ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 6

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 6

25 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Шестая
Расследование (Продолжение)

После помощника капитана и мнимого итальянца, вновь выступил лекарь. Он с радостью сообщил, как изучив этот серый порошок, пришёл к выводу, что это и есть то самое вещество, что было в крови у всех троих. Он зачитал тот самый отрывок из книги, которую я накануне вернула ему.
- Итак, - сказал лекарь, - загадочное дерево действительно существует, и из него делают Летариус, столько веков считавшийся легендой.
- Следовательно, порошок этот был доставлен с острова Кубао. – добавила я. – Но об этом после.
- Да-да, - спохватился лекарь и продолжил:
- Кто-то пытался предоставить всё как некое деяние потусторонних сил, пользуясь старыми легендами о Чёрном Графе, эдаком злодее и даже не человеке. На деле же это было подстроено. Всё это была лишь жалкая мистификация, которую смогла изобличить наука. Зная, что порошок порождает видения, особенно когда его вдыхают, но ещё больше, когда он попадает в кровь, и, учитывая то, что последним способом можно не только заставить человека медленно умирать, но и привести его к самоубиению из-за испытуемых им мучений и видений, кто-то с помощью некоего приспособления, способного имитировать когтистую лапу эдакого диковинного зверя, нанёс своим жертвам раны, в которые из этого же приспособления, попал в кровь Летариус.
- Теперь подумаем, кто мог это сделать! – сказала я. – Наверное, тот, у кого был с собой багаж, но ведь может быть и так, что он действовал не один и у него был сообщник, от которого он получил это приспособление, а вместе с ним и порошок. Также у него была возможность, достать эту вещь в одном из городов, в порту, которого приставал наш пакетбот.
И в качестве примера я поведала о том, как выследила одного человека, который закутавшись в чёрный плащ, наведался в Ла-Коруньи к семейству Марино и получил от Марко некий ларец, с непонятным содержимым.
Марко подтвердил этот факт и рассказал всю эту историю подробнее, как когда-то мне.
- Сего дня с помощью господина лекаря, - сказал Алекс, - нам удалось обследовать одежду подозреваемого нами человека. И не напрасно. У этого человека почти нет никаких вещей, кроме тех, что он получил от капитана, когда был взят им на корабль. И потому обыскать его не предоставлялось возможности. Чёрный плащ нам так и не удалось обнаружить, видно он либо уничтожен этим человеком, либо спрятан у его сообщника, у которого и был взят на время. Как бы там ни было, на одежде этого человека мы нашли слабые, едва заметные следы порошка Летариус, а в кармане вот это.
С этими словами, Алекс раскрыл папку и извлёк из неё небольшой кусок материи. Он развернул его и представил всем, бывший в него завёрнутым, ключ. Это был именно тот ключ, что мне уже приходилось видеть в матросском кубрике среди вещей других матросов – искривлённый и асимметричный по своей форме, который ещё тогда привлёк мой внимание своим необычным видом.
Но главным было не это, а то, что кусок материи был измазан красноватыми, давно засохшими пятнами.
- Господин лекарь изучил, что это за пятна, - сказала я, - и в его словах можно не сомневаться. Это именно те красные чернила, которыми была оставлена надпись в ночь, когда исчез матрос Гонзало.
Неожиданно вперёд выступил дон Хуан. Он поднялся со своего места и пройдясь по салону, остановился рядом со мною и кузеном. Он сказал:
- Я поддерживаю всё то, что сейчас рассказала нам юная барышня, - с этими словами он низко поклонился мне, - а также её достопочтенный родственник. Даже более того я преклоняюсь перед их умом. То, что им удалось раздобыть, дополняет собранные мною улики и сведения.
С этими словами он вытащил из висевшего у него на поясе мешочка, завёрнутый в тряпицу кинжал и показал его нам. Это была тонкая работа очень искусного оружейника, даже я оценила это. Рукоять была изукрашена драгоценными камнями. На лезвие же были следы крови.
- Этот кинжал, - сказал испанский грант, - тот самый, каким нанесли рану уважаемой донье Аннэлисе, - с этими словами он поклонился ей, - его пытались выбросить за борт, но по счастливому стечению обстоятельств он застрял между перегородками фальшборта, где я его и обнаружил.
- Ну и что это даёт? – спросил граф ди Онори, вид у него был самый скучающий, за весь вечер он так и не проявил ни малейшего оживления. – Ведь его мог выбросить, кто угодно!
- Безусловно, мы могли бы так думать, - лукаво проговорил дон Хуан, - если бы ни одно маленькое обстоятельство.
И он замолчал. Некоторое время все молча, глядели на него, но когда увидели, что он упорно продолжает молчать, не выдержали.
- Так что же?! – стало доноситься со всех сторон. – Что же это за обстоятельство?!.
Испанский грант жестом велел одному из матросов подняться со своего места. Это был совсем молодой ирландец и потому, несмотря на свойственный своему народу кельтский темперамент, немного робел.
- Я видел своими глазами, - быстро начал он, - как несколько дней назад один из матросов, не из моих прежних товарищей, а из вновь нанятых, выбрасывал за борт какую-то вещь. Я не заметил, что это было, но помню, что в лучах заходящего солнца блеснули какие-то камни, наверное, драгоценные…
Тут он замолчал и бросил вопросительный взгляд на испанца. Тот кивнул ему и жестом позволил сесть. Затем новым жестом он, к моему глубочайшему изумлению, поднял Марко и тот сказал:
- Я видел того же человека, о котором только, что говорили, когда его рука лежала на ручке двери в каюту господина графа ди Онори.
Он хотел ещё что-то сказать, но грант не дал ему.
- Достаточно. – сказал он и обратился к окружающем:
- Вы надеюсь, помните, господа, что графу ди Онори был подброшен мешок с порошком Летариус?
Все согласно склонили головы.
- Но всё это было лишь небольшое дополнение с моей стороны, - добавил он, уже обращаясь ко мне, - теперь можете продолжать.
Я с минуту помолчала, а затем очень тихо проговорила, стараясь скрыть всё более охватывавшее меня волнение, а также не глядеть ни на одного из присутствующих:
- Думаю теперь всем окружающим ясно, что нам осталось только назвать имя этого человека или вернее то его имя, под каким он ныне скрывается. От себя же могу сказать, что он находится сейчас здесь и именно за этим столом.
Я замолчала, ощутив себя героиней какого-нибудь старинного детективного романа. Эдаким Натом Пинкертоном в юбке. Но прославленный детектив был профессионалом в подобных делах, а меня едва ли можно было назвать любителем…
Взоры всех были устремлены на меня и Алекса. Все затаили дыхание. И тут случилось то, чего я опасалась…

