ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 9

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 9

28 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Девятая
«Пытки Инквизиции»

- Это просто немыслимо! – вскричал граф ди Онори на следующее утро, вбегая в обеденный салон.
- А в чём дело? – не замедлила поинтересоваться я.
- Мой плащ!
- А, что с ним? – заинтересовалась и Ильма.
- Пропал. – выговорил граф и опустился на скамью подле меня.
- Интересно, - проговорила я.
- Интересно? – ещё возмущённее воскликнул он и чуть не задохнулся от негодования. – Да, что, в конце концов, творится на этом проклятом корабле?! Сколько же всё это будет длиться?!.
- Успокойтесь, граф, - сказала я, - ну, что вы, в самом деле? Ведь не у вас одного пропал плащ! Вы забыли, что вчера его уже не было у пятерых?
Но граф лишь махнул рукою и залпом осушил предложенный ему Ильмой бокал с вином.
Но самое, как говориться, интересное, ожидало нас далее.
Следующим вбежал в салон ни кто иной, как Алекс.
- Вы знаете, что? – спросил он радостно. – Мой плащ нашёлся!
- Вот видите, граф, - сказала я, - и ваш найдётся!
- А, что у господина графа он тоже пропал? – поинтересовался мой кузен, садясь рядом со мною.
Но тот лишь снова махнул рукою, не проронив, ни слова.
В течение этого дня выяснилось, что все те, кто ещё накануне вечером не мог найти своего плаща, отыскали их. Но зато на место вчерашних лишенцев, помимо огорчённого графа, заступили: дон Хуан, я сама, Фредерик и капитан.
Через день, рано утром, судно встало в порту города Чивита-Веккиа. И тут, как и до того в Ливорно, мы тоже пробыли три дня. Опять дон Хуан надолго куда-то пропал.
Когда «Загадочная Незнакомка» снова вышла в море, я увидела самодовольную улыбку на лице испанского гранта. Мне это очень не понравилось, ибо улыбка его ничего хорошего не предвещала. Дугласу она тоже пришлась не по душе.
Как подтверждение этому, когда корабль уже отошёл от берега, а я стояла на капитанском мостике вместе с Дугласом, дон Хуан поднялся к нам и, расплывшись в ещё более малопривлекательной, на мой взгляд, улыбке, сказал:
- Близится окончание.
- Стало быть, я могу вас поздравить с благополучным исходом дела? – спросил его Дуглас.
- В своё время сможете. – сделал неопределённый жест испанец. – Однако, думаю, что вам будет интересно узнать, что я так надеялся получить ещё в Ливорно.
Дуглас пожал плечами, я же вообще никак не среагировала.
- Я ожидал ответ на запрос, который послал по дальнеизвещающей машине Кулибина в Ла-Корунью. И, наконец, получил весьма ценные и исчерпывающие сведения, которые полностью подтверждают мои подозрения на счёт кандидатуры преступника.
- Вот, как! – изумилась я и бросила на испанского гранта довольно напуганный взгляд. Он же посмеиваясь, то и дело посматривал на Дугласа. Тот, однако, продолжал сохранять свои прежние хладнокровие и спокойствие.
- Я рад за вас, господин грант. – проговорил помощник капитана, глядя куда-то вдаль.
- Благодарствую вам за вашу радость. – сказал тот и низко поклонившись сначала мне, а после ему, ушёл прочь. Я проводила его долгим и задумчивым взглядом. Дуглас стоял, неотрывно глядя вдаль.
- Что это за дальнеизвещающая машина такая? – спросила я у него.
Он словно бы очнулся от своих мыслей и повернулся ко мне.
- Дальнеизвещающая машина Кулибина, иначе телесемафор, это устройство для передачи сообщений на дальние расстояния при помощи световых сигналов. Она уже давно была сконструирована, кажется ещё в 1760 году, Российско-Польским учёным мужем Иваном Петровичем Кулибиным. Очень широко используется по всему миру.
- Ясно. – кивнула я. – А что интересно за запрос посылал этот дон Хуан. И почему в Ла-Корунью? Если это относительно сбежавшего… Бальдассаре, то на его счёт всё уже понятно…
Дуглас ничего не сказал в ответ. Он снова повернулся лицом к морю и погрузился в свои мысли.

***

Плащ испанского гранта нашёлся, как впрочем и мой, да и всех остальных, на следующий же день после нашего прибытия в Чивита-Веккиа, но зато в течение тех трёх дней, что мы простояли в порту этого города, неустанно пропадали чьи-нибудь другие, притом всегда в числе пять. Но они потом всегда находились на следующий же день. Пока, наконец, после отплытия не обнаружили пропажу Юджин, Горацио, Дуглас и сыновья синьора Пуглиси. И что самое главное в их случае, пропажа не была обнаружена ни на следующий день, ни на тот день, что наступил за ним.
Капитан ко всему относился философически. Да и вообще в последнее время, он странным образом изменился и я перестала узнавать в нём того прежнего человека, который провёл наше судно через бури и битвы, в прямом смысле этого слова.
Первым открыто высказал, а точнее сказать, посеял подозрение насчёт ненормальности состояния капитана, ни кто иной, как граф. Он наведывался к тому, относительно всех этих глупых выходок с плащами, и остался недоволен реакцией со стороны капитана. Затем пару раз, встретив капитана за ужином и немного поговорив с ним, он вдруг решительно заявил мне:
- Знаете, синьора Элизабет, что-то мне кажется не в порядке с нашим капитаном.
- Что именно? – спросила я.
- Да всё. – воскликнул он. – Он как-то быстро со всем соглашается и старается, на мой взгляд, на всё закрывать глаза.
- На что же это на всё? – насмешливо спросила я. – На ваше возмущение насчёт плащей?
- Можете насмехаться сколько вам угодно. – отмахнулся граф. – Но я вам говорю: с ним что-то не так.
После разговора с ним, я вспомнила о всех своих подозрениях, о которых во время последних событий умудрилась как-то подзабыть.
Потому позвав с собою Алекса, вместе с ним отправилась к лекарю. Там мы попросили того провести кое-какие исследования, что тот, после непродолжительных колебаний, и сделал.
Результаты доказали верность моих подозрений и наблюдательность графа ди Онори. Капитан действительно изменился, но не вследствие пережитых им волнений и тревог. Причиною всему был всё тот же зловещий порошок Летариус. Кто-то вот уже длительное время, лекарь затруднялся сказать какое именно, подсыпал его понемногу капитану в пищу или питьё.
Мы хотели оставить это в тайне, но в тоже время предпринять какие-нибудь меры, но лекарь настоял на том, чтобы всё это было передано дону Хуану. С того дня вся еда стала проверяться, и капитан не получал ничего, чтобы не прошло проверки.

***

На вторую ночь после того, как Чивита-Веккиа осталась позади, меня мучила бессонница. Я вышла на палубу, чтобы подышать свежим морским воздухом. Ночь стояла прекрасная. Небо было ясным, освещённым мириадами россыпей звёзд.
Я стояла, привалившись к фальшборту, в немом и восторженном восхищении и задумчивости созерцая их, когда в нескольких шагах от себя услышала звуки какой-то возни. Обернувшись, я увидела два тёмных силуэта. Они двигались каким-то непонятным образом. Но когда я присмотрелась повнимательнее, у меня не осталось сомнений в том, что они борются.
Первым позывом было убежать в свою каюту и там затаиться. Но затем я подумала, что это ведь может оказаться один из моих друзей или знакомых, а может даже Дуглас. Почему он пришёл ко мне в голову отдельно ото всех, я не могла бы себе объяснить, да и в тот момент это было неважно. Важно было то, что чьей-то жизни угрожает опасность, и следовало привести кого-нибудь на помощь.
