ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 11

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 11

30 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Одиннадцатая
Побег

Рана капитана не вызывала опасений. Лекарь остановил кровь, обработал и перевязал её.
С испанским грантом всё обстояло значительно хуже. Пуля задела ему висок, но кости не затронула. Он пребывал без сознания, со слов лекаря, у него вероятно, была задета артерия. В сознание он не приходил, что возможно было связано с сильным болевым шоком. К тому же у него был сильный ожог.
Лекарю удалось остановить кровь. После чего он забинтовал испанцу голову и положил его в отдельной каюте, велев мисс Присли сидеть с ним, и дать знать, если он прийдёт в себя, притом, если прийдёт.
Дугласа отвели в его каюту и заперли в ней. Ниалла посадили в трюм. Страшно было представить себе, что его ожидало. Он мало того проявил не подчинение приказу, но кроме того напал с оружием на капитана, и избранное тем, для ведения следствия, лицо. Притом последний мог ещё и умереть…
Честно говоря, мне не было никакого дела до состояния этого самодовольного аристократа, куда больше волновала участь Ниалла и Дугласа. Относительно последнего, несмотря на все мои смелые высказывания, я ещё сомневалась. Почему Ниалл вдруг повёл себя так? Что случилось с ним? По собственной ли воле он нанёс рану, ладно испанцу, но ведь в первую очередь своему капитану! А Дуглас, почему он был так спокоен? Да и сама ярость, которая тогда охватила меня, была ли она объяснимой?
Кто он такой этот Дуглас? А Бальдассаре? Кто он? И наконец, кто, на самом деле, Чёрный Граф и его слуга?!
Таким образом, я пребывала в раздумьях. Всю ночь я не спала, лёжа с открытыми глазами и глядя в потолок. Заснула тревожным и неглубоким сном лишь под утро. Днём же я старалась держаться подальше ото всех остальных. Наступил вечер и наше судно подошло к Неаполю, вставши в порту. Но поскольку было уже поздно, все дела были отложены до утра следующего дня. Но именно вечером, я наконец, пришла хоть к какому-то решению.
Первым делом мне нужны были ключи. Нет, я, конечно, спокойно могла разрезать дверь каюты своим мечом, но это было делом шумным, да и заметным. Всё же надо было сделать тихо. А, кроме того, я хотела в последний раз поговорить с этим человеком с глазу на глаз, чтобы окончательно решиться на такое дело.
Ключи, которые были у него, вероятно, отобрали, и теперь можно было предположить, что они находятся в каюте капитана. Это не подходило. Зато другие, даже целая связка ключей, были у дона Хуана. После всего что произошло, улики засунули в сундук и отнесли. Но вот куда? Если опять же в каюту капитана, тогда это тоже не подходило. Однако, если не туда, а в каюту к испанцу и Фредерику, тогда это еще, куда, ни шло. Но вот как бы незаметно пробраться туда, ведь Фредерика, ни в коем случае не стоило посвящать в мои дела. Никто вообще не должен был знать, о том, что я собиралась сделать. Эта затея была слишком глупая, слишком рискованная. Ведь если выясниться когда-нибудь, что он и есть Чёрный Граф, как я буду относиться сама к себе? Ладно, я ещё попробую исправить свою ошибку, но только если о ней не будет знать никто кроме меня.
Покинув свою каюту, я, стараясь передвигаться бесшумно, прокралась к нужной мне двери и прислушалась. За ней царила тишина. Я хотела было взяться за ручку, но раздумала. Сначала стоило проверить, где находятся мои друзья и знакомые, а в их числе и Фредерик. Очень тихо, я поднялась по лестнице и остановилась перед дверью в обеденный салон. Там слышались голоса. Я вслушалась. До моего уха долетели голоса Ильмы, синьоры Аннэлисы, Юджина, синьора Пуглиси с его семейством, графа ди Онори, Горацио Лефроя, моего брата и его неизменных спутников. Но не услышала я, Алекса. Видно тот, как и до того я, сидел в своей каюте, не желая никого видеть. Тем не менее, сколько я не стояла и не вслушивалась, не было слышно Фредерика. Это меня начало тревожить. Но вот, наконец, до моего слуха долетел и его голос. Я сразу же обрадовалась. Однако приблизилась к двери, стараясь разобрать, что они говорят, чтобы понять, сколько у меня в запасе времени времени.
- Все эти события последних дней ужасны! – воскликнула синьора Аннэлиса.
- Да уж, что и говорить. – вздохнула Ильма.
- Помощник капитана всегда казался мне таким твёрдым и надёжным человеком. – проговорил Фредерик. – Просто не верится…
- Но ведь синьор капитан видел его. – возразил ему граф. – Он сам вспомнил. Кроме того у него, сколько б тяжело ему не было, нет сомнений насчёт того, что во всём виноват Дуглас.
- Ах, - воскликнула Фионна, - неужели легендарный пират Чёрный Граф ирландец?! Вот уж никогда бы в это не поверила…
- Лично я всегда был уверен, что он, если и существует, подданный Римской Империи. – сказал Горацио Лефрой.
- Или, на худой конец, он англичанин. – заметил Виктор. Все невесело рассмеялись.
- Вам всем лишь бы было обвинять во всех смертных грехах моих соотечественников. – усмехнулся граф ди Онори. – Но впрочем, я разумный человек и не пребываю в слепом патриотизме. Признаюсь вам и сам: я тоже считал, что если подобный негодяй существует, то он может быть лишь итальянцем. Уж поверьте мне.
Все снова рассмеялись, но уже не так печально. Затем кто-то предложил:
- Может, сыграем во что-нибудь, а то как-то уныло?
- Сыграем, сыграем, - поддержали его все с радостью, и голос Фредерика прозвучал громче всех.
Потому я подождала ещё немного и когда услышала, что все начали играть, быстро спустилась вниз и направилась к каютам. В коридоре было тихо. Я подошла к каюте Фредерика и дона Хуана. А ну, как она кажется закрытой! Вдруг этот супостат Фредерик запер её?!
Я взялась за ручку и даже затаила дыхание. Повернула её и дверь бесшумно открылась. Так и не выдохнув, я вошла внутрь. В помещение было темно и тихо. Я прикрыла за собою дверь и остановилась в нерешительности. Мои глаза успели привыкнуть к мраку. Ведь до того, я долгое время просидела в собственной тёмной каюте, затем бродила по столь же тёмному коридору и лестнице. Но всё равно, отыскать нужный мне сундук или хотя бы убедиться, что его здесь нет, не представлялось возможным. Я вытащила из ножен меч, и посветила вокруг. Бледный свет меча выхватил из тьмы очертания двух застланных коек, дорожных сундуков, стоявших один на другом, умывальника и столика, расстеленные на полу коврики…
И всё, больше ничего. Я в отчаянии, несколько раз обежала небольшую каюту, заглянула во все углы. Но нигде не было и намёка на нужный мне сундук. Неожиданно я вдруг ощутила тяжесть в ногах и опустилась на пол, привалившись спиною к одной из коек. В коридоре послышались шаги, и я недолго думая, залезла под кровать. И вовремя. Дверь отворилась, и в помещение вошёл Фредерик. Он подошёл к одному из сундуков, что-то вытащил, для чего-то огляделся и после вышел. Я вздохнула с облегчением и даже вытянулась во весь рост. Но тут мои ноги наткнулись на какое-то препятствие. Я выбралась из-под своего укрытия, затем снова залезла туда, но уже с тем, чтобы рассмотреть тот предмет. Это оказался нужный мне сундук. Я сразу узнала его. Да и вообще, если бы было нужно, я бы узнала этот сундук из тысячи.
Открыв его, я на ощупь принялась шарить в нём. Чуть не поранилась о когтистую лапу. К счастью вовремя успела отдёрнуть руку. Но вот, наконец. На самом дне нащупала тяжёлую связку ключей. Я потянула её к себе. Стала перебирать один за другим все ключи. Но понять какой из них был нужен мне, не представлялось возможным. На мой взгляд, все эти двенадцать ключей были похожи друг на друга, как братья. В коридоре снова послышались шаги, я занервничала, и недолго думая, засунула весь этот набор в карман своего чёрного плаща.
Затем закрыла сундук и задвинула его обратно. Прислушалась. В коридоре снова была тишина. На цыпочках подошла к двери, приоткрыла её и выглянула наружу. Тихо. Быстро, точно тень я юркнула в коридор. Там остановилась, снова прислушалась. Поскольку никого не было ни слышно, ни видно, я двинулась вперёд. Ориентируясь по памяти, я добралась до нужной двери. Ещё раз прислушалась, и так как тишина оставалась неизменной, я вздохнула и принялась пробовать ключи. Первые четыре не подошли, зато подошёл пятый. Быстро повернув его, я открыла дверь, и, не задумываясь, вошла в освещённую масляной лампой каюту.

***

Каюта выглядела именно так, как я запомнила её. Так же светила масляная лампа. Так же были постланы на полу шкуры, висели маски и карты, на полках стояли модели кораблей и разные островные диковинки, книги и морские приборы. Клетка с попугаем жако оставалась неизменной. Сам же её обитатель – Сирридин, сидел, нахохлившись и засунув клюв под крыло, на плече у своего хозяина, который обхватив голову руками, сидел на наспех застланной койке. Дуглас, по всей видимости, был так погружён в свои думы, что не расслышал ни звука отпираемой двери, ни того, как я вошла сюда. Я пристально посмотрела на него. Волосы на его голове были всклокочены, китель был скинут, и лежал на кресле.
Человек, который сидел в нескольких шагах от меня уже не был тем подтянутым и хладнокровным ирландцем, о которого ломаются мечи, копья и стрелы. Это был глубоко подавленный и несчастный человек, от которого отвернулись все. Его имя и честь офицера Ирландского Королевства, которыми он так дорожил, были втоптаны в грязь. Я не видела его лица, но один взгляд на его согнутую фигуру, да и вообще ощущение самой атмосферы, окружавшей его, могли сказать многое. Но больше всего на меня произвёл впечатление пистолет, который я сперва не заметила, лежавший рядом с ним в складках одеяла. Неужели он хотел, а может быть собирался в ближайшее время, покончить с собою? Но почему у него не отобрали всё оружие?
Таковы были мои первые впечатления. Потом же на их место заступила прежняя подозрительность и недоверие. А не разыгрывал ли он всё это специально передо мною? Не хотел ли Чёрный Граф таким образом, доказать всю мою ничтожность?!
Дуглас пошевелился и отнял руки от головы. Ничего не видящим взглядом он обвёл окружавшее его помещение. Но тут, наконец, заметил меня и глаза его обрели какое-то осмысленное выражение.
- Вы? – спросил он приглушённым голосом. – Как… как вы здесь оказались?!.
Сирридин на его плече зашевелился. Высунулся из-под крыла и поглядел на меня. Вид у него был такой же, как у его хозяина. Унылый и удрученный. Не было того прежнего лукавства и озорства.
- Просочилась сквозь стены. – усмехнулась я. Получив такой ответ Дуглас даже рассмеялся.
- Вы в своём обычном состоянии! – воскликнул он. – Но шутки в сторону. Зачем вы пришли? Если вас застанут здесь, то могут записать в мои соумышленники.
- Я хочу понять. – сказала я. – Кто вы!
Он долго и, молча, глядел мне в глаза, затем отвёл взгляд в сторону и спросил:
- А так ли это важно теперь!
- Для меня: да.
- Для вас? – переспросил он и нахмурился.
- Чёрт возьми! – неожиданно рассердилась я. – Вы мне кажетесь другом, но в тоже время я боюсь, что вы враг!
- О если бы я сам знал, кто я! – простонал вдруг он. – Если бы я знал! Порою я сам себе кажусь чудовищем! Я не тот за кого себя выдаю. Да, наверно, это так. Но как произошло всё это? Неужели я просто сошёл с ума? У меня раздвоение личности! Порою мне кажется, что когда-то я был совсем другим и даже не человеком, нет. Сначала это были словно мечты, какие-то фантазии, я даже пытался записывать их, полагая, что у меня появилось дарование к искусству сочинительства. Но с годами, эти мечты стали заменять мне жизнь. Мне хотелось заснуть и хотя бы во сне стать их частью! Стать чем-то более значимым, чем я есть на самом деле. Не жалким смертным человеком, а могущественным воителем другого мира, вершащим суд своих гордых и прекрасных богов!
Он замолк, затем снова поглядел на меня и спросил:
- Вы можете сказать: кто я? Не можете. Вы молчите. Никто не может мне сказать, ни я сам, ни кто бы, то ни было… Моя голова полна воспоминаний, простых человеческих, но здесь, - он приложил руку к тому месту, где у него было сердце, - здесь всё иначе. Здесь непримиримость с тем, кем меня хотят заставить быть. Наверное, я лишился ума. Да, видно это единственно верное объяснение.
Я стояла и не знала, что сказать на эту внезапно обрушившуюся на меня тираду. Говорил ли он правду? Или все слова его сначала до конца, были ложью!
- Ладно, махнула я рукою, - оставим проблему с вашим самоопределением в обществе и мире. Скажите мне хотя бы, вы действительно натворили всех тех дел, в которых вас обвинил дон… этот испанец, в общем?!
- Как кстати он? – вместо ответа спросил Дуглас.
- Плохо. Может умереть. – быстро сказала я. – Но это к делу не относится! Отвечайте на мой вопрос! Отвечайте! А иначе… - я огляделась по сторонам, затем схватила лежавший на кровати пистолет и наставила на него, - иначе я пристрелю вас!
- Жалко, что вы не сделали этого раньше. – вздохнул он. – Но даже если вы сделаете это сейчас… что ж, милости прошу. Мне все равно больше незачем жить!
- Ладно, уж, - отмахнулась я, - перестаньте разыгрывать передо мною всю эту комедию! Отвечайте, кому говорят!
- Как вы нравитесь мне, - внезапно рассмеялся он, - в вас столько решительности, смелости и отваги. В вас нет жалости, и в тоже время она постоянно пребывает в вашем сердце. Кто вы такая? Вы не из этого мира, я давно это понял. Вы слишком не похожи на всех тех барышень и дам, что я встречал. А многие вещи, которых вы не знаете, а между тем, их знает любое дитя…
Он замолчал, но увидев недобрый блеск у меня во взгляде, сказал:
- Хорошо, хорошо. Вы хотите знать, я ли натворил все те дела, в которых меня обвинил господин испанский грант. Я отвечу вам: нет. Но вот вопрос поверите ли вы мне? Ведь остальные не хотят верить. Только Ниалл, бесшабашная голова… он ещё слишком молод…
- Можно подумать, что вы очень старый! – усмехнулась я.
- Сколько мне лет, по-вашему?
Я пожала плечами.
- Мне тридцать четыре года. – сказал он. – Так по крайней мере мне хотят внушить в этом мире… но я снова брежу. Ниаллу же двадцать один. Он начал плавать на этом пакетботе девять лет назад… да-да – кивнул он, видя моё удивление, - в нашем флоте матросами становятся рано. Некоторые так и остаются ими на всю жизнь, но многие выслуживаются в офицеров. Я тоже начинал матросом и он помнит меня, когда я был всего лишь его старшим товарищем. Но вот уже восемь лет, как я стал офицером…
Дуглас снова замолк и задумчиво обратился взором в темноту, царившую за иллюминатором.
- Семь лет назад… - проговорил он еле слышно, - семь лет назад прошло с той поры как этот незнакомец взошёл на борт нашего корабля на острове Кубао. Но кто ещё вспомнит это?..
- Какой незнакомец? – насторожилась я, но так как он не ответил, спросила:
- Тот, что отдал вам эту когтистую лапу?
Он кивнул и добавил:
- И мешок с порошком Летариус…
- Но почему вы не выбросили всё это? Зачем вы это хранили?!
- Но ведь я не знал, что было в том мешке, и что это была за лапа такая! – воскликнул он. – Он попросил меня подержать это у себя. сказал, что если сможет, вернётся за этим, а если нет, то я могу оставить всё это у себя. Он понял мою слабость к диковинкам…
- Как он выглядел?
- На нём был чёрный шёлковый плащ… - начал, было он.
- Это не примета! – перебила я его. – Все ходят в этих пресловутых плащах. Даже мы с вами!
Он посмотрел на меня и покачал головою.
- Сразу видно, что вы не из этого мира. Семь лет назад не было ещё такой моды. Она появилась уже после. Так что в те времена это было приметой.
- Хорошо, - махнула я рукою, - но лицо-то вы его видели!
Он нахмурился, силясь вспомнить, затем сказал:
- Конечно, я видел его лицо, но беда в том, что оно после того, как он высадился в Лиссабоне, напрочь изгладилось у меня из головы.
- Хорошо. – снова сказала я. – Но тогда скажите мне, что вас связывало с Бальдассаре?
- А! – улыбнулся он. – С вашей заклятою антипатией! Что ж… на этот вопрос мне сложно ответить…
- Ну, естественно, - проговорила я, - видно, дон Хуан правильно идентифицировал ваши отношения!
- Тогда для чего вы спрашиваете, если у вас, как и у него, уже готов ответ! – вспылил он.
- Тогда, что же связывало вас обоих?
- То, что он не был тем за кого себя выдавал. – сказал Дуглас, вздохнув. – Я же ныне не вправе распоряжаться его тайною. Да он открыл мне её. Но я поклялся никому не говорить. И эту клятву я готов унести в могилу.
Увидев, что его не переубедить, я сказала:
- Пусть будет так. Но ведь это он оставил надпись вашими красными чернилами?
- Он, и моими. – кивнул Дуглас. – Он попросил, я дал ему, стеклянную бутыль. Наверное, он избавился от неё.
- А кинжал?
- Он откуда-то взял его. Откуда не имею понятия. Но он дал мне слово, что не нападал с ним на госпожу Аннэлису. Перед этим он пропал у него. А потом вновь вернулся.
- Хорошо. – кивнула я. – А ключик?
- Был у меня. – признался Дуглас. – Не имею понятия как он попал к нему в карман. Но накануне я не нашёл его.
- Вы знали, для чего он надобен?
Он сокрушено покачал головою.
- Понятно. – вздохнула я. – А дубликаты ключей, вы заказывали их?
- Нет.
- А как же то, что вас видел и вашу внешность описал мастер?
- Не знаю. Я был с вами. Разве вы забыли?
- Но ведь ключи заказывали вечером и приходили за ними тоже!
- Что я могу сказать, - совсем поник Дуглас, - всё против меня. Но не спрашивайте: я ли причастен к исчезновению капитана. Я ничего этого не делал. Но он теперь что-то вспомнил и уверен, что это был я. Эта уверенность словно нарочно придумана против меня. Ведь если бы не она, капитан никогда не усомнился в моей преданности.
Некоторое время мы помолчали. Но тишина показалась мне тягостной.
- Я не верю вам ни на минуту, но мне так хочется вам поверить! – вскричала я. – Если бы знать, что вы, не морочащий мне голову Чёрный Граф, или его приспешник! Ведь вы уже однажды пытались мне заморочить голову!
- Когда? – изумился он.
- На утёсе. – лукаво сказала я.
- Разве мы с вами о чём-нибудь говорили на каком-то там утёсе!
- Как же, - ещё более начала лукавить я, - вы забыли? Вы назначили мне свидание ночью. Перед отбытием с острова Каменных Исполинов!
- Не знаю, о чём вы, - сказал он, - но я вам нигде не назначал никаких встреч. И могу вам в этом поклясться.
Но разве могла его клятва дать мне уверенность?! Ведь он мог говорить правду. Он мог быть Чёрным Графом, а встреча у меня была с его слугою или наоборот. Но надо было на что-то решаться. Время шло. Могли заметить пропажу ключей, а кроме того могли услышать голоса. А если меня застанут в каюте преступника, мне вряд ли пойдёт это на пользу.
- Ладно, - сказала я, я не знаю: лжёте вы или говорите правду. Но если окажется что вы говорили правду, а вас казнят, как преступника, каково мне будет жить с этим?!
- Что же вы решили? – спросил он и посмотрел на пистолет, который я продолжала держать в руках. Я тоже посмотрела на него и покачала головою.
- Не думайте, что я собираюсь вас пристрелить!
- Тогда, что же? – настойчиво спросил он.
- Я хочу, чтобы вы убежали. Но учтите, - тут в моём голосе прозвучал какой-то надрыв, - если всё же, вы окажетесь Чёрным Графом или его слугой или каким бы то ни было родственником, дальним ли, ближним ли, я убью вас при первой же возможности. Если вы обманули меня, я не прощу вам этого никогда!
- Пусть будет так. – сказал он и неожиданно рассмеялся. Но не так как это делал незнакомец в чёрном плаще, называвший себя Чёрным Графом. Был ли этот он или не был, он, старался не походить на него.
- Теперь идите. – сказала я и закрыла глаза. Но он даже не пошевелился.
- Идите, пока ночь не кончилась и все спят. Корабль уже пристал к Неаполю. Идите в порт, а оттуда бегите, куда хотите.
Он вскочил на ноги, попугай испугано слетел с его плеча и уселся в своей клетке. Дуглас подошёл ко мне.
- Элизабет, - пробормотал он и вдруг заплакал. Он притянул меня к себе и заключил в объятья.
- Идите вы, глупый человек! – с трудом проговорила я и тоже зарыдала.
- Не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь, - сказал он, переходя на «ты», - но я обязан тебе жизнью! Ты спасла меня, милая добрая Элизабет! Я люблю тебя, как брат и постараюсь вернуть тебе долг!
С этими словами он быстро, я не успела никак на это среагировать, поцеловал меня в обе щеки, а затем в заключение поцеловал в лоб.
- По нашему древнему обычаю, - проговорил он, - прощай, милое дитя! Прощай и храни себя!
Он выпустил меня и направился к двери. Но затем вернулся. Облачился в чёрный плащ, что-то взял из письменного ящика быстро засунул в сумку и ещё раз, полуобняв меня, пошёл к выходу.
Я, поглядев на пистолет в своих руках, догнала его и отдала ему. Мы снова попрощались. Но на пороге, он обернулся и сказал:
- Позаботься о Сирридине. Прошу тебя. Что же касается моих вещей, - он с грустью обвёл взглядом свою каюту, - возьми их себе. Приложи к картам, которые ты забрала во время этого злосчастного тумана. И уходи отсюда, не стоит больше задерживаться.
Я пошла за ним, но перед этим накрыла клетку с попугаем тёмной материей. Затем закрыла дверь и поглядела на всё ещё стоявшего в нескольких шагах от меня Дугласа.
- Идите же! – прошептала я. – И если можете, заберите с собою Ниалла!
- Само собою разумеется. – сказал он и растворился во мраке. Я очень тихо дошла до каюты Фредерика и приоткрыла дверь. Оттуда доносилось мерное посапывание. Мой родственник спал. Я опустилась на колена и вползла в помещение. Отыскала сундук под койкою испанца и засунула туда связку с ключами. Как ни старалась, всё же звякнула ими и чуть не умерла от страха. Но Фредерик даже не пошевелился. Тогда я старательно запрятала ключи на самое дно. Затем так же осторожно и бесшумно покинула каюту. Вернулась к себе, разделась и легла в постель.
- Где ты была, Элизабет? – донёсся до меня голос Ильмы.
- Тебе-то что за дело? – спросила я довольно грубо.
- Да так, - вздохнула та, - мне просто казалось, что мы были когда-то подругами.
- Мы подруги и до сих пор. – смягчилась я. – Просто прошу тебя ни о чём не спрашивай. И если спросят, скажи, что я была в каюте всё время!
- Хорошо. – отозвалась она.

***

На следующее утро пакетбот ожидали новые потрясения.
Во-первых, когда капитан в сопровождении нескольких матросов отпер каюту Дугласа и вошёл в неё, пленника в ней не оказалось. Горевшая всю ночь лампа погасла, а попугай Сирридин спал в своей клетке, накрытой тёмной материей.
Во-вторых, люк трюма оказался странным образом перепиленным, и матроса Ниалла также не обнаружилось. Но этим всё не кончилось. Ибо, в-третьих, бесследно пропал мой кузен Алекс. И я, припоминая наш побег из замка Кингсхед, смутно догадывалась, чьих рук было исчезновение матроса.
Дон Хуан наконец, пришёл в себя, чем очень порадовал лекаря и экономку. Но известие о побеге достигшее вскоре ушей испанца ввергло его не только в ярость, но и в отчаяние. В прочем мне его было не жалко.
В порту Неаполя мы простояли около недели, пока не поправился испанский грант. За это время были предприняты попытки отыскать беглецов, но к счастью ли, к горю ли, они не увенчались успехом.
Попугая Сирридина я взяла к себе, как и многие вещи бывшего помощника капитана. Наш же пакетбот отправился дальше, взяв прямой курс к Мессине на острове Сицилии.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0268324

от 30 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0268324 выдан для произведения:
Глава Одиннадцатая
Побег

Рана капитана не вызывала опасений. Лекарь остановил кровь, обработал и перевязал её.
С испанским грантом всё обстояло значительно хуже. Пуля задела ему висок, но кости не затронула. Он пребывал без сознания, со слов лекаря, у него вероятно, была задета артерия. В сознание он не приходил, что возможно было связано с сильным болевым шоком. К тому же у него был сильный ожог.
Лекарю удалось остановить кровь. После чего он забинтовал испанцу голову и положил его в отдельной каюте, велев мисс Присли сидеть с ним, и дать знать, если он прийдёт в себя, притом, если прийдёт.
Дугласа отвели в его каюту и заперли в ней. Ниалла посадили в трюм. Страшно было представить себе, что его ожидало. Он мало того проявил не подчинение приказу, но кроме того напал с оружием на капитана, и избранное тем, для ведения следствия, лицо. Притом последний мог ещё и умереть…
Честно говоря, мне не было никакого дела до состояния этого самодовольного аристократа, куда больше волновала участь Ниалла и Дугласа. Относительно последнего, несмотря на все мои смелые высказывания, я ещё сомневалась. Почему Ниалл вдруг повёл себя так? Что случилось с ним? По собственной ли воле он нанёс рану, ладно испанцу, но ведь в первую очередь своему капитану! А Дуглас, почему он был так спокоен? Да и сама ярость, которая тогда охватила меня, была ли она объяснимой?
Кто он такой этот Дуглас? А Бальдассаре? Кто он? И наконец, кто, на самом деле, Чёрный Граф и его слуга?!
Таким образом, я пребывала в раздумьях. Всю ночь я не спала, лёжа с открытыми глазами и глядя в потолок. Заснула тревожным и неглубоким сном лишь под утро. Днём же я старалась держаться подальше ото всех остальных. Наступил вечер и наше судно подошло к Неаполю, вставши в порту. Но поскольку было уже поздно, все дела были отложены до утра следующего дня. Но именно вечером, я наконец, пришла хоть к какому-то решению.
Первым делом мне нужны были ключи. Нет, я, конечно, спокойно могла разрезать дверь каюты своим мечом, но это было делом шумным, да и заметным. Всё же надо было сделать тихо. А, кроме того, я хотела в последний раз поговорить с этим человеком с глазу на глаз, чтобы окончательно решиться на такое дело.
Ключи, которые были у него, вероятно, отобрали, и теперь можно было предположить, что они находятся в каюте капитана. Это не подходило. Зато другие, даже целая связка ключей, были у дона Хуана. После всего что произошло, улики засунули в сундук и отнесли. Но вот куда? Если опять же в каюту капитана, тогда это тоже не подходило. Однако, если не туда, а в каюту к испанцу и Фредерику, тогда это еще, куда, ни шло. Но вот как бы незаметно пробраться туда, ведь Фредерика, ни в коем случае не стоило посвящать в мои дела. Никто вообще не должен был знать, о том, что я собиралась сделать. Эта затея была слишком глупая, слишком рискованная. Ведь если выясниться когда-нибудь, что он и есть Чёрный Граф, как я буду относиться сама к себе? Ладно, я ещё попробую исправить свою ошибку, но только если о ней не будет знать никто кроме меня.
Покинув свою каюту, я, стараясь передвигаться бесшумно, прокралась к нужной мне двери и прислушалась. За ней царила тишина. Я хотела было взяться за ручку, но раздумала. Сначала стоило проверить, где находятся мои друзья и знакомые, а в их числе и Фредерик. Очень тихо, я поднялась по лестнице и остановилась перед дверью в обеденный салон. Там слышались голоса. Я вслушалась. До моего уха долетели голоса Ильмы, синьоры Аннэлисы, Юджина, синьора Пуглиси с его семейством, графа ди Онори, Горацио Лефроя, моего брата и его неизменных спутников. Но не услышала я, Алекса. Видно тот, как и до того я, сидел в своей каюте, не желая никого видеть. Тем не менее, сколько я не стояла и не вслушивалась, не было слышно Фредерика. Это меня начало тревожить. Но вот, наконец, до моего слуха долетел и его голос. Я сразу же обрадовалась. Однако приблизилась к двери, стараясь разобрать, что они говорят, чтобы понять, сколько у меня в запасе времени времени.
- Все эти события последних дней ужасны! – воскликнула синьора Аннэлиса.
- Да уж, что и говорить. – вздохнула Ильма.
- Помощник капитана всегда казался мне таким твёрдым и надёжным человеком. – проговорил Фредерик. – Просто не верится…
- Но ведь синьор капитан видел его. – возразил ему граф. – Он сам вспомнил. Кроме того у него, сколько б тяжело ему не было, нет сомнений насчёт того, что во всём виноват Дуглас.
- Ах, - воскликнула Фионна, - неужели легендарный пират Чёрный Граф ирландец?! Вот уж никогда бы в это не поверила…
- Лично я всегда был уверен, что он, если и существует, подданный Римской Империи. – сказал Горацио Лефрой.
- Или, на худой конец, он англичанин. – заметил Виктор. Все невесело рассмеялись.
- Вам всем лишь бы было обвинять во всех смертных грехах моих соотечественников. – усмехнулся граф ди Онори. – Но впрочем, я разумный человек и не пребываю в слепом патриотизме. Признаюсь вам и сам: я тоже считал, что если подобный негодяй существует, то он может быть лишь итальянцем. Уж поверьте мне.
Все снова рассмеялись, но уже не так печально. Затем кто-то предложил:
- Может, сыграем во что-нибудь, а то как-то уныло?
- Сыграем, сыграем, - поддержали его все с радостью, и голос Фредерика прозвучал громче всех.
Потому я подождала ещё немного и когда услышала, что все начали играть, быстро спустилась вниз и направилась к каютам. В коридоре было тихо. Я подошла к каюте Фредерика и дона Хуана. А ну, как она кажется закрытой! Вдруг этот супостат Фредерик запер её?!
Я взялась за ручку и даже затаила дыхание. Повернула её и дверь бесшумно открылась. Так и не выдохнув, я вошла внутрь. В помещение было темно и тихо. Я прикрыла за собою дверь и остановилась в нерешительности. Мои глаза успели привыкнуть к мраку. Ведь до того, я долгое время просидела в собственной тёмной каюте, затем бродила по столь же тёмному коридору и лестнице. Но всё равно, отыскать нужный мне сундук или хотя бы убедиться, что его здесь нет, не представлялось возможным. Я вытащила из ножен меч, и посветила вокруг. Бледный свет меча выхватил из тьмы очертания двух застланных коек, дорожных сундуков, стоявших один на другом, умывальника и столика, расстеленные на полу коврики…
И всё, больше ничего. Я в отчаянии, несколько раз обежала небольшую каюту, заглянула во все углы. Но нигде не было и намёка на нужный мне сундук. Неожиданно я вдруг ощутила тяжесть в ногах и опустилась на пол, привалившись спиною к одной из коек. В коридоре послышались шаги, и я недолго думая, залезла под кровать. И вовремя. Дверь отворилась, и в помещение вошёл Фредерик. Он подошёл к одному из сундуков, что-то вытащил, для чего-то огляделся и после вышел. Я вздохнула с облегчением и даже вытянулась во весь рост. Но тут мои ноги наткнулись на какое-то препятствие. Я выбралась из-под своего укрытия, затем снова залезла туда, но уже с тем, чтобы рассмотреть тот предмет. Это оказался нужный мне сундук. Я сразу узнала его. Да и вообще, если бы было нужно, я бы узнала этот сундук из тысячи.
Открыв его, я на ощупь принялась шарить в нём. Чуть не поранилась о когтистую лапу. К счастью вовремя успела отдёрнуть руку. Но вот, наконец. На самом дне нащупала тяжёлую связку ключей. Я потянула её к себе. Стала перебирать один за другим все ключи. Но понять какой из них был нужен мне, не представлялось возможным. На мой взгляд, все эти двенадцать ключей были похожи друг на друга, как братья. В коридоре снова послышались шаги, я занервничала, и недолго думая, засунула весь этот набор в карман своего чёрного плаща.
Затем закрыла сундук и задвинула его обратно. Прислушалась. В коридоре снова была тишина. На цыпочках подошла к двери, приоткрыла её и выглянула наружу. Тихо. Быстро, точно тень я юркнула в коридор. Там остановилась, снова прислушалась. Поскольку никого не было ни слышно, ни видно, я двинулась вперёд. Ориентируясь по памяти, я добралась до нужной двери. Ещё раз прислушалась, и так как тишина оставалась неизменной, я вздохнула и принялась пробовать ключи. Первые четыре не подошли, зато подошёл пятый. Быстро повернув его, я открыла дверь, и, не задумываясь, вошла в освещённую масляной лампой каюту.

***

Каюта выглядела именно так, как я запомнила её. Так же светила масляная лампа. Так же были постланы на полу шкуры, висели маски и карты, на полках стояли модели кораблей и разные островные диковинки, книги и морские приборы. Клетка с попугаем жако оставалась неизменной. Сам же её обитатель – Сирридин, сидел, нахохлившись и засунув клюв под крыло, на плече у своего хозяина, который обхватив голову руками, сидел на наспех застланной койке. Дуглас, по всей видимости, был так погружён в свои думы, что не расслышал ни звука отпираемой двери, ни того, как я вошла сюда. Я пристально посмотрела на него. Волосы на его голове были всклокочены, китель был скинут, и лежал на кресле.
Человек, который сидел в нескольких шагах от меня уже не был тем подтянутым и хладнокровным ирландцем, о которого ломаются мечи, копья и стрелы. Это был глубоко подавленный и несчастный человек, от которого отвернулись все. Его имя и честь офицера Ирландского Королевства, которыми он так дорожил, были втоптаны в грязь. Я не видела его лица, но один взгляд на его согнутую фигуру, да и вообще ощущение самой атмосферы, окружавшей его, могли сказать многое. Но больше всего на меня произвёл впечатление пистолет, который я сперва не заметила, лежавший рядом с ