ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияУжасы → Разители Нечистой Силы-1: Приют для В*. Глава 1

Разители Нечистой Силы-1: Приют для В*. Глава 1

8 октября 2012 - Даннаис дде Даненн

 

Разители Нечистой Силы-1: Приют для В*

 

 

 

 

Автор просит читателя быть благосклонным и не отождествлять его с ЛГ и не путать своё местонахождение с местонахождением героев. Все исторические совпадения случайны.

 

 

Глава первая.

 

– Поезд отходит через полчаса! – предупредила я своих друзей.

– Всё в порядке! – сказал спокойным голосом мой брат Виктор. – В нашем распоряжении времени предостаточно, успеем сойти и купить чего-нибудь съестного.

 Мы с Алексом и Юджином после непродолжительных колебаний одобрили это решение, и, выбравшись из вагона, пошли прочь от полустанка. Дорога привела нас к селу.

Конечно, в чемодане у Алекса находились гостинцы, которыми щедро наградила его бабушка перед отъездом. Однако очень уж ему хотелось, перед тем как вернуться на свой корабль, устроить пир горой. Поэтому мы ни к чему не прикасались. Безусловно, у нас имелся небольшой запас съестного в дорогу, но стоявшая все эти дни необыкновенная сентябрьская жара, вынудила нас, их быстро съесть, дабы они не испортились. А тут как раз подвернулась возможность пополниться новыми запасами. Тем более, что внезапно резко похолодало. Нет, нельзя сказать, что было очень холодно, но как-то серо и пасмурно. И ветер дул резкий и пронизывающий.

– Село небольшое, - поделился Алекс своими знаниями, когда мы подошли к первым домам, - но есть всё необходимое: магазин, площадь с рынком и кладбище с церковью.

– Захватывающе! – хмыкнул Виктор. – Особенно очень важная информация о последнем. Вдруг кто-нибудь из нас захочет здесь упокоиться!

– Да перестаньте вы говорить глупости! –  поморщилась я. – Лучше смотрите внимательнее по сторонам и не пропустите магазин. И поживее, у нас всё-таки поезд, а вы идёте, как туристы на отдыхе.

– Эх, Лизавета, Лизавета! – усмехнулся Алекс, видимо захотев, добавить ещё чего-нибудь, в том же роде, но, встретив мой взгляд, испуганно притих.

– Я же просила тебя, - начала, было, я, - не употреблять в отношении меня и моего имени ничего подобного.

– Молчу! Молчу! Подумаешь, уж и сказать ничего нельзя! – возмутился он.

Площадь мы нашли почти сразу, а вот рынка на ней не оказалось, поскольку вероятно, если даже он тут и был, то только по утрам, а сейчас время стояло уже позднее, начинало смеркаться. Кое-где валявшийся мусор, состоявший из клочков газеты, бумаги, кусков ткани, гнилых яблок и деревянных коробок говорил о недавнем мероприятии.

Обойдя площадь, мы набрели на маленький магазинчик с забитыми досками окнами и облезлой покосившейся вывеской.

– Да, с продуктами дело обстоит плохо. – заметил Алекс, зачем-то несколько раз обойдя вокруг дома и даже заглянув в щель.

– Может попросить или купить чего-нибудь у местных жителей? – неуверенно предложил Виктор.

– Можно. – кивнула я, и мы направились в сторону жилых домов.

Увиденная нами картина, поражала до глубины души. Вид царившего здесь опустения и безлюдья заставил нас поёжиться. Дома в лучшем случае представляли собою покинутые жилища, с окнами, крест-накрест заколоченными досками. Остальные же были не просто необитаемы, а наводили на мысль о том, что какая бы то ни была жизнь, давным-давно покинула их, оставив на растерзание ничего не щадящему времени.

В ряде мест между многими домами, зияли громадные проемы, и лишь по остаткам полуразвалившихся дымоходов, чёрных остовов печи и стен подвалов можно было предположить, что некогда там тоже были строения.

Мы всё шли и шли, околдованные и сраженные самою атмосферою окружающего, а развалины жилищ молча и угрюмо, провожали нас своими черными зияющими провалами оконных и дверных проёмов.

Многие из домов сильно наклонились набок, угрожающе нависнув над полуразвалившимися фундаментами.

Сами по себе эти пустые оконные глазницы выглядели столь зловеще неестественно и пугающе, что нас охватила дрожь.

Ощущение кошмара и ужаса, охватившие нас при виде заброшенных, опустевших и поголовно вымерших домов, нарастало даже не в арифметической, а в геометрической прогрессии, по мере того, как мы продвигались всё дальше и дальше, в самую глубь этого «некрополя» – царства запустения и погибели. Одна только картина этой бесконечной вереницы домов, пропитанных, запахом тлена, разложения и смерти, невольно порождала где-то глубоко в подсознании призрак неясного и поистине первобытного страха пред таящейся неизвестностью и даже причиной самого этого страха и отвращения, которые буквально захлестнули нас. Ни здравый смысл, ни холодная рассудительность не могли ничего поделать с этим.

Зловещая тишина висела над этим местом, и казалось, что здесь царит вечный пасмурный и зябкий сумрак.

Мы прошли по разбитой дороге в надежде отыскать хоть одну живую душу.

Но, ни дымка, ни огонька, ничего окрест не было, кроме пустоты. Так что наши поиски оказались бессмысленными. Всё вокруг было каким-то неживым, словно давным-давно умершим.

– Вот проклятие! – воскликнул Юджин. – Почему здесь никого нет?! Неужели здесь все вымерли?! Такое впечатление, что здесь уже лет сто никто не живёт!

Это конечно могло быть и так, ведь совсем недавно отгремела большая война, но насколько нам было известно, в этих краях военных действий не было.

Поэтому в ответ на возмущение Юджина мы только беспомощно развели руками.

Помимо сумрака, начал сгущаться туман. Так, что в скором времени мы вообще рисковали потерять направление. Неожиданно вдали, еле различимые из-за его пелены, показались смутные очертания крестов. Оттуда потянуло могильным холодком и тошнотворным запахом разлагающейся плоти.

– Кладбище, - поморщился Виктор, и нас почему-то передёрнуло от этих его слов.

Я ощутила как тот непонятный и даже почти неосознанный страх, что захватил меня при виде повсеместного разрушения и запустения, усилился и стал настолько невыносимым, что я еле сдержала свои чувства. Вдобавок к нему прибавилось пока ещё смутное и не слишком внятное предчувствие чего-то нехорошего.

Мне почудилось, что во тьме блеснули чьи-то красные глаза. От этого я вздрогнула, так что ребята удивлённо посмотрели на меня.

– Что? – спросил побледневший Алекс.

– Да так… - сказала я, отводя взгляд, - почудилось…

– Пошли отсюда, а? – взмолился он, на что мы с радостью согласились, не имея ни малейшего желания здесь оставаться ещё хоть на долю секунды.

Мы повернули обратно и зашагали по скрипучей дорожной насыпи. Я оглянулась назад, красных глаз  не было. Позади нас царила всё та же мёртвая тишина и чернота. Как ни странно туман всё больше отставал от нас и вскоре мы благополучно минули его.

Алекс, почему-то чувствовавший вину за то, что завёл нас сюда, пояснил:

– Я просто думал, что в той стороне есть жилой дом. Я слышал, как на полустанке какой-то дед говорил, что за кладбищем есть дом для приезжих, под названием «Приют для В*» и там даже могут накормить.

– Почему для «В*»? – изумилась я, на что тот пожал плечами.

– Странное название, - протянул задумчиво Юджин, - да и вообще само место странное.

– Да и дед как-то ненормально отзывался об этом месте. По-моему он чего-то боялся, когда рассказывал. Особенно об этой «приютской» забегаловке.

– Может они там какие тёмные делишки проворачивают. – предположил Виктор.

– Может, а может и что другое, - проговорил Алекс, - в общем, нам я думаю ни к чему влезать в чужие дела, и лучше всего остаться в неведении!

Тут Виктор издал вопль, от которого я чуть не пала замертво:

– Надо поторопиться, шесть минут осталось!

Мы бросились бежать, то и дело, спотыкаясь на ухабах и попадая ногами в глубокие неровности дороги, заполненные грязной жижей.

Но когда мы запыхавшиеся, пулями влетели на полустанок, поезда как не бывало, а на земле лежали наши вещи, заботливо разложенные знакомой проводницей.

– Вот чёрт! – в гневе крикнул Алекс, негодуя и чуть ли не метая гром и молнии. Он в ярости со всей силы ударил ногой по камню довольно внушительных размеров и разразился не очень цензурными выражениями в темноту.

Я же, Виктор и Юджин только в изнеможении опустились на чемоданы и посмотрели друг на друга.

В глазах у моего брата метался из стороны в сторону какой-то неясный панический страх и отчаяние, да и сама я чувствовала, как у меня по спине бегают мурашки, и замирает сердце.

Юджин был спокоен. Он попытался успокоить и нас, но только усугубил наше состояние своим высказыванием: – Думаю, в случившемся нет ничего ужасного. Конечно, поезда здесь, наверное, ходят редко, но самое главное, что мы вместе.

Затем немного помолчав, поинтересовался: – Кстати, кто из Вас знает, когда будет следующий поезд?

Алекс пожал плечами, а Виктор сказал, упавшим и каким-то сдавленным голосом:

– Ты прав, Юдж, поезда здесь ходят редко, и следующий, я думаю, будет лишь через трое суток, в лучшем случае.

Никто из нас не пожелал знать, что будет в худшем случае и не проронил ни слова. Только Юджин, обхвативший голову руками, еле слышно проговорил: – Вот проклятие!

Теперь, наверное, мне надо объяснить, почему одного из моих спутников  зовут «Юджин».

Это потому что он настоящий американец. Такой типичный англосакс. Его большие голубые глаза, светлые золотистые волосы, высокий рост и атлетическое сложение делают его похожим на древних завоевателей Британии – саксов.

Юджин служит вместе с моими братьями на военном корабле. Да, да, он советский моряк, но почти никто не знает, что он родом из Огайо. Кроме нескольких человек. Потому как дела так запутались, что теперь кто расскажи правду, не поверят, а в лучшем случае в Сибирь сошлют, а в худшем…

Про худшее лучше не думать.

А дело было так. Напомню, тем, кто забыл. С августа 41 по конец 44 года из портов Шотландии и Рейкьявика, что в Исландии, уходили караваны судов с военной техникой, горючим, продовольствием и лекарствами в Архангельск и Мурманск. Это была так называемая военная помощь союзников по ленд-лизу. Сначала плавали только в летние месяцы, поскольку считалось, что зимой льды и тьма препятствуют плаванию. Летом же светло все 24 часа и судам легче. Но немецким самолётам летом было также светло и легче взлетать с аэродромов в Норвегии. Все эти конвои представляли лакомую добычу на всём пути – около 10 дней. Их атаковывали бомбардировщики, торпедировали и топили подводные лодки, добивали надводные корабли. Забитые до отказа боеприпасами, корабли, в которые попадала торпеда или бомба, взлетали на воздух мгновенно; после взрыва поверхность оставалась чистой – ни одной живой души. Если судно тонуло, то те, кому и удавалось спастись,  попадали в воду, температура которой летом едва превышала 0 градусов, прямо в растекающийся по поверхности мазут. Потери в этих конвоях были гигантскими. К примеру, 17 конвой потерял из 35 судов 23 транспорта. Сколько было погибших, так никто точно и не знает. Точное количество людей на судах конвоя никогда не было известно, они формировались в спешке, в последний момент, часто кто-то отказывался. На американских судах все моряки северных конвоев были добровольцами, никого не отправляли силой. Команды состояли из людей разных национальностей.

Юджин как раз оказался на таком военном транспорте. И как раз попал в 17 конвой. Ему было 16 лет, он был глупым романтичным мальчишкой,  насмотревшимся военных хроник, к тому же хотевшим подзаработать. Если бы он знал, чем всё это кончится, то никогда бы не влез в эту авантюру. Транспорту Юджина, так же как и многим в этом конвое, не повезло, его торпедировали. А так как судно было забито ящиками со взрывчаткой, то оно взлетело на воздух мгновенно. Юджина выбросило взрывной волной прямо в море.  А было это в Баренце, больше 10 минут даже летом не продержишься. Ему повезло, его быстро выловили моряки с советского эсминца. Ему действительно повезло, потому что больше не удалось спасти никого. Более того корабль, который его спас, обстреляли, и многие погибли. Когда корабль пришёл в Архангельск, уже не кому было рассказывать, что на борту американец. Его без сознания отправили в госпиталь, под чужим именем, поскольку, когда его выловили, то переодели в сухую одежду, в бушлат погибшего моряка с этого корабля. Моряк был эстонец, прибыл недавно, по-русски говорил с акцентом, почти никто его не знал. Вот так Юджин Ховард Аберкромби и оказался советским моряком Ильмаром Осмаром.

Удачным оказалось и то, что Юджин говорил по-русски довольно хорошо, так как очень уважал Л.Н Толстого, и потому учил русский язык ещё дома. Поэтому, когда он пришёл в себя в госпитале, то сразу понял, что его перепутали с тем парнишкой, одежду которого ему отдали. И он решил не говорить правду. Потому что не знал, как отреагирует на это страшное НКВД, про которое он слышал в Америке.

Правду знал только командир эсминца, но он тоже решил ничего не говорить. Так и прижился Юджин на советском эсминце. И плавает на нём до сих пор в чине мичмана. Хотя уже идет 1948 год. Деться ему некуда. Документов у него никаких нет. Он бы конечно вернулся домой, только, как это сделать, никто теперь не знает. Всё это он рассказал моим братьям, потому что они, я и наша бабушка Каролина, да ещё возможно, командир корабля, теперь его семья.

Обычно между собой, мы говорим по-английски, потому, что этот язык почти родной для нас. Ему нас с детства учила бабушка Каролина. Ведь она англичанка. Когда она была ещё совсем юной и романтической барышней, она сбежала в Россию с молодым российским офицером – Юлием Карловичем Литтой – нашим дедушкой.

Она воспитывала нас, своих внуков, меня и моего брата Виктора – детей её старшего сына Эдуарда, и нашего кузена Алекса – сына её дочери Марианны, с малых лет, оттого что мы все рано осиротели. Наши родители, привыкшие держаться вместе, были археологами и вели раскопки на Памире, искали там тайное сокровище, которое появляется лишь изредка, исключительно раз в 33 года. Они отправились туда по приказу Самого усатого хозяина, под прикрытием геологической экспедиции. Аборигенам это не очень понравилось. Поэтому в 1932 году их убили басмачи. Всю экспедицию. Я не помнила своих родителей, ведь, когда они погибли, мне едва исполнилось два года. Нам с братьями повезло, что наши родители пали в борьбе за торжество Советской власти. Мы не умерли с голоду и не попали в детдом. Моей бабушке всё это время выплачивали пенсию.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2012

Регистрационный номер №0082788

от 8 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0082788 выдан для произведения:

 

Приют для В*: Дом на болоте.

 

 

 


 

 


 

Автор просит читателя быть благосклонным и не отождествлять его с ЛГ и не путать своё местонахождение с местонахождением героев. Все исторические совпадения случайны.

 

 

 


 

Глава первая.

 

 

– Поезд отходит через полчаса! – предупредила я своих друзей.

– Всё в порядке! – сказал спокойным голосом мой брат Виктор. – В нашем распоряжении времени предостаточно, успеем сойти и купить чего-нибудь съестного.

 Мы с Алексом и Юджином после непродолжительных колебаний одобрили это решение, и, выбравшись из вагона, пошли прочь от полустанка. Дорога привела нас к селу.

Конечно, в чемодане у Алекса находились гостинцы, которыми щедро наградила его бабушка перед отъездом. Однако очень уж ему хотелось, перед тем как вернуться на свой корабль, устроить пир горой. Поэтому мы ни к чему не прикасались. Безусловно, у нас имелся небольшой запас съестного в дорогу, но стоявшая все эти дни необыкновенная сентябрьская жара, вынудила нас, их быстро съесть, дабы они не испортились. А тут как раз подвернулась возможность пополниться новыми запасами. Тем более, что внезапно резко похолодало. Нет, нельзя сказать, что было очень холодно, но как-то серо и пасмурно. И ветер дул резкий и пронизывающий.

– Село небольшое, - поделился Алекс своими знаниями, когда мы подошли к первым домам, - но есть всё необходимое: магазин, площадь с рынком и кладбище с церковью.

– Захватывающе! – хмыкнул Виктор. – Особенно очень важная информация о последнем. Вдруг кто-нибудь из нас захочет здесь упокоиться!

– Да перестаньте вы говорить глупости! –  поморщилась я. – Лучше смотрите внимательнее по сторонам и не пропустите магазин. И поживее, у нас всё-таки поезд, а вы идёте, как туристы на отдыхе.

– Эх, Лизавета, Лизавета! – усмехнулся Алекс, видимо захотев, добавить ещё чего-нибудь, в том же роде, но, встретив мой взгляд, испуганно притих.

– Я же просила тебя, - начала, было, я, - не употреблять в отношении меня и моего имени ничего подобного.

– Молчу! Молчу! Подумаешь, уж и сказать ничего нельзя! – возмутился он.

Площадь мы нашли почти сразу, а вот рынка на ней не оказалось, поскольку вероятно, если даже он тут и был, то только по утрам, а сейчас время стояло уже позднее, начинало смеркаться. Кое-где валявшийся мусор, состоявший из клочков газеты, бумаги, кусков ткани, гнилых яблок и деревянных коробок говорил о недавнем мероприятии.

Обойдя площадь, мы набрели на маленький магазинчик с забитыми досками окнами и облезлой покосившейся вывеской.

– Да, с продуктами дело обстоит плохо. – заметил Алекс, зачем-то несколько раз обойдя вокруг дома и даже заглянув в щель.

– Может попросить или купить чего-нибудь у местных жителей? – неуверенно предложил Виктор.

– Можно. – кивнула я, и мы направились в сторону жилых домов.

Увиденная нами картина, поражала до глубины души. Вид царившего здесь опустения и безлюдья заставил нас поёжиться. Дома в лучшем случае представляли собою покинутые жилища, с окнами, крест-накрест заколоченными досками. Остальные же были не просто необитаемы, а наводили на мысль о том, что какая бы то ни была жизнь, давным-давно покинула их, оставив на растерзание ничего не щадящему времени.

В ряде мест между многими домами, зияли громадные проемы, и лишь по остаткам полуразвалившихся дымоходов, чёрных остовов печи и стен подвалов можно было предположить, что некогда там тоже были строения.

Мы всё шли и шли, околдованные и сраженные самою атмосферою окружающего, а развалины жилищ молча и угрюмо, провожали нас своими черными зияющими провалами оконных и дверных проёмов.

Многие из домов сильно наклонились набок, угрожающе нависнув над полуразвалившимися фундаментами.

Сами по себе эти пустые оконные глазницы выглядели столь зловеще неестественно и пугающе, что нас охватила дрожь.

Ощущение кошмара и ужаса, охватившие нас при виде заброшенных, опустевших и поголовно вымерших домов, нарастало даже не в арифметической, а в геометрической прогрессии, по мере того, как мы продвигались всё дальше и дальше, в самую глубь этого «некрополя» – царства запустения и погибели. Одна только картина этой бесконечной вереницы домов, пропитанных, запахом тлена, разложения и смерти, невольно порождала где-то глубоко в подсознании призрак неясного и поистине первобытного страха пред таящейся неизвестностью и даже причиной самого этого страха и отвращения, которые буквально захлестнули нас. Ни здравый смысл, ни холодная рассудительность не могли ничего поделать с этим.

Зловещая тишина висела над этим местом, и казалось, что здесь царит вечный пасмурный и зябкий сумрак.

Мы прошли по разбитой дороге в надежде отыскать хоть одну живую душу.

Но, ни дымка, ни огонька, ничего окрест не было, кроме пустоты. Так что наши поиски оказались бессмысленными. Всё вокруг было каким-то неживым, словно давным-давно умершим.

– Вот проклятие! – воскликнул Юджин. – Почему здесь никого нет?! Неужели здесь все вымерли?! Такое впечатление, что здесь уже лет сто никто не живёт!

Это конечно могло быть и так, ведь совсем недавно отгремела большая война, но насколько нам было известно, в этих краях военных действий не было.

Поэтому в ответ на возмущение Юджина мы только беспомощно развели руками.

Помимо сумрака, начал сгущаться туман. Так, что в скором времени мы вообще рисковали потерять направление. Неожиданно вдали, еле различимые из-за его пелены, показались смутные очертания крестов. Оттуда потянуло могильным холодком и тошнотворным запахом разлагающейся плоти.

– Кладбище, - поморщился Виктор, и нас почему-то передёрнуло от этих его слов.

Я ощутила как тот непонятный и даже почти неосознанный страх, что захватил меня при виде повсеместного разрушения и запустения, усилился и стал настолько невыносимым, что я еле сдержала свои чувства. Вдобавок к нему прибавилось пока ещё смутное и не слишком внятное предчувствие чего-то нехорошего.

Мне почудилось, что во тьме блеснули чьи-то красные глаза. От этого я вздрогнула, так что ребята удивлённо посмотрели на меня.

– Что? – спросил побледневший Алекс.

– Да так… - сказала я, отводя взгляд, - почудилось…

– Пошли отсюда, а? – взмолился он, на что мы с радостью согласились, не имея ни малейшего желания здесь оставаться ещё хоть на долю секунды.

Мы повернули обратно и зашагали по скрипучей дорожной насыпи. Я оглянулась назад, красных глаз  не было. Позади нас царила всё та же мёртвая тишина и чернота. Как ни странно туман всё больше отставал от нас и вскоре мы благополучно минули его.

Алекс, почему-то чувствовавший вину за то, что завёл нас сюда, пояснил:

– Я просто думал, что в той стороне есть жилой дом. Я слышал, как на полустанке какой-то дед говорил, что за кладбищем есть дом для приезжих, под названием «Приют для В» и там даже могут накормить.

– Почему для «В»? – изумилась я, на что тот пожал плечами.

– Странное название, - протянул задумчиво Юджин, - да и вообще само место странное.

– Да и дед как-то ненормально отзывался об этом месте. По-моему он чего-то боялся, когда рассказывал. Особенно об этой «приютской» забегаловке.

– Может они там какие тёмные делишки проворачивают. – предположил Виктор.

– Может, а может и что другое, - проговорил Алекс, - в общем, нам я думаю ни к чему влезать в чужие дела, и лучше всего остаться в неведении!

Тут Виктор издал вопль, от которого я чуть не пала замертво:

– Надо поторопиться, шесть минут осталось!

Мы бросились бежать, то и дело, спотыкаясь на ухабах и попадая ногами в глубокие неровности дороги, заполненные грязной жижей.

Но когда мы запыхавшиеся, пулями влетели на полустанок, поезда как не бывало, а на земле лежали наши вещи, заботливо разложенные знакомой проводницей.

– Вот чёрт! – в гневе крикнул Алекс, негодуя и чуть ли не метая гром и молнии. Он в ярости со всей силы ударил ногой по камню довольно внушительных размеров и разразился не очень цензурными выражениями в темноту.

Я же, Виктор и Юджин только в изнеможении опустились на чемоданы и посмотрели друг на друга.

В глазах у моего брата метался из стороны в сторону какой-то неясный панический страх и отчаяние, да и сама я чувствовала, как у меня по спине бегают мурашки, и замирает сердце.

Юджин был спокоен. Он попытался успокоить и нас, но только усугубил наше состояние своим высказыванием: – Думаю, в случившемся нет ничего ужасного. Конечно, поезда здесь, наверное, ходят редко, но самое главное, что мы вместе.

Затем немного помолчав, поинтересовался: – Кстати, кто из Вас знает, когда будет следующий поезд?

Алекс пожал плечами, а Виктор сказал, упавшим и каким-то сдавленным голосом:

– Ты прав, Юдж, поезда здесь ходят редко, и следующий, я думаю, будет лишь через трое суток, в лучшем случае.

Никто из нас не пожелал знать, что будет в худшем случае и не проронил ни слова. Только Юджин, обхвативший голову руками, еле слышно проговорил: – Вот проклятие!

Теперь, наверное, мне надо объяснить, почему одного из моих спутников  зовут «Юджин».

Это потому что он настоящий американец. Такой типичный англосакс. Его большие голубые глаза, светлые золотистые волосы, высокий рост и атлетическое сложение делают его похожим на древних завоевателей Британии – саксов.

Юджин служит вместе с моими братьями на военном корабле. Да, да, он советский моряк, но почти никто не знает, что он родом из Огайо. Кроме нескольких человек. Потому как дела так запутались, что теперь кто расскажи правду, не поверят, а в лучшем случае в Сибирь сошлют, а в худшем…

Про худшее лучше не думать.

А дело было так. Напомню, тем, кто забыл. С августа 41 по конец 44 года из портов Шотландии и Рейкьявика, что в Исландии, уходили караваны судов с военной техникой, горючим, продовольствием и лекарствами в Архангельск и Мурманск. Это была так называемая военная помощь союзников по ленд-лизу. Сначала плавали только в летние месяцы, поскольку считалось, что зимой льды и тьма препятствуют плаванию. Летом же светло все 24 часа и судам легче. Но немецким самолётам летом было также светло и легче взлетать с аэродромов в Норвегии. Все эти конвои представляли лакомую добычу на всём пути – около 10 дней. Их атаковывали бомбардировщики, торпедировали и топили подводные лодки, добивали надводные корабли. Забитые до отказа боеприпасами, корабли, в которые попадала торпеда или бомба, взлетали на воздух мгновенно; после взрыва поверхность оставалась чистой – ни одной живой души. Если судно тонуло, то те, кому и удавалось спастись,  попадали в воду, температура которой летом едва превышала 0 градусов, прямо в растекающийся по поверхности мазут. Потери в этих конвоях были гигантскими. К примеру, 17 конвой потерял из 35 судов 23 транспорта. Сколько было погибших, так никто точно и не знает. Точное количество людей на судах конвоя никогда не было известно, они формировались в спешке, в последний момент, часто кто-то отказывался. На американских судах все моряки северных конвоев были добровольцами, никого не отправляли силой. Команды состояли из людей разных национальностей.

Юджин как раз оказался на таком военном транспорте. И как раз попал в 17 конвой. Ему было 16 лет, он был глупым романтичным мальчишкой,  насмотревшимся военных хроник, к тому же хотевшим подзаработать. Если бы он знал, чем всё это кончится, то никогда бы не влез в эту авантюру. Транспорту Юджина, так же как и многим в этом конвое, не повезло, его торпедировали. А так как судно было забито ящиками со взрывчаткой, то оно взлетело на воздух мгновенно. Юджина выбросило взрывной волной прямо в море.  А было это в Баренце, больше 10 минут даже летом не продержишься. Ему повезло, его быстро выловили моряки с советского эсминца. Ему действительно повезло, потому что больше не удалось спасти никого. Более того корабль, который его спас, обстреляли, и многие погибли. Когда корабль пришёл в Архангельск, уже не кому было рассказывать, что на борту американец. Его без сознания отправили в госпиталь, под чужим именем, поскольку, когда его выловили, то переодели в сухую одежду, в бушлат погибшего моряка с этого корабля. Моряк был эстонец, прибыл недавно, по-русски говорил с акцентом, почти никто его не знал. Вот так Юджин Ховард Аберкромби и оказался советским моряком Ильмаром Осмаром.

Удачным оказалось и то, что Юджин говорил по-русски довольно хорошо, так как очень уважал Л.Н Толстого, и потому учил русский язык ещё дома. Поэтому, когда он пришёл в себя в госпитале, то сразу понял, что его перепутали с тем парнишкой, одежду которого ему отдали. И он решил не говорить правду. Потому что не знал, как отреагирует на это страшное НКВД, про которое он слышал в Америке.

Правду знал только командир эсминца, но он тоже решил ничего не говорить. Так и прижился Юджин на советском эсминце. И плавает на нём до сих пор в чине мичмана. Хотя уже идет 1948 год. Деться ему некуда. Документов у него никаких нет. Он бы конечно вернулся домой, только, как это сделать, никто теперь не знает. Всё это он рассказал моим братьям, потому что они, я и наша бабушка Каролина, да ещё возможно, командир корабля, теперь его семья.

Обычно между собой, мы говорим по-английски, потому, что этот язык почти родной для нас. Ему нас с детства учила бабушка Каролина. Ведь она англичанка. Когда она была ещё совсем юной и романтической барышней, она сбежала в Россию с молодым российским офицером – Юлием Карловичем Литтой – нашим дедушкой.

Она воспитывала нас, своих внуков, меня и моего брата Виктора – детей её старшего сына Эдуарда, и нашего кузена Алекса – сына её дочери Марианны, с малых лет, оттого что мы все рано осиротели. Наши родители, привыкшие держаться вместе, были археологами и вели раскопки на Памире, искали там тайное сокровище, которое появляется лишь изредка, исключительно раз в 33 года. Они отправились туда по приказу Самого усатого хозяина, под прикрытием геологической экспедиции. Аборигенам это не очень понравилось. Поэтому в 1932 году их убили басмачи. Всю экспедицию. Я не помнила своих родителей, ведь, когда они погибли, мне едва исполнилось два года. Нам с братьями повезло, что наши родители пали в борьбе за торжество Советской власти. Мы не умерли с голоду и не попали в детдом. Моей бабушке всё это время выплачивали пенсию.

Рейтинг: +7 598 просмотров
Комментарии (10)
Анна Магасумова # 9 октября 2012 в 21:31 +3
Очень интересно и необычно! best
Даннаис дде Даненн # 10 октября 2012 в 14:44 +2
Дмитрий Стариков # 11 октября 2012 в 06:29 +3
Большая эпическая работа. Верю, что это не вымысел. Автор сам пережил подобные события и эмоции. И будем с нетерпением ждать продолжения.
Даннаис дде Даненн # 11 октября 2012 в 15:03 +2
Денис Маркелов # 16 октября 2012 в 20:04 +3
Хорошая проза... Таинственно и художественно
Даннаис дде Даненн # 16 октября 2012 в 20:19 +2
До свидания! # 1 ноября 2012 в 13:12 +2
5min super
Даннаис дде Даненн # 1 ноября 2012 в 13:40 +2
Вадим Спет # 18 апреля 2013 в 23:03 +1
И НОГИ САМИ ПРИВЕЛИ... К ТОМУ, ЧТО СУЖДЕНО СВЕРШИТЬСЯ...
Даннаис дде Даненн # 24 апреля 2013 в 17:26 0

Спасибо большое!!!

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
100
99
98
97
95
93
93
92
91
88
85
84
84
82
81
81
77
73
61
52
50