ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Во Власти заблуждений 2 глава

Во Власти заблуждений 2 глава

 Да, шутка скверная была,
                                                             Когда сама богиня Права,
                                                              Съев пряных кушаний немало,
                                                              Себе всё нёбо обожгла!
                                                                       (Теосфиль)



Мэган всегда жила плохо. Точнее сказать, не жила, а существовала, и то – еле-еле сводила концы с концами. Она благодарила добрых людей, которые помогали ей. Но помогали – это слишком громко сказано.Когда она подходила к чьи – то воротам очередной деревни, ей, как последней вшивой собаке выкидывали испорченный хлеб или тухлое мясо, которое для неё было деликатесом. Иногда выносили воду и вещи, и всё это лишь для того, что бы она скорее убралась из селения – не заносила болезни, заразы и тому подобное.
Иногда её даже ютили у себя. Её мыли, кормили, относительно нормально одевали и давали выспаться. Но Мэган всегда уходила из таких домов, потому, что ей было стыдно сидеть на шее у добрых людей – ведь она не могла им дать ничего взамен.
Но, говорили, что те, кто ютил её у себя являлись ведьмами. Но они были не теми, которые варят зелья, летают на метле и тому подобной атрибутике. Нет.… Эти ведьмы были Женщинами… Они заботились, помогали, лечили, и были сильны, обворожительны и красивы…
Сама Мэган выглядела не лучшим образом. Ей было всего двадцать лет, но, глядя на неё, можно было подумать, что ей лет пятьдесят – шестьдесят – не меньше. Возраст накладывали волосы, которые грязными клочьями сваливались с головы, оборванная одежда и нечленораздельная речь. Она была умна, но плохо говорила потому, что ей не с кем было разговаривать – её все отторгали. Единственными людьми, с которыми она общалась – были монахини, но это было слишком давно, что уже и от того монастыря остались одни лишь  руины, в которых Мэган иногда находила убежище – как физическое, так и душевное.
Ей тогда было всего пять, когда на её глазах преступники убили её родителей, а сама она сбежала – она буквально чудом спаслась. Хотя иногда она жалела об этом – лучше было быть на том свете – рядом с родителями, чем тут – голодать и странствовать, но она не роптала.
После нескольких лет скитаний, она попала в монастырь, где послушницы с радостью приняли её. 
Безусловно, жизнь в монастыре была прекрасна, но девочка не могла так – ей – всё, а она – ничего. Она несколько раз пыталась сбежать, но сёстры останавливали её.
Но случай пришёл сам. Ранней весной огромное «сборище людей» - в основном молодые подростки, беспризорники и отступники, напали на монастырь. Они подожгли здание, а послушниц, спасающихся от пожара, насиловали и убивали. Мэган и тогда спаслась бегством. А тех людей позже власти нашли, и они были приговорены к смертной казни – крайней и очень редкой мере наказания в наше время.
И снова скитания, боль, голод и холод…
Но сейчас она нуждалась в большем количестве еды, воды и тепла. Она носила под сердцем ребёнка. Она не знала, любит ли она, и хочет ли этого ребёнка, но деваться было не куда. Она, конечно, могла броситься в реку, повеситься, или как – то ещё покончить с жизнью, но одна старая ведьма сказала ей:
 - Роди эту девочку! Роди! Ты должна её выносить и родить! Должна! Слышишь? Это – твоё спасение!
Мэган не знала, почему слова старой ведьмы убедили её спасти и дать жизнь этой девочке, но она дала слово, что так и сделает. А слова о спасении в этом ребёнке давали ей уверенность.
А ещё она питала ненависть к ней. Вернее нет, не к ней – ребёнок не был не в чём виноват. Ведь что она сделала в свои восемь нерождённых месяцев!? Ребёнок не в ответе за отца. Мэган ненавидела того, кто дал ей этого ребёнка. 
Как – то вечером она прибилась к небольшому селению. Ей дали скромный кров – в сарае, где стояли лошади. Когда Мэган уже собиралась спать, пришёл молодой конюх, и просто изнасиловал бедную девушку, даже не побрезговав ею, и даже не пожалев. Да, он позже был наказан – его тут же задавили лошади, но было уже слишком  поздно – ребёнок зарождался…