***

И Марко, и юноша-ирландец свободно могли опознать его. Были улики, частью те, от которых он поспешил избавиться, частью те, что он носил при себе, видно надеясь выбросить их в ближайшее время, или попросту позабыл о них…
Как бы там ни было, он понял, что и дон Хуан, и мы с Алексом разоблачили его.
Потому он не стал дожидаться никаких действий с нашей стороны, но начал действовать сам.
В мгновение ока, мы не успели даже глазом моргнуть, как Бальдассаре схватил кинжал, всё ещё лежавший на столе и приставил его к горлу синьоры Аннэлисы. Его выбор пал на неё: то ли от того, что она находилась неподалёку, то ли от того, что он уже однажды пытался безуспешно лишить её жизни – неизвестно. Но если первое, то Ильма была ближе, и непонятно почему он не выбрал её. Бальдассаре лишь бросил на неё какой-то неопределённый взгляд и бросился к синьоре Аннэлисе. Та в ужасе зажмурила глаза.
- Ни шагу, - заявил он, - или ей несдобровать.
И по одной только этой фразе можно было догадаться, что надпись была оставлена именно им, а не кем бы то ни было ещё…
- Что вы хотите? – спросил капитан устало.
- Чтобы вы пристали к ближайшему порту и дали мне спокойно и беспрепятственно покинуть корабль и уйти. Если вы сделаете это – я отпущу её. Если нет, то пеняйте на себя.
- Вы желаете, чтобы мы отпустили вас после всех тех злодеяний, что вы учинили? – вскричал вдруг граф ди Онори.
И я впервые задумалась, что больше всего возмутило его: действительно ли те несчастные жертвы или загубленный гардероб и непродолжительные страдания?
- Единственное злодеяние, которое я, к сожалению, так и не смог учинить, - сказал Бальдассаре с неожиданной злостью, обращаясь к тому, - это то, что я не заставил тебя отправиться туда, откуда ты вернулся и где тебе самое место!
- Не имею понятия, о чём вы говорите, - вскипел граф, вскакивая со своего места и хватаясь за шпагу, - но я знаю, точно: вам следует отправиться на виселицу! Судя по всему, вы когда-то именно её и покинули, и теперь не мешало бы вам вернуться на неё обратно!
И не успели мы ничего сказать, как он в несколько прыжков, достиг Бальдассаре, наставив свою шпагу прямо тому в сердце.
Так продолжалась некоторое время эта сцена: Бальдассаре удерживал кинжал у горла молодой венецианки, а граф держал шпагу наставленной на него. Мы же сидели, боясь пошевелиться.
Так шли минуты, а может даже часы. Но внезапно Бальдассаре бросил взгляд на кого-то, что сидел за столом, и опустил руку с кинжалом. Затем медленно разжал её, и тот со звоном упал на пол. Мы дружно вздрогнули, ибо этот звук прозвучал для нас, как выстрел.
Граф, изумлённый таким странным поведением своего визави, тоже опустил шпагу и даже отступил на несколько шагов.
Тем временем дон Хуан поднялся со своего места, вышел из салона и вскоре вернулся с двумя матросами. Те взяли присмиревшего итальянца и вывели его прочь из помещения. Дуглас и капитан, как по команде поднялись со своих мест и отправились за ними следом. Ушли и остальные матросы, остался один лишь Ниалл. Дон Хуан, с лекарем громко извинившись, покинули нас.
Но более удивительным, чем внезапная капитуляция Бальдассаре, мне показался взгляд, который он бросил на Ильму. На мгновение мне почудилось, что их взгляды встретились…

***

- И, что вы думаете об этом? – вопросил граф, когда они скрылись.
- Уж вряд ли он напугался вашей шпаги! – усмехнулась я. Он при этих словах вздрогнул и побледнел. Мои слова задели его.
- Синьора Элизабет, - серьёзно сказал он, - только то, что вы барышня, и я питаю к вам уважение, спасает вас от моего благородного гнева. Но если бы вы были равным мне противником, я бы вызвал вас на дуэль!
- Это почему это она неравный вам противник?! – сразу же вступился за мои права кузен, словно я только и мечтала о том, чтобы скрестить оружие с этим заносчивым аристократом.
- Я же сказал, - недовольным голосом проговорил граф, - потому что она барышня, но это нисколько не умаляет её прочих достоинств.
- Ну, так-то, - сказал, успокаиваясь, Алекс, - а то в следующий раз, господин граф, если вы попробуете умалить достоинства моей кузины, я вызову вас на дуэль.
- Я тоже. – неожиданно заявил Горацио и как мне показалось Патрик при этих его словах весь просиял, как начищенная монета.
И я обвела этих двоих удивленным взглядом, и случайно глянула на Юджина, сидевшего, как раз в поле моего зрения. Ни тени улыбки не было на его лице. Он был бледен, губы его были плотно стиснуты, лежащие на краешке стола руки, то сжимали, то разжимали кулаки, а глаза были устремлены на графа.
Синьора Аннэлиса, только-только пришедшая в себя после такого потрясения, снова побледнела, и мисс Присли пришлось дать ей флакончик с нюхательной солью. Только после этого она вновь ожила и замахала на беседовавших своим веером.
- Господа! – почти взмолилась она. – Нельзя ли говорить о чём-нибудь более мирном и спокойном! Почему у вас мужчин, всегда на уме одни только дуэли, войны и убийства?! Неудивительно, что этот злодей тоже был мужчина. Вот если бы он оказался дамой, я бы вероятно засомневалась в существовании такого города, как Венеция! Потому что мы всё плывём и плывём туда, а так и не видно конца нашего плаванья!
- Это уж точно. – сказал синьор Пуглиси. Когда Бальдассаре выскочил со своим кинжалом, он чуть не умер на месте от страха. – Поскорее бы берега родной Сицилии! А то так чего доброго ещё и никогда не доберёшься до неё!
- Сицилия прекрасна! – восторженно промолвил один из его сыновей, беря руку Ильмы, и прикладываясь к ней губами. – Но синьора Ильма прекраснее!
Та же в ответ лишь как-то слабо улыбнулась.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0267216