Осторожно, стараясь не шуметь, чтобы ни привлечь внимания неизвестных, хотя тем вряд ли в это время было до меня дело, я бегом бросилась к ближайшей каюте. Это оказалась каюта Фредерика и дона Хуана. На мой стук, дверь отворилась, и на пороге предстал сонный Фредерик в нижнем белье, с кое-как накинутым на плечи чёрным плащом.
- В чём дело? – пробормотал он, пытаясь, как следует раскрыть глаза. – Мы что тонем?
- Нет, - быстро сказала я, - но там кому-то срочно нужна помощь.
- Элизабет! – воскликнул он, сразу проснувшись. – Где? Кому? Почему?
Но я не стала ему ничего объяснять, и ему пришлось идти и самому всё выяснять. Я заглянула в каюту. Дона Хуана на месте не было. Притом его постель была аккуратно застелена, словно он и не ложился.
На шум из соседних кают стали вылезать разбуженные пассажиры. Испуганный синьор Пуглиси со своим слугою, его сыновья, которые сразу же смекнули в чём дело и, вооружившись пистолетами, отправились вслед за Фредериком.
Я не осталась в коридоре в ожидании развязки всего этого происшествия, а пошла следом, синьор Пуглиси увязался за мною.
Фредерик помогал подняться с пола какому-то человеку. Орсино и Орфео были невдалеке, осматриваясь.
- Никого нет. – сказал один из них, возвращаясь.
- Ушёл. – пробормотал потерпевший, и я узнала голос испанского гранта.
Как выяснилось после, произошло вот что. Дона Хуана по его словам, как и меня, мучила бессонница. Он вышел прогуляться. Вдруг на него сзади напал какой-то человек. Между ними завязалась борьба. Затем видно услышав приближающиеся шаги, незнакомец сбежал. Испанскому гранту же напоследок удалось выдрать из своего противника клок. Нет, безусловно, всего-навсего ткани, а именно чёрного шелка. Сам же он отделался незначительными ушибами, но остался необыкновенно зол. И на следующий день был очень раздражителен.
Корабль же наш тем временем шёл в Неаполь. До него оставались считанные морские мили, когда вечером, заметно повеселевший дон Хуан, потирая руки от нетерпения, созвал всех нас в обеденном салоне.
- Господа, - торжественно сказал он, - вы задаётесь вопросом: для чего я позвал всех вас! Я вам отвечу: лишь для того, чтобы поставить точку во всём этом деле. Сим вечером я сообщу вам имя сообщника сбежавшего преступника и таким образом в скором времени смогу передать его властям Неаполя. Я расскажу вам с самого начала, излагая все факты, удавшиеся мне заполучить, а также неопровержимые доказательства и свидетельства.
Он на время замолчал, затем продолжил:
- Если вы помните, то порошок Летариус, если он действительно существует, можно достать, только на одном острове, а именно Кубао. У нашего же первого преступника, как известно, не было с собою никаких вещей. Ещё бы – ведь его выловили в море. Но после, по свидетельству, уважаемой доньи Элизабет, - с этими словами он поклонился мне, - и матросу Марко Марино, уроженцу Ла-Коруньи, он явился к последнему и забрал некий ларец. Тот, кстати, видно к чести преступника, так и не был найден. Но это и неважно, как и неважно то, что согласно моим предположениям, в ларце хранилась некая реликвия, принадлежавшая некогда самому первому негодяю, вздумавшему окрестить себя Чёрным Графом. Вероятно, это и был кинжал. Который смею заметить, исчез вместе с Бальдассаре. Но всё это лишь мои домыслы, и прямых улик или доказательств, у меня нет, да это и неважно. А важно то, что некто, он не пожелал называть своего имени, сообщил, кое-кому, я воздержусь от того, чтобы называть имена вообще, что на пакетботе, следующем из главного портового города Ирландского Королевства Белфаста, будет проплывать главарь пиратов Чёрный Граф, который планирует захватить корабль, притом, этот негодяй не первый раз следует этим рейсом. Кто бы это мог быть? Начнём по-порядку. Кому было бы проще захватить власть на корабле? Кто имел особое влияние на нашего уважаемого капитана? Ведь как удалось выяснить донье Элизабет посредством таланта уважаемого лекаря, кто-то ежедневно подсыпал в пищу дона Уа`Брианна порошок Летариус. Притом, судя по количеству и действию, именно с теми намерениями, чтобы вызвать в нём податливое состояние. То есть иными словами, подчинить себе и лишить собственной воли. А именно так может воздействовать на человека этот порошок, когда его принимают внутрь. Далее. – он вытащил из мешочка висевшего у него на поясе, аккуратно сложенную бумагу и ещё что-то, завёрнутое в тряпицу, - вы знаете что это такое? – он потряс этими вещами в воздухе. – Это ответ, полученный мною по дальнеизвещающей машине Кулибина из Ла-Коруньи. Вы спросите, о чём мне потребовалось посылать запрос? Вот о чем.
