ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 3 Глава 6

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 3 Глава 6

6 февраля 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Шестая
Странная рана

Ночь близилась к концу. Сумерки таяли. Конь уже давно перешёл на шаг. Кругом царила тишина мёртвая и незыблемая. Лишь мерный стук копыт гулко отдавался в безмолвии. Мы достигли самого подножия горы, когда граф вдруг покачнулся и чуть не упал. Я остановила коня и спешилась. Мой спутник с трудом держался в седле. Его лицо было необычно бледным и каким-то безжизненным.
- Граф, что с вами? – спросила я, встревожившись. Он спешился, и в ответ на мой вопрос, очень слабо, через силу улыбнулся. Затем вдруг тяжело опустился на землю. Я бросилась к нему.
- Элизабет… - только и сумел выговорить он и потерял сознание. Я тронула графа за плечо, но тут же отдёрнула руку. Плечо был ледяным. Я осмотрела его. Смутным, едва различимым следом на нём, виднелась рана, которая, как ни странно, уже успела затянуться. Но от этой, будто бы зажившей раны, исходил холод. Я попробовала устроить графа получше. Подложила ему под голову его плащ и накрыла собственным. Но это всё, что я могла для него сделать.
Что же с ним случилось? Я ясно помнила, как после одного из выстрелов, кажется после последнего, мой спутник вскрикнул. Но если эта рана на плече и была той самой, то отчего она уже затянулась? И тогда почему граф находится чуть ли не при смерти? Кто вообще такой, этот граф ди Онори? Неужели и вправду Чёрный Граф, как на это старался указать Бальдассаре? А Бальдассаре, кто он такой? Для чего он преследовал этого самого Чёрного Графа? Ведь именно преследовал, преследовал и ненавидел, а также боялся, что тот сбежит. Но очень полагался на эти странные путы. Кстати, что это за путы? Почему Бальдассаре что-то там бредил о каком-то их иномирном происхождении и о том, что сам их усовершенствовал? Та самая верёвка, которой я была привязана к дереву, я ведь тоже не могла ничего с нею сделать! Почему?! Куда девались каждый раз все мои силы?! Что это за чертовщина?!
Ну, кто они оба такие, наконец?! Господи, ну почему всё так запутано?!
Моя голова раскалывалась от количества вопросов, на которые если и был ответ, то найти его было невозможно. А кроме того я страшно устала. Хотелось спать так сильно, просто до безумия. А уж как хотелось пить! Об этом лучше было вообще не думать…
Я посмотрела на графа. Тот лежал неподвижно, словно окаменев. Мог ли он быть Чёрным Графом? Но если он был им, тогда почему умирал от какой-то там раны? Разве Чёрного Графа возможно ранить и уж тем более убить?!
Отчего-то, глядя на это, словно бы уже умершее лицо, мне становилось бесконечно жаль этого человека. Но вот только человека ли?
Когда я подумала, что лучше броситься в пучину морскую, чем выйти за него замуж, так уж было это справедливо? Ведь что он сделал мне такого, чтобы я ощущала к нему неприязнь? Ведь он действительно любил меня. В конце концов, можно притворяться каким угодно – плохим или хорошим, но притвориться влюблённым, да так, чтобы это казалось столь искренним, вряд ли был кто-то вообще способен.
Нет, граф, кто бы он ни был, любил меня. Любил и был несчастлив от этой любви.
В голове тут же всплыло предсказание синьоры Аннэлисы:
«…Вам следовало бы остерегаться кого-то, чьё очертание теряется во мраке, а так же, как ни странно, себя самого, ибо даже любовь не спасёт вас, так как пришла слишком поздно. И вообще, как не скорбно и не ужасно мне вам говорить об этом, вас впереди ожидает… смерть…»
Уж не был ли Бальдассаре тем, чьё очертание теряется во мраке? Не должен ли был граф остерегаться именно его? А себя самого, уж не от того ли, что ему придёт в голову так опрометчиво ворваться в самое логово противника?! А любовь, та самая любовь ко мне, которая не спасёт его от того что пришла слишком поздно?! И, наконец, смерть, неужели она придёт к нему очень скоро, если уже не пришла?..
Что за тайну скрывал в себе этот загадочный граф?..