от 25 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0267216 выдан для произведения:
Глава Шестая
Расследование (Продолжение)

После помощника капитана и мнимого итальянца, вновь выступил лекарь. Он с радостью сообщил, как изучив этот серый порошок, пришёл к выводу, что это и есть то самое вещество, что было в крови у всех троих. Он зачитал тот самый отрывок из книги, которую я накануне вернула ему.
- Итак, - сказал лекарь, - загадочное дерево действительно существует, и из него делают Летариус, столько веков считавшийся легендой.
- Следовательно, порошок этот был доставлен с острова Кубао. – добавила я. – Но об этом после.
- Да-да, - спохватился лекарь и продолжил:
- Кто-то пытался предоставить всё как некое деяние потусторонних сил, пользуясь старыми легендами о Чёрном Графе, эдаком злодее и даже не человеке. На деле же это было подстроено. Всё это была лишь жалкая мистификация, которую смогла изобличить наука. Зная, что порошок порождает видения, особенно когда его вдыхают, но ещё больше, когда он попадает в кровь, и, учитывая то, что последним способом можно не только заставить человека медленно умирать, но и привести его к самоубиению из-за испытуемых им мучений и видений, кто-то с помощью некоего приспособления, способного имитировать когтистую лапу эдакого диковинного зверя, нанёс своим жертвам раны, в которые из этого же приспособления, попал в кровь Летариус.
- Теперь подумаем, кто мог это сделать! – сказала я. – Наверное, тот, у кого был с собой багаж, но ведь может быть и так, что он действовал не один и у него был сообщник, от которого он получил это приспособление, а вместе с ним и порошок. Также у него была возможность, достать эту вещь в одном из городов, в порту, которого приставал наш пакетбот.
И в качестве примера я поведала о том, как выследила одного человека, который закутавшись в чёрный плащ, наведался в Ла-Коруньи к семейству Марино и получил от Марко некий ларец, с непонятным содержимым.
Марко подтвердил этот факт и рассказал всю эту историю подробнее, как когда-то мне.
- Сего дня с помощью господина лекаря, - сказал Алекс, - нам удалось обследовать одежду подозреваемого нами человека. И не напрасно. У этого человека почти нет никаких вещей, кроме тех, что он получил от капитана, когда был взят им на корабль. И потому обыскать его не предоставлялось возможности. Чёрный плащ нам так и не удалось обнаружить, видно он либо уничтожен этим человеком, либо спрятан у его сообщника, у которого и был взят на время. Как бы там ни было, на одежде этого человека мы нашли слабые, едва заметные следы порошка Летариус, а в кармане вот это.
С этими словами, Алекс раскрыл папку и извлёк из неё небольшой кусок материи. Он развернул его и представил всем, бывший в него завёрнутым, ключ. Это был именно тот ключ, что мне уже приходилось видеть в матросском кубрике среди вещей других матросов – искривлённый и асимметричный по своей форме, который ещё тогда привлёк мой внимание своим необычным видом.
Но главным было не это, а то, что кусок материи был измазан красноватыми, давно засохшими пятнами.
- Господин лекарь изучил, что это за пятна, - сказала я, - и в его словах можно не сомневаться. Это именно те красные чернила, которыми была оставлена надпись в ночь, когда исчез матрос Гонзало.
Неожиданно вперёд выступил дон Хуан. Он поднялся со своего места и пройдясь по салону, остановился рядом со мною и кузеном. Он сказал:
- Я поддерживаю всё то, что сейчас рассказала нам юная барышня, - с этими словами он низко поклонился мне, - а также её достопочтенный родственник. Даже более того я преклоняюсь перед их умом. То, что им удалось раздобыть, дополняет собранные мною улики и сведения.
С этими словами он вытащил из висевшего у него на поясе мешочка, завёрнутый в тряпицу кинжал и показал его нам. Это была тонкая работа очень искусного оружейника, даже я оценила это. Рукоять была изукрашена драгоценными камнями. На лезвие же были следы крови.
- Этот кинжал, - сказал испанский грант, - тот самый, каким нанесли рану уважаемой донье Аннэлисе, - с этими словами он поклонился ей, - его пытались выбросить за борт, но по счастливому стечению обстоятельств он застрял между перегородками фальшборта, где я его и обнаружил.
- Ну и что это даёт? – спросил граф ди Онори, вид у него был самый скучающий, за весь вечер он так и не проявил ни малейшего оживления. – Ведь его мог выбросить, кто угодно!
- Безусловно, мы могли бы так думать, - лукаво проговорил дон Хуан, - если бы ни одно маленькое обстоятельство.
И он замолчал. Некоторое время все молча, глядели на него, но когда увидели, что он упорно продолжает молчать, не выдержали.
- Так что же?! – стало доноситься со всех сторон. – Что же это за обстоятельство?!.
Испанский грант жестом велел одному из матросов подняться со своего места. Это был совсем молодой ирландец и потому, несмотря на свойственный своему народу кельтский темперамент, немного робел.
- Я видел своими глазами, - быстро начал он, - как несколько дней назад один из матросов, не из моих прежних товарищей, а из вновь нанятых, выбрасывал за борт какую-то вещь. Я не заметил, что это было, но помню, что в лучах заходящего солнца блеснули какие-то камни, наверное, драгоценные…
Тут он замолчал и бросил вопросительный взгляд на испанца. Тот кивнул ему и жестом позволил сесть. Затем новым жестом он, к моему глубочайшему изумлению, поднял Марко и тот сказал:
- Я видел того же человека, о котором только, что говорили, когда его рука лежала на ручке двери в каюту господина графа ди Онори.
Он хотел ещё что-то сказать, но грант не дал ему.
- Достаточно. – сказал он и обратился к окружающем:
- Вы надеюсь, помните, господа, что графу ди Онори был подброшен мешок с порошком Летариус?
Все согласно склонили головы.
- Но всё это было лишь небольшое дополнение с моей стороны, - добавил он, уже обращаясь ко мне, - теперь можете продолжать.
Я с минуту помолчала, а затем очень тихо проговорила, стараясь скрыть всё более охватывавшее меня волнение, а также не глядеть ни на одного из присутствующих:
- Думаю теперь всем окружающим ясно, что нам осталось только назвать имя этого человека или вернее то его имя, под каким он ныне скрывается. От себя же могу сказать, что он находится сейчас здесь и именно за этим столом.
Я замолчала, ощутив себя героиней какого-нибудь старинного детективного романа. Эдаким Натом Пинкертоном в юбке. Но прославленный детектив был профессионалом в подобных делах, а меня едва ли можно было назвать любителем…
Взоры всех были устремлены на меня и Алекса. Все затаили дыхание. И тут случилось то, чего я опасалась…

***

И Марко, и юноша-ирландец свободно могли опознать его. Были улики, частью те, от которых он поспешил избавиться, частью те, что он носил при себе, видно надеясь выбросить их в ближайшее время, или попросту позабыл о них…
Как бы там ни было, он понял, что и дон Хуан, и мы с Алексом разоблачили его.
Потому он не стал дожидаться никаких действий с нашей стороны, но начал действовать сам.
В мгновение ока, мы не успели даже глазом моргнуть, как Бальдассаре схватил кинжал, всё ещё лежавший на столе и приставил его к горлу синьоры Аннэлисы. Его выбор пал на неё: то ли от того, что она находилась неподалёку, то ли от того, что он уже однажды пытался безуспешно лишить её жизни – неизвестно. Но если первое, то Ильма была ближе, и непонятно почему он не выбрал её. Бальдассаре лишь бросил на неё какой-то неопределённый взгляд и бросился к синьоре Аннэлисе. Та в ужасе зажмурила глаза.
- Ни шагу, - заявил он, - или ей несдобровать.
И по одной только этой фразе можно было догадаться, что надпись была оставлена именно им, а не кем бы то ни было ещё…
- Что вы хотите? – спросил капитан устало.
- Чтобы вы пристали к ближайшему порту и дали мне спокойно и беспрепятственно покинуть корабль и уйти. Если вы сделаете это – я отпущу её. Если нет, то пеняйте на себя.
- Вы желаете, чтобы мы отпустили вас после всех тех злодеяний, что вы учинили? – вскричал вдруг граф ди Онори.
И я впервые задумалась, что больше всего возмутило его: действительно ли те несчастные жертвы или загубленный гардероб и непродолжительные страдания?
- Единственное злодеяние, которое я, к сожалению, так и не смог учинить, - сказал Бальдассаре с неожиданной злостью, обращаясь к тому, - это то, что я не заставил тебя отправиться туда, откуда ты вернулся и где тебе самое место!
- Не имею понятия, о чём вы говорите, - вскипел граф, вскакивая со своего места и хватаясь за шпагу, - но я знаю, точно: вам следует отправиться на виселицу! Судя по всему, вы когда-то именно её и покинули, и теперь не мешало бы вам вернуться на неё обратно!
И не успели мы ничего сказать, как он в несколько прыжков, достиг Бальдассаре, наставив свою шпагу прямо тому в сердце.
Так продолжалась некоторое время эта сцена: Бальдассаре удерживал кинжал у горла молодой венецианки, а граф держал шпагу наставленной на него. Мы же сидели, боясь пошевелиться.
Так шли минуты, а может даже часы. Но внезапно Бальдассаре бросил взгляд на кого-то, что сидел за столом, и опустил руку с кинжалом. Затем медленно разжал её, и тот со звоном упал на пол. Мы дружно вздрогнули, ибо этот звук прозвучал для нас, как выстрел.
Граф, изумлённый таким странным поведением своего визави, тоже опустил шпагу и даже отступил на несколько шагов.
Тем временем дон Хуан поднялся со своего места, вышел из салона и вскоре вернулся с двумя матросами. Те взяли присмиревшего итальянца и вывели его прочь из помещения. Дуглас и капитан, как по команде поднялись со своих мест и отправились за ними следом. Ушли и остальные матросы, остался один лишь Ниалл. Дон Хуан, с лекарем громко извинившись, покинули нас.
Но более удивительным, чем внезапная капитуляция Бальдассаре, мне показался взгляд, который он бросил на Ильму. На мгновение мне почудилось, что их взгляды встретились…