Испанский грант развернул тряпицу и показал нам целую связку ключей. Затем снял один из них с кольца, на котором он весел и протянул ключ Дугласу, который сидел рядом с ним.
- Вы знаете, где был сделан этот ключ? – спросил его дон Хуан.
Помощник капитана осмотрел его со всех сторон, затем остановив свой взгляд на едва заметном клейме, сказал:
- Это клеймо мастеров из Ла-Коруньи.
С этими словами он передал ключ дальше. Все, включая меня, внимательно осмотрели крохотное изображение башенки, над которой виднелась корона и была помещена надпись красивыми буквами «Cor`runna». Кроме того понизу шло изображение ключа и кинжала, помещённое в двойной круг. Ключ от меня вернулся к испанскому гранту.
- Правильно, - сказал тот, - это клеймо мастеров из Ла-Коруньи. Башня эта, не что иное, как известная во всём мире Башня Бреогана. Корона означает игру слов: по-другому, более древнему, Ла-Корунья называлась Cor`Orunnach – Гавань Храбрых, или более сокращённо Cor`runna – Корона. А изображение ключа и кинжала в двойном круге относят его к семье одного из самых лучших мастеров – Уа`Гоибниу, кстати сказать, - здесь он обратился к Дугласу, капитану и матросу Ниаллу, - ваших давних соотечественников. Здесь, - он потряс связкою ключей, - дубликаты ключей от всех кают, от кают пассажиров и даже капитана. Я нашёл это в одном из трюмов. Затем в Генуе послал запрос властям, чтобы те обратились к семейству Уа`Гоибниу, кто и когда заказывал у них дубликаты подобного количества ключей. И вот наконец, в Чивита-Веккиа мне пришёл ответ. Вот он, - с этими словами испанец показал аккуратно сложенный листок. Развернул его и зачитал:
- «Старый мастер Кумас Уа`Гоибниу подтвердил, что в первых числах прошлого месяца к нему действительно приходил некто и сделал заказ на дубликаты двенадцати ключей, судя по всему от кают или ещё каких помещений на судне. Это был некий незнакомец, закутанный в чёрный плащ. Он велел сделать их в ближайшие сроки, а точнее к вечеру следующего дня.
Заказ был выполнен исправно. Вечером следующего дня явился заказчик. Он снова был облачён всё в тоже чёрное одеяние. Но когда выходил от мастера, порыв ветра на мгновение распахнул плащ и Кумас Уа`Гоибниу увидел форму офицера торгового флота Ирландского королевства…»
Здесь испанский грант замолк, и пристально поглядев на Дугласа, вдруг спросил:
- Ведь так было, господин помощник капитана?
Тот поднял на него изумленный взгляд и не проронил ни слова.
- Ведь это были вы? Мастер слово в слово описал вашу внешность:
«…Рост очень высокий, более шести с половиной футов. Волосы светлые. Глаза зеленовато-голубые…»
Дуглас усмехнулся и сказал без тени гнева или злости:
- Я не понимаю, о чём вы говорите.