Внезапно он пришёл в себя и слабо пошевелился. С трудом сумел раскрыть глаза и зафиксировать взгляд на мне.
- Элизабет… - почти беззвучно проговорил он. – Простите меня, Элизабет…
- За что мне прощать вас, граф? – удивилась я. – За то, что вы так опрометчиво ворвались, чтобы забрать свою собственность?
- Нет, - он попробовал покачать головою, но эта попытка отозвалась болью, - это было дело чести дворянина. Я не мог бы поступить иначе. Я и так уже совершил такое, что даже смерть не сможет этого искупить… никогда… никогда…
Он замолчал, ему было тяжело говорить. Он на мгновение закрыл глаза, так что я даже испугалась, что он закрыл их навеки. Но в следующую же минуту он снова раскрыл их и продолжил своё подобие исповеди. Ибо он говорил это так, как говорят те кому уже не долго осталось, когда желают избавиться от того, что всё это время тяготило их.
- Мне нет прощения, Элизабет. Любовь пришла слишком поздно, и ей уже не спасти меня… Но я не жалею… Нет, не жалею. Она пришла, чтобы показать мне, что сила не в всесилии и власти, а скорее в том, что многие полагают за слабость. Сила в любви. Если бы я знал это тогда… - он снова закрыл глаза. – Если бы я знал… Отчего нельзя повернуть всё вспять и исправить всё то, что сделал?!. Притом сделал даже не по собственной злой воле, а по глупости, подчинённой кому-то другому…
Он опять замолчал, но после вдруг произнёс с отчаянием:
- Элизабет! Может ли мне быть прощение?! Ведь я не сразу раскаялся, нет. Сначала я испугался, и только во время этого плавания, когда встретил вас и увидел всё то… в чём лишь я повинен. А этот человек… неужели он знает всю правду? Но если знает, то откуда? Я не должен винить его ни в чём. Он сделал то, что не сумел сделать я, по своему малодушию. Он даёт мне то, чего я просто не достоин. Он даёт мне вечный покой…
Граф неожиданно привстал и схватил меня за руку.
- Элизабет! Должен ли я признаться хотя бы вам, в том что совершил?! Но если я скажу, какая у вас останется обо мне память?! Вы будете проклинать меня, вы тоже назовёте меня исчадием зла? Разве нет?
- Неужели, - пробормотала я озадаченно, - вы и есть Чёрный Граф?
Едва я произнесла это имя, как всё лицо его передёрнулось и исказилось.
- Бог мой! – простонал он. – Я сам не знаю: кто я! Единственное, что мне известно о себе, это то, что я преступник!
- Что же вы переступили? – спросила я, потому что он замолчал.
- Грань между тем, чем стоит довольствоваться простому смертному и тем, что ему запретно… - сказал он.
- Так вы скажите, что вы сделали? – не выдержала я.
- Я бы хотел, но не могу… - с этими словами он снова потерял сознание.

***

Весь день граф пребывал на грани смерти. Он находился то без сознания, лежа неподвижно, то метался из стороны в сторону в каком-то припадке. То и дело он рвал и пытался сорвать с себя воротник, наверное от того, что ему казалось, что он его душит. Я же ничего не могла поделать. Могла только молча смотреть на всё это.
Пару раз я делала попытку отправиться на поиски какого-нибудь ручья. Но для этого надо было долго идти по дороге. Потому что у подножия горы лежали лишь голые камни и обнажённые породы, и только внизу ближе к заброшенному селению, располагалось какое-то подобие леса и луга. Дорога же как раз в том месте, была под наблюдением разбойников. Я насчитала пятерых. Видно Бальдассаре, зная куда отправился сбежавший пленник, выставил часовых, чтобы тот не сумел вернуться.
Но отчего он не отправился дальше? Каждый раз как в ответ на это мне попадались на глаза развалины мёртвого города. Уж не это ли в самом деле было ответом? Не боялся ли Бальдассаре или его приспешные этого места? Но тогда почему они боялись только города близ Бриндизи, тогда как в том, что в окрестностях Таранто, ходили без всяких опасений и страхов? В чём была между ними разница? Желая найти на это ответ, я несколько раз пускалась вверх по горной дороге, но каждый раз едва достигнув ворот – въезда в город, отчего-то не отваживалась идти дальше. Не так было в том первом месте. Нет, там я просто предчувствовала что-то неладное. Теперь мне ясно что. Именно то, что за нами кто-то следит.
А тут… в сердце вкрадывался невольный страх. Что-то неладное таилось в этих заброшенных стенах и каждом камне, отколовшемся от них…
Те, кто были здесь, не ушли, они лишь притаились…
Но ведь, чтобы добраться до Бриндизи, надо пройти по этой самой дороге, может быть не особенно углубляясь в город, но всё же и не слишком минуя его…
Так что же мне оставалось делать? Отправляться в этот, не предвещающий ничего доброго, путь, и значит бросить графа, или остаться? А может пойти и сдаться разбойникам?
Вроде бы даже Бальдассаре не намеревался меня никуда привязывать да и вообще брать в полон. Но не будет ли то, что я пойду к нему, предательством этого странного, но всё же несчастного графа ди Онори?
Тем временем, подступала ночь, и тени будто бы вылезали на свободу из заброшенных домов покинутого города. Словно бы они прятались там весь день, скрываясь от живительных лучей солнца, а ночью выходили на охоту…
Я сидела, обхватив колена руками и неотрывно глядела на развалины. Глядела я так пристально, что у меня даже начали слезиться глаза, и перед ними замаячили хороводы из чёрных теней. Ощутив себя невыносимо уставшей, я уронила голову на землю, смежила тяжёлые, будто свинцовые веки и провалилась в пучину снов.
Я проснулась от того, что меня разбудило какое-то движение. Сначала я подумала, что мне это лишь показалось. Но вслушавшись и вглядевшись в темноту, различила что-то высокое и чёрное в нескольких шагах от себя.
Я извлекла из ножен меч и выставив его вперёд, спросила воинственно:
- Кто здесь?!
Каково же было моё изумление, когда я услышала в ответ знакомый голос. Голос того, о ком я напрочь позабыла.
- Прекрасная госпожа, это всего лишь ваш покорный слуга. – сказал Инкогнито.
- Так это вы?! – вскричала я, поднимаясь на ноги. – Зачем вы явились?!
- Вам неугодно моё общество? – робко поинтересовался он. – Коли так, я могу исчезнуть.
- Нет-нет, постойте. – испугалась я. Меня совсем не прельщало оставаться одной, наедине с умирающим, да ещё невдалеке от города почитателей Чёрного Графа.
- Скажите лучше: где вы были? Вы велели мне ждать вас в том лесу. Но вы так и не вернулись! Куда вы, кстати говоря, ходили?
- Я пытался разузнать что-нибудь о том месте, где разбойники держали вашего спутника. Каюсь, я сильно задержался. Когда же я вернулся назад, вас там уже не было. – сказал он.
- Ещё бы! – вскричала я. – По-вашему, мне надлежало там оставаться вечно? Откуда я могла знать что вы вернётесь, что вас не схватили и не отправили в тот же погреб, наконец?
- Смиренно приношу вам свои извинения. – сказал он, подходя ко мне и склоняя голову. – Коли желаете можете покарать меня. На всё ваша воля.
- Вы такой странный человек, - проговорила я, смутившись таким поворотом дела, - у вас манеры как у какого-нибудь рыцаря. А я полагала, что они остались лишь в старинных романах.
- Я готов служить вам, госпожа, и исполнять всё, что вы не попросите. Я не могу объяснить этого, но я ощущаю себя в полной вашей власти.
- Тогда, - проговорила я, ещё больше смущаясь, - не могли бы вы оказать помощь моему бедному раненному другу.
- То, что вы нашли его, дарит радость моему сердцу, - сказал он, - но то, что его спас не я, заставляет меня укоряться совестью. Однако я посмотрю, смогу ли я что-нибудь сделать.
С этими словами он направился к лежавшему в стороне, графу ди Онори. Я же немного прошлась. Рядом с лошадью, которую мы угнали у разбойников, я увидела другую, уже мне знакомую, белую лошадь Инкогнито.
Я вернулась к своему знакомому. Тот осматривал рану графа. Несмотря на тьму, я поняла, что он озабочен.
- Всё очень странно, прекрасная госпожа. – наконец, сказал он. – Я не понимаю в чём дело! А если понимаю, то мне это не нравится.
Последние слова он произнёс вполголоса, рассчитывая на то, что я их не услышу. Но он ошибся.
Внезапно со стороны дороги послышался какой-то шум. С каждой секундой он становился всё громче.
- Что это?! – вскричала я, вскочив на ноги. Инкогнито тоже поднялся и поглядев в ту сторону, откуда доносились нарастающие звуки, произнёс:
- Разбойники.
- Но почему сейчас! – изумилась я. – У них ведь был целый день!
- Не время решать отчего, - проговорил он быстро, - надо бежать.
- Бежать, но куда?!
Он молча указал в сторону развалин.
- Вы же сами их страшились!
- Я страшился не за себя, а за вас. – сказал он. – Но теперь это уже не имеет значения. Ибо это единственный путь к отступлению.
Инкогнито кинулся к лошадям. Затем вернулся и взвалив на плечи всё ещё лишённого сознания графа, приказал:
- Садитесь верхом.
Я молча повиновалась. Мой спутник вскочил на своего коня, пристроив графа позади себя. Мы направили коней к дороге в гору. Некоторое время, те даже не смотря на резкий подъём, шли споро. Но едва мы достигли ворот, как они один за другим принялись вставать на дыбы. Мы чудом удержались.
Сзади слышался топот ног, наших преследователей. Даже послышались выстрелы. Но лошади упорно не желали успокаиваться и идти вперёд.
- В чём дело?! – закричала я.
- Они бояться. – раздался ответ. Краем глаза я увидела, как Инкогнито наклонился к своему коню и стал что-то говорить ему. Он старался пересилить общий шум и оттого я расслышала его странные слова на бог знает каком языке.
Однако на коня это подействовало. Он вдруг успокоился и подойдя к моему коснулся его своею головою. После этого моя лошадь тоже успокоилась, и обе они направились вперёд дружной рысью, постепенно переходящей в галоп.
Едва мы миновали ворота, как шум погони стих. Вообще словно бы всякие звуки разом умерли.
Кони же тем временем, всё несли и несли нас прямо вглубь этих мёртвых развалин…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0269701

от 6 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0269701 выдан для произведения:
Глава Шестая
Странная рана

Ночь близилась к концу. Сумерки таяли. Конь уже давно перешёл на шаг. Кругом царила тишина мёртвая и незыблемая. Лишь мерный стук копыт гулко отдавался в безмолвии. Мы достигли самого подножия горы, когда граф вдруг покачнулся и чуть не упал. Я остановила коня и спешилась. Мой спутник с трудом держался в седле. Его лицо было необычно бледным и каким-то безжизненным.
- Граф, что с вами? – спросила я, встревожившись. Он спешился, и в ответ на мой вопрос, очень слабо, через силу улыбнулся. Затем вдруг тяжело опустился на землю. Я бросилась к нему.
- Элизабет… - только и сумел выговорить он и потерял сознание. Я тронула графа за плечо, но тут же отдёрнула руку. Плечо был ледяным. Я осмотрела его. Смутным, едва различимым следом на нём, виднелась рана, которая, как ни странно, уже успела затянуться. Но от этой, будто бы зажившей раны, исходил холод. Я попробовала устроить графа получше. Подложила ему под голову его плащ и накрыла собственным. Но это всё, что я могла для него сделать.
Что же с ним случилось? Я ясно помнила, как после одного из выстрелов, кажется после последнего, мой спутник вскрикнул. Но если эта рана на плече и была той самой, то отчего она уже затянулась? И тогда почему граф находится чуть ли не при смерти? Кто вообще такой, этот граф ди Онори? Неужели и вправду Чёрный Граф, как на это старался указать Бальдассаре? А Бальдассаре, кто он такой? Для чего он преследовал этого самого Чёрного Графа? Ведь именно преследовал, преследовал и ненавидел, а также боялся, что тот сбежит. Но очень полагался на эти странные путы. Кстати, что это за путы? Почему Бальдассаре что-то там бредил о каком-то их иномирном происхождении и о том, что сам их усовершенствовал? Та самая верёвка, которой я была привязана к дереву, я ведь тоже не могла ничего с нею сделать! Почему?! Куда девались каждый раз все мои силы?! Что это за чертовщина?!
Ну, кто они оба такие, наконец?! Господи, ну почему всё так запутано?!
Моя голова раскалывалась от количества вопросов, на которые если и был ответ, то найти его было невозможно. А кроме того я страшно устала. Хотелось спать так сильно, просто до безумия. А уж как хотелось пить! Об этом лучше было вообще не думать…
Я посмотрела на графа. Тот лежал неподвижно, словно окаменев. Мог ли он быть Чёрным Графом? Но если он был им, тогда почему умирал от какой-то там раны? Разве Чёрного Графа возможно ранить и уж тем более убить?!
Отчего-то, глядя на это, словно бы уже умершее лицо, мне становилось бесконечно жаль этого человека. Но вот только человека ли?
Когда я подумала, что лучше броситься в пучину морскую, чем выйти за него замуж, так уж было это справедливо? Ведь что он сделал мне такого, чтобы я ощущала к нему неприязнь? Ведь он действительно любил меня. В конце концов, можно притворяться каким угодно – плохим или хорошим, но притвориться влюблённым, да так, чтобы это казалось столь искренним, вряд ли был кто-то вообще способен.
Нет, граф, кто бы он ни был, любил меня. Любил и был несчастлив от этой любви.
В голове тут же всплыло предсказание синьоры Аннэлисы:
«…Вам следовало бы остерегаться кого-то, чьё очертание теряется во мраке, а так же, как ни странно, себя самого, ибо даже любовь не спасёт вас, так как пришла слишком поздно. И вообще, как не скорбно и не ужасно мне вам говорить об этом, вас впереди ожидает… смерть…»
Уж не был ли Бальдассаре тем, чьё очертание теряется во мраке? Не должен ли был граф остерегаться именно его? А себя самого, уж не от того ли, что ему придёт в голову так опрометчиво ворваться в самое логово противника?! А любовь, та самая любовь ко мне, которая не спасёт его от того что пришла слишком поздно?! И, наконец, смерть, неужели она придёт к нему очень скоро, если уже не пришла?..
Что за тайну скрывал в себе этот загадочный граф?..
Внезапно он пришёл в себя и слабо пошевелился. С трудом сумел раскрыть глаза и зафиксировать взгляд на мне.
- Элизабет… - почти беззвучно проговорил он. – Простите меня, Элизабет…
- За что мне прощать вас, граф? – удивилась я. – За то, что вы так опрометчиво ворвались, чтобы забрать свою собственность?
- Нет, - он попробовал покачать головою, но эта попытка отозвалась болью, - это было дело чести дворянина. Я не мог бы поступить иначе. Я и так уже совершил такое, что даже смерть не сможет этого искупить… никогда… никогда…
Он замолчал, ему было тяжело говорить. Он на мгновение закрыл глаза, так что я даже испугалась, что он закрыл их навеки. Но в следующую же минуту он снова раскрыл их и продолжил своё подобие исповеди. Ибо он говорил это так, как говорят те кому уже не долго осталось, когда желают избавиться от того, что всё это время тяготило их.
- Мне нет прощения, Элизабет. Любовь пришла слишком поздно, и ей уже не спасти меня… Но я не жалею… Нет, не жалею. Она пришла, чтобы показать мне, что сила не в всесилии и власти, а скорее в том, что многие полагают за слабость. Сила в любви. Если бы я знал это тогда… - он снова закрыл глаза. – Если бы я знал… Отчего нельзя повернуть всё вспять и исправить всё то, что сделал?!. Притом сделал даже не по собственной злой воле, а по глупости, подчинённой кому-то другому…
Он опять замолчал, но после вдруг произнёс с отчаянием:
- Элизабет! Может ли мне быть прощение?! Ведь я не сразу раскаялся, нет. Сначала я испугался, и только во время этого плавания, когда встретил вас и увидел всё то… в чём лишь я повинен. А этот человек… неужели он знает всю правду? Но если знает, то откуда? Я не должен винить его ни в чём. Он сделал то, что не сумел сделать я, по своему малодушию. Он даёт мне то, чего я просто не достоин. Он даёт мне вечный покой…
Граф неожиданно привстал и схватил меня за руку.
- Элизабет! Должен ли я признаться хотя бы вам, в том что совершил?! Но если я скажу, какая у вас останется обо мне память?! Вы будете проклинать меня, вы тоже назовёте меня исчадием зла? Разве нет?
- Неужели, - пробормотала я озадаченно, - вы и есть Чёрный Граф?
Едва я произнесла это имя, как всё лицо его передёрнулось и исказилось.
- Бог мой! – простонал он. – Я сам не знаю: кто я! Единственное, что мне известно о себе, это то, что я преступник!
- Что же вы переступили? – спросила я, потому что он замолчал.
- Грань между тем, чем стоит довольствоваться простому смертному и тем, что ему запретно… - сказал он.
- Так вы скажите, что вы сделали? – не выдержала я.
- Я бы хотел, но не могу… - с этими словами он снова потерял сознание.

***

Весь день граф пребывал на грани смерти. Он находился то без сознания, лежа неподвижно, то метался из стороны в сторону в каком-то припадке. То и дело он рвал и пытался сорвать с себя воротник, наверное от того, что ему казалось, что он его душит. Я же ничего не могла поделать. Могла только молча смотреть на всё это.
Пару раз я делала попытку отправиться на поиски какого-нибудь ручья. Но для этого надо было долго идти по дороге. Потому что у подножия горы лежали лишь голые камни и обнажённые породы, и только внизу ближе к заброшенному селению, располагалось какое-то подобие леса и луга. Дорога же как раз в том месте, была под наблюдением разбойников. Я насчитала пятерых. Видно Бальдассаре, зная куда отправился сбежавший пленник, выставил часовых, чтобы тот не сумел вернуться.
Но отчего он не отправился дальше? Каждый раз как в ответ на это мне попадались на глаза развалины мёртвого города. Уж не это ли в самом деле было ответом? Не боялся ли Бальдассаре или его приспешные этого места? Но тогда почему они боялись только города близ Бриндизи, тогда как в том, что в окрестностях Таранто, ходили без всяких опасений и страхов? В чём была между ними разница? Желая найти на это ответ, я несколько раз пускалась вверх по горной дороге, но каждый раз едва достигнув ворот – въезда в город, отчего-то не отваживалась идти дальше. Не так было в том первом месте. Нет, там я просто предчувствовала что-то неладное. Теперь мне ясно что. Именно то, что за нами кто-то следит.
А тут… в сердце вкрадывался невольный страх. Что-то неладное таилось в этих заброшенных стенах и каждом камне, отколовшемся от них…
Те, кто были здесь, не ушли, они лишь притаились…
Но ведь, чтобы добраться до Бриндизи, надо пройти по этой самой дороге, может быть не особенно углубляясь в город, но всё же и не слишком минуя его…
Так что же мне оставалось делать? Отправляться в этот, не предвещающий ничего доброго, путь, и значит бросить графа, или остаться? А может пойти и сдаться разбойникам?
Вроде бы даже Бальдассаре не намеревался меня никуда привязывать да и вообще брать в полон. Но не будет ли то, что я пойду к нему, предательством этого странного, но всё же несчастного графа ди Онори?
Тем временем, подступала ночь, и тени будто бы вылезали на свободу из заброшенных домов покинутого города. Словно бы они прятались там весь день, скрываясь от живительных лучей солнца, а ночью выходили на охоту…
Я сидела, обхватив колена руками и неотрывно глядела на развалины. Глядела я так пристально, что у меня даже начали слезиться глаза, и перед ними замаячили хороводы из чёрных теней. Ощутив себя невыносимо уставшей, я уронила голову на землю, смежила тяжёлые, будто свинцовые веки и провалилась в пучину снов.
Я проснулась от того, что меня разбудило какое-то движение. Сначала я подумала, что мне это лишь показалось. Но вслушавшись и вглядевшись в темноту, различила что-то высокое и чёрное в нескольких шагах от себя.
Я извлекла из ножен меч и выставив его вперёд, спросила воинственно:
- Кто здесь?!
Каково же было моё изумление, когда я услышала в ответ знакомый голос. Голос того, о ком я напрочь позабыла.
- Прекрасная госпожа, это всего лишь ваш покорный слуга. – сказал Инкогнито.
- Так это вы?! – вскричала я, поднимаясь на ноги. – Зачем вы явились?!
- Вам неугодно моё общество? – робко поинтересовался он. – Коли так, я могу исчезнуть.
- Нет-нет, постойте. – испугалась я. Меня совсем не прельщало оставаться одной, наедине с умирающим, да ещё невдалеке от города почитателей Чёрного Графа.
- Скажите лучше: где вы были? Вы велели мне ждать вас в том лесу. Но вы так и не вернулись! Куда вы, кстати говоря, ходили?
- Я пытался разузнать что-нибудь о том месте, где разбойники держали вашего спутника. Каюсь, я сильно задержался. Когда же я вернулся назад, вас там уже не было. – сказал он.
- Ещё бы! – вскричала я. – По-вашему, мне надлежало там оставаться вечно? Откуда я могла знать что вы вернётесь, что вас не схватили и не отправили в тот же погреб, наконец?
- Смиренно приношу вам свои извинения. – сказал он, подходя ко мне и склоняя голову. – Коли желаете можете покарать меня. На всё ваша воля.
- Вы такой странный человек, - проговорила я, смутившись таким поворотом дела, - у вас манеры как у какого-нибудь рыцаря. А я полагала, что они остались лишь в старинных романах.
- Я готов служить вам, госпожа, и исполнять всё, что вы не попросите. Я не могу объяснить этого, но я ощущаю себя в полной вашей власти.
- Тогда, - проговорила я, ещё больше смущаясь, - не могли бы вы оказать помощь моему бедному раненному другу.
- То, что вы нашли его, дарит радость моему сердцу, - сказал он, - но то, что его спас не я, заставляет меня укоряться совестью. Однако я посмотрю, смогу ли я что-нибудь сделать.
С этими словами он направился к лежавшему в стороне, графу ди Онори. Я же немного прошлась. Рядом с лошадью, которую мы угнали у разбойников, я увидела другую, уже мне знакомую, белую лошадь Инкогнито.
Я вернулась к своему знакомому. Тот осматривал рану графа. Несмотря на тьму, я поняла, что он озабочен.
- Всё очень странно, прекрасная госпожа. – наконец, сказал он. – Я не понимаю в чём дело! А если понимаю, то мне это не нравится.
Последние слова он произнёс вполголоса, рассчитывая на то, что я их не услышу. Но он ошибся.
Внезапно со стороны дороги послышался какой-то шум. С каждой секундой он становился всё громче.
- Что это?! – вскричала я, вскочив на ноги. Инкогнито тоже поднялся и поглядев в ту сторону, откуда доносились нарастающие звуки, произнёс:
- Разбойники.
- Но почему сейчас! – изумилась я. – У них ведь был целый день!
- Не время решать отчего, - проговорил он быстро, - надо бежать.
- Бежать, но куда?!
Он молча указал в сторону развалин.
- Вы же сами их страшились!
- Я страшился не за себя, а за вас. – сказал он. – Но теперь это уже не имеет значения. Ибо это единственный путь к отступлению.
Инкогнито кинулся к лошадям. Затем вернулся и взвалив на плечи всё ещё лишённого сознания графа, приказал:
- Садитесь верхом.
Я молча повиновалась. Мой спутник вскочил на своего коня, пристроив графа позади себя. Мы направили коней к дороге в гору. Некоторое время, те даже не смотря на резкий подъём, шли споро. Но едва мы достигли ворот, как они один за другим принялись вставать на дыбы. Мы чудом удержались.
Сзади слышался топот ног, наших преследователей. Даже послышались выстрелы. Но лошади упорно не желали успокаиваться и идти вперёд.
- В чём дело?! – закричала я.
- Они бояться. – раздался ответ. Краем глаза я увидела, как Инкогнито наклонился к своему коню и стал что-то говорить ему. Он старался пересилить общий шум и оттого я расслышала его странные слова на бог знает каком языке.
Однако на коня это подействовало. Он вдруг успокоился и подойдя к моему коснулся его своею головою. После этого моя лошадь тоже успокоилась, и обе они направились вперёд дружной рысью, постепенно переходящей в галоп.
Едва мы миновали ворота, как шум погони стих. Вообще словно бы всякие звуки разом умерли.
Кони же тем временем, всё несли и несли нас прямо вглубь этих мёртвых развалин…
Рейтинг: 0 134 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!