, этот парень из Шотландии неисправимо простодушен, и я не могу отказать ему, хотя, мне это совершенно не надо, - подумал я, и ответил на его предложение.
   - Давай возьмём пиво здесь, а пойдём, в этот раз, ко мне. В моей комнате будет удобней, чем в пабе. Это рядом, - предложил я. 
Роби, конечно же, согласился.
Мы шагали к моему дому. Я едва слышал, что мне рассказывали. Отметил, в потоке его невнятной речи, упоминание о некой «хорошей работе» в пекарне, и машинально подумал о безработных соседках.
Войдя с ним в дом, я хотел подняться на второй этаж в свою комнату. Но в общей гостиной комнате заседали за чаепитием Неля и Лали, дверь была открыта.
   - Привет! – приостановился я у открытой двери.
   - Здрасьте, - ответили женщины, рассматривая гостя, в котором легко определили аборигена.
   - Это Роберт. Когда-то мы работали в одну смену, - представил я гостя. 
Женщины вежливо закивали ему. Роберт вопросительно взглянул на меня.
   - Это Неля и Лали, мои соседи, - объяснил я ему.
   - Сергей, чай или кофе, будете? – пригласила нас Лали.
   - Давайте, - согласился я, подумав, что в такой компании мне будет легче перенести общение с Роби.
Мы уселись с ним на диваны, а Лали поднесла с кухни дополнительные чашки. Роберт с заметным вниманием рассматривал женщин. Они это заметили.
   - Он совсем по-русски не понимает? – поинтересовалась Неля.
   - По-русски не понимает. Но хорошо понимает грузинский, - ответил я.
   - Та ну тебя, Сергей! Я серьёзно спрашиваю. Что за мужик?
   - Роберт. Родом из Шотландии. Холост. Пролетарий. Собственности не имеет, работает на агентство, живёт в комнате социального дома, - выдал я всё, что знал о нём.
   - Он, похоже, любитель выпить, - заметила Неля.
   - А ты замуж за него собираешься?
   - А ну тебя, Сергей!
   - Роберт, как тебе нравятся эти женщины? – вернулся я к гостю.
   - Ничего, симпатичные, - улыбнулся он им.
   - Видите, Роберт не против, поговорить о браке, он парень молодой и совершенно свободный.
Женщины подали ему кофе, посмеиваясь над моими шутками-предложениями.
Роберт вопросительно посмотрел на меня.
   - Женщины интересуются тобой, Роберт. Спрашивают, не хочешь ли ты жениться?
Роберт, смущённо улыбаясь, пожал плечами.
   - Мы совсем не знаем, друг друга, - скромно ответил он.
   - Ты прав, Роберт. Ты что-то говорил мне про хорошую работу. Расскажи-ка об этом, - сменил я тему.
   - Да, есть неплохая работа в пекарне. Я там работал в прошлом году, в это время они всегда набирают дополнительных работников. Меня там знают, и у меня есть телефон леди из отдела кадров, - охотно отозвался он.
   Я коротко пересказал заскучавшим женщинам о предложении Роберта помочь им трудоустроиться. Они живо заинтересовались.
   - Роберт, девушки хотели бы поработать там с тобой. Как это устроить?
Роберт почувствовал себя важным человеком, раздул щёки и задумался.
   - Я найду дома телефон и прозвоню в отдел кадров, – серьёзно обещал Роберт женщинам. 
Женщины уважительно закивали ему.
   - А где эта пекарня, может, мы сами туда обратимся? – ухватились они за появившуюся возможность.
   - Роберт, где эта пекарня, пусть они сами туда пойдут, и всё узнают, - предложил я ему.
   - Это не в Саутхэмптоне, туда надо ехать автобусом в пригород Eastleigh. Если их интересует, мы вместе поедим туда. Но лучше, прежде позвонить и договориться о встрече.
Женщины серьёзно заинтересовались услышанном, и стали проявлять внимание и уважение к гостю.
   Я знал, что сейчас они искренне уважают его и будут действительно благодарны ему за участие и помощь в  трудоустройстве. Но ненадолго. Как только у них благополучно сложится с этой работой, их отношение к нему изменится. Неля, наверняка, уже определила цену этому простому, внешне неряшливому парнише. Для неё он сейчас – лишь возможность заполучить работёнку. Как только Неля трудоустроится, она его, как человека, в упор не разглядит. Я уже наблюдал таковое.