- Сейчас поймёте. – сказал испанский грант.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0267890

от 28 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0267890 выдан для произведения:
Глава Девятая
«Пытки Инквизиции»

- Это просто немыслимо! – вскричал граф ди Онори на следующее утро, вбегая в обеденный салон.
- А в чём дело? – не замедлила поинтересоваться я.
- Мой плащ!
- А, что с ним? – заинтересовалась и Ильма.
- Пропал. – выговорил граф и опустился на скамью подле меня.
- Интересно, - проговорила я.
- Интересно? – ещё возмущённее воскликнул он и чуть не задохнулся от негодования. – Да, что, в конце концов, творится на этом проклятом корабле?! Сколько же всё это будет длиться?!.
- Успокойтесь, граф, - сказала я, - ну, что вы, в самом деле? Ведь не у вас одного пропал плащ! Вы забыли, что вчера его уже не было у пятерых?
Но граф лишь махнул рукою и залпом осушил предложенный ему Ильмой бокал с вином.
Но самое, как говориться, интересное, ожидало нас далее.
Следующим вбежал в салон ни кто иной, как Алекс.
- Вы знаете, что? – спросил он радостно. – Мой плащ нашёлся!
- Вот видите, граф, - сказала я, - и ваш найдётся!
- А, что у господина графа он тоже пропал? – поинтересовался мой кузен, садясь рядом со мною.
Но тот лишь снова махнул рукою, не проронив, ни слова.
В течение этого дня выяснилось, что все те, кто ещё накануне вечером не мог найти своего плаща, отыскали их. Но зато на место вчерашних лишенцев, помимо огорчённого графа, заступили: дон Хуан, я сама, Фредерик и капитан.
Через день, рано утром, судно встало в порту города Чивита-Веккиа. И тут, как и до того в Ливорно, мы тоже пробыли три дня. Опять дон Хуан надолго куда-то пропал.
Когда «Загадочная Незнакомка» снова вышла в море, я увидела самодовольную улыбку на лице испанского гранта. Мне это очень не понравилось, ибо улыбка его ничего хорошего не предвещала. Дугласу она тоже пришлась не по душе.
Как подтверждение этому, когда корабль уже отошёл от берега, а я стояла на капитанском мостике вместе с Дугласом, дон Хуан поднялся к нам и, расплывшись в ещё более малопривлекательной, на мой взгляд, улыбке, сказал:
- Близится окончание.
- Стало быть, я могу вас поздравить с благополучным исходом дела? – спросил его Дуглас.
- В своё время сможете. – сделал неопределённый жест испанец. – Однако, думаю, что вам будет интересно узнать, что я так надеялся получить ещё в Ливорно.
Дуглас пожал плечами, я же вообще никак не среагировала.
- Я ожидал ответ на запрос, который послал по дальнеизвещающей машине Кулибина в Ла-Корунью. И, наконец, получил весьма ценные и исчерпывающие сведения, которые полностью подтверждают мои подозрения на счёт кандидатуры преступника.
- Вот, как! – изумилась я и бросила на испанского гранта довольно напуганный взгляд. Он же посмеиваясь, то и дело посматривал на Дугласа. Тот, однако, продолжал сохранять своё прежние хладнокровие и спокойствие.
- Я рад за вас, господин грант. – проговорил помощник капитана, глядя куда-то вдаль.
- Благодарствую вам за вашу радость. – сказал тот и низко поклонившись сначала мне, а после ему, ушёл прочь. Я проводила его долгим и задумчивым взглядом. Дуглас стоял, неотрывно глядя вдаль.
- Что это за дальнеизвещающая машина такая? – спросила я у него.
Он словно бы очнулся от своих мыслей и повернулся ко мне.
- Дальнеизвещающая машина Кулибина, иначе телесемафор, это устройство для передачи сообщений на дальние расстояния при помощи световых сигналов. Она уже давно была сконструирована, кажется ещё в 1760 году, Российско-Польским учёным мужем Иваном Петровичем Кулибиным. Очень широко используется по всему миру.
