ГлавнаяВся прозаКрупные формыПовести → Америка глазами заблудшего Гл.9

 

Америка глазами заблудшего Гл.9

8 декабря 2011 - Сергей Иванов

9

Снова Бруклин и Нью-Йорк.

Неосвоенная новая профессия.

Воздержание от Американской Мечты.

 

В день отъезда Дайан подъехала ко мне, чтобы проводить меня. Мы тепло распрощались с Артуром, и уехали с Дайан на автостанцию.

За полчаса до отправления, автобуса ещё не было, и вообще, не наблюдалось каких-либо признаков предстоящей посадки.

Мы оставались в машине. Дайан по дружески выражала надежду, что я не исчезну вовсе. Я обещал давать о себе знать. Автобус прибыл вовремя. Пассажиров в Нэйплс оказалось немного, кроме меня, ещё несколько мексиканцев.

Из города автобус выбрался на 75-ю дорогу, и вдоль Западного побережья Флориды мы заехали и сделали короткие остановки в Fort Mayers и Sarasota.

В Тамра мы приняли немало новых пассажиров и оттуда направились к Восточному побережью Флориды. Пересекли полуостров поперёк и следующую остановку сделали в Orlando. Там оказался большой, современный автобусный терминал, через который проходят множество маршрутов.

В Орландо нам объявили о пересадке на другой автобус для тех, кто следует в Нью-Йорк.

Переходя на другой автобус, уже ожидавший нас на соседней платформе, я подумал о своей сумке, оставленной в багажном отсеке автобуса. Посадкой заправляла чёрная девушка, наряженная в униформу с эмблемой компании. Меня и мой вопрос о багаже она встретила добродушным, белозубым оскалом лица. Выслушав беспокойства о драгоценной сумке с компакт дисками, девушка попросила показать ей билет и багажный номерок. Я предъявил ей это. Бегло взглянув на них, она советовала не волноваться, обещала, что обо всём позаботятся. Пригласила меня в автобус. Мне это показалось странным, но я поверил ей.

Из Орландо выехали под дождём, а далее, строго на Север вдоль Восточного побережья, уже знакомой мне 95-й дорогой. Я расслабился и тупо созерцал в окошко, слушая радио.

Ночью, где-то в Северной Каролине нам снова учинили продолжительную остановку с пересадкой. Меня уже не волновал мой багаж, я просто пересаживался куда указывали, и ехал дальше на Север.

На следующее утро наш автобус сделал остановку для отдыха в каком-то автодорожном туристическом центре. На просторной стоянке было много рейсовых автобусов и частных автомобилей. Всё было с размахом приспособлено для приёма транзитных автотуристов.

Рестораны быстрой пищи работали подобно фабрикам, пропуская через свои кассы непрерывный поток посетителей. Я уже не могу припомнить ни названия этого места, ни штата. Но перерыв для отдыха, который мы там получили, был очень кстати.

В этих краях уже чувствовалась свежесть приближающейся осени. После зноя Флориды наблюдать такие перемены было особенно приятно.

По мере продвижения на Север, всё более наблюдалась лесная местность, листва уже была слегка тронута осенью. Это время года, бабье лето, мне нравится более всего, когда не холодно и не жарко. Здесь этот период называют Indian Summer.

К Нью-Йорку подъехали в часа четыре вечера. Нью-Йоркский автобусный терминал в сравнении со всеми, через которые я проехал, показался мне целым городком.

Нам объявили о прибытии и указали, где мы можем получить свой багаж. Я так и не понял, которым автобусом моя сумка была доставлена сюда.

Багаж выдавали двое чёрных шустрых ребят. Предъявив им багажный номерок, они быстро отыскали мою сумку среди массы других и не очень вежливо выставили её передо мной. Им было не до любезностей с пассажирами, они были заняты. Подобная занятость и озабоченность здесь наблюдалось во всём. Никому ни до кого нет дела. Это Нью-Йорк.

Прошёл год, как я уехал отсюда. Я успел отвыкнуть от этого грубоватого города-монстра.

На станции метро 42-я улица было душно и многолюдно. Конец рабочего дня.

Мне подходил любой из трёх, проходящих по этому маршруту поездов; А, С, Е.

Среди ожидающих, рядом со мной стоял и парился в своем чёрном сюртуке, пожилой, бородатый еврей хасид. Я год не видел их, и теперь мне было интересно наблюдать за ним.

Я с трудом переносил подземную духоту, одетый в шорты и футболку. А он, упакованный от чёрных башмаков до шляпы, как в футляре, не проявлял каких-либо признаков нетерпения, лишь привычно обтирал лицо платочком.

Пару поездов, плотно заполненных пассажирами, я пропустил. Пока ожидал следующего, решил позвонить Юрию. На мой звонок ответил незнакомый мне товарищ. Я попросил Юрия и объяснил, кто я. Мне ответили, что Юрий сейчас где-то в Нью-Джерси, но он предупредил о моём приезде и я могу рассчитывать на место в его комнате.

Отсутствие Юры меня огорчило. Я уже предвкушал нашу встречу с холодным пивом и походами по злачным местам. Вместо этого меня ожидали незнакомые люди, которые, вероятно, не очень-то обрадуются дополнительному постояльцу.

Наконец, я протиснулся в вагон поезда и поехал в направлении нижнего Манхэттена. На станции West 4 St. Я сошел и перешёл на остановку, где проходили поезда B, D, F, Q, следующие в нижний Бруклин. Мне подходил поезд маршрута F. Пришлось снова подождать. На этом поезде я доехал до Ave.P и прошел пешком до 2-й восточной улицы.

В Бруклине ничего не изменилось. Те же продуктовые магазинчики на каждом углу и многонациональная людская суета на улицах.

Трехэтажный дом номер 1742 на East 2 St оказался на месте. Входная дверь в подъезд закрыта. Я нажал кнопку звонка в квартиру F1 на первом этаже. В ответ, без расспросов открыли дверь, и я прошёл в подъезд. Дверь в квартиру мне отворил незнакомый парень

- Привет, я вам звонил… Мы с Юрой договаривались…

- Да, привет, заходи, - ответил тот.

В квартире тоже мало что изменилось. Признаки общежития, в котором проживают рабочие, были очевидны. В прихожей на вешалке много одёжки со следами строек. Меня провели во вторую комнату и указали на спальное место, которое всегда занимал Юра.

Мы познакомились с товарищем. На мои расспросы о Юре, Саша дал мне понять, что едва знает его и не представляет себе, где и чём тот занят. Ему лишь было известно, что Юре, якобы, предложили какую-то работу где-то в Нью Джерси, и он поехал туда, предупредив о моём возможном приезде. Ни телефона, ни даты возвращения его Саша не знал.

Скоро с работы вернулись ещё двое жильцов, проживающих в первой комнате. Это были земляки Юрия, одного из них я знал, другой совсем недавно приехал сюда. Никто из них ничего толком не знал о Юре, и вообще, они неохотно говорили о нём. Каждый был занят своими заботами.

Они более охотно интересовались, где я побывал за этот год и хотели, чтобы я рассказал им о Флориде.

По их вопросам нетрудно было догадаться, что всё время пребывания в этой стране они провели в Бруклине. Случались иногда по выходным дням экскурсии в Атлантик Сити или в Нью-Йорк. А в основном - в Бруклине, по маршруту: утром - на стройку, вечером - домой. Факт своего длительного проживания в Америке ребята подтверждали разговорной речью, украшенной отдельными английскими словами. По-прежнему на первом месте по частоте употребления были три слова; garbage, experience, lawer.

Хотя они и расспрашивали меня о погоде и работе во Флориде, было очевидно, что это не более чем праздное любопытство, никто из них и не помышлял бросить стабильную работу, пусть даже на стройке, и покинуть русскоязычное окружение. Даже зимой, как бы паршиво здесь не было, они - среди земляков. А это важно.

Когда я рассказал им как в Нэйплс у меня был период Без Определенного Места Жительства и мне приходилось выбирать; жить одному в приличной квартире за 500-600 в месяц, или соседствовать с чужими людьми за 200, у них возникали неожиданные для меня вопросы.

Например, где же я хранил деньги, оказавшись в чужом городе, неужто, всё с собой возил?

Когда я упоминал о банке, они реагировали на это так, будто услугами таковых могут пользоваться исключительно граждане США. Мы взаимно удивляли друг друга в равной степени.

Перед тем, как воспользоваться душем, они показали мне, как им управлять. Смеситель был неисправен. А вернувшись к ним после душа, они задали мне новую серию вопросов. Их интересовали мои планы на ближайшее будущее. Я предложил им вариант моего временного проживания здесь с оплатой своей доли рентных расходов. Мне определили пять долларов за сутки и дали добро на пользование Юриным спальным местом.

Затем, они привлекли меня к рассмотрению бытовых проблем. Оказалось, что они уже за два месяца своего проживания не платили хозяину рентную плату. Объясняли они это тем, что хозяин не реагирует должным образом на их просьбы - отремонтировать смеситель в ванной.

Насколько я смог расслышать, у них уже вызревало намерение тихо съехать с этой квартиры, избавив хозяина от своих бытовых претензий и рентной платы за два-три месяца. У них и повод был, оправдывающий такие действия - арендодатель не исполняет свои обязательства.

Тем не менее, они просили меня изложить хозяину их претензии.

В этот вечер я прогулялся до 14-й восточной улицы и посетил парк спорта и отдыха. Там было людно. Молодёжь резвилась в различных видах спорта, пожилые посиживали на скамеечках, играли в шахматы и домино. Мне нравилось это место.

На теннисных кортах, по-прежнему, через свои сетки гоняли мячи китайские и русскоговорящие теннисисты-любители разных возрастов. Некоторые кадры были уже знакомы мне. Закончив игру, игроки, как и прежде, снимали сетку и уносили её с собой.

Ночевал я в одной комнате с Сашей. О нём я узнал, что он из Киева и здешняя работа на стройке его уже изрядно достала. А последнее время ещё и жена требует возвращения. Так что, он был близок к тому, чтобы вернуться домой. Он уже и покупки начал делать. Присмотрел себе какой-то музыкальный центр и готов был обсудить со мной преимущества выбранной модели. Я уже полгода не общался со своими соотечественниками, и мне было интересно поговорить обо всём этом.

А на следующее утро я посетил CitiBank и сделал вклад на свой счёт в виде чека от Barnett Bank. Чек приняли без вопросов.

Затем я зашёл в несколько агентств по продаже авиабилетов и поинтересовался ценами.

До Одессы можно было перелететь только Австрийскими авиалиниями через Вену и цены назывались 600-650 долларов за билет в один конец. До Киева вариантов было много. Из всего предложенного, наиболее приемлемым был рейс финской компании Нью-Йорк – Хельсинки – Киев, за 400 долларов в один конец.

С покупкой билета я не торопился. Мне надо было дождаться перевода денег по чеку, и вообще, стояла чудная погода, располагающая к прогулкам.

В газете New York Times среди объявлений о работе я вычислил одно предложение, заинтересовавшее меня. Некая компания Ace Record, занимающаяся торговлей музыкальной продукции, открыло новое отделение в Нью-Йорке и приглашало на работу активных людей. Оплата от 400 в неделю, а также бесплатные билеты на музыкальные концерты, проходящие в Нью-Йорке.

Для контакта указывался телефон.

Я позвонил туда. Ответила женщина. На мой вопрос относительно предлагаемой работы, она пригласила на собеседование. Я продиктовал своё имя, и она назначила мне дату и время.

Вечером, когда все ребята вернулись с работы, в гости зашёл сын хозяина квартиры. Это был парень лет 35, с первого взгляда было видно, что ему крайне неловко ходить сюда и выяснять отношения по поводу рентной платы. Он оказывался в уязвимом положении, попадая в окружение иностранных арендаторов, предъявляющих ему претензии вместо выдачи желаемой рентной платы. Я понял, что он уже неоднократно посещал их и уходил отсюда ни с чем.

Теперь и я оказался участником этого затянувшегося спора. Ребята просили разъяснить ему, что рентная плата за два месяца будет выплачена только после того, как смеситель в ванной будет исправно функционировать.

Парень обрадовался, когда я заговорил с ним. Я начал с того, что временно остановился здесь на месте отсутствующего Юрия. Коротко упомянул, что когда-то более года назад, мне уже приходилось по просьбе его отца передавать ребятам его замечания по поводу бытовых отходов…

Обстановка заметно потеплела, парень заявил, что он рад моему возвращению в Бруклин и он благодарен мне за участие. Я заверил его в том, что ребята готовы рассчитаться за пользование квартирой, и он воспринял это с заметным облегчением. Однако, после обмена любезностями, я пригласил его в ванную комнату и продемонстрировал нефункционирующий смеситель. Объяснил, что жильцов не устраивает холодная или очень горячая вода в отдельности, они хотят регулировать это с помощью смесителя.

Тот выслушал меня, и переспросил, действительно ли после устранения этого недостатка он сможет, наконец, получить рентную плату? Ребята обещали. Договорились, что в субботу в определенное время он приведёт сюда мастера.

На этом мы и расстались без каких-либо признаков конфликта.

После его ухода ребята обсуждали эту ситуацию, и при этом упоминался вариант сохранения более тысячи денег путем тихого переезда на другую квартиру. Однако, все признали, что переезд и аренда другой квартиры дело хлопотное и потребует не меньших расходов. Учитывался и моральный момент такого шага.

Днём я уезжал в Нью-Йорк и убивал время, гуляя вдоль и поперёк острова. Мне показалось, что за прошедший год здесь многое изменилось в худшую сторону.

Улицы, на мой взгляд, стали грязнее, среди мелких магазинчиков появилось много лавочек, торгующих откровенным барахлом, у входа в которые торчали зазывалы колумбийской внешности. Среди привычных уличных попрошаек я встретил чёрного брата, который приставал к прохожим с традиционной просьбой. Но протягивал не обычный бумажный стаканчик, а трехлитровую жестяную консервную банку! Я видел в этом симптом нехороших перемен. Город становился всё менее пригодным для проживания в нём нормальных людей.

Отыскивая людей, которых я здесь знал, вспомнил о Владе. Перед моим отъездом он всеми своими средствами и мыслями стремился к обретению легального статуса. Последнее, что я слышал о нём, это о его госпитализации в связи с неосторожной ездой на велосипеде. Очень хотелось узнать хоть что-то о нём.

Когда-то он дал мне телефон одного своего земляка из Киева, переехавшего из Киева в Бруклин на постоянное место жительства. Я не очень-то верил, что этот приятель Влада согласится отвечать на мои расспросы, но мне больше некуда было обратиться.

На удивление, меня легко поняли, о каком Владе я спрашиваю, и ответили, что у того всё задуманное вышло. Добившись своего, он слетал в Киев и забрал жену с ребёнком. Оказалось, он совсем недавно вернулся сюда, и остановился в Бруклине. Даже сообщили его домашний телефон.

Я тут же набрал этот номер, и мне ответила девушка. От неё, я узнал, что она и есть его жена Люда, а сам Влад ожидается вечером. Я попытался заговорить с ней о её впечатлениях, как человека, впервые попавшего сюда из Украины, но в ответ расслышал растерянность и настороженность. Она сослалась на ребёнка, который требует внимания, и предложила мне обращаться со своими странными вопросами к мужу-Владу. Это беглое телефонное соприкосновение с Украиной вызвало у меня ощущение непонимания и отчуждения. После разговора с ней у меня осталось впечатление, что я разговаривал с ребёнком школьного возраста, который стесняется говорить с незнакомым дядькой, возможно, маньяком.