   Расставаясь, мы договорились о том, что Роберт предварительно узнает о потребностях пекарни в новых рабочих и договорится о встрече. А затем, они все вместе поедут туда в целях трудоустройства.
 

 

© Copyright: Сергей Иванов, 2011

Регистрационный номер №0002702

от 10 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0002702 выдан для произведения:
17
За день, проведённый вне Саутхэмптона, я осознал свою социальную привязанность к этому городу.
 
    Однажды, заглянув, домой в рабочее время, я удивился, обнаружив автомобиль соседа Владимира припаркованным у дома. В это время мои соседи должны были стоять у конвейера и паковать печатную продукцию. Войдя в дом, я нашёл всю женскую компанию в гостиной комнате. По их одежде я понял, что они были готовы к выезду на работу, но что-то не состоялось. Вид у них был опущенный. Пройти мимо, без проявления внимания я не мог.
   - Сломалась машина? – поинтересовался я.
   - Сломался Владимир, - мрачно ответила Нели.
   - Решил бросить эту работу? – предположил я.
   - Решил бросить нас, - ответила Лали. – Вчера с вечера ушёл, всю ночь пил где-то. Так его и нет, и на звонки не отвечает.
   - Вы на работу звонили?
   - Звонили, сказали им, что не можем добраться, машина сломалась, - ответила молодая армянка.
   - Какая реакция?
   - Негативная. Сказали, что такое сотрудничество им не подходит, - грустно ответила армянка.
   - Теперь всё зависит от Владимира. Если завтра вы вернётесь к работе, то, я думаю, конфликт с работодателем можно будет уладить. А каким-то автобусом туда можно добраться? – соучаствовал я в сложившейся ситуации, понимая, что мне лучше не влезать в эту хрень.
   - Нет, автобусы туда не ходят, - ответили мне.
   Я поймал благоприятный момент и, молча, ушёл своей дорогой, стараясь выбросить всё услышанное из головы. У меня было достаточно своих хлопот. 
   В этот день, в целях гармонизации несовершенного мира, я должен был успеть приготовить наличные и ожидать звонка от моряков с сигаретами. Кроме того, предполагались и прочие хлопоты на благо человечества.
   Где-то душе я сопереживал факту возможной потери работы моими соседями, но и помнил, как неприятно они меняются в зависимости от их занятости и благополучия. Сегодня они разговаривали со мной гораздо дружелюбней. Такими они были до трудоустройства на фабрику.
   Предполагая на ближайшее будущее стабильное присутствие моих соседей дома, я вспомнил о приглашении Татьяны подъехать к ней в Льютон. Позвонив ей, я убедился, что наши договорённости остаются в силе, и меня готовы принять. Таня коротко доложила мне, что Люда недавно попросила убежище и теперь благополучно проживает в социальном доме, где достаточно пространства, чтобы я мог гостить сколько захочу. 
   Вечером пан Владимир появился дома. Но был уставший и не совсем трезвый. Упрёки кавказских соседей и довольно агрессивные нападки Нели, быстро переполнили его похмельное терпение. Он послал всех в задницу вместе с их драгоценной работёнкой, и снова покинул дом. Всем стало ясно, что их налаженная трудовая жизнь накрылась. Снова наступит период безделья и неопределённости. 
Я решил ехать к друзьям в гости, в город Льютон.
   На железнодорожном вокзале среди информационной макулатуры я вычитал о годичном абонементе для пассажиров юго-западной железной дороги Англии. 
   Суть их предложения заключалось в том, что, заплатив им сейчас 20 фунтов, в дальнейшем, по предъявлению этой ксивы, возможна покупка билетов с 25% скидкой для себя и троих пассажиров, которые едут с тобой. Я приобрёл себе это, и купил со скидкой билет до Лондона.
   Поездом от Саутхэмптона до вокзала Виктория в Лондоне ехать немного более часа. Моросил дождь, звонил телефон. Но я отменял встречи на неопределённое время. Час в дороге пролетел незаметно. 
   В Лондоне, на вокзале Виктория я не стал интересоваться о поезде до Льютона, а сразу направился к автобусной остановке. Тем более что обещанная мне скидка на железнодорожные билеты в этой части Англии уже не действовала. 
   С автобусом мне повезло. Вскоре я уже ехал через дневной Лондон в северном направлении. Пробки на улицах меня вовсе не досаждали. Я от души радовался, наблюдая этот город в час пик. 