- Ясно. – кивнула я. – А что интересно за запрос посылал этот дон Хуан. И почему в Ла-Корунью? Если это относительно сбежавшего… Бальдассаре, то на его счёт всё уже понятно…
Дуглас ничего не сказал в ответ. Он снова повернулся лицом к морю и погрузился в свои мысли.

***

Плащ испанского гранта нашёлся, как впрочем и мой, да и всех остальных, на следующий же день после нашего прибытия в Чивита-Веккиа, но зато в течение тех трёх дней, что мы простояли в порту этого города, неустанно пропадали чьи-нибудь другие, притом всегда в числе пять. Но они потом всегда находились на следующий же день. Пока, наконец, после отплытия не обнаружили пропажу Юджин, Горацио, Дуглас и сыновья синьора Пуглиси. И что самое главное в их случае, пропажа не была обнаружена ни на следующий день, ни на тот день, что наступил за ним.
Капитан ко всему относился философически. Да и вообще в последнее время, он странным образом изменился и я перестала узнавать в нём того прежнего человека, который провёл наше судно через бури и битвы, в прямом смысле этого слова.
Первым открыто высказал, а точнее сказать, посеял подозрение насчёт ненормальности состояния капитана, ни кто иной, как граф. Он наведывался к тому, относительно всех этих глупых выходок с плащами, и остался недоволен реакцией со стороны капитана. Затем пару раз, встретив капитана за ужином и немного поговорив с ним, он вдруг решительно заявил мне:
- Знаете, синьора Элизабет, что-то мне кажется не в порядке с нашим капитаном.
- Что именно? – спросила я.
- Да всё. – воскликнул он. – Он как-то быстро со всем соглашается и старается, на мой взгляд, на всё закрывать глаза.
- На что же это на всё? – насмешливо спросила я. – На ваше возмущение насчёт плащей?
- Можете насмехаться сколько вам угодно. – отмахнулся граф. – Но я вам говорю: с ним что-то не так.
После разговора с ним, я вспомнила о всех своих подозрениях, о которых во время последних событий умудрилась как-то подзабыть.
Потому позвав с собою Алекса, вместе с ним отправилась к лекарю. Там мы попросили того провести кое-какие исследования, что тот, после непродолжительных колебаний, и сделал.
Результаты доказали верность моих подозрений и наблюдательность графа ди Онори. Капитан действительно изменился, но не вследствие пережитых им волнений и тревог. Причиною всему был всё тот же зловещий порошок Летариус. Кто-то вот уже длительное время, лекарь затруднялся сказать какое именно, подсыпал его понемногу капитану в пищу или питьё.
Мы хотели оставить это в тайне, но в тоже время предпринять какие-нибудь меры, но лекарь настоял на том, чтобы всё это было передано дону Хуану. С того дня вся еда стала проверяться, и капитан не получал ничего, чтобы не прошло проверки.

***

На вторую ночь после того, как Чивита-Веккиа осталась позади, меня мучила бессонница. Я вышла на палубу, чтобы подышать свежим морским воздухом. Ночь стояла прекрасная. Небо было ясным, освещённым мириадами россыпей звёзд.
Я стояла, привалившись к фальшборту, в немом и восторженном восхищении и задумчивости созерцая их, когда в нескольких шагах от себя услышала звуки какой-то возни. Обернувшись, я увидела два тёмных силуэта. Они двигались каким-то непонятным образом. Но когда я присмотрелась повнимательнее, у меня не осталось сомнений в том, что они борются.
Первым позывом было убежать в свою каюту и там затаиться. Но затем я подумала, что это ведь может оказаться один из моих друзей или знакомых, а может даже Дуглас. Почему он пришёл ко мне в голову отдельно ото всех, я не могла бы себе объяснить, да и в тот момент это было неважно. Важно было то, что чьей-то жизни угрожает опасность, и следовало привести кого-нибудь на помощь.