Вечером я всё же связался с Владом. Он временно арендовал квартиру в районе Green Point, на краю Бруклина, у самой реки East River. На другой стороне реки - уже Нью-Йорк. В этом районе проживают преимущественно поляки.

Влад сразу узнал меня и предложил встретиться. Я коротко изложил ему свои планы на ближайшее будущее, и он уверенно заявил, что моё возвращение на Украину будет большой глупостью! Подробности обещал при встрече.

На следующий день, на мой телефонный звонок к Владу, снова ответила его молодая жена. Но в этот раз она разговаривала со мной повеселей, и рапортовала, что Влада сейчас нет дома, но я могу приезжать, так как он скоро вернётся.

На поезде сабвэя F я проехал до станции Smith 9 St, там пересел на поезд G и доехал до станции Green Point Ave.

Бруклин в этом районе ничем не отличался. Трёх-четырёх этажные дома из тёмно-красного кирпича, бакалейные магазинчики, пекарни, прачечные и прочие услуги, только с польскими названиями. Нужный мне дом я отыскал легко. Дверь в подъезд не заперта. Я поднялся на третий этаж. Дом был старый и нуждался в ремонте. В общем, местечко для проживания с семьёй не очень-то подходящее, но временно можно и так.

Я вспомнил, как Влад упирался, зарабатывал, чтобы оплатить свою сомнительную затею. Наконец, ему это удалось, теперь он в этой стране легально и с ним его семья. Только теперь, ему вероятно, ещё труднее. Перед ним сейчас новая задача – устроиться и вычухаться в чужой стране без какой-либо помощи, при этом ещё и заботясь о жене и ребёнке. Я ещё не видел его жену, но полагал, что, попав из Киева в этот район Бруклина, она сейчас терзает себя вопросом: не ошиблась ли я адресом!?

На мой звонок вышла девушка лет 23. Я сразу понял, что Влад уже рассказал ей обо мне, ибо она уверенно пригласила меня войти. Самого Влада пока не было.

Люда рассказала мне, что он уже работает где-то в Нью-Йорке ночным вахтёром, но этого недостаточно, поэтому он продолжает искать работу. Всё те же хлопоты, - подумал я.

О своих впечатлениях на новом месте, она уклончиво ответила, что ещё мало где бывала и больше сидит дома с ребёнком.

А скоро вернулся и Влад. Всё те же свисающие усы, залысины расширились, по-прежнему возбуждён и озабочен. Зато, новая оправа очков.

Он коротко рассказал мне, о чём он сейчас хлопочет. Снова же, поиски подходящей работы и жилья.

Не было необходимости расспрашивать его, как он поживает, его стесненное положение было очевидно. Я осторожно поинтересовался, не легче ли было бы ему найти место и работу в Киеве?

Упоминание об Украине задели его за живое, и он эмоционально выплеснул свои впечатления, вывезённые оттуда. Из его рассказа о жизни в Киеве и на Украине я вынес мрачноватое представление о происходящем там.

В качестве приложения к своим впечатлениям он дал мне почитать привезённые им украинские газеты периода предвыборной президентской возни. (1994г.)

Складывалось впечатление, что “держава зробила вибір” и основательно ориентирована на мафиозно-бюрократическую форму правления. Страну и население откровенно грабят и насилуют госчиновники всяких рангов и бандиты, которые уже настолько сплотились в своих корыстных помыслах и делах, что отличить бандита от нардепа или министра весьма сложно.

Его рассказы и газетные статьи об украинских банках и всякого рода доверительных ёбществах, которым наивное население доверяет свои сбережения и навсегда теряет их, казались мне нелепыми преувеличениями Влада. Но в газетах об этом так же упоминалось. Эти мрачные газетные новости были щедро разбавлены тошнотворной национально-патриотической риторикой и многообещающей демагогией, в которой чаще всех упоминались президент Кравчук и некий Кучма.

Вырисовывалась картина, что в Украине заправляют отъявленные мародёры, а законы там имеют значение не более, чем в какой-нибудь африканской стране, где каннибализм - вполне обычное дело.

Влад советовал мне не покупаться на посулы земляков, которые рапортуют о лёгких заработках в коммерции. Он был уверен, что базарное движение, в которое вынужденно бросилось всё активное население Украины, не придётся мне по душе, да и само по себе скоро зайдёт в тупик. Мои расспросы о предстоящей приватизации в стране просто рассмешили его…

Влад убежденно считал своё бегство из Украины правильным шагом, хотя бы по отношению к своему ребёнку. Он категорически не желал, чтобы тот рос и формировался в стране, в которой откровенно проводится социально-экономическая политика геноцида, а само население холуйски терпит и допускает это. Украинские политиканы, говоря о своей стране и народе, с людоедским удовлетворением отмечают такое, по истине редкое, качество, как “терплячiсть”.

Эта терплячiсть позволяет им от имени и в интересах народа, избравшего их, распродавать национальные богатства, распоряжаться сбережениями населения и перекачивать на свои счета десятки и сотни миллионов.

Услышав такие свежие и красочные впечатления о стране, гражданином которой я, увы, являлся, мне стало даже любопытно побывать в этом лепрозории. Вырисовывалась просто фантастическая картина! Ведь в Украине чуть ли не каждый второй взрослый гражданин обременён высшим образованием. И как такое население, в центре Европы, может допустить подобные эксперименты над собой?

C другой стороны, чего бы это Влад, владеющий английским, японским, польским, и, самое важное – украинским, языками и киевской пропиской, не устроился в родном Киеве? Не совсем же он обезумел, забрав оттуда жену и полуторагодовалого ребёнка, чтобы начинать новую жизнь в Бруклине…

Мне было ужасно любопытно, увидеть всё это своими глазами! В конце концов, если я почувствую на своей шкуре болезненные последствия украинского відродження, я всегда смогу, потратив часть своих сбережений на визу, билет, и вернуться в тёплую и хлебную Флориду.

Вероятно, американский оптимизм Влада так подействовал на меня, что я вспомнил о собеседовании, назначенном мне в какой-то муз конторе. Я отыскал адрес, записанный мною на клочке бумаги под диктовку секретаря. Это был некий “Ace Record”, меня ожидали там к 11, по адресу 56 West 39 Str. NYC, и мне следовало спросить некую Danielle.

Я подумал, что это тоже любопытно. Пока я ещё здесь.

В назначенный день я прибыл по указанному адресу. Невзрачная дверь с номером 56 была заперта, но имелся звонок, я воспользовался им и дверь открыл мужчина, исполняющий функции вахтёра. Я лишь назвал наименование разыскиваемой конторы, и он молча пропустил меня, подсказав, что это на третьем этаже. Об этом и указатели говорили.

Добравшись до дверей с табличкой Ace Record, я вошёл туда и оказался, как я понял, в приёмной.

Просторная квадратная комната, один угол которой был оборудован под секретарский офис, где заседала женщина средних лет. На стульях, расставленных вдоль стен, посиживали визитёры. Оглядевшись, я понял, что все эти ребята так же приглашены на свидание.

Я направился к секретарю. Её телефон непрерывно звонил, и она жизнерадостно отвечала на звонки. Ожидая, пока она закончит говорить по телефону, я понял, что всё это звонки по объявлению. Люди интересовались.

Закончив, она приветствовала меня служебной улыбкой. Я коротко доложил, что мне на сегодня к 11 назначена встреча-смотрины. Она попросила назвать имя, и, услышав таковое, быстро отыскала нужную запись в своём журнале. Затем радостно объявила мне, что это она же и записала меня на приём и предложила присесть, подождать пока меня пригласят. Я послушно занял место среди ожидающих.

По этой комнате можно было предположить, что арендовано место недавно. Всё здесь было старенько, дёшево и наспех организовано. За перегородкой, куда вела дверь, похоже, и происходили беседы с кандидатами. Когда в приёмной становилось тихо, то можно было слышать разговор за перегородкой. Чтобы поправить это недоразумение, секретарь прибавляла громкость игравшей у неё под боком музыки. Вышедший из-за перегородки кандидат, молча покидал нашу приёмную, что он вынес из этой беседы, я не мог знать. Секретарь объявляла очередное имя, и туда уходил следующий.

Ожидающие, сидели с серьёзными, озадаченными лицами. Почти все они были одеты если не в костюмы, то уж и не в джинсы, как я. Ясно было, что они относятся к предстоящей процедуре вполне серьёзно. В большинстве это были ребята в возрасте 25-30 лет, каждый принёс с собой какие-то бумаги, вероятно, трудовые биографии и характеристики от предыдущих работодателей. Некоторые из них заметно волновались и даже нервничали, хотя, как мне показалось, эта контора не стоила того. Но я мог и ошибаться.

Давно не ремонтированное помещение, разделённое фанерной перегородкой, музыка в качестве звукоизоляции и портреты-шаржи Рода Стюарта и Фрэнка Заппа на выгоревшей стене… Ко всему этому относиться серьёзно я не мог. Мои полинявшие джинсы с футболкой вполне соответствовали этому месту, а папка с комсомольскими грамотами (которых у меня никогда не и было), здесь была бы просто неуместна. Хотя, аренда этого пространства на западной 39-й улице Нью-Йорка, наверняка, чего-то стоила организаторам.

Наконец, я дождался своей очереди и прошёл за перегородку. Там я нашёл фанерный кабинет с письменным столом, за которым восседал деляга в костюме. При моём появлении, он встал, врубил улыбку и салютовал шаблонным приветствием.

- Привет, я Боб. Добро пожаловать в Ace Record!

Он протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями. Я назвал своё имя и тоже соврал, что рад познакомиться с ним. Мне было всего лишь любопытно.

Мы присели, он заглянул в свои записи и назвал моё полное имя.

- Откуда ты? - последовал традиционный вопрос.

- Из Флориды, - ответил я для разнообразия.

- Но ты не кубинец, скорее русский? - шутя, но точно подметил он.

- Русский из Украины, - дополнил я его знания.

- Хорошо. В Польше уже работает наш филиал, - похвастал он.

Я промолчал, подумав про себя, что же хорошего; то, что я русский, или то, что у них филиал в Польше?

- Давно из Флориды приехал? - спросил он по-свойски, при этом присматриваясь ко мне, как следователь к свидетелю.

- Неделю назад, но я раньше уже жил в Бруклине.

- В Бруклине остановился? Вероятно, на Брайтон Бич?

- Нет, район Бенсонхерст.

- Ну, хорошо, Сергей, коротко расскажу тебе о нашей деятельности.

Наша фирма начала работать в Нью-Йорке совсем недавно, но дела идут хорошо, и мы видим перспективы расширения дела здесь. Сейчас нам нужны люди для реализации компакт дисков и аудио кассет. Мы не открываем магазины, здесь их уже достаточно, наши люди несут товар прямо покупателю…

- А если покупатель не нуждается в этом? - подумал я, но промолчал.

- Наши сотрудники создают круг постоянных покупателей и поддерживают с ними тесные отношения…

- Порою, навязчиво-назойливые отношения, - подумал я про себя.

- У нас, в отличие от магазинов, гибкие цены и масса прочих преимуществ, - продолжал он.

- Как оплачивается работа, по часам или от проданного? - поинтересовался я.

Мой вопрос был воспринят как вполне естественный, и я получил чёткий ответ.

- Сначала твердая понедельная оплата, с постепенным переходом к сдельной, то бишь, процент от проданного. Но сейчас не это главное.

- А что же?

- Сможешь ли ты это делать?

- Чтобы ответить, смогу ли я что-то продавать, мне необходимо знать, что и по каким ценам я должен продавать. Покажите мне список ваших компактов и цены на них, и я смогу ответить на ваш вопрос.

- Эти списки состоят их десятков тысяч наименований, и они постоянно дополняются, цены тоже меняются. Могу лишь сказать, что наши цены всегда ниже, чем в магазинах, и наш покупатель всегда может обменять купленный им компакт, - продолжал он свою коммерческую песню.

- Во всех магазинах можно обменять купленный компакт. Так какие же у вас цены? - не унимался я.

- Я вижу, ты имеешь некоторое представление об этом…

- Я тоже не в магазинах покупаю компакты, а от BMG и Columbia House, у них и цены гибкие и обменять также всегда можно, а средняя цена за компакт выходит всего 4 доллара. Поэтому мне и любопытно какие же цены у вас.

- Сергей, повторяю, это не столь важная деталь в нашей работе, цены постоянно пересматриваются.

- Тогда что же важно?

- На данном этапе важно - кто будет с нами работать, - многозначительно ответил Боб.

- Понятно. Это уже вам решать. Вопросов больше нет.

- Хорошо, Сергей, спасибо за проявленный интерес к нашему делу. Сегодня вечером мы перезвоним тебе и сообщим свой ответ о наших намерениях по отношению к тебе.

- Тогда, до свидания, - встал я.

- Удачи тебе! Жди нашего звонка сегодня до 10 вечера.

Я вышел в приёмную, секретарь инструктировала очередного кадра, и я не стал отвлекать её, просто вышел и спустился по лестнице. Вахтёр выпустил меня на улицу.

Своё любопытство я удовлетворил частично. Если бы этот Боб сказал мне, что их компакты и кассеты надо будет просто доставлять по определенным адресам для конкретных клиентов, то я бы, без всяких сомнений, решил, что их контора торгует кокаином. Кстати, такой вариант более приемлем, ибо тогда не пришлось бы метать бисер перед покупателями. При хорошем качестве зелья, компакты, как упаковка, расходились бы без утомительных торгов.

В прошлом году Онода в нескольких кварталах ниже, натаскивал меня, как продавать картинки. Теперь, вероятно, мне предложат приставать к людям с компактами и кассетами.

А вечером, после девяти, когда мы с Сашей трепались о жизни, они всё же позвонили. Сказать честно, я не ожидал такого внимания к себе. Звонила Даниель, я узнал её.

Она с киношной радостью в голосе поздравила меня с положительными результатами собеседования и поинтересовалась, смогу ли я завтра же прибыть в их контору для более детального ознакомления с моей будущей работой? Я ответил, что смогу. Мне показалось, что иного ответа она и не ожидала услышать. Я пожалел, что у меня на завтра не было никаких планов поинтересней, а то бы я удивил её своим отказом.

Я едва верил в то, что возьмусь за это торговое дело, но хотелось выяснить всё окончательно.

Утром я ехал поездом сабвэя среди других людей, торопящихся в Нью-Йорк на службу. Вид у большинства пассажиров был не очень-то счастливый. Кто-то уткнулся в газету, кто-то слушал радио, напялив наушники. Это было свежее, солнечное сентябрьское утро. На улицах Нью-Йорка утренняя суета, народ торопится на работу.

В конторе оказалось также людно и суетно, как и на улицах. Ребята со стандартными сумками, набитыми аудио продукцией, покидали контору группками и в одиночку. Я полагал, что у каждого из них был свой план, маршрут и способы сбыта. Мне было любопытно, каков у них товар и каковы цены. Из своих наблюдений за происходящим, я мог догадываться, что здесь же у них и продукция хранится. А по настроению ребят-торговцев можно было думать, что они заинтересованы в предстоящей работе, ибо выглядели они уверенно и бодро.

Наконец я заметил Даниель. В это утро на посту секретаря заседала другая девушка. Я обратился к Даниель и представился, как кандидат, которого она пригласила для ознакомления с работой. Она захлопотанно ответила, что всё помнит, и подозвала кого-то.

К нам подошёл прилично одетый, в очках, не очень чёрный парень до 30 лет. Даниель предложила нам познакомиться и пояснила, что сегодня, если мы согласны, проведём день под её опекой.

Её шутливые интонации и парниша в костюме пришлись мне по душе.

Мой случайный коллега посматривал на всю эту суету спокойно и внимательно, он не был похож на человека, стремящегося, во что бы то ни стало, заполучить здесь работу, он лишь подумывал об этом.

Даниель взяла у секретаря какие-то бумаги и вручила нам по листику.

- Прочитайте и подпишите, если вы согласны.

Я бегло просмотрел это и понял, что сегодняшний рабочий день мне предлагают провести в качестве ознакомления. Меня это не обязывает ни чему, а я не претендую на оплату потраченного мною времени.

Я указал дату и расписался. Мой коллега проделал тоже самое. Даниель вернула наши расписки секретарю, а нас просила подождать в приёмной. Сама же скрылась за дверью, куда я вчера ходил на собеседование.

Мы перебросились ничего незначащими фразами, суть которых сводилась к тому, что пока сложно делать какие-то выводы, будем посмотреть, что нам покажут…

Парень определенно нравился мне, он был спокоен. Ни восторга, ни разочарования увиденным, он не проявлял. Мне показалось, что он хотел бы заговорить со мной об этой затее, но тактично воздерживался от вопросов. Внешне, он напоминал мне Артура Эша. Скорее всего, он не знал об этом чёрном спортсмене соотечественнике.

Я мысленно пытался представить себя на месте одного из этих парней, что уходили из конторы с двумя сумками на плечах. Нетрудно было догадаться по габаритам, что в одной сумке у них были компакт диски, этак 5-6 десятков, а в другой - кассеты.

Я насиловал своё воображение, куда бы я подался сейчас с этим музыкальным обозом? Судя по ребятам, они имели представление, куда можно сбыть это добро. Я же, в данный момент, едва верил, что смогу что-то продавать. Перебрал в уме всех своих знакомых в Бруклине, кого могут хоть в какой-то степени интересовать подобные вещи, и представил их в качестве потенциальных покупателей. Снова же, многие из них успешно и постоянно приобретают всё это от BMG и Columbia House, или у случайных уличных барыг, которые продают краденное по бросовым ценам.

Если говорить о магазинах, то там средняя цена за компакт диск 12-15 долларов.

Тем временем, к нам вернулась Даниель, при ней уже были две увесистые сумки с товаром.

Мы освободили её от сумок. Ей это понравилось, и она предложила нам зайти в кафе, где можно спокойно обсудить план наших действий.

Это кафе оказалось рядом, кварталом выше. Место тихое, вполне подходящее для подобных встреч. Заняли столик, и она заказала кофе и пирожные.

- Итак, ребята, сегодня я покажу вам, что это за работа и как это делается, - бодро начала она. - Я думаю провезти вас по своим местам в окрестностях Нью-Йорка, повидать своих постоянных клиентов и вам кое-что показать. Так что, расслабьтесь и воспринимайте это, как экскурсию и ознакомление с нашим делом.

Она стала рассказывать нам, как важно в таких делах поддерживать приятельские отношения с постоянными клиентами, рекомендовала помнить их имена, вкусы и… дни, по которым они получают зарплату. Я ждал когда, она заговорит о том, чем она удовлетворяет музыкальные потребности своих клиентов. Наконец, Даниель поинтересовалась, есть ли у нас вопросы или предложения.

- Можно ли взглянуть, что мы будем сегодня продавать, и по каким ценам? - спросил я.

- Да, пожалуйста, - равнодушно ответила Даниель и достала из сумки список.

По её реакции я понял, что она не придаёт особого значения этому моменту. Складывалось впечатление, что для них действительно не столь важно, что продавать. Мне показалось это странным, а она восприняла мой вопрос, как проявление праздного любопытства. Когда я просмотрел список, мои предположения подтвердились. Контора торговала неликвидами. Всё, что я нашёл в этом списке, можно было смело именовать, как trash, то бишь, музыкальный хлам.

Это действительно работа и непростая. Чтобы продавать такое, надо ещё поискать покупателя, которого можно убедить в том, что именно эта музыка достойна его внимания. В сущности, подобная торговля – надувательство. Пользуясь неосведомленностью покупателя, его ориентируют на сомнительные духовные ценности. Ему не разъясняют, что есть и другая музыка, и на что следует обратить внимание при выборе. Ему просто навязывают то, что сегодня надо продать и для достижения этой меркантильной цели, злоупотребляют его доверчивостью и неосведомленностью.

Претензий к качеству нет? Не очень нравится? Да ты послушай дома повнимательней, и тебе обязательно понравится! Покупай, не пожалеешь…

И вообще, всякие коммерческие отношения содержат в себе элемент надувательства. Это редкое явление, когда продавец, зная о недостатках своего товара, скажет об этом покупателю. В лучшем случае, он умолчит об этом, а обычно, ещё и приукрасит да порекомендует приобрести.

В этом списке и цены были указаны 10-11 долларов за компакт. Подобное, в хороших специализированных магазинах регулярно уценивают и пытаются продать по 5-6 долларов.

Возвращая список, я не хотел ничего говорить, но Даниель сама поинтересовалась, что я думаю об этом.

- Это тяжёлый случай, - коротко ответил я.

- Что ты имеешь в виду? - переспросила она.

- Я просто не представляю себе, кто может слушать это, а уж как продать это кому-то?..

- Ты хочешь сказать, что всё это музыкальный хлам?

- К сожалению, это так и есть.

Следует отметить, что мои замечания совершенно не обидели её, скорее заинтересовали.

- Но это лишь твоё личное мнение, а мы будем предлагать это многим и разным людям, и поверь мне, не все так считают.

- Хотел бы я увидеть таких людей.

- Вот сегодня я и покажу вам всё, - оптимистично пообещала Даниель.

- Ваши личные вкусы не должны влиять на ваше отношение к товару и клиенту. Помните, что на всякий товар есть свой покупатель и ваша задача - найти этого покупателя и удовлетворить. Торговец алкогольными напитками сам может быть убежденным трезвенником, но успешным продавцом. Это работа.

На этом, наше утреннее заседание было закрыто и мы вышли из кафе. Мой напарник помалкивал, но внимательно наблюдал и слушал.

Даниель предложила нам совершить интересную коммерческую поездку на Север. Мы не возражали, и она повела нас на Grand Central Station, это было недалеко, и за десять минут мы дошли до вокзала.

Последний раз я здесь был, когда ездил к Онода в Terry Town.

По пути Даниель непрерывно что-то рассказывала нам. Пока мы дошли до вокзала и сели в вагон пригодного поезда, я уже знал, что -  из Франции, что её муж - американец и работает на MTV, а ей нравится её работа, и этим, оказывается, можно вполне успешно заниматься и хорошо зарабатывать. И при этом, не утратить свои вкусы и мнение.

Поездом мы поехали в северном направлении. Проезжая мимо района Harlem, Даниель упомянула о каком-то еженедельном базаре, где можно прикупить всё, что угодно! Она рекомендовала мне побывать там.

Спустя минут 20, мы сошли на станции в каком-то городке, где собирались пересесть на её автомобиль, и далее уже разъезжать на нём. Как нам объясняла куратор, здесь неподалеку она живёт, и приезжает к поезду на машине, которую оставляет на стоянке. А в Нью-Йорк едет поездом.

Она привела нас к своему джипу и обнаружила, что у неё нет ключей от машины. Предполагалось, что она оставила их в машине, но экземпляр ключей был ещё и дома. Таким образом, она вынужденно обещала нам показать ещё и свой дом, где они живут с мужем.

Она тут же взяла такси, и мы поехали к ней домой. Дорога петляла по гористой лесной местности. Места действительно чудные. Это напомнило мне о двух лагерях. Хасидский лагерь Мойши и учебный центр отдыха церкви Единения. Оба эти места были в глубинке штата Нью-Йорк, в гористой местности, среди лесов и озёр.

Её домик одиноко стоял в лесу. Мы съехали с асфальтированной дороги и подобрались к дому по грунтовой дорожке. Никогда бы не подумал, что люди, живущие в этом лесном доме, работают где-то в центре Нью-Йорка.

Мы оставили такси, и пока водитель разворачивался, она провела нас в дом. Засиживаться, не было времени, так как нас ожидал таксист. Даниель взяла ключи от машины и бегло показала нам фотографии, развешенные над письменным столом. Это были рабочие фрагменты с участием известных британских и американских музыкантов в съемках MTV. И её муж, пользуясь служебным положением, фотографировался на память со всеми, кто был достоин того.

Этим же такси мы вернулись на стоянку к автомобилю. Погрузили сумки и поехали.

Сначала, рулевая обоза решила объехать некоторых клиентов.

Мы посетили какой-то строительный объект, там она отыскала немолодого мужчину. По их приветствиям я понял, что он не просто её клиент, а приятель. Даниель предложила ему взглянуть на “новинки”, которые она привезла сегодня. Как я и предполагал, её предложение не вызвало особого энтузиазма, но он согласился посмотреть, скорее из вежливости.

Пока он рылся в её музыкальных закромах, к этим смотринам в рабочее время присоединились ещё двое любопытных рабочих. Даниель запела свою песнь о регулярных визитах, обновлении ассортимента и возможности обмена, если не понравится…

Её приятель лениво согласился взять послушать какой-то компакт и обещал при следующей встрече или вернуть его или заплатить. Она охотно согласилась. Вся эта деловая идиллия была представлена случайным присутствующим, потенциальным покупателям, которые тоже проявили некоторый интерес к увиденному.

Уезжая оттуда, Даниель комментировала свои действия, что, мол, несостоявшаяся продажа, это не столь важно. Регулярные приятельские встречи с клиентами и поддержание доверия к себе, в будущем обязательно дадут положительные результаты.

В общем, она говорила о многом и разном, энергии у этой женщины - как у трактора. Меня уже больше интересовал не коммерческий процесс, а источники её оптимизма и энергии.

На своём пути мы проехали мимо современного здания из стекла, принадлежащего IBM. Даниель с сожалением упомянула о компании, как о тяжело больном, уважаемом человеке, на выздоровление которого надеются многие американцы.

Наконец, мы заехали в какой-то маленький городишко, напоминающий мне Terry Town, и Даниель объявила об остановке здесь. Припарковали джип, прихватили сумки и пошли по улице. Нетрудно было догадаться, что это не случайное место и Даниель здесь уже бывала. По её инициативе мы заходили в магазинчики, парикмахерские, кафе, рестораны и прочие конторы, где она предлагала людям отвлечься на секунду и взглянуть, что она им принесла.

Наше дело было простое, носить сумки и наблюдать за процессом. В большинстве её клиентами были люди, которых можно было уговорить на покупку этого хлама. В одной парикмахерской, обслуживающей чёрные, кудрявые головы, она очень удачно выставила свой товар, и девушки, томившиеся в ожидании парикмахерских процедур, живо откликнулись на её неожиданный призыв. Удивительно, но действительно, есть покупатели и на такое. Даниель, конечно, помогала им сделать выбор. Мне показалось, что она нахваливала даже компакты, которые сама никогда не слушала.

В одном магазинчике, когда она охмуряла продавца, я не подумав, каким-то жестом проявил внимание к какому-то товару. Продавец отвлекся от Даниель, и дал понять, что готов уделить мне внимание. Когда мы вышли из магазина, Даниель сделала мне замечание, что я вёл себя непрофессионально, сам отвлекся от дела, и клиента отвлёк.

Во второй половине дня она подкормила нас пиццей и часов до четырёх мы продолжали свою охоту. Ходили по городу, переезжали из квартала в квартал и рассказывали людям о новой и очень выгодной возможности приобретать компакт диски. С её слов, у неё было в резерве не одно такое провинциальное местечко, где она успешно реализует товар.

Наблюдая за этим делом, я мог уже с уверенностью сказать, что в Нью-Йорке и Бруклине подобные номера вряд ли прошли бы. Более того, её бы уже не один раз послали, куда подальше с этим барахлом. Здесь же люди ещё реагировали на её призывы с вежливым любопытством и уважением.

Себя же я вообще не представлял в этой роли. Может быть, с музыкой иного сорта, которую, я знаю и сам слушаю, я бы смог наработать какой-то круг постоянных покупателей. Я всё уже выяснил для себя, и эта работа меня не интересовала. Мне было неинтересно даже, сколько она имеет с каждого проданного компакта. Когда Даниель поинтересовалась моим мнением, я искренне признался, что не ожидал такого количества продаж. Она добавила, что сегодня была всего лишь показательная прогулка по клиентам и урок для нас. Когда она берётся за это дело по-настоящему, то продает гораздо больше. И я ей верил.

Обратно в Нью-Йорк поехали её машиной. Всю дорогу она что-то рассказывала нам и курила. Когда добрались до конторы, я уже окончательно решил, что эта работа не для меня.

Возвращались и другие торговцы. Все они были захлопотаны, вероятно, ребята должны были отчитаться и сдать выручку. Даниель оставила нас на какое-то время и скрылась в лабиринтах конторы.

- Что ты думаешь об этом? - спросил меня напарник.

- Это вопрос! Мне кажется, я не смогу, как она.

Больше мы не говорили об этом, но я видел, что этот парень тоже вряд ли возьмётся за такое дело.

Вернулась Даниель, поблагодарила нас за компанию и сотрудничество, и объявила, что мы свободны, а вечером она свяжется с нами. Я с облегчением принял такой план, ибо говорить сейчас об этом мне очень не хотелось.

По пути домой, я посетил отделение CitiBank и запустив карточку в автомат, поинтересовался о своём балансе. Деньги из Barnett Bank были уже на моём счету. Больше меня здесь ничего не держало.

А вечером, как мне и обещала, позвонила Даниель и в очередной раз поздравила меня. Она сообщала, что их контора имеет ко мне предложение.

Якобы, обсудив мою кандидатуру, они решили попробовать, для начала моё участие в реализации товаров от недавнего музыкального фестиваля в Woodstock, NY.

Задав ей несколько вопросов об этом, я узнал, что меня хотят командировать с образцами товара по магазинам и прочим торговым точкам. Речь шла о футболках, кепках и прочих мелочах с символикой фестиваля. Сам фестиваль отгремел в августе, а нереализованные товары, выпущенные под эту музыкальную шумиху, остались. Вот мне и предлагалось пойти с этим в народ, пока все ещё помнят о недавнем музыкальном событии в Вудсток.

В ответ я выразил ей свои сомнения в том, что смогу убеждать людей покупать это, к тому же, возникли некоторые неотложные вопросы, для решения которых надо слетать на Украину… Одним словом, я отказался от предложения, не исключая, что в случае моего возвращения в Нью-Йорк, я ещё обращусь к ним…

Даниель удивилась моим планам, и выразила надежду на моё очень скорое возвращение.

На этом моё кратковременное сотрудничество с компанией Ace Record закончилось.

На следующий день я вновь обзвонил турагентства, предлагающие авиабилеты. Из всех предложений, наиболее приемлемым мне показался рейс Нью-Йорк - Хельсинки - Киев за 400 в одну сторону. И само агентство было рядом на King’s HWY.

Всё было готово к отбытию, но погода стояла слишком хорошая, да и спешить некуда.

В этот же день в парке на 14-й восточной улице я познакомился с несколькими беженцами, проживающими в Бруклине. Со всеми ими я встретился у “стены плача”, об которую они бились теннисными мячами. Сначала это были паренёк школьного возраста, который тянул меня поиграть с ним на корте, и его папа.

Папа работал в социальной службе, и он рассказал мне немало анекдотичных историй из своей практике соцобеспечения афроамериканского населения.

Это забавные истории о вечном пособие для дедушки, который уже несколько лет сам подойти не может, и поэтому за него всё получают внуки. По всем предположениям, дедушки уже давно нет в живых, и внуки втихаря где-то захоронили своего предка, не регистрируя этот скорбный факт. Но социальной службе проще пособия выдавать, чем заниматься подобными расследованиями. Внуки всегда найдут какого-нибудь деда-заменителя и покажут его, вместо умершего. Попробуй-ка различи их!

Многочисленные чёрные мамы-героини-одиночки, требующие положенные им пособия на содержание детей, но неспособные назвать без шпаргалки имена и даты рождения своих деток. А подобные просьбы чиновников социальной службы они воспринимают как проявление расизма и притеснения и без того угнетенного афроамериканского населения Америки!

Другие двое спортсменов-любителей попали сюда из Кишинева. Марина осваивала теннис с помощью какого-то соотечественника, дающего ей уроки. Приобретённым опытом она делилась с мужем, который отчаянно бился о стену, надеясь, хотя бы сбросить вес.

Приметив меня, Марина захотела опробовать свои первые навыки на мне, - вечном доноре.

Я не отказывался, и мы играли с ней в мячик на корте без сетки, ей это нравилось, и она считала, что я совершаю непоправимую ошибку, покидая хлебный Бруклин. Вместо билета на самолет, она советовала мне купить теннисную сетку и играть с местными физкультурниками-теннисистами, нуждающимися в наставнике с сеткой и готовыми платить за оказанное им внимание.

С её слов, этим здесь успешно занимаются ребята, имеющие хоть какой-то опыт, то бишь еxperience, как здесь говорят наши люди. Им, якобы, даже времени не всегда хватает для всех желающих. И платят им ученики по 15-25 долларов за час занятий.

Хотя это ремесло мне больше нравилось, чем продавать что-то на улицах, я знал, что через 2-3 недели неизбежно наступит осень с дождями и ранними сумерками, и дворовая теннисная школа свернётся до мая месяца. Поэтому, я отвечал им, как и Даниель, что в следующий свой приезд я, возможно, займусь и этим.

В назначенный мне день я посетил турагентство на King’s HWY с намерением выкупить свой билет. Там меня просили подождать немного. За это время сотрудники уделили мне внимание и попытались выяснить, что это за клиент странный такой, пожелавший приобрести билет до Киева лишь в одну сторону. Они полушутя спрашивали меня, хорошо ли я всё обдумал, решив улететь на Украину?

Из агентства я вышел с билетом и некоторыми сомнениями. День отлета приходился на воскресенье. Далее, мне надо было решить вопрос о перевозке своих трудовых сбережений. Хотя они и мизерны в сравнении с теми суммами, какими жонглировали украинские премьер-министры, но всё же терять их мне не хотелось.

Я зашёл в свое отделение CitiBank на той же King’s HWY. По субботам они не работали, поэтому снять деньги накануне отлета не получалось. Предполагалось, что с пятницы до воскресенья мне придется хранить их при себе.

В банке я обратился к одному из служащих, им оказался внимательный мужчина средних лет.

- Мне предстоит переезд в Украину, есть ли какие-нибудь способы перевода денег туда? - поделился я своей озабоченностью.

- У вас счёт в нашем банке? - спросил он.

- Да, именно в вашем отделении.

По его выражению лица и тяжёлому вздоху я понял, что надежного способа пока нет.

- В общем, если вы укажете нам банк и номер счёта, куда вы хотели бы перевести ваши сбережения, то мы это сделаем. Но должен вам сказать, мы уже имеем печальный опыт, когда наши клиенты переводили деньги в украинские банки, но не смогли их там получить. Они даже обращались к нам с просьбами вернуть переведённые деньги обратно на счёт в CitiBank. Так что, решайте сами.

- Остается только один способ, везти наличными?

- Можно отправить через Westrn Union, - подсказал он, и сочувственно развёл руками.

Я поблагодарил его за консультацию и вышел на улицу уже не только с сомнениями, а и с чувством беспокойства.

Я шагал и думал, как мне организовать свой перелёт. Увещевания работников турагентства показались мне актуальными. В том, что в Украине нет ни надежных банков, ни банковской системы, ни полноценной денежной единицы, в этом они правы. Вспомнились и прочие замечания о жизни в Украине.

Я стоял с авиабилетом в кармане на перекрестке, ожидая пока загорится зелёный свет и тупо читал объявления на столбе. Кто-то фломастером, русскоязычно и ласково приглашал посетить в пятницу вечером синагогу, где обещали вкусный ужин и дружескую поддержку. Мневспомнилсяхасидскийлагерьсеженедельнымишабашами… “How can I turn the other cheek, It’s black and bruised and torn…”Как я могу подставить другую щеку, если она уже вся в синяках и ссадинах…

Загорелся зелёный свет, и я пошёл далее, продолжая думать о своём. Мысли о том, в каких брюках удобней перевозить деньги, и о неизбежных таможенных предъявленьях, вгоняли меня в состояние дискомфорта. Предчувствие совершаемой серьёзной ошибки крепло, перспектива разочарования пугала. Хотелось поговорить с кем-нибудь обо всём этом снова и снова.

Дома, просматривая газету “Новое русское слово”, я нашёл объявление, предлагающее возможность для отъезжающих в СНГ хорошо заработать. Я позвонил по указанному номеру, ответил парень, который на мой вопрос о возможностях, задал мне порцию своих вопросов:

- Вы решили уезжать?

- Да.

- Есть ли у вас здесь счёт в каком-нибудь банке?

- Да, есть, а при чём здесь это?

- В каком банке? - деловито продолжал тот.

- CitiBank.

- Один счёт?

- Есть ещё в банке Нью Джерси…

- Это хорошо.

- Ну, а как насчёт заработать?…

- Заработать? Это от вас зависит… Как вы посмотрите на наше предложение. Если вы согласны предоставить нам номера ваших банковских счетов, то возможно, туда поступят какие-то суммы. От вас потребуется, снять поступившие деньги, когда вас попросят об этом. Определённую часть отдать нам, а часть оставить себе. А затем, вовремя улететь в СНГ, вот и всё. Как вы смотрите на такое предложение?

- Мне следует крепко подумать, - ответил я.

- Подумайте, если решите вернуться к нашему предложению, звоните.

Предложение ещё то! Ясно лишь одно, что после этого улетать в СНГ - просто необходимо. Ибо тебя скоро очень захотят, и если отыщут, то спросят о тех деньгах, которые неизвестно, как оказались на твоём счету. Потребуют не только деньги вернуть, но и объясниться…

Душа моя, и без того неспокойная, не лежала к этому предложению.

Вечером до меня дозвонился товарищ из лагеря. Он прилетел в Америку несколькими месяцами позже меня, когда я уже был во Флориде, и нам так и не удалось встретиться здесь.

У меня был его адрес, это где-то в глубинке штата Нью-Йорк, и я посылал ему открытку. Узнав о моём возвращении в Бруклин и скором отлёте домой, он позвонил мне. В коротком разговоре мы договорились, что в субботу он подъедет ко мне.

Неожиданно привалившая на моё имя почта, удивила ребят. Кроме письма от Дайан, там оказался ещё и журнал “Rolling Stone” за сентябрь, его переадресовали мне с почтового ящика в Нэйплс на новый адрес. Чёткая работа почтовой службы приятно удивила.

Дайан в своём письме отвечала на мою открытку. Она допускала, что я ещё могу передумать и задержаться в этой стране. Она напоминала, что зимовать лучше во Флориде, и что мешок теннисных мячей, который я ей оставил - в целости и сохранности. Она шутила, что, оказавшись в Украине, я ещё пожалею, что не забрал эти мячи с собой. Эта шутка содержала хорошую долю правды! Я подумал, что мне много чего хотелось бы забрать с собой.

Посещение CitiBank с целью снять накопившиеся сбережения, прошло по шпионски быстро и незаметно. Заполнив бланк, я с радостью заметил, что в одном из окошек принимает мужчина, с которым я совещался о способах перевода денег. Дождавшись своей очереди, я подал ему бланк на снятие десяти с чем-то тысяч. Сумма не ахти какая, но ознакомившись с моим поручением, он взглянул на меня, вспомнил, и сочувственно покачал головой. Затем попросил предъявить какой-нибудь документ. Я подал весь набор своих карточек, и клерк занялся формальными процедурами.

Вернув мне документы, он спросил: какими купюрами я хотел бы получить это. Я пожелал все это в четырёх пачках, которые мысленно уже распределил по разным карманам брюк.

Одна пачка по 50, две по 20 и одна по 10 долларов. Он жестом пригласил меня заглянуть в окошко, показал мне приготовленные деньги и попросил какой-нибудь пакет. Я рассчитывал на свои карманы, поэтому ничего подобного у меня не было. Тогда он достал откуда-то бумажный пакет из-под печенья и сложил туда всё, что я собрал за последние полтора года скитаний по стране. Пакет из плотной вощённой бумаги с адресом и приглашением какой-то бруклинской кондитерской лавочки вместил в себя денежный эквивалент бесчисленных рабочих часов, кровь, пот и слёзы заблудшего туриста-донора…

По тому, с какой конспирацией банковский клерк обслужил меня, я понял, что даже такую сумму наличными ему нечасто приходится выдавать клиентам. Кому нужны подобные неудобства, и какая в этом необходимость? Если только ты не собираешься в СНГ-Зону.

Он выставил передо мной пакет с моими трудовыми заслугами и открыто пожелал мне… приятного обеденного перерыва. Я поблагодарил его, принял угощение и уступил место у окошка следующему посетителю.

Выйдя на оживленную улицу King’s HWY с пакетом, якобы, печенья, я плотно свернул его и засунул в карман просторных брюк. Шагать с таким бременем по улице было неудобно во всех смыслах.

Я шёл и думал о том, что сегодня и завтра целый день мне предстоит хранить это где-то.

Добравшись до своей комнаты, рассовал четыре пачки по разным карманам. Задние - застегивались, а боковые я зафиксировал внутри булавками, загнав пачки в дальние углы глубоких карманов. Затянув ремешок на брюках потуже, чтобы не потерять штаны, я почувствовал себя более комфортно.

В этот день и вечер далеко не ездил и допоздна не гулял. Лишь представил себе экспериментальную вечернюю прогулку где-нибудь по Flatbush Ave, и как меня там быстро вытряхнут из штанов. Хотя такая нелепость может произойти, где угодно и даже днём. Один необдуманный, неверный шаг, стечение обстоятельств, и это может перекроить все планы на ближайшее украинское будущее, а то и вовсе прекратить никчемное существование. Такие случайности мне совсем ни к чему. Мысленно представив себе такое несчастье, я попробовал воспринять таковое, как интересное приключение-урок. Получалось с большим усилием.

Время вылета было среди дня из аэропорта JFK. Никаких сложностей не предвиделось. Я прозвонил по телефонам вызова такси и узнал, что за 16-20 долларов меня подберут у дома и отвезут в аэропорт к любому сектору.

После отправки домой доброй части вещей, мой багаж составлял лишь одну, но увесистую сумку.

В субботу земляк отыскал мой адрес и зашёл в то время, когда все ребята были дома. Соседи удивились приходу гостя в моё временное пристанище.

Мы тут же вышли на улицу и решили присесть где-нибудь и спокойно поговорить.

Прикупив пива, мы устроились в совершенно пустом китайском ресторанчике и заказали себе по рисовой порции. От своего земляка я узнал, что сейчас он работает в каком-то летнем лагере, где будет занят до октября, после чего он намеревается вернуться в Бруклин и перезимовать здесь. Условия работы в этом лагере ему нравились, среди сезонных работников он оказался единственным трезвым и ответственным кадром, что было отмечено работодателем. Он уже заручился приглашением на работу и в следующем году с мая месяца. Строил свои планы в расчёте на таковое.

В связи с моим отлётом домой, у него возникла просьба, доставить его матери тысячу денег. Я не стал пересказывать земляку свои ощущения от прогулок в штанах весом в десять тысяч, просто согласился, и тем самым усугубил остроту ощущений ещё на одну, чужую, тысячу. Он оценил мою покладистость и поощрил это небольшой денежной премией за риск и хлопоты. Я не отказался от вознаграждения.

После китайского ресторанчика я предложил пройтись в соседний квартал и позвонить домой. Я хотел дозвониться до одного приятеля в Киев и попросить встретить меня. Как я и надеялся, в определенном месте на 86-й улице стояли агенты-зазывалы, рекламирующие какую-то телефонную компанию. Подписавшимся на их услуги, предоставляли возможность бесплатного звонка на несколько минут. О звонке за определённую, незначительную плату можно было договориться и без дальнейших отношений. С их телефона я позвонил в Киев и, на этот раз удачно застал своего товарища дома. Моя просьба встретить меня завтра в Борисполе была принята охотно. Мы хотели ещё кому-то позвонить, но к этому месту приблизилось шумное агитационное шествие, призывающее жителей Бруклина, отдать свои голоса за нового мэра. Решили отказаться от этой затеи и побрели обратно в сторону моего дома. Говорить нам было больше не о чём. Поэтому, дойдя до моего квартала, земляк счёл необходимым расстаться, чтобы поспеть на автобус. С тех пор я его больше не видел.

Вернувшись домой, я почувствовал, что в настроении моих временных соседей что-то изменилось. Спустя полчасика ко мне обратился Саша, сосед по комнате.

- Серега, ты завтра улетаешь? - спросил он, хотя знал об этом.

- Да, я же говорил вам об этом. Всё остается в силе.

- А какие у тебя планы на завтра?

- Часа за два-три до начала регистрации вызову такси и уеду в аэропорт…

Саша собирался о чём-то попросить меня, и я уже подумал, что ему тоже надо доставить что-нибудь в Киев. Но я ошибся.

- Сергей, мы здесь посовещались с ребятами… Мы все завтра рано утром уходим на работу, и мы хотели бы, чтобы ты вышел с нами. Ну, ты понимаешь, у нас у всех здесь кое-какие вещи, нам так будет спокойней…

- Понимаю, - согласно ответил я, и задумался: где и как мне убить полдня с сумкой на руках.

Я действительно понимал их. Они едва знали меня, вероятно, какие-то сбережения хранили в загашниках под матрацем, а сегодня ещё сюда приходил, возможно, мой соучастник. В общем, случай тяжёлый, и они, посовещавшись, решили принять предупреждающие меры; выпроводить меня из квартиры, уходя на работу.

Я принял предложенные условия и рассчитался с ними за время проживания здесь. При всём моём понимании естественного беспокойства, их подозрение было мне неприятно. А в общем, возникшее неудобство - просто ерунда, над которой, не стоило морочить голову.

 

© Copyright: Сергей Иванов, 2011

Регистрационный номер №0001896

от 8 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0001896 выдан для произведения:

9

Снова Бруклин и Нью-Йорк.

Неосвоенная новая профессия.

Воздержание от Американской Мечты.

 

В день отъезда Дайан подъехала ко мне, чтобы проводить меня. Мы тепло распрощались с Артуром, и уехали с Дайан на автостанцию.

За полчаса до отправления, автобуса ещё не было, и вообще, не наблюдалось каких-либо признаков предстоящей посадки.

Мы оставались в машине. Дайан по дружески выражала надежду, что я не исчезну вовсе. Я обещал давать о себе знать. Автобус прибыл вовремя. Пассажиров в Нэйплс оказалось немного, кроме меня, ещё несколько мексиканцев.

Из города автобус выбрался на 75-ю дорогу, и вдоль Западного побережья Флориды мы заехали и сделали короткие остановки в Fort Mayers и Sarasota.

В Тамра мы приняли немало новых пассажиров и оттуда направились к Восточному побережью Флориды. Пересекли полуостров поперёк и следующую остановку сделали в Orlando. Там оказался большой, современный автобусный терминал, через который проходят множество маршрутов.

В Орландо нам объявили о пересадке на другой автобус для тех, кто следует в Нью-Йорк.

Переходя на другой автобус, уже ожидавший нас на соседней платформе, я подумал о своей сумке, оставленной в багажном отсеке автобуса. Посадкой заправляла чёрная девушка, наряженная в униформу с эмблемой компании. Меня и мой вопрос о багаже она встретила добродушным, белозубым оскалом лица. Выслушав беспокойства о драгоценной сумке с компакт дисками, девушка попросила показать ей билет и багажный номерок. Я предъявил ей это. Бегло взглянув на них, она советовала не волноваться, обещала, что обо всём позаботятся. Пригласила меня в автобус. Мне это показалось странным, но я поверил ей.

Из Орландо выехали под дождём, а далее, строго на Север вдоль Восточного побережья, уже знакомой мне 95-й дорогой. Я расслабился и тупо созерцал в окошко, слушая радио.

Ночью, где-то в Северной Каролине нам снова учинили продолжительную остановку с пересадкой. Меня уже не волновал мой багаж, я просто пересаживался куда указывали, и ехал дальше на Север.

На следующее утро наш автобус сделал остановку для отдыха в каком-то автодорожном туристическом центре. На просторной стоянке было много рейсовых автобусов и частных автомобилей. Всё было с размахом приспособлено для приёма транзитных автотуристов.

Рестораны быстрой пищи работали подобно фабрикам, пропуская через свои кассы непрерывный поток посетителей. Я уже не могу припомнить ни названия этого места, ни штата. Но перерыв для отдыха, который мы там получили, был очень кстати.

В этих краях уже чувствовалась свежесть приближающейся осени. После зноя Флориды наблюдать такие перемены было особенно приятно.

По мере продвижения на Север, всё более наблюдалась лесная местность, листва уже была слегка тронута осенью. Это время года, бабье лето, мне нравится более всего, когда не холодно и не жарко. Здесь этот период называют Indian Summer.

К Нью-Йорку подъехали в часа четыре вечера. Нью-Йоркский автобусный терминал в сравнении со всеми, через которые я проехал, показался мне целым городком.

Нам объявили о прибытии и указали, где мы можем получить свой багаж. Я так и не понял, которым автобусом моя сумка была доставлена сюда.

Багаж выдавали двое чёрных шустрых ребят. Предъявив им багажный номерок, они быстро отыскали мою сумку среди массы других и не очень вежливо выставили её передо мной. Им было не до любезностей с пассажирами, они были заняты. Подобная занятость и озабоченность здесь наблюдалось во всём. Никому ни до кого нет дела. Это Нью-Йорк.

Прошёл год, как я уехал отсюда. Я успел отвыкнуть от этого грубоватого города-монстра.

На станции метро 42-я улица было душно и многолюдно. Конец рабочего дня.

Мне подходил любой из трёх, проходящих по этому маршруту поездов; А, С, Е.

Среди ожидающих, рядом со мной стоял и парился в своем чёрном сюртуке, пожилой, бородатый еврей хасид. Я год не видел их, и теперь мне было интересно наблюдать за ним.

Я с трудом переносил подземную духоту, одетый в шорты и футболку. А он, упакованный от чёрных башмаков до шляпы, как в футляре, не проявлял каких-либо признаков нетерпения, лишь привычно обтирал лицо платочком.

Пару поездов, плотно заполненных пассажирами, я пропустил. Пока ожидал следующего, решил позвонить Юрию. На мой звонок ответил незнакомый мне товарищ. Я попросил Юрия и объяснил, кто я. Мне ответили, что Юрий сейчас где-то в Нью-Джерси, но он предупредил о моём приезде и я могу рассчитывать на место в его комнате.

Отсутствие Юры меня огорчило. Я уже предвкушал нашу встречу с холодным пивом и походами по злачным местам. Вместо этого меня ожидали незнакомые люди, которые, вероятно, не очень-то обрадуются дополнительному постояльцу.

Наконец, я протиснулся в вагон поезда и поехал в направлении нижнего Манхэттена. На станции West 4 St. Я сошел и перешёл на остановку, где проходили поезда B, D, F, Q, следующие в нижний Бруклин. Мне подходил поезд маршрута F. Пришлось снова подождать. На этом поезде я доехал до Ave.P и прошел пешком до 2-й восточной улицы.

В Бруклине ничего не изменилось. Те же продуктовые магазинчики на каждом углу и многонациональная людская суета на улицах.

Трехэтажный дом номер 1742 на East 2 St оказался на месте. Входная дверь в подъезд закрыта. Я нажал кнопку звонка в квартиру F1 на первом этаже. В ответ, без расспросов открыли дверь, и я прошёл в подъезд. Дверь в квартиру мне отворил незнакомый парень

- Привет, я вам звонил… Мы с Юрой договаривались…

- Да, привет, заходи, - ответил тот.

В квартире тоже мало что изменилось. Признаки общежития, в котором проживают рабочие, были очевидны. В прихожей на вешалке много одёжки со следами строек. Меня провели во вторую комнату и указали на спальное место, которое всегда занимал Юра.

Мы познакомились с товарищем. На мои расспросы о Юре, Саша дал мне понять, что едва знает его и не представляет себе, где и чём тот занят. Ему лишь было известно, что Юре, якобы, предложили какую-то работу где-то в Нью Джерси, и он поехал туда, предупредив о моём возможном приезде. Ни телефона, ни даты возвращения его Саша не знал.

Скоро с работы вернулись ещё двое жильцов, проживающих в первой комнате. Это были земляки Юрия, одного из них я знал, другой совсем недавно приехал сюда. Никто из них ничего толком не знал о Юре, и вообще, они неохотно говорили о нём. Каждый был занят своими заботами.

Они более охотно интересовались, где я побывал за этот год и хотели, чтобы я рассказал им о Флориде.

По их вопросам нетрудно было догадаться, что всё время пребывания в этой стране они провели в Бруклине. Случались иногда по выходным дням экскурсии в Атлантик Сити или в Нью-Йорк. А в основном - в Бруклине, по маршруту: утром - на стройку, вечером - домой. Факт своего длительного проживания в Америке ребята подтверждали разговорной речью, украшенной отдельными английскими словами. По-прежнему на первом месте по частоте употребления были три слова; garbage, experience, lawer.

Хотя они и расспрашивали меня о погоде и работе во Флориде, было очевидно, что это не более чем праздное любопытство, никто из них и не помышлял бросить стабильную работу, пусть даже на стройке, и покинуть русскоязычное окружение. Даже зимой, как бы паршиво здесь не было, они - среди земляков. А это важно.

Когда я рассказал им как в Нэйплс у меня был период Без Определенного Места Жительства и мне приходилось выбирать; жить одному в приличной квартире за 500-600 в месяц, или соседствовать с чужими людьми за 200, у них возникали неожиданные для меня вопросы.

Например, где же я хранил деньги, оказавшись в чужом городе, неужто, всё с собой возил?

Когда я упоминал о банке, они реагировали на это так, будто услугами таковых могут пользоваться исключительно граждане США. Мы взаимно удивляли друг друга в равной степени.

Перед тем, как воспользоваться душем, они показали мне, как им управлять. Смеситель был неисправен. А вернувшись к ним после душа, они задали мне новую серию вопросов. Их интересовали мои планы на ближайшее будущее. Я предложил им вариант моего временного проживания здесь с оплатой своей доли рентных расходов. Мне определили пять долларов за сутки и дали добро на пользование Юриным спальным местом.

Затем, они привлекли меня к рассмотрению бытовых проблем. Оказалось, что они уже за два месяца своего проживания не платили хозяину рентную плату. Объясняли они это тем, что хозяин не реагирует должным образом на их просьбы - отремонтировать смеситель в ванной.

Насколько я смог расслышать, у них уже вызревало намерение тихо съехать с этой квартиры, избавив хозяина от своих бытовых претензий и рентной платы за два-три месяца. У них и повод был, оправдывающий такие действия - арендодатель не исполняет свои обязательства.

Тем не менее, они просили меня изложить хозяину их претензии.

В этот вечер я прогулялся до 14-й восточной улицы и посетил парк спорта и отдыха. Там было людно. Молодёжь резвилась в различных видах спорта, пожилые посиживали на скамеечках, играли в шахматы и домино. Мне нравилось это место.

На теннисных кортах, по-прежнему, через свои сетки гоняли мячи китайские и русскоговорящие теннисисты-любители разных возрастов. Некоторые кадры были уже знакомы мне. Закончив игру, игроки, как и прежде, снимали сетку и уносили её с собой.

Ночевал я в одной комнате с Сашей. О нём я узнал, что он из Киева и здешняя работа на стройке его уже изрядно достала. А последнее время ещё и жена требует возвращения. Так что, он был близок к тому, чтобы вернуться домой. Он уже и покупки начал делать. Присмотрел себе какой-то музыкальный центр и готов был обсудить со мной преимущества выбранной модели. Я уже полгода не общался со своими соотечественниками, и мне было интересно поговорить обо всём этом.

А на следующее утро я посетил CitiBank и сделал вклад на свой счёт в виде чека от Barnett Bank. Чек приняли без вопросов.

Затем я зашёл в несколько агентств по продаже авиабилетов и поинтересовался ценами.

До Одессы можно было перелететь только Австрийскими авиалиниями через Вену и цены назывались 600-650 долларов за билет в один конец. До Киева вариантов было много. Из всего предложенного, наиболее приемлемым был рейс финской компании Нью-Йорк – Хельсинки – Киев, за 400 долларов в один конец.

С покупкой билета я не торопился. Мне надо было дождаться перевода денег по чеку, и вообще, стояла чудная погода, располагающая к прогулкам.

В газете New York Times среди объявлений о работе я вычислил одно предложение, заинтересовавшее меня. Некая компания Ace Record, занимающаяся торговлей музыкальной продукции, открыло новое отделение в Нью-Йорке и приглашало на работу активных людей. Оплата от 400 в неделю, а также бесплатные билеты на музыкальные концерты, проходящие в Нью-Йорке.

Для контакта указывался телефон.

Я позвонил туда. Ответила женщина. На мой вопрос относительно предлагаемой работы, она пригласила на собеседование. Я продиктовал своё имя, и она назначила мне дату и время.

Вечером, когда все ребята вернулись с работы, в гости зашёл сын хозяина квартиры. Это был парень лет 35, с первого взгляда было видно, что ему крайне неловко ходить сюда и выяснять отношения по поводу рентной платы. Он оказывался в уязвимом положении, попадая в окружение иностранных арендаторов, предъявляющих ему претензии вместо выдачи желаемой рентной платы. Я понял, что он уже неоднократно посещал их и уходил отсюда ни с чем.

Теперь и я оказался участником этого затянувшегося спора. Ребята просили разъяснить ему, что рентная плата за два месяца будет выплачена только после того, как смеситель в ванной будет исправно функционировать.

Парень обрадовался, когда я заговорил с ним. Я начал с того, что временно остановился здесь на месте отсутствующего Юрия. Коротко упомянул, что когда-то более года назад, мне уже приходилось по просьбе его отца передавать ребятам его замечания по поводу бытовых отходов…

Обстановка заметно потеплела, парень заявил, что он рад моему возвращению в Бруклин и он благодарен мне за участие. Я заверил его в том, что ребята готовы рассчитаться за пользование квартирой, и он воспринял это с заметным облегчением. Однако, после обмена любезностями, я пригласил его в ванную комнату и продемонстрировал нефункционирующий смеситель. Объяснил, что жильцов не устраивает холодная или очень горячая вода в отдельности, они хотят регулировать это с помощью смесителя.

Тот выслушал меня, и переспросил, действительно ли после устранения этого недостатка он сможет, наконец, получить рентную плату? Ребята обещали. Договорились, что в субботу в определенное время он приведёт сюда мастера.

На этом мы и расстались без каких-либо признаков конфликта.

После его ухода ребята обсуждали эту ситуацию, и при этом упоминался вариант сохранения более тысячи денег путем тихого переезда на другую квартиру. Однако, все признали, что переезд и аренда другой квартиры дело хлопотное и потребует не меньших расходов. Учитывался и моральный момент такого шага.

Днём я уезжал в Нью-Йорк и убивал время, гуляя вдоль и поперёк острова. Мне показалось, что за прошедший год здесь многое изменилось в худшую сторону.

Улицы, на мой взгляд, стали грязнее, среди мелких магазинчиков появилось много лавочек, торгующих откровенным барахлом, у входа в которые торчали зазывалы колумбийской внешности. Среди привычных уличных попрошаек я встретил чёрного брата, который приставал к прохожим с традиционной просьбой. Но протягивал не обычный бумажный стаканчик, а трехлитровую жестяную консервную банку! Я видел в этом симптом нехороших перемен. Город становился всё менее пригодным для проживания в нём нормальных людей.

Отыскивая людей, которых я здесь знал, вспомнил о Владе. Перед моим отъездом он всеми своими средствами и мыслями стремился к обретению легального статуса. Последнее, что я слышал о нём, это о его госпитализации в связи с неосторожной ездой на велосипеде. Очень хотелось узнать хоть что-то о нём.

Когда-то он дал мне телефон одного своего земляка из Киева, переехавшего из Киева в Бруклин на постоянное место жительства. Я не очень-то верил, что этот приятель Влада согласится отвечать на мои расспросы, но мне больше некуда было обратиться.

На удивление, меня легко поняли, о каком Владе я спрашиваю, и ответили, что у того всё задуманное вышло. Добившись своего, он слетал в Киев и забрал жену с ребёнком. Оказалось, он совсем недавно вернулся сюда, и остановился в Бруклине. Даже сообщили его домашний телефон.

Я тут же набрал этот номер, и мне ответила девушка. От неё, я узнал, что она и есть его жена Люда, а сам Влад ожидается вечером. Я попытался заговорить с ней о её впечатлениях, как человека, впервые попавшего сюда из Украины, но в ответ расслышал растерянность и настороженность. Она сослалась на ребёнка, который требует внимания, и предложила мне обращаться со своими странными вопросами к мужу-Владу. Это беглое телефонное соприкосновение с Украиной вызвало у меня ощущение непонимания и отчуждения. После разговора с ней у меня осталось впечатление, что я разговаривал с ребёнком школьного возраста, который стесняется говорить с незнакомым дядькой, возможно, маньяком.

Вечером я всё же связался с Владом. Он временно арендовал квартиру в районе Green Point, на краю Бруклина, у самой реки East River. На другой стороне реки - уже Нью-Йорк. В этом районе проживают преимущественно поляки.

Влад сразу узнал меня и предложил встретиться. Я коротко изложил ему свои планы на ближайшее будущее, и он уверенно заявил, что моё возвращение на Украину будет большой глупостью! Подробности обещал при встрече.

На следующий день, на мой телефонный звонок к Владу, снова ответила его молодая жена. Но в этот раз она разговаривала со мной повеселей, и рапортовала, что Влада сейчас нет дома, но я могу приезжать, так как он скоро вернётся.

На поезде сабвэя F я проехал до станции Smith 9 St, там пересел на поезд G и доехал до станции Green Point Ave.

Бруклин в этом районе ничем не отличался. Трёх-четырёх этажные дома из тёмно-красного кирпича, бакалейные магазинчики, пекарни, прачечные и прочие услуги, только с польскими названиями. Нужный мне дом я отыскал легко. Дверь в подъезд не заперта. Я поднялся на третий этаж. Дом был старый и нуждался в ремонте. В общем, местечко для проживания с семьёй не очень-то подходящее, но временно можно и так.

Я вспомнил, как Влад упирался, зарабатывал, чтобы оплатить свою сомнительную затею. Наконец, ему это удалось, теперь он в этой стране легально и с ним его семья. Только теперь, ему вероятно, ещё труднее. Перед ним сейчас новая задача – устроиться и вычухаться в чужой стране без какой-либо помощи, при этом ещё и заботясь о жене и ребёнке. Я ещё не видел его жену, но полагал, что, попав из Киева в этот район Бруклина, она сейчас терзает себя вопросом: не ошиблась ли я адресом!?

На мой звонок вышла девушка лет 23. Я сразу понял, что Влад уже рассказал ей обо мне, ибо она уверенно пригласила меня войти. Самого Влада пока не было.

Люда рассказала мне, что он уже работает где-то в Нью-Йорке ночным вахтёром, но этого недостаточно, поэтому он продолжает искать работу. Всё те же хлопоты, - подумал я.

О своих впечатлениях на новом месте, она уклончиво ответила, что ещё мало где бывала и больше сидит дома с ребёнком.

А скоро вернулся и Влад. Всё те же свисающие усы, залысины расширились, по-прежнему возбуждён и озабочен. Зато, новая оправа очков.

Он коротко рассказал мне, о чём он сейчас хлопочет. Снова же, поиски подходящей работы и жилья.

Не было необходимости расспрашивать его, как он поживает, его стесненное положение было очевидно. Я осторожно поинтересовался, не легче ли было бы ему найти место и работу в Киеве?

Упоминание об Украине задели его за живое, и он эмоционально выплеснул свои впечатления, вывезённые оттуда. Из его рассказа о жизни в Киеве и на Украине я вынес мрачноватое представление о происходящем там.

В качестве приложения к своим впечатлениям он дал мне почитать привезённые им украинские газеты периода предвыборной президентской возни. (1994г.)

Складывалось впечатление, что “держава зробила вибір” и основательно ориентирована на мафиозно-бюрократическую форму правления. Страну и население откровенно грабят и насилуют госчиновники всяких рангов и бандиты, которые уже настолько сплотились в своих корыстных помыслах и делах, что отличить бандита от нардепа или министра весьма сложно.

Его рассказы и газетные статьи об украинских банках и всякого рода доверительных ёбществах, которым наивное население доверяет свои сбережения и навсегда теряет их, казались мне нелепыми преувеличениями Влада. Но в газетах об этом так же упоминалось. Эти мрачные газетные новости были щедро разбавлены тошнотворной национально-патриотической риторикой и многообещающей демагогией, в которой чаще всех упоминались президент Кравчук и некий Кучма.

Вырисовывалась картина, что в Украине заправляют отъявленные мародёры, а законы там имеют значение не более, чем в какой-нибудь африканской стране, где каннибализм - вполне обычное дело.

Влад советовал мне не покупаться на посулы земляков, которые рапортуют о лёгких заработках в коммерции. Он был уверен, что базарное движение, в которое вынужденно бросилось всё активное население Украины, не придётся мне по душе, да и само по себе скоро зайдёт в тупик. Мои расспросы о предстоящей приватизации в стране просто рассмешили его…

Влад убежденно считал своё бегство из Украины правильным шагом, хотя бы по отношению к своему ребёнку. Он категорически не желал, чтобы тот рос и формировался в стране, в которой откровенно проводится социально-экономическая политика геноцида, а само население холуйски терпит и допускает это. Украинские политиканы, говоря о своей стране и народе, с людоедским удовлетворением отмечают такое, по истине редкое, качество, как “терплячiсть”.

Эта терплячiсть позволяет им от имени и в интересах народа, избравшего их, распродавать национальные богатства, распоряжаться сбережениями населения и перекачивать на свои счета десятки и сотни миллионов.

Услышав такие свежие и красочные впечатления о стране, гражданином которой я, увы, являлся, мне стало даже любопытно побывать в этом лепрозории. Вырисовывалась просто фантастическая картина! Ведь в Украине чуть ли не каждый второй взрослый гражданин обременён высшим образованием. И как такое население, в центре Европы, может допустить подобные эксперименты над собой?

C другой стороны, чего бы это Влад, владеющий английским, японским, польским, и, самое важное – украинским, языками и киевской пропиской, не устроился в родном Киеве? Не совсем же он обезумел, забрав оттуда жену и полуторагодовалого ребёнка, чтобы начинать новую жизнь в Бруклине…

Мне было ужасно любопытно, увидеть всё это своими глазами! В конце концов, если я почувствую на своей шкуре болезненные последствия украинского відродження, я всегда смогу, потратив часть своих сбережений на визу, билет, и вернуться в тёплую и хлебную Флориду.

Вероятно, американский оптимизм Влада так подействовал на меня, что я вспомнил о собеседовании, назначенном мне в какой-то муз конторе. Я отыскал адрес, записанный мною на клочке бумаги под диктовку секретаря. Это был некий “Ace Record”, меня ожидали там к 11, по адресу 56 West 39 Str. NYC, и мне следовало спросить некую Danielle.

Я подумал, что это тоже любопытно. Пока я ещё здесь.

В назначенный день я прибыл по указанному адресу. Невзрачная дверь с номером 56 была заперта, но имелся звонок, я воспользовался им и дверь открыл мужчина, исполняющий функции вахтёра. Я лишь назвал наименование разыскиваемой конторы, и он молча пропустил меня, подсказав, что это на третьем этаже. Об этом и указатели говорили.

Добравшись до дверей с табличкой Ace Record, я вошёл туда и оказался, как я понял, в приёмной.

Просторная квадратная комната, один угол которой был оборудован под секретарский офис, где заседала женщина средних лет. На стульях, расставленных вдоль стен, посиживали визитёры. Оглядевшись, я понял, что все эти ребята так же приглашены на свидание.

Я направился к секретарю. Её телефон непрерывно звонил, и она жизнерадостно отвечала на звонки. Ожидая, пока она закончит говорить по телефону, я понял, что всё это звонки по объявлению. Люди интересовались.

Закончив, она приветствовала меня служебной улыбкой. Я коротко доложил, что мне на сегодня к 11 назначена встреча-смотрины. Она попросила назвать имя, и, услышав таковое, быстро отыскала нужную запись в своём журнале. Затем радостно объявила мне, что это она же и записала меня на приём и предложила присесть, подождать пока меня пригласят. Я послушно занял место среди ожидающих.

По этой комнате можно было предположить, что арендовано место недавно. Всё здесь было старенько, дёшево и наспех организовано. За перегородкой, куда вела дверь, похоже, и происходили беседы с кандидатами. Когда в приёмной становилось тихо, то можно было слышать разговор за перегородкой. Чтобы поправить это недоразумение, секретарь прибавляла громкость игравшей у неё под боком музыки. Вышедший из-за перегородки кандидат, молча покидал нашу приёмную, что он вынес из этой беседы, я не мог знать. Секретарь объявляла очередное имя, и туда уходил следующий.

Ожидающие, сидели с серьёзными, озадаченными лицами. Почти все они были одеты если не в костюмы, то уж и не в джинсы, как я. Ясно было, что они относятся к предстоящей процедуре вполне серьёзно. В большинстве это были ребята в возрасте 25-30 лет, каждый принёс с собой какие-то бумаги, вероятно, трудовые биографии и характеристики от предыдущих работодателей. Некоторые из них заметно волновались и даже нервничали, хотя, как мне показалось, эта контора не стоила того. Но я мог и ошибаться.

Давно не ремонтированное помещение, разделённое фанерной перегородкой, музыка в качестве звукоизоляции и портреты-шаржи Рода Стюарта и Фрэнка Заппа на выгоревшей стене… Ко всему этому относиться серьёзно я не мог. Мои полинявшие джинсы с футболкой вполне соответствовали этому месту, а папка с комсомольскими грамотами (которых у меня никогда не и было), здесь была бы просто неуместна. Хотя, аренда этого пространства на западной 39-й улице Нью-Йорка, наверняка, чего-то стоила организаторам.

Наконец, я дождался своей очереди и прошёл за перегородку. Там я нашёл фанерный кабинет с письменным столом, за которым восседал деляга в костюме. При моём появлении, он встал, врубил улыбку и салютовал шаблонным приветствием.

- Привет, я Боб. Добро пожаловать в Ace Record!

Он протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатиями. Я назвал своё имя и тоже соврал, что рад познакомиться с ним. Мне было всего лишь любопытно.

Мы присели, он заглянул в свои записи и назвал моё полное имя.

- Откуда ты? - последовал традиционный вопрос.

- Из Флориды, - ответил я для разнообразия.

- Но ты не кубинец, скорее русский? - шутя, но точно подметил он.

- Русский из Украины, - дополнил я его знания.

- Хорошо. В Польше уже работает наш филиал, - похвастал он.

Я промолчал, подумав про себя, что же хорошего; то, что я русский, или то, что у них филиал в Польше?

- Давно из Флориды приехал? - спросил он по-свойски, при этом присматриваясь ко мне, как следователь к свидетелю.

- Неделю назад, но я раньше уже жил в Бруклине.

- В Бруклине остановился? Вероятно, на Брайтон Бич?

- Нет, район Бенсонхерст.

- Ну, хорошо, Сергей, коротко расскажу тебе о нашей деятельности.

Наша фирма начала работать в Нью-Йорке совсем недавно, но дела идут хорошо, и мы видим перспективы расширения дела здесь. Сейчас нам нужны люди для реализации компакт дисков и аудио кассет. Мы не открываем магазины, здесь их уже достаточно, наши люди несут товар прямо покупателю…

- А если покупатель не нуждается в этом? - подумал я, но промолчал.

- Наши сотрудники создают круг постоянных покупателей и поддерживают с ними тесные отношения…

- Порою, навязчиво-назойливые отношения, - подумал я про себя.

- У нас, в отличие от магазинов, гибкие цены и масса прочих преимуществ, - продолжал он.

- Как оплачивается работа, по часам или от проданного? - поинтересовался я.

Мой вопрос был воспринят как вполне естественный, и я получил чёткий ответ.

- Сначала твердая понедельная оплата, с постепенным переходом к сдельной, то бишь, процент от проданного. Но сейчас не это главное.

- А что же?

- Сможешь ли ты это делать?

- Чтобы ответить, смогу ли я что-то продавать, мне необходимо знать, что и по каким ценам я должен продавать. Покажите мне список ваших компактов и цены на них, и я смогу ответить на ваш вопрос.

- Эти списки состоят их десятков тысяч наименований, и они постоянно дополняются, цены тоже меняются. Могу лишь сказать, что наши цены всегда ниже, чем в магазинах, и наш покупатель всегда может обменять купленный им компакт, - продолжал он свою коммерческую песню.

- Во всех магазинах можно обменять купленный компакт. Так какие же у вас цены? - не унимался я.

- Я вижу, ты имеешь некоторое представление об этом…

- Я тоже не в магазинах покупаю компакты, а от BMG и Columbia House, у них и цены гибкие и обменять также всегда можно, а средняя цена за компакт выходит всего 4 доллара. Поэтому мне и любопытно какие же цены у вас.

- Сергей, повторяю, это не столь важная деталь в нашей работе, цены постоянно пересматриваются.

- Тогда что же важно?

- На данном этапе важно - кто будет с нами работать, - многозначительно ответил Боб.

- Понятно. Это уже вам решать. Вопросов больше нет.

- Хорошо, Сергей, спасибо за проявленный интерес к нашему делу. Сегодня вечером мы перезвоним тебе и сообщим свой ответ о наших намерениях по отношению к тебе.

- Тогда, до свидания, - встал я.

- Удачи тебе! Жди нашего звонка сегодня до 10 вечера.

Я вышел в приёмную, секретарь инструктировала очередного кадра, и я не стал отвлекать её, просто вышел и спустился по лестнице. Вахтёр выпустил меня на улицу.

Своё любопытство я удовлетворил частично. Если бы этот Боб сказал мне, что их компакты и кассеты надо будет просто доставлять по определенным адресам для конкретных клиентов, то я бы, без всяких сомнений, решил, что их контора торгует кокаином. Кстати, такой вариант более приемлем, ибо тогда не пришлось бы метать бисер перед покупателями. При хорошем качестве зелья, компакты, как упаковка, расходились бы без утомительных торгов.

В прошлом году Онода в нескольких кварталах ниже, натаскивал меня, как продавать картинки. Теперь, вероятно, мне предложат приставать к людям с компактами и кассетами.

А вечером, после девяти, когда мы с Сашей трепались о жизни, они всё же позвонили. Сказать честно, я не ожидал такого внимания к себе. Звонила Даниель, я узнал её.

Она с киношной радостью в голосе поздравила меня с положительными результатами собеседования и поинтересовалась, смогу ли я завтра же прибыть в их контору для более детального ознакомления с моей будущей работой? Я ответил, что смогу. Мне показалось, что иного ответа она и не ожидала услышать. Я пожалел, что у меня на завтра не было никаких планов поинтересней, а то бы я удивил её своим отказом.

Я едва верил в то, что возьмусь за это торговое дело, но хотелось выяснить всё окончательно.

Утром я ехал поездом сабвэя среди других людей, торопящихся в Нью-Йорк на службу. Вид у большинства пассажиров был не очень-то счастливый. Кто-то уткнулся в газету, кто-то слушал радио, напялив наушники. Это было свежее, солнечное сентябрьское утро. На улицах Нью-Йорка утренняя суета, народ торопится на работу.

В конторе оказалось также людно и суетно, как и на улицах. Ребята со стандартными сумками, набитыми аудио продукцией, покидали контору группками и в одиночку. Я полагал, что у каждого из них был свой план, маршрут и способы сбыта. Мне было любопытно, каков у них товар и каковы цены. Из своих наблюдений за происходящим, я мог догадываться, что здесь же у них и продукция хранится. А по настроению ребят-торговцев можно было думать, что они заинтересованы в предстоящей работе, ибо выглядели они уверенно и бодро.

Наконец я заметил Даниель. В это утро на посту секретаря заседала другая девушка. Я обратился к Даниель и представился, как кандидат, которого она пригласила для ознакомления с работой. Она захлопотанно ответила, что всё помнит, и подозвала кого-то.

К нам подошёл прилично одетый, в очках, не очень чёрный парень до 30 лет. Даниель предложила нам познакомиться и пояснила, что сегодня, если мы согласны, проведём день под её опекой.

Её шутливые интонации и парниша в костюме пришлись мне по душе.

Мой случайный коллега посматривал на всю эту суету спокойно и внимательно, он не был похож на человека, стремящегося, во что бы то ни стало, заполучить здесь работу, он лишь подумывал об этом.

Даниель взяла у секретаря какие-то бумаги и вручила нам по листику.

- Прочитайте и подпишите, если вы согласны.

Я бегло просмотрел это и понял, что сегодняшний рабочий день мне предлагают провести в качестве ознакомления. Меня это не обязывает ни чему, а я не претендую на оплату потраченного мною времени.

Я указал дату и расписался. Мой коллега проделал тоже самое. Даниель вернула наши расписки секретарю, а нас просила подождать в приёмной. Сама же скрылась за дверью, куда я вчера ходил на собеседование.

Мы перебросились ничего незначащими фразами, суть которых сводилась к тому, что пока сложно делать какие-то выводы, будем посмотреть, что нам покажут…

Парень определенно нравился мне, он был спокоен. Ни восторга, ни разочарования увиденным, он не проявлял. Мне показалось, что он хотел бы заговорить со мной об этой затее, но тактично воздерживался от вопросов. Внешне, он напоминал мне Артура Эша. Скорее всего, он не знал об этом чёрном спортсмене соотечественнике.

Я мысленно пытался представить себя на месте одного из этих парней, что уходили из конторы с двумя сумками на плечах. Нетрудно было догадаться по габаритам, что в одной сумке у них были компакт диски, этак 5-6 десятков, а в другой - кассеты.

Я насиловал своё воображение, куда бы я подался сейчас с этим музыкальным обозом? Судя по ребятам, они имели представление, куда можно сбыть это добро. Я же, в данный момент, едва верил, что смогу что-то продавать. Перебрал в уме всех своих знакомых в Бруклине, кого могут хоть в какой-то степени интересовать подобные вещи, и представил их в качестве потенциальных покупателей. Снова же, многие из них успешно и постоянно приобретают всё это от BMG и Columbia House, или у случайных уличных барыг, которые продают краденное по бросовым ценам.

Если говорить о магазинах, то там средняя цена за компакт диск 12-15 долларов.

Тем временем, к нам вернулась Даниель, при ней уже были две увесистые сумки с товаром.

Мы освободили её от сумок. Ей это понравилось, и она предложила нам зайти в кафе, где можно спокойно обсудить план наших действий.

Это кафе оказалось рядом, кварталом выше. Место тихое, вполне подходящее для подобных встреч. Заняли столик, и она заказала кофе и пирожные.

- Итак, ребята, сегодня я покажу вам, что это за работа и как это делается, - бодро начала она. - Я думаю провезти вас по своим местам в окрестностях Нью-Йорка, повидать своих постоянных клиентов и вам кое-что показать. Так что, расслабьтесь и воспринимайте это, как экскурсию и ознакомление с нашим делом.

Она стала рассказывать нам, как важно в таких делах поддерживать приятельские отношения с постоянными клиентами, рекомендовала помнить их имена, вкусы и… дни, по которым они получают зарплату. Я ждал когда, она заговорит о том, чем она удовлетворяет музыкальные потребности своих клиентов. Наконец, Даниель поинтересовалась, есть ли у нас вопросы или предложения.

- Можно ли взглянуть, что мы будем сегодня продавать, и по каким ценам? - спросил я.

- Да, пожалуйста, - равнодушно ответила Даниель и достала из сумки список.

По её реакции я понял, что она не придаёт особого значения этому моменту. Складывалось впечатление, что для них действительно не столь важно, что продавать. Мне показалось это странным, а она восприняла мой вопрос, как проявление праздного любопытства. Когда я просмотрел список, мои предположения подтвердились. Контора торговала неликвидами. Всё, что я нашёл в этом списке, можно было смело именовать, как trash, то бишь, музыкальный хлам.

Это действительно работа и непростая. Чтобы продавать такое, надо ещё поискать покупателя, которого можно убедить в том, что именно эта музыка достойна его внимания. В сущности, подобная торговля – надувательство. Пользуясь неосведомленностью покупателя, его ориентируют на сомнительные духовные ценности. Ему не разъясняют, что есть и другая музыка, и на что следует обратить внимание при выборе. Ему просто навязывают то, что сегодня надо продать и для достижения этой меркантильной цели, злоупотребляют его доверчивостью и неосведомленностью.

Претензий к качеству нет? Не очень нравится? Да ты послушай дома повнимательней, и тебе обязательно понравится! Покупай, не пожалеешь…

И вообще, всякие коммерческие отношения содержат в себе элемент надувательства. Это редкое явление, когда продавец, зная о недостатках своего товара, скажет об этом покупателю. В лучшем случае, он умолчит об этом, а обычно, ещё и приукрасит да порекомендует приобрести.

В этом списке и цены были указаны 10-11 долларов за компакт. Подобное, в хороших специализированных магазинах регулярно уценивают и пытаются продать по 5-6 долларов.

Возвращая список, я не хотел ничего говорить, но Даниель сама поинтересовалась, что я думаю об этом.

- Это тяжёлый случай, - коротко ответил я.

- Что ты имеешь в виду? - переспросила она.

- Я просто не представляю себе, кто может слушать это, а уж как продать это кому-то?..

- Ты хочешь сказать, что всё это музыкальный хлам?

- К сожалению, это так и есть.

Следует отметить, что мои замечания совершенно не обидели её, скорее заинтересовали.

- Но это лишь твоё личное мнение, а мы будем предлагать это многим и разным людям, и поверь мне, не все так считают.

- Хотел бы я увидеть таких людей.

- Вот сегодня я и покажу вам всё, - оптимистично пообещала Даниель.

- Ваши личные вкусы не должны влиять на ваше отношение к товару и клиенту. Помните, что на всякий товар есть свой покупатель и ваша задача - найти этого покупателя и удовлетворить. Торговец алкогольными напитками сам может быть убежденным трезвенником, но успешным продавцом. Это работа.

На этом, наше утреннее заседание было закрыто и мы вышли из кафе. Мой напарник помалкивал, но внимательно наблюдал и слушал.

Даниель предложила нам совершить интересную коммерческую поездку на Север. Мы не возражали, и она повела нас на Grand Central Station, это было недалеко, и за десять минут мы дошли до вокзала.

Последний раз я здесь был, когда ездил к Онода в Terry Town.

По пути Даниель непрерывно что-то рассказывала нам. Пока мы дошли до вокзала и сели в вагон пригодного поезда, я уже знал, что -  из Франции, что её муж - американец и работает на MTV, а ей нравится её работа, и этим, оказывается, можно вполне успешно заниматься и хорошо зарабатывать. И при этом, не утратить свои вкусы и мнение.

Поездом мы поехали в северном направлении. Проезжая мимо района Harlem, Даниель упомянула о каком-то еженедельном базаре, где можно прикупить всё, что угодно! Она рекомендовала мне побывать там.

Спустя минут 20, мы сошли на станции в каком-то городке, где собирались пересесть на её автомобиль, и далее уже разъезжать на нём. Как нам объясняла куратор, здесь неподалеку она живёт, и приезжает к поезду на машине, которую оставляет на стоянке. А в Нью-Йорк едет поездом.

Она привела нас к своему джипу и обнаружила, что у неё нет ключей от машины. Предполагалось, что она оставила их в машине, но экземпляр ключей был ещё и дома. Таким образом, она вынужденно обещала нам показать ещё и свой дом, где они живут с мужем.

Она тут же взяла такси, и мы поехали к ней домой. Дорога петляла по гористой лесной местности. Места действительно чудные. Это напомнило мне о двух лагерях. Хасидский лагерь Мойши и учебный центр отдыха церкви Единения. Оба эти места были в глубинке штата Нью-Йорк, в гористой местности, среди лесов и озёр.

Её домик одиноко стоял в лесу. Мы съехали с асфальтированной дороги и подобрались к дому по грунтовой дорожке. Никогда бы не подумал, что люди, живущие в этом лесном доме, работают где-то в центре Нью-Йорка.

Мы оставили такси, и пока водитель разворачивался, она провела нас в дом. Засиживаться, не было времени, так как нас ожидал таксист. Даниель взяла ключи от машины и бегло показала нам фотографии, развешенные над письменным столом. Это были рабочие фрагменты с участием известных британских и американских музыкантов в съемках MTV. И её муж, пользуясь служебным положением, фотографировался на память со всеми, кто был достоин того.

Этим же такси мы вернулись на стоянку к автомобилю. Погрузили сумки и поехали.

Сначала, рулевая обоза решила объехать некоторых клиентов.

Мы посетили какой-то строительный объект, там она отыскала немолодого мужчину. По их приветствиям я понял, что он не просто её клиент, а приятель. Даниель предложила ему взглянуть на “новинки”, которые она привезла сегодня. Как я и предполагал, её предложение не вызвало особого энтузиазма, но он согласился посмотреть, скорее из вежливости.

Пока он рылся в её музыкальных закромах, к этим смотринам в рабочее время присоединились ещё двое любопытных рабочих. Даниель запела свою песнь о регулярных визитах, обновлении ассортимента и возможности обмена, если не понравится…

Её приятель лениво согласился взять послушать какой-то компакт и обещал при следующей встрече или вернуть его или заплатить. Она охотно согласилась. Вся эта деловая идиллия была представлена случайным присутствующим, потенциальным покупателям, которые тоже проявили некоторый интерес к увиденному.

Уезжая оттуда, Даниель комментировала свои действия, что, мол, несостоявшаяся продажа, это не столь важно. Регулярные приятельские встречи с клиентами и поддержание доверия к себе, в будущем обязательно дадут положительные результаты.

В общем, она говорила о многом и разном, энергии у этой женщины - как у трактора. Меня уже больше интересовал не коммерческий процесс, а источники её оптимизма и энергии.

На своём пути мы проехали мимо современного здания из стекла, принадлежащего IBM. Даниель с сожалением упомянула о компании, как о тяжело больном, уважаемом человеке, на выздоровление которого надеются многие американцы.

Наконец, мы заехали в какой-то маленький городишко, напоминающий мне Terry Town, и Даниель объявила об остановке здесь. Припарковали джип, прихватили сумки и пошли по улице. Нетрудно было догадаться, что это не случайное место и Даниель здесь уже бывала. По её инициативе мы заходили в магазинчики, парикмахерские, кафе, рестораны и прочие конторы, где она предлагала людям отвлечься на секунду и взглянуть, что она им принесла.

Наше дело было простое, носить сумки и наблюдать за процессом. В большинстве её клиентами были люди, которых можно было уговорить на покупку этого хлама. В одной парикмахерской, обслуживающей чёрные, кудрявые головы, она очень удачно выставила свой товар, и девушки, томившиеся в ожидании парикмахерских процедур, живо откликнулись на её неожиданный призыв. Удивительно, но действительно, есть покупатели и на такое. Даниель, конечно, помогала им сделать выбор. Мне показалось, что она нахваливала даже компакты, которые сама никогда не слушала.

В одном магазинчике, когда она охмуряла продавца, я не подумав, каким-то жестом проявил внимание к какому-то товару. Продавец отвлекся от Даниель, и дал понять, что готов уделить мне внимание. Когда мы вышли из магазина, Даниель сделала мне замечание, что я вёл себя непрофессионально, сам отвлекся от дела, и клиента отвлёк.

Во второй половине дня она подкормила нас пиццей и часов до четырёх мы продолжали свою охоту. Ходили по городу, переезжали из квартала в квартал и рассказывали людям о новой и очень выгодной возможности приобретать компакт диски. С её слов, у неё было в резерве не одно такое провинциальное местечко, где она успешно реализует товар.

Наблюдая за этим делом, я мог уже с уверенностью сказать, что в Нью-Йорке и Бруклине подобные номера вряд ли прошли бы. Более того, её бы уже не один раз послали, куда подальше с этим барахлом. Здесь же люди ещё реагировали на её призывы с вежливым любопытством и уважением.

Себя же я вообще не представлял в этой роли. Может быть, с музыкой иного сорта, которую, я знаю и сам слушаю, я бы смог наработать какой-то круг постоянных покупателей. Я всё уже выяснил для себя, и эта работа меня не интересовала. Мне было неинтересно даже, сколько она имеет с каждого проданного компакта. Когда Даниель поинтересовалась моим мнением, я искренне признался, что не ожидал такого количества продаж. Она добавила, что сегодня была всего лишь показательная прогулка по клиентам и урок для нас. Когда она берётся за это дело по-настоящему, то продает гораздо больше. И я ей верил.

Обратно в Нью-Йорк поехали её машиной. Всю дорогу она что-то рассказывала нам и курила. Когда добрались до конторы, я уже окончательно решил, что эта работа не для меня.

Возвращались и другие торговцы. Все они были захлопотаны, вероятно, ребята должны были отчитаться и сдать выручку. Даниель оставила нас на какое-то время и скрылась в лабиринтах конторы.

- Что ты думаешь об этом? - спросил меня напарник.

- Это вопрос! Мне кажется, я не смогу, как она.

Больше мы не говорили об этом, но я видел, что этот парень тоже вряд ли возьмётся за такое дело.

Вернулась Даниель, поблагодарила нас за компанию и сотрудничество, и объявила, что мы свободны, а вечером она свяжется с нами. Я с облегчением принял такой план, ибо говорить сейчас об этом мне очень не хотелось.

По пути домой, я посетил отделение CitiBank и запустив карточку в автомат, поинтересовался о своём балансе. Деньги из Barnett Bank были уже на моём счету. Больше меня здесь ничего не держало.

А вечером, как мне и обещала, позвонила Даниель и в очередной раз поздравила меня. Она сообщала, что их контора имеет ко мне предложение.

Якобы, обсудив мою кандидатуру, они решили попробовать, для начала моё участие в реализации товаров от недавнего музыкального фестиваля в Woodstock, NY.

Задав ей несколько вопросов об этом, я узнал, что меня хотят командировать с образцами товара по магазинам и прочим торговым точкам. Речь шла о футболках, кепках и прочих мелочах с символикой фестиваля. Сам фестиваль отгремел в августе, а нереализованные товары, выпущенные под эту музыкальную шумиху, остались. Вот мне и предлагалось пойти с этим в народ, пока все ещё помнят о недавнем музыкальном событии в Вудсток.

В ответ я выразил ей свои сомнения в том, что смогу убеждать людей покупать это, к тому же, возникли некоторые неотложные вопросы, для решения которых надо слетать на Украину… Одним словом, я отказался от предложения, не исключая, что в случае моего возвращения в Нью-Йорк, я ещё обращусь к ним…

Даниель удивилась моим планам, и выразила надежду на моё очень скорое возвращение.

На этом моё кратковременное сотрудничество с компанией Ace Record закончилось.

На следующий день я вновь обзвонил турагентства, предлагающие авиабилеты. Из всех предложений, наиболее приемлемым мне показался рейс Нью-Йорк - Хельсинки - Киев за 400 в одну сторону. И само агентство было рядом на King’s HWY.