***

- И, что вы думаете об этом? – вопросил граф, когда они скрылись.
- Уж вряд ли он напугался вашей шпаги! – усмехнулась я. Он при этих словах вздрогнул и побледнел. Мои слова задели его.
- Синьора Элизабет, - серьёзно сказал он, - только то, что вы барышня, и я питаю к вам уважение, спасает вас от моего благородного гнева. Но если бы вы были равным мне противником, я бы вызвал вас на дуэль!
- Это почему это она неравный вам противник?! – сразу же вступился за мои права кузен, словно я только и мечтала о том, чтобы скрестить оружие с этим заносчивым аристократом.
- Я же сказал, - недовольным голосом проговорил граф, - потому что она барышня, но это нисколько не умаляет её прочих достоинств.
- Ну, так-то, - сказал, успокаиваясь, Алекс, - а то в следующий раз, господин граф, если вы попробуете умалить достоинства моей кузины, я вызову вас на дуэль.
- Я тоже. – неожиданно заявил Горацио и как мне показалось Патрик при этих его словах весь просиял, как начищенная монета.
И я обвела этих двоих удивленным взглядом, и случайно глянула на Юджина, сидевшего, как раз в поле моего зрения. Ни тени улыбки не было на его лице. Он был бледен, губы его были плотно стиснуты, лежащие на краешке стола руки, то сжимали, то разжимали кулаки, а глаза были устремлены на графа.
Синьора Аннэлиса, только-только пришедшая в себя после такого потрясения, снова побледнела, и мисс Присли пришлось дать ей флакончик с нюхательной солью. Только после этого она вновь ожила и замахала на беседовавших своим веером.
- Господа! – почти взмолилась она. – Нельзя ли говорить о чём-нибудь более мирном и спокойном! Почему у вас мужчин, всегда на уме одни только дуэли, войны и убийства?! Неудивительно, что этот злодей тоже был мужчина. Вот если бы он оказался дамой, я бы вероятно засомневалась в существовании такого города, как Венеция! Потому что мы всё плывём и плывём туда, а так и не видно конца нашего плаванья!
- Это уж точно. – сказал синьор Пуглиси. Когда Бальдассаре выскочил со своим кинжалом, он чуть не умер на месте от страха. – Поскорее бы берега родной Сицилии! А то так чего доброго ещё и никогда не доберёшься до неё!
- Сицилия прекрасна! – восторженно промолвил один из его сыновей, беря руку Ильмы, и прикладываясь к ней губами. – Но синьора Ильма прекраснее!
Та же в ответ лишь как-то слабо улыбнулась.
Рейтинг: 0 151 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!