Осторожно, стараясь не шуметь, чтобы ни привлечь внимания неизвестных, хотя тем вряд ли в это время было до меня дело, я бегом бросилась к ближайшей каюте. Это оказалась каюта Фредерика и дона Хуана. На мой стук, дверь отворилась, и на пороге предстал сонный Фредерик в нижнем белье, с кое-как накинутым на плечи чёрным плащом.
- В чём дело? – пробормотал он, пытаясь, как следует раскрыть глаза. – Мы что тонем?
- Нет, - быстро сказала я, - но там кому-то срочно нужна помощь.
- Элизабет! – воскликнул он, сразу проснувшись. – Где? Кому? Почему?
Но я не стала ему ничего объяснять, и ему пришлось идти и самому всё выяснять. Я заглянула в каюту. Дона Хуана на месте не было. Притом его постель была аккуратно застелена, словно он и не ложился.
На шум из соседних кают стали вылезать разбуженные пассажиры. Испуганный синьор Пуглиси со своим слугою, его сыновья, которые сразу же смекнули в чём дело и, вооружившись пистолетами, отправились вслед за Фредериком.
Я не осталась в коридоре в ожидании развязки всего этого происшествия, а пошла следом, синьор Пуглиси увязался за мною.
Фредерик помогал подняться с пола какому-то человеку. Орсино и Орфео были невдалеке, осматриваясь.
- Никого нет. – сказал один из них, возвращаясь.
- Ушёл. – пробормотал потерпевший, и я узнала голос испанского гранта.
Как выяснилось после, произошло вот что. Дона Хуана по его словам, как и меня, мучила бессонница. Он вышел прогуляться. Вдруг на него сзади напал какой-то человек. Между ними завязалась борьба. Затем видно услышав приближающиеся шаги, незнакомец сбежал. Испанскому гранту же напоследок удалось выдрать из своего противника клок. Нет, безусловно, всего-навсего ткани, а именно чёрного шелка. Сам же он отделался незначительными ушибами, но остался необыкновенно зол. И на следующий день был очень раздражителен.
Корабль же наш тем временем шёл в Неаполь. До него оставались считанные морские мили, когда вечером, заметно повеселевший дон Хуан, потирая руки от нетерпения, созвал всех нас в обеденном салоне.
- Господа, - торжественно сказал он, - вы задаётесь вопросом: для чего я позвал всех вас! Я вам отвечу: лишь для того, чтобы поставить точку во всём этом деле. Сим вечером я сообщу вам имя сообщника сбежавшего преступника и таким образом в скором времени смогу передать его властям Неаполя. Я расскажу вам с самого начала, излагая все факты, удавшиеся мне заполучить, а также неопровержимые доказательства и свидетельства.
Он на время замолчал, затем продолжил:
- Если вы помните, то порошок Летариус, если он действительно существует, можно достать, только на одном острове, а именно Кубао. У нашего же первого преступника, как известно, не было с собою никаких вещей. Ещё бы – ведь его выловили в море. Но после, по свидетельству, уважаемой доньи Элизабет, - с этими словами он поклонился мне, - и матросу Марко Марино, уроженцу Ла-Коруньи, он явился к последнему и забрал некий ларец. Тот, кстати, видно к чести преступника, так и не был найден. Но это и неважно, как и неважно то, что согласно моим предположениям, в ларце хранилась некая реликвия, принадлежавшая некогда самому первому негодяю, вздумавшему окрестить себя Чёрным Графом. Вероятно, это и был кинжал. Который смею заметить, исчез вместе с Бальдассаре. Но всё это лишь мои домыслы, и прямых улик или доказательств, у меня нет, да это и неважно. А важно то, что некто, он не пожелал называть своего имени, сообщил, кое-кому, я воздержусь от того, чтобы называть имена вообще, что на пакетботе, следующем из главного портового города Ирландского Королевства Белфаста, будет проплывать главарь пиратов Чёрный Граф, который планирует захватить корабль, притом, этот негодяй не первый раз следует этим рейсом. Кто бы это мог быть? Начнём по-порядку. Кому было бы проще захватить власть на корабле? Кто имел особое влияние на нашего уважаемого капитана? Ведь как удалось выяснить донье Элизабет посредством таланта уважаемого лекаря, кто-то ежедневно подсыпал в пищу дона Уа`Брианна порошок Летариус. Притом, судя по количеству и действию, именно с теми намерениями, чтобы вызвать в нём податливое состояние. То есть иными словами, подчинить себе и лишить собственной воли. А именно так может воздействовать на человека этот порошок, когда его принимают внутрь. Далее. – он вытащил из мешочка висевшего у него на поясе, аккуратно сложенную бумагу и ещё что-то, завёрнутое в тряпицу, - вы знаете что это такое? – он потряс этими вещами в воздухе. – Это ответ, полученный мною по дальнеизвещающей машине Кулибина из Ла-Коруньи. Вы спросите, о чём мне потребовалось посылать запрос? Вот о чем.
Испанский грант развернул тряпицу и показал нам целую связку ключей. Затем снял один из них с кольца, на котором он весел и протянул ключ Дугласу, который сидел рядом с ним.
- Вы знаете, где был сделан этот ключ? – спросил его дон Хуан.
Помощник капитана осмотрел его со всех сторон, затем остановив свой взгляд на едва заметном клейме, сказал:
- Это клеймо мастеров из Ла-Коруньи.
С этими словами он передал ключ дальше. Все, включая меня, внимательно осмотрели крохотное изображение башенки, над которой виднелась корона и была помещена надпись красивыми буквами «Cor`runna». Кроме того понизу шло изображение ключа и кинжала, помещённое в двойной круг. Ключ от меня вернулся к испанскому гранту.
- Правильно, - сказал тот, - это клеймо мастеров из Ла-Коруньи. Башня эта, не что иное, как известная во всём мире Башня Бреогана. Корона означает игру слов: по-другому, более древнему, Ла-Корунья называлась Cor`Orunnach – Гавань Храбрых, или более сокращённо Cor`runna – Корона. А изображение ключа и кинжала в двойном круге относят его к семье одного из самых лучших мастеров – Уа`Гоибниу, кстати сказать, - здесь он обратился к Дугласу, капитану и матросу Ниаллу, - ваших давних соотечественников. Здесь, - он потряс связкою ключей, - дубликаты ключей от всех кают, от кают пассажиров и даже капитана. Я нашёл это в одном из трюмов. Затем в Генуе послал запрос властям, чтобы те обратились к семейству Уа`Гоибниу, кто и когда заказывал у них дубликаты подобного количества ключей. И вот наконец, в Чивита-Веккиа мне пришёл ответ. Вот он, - с этими словами испанец показал аккуратно сложенный листок. Развернул его и зачитал:
- «Старый мастер Кумас Уа`Гоибниу подтвердил, что в первых числах прошлого месяца к нему действительно приходил некто и сделал заказ на дубликаты двенадцати ключей, судя по всему от кают или ещё каких помещений на судне. Это был некий незнакомец, закутанный в чёрный плащ. Он велел сделать их в ближайшие сроки, а точнее к вечеру следующего дня.
Заказ был выполнен исправно. Вечером следующего дня явился заказчик. Он снова был облачён всё в тоже чёрное одеяние. Но когда выходил от мастера, порыв ветра на мгновение распахнул плащ и Кумас Уа`Гоибниу увидел форму офицера торгового флота Ирландского королевства…»
Здесь испанский грант замолк, и пристально поглядев на Дугласа, вдруг спросил:
- Ведь так было, господин помощник капитана?
Тот поднял на него изумленный взгляд и не проронил ни слова.
- Ведь это были вы? Мастер слово в слово описал вашу внешность:
«…Рост очень высокий, более шести с половиной футов. Волосы светлые. Глаза зеленовато-голубые…»
Дуглас усмехнулся и сказал без тени гнева или злости:
- Я не понимаю, о чём вы говорите.
- Сейчас поймёте. – сказал испанский грант.
Рейтинг: 0 160 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!