Всё было готово к отбытию, но погода стояла слишком хорошая, да и спешить некуда.

В этот же день в парке на 14-й восточной улице я познакомился с несколькими беженцами, проживающими в Бруклине. Со всеми ими я встретился у “стены плача”, об которую они бились теннисными мячами. Сначала это были паренёк школьного возраста, который тянул меня поиграть с ним на корте, и его папа.

Папа работал в социальной службе, и он рассказал мне немало анекдотичных историй из своей практике соцобеспечения афроамериканского населения.

Это забавные истории о вечном пособие для дедушки, который уже несколько лет сам подойти не может, и поэтому за него всё получают внуки. По всем предположениям, дедушки уже давно нет в живых, и внуки втихаря где-то захоронили своего предка, не регистрируя этот скорбный факт. Но социальной службе проще пособия выдавать, чем заниматься подобными расследованиями. Внуки всегда найдут какого-нибудь деда-заменителя и покажут его, вместо умершего. Попробуй-ка различи их!

Многочисленные чёрные мамы-героини-одиночки, требующие положенные им пособия на содержание детей, но неспособные назвать без шпаргалки имена и даты рождения своих деток. А подобные просьбы чиновников социальной службы они воспринимают как проявление расизма и притеснения и без того угнетенного афроамериканского населения Америки!

Другие двое спортсменов-любителей попали сюда из Кишинева. Марина осваивала теннис с помощью какого-то соотечественника, дающего ей уроки. Приобретённым опытом она делилась с мужем, который отчаянно бился о стену, надеясь, хотя бы сбросить вес.

Приметив меня, Марина захотела опробовать свои первые навыки на мне, - вечном доноре.

Я не отказывался, и мы играли с ней в мячик на корте без сетки, ей это нравилось, и она считала, что я совершаю непоправимую ошибку, покидая хлебный Бруклин. Вместо билета на самолет, она советовала мне купить теннисную сетку и играть с местными физкультурниками-теннисистами, нуждающимися в наставнике с сеткой и готовыми платить за оказанное им внимание.

С её слов, этим здесь успешно занимаются ребята, имеющие хоть какой-то опыт, то бишь еxperience, как здесь говорят наши люди. Им, якобы, даже времени не всегда хватает для всех желающих. И платят им ученики по 15-25 долларов за час занятий.

Хотя это ремесло мне больше нравилось, чем продавать что-то на улицах, я знал, что через 2-3 недели неизбежно наступит осень с дождями и ранними сумерками, и дворовая теннисная школа свернётся до мая месяца. Поэтому, я отвечал им, как и Даниель, что в следующий свой приезд я, возможно, займусь и этим.

В назначенный мне день я посетил турагентство на King’s HWY с намерением выкупить свой билет. Там меня просили подождать немного. За это время сотрудники уделили мне внимание и попытались выяснить, что это за клиент странный такой, пожелавший приобрести билет до Киева лишь в одну сторону. Они полушутя спрашивали меня, хорошо ли я всё обдумал, решив улететь на Украину?

Из агентства я вышел с билетом и некоторыми сомнениями. День отлета приходился на воскресенье. Далее, мне надо было решить вопрос о перевозке своих трудовых сбережений. Хотя они и мизерны в сравнении с теми суммами, какими жонглировали украинские премьер-министры, но всё же терять их мне не хотелось.

Я зашёл в свое отделение CitiBank на той же King’s HWY. По субботам они не работали, поэтому снять деньги накануне отлета не получалось. Предполагалось, что с пятницы до воскресенья мне придется хранить их при себе.

В банке я обратился к одному из служащих, им оказался внимательный мужчина средних лет.

- Мне предстоит переезд в Украину, есть ли какие-нибудь способы перевода денег туда? - поделился я своей озабоченностью.

- У вас счёт в нашем банке? - спросил он.

- Да, именно в вашем отделении.

По его выражению лица и тяжёлому вздоху я понял, что надежного способа пока нет.

- В общем, если вы укажете нам банк и номер счёта, куда вы хотели бы перевести ваши сбережения, то мы это сделаем. Но должен вам сказать, мы уже имеем печальный опыт, когда наши клиенты переводили деньги в украинские банки, но не смогли их там получить. Они даже обращались к нам с просьбами вернуть переведённые деньги обратно на счёт в CitiBank. Так что, решайте сами.

- Остается только один способ, везти наличными?

- Можно отправить через Westrn Union, - подсказал он, и сочувственно развёл руками.

Я поблагодарил его за консультацию и вышел на улицу уже не только с сомнениями, а и с чувством беспокойства.

Я шагал и думал, как мне организовать свой перелёт. Увещевания работников турагентства показались мне актуальными. В том, что в Украине нет ни надежных банков, ни банковской системы, ни полноценной денежной единицы, в этом они правы. Вспомнились и прочие замечания о жизни в Украине.

Я стоял с авиабилетом в кармане на перекрестке, ожидая пока загорится зелёный свет и тупо читал объявления на столбе. Кто-то фломастером, русскоязычно и ласково приглашал посетить в пятницу вечером синагогу, где обещали вкусный ужин и дружескую поддержку. Мневспомнилсяхасидскийлагерьсеженедельнымишабашами… “How can I turn the other cheek, It’s black and bruised and torn…”Как я могу подставить другую щеку, если она уже вся в синяках и ссадинах…

Загорелся зелёный свет, и я пошёл далее, продолжая думать о своём. Мысли о том, в каких брюках удобней перевозить деньги, и о неизбежных таможенных предъявленьях, вгоняли меня в состояние дискомфорта. Предчувствие совершаемой серьёзной ошибки крепло, перспектива разочарования пугала. Хотелось поговорить с кем-нибудь обо всём этом снова и снова.

Дома, просматривая газету “Новое русское слово”, я нашёл объявление, предлагающее возможность для отъезжающих в СНГ хорошо заработать. Я позвонил по указанному номеру, ответил парень, который на мой вопрос о возможностях, задал мне порцию своих вопросов:

- Вы решили уезжать?

- Да.

- Есть ли у вас здесь счёт в каком-нибудь банке?

- Да, есть, а при чём здесь это?

- В каком банке? - деловито продолжал тот.

- CitiBank.

- Один счёт?

- Есть ещё в банке Нью Джерси…

- Это хорошо.

- Ну, а как насчёт заработать?…

- Заработать? Это от вас зависит… Как вы посмотрите на наше предложение. Если вы согласны предоставить нам номера ваших банковских счетов, то возможно, туда поступят какие-то суммы. От вас потребуется, снять поступившие деньги, когда вас попросят об этом. Определённую часть отдать нам, а часть оставить себе. А затем, вовремя улететь в СНГ, вот и всё. Как вы смотрите на такое предложение?

- Мне следует крепко подумать, - ответил я.

- Подумайте, если решите вернуться к нашему предложению, звоните.

Предложение ещё то! Ясно лишь одно, что после этого улетать в СНГ - просто необходимо. Ибо тебя скоро очень захотят, и если отыщут, то спросят о тех деньгах, которые неизвестно, как оказались на твоём счету. Потребуют не только деньги вернуть, но и объясниться…

Душа моя, и без того неспокойная, не лежала к этому предложению.

Вечером до меня дозвонился товарищ из лагеря. Он прилетел в Америку несколькими месяцами позже меня, когда я уже был во Флориде, и нам так и не удалось встретиться здесь.

У меня был его адрес, это где-то в глубинке штата Нью-Йорк, и я посылал ему открытку. Узнав о моём возвращении в Бруклин и скором отлёте домой, он позвонил мне. В коротком разговоре мы договорились, что в субботу он подъедет ко мне.

Неожиданно привалившая на моё имя почта, удивила ребят. Кроме письма от Дайан, там оказался ещё и журнал “Rolling Stone” за сентябрь, его переадресовали мне с почтового ящика в Нэйплс на новый адрес. Чёткая работа почтовой службы приятно удивила.

Дайан в своём письме отвечала на мою открытку. Она допускала, что я ещё могу передумать и задержаться в этой стране. Она напоминала, что зимовать лучше во Флориде, и что мешок теннисных мячей, который я ей оставил - в целости и сохранности. Она шутила, что, оказавшись в Украине, я ещё пожалею, что не забрал эти мячи с собой. Эта шутка содержала хорошую долю правды! Я подумал, что мне много чего хотелось бы забрать с собой.

Посещение CitiBank с целью снять накопившиеся сбережения, прошло по шпионски быстро и незаметно. Заполнив бланк, я с радостью заметил, что в одном из окошек принимает мужчина, с которым я совещался о способах перевода денег. Дождавшись своей очереди, я подал ему бланк на снятие десяти с чем-то тысяч. Сумма не ахти какая, но ознакомившись с моим поручением, он взглянул на меня, вспомнил, и сочувственно покачал головой. Затем попросил предъявить какой-нибудь документ. Я подал весь набор своих карточек, и клерк занялся формальными процедурами.

Вернув мне документы, он спросил: какими купюрами я хотел бы получить это. Я пожелал все это в четырёх пачках, которые мысленно уже распределил по разным карманам брюк.

Одна пачка по 50, две по 20 и одна по 10 долларов. Он жестом пригласил меня заглянуть в окошко, показал мне приготовленные деньги и попросил какой-нибудь пакет. Я рассчитывал на свои карманы, поэтому ничего подобного у меня не было. Тогда он достал откуда-то бумажный пакет из-под печенья и сложил туда всё, что я собрал за последние полтора года скитаний по стране. Пакет из плотной вощённой бумаги с адресом и приглашением какой-то бруклинской кондитерской лавочки вместил в себя денежный эквивалент бесчисленных рабочих часов, кровь, пот и слёзы заблудшего туриста-донора…

По тому, с какой конспирацией банковский клерк обслужил меня, я понял, что даже такую сумму наличными ему нечасто приходится выдавать клиентам. Кому нужны подобные неудобства, и какая в этом необходимость? Если только ты не собираешься в СНГ-Зону.

Он выставил передо мной пакет с моими трудовыми заслугами и открыто пожелал мне… приятного обеденного перерыва. Я поблагодарил его, принял угощение и уступил место у окошка следующему посетителю.

Выйдя на оживленную улицу King’s HWY с пакетом, якобы, печенья, я плотно свернул его и засунул в карман просторных брюк. Шагать с таким бременем по улице было неудобно во всех смыслах.

Я шёл и думал о том, что сегодня и завтра целый день мне предстоит хранить это где-то.

Добравшись до своей комнаты, рассовал четыре пачки по разным карманам. Задние - застегивались, а боковые я зафиксировал внутри булавками, загнав пачки в дальние углы глубоких карманов. Затянув ремешок на брюках потуже, чтобы не потерять штаны, я почувствовал себя более комфортно.

В этот день и вечер далеко не ездил и допоздна не гулял. Лишь представил себе экспериментальную вечернюю прогулку где-нибудь по Flatbush Ave, и как меня там быстро вытряхнут из штанов. Хотя такая нелепость может произойти, где угодно и даже днём. Один необдуманный, неверный шаг, стечение обстоятельств, и это может перекроить все планы на ближайшее украинское будущее, а то и вовсе прекратить никчемное существование. Такие случайности мне совсем ни к чему. Мысленно представив себе такое несчастье, я попробовал воспринять таковое, как интересное приключение-урок. Получалось с большим усилием.

Время вылета было среди дня из аэропорта JFK. Никаких сложностей не предвиделось. Я прозвонил по телефонам вызова такси и узнал, что за 16-20 долларов меня подберут у дома и отвезут в аэропорт к любому сектору.

После отправки домой доброй части вещей, мой багаж составлял лишь одну, но увесистую сумку.

В субботу земляк отыскал мой адрес и зашёл в то время, когда все ребята были дома. Соседи удивились приходу гостя в моё временное пристанище.

Мы тут же вышли на улицу и решили присесть где-нибудь и спокойно поговорить.

Прикупив пива, мы устроились в совершенно пустом китайском ресторанчике и заказали себе по рисовой порции. От своего земляка я узнал, что сейчас он работает в каком-то летнем лагере, где будет занят до октября, после чего он намеревается вернуться в Бруклин и перезимовать здесь. Условия работы в этом лагере ему нравились, среди сезонных работников он оказался единственным трезвым и ответственным кадром, что было отмечено работодателем. Он уже заручился приглашением на работу и в следующем году с мая месяца. Строил свои планы в расчёте на таковое.

В связи с моим отлётом домой, у него возникла просьба, доставить его матери тысячу денег. Я не стал пересказывать земляку свои ощущения от прогулок в штанах весом в десять тысяч, просто согласился, и тем самым усугубил остроту ощущений ещё на одну, чужую, тысячу. Он оценил мою покладистость и поощрил это небольшой денежной премией за риск и хлопоты. Я не отказался от вознаграждения.

После китайского ресторанчика я предложил пройтись в соседний квартал и позвонить домой. Я хотел дозвониться до одного приятеля в Киев и попросить встретить меня. Как я и надеялся, в определенном месте на 86-й улице стояли агенты-зазывалы, рекламирующие какую-то телефонную компанию. Подписавшимся на их услуги, предоставляли возможность бесплатного звонка на несколько минут. О звонке за определённую, незначительную плату можно было договориться и без дальнейших отношений. С их телефона я позвонил в Киев и, на этот раз удачно застал своего товарища дома. Моя просьба встретить меня завтра в Борисполе была принята охотно. Мы хотели ещё кому-то позвонить, но к этому месту приблизилось шумное агитационное шествие, призывающее жителей Бруклина, отдать свои голоса за нового мэра. Решили отказаться от этой затеи и побрели обратно в сторону моего дома. Говорить нам было больше не о чём. Поэтому, дойдя до моего квартала, земляк счёл необходимым расстаться, чтобы поспеть на автобус. С тех пор я его больше не видел.

Вернувшись домой, я почувствовал, что в настроении моих временных соседей что-то изменилось. Спустя полчасика ко мне обратился Саша, сосед по комнате.

- Серега, ты завтра улетаешь? - спросил он, хотя знал об этом.

- Да, я же говорил вам об этом. Всё остается в силе.

- А какие у тебя планы на завтра?

- Часа за два-три до начала регистрации вызову такси и уеду в аэропорт…

Саша собирался о чём-то попросить меня, и я уже подумал, что ему тоже надо доставить что-нибудь в Киев. Но я ошибся.

- Сергей, мы здесь посовещались с ребятами… Мы все завтра рано утром уходим на работу, и мы хотели бы, чтобы ты вышел с нами. Ну, ты понимаешь, у нас у всех здесь кое-какие вещи, нам так будет спокойней…

- Понимаю, - согласно ответил я, и задумался: где и как мне убить полдня с сумкой на руках.

Я действительно понимал их. Они едва знали меня, вероятно, какие-то сбережения хранили в загашниках под матрацем, а сегодня ещё сюда приходил, возможно, мой соучастник. В общем, случай тяжёлый, и они, посовещавшись, решили принять предупреждающие меры; выпроводить меня из квартиры, уходя на работу.

Я принял предложенные условия и рассчитался с ними за время проживания здесь. При всём моём понимании естественного беспокойства, их подозрение было мне неприятно. А в общем, возникшее неудобство - просто ерунда, над которой, не стоило морочить голову.

 

Рейтинг: 0 325 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!