Девочка родилась недоношенной. Родила Мэган всё в том же монастыре, где часто укрывалась. Через некоторое время, под покровом ночи она вошла в деревню. Девочку она укутала в тряпки, и положила возле одного из домов. На земле нечёткими буквами вырезала её имя – Кэролайн, а  затем, сняв со своей шеи самую дорогую вещь – тонкую верёвочку, с медальоном в виде синего кристалла – подарка ведьмы – повесила на шею дочери, и, наклонившись к малютке, поцеловала её, и тихо прошептала:
 - Прости меня, доченька, но я не смогу дать тебе продолжение твоей жизни. Ты никогда не узнаешь о своей матери. Господи, сделай так, что бы ты попала к добрым людям, в заботливые руки. Прости меня…
А потом, смахнув слёзы, побрела прочь. Она не знала, куда идти – она просто шла. Она не могла её оставить с собой, не потому, что не любила – это было не так – она её любила, не смотря на ненависть к её отцу, имени которого она даже не знала, да и знать не хотела, а потому, что не могла защитить. Если бы она могла защитить хотя бы себя – то она бы защитила и этого младенца. Она хотела обернуться, забрать дочь, но не могла.
Когда Мэган отошла от дома, из – за угла вышла та самая Старая Ведьма, и посмотрела девушке вслед. Она перекрестила её, и взглянула в небо. Затем посмотрела на мирно лежащий кулёк на пороге, и скрылась.
Утром, возле дома, где Мэган оставила дочь, собрался почти весь посёлок. Хозяйка дома смотрела на ребёнка, и раздумывала. Тут же подошли ведьмы.
 - Что ты думаешь, Гарда?
 - Я незнаю. Я не смогу её прокормить.
 - Но ты сможешь дать ей кров, в отличие от её матери.
 - Вот кто положил её сюда, тот пусть и забирает!
 - Ты уверена? Ты, значит, отказываешься от этого дара судьбы? Ты не задумывалась, почему именно к твоему дому положили этого ребёнка? Почему не к одной из твоих соседок?
Гарда молчала.
 - Я видел, как старая женщина принесла его, и положила на порог, а потом побрела в ту сторону. – Из толпы вышел мальчишка лет восьми, и указал в сторону заброшенного монастыря. Тут ребёнок заплакал.
 - Что с ним?
 - С ней. – Поправила Гарду Ведьма. – Это девочка. Видите, тут написано, видимо, это её имя – Кэролайн. 
 - Мы заберём её! – произнесла молодая ведьма по имени Эсперанта. – Я недавно родила, и моего молока хватит и на эту девочку.
Ребёнок заплакал сильнее, и Эсперанта подошла к ней, и, взяв её на руки, быстро ушла в свой дом. А люди некоторое время ещё стояли, а потом по одному стали расходиться. 
Старая Ведьма оставила с собой ещё двух подруг, а остальных отпустила.
 - Идёмте со мной.
Они прошли по селению, а затем, пройдя лес, они вошли в развалины монастыря.
 - Зачем мы здесь.
 - Отдать последний шанс.
 - Кому?
Ведьма задумалась. Но потом все, же произнесла:
 - Себе. 
Она будто бы знала (на самом деле знала, ведь являлась одной из старых ведьм), куда идти – пройдя по руинам монастыря, она зашла в помещение, которое при пожаре и разгроме почти не пострадало. Там, на кушетке лежала Мэган. Ведьма подошла к ней, и, положив руку ей на лоб, закрыла свои глаза, и тяжело вздохнула. Через некоторое время она тихо произнесла.
 - Она умерла ночью.
 - А кто она?
 - Кто? Это мать той девочки.
Молодые ведьмы удивились.
 - Жаль её. Мне всегда было её жалко. Тяжёла судьба у этой девушки была.
 - Давайте её похороним.
К обеду женщины закончили с похоронами, и ещё долгое время стояли возле камня, который был своего рода надгробием, на котором было выцарапано: «Мэган»
 - Думаю, что теперь она нашла своё спасение – свой покой и вечное пристанище.
 - Да, теперь она в надёжных руках Свободы, а не в мерзких лапах Судьбы.
 - Идёмте.
Эсперанта была рада, что помимо её родной дочери Глории, у неё появилась ещё одна – Кэролайн. Тоже родная.
Отца у Глории не было. Ну, вернее, был – это естественно – но это только биологически. На деле он был где – то далеко.
Когда они познакомились, Эсперанте было семнадцать. Два года они встречались, а потом  он предложил ей уехать с ним, но её родители были против, и тогда она сбежала с ним, а через год, когда они жили хорошо и счастливо, она забеременела. Но он предал Эсперанту, и она осталась одна. К родителям на глаза появиться не смогла, притом с ребёнком.
И вот уже год она обучалась колдовству и жила в общине, а теперь ещё воспитывала двух дочерей. 

© Copyright: Хвостикова Виктория, 2013

Регистрационный номер №0129157

от 9 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0129157 выдан для произведения:

 Да, шутка скверная была,
                                                             Когда сама богиня Права,
                                                              Съев пряных кушаний немало,
                                                              Себе всё нёбо обожгла!
                                                                       (Теосфиль)



Мэган всегда жила плохо. Точнее сказать, не жила, а существовала, и то – еле-еле сводила концы с концами. Она благодарила добрых людей, которые помогали ей. Но помогали – это слишком громко сказано.Когда она подходила к чьи – то воротам очередной деревни, ей, как последней вшивой собаке выкидывали испорченный хлеб или тухлое мясо, которое для неё было деликатесом. Иногда выносили воду и вещи, и всё это лишь для того, что бы она скорее убралась из селения – не заносила болезни, заразы и тому подобное.
Иногда её даже ютили у себя. Её мыли, кормили, относительно нормально одевали и давали выспаться. Но Мэган всегда уходила из таких домов, потому, что ей было стыдно сидеть на шее у добрых людей – ведь она не могла им дать ничего взамен.
Но, говорили, что те, кто ютил её у себя являлись ведьмами. Но они были не теми, которые варят зелья, летают на метле и тому подобной атрибутике. Нет.… Эти ведьмы были Женщинами… Они заботились, помогали, лечили, и были сильны, обворожительны и красивы…
Сама Мэган выглядела не лучшим образом. Ей было всего двадцать лет, но, глядя на неё, можно было подумать, что ей лет пятьдесят – шестьдесят – не меньше. Возраст накладывали волосы, которые грязными клочьями сваливались с головы, оборванная одежда и нечленораздельная речь. Она была умна, но плохо говорила потому, что ей не с кем было разговаривать – её все отторгали. Единственными людьми, с которыми она общалась – были монахини, но это было слишком давно, что уже и от того монастыря остались одни лишь  руины, в которых Мэган иногда находила убежище – как физическое, так и душевное.
Ей тогда было всего пять, когда на её глазах преступники убили её родителей, а сама она сбежала – она буквально чудом спаслась. Хотя иногда она жалела об этом – лучше было быть на том свете – рядом с родителями, чем тут – голодать и странствовать, но она не роптала.
После нескольких лет скитаний, она попала в монастырь, где послушницы с радостью приняли её. 
Безусловно, жизнь в монастыре была прекрасна, но девочка не могла так – ей – всё, а она – ничего. Она несколько раз пыталась сбежать, но сёстры останавливали её.
Но случай пришёл сам. Ранней весной огромное «сборище людей» - в основном молодые подростки, беспризорники и отступники, напали на монастырь. Они подожгли здание, а послушниц, спасающихся от пожара, насиловали и убивали. Мэган и тогда спаслась бегством. А тех людей позже власти нашли, и они были приговорены к смертной казни – крайней и очень редкой мере наказания в наше время.
И снова скитания, боль, голод и холод…
Но сейчас она нуждалась в большем количестве еды, воды и тепла. Она носила под сердцем ребёнка. Она не знала, любит ли она, и хочет ли этого ребёнка, но деваться было не куда. Она, конечно, могла броситься в реку, повеситься, или как – то ещё покончить с жизнью, но одна старая ведьма сказала ей:
 - Роди эту девочку! Роди! Ты должна её выносить и родить! Должна! Слышишь? Это – твоё спасение!
Мэган не знала, почему слова старой ведьмы убедили её спасти и дать жизнь этой девочке, но она дала слово, что так и сделает. А слова о спасении в этом ребёнке давали ей уверенность.
А ещё она питала ненависть к ней. Вернее нет, не к ней – ребёнок не был не в чём виноват. Ведь что она сделала в свои восемь нерождённых месяцев!? Ребёнок не в ответе за отца. Мэган ненавидела того, кто дал ей этого ребёнка. 
Как – то вечером она прибилась к небольшому селению. Ей дали скромный кров – в сарае, где стояли лошади. Когда Мэган уже собиралась спать, пришёл молодой конюх, и просто изнасиловал бедную девушку, даже не побрезговав ею, и даже не пожалев. Да, он позже был наказан – его тут же задавили лошади, но было уже слишком  поздно – ребёнок зарождался…
Девочка родилась недоношенной. Родила Мэган всё в том же монастыре, где часто укрывалась. Через некоторое время, под покровом ночи она вошла в деревню. Девочку она укутала в тряпки, и положила возле одного из домов. На земле нечёткими буквами вырезала её имя – Кэролайн, а  затем, сняв со своей шеи самую дорогую вещь – тонкую верёвочку, с медальоном в виде синего кристалла – подарка ведьмы – повесила на шею дочери, и, наклонившись к малютке, поцеловала её, и тихо прошептала:
 - Прости меня, доченька, но я не смогу дать тебе продолжение твоей жизни. Ты никогда не узнаешь о своей матери. Господи, сделай так, что бы ты попала к добрым людям, в заботливые руки. Прости меня…
А потом, смахнув слёзы, побрела прочь. Она не знала, куда идти – она просто шла. Она не могла её оставить с собой, не потому, что не любила – это было не так – она её любила, не смотря на ненависть к её отцу, имени которого она даже не знала, да и знать не хотела, а потому, что не могла защитить. Если бы она могла защитить хотя бы себя – то она бы защитила и этого младенца. Она хотела обернуться, забрать дочь, но не могла.
Когда Мэган отошла от дома, из – за угла вышла та самая Старая Ведьма, и посмотрела девушке вслед. Она перекрестила её, и взглянула в небо. Затем посмотрела на мирно лежащий кулёк на пороге, и скрылась.
Утром, возле дома, где Мэган оставила дочь, собрался почти весь посёлок. Хозяйка дома смотрела на ребёнка, и раздумывала. Тут же подошли ведьмы.
 - Что ты думаешь, Гарда?
 - Я незнаю. Я не смогу её прокормить.
 - Но ты сможешь дать ей кров, в отличие от её матери.
 - Вот кто положил её сюда, тот пусть и забирает!
 - Ты уверена? Ты, значит, отказываешься от этого дара судьбы? Ты не задумывалась, почему именно к твоему дому положили этого ребёнка? Почему не к одной из твоих соседок?
Гарда молчала.
 - Я видел, как старая женщина принесла его, и положила на порог, а потом побрела в ту сторону. – Из толпы вышел мальчишка лет восьми, и указал в сторону заброшенного монастыря. Тут ребёнок заплакал.
 - Что с ним?
 - С ней. – Поправила Гарду Ведьма. – Это девочка. Видите, тут написано, видимо, это её имя – Кэролайн. 
 - Мы заберём её! – произнесла молодая ведьма по имени Эсперанта. – Я недавно родила, и моего молока хватит и на эту девочку.
Ребёнок заплакал сильнее, и Эсперанта подошла к ней, и, взяв её на руки, быстро ушла в свой дом. А люди некоторое время ещё стояли, а потом по одному стали расходиться. 
Старая Ведьма оставила с собой ещё двух подруг, а остальных отпустила.
 - Идёмте со мной.
Они прошли по селению, а затем, пройдя лес, они вошли в развалины монастыря.
 - Зачем мы здесь.
 - Отдать последний шанс.
 - Кому?
Ведьма задумалась. Но потом все, же произнесла:
 - Себе. 
Она будто бы знала (на самом деле знала, ведь являлась одной из старых ведьм), куда идти – пройдя по руинам монастыря, она зашла в помещение, которое при пожаре и разгроме почти не пострадало. Там, на кушетке лежала Мэган. Ведьма подошла к ней, и, положив руку ей на лоб, закрыла свои глаза, и тяжело вздохнула. Через некоторое время она тихо произнесла.
 - Она умерла ночью.
 - А кто она?
 - Кто? Это мать той девочки.
Молодые ведьмы удивились.
 - Жаль её. Мне всегда было её жалко. Тяжёла судьба у этой девушки была.
 - Давайте её похороним.
К обеду женщины закончили с похоронами, и ещё долгое время стояли возле камня, который был своего рода надгробием, на котором было выцарапано: «Мэган»
 - Думаю, что теперь она нашла своё спасение – свой покой и вечное пристанище.
 - Да, теперь она в надёжных руках Свободы, а не в мерзких лапах Судьбы.
 - Идёмте.
Эсперанта была рада, что помимо её родной дочери Глории, у неё появилась ещё одна – Кэролайн. Тоже родная.
Отца у Глории не было. Ну, вернее, был – это естественно – но это только биологически. На деле он был где – то далеко.
Когда они познакомились, Эсперанте было семнадцать. Два года они встречались, а потом  он предложил ей уехать с ним, но её родители были против, и тогда она сбежала с ним, а через год, когда они жили хорошо и счастливо, она забеременела. Но он предал Эсперанту, и она осталась одна. К родителям на глаза появиться не смогла, притом с ребёнком.
И вот уже год она обучалась колдовству и жила в общине, а теперь ещё воспитывала двух дочерей. 

Рейтинг: 0 182 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
101
100
100
97
95
93
93
92
91
89
85
84
84
82
82
81
77
73
61
52
50