   По мере продвижения по направлению к Льютону, солнце всё реже пробивалось сквозь тяжёлые облака, а дождик перешёл в непрерывный режим. Я невольно признал погоду в Саутхэмптоне более комфортной.
   В Льютон прибыл, когда Татьяна была ещё на работе. Я мысленно прикинул, сколько же месяцев подряд, изо дня в день, она пакует бананы на той фабрике?! Отметил её титаническое терпение и растворился среди людей в торговом центре.
   Новый торговый центр в Саутхэмптоне был более современнее, комфортней Люди здесь тоже отличались. Бросалось в глаза количество индусов и пакистанцев. Колониальное наследие. 
   Мимо медленно проползла группа албанских беженцев из человек семи. Не надо быть очень наблюдательным, чтобы разглядеть в них недавно прибывших албанцев и предсказать сложности их ассимиляции в английской среде. Но их внешняя чужеродность разбавлялась и скрадывалась присутствием на улицах прочих мусульман. 
   Я признал, что не хотел бы жить в этом городе, и уж тем более, работать на банановой фабрике за 3,6 фунта в час. 
   Прогуливаясь в центре города от магазина к магазину под унылым дождиком, я праздно убивал время, и думал, о всяком. Вспомнилось, что старая муз команда Jetro Tull возникла и начинала в этом сером, скучном городишке. 
   Время от времени я отвечал на звонки из портового города Саутхэмптон, и делал это всё конкретнее. Всем обещал, обязательно вскоре быть на месте. Этот мрачный городишко с банановой фабрикой и непрерывным дождём подталкивал меня к реальной оценке благ, которые, я уже едва замечал. С особой теплотой и благодарностью я подумал о безотказных еженедельных денежных пособиях, моряках с сигаретами и прочих людях, постоянно нуждающихся в моих услугах и обеспечивающих мне некую общественно полезную занятость в портовом городе.
   Перейдя пешеходным мостом через автостраду в другую часть города, я оказался среди магазинов и лавочек индусского и пакистанского происхождения. Это вообще было едва похоже на Англию. Зашёл в индусскую лавку и прикупил пакет восточных сладостей, в надежде подсластить дождливые впечатления. Контакт с восточными торговцами происходил на основе товарно-денежных отношений и с помощью общего английского языка, искажённого нашими разными тяжёлыми акцентами. Меня они уважительно называли «мистер».
   К назначенному времени я пришёл к Таниному дому. Она ожидала меня и была искренне рада перспективе посидеть, выпить и поговорить. Войдя в дом, я оказался на кухне, там я и остался. Начатая бутылка водки из холодильника была многозначительно выставлена Таней на стол.
   - Пока никого нет, мы с тобой спокойно поговорим, - сделала установку Таня, разливая водку по стаканам. – Сейчас моя сестра живёт здесь со мной. Скоро придёт. А её дочь осталась работать в Лондоне. Недавно купила себе греческий паспорт, у неё дела пошли хорошо. 
Таня истосковалась по свежему слушателю. Она, не умолкая, рассказывала о Людмиле, Оксане и прочих людях с фабрики, которых я уже едва помнил. 
Вскоре, на кухню зашёл парень среднего возраста и вежливо поприветствовал нас.
   - Он из Южной Африки, - отрекомендовала его Таня, и пригласила выпить с нами. Он вежливо согласился и присел за стол.
   - Как жизнь в ЮАР? – спросил я его.
   - Кому, как. А, в общем, становится всё хуже, - махнул он рукой. – Ты русский? – сменил он тему.
   - Да, русский. Это слышно? – поинтересовался я.
   - Догадался. Вы с Таней говорите по-русски.
   - Ваших людей становится всё больше в Англии, - заметил я. – Это симптом невозможного проживания на родине, - осторожно комментировал я.
   - Так и есть. Там установился общенациональный бардак. Коренное африканское население получило власть и свободу. Что они могут с этим поделать, если в массе своей это безграмотные люди.
   - И что наблюдается?
   - А то, что теперь они всячески и во всём ограничивают белое население. Для нас там нет никаких перспектив, кроме как заразиться СПИДом. Но страшно не то, что нас отстранили от всякого участия и управления, а то, что у них самих ничего не получается. Всё разваливается. Там стало просто опасно находиться. В этом есть и наша вина; масса наших чёрных сограждан существовали вне системы образования, и теперь мы пожинаем плоды нашей прежней политики. Люди, не умеющие читать и писать, стали хозяевами некогда развитой страны. Вы можете увидеть там такие уличные сцены; взрослый мужчина усердно долбит молотом по банковскому автомату… Прохожие обращаются к нему; Что же ты творишь?! Тебя сейчас просто арестуют…
А он отвечает им; Мне нужны деньги. Я видел, они есть в этом ящике. Я не знаю другого способа достать их оттуда, но мне тоже нужны деньги…
Такого и обвинять, едва ли можно. Ибо он не осознаёт, что совершает преступление. Его следует вести в школу и обучать, социально адоптировать. А таких, там – миллионы. И они теперь хозяева страны. 
   - Понятно, парень. Вы пожинаете плоды своего прошлого отношения к своим согражданам. Они продукт вашего воспитания; опасны, но их невозможно осуждать, остаётся лишь держаться от них подальше. Хорошо, что вам позволяют временно жить и работать на этом острове.
   - Это тоже не так просто. Требуется соблюдение визового режима и разрешение на работу тоже надо добиться. Единственно - английский язык нам родной.
Вскоре к нам присоединилась Танина сестра. Продолжать разговор о взаимоотношениях чёрного и белого населения в Южной Африке стало сложно. А спустя полчаса, пришли гости и к южно-африканскому беженцу. 
   Это оказались двое выпивших местных типков, решивших зайти к товарищу, выпить пивка и пообщаться. Один из них лишь молча, отстранёно наблюдал за происходящим на кухне, сосредоточившись на своей пивной банке. Зато у другого, рот не закрывался. Говорил он быстро и неразборчиво. Постоянно отпускал шутки, хохмил, и сам же радовался своему остроумию. Это был типичный островной продукт. Длинный, худой, неряшливо одетый, наголо остриженный, с белёсыми бровями и ресницами, в очках с толстыми линзами. Его возраст можно было определить, как 30-40. По всем внешним, заплесневелым признакам, парень полюблял алкоголь и прочие, утешающие душу, средства. По мере употребления пива и освоения на кухне, он всё больше стал отпускать шуточки в наш адрес.
   - Я здесь чувствую себя иммигрантом, -  кокетливо пожаловался он.
   - Не беспокойся, ты находишься в своём пакистанском Льютоне. И главное, под протекцией Её Величества. Её Объекта никто не посмеет обидеть, - язвительно вставил я. 
Очкарик умолк и упёрся в меня взглядом сквозь толстые линзы очков, резко сменив улыбку на серьёзную мину.  
   - Объект Её Величества! – довольно хмыкнул его молчаливый приятель, указав банкой пива на умолкшего соотечественника. 
Судя по его реакции и смеху жертвы южно-африканского беспредела, им понравилось моё замечание. Но сам Объект напрягся и о чём-то хмуро задумался. Было очевидно, что моё замечание ему не понравилось. Я ожидал, что он скажет.
   - Ну что ты ему такое ляпнул?! – обеспокоилась Танина сестра, - не хватало нам здесь конфликта. Ведь от него теперь можно ожидать всякой подлости. Им же настучать на нелегалов – это как своей родине и королеве послужить, - упрекала она меня.
   - Та хер с ним, придурком. Хоть заткнулся, наконец-то, - успокоила её Таня. – Сергей, что ты ему такое сказал? – весело поинтересовалась Таня, и разлила по порции водки.
Обиженный британский подданный, так и не сказав мне ни слова, стал с мрачным, глубокомысленным видом мастерить себе самокрутку из бельгийского табака. 
   Выпив водки и закусив, все забыли о коротком международном замыкании, и Таня продолжила прерванный доклад о новостях с банановой фабрики. 
Подняв вопрос о месте моего ночлега, Таня позвонила Людмиле и предупредила о моём приходе. 
   - Можешь гостить у неё, сколько захочешь. Это социальное жильё, и её соседи по дому там не живут, съехали в Лондон, приезжают только пособия получать, - пояснила Таня.
   На мой звонок перед выходом, Людмила отозвалась и охотно согласилась принять меня. Адрес и схему пути мне выдала Татьяна и выразила надежду на то, что мы ещё когда-нибудь повидаемся. 
После выпитого, съеденного и выкуренного вокруг меня, выход на свежий воздух был большим облегчением. Оказавшись один, на безлюдной, едва освещённой улице я признал факт того, что подустал от разношерстной компании и сейчас мне хорошо, потому что я снова один. Я шёл пустынными улицами на другой адрес, где за предоставленный ночлег, мне предстояло поговорить ещё с одним человеком, с которым нас объединял лишь непродолжительный период прошлой совместной работы и коммунального проживания в одном доме. 
   За время, проведённое на Таниной кухне, мне несколько раз звонили разные люди из Саутхэмптона, и я не мог нормально ответить им. Всем обещал перезвонить. За день, проведённый вне Саутхэмптона, я осознал свою социальную привязанность к этому городу. 
   В порт регулярно доставлялись из разных стран сигареты, и кто-то нашёл во мне надёжного поставщика таковых по социально справедливой цене. Кому-то нужна была моя помощь в разрешении мелких бюрократических проблем. 
   Я с удовлетворением почувствовал себя обязанным и общественно полезным. Cтало ясно, что я не задержусь в этом чужом, мрачном и безликом городе. Льютон чем-то напоминал мне Украину. Клуб Свiдомих Украiнцiв здесь уже функционировал, осталось лишь отключить в городе электричество и опустить всех и всё в сумерки и безнадёгу. Если бы не договорённость с Людмилой о моём приходе, то я бы отправился на вокзал.
   Люда проживала в стандартном двух этажном, частном доме с несколькими комнатами. Кроме неё, в этот вечер там никого не было. Выглядела она вполне уверенной и довольной. Постоянная работа и бесплатное, комфортное жильё с пособием – это неслабое достижение в сравнении с периодом работы на ферме, где мы встретились. Временная английская жизнь украинского парикмахера, наконец, удалась.
Мы оба устали и долго не засиживались за чаем. Вскоре я засел в отведённой для меня комнате, где смог вернуться к своим текущим делам. Я расположился в кресле и названивал людям, ожидавшим меня в Саутхэмптоне. Всем обещал быть завтра на месте, готовым к общественно полезному труду и обороне от бесчеловечной глобализации.
   Утром, как договорились, Людмила рано ушла на фабрику, а я мог пользоваться предоставленным жильём и своим временем. Я просто умылся, оделся и вышел из дома. Закрыв дверь, я положил ключ в условленное место и отправился на вокзал. 
Поездом до Лондона ехать менее часа. В пути я отправил сообщение Людмиле, известив её, что ключ от дома «под тазиком», а сам я съехал. 
   В Льютоне я пробыл мене суток, и этого оказалось достаточно. Я убедился, что мои товарищи в порядке, банановая фабрика успешно сортирует и пакует бананы. Повидал всех, кого хотел, кроме Оксаны и Криса из агентства. Ещё раз прочувствовал, что мне этот город не по душе и хочется вернуться в порт моей временной прописки.
   В Лондон поезд прибыл на старый вокзал King’s Cross St. Pancras. Подземным транспортом проехал через центр города до другого вокзала Waterloo, где купил билет со скидкой на поезд до Саутхэмптона. В ожидании посадки и отправки, я осмотрелся вокруг, определив местонахождение платформ, куда прибывают поезда из Франции, с украинскими пассажирами, предъявляющими голландские паспорта. 
   Вернувшись домой, я застал там шумную сцену расторжения отношений между Нелей и паном Владимиром. Как я понял, он зашёл туда, чтобы забрать свои вещи, а вдогонку послушал, что о нём думает его недавняя кавказская подруга. Его громко обвиняли в алкоголизме и отвратительной измене в пользу молодой польской курвы. Он не отвечал, лишь торопливо и, молча, эвакуировался. Не предоставив Неле достаточно времени на выплеск накопившихся у неё чувств, ему пришлось услышать уже на улице её пожелания из окна.
   - В Грузии, таким, как ты, член отрезают и в рот заталкивают! – искренне и громко сожалела Нели, что они сейчас в сырой Англии, а не на горячем Кавказе.
Так, несимпатично закончилась их странная польско-осетинская дружба. 
   Мне было понятно желание пана Владимира вернуться в свою среду, с регулярными порциями водки и кофе с сигаретой, в тихой компании молодой пани, щебечущей на родном языке. 
Вскоре, в доме всё затихло. Женщины разошлись по комнатам или собрались вокруг Нели, утешая её на родном языке. 
   Недавно все они потеряли работу, а теперь, Нели - и своего друга. Зато их кавказские ряды пополнились молодой, говорящей по-английски армянкой.
   В доме настал период тихого обособления жильцов. Каждый ушёл в своё жизненное пространство и растворился в личных хлопотах. 
   Толя и Вася рано утром уходили на работу и возвращались поздно вечером, уставшие, но довольные своей плотной занятостью на стройках. Порою я не видел их по нескольку дней. Лишь по утрам слышал из своей комнаты, сквозь сон, их сборы на работу. 
   Женщины выходили из комнат, только чтобы сходить за продуктами и что-то приготовить на кухне. По всему было видно, что незанятость их угнетает и усугубляет чувство общей неприкаянности. 
   Дома я, фактически, лишь ночевал. Всё своё время проводил в разных, но постоянных местах. Просиживал какие-то часы в Интернет классе колледжа, блуждая в мировой паутине и переписываясь с кем придётся. Благодаря Интернету мои внешние заочные связи обрели международные масштабы. Люди разных национальностей делились со мной шпионским опытом установления связей с лесбийскими и прочими анархическими клубами и заключения фиктивных браков. Давали полезные советы, как подделывать различные документы, какие паспорта - лучше приобретать-пользовать, и прочие ценные инструкции по преодолению бюрократических удавок и выживанию в этом мире. 
   Мужик, один из дежурных работников Интернет класса, теперь встречал и провожал меня не только вежливым кивком головы, а и внимательным рассматриванием. Я догадывался, что он, пользуясь своей контрольно-наблюдательной позицией администратора, с любопытством следит за моими, динамично развивающимися, международными связями с лесбиянками и анархистами. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! хотелось мне сказать ему, когда он смотрел на меня, как на потенциального террориста. 
   Если он не брезговал и чтением моей переписки, то ему приходилось сталкиваться и с издевательскими замечаниями в адрес Англии и самих англичан с их королевой.
   Затем я посещал студенческую столовую. 
Оттуда перебирался в торговый центр, где курсировал по книжному магазину между кафе и диваном с книгой, которая оставалась в единственном экземпляре, лишь потому, что я ревниво прятал её от случайных покупателей. 
   Телефонные звонки время от времени призывали меня к исполнению уже привычных для меня услуг. И я всегда готовый помочь морякам и беженцам, отправлялся на встречу к людям. Народ, хотя и не очень высоко оценивал мои услуги в денежном эквиваленте, а иногда и вовсе благодарил меня дружескими посиделками в пабах, всё же оставался, по-человечески, благодарен мне за отзывчивость и участие. Я тоже был вполне доволен. Но понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Когда-нибудь меня лишат бесплатной комнаты, денежного пособия и, вообще, попросят покинуть остров.
* It's the book of my days, it's the book of my life
And it's cut like a fruit on the blade of a knife.  Sting
* Это книга моих дней, это книга моей жизни,
И это нарезается, как фрукт на лезвии ножа.
 
   Мне следовало бы больше времени и внимания уделить своему неопределённому социальному положению. Приостановить нарезание однообразных дней и приступить к реализации личного плана действий. Но я не решался прервать привычное течение однообразных событий. Выглядело так, словно я едва ли знал, зачем я на этой Земле, и что делаю.
   Однажды, в супермаркете я встретился с Робертом. Я бы ограничился лишь дружескими приветствиями, но он оказался действительно рад видеть меня и явно хотел поговорить со мной. И я снова оказался в объятиях чьих-то настроений и пожеланий.
   - Hello mate! Где пропадаешь? Как поживаешь? – посыпал он на меня вопросы, на которые предстояло хоть как-то ответить.
   - Привет. Не жалуюсь. Но могло быть и лучше, - отвечал я.
   - Ты что, уже на агентство не работаешь? Никак женился на богатой леди? – перешёл он к более конкретным вопросам.
   - На агентство не работаю, пока обхожусь. Всё ещё не женился, - коротко отвечал я.
   - Может, ты ищешь работу? – поинтересовался Роби моим текущим положением.
   - Нет, работу я не ищу. А ты, Роби, уже работодатель?
   - Ты шутник, я знаю, - похлопал он меня по плечу. – Как у тебя со временем, может, присядем где-то, выпьем пива, поговорим?
Блин, этот парень из Шотландии неисправимо простодушен, и я не могу отказать ему, хотя, мне это совершенно не надо, - подумал я, и ответил на его предложение.
   - Давай возьмём пиво здесь, а пойдём, в этот раз, ко мне. В моей комнате будет удобней, чем в пабе. Это рядом, - предложил я. 
Роби, конечно же, согласился.
Мы шагали к моему дому. Я едва слышал, что мне рассказывали. Отметил, в потоке его невнятной речи, упоминание о некой «хорошей работе» в пекарне, и машинально подумал о безработных соседках.
Войдя с ним в дом, я хотел подняться на второй этаж в свою комнату. Но в общей гостиной комнате заседали за чаепитием Неля и Лали, дверь была открыта.
   - Привет! – приостановился я у открытой двери.
   - Здрасьте, - ответили женщины, рассматривая гостя, в котором легко определили аборигена.
   - Это Роберт. Когда-то мы работали в одну смену, - представил я гостя. 
Женщины вежливо закивали ему. Роберт вопросительно взглянул на меня.
   - Это Неля и Лали, мои соседи, - объяснил я ему.
   - Сергей, чай или кофе, будете? – пригласила нас Лали.
   - Давайте, - согласился я, подумав, что в такой компании мне будет легче перенести общение с Роби.
Мы уселись с ним на диваны, а Лали поднесла с кухни дополнительные чашки. Роберт с заметным вниманием рассматривал женщин. Они это заметили.
   - Он совсем по-русски не понимает? – поинтересовалась Неля.
   - По-русски не понимает. Но хорошо понимает грузинский, - ответил я.
   - Та ну тебя, Сергей! Я серьёзно спрашиваю. Что за мужик?
   - Роберт. Родом из Шотландии. Холост. Пролетарий. Собственности не имеет, работает на агентство, живёт в комнате социального дома, - выдал я всё, что знал о нём.
   - Он, похоже, любитель выпить, - заметила Неля.
   - А ты замуж за него собираешься?
   - А ну тебя, Сергей!
   - Роберт, как тебе нравятся эти женщины? – вернулся я к гостю.
   - Ничего, симпатичные, - улыбнулся он им.
   - Видите, Роберт не против, поговорить о браке, он парень молодой и совершенно свободный.
Женщины подали ему кофе, посмеиваясь над моими шутками-предложениями.
Роберт вопросительно посмотрел на меня.
   - Женщины интересуются тобой, Роберт. Спрашивают, не хочешь ли ты жениться?
Роберт, смущённо улыбаясь, пожал плечами.
   - Мы совсем не знаем, друг друга, - скромно ответил он.
   - Ты прав, Роберт. Ты что-то говорил мне про хорошую работу. Расскажи-ка об этом, - сменил я тему.
   - Да, есть неплохая работа в пекарне. Я там работал в прошлом году, в это время они всегда набирают дополнительных работников. Меня там знают, и у меня есть телефон леди из отдела кадров, - охотно отозвался он.
   Я коротко пересказал заскучавшим женщинам о предложении Роберта помочь им трудоустроиться. Они живо заинтересовались.
   - Роберт, девушки хотели бы поработать там с тобой. Как это устроить?
Роберт почувствовал себя важным человеком, раздул щёки и задумался.
   - Я найду дома телефон и прозвоню в отдел кадров, – серьёзно обещал Роберт женщинам. 
Женщины уважительно закивали ему.
   - А где эта пекарня, может, мы сами туда обратимся? – ухватились они за появившуюся возможность.
   - Роберт, где эта пекарня, пусть они сами туда пойдут, и всё узнают, - предложил я ему.
   - Это не в Саутхэмптоне, туда надо ехать автобусом в пригород Eastleigh. Если их интересует, мы вместе поедим туда. Но лучше, прежде позвонить и договориться о встрече.
Женщины серьёзно заинтересовались услышанном, и стали проявлять внимание и уважение к гостю.
   Я знал, что сейчас они искренне уважают его и будут действительно благодарны ему за участие и помощь в  трудоустройстве. Но ненадолго. Как только у них благополучно сложится с этой работой, их отношение к нему изменится. Неля, наверняка, уже определила цену этому простому, внешне неряшливому парнише. Для неё он сейчас – лишь возможность заполучить работёнку. Как только Неля трудоустроится, она его, как человека, в упор не разглядит. Я уже наблюдал таковое.
   Расставаясь, мы договорились о том, что Роберт предварительно узнает о потребностях пекарни в новых рабочих и договорится о встрече. А затем, они все вместе поедут туда в целях трудоустройства.
 

 

Рейтинг: 0 200 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
156
131
128
104
101
100
99
99
94
91
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
75
74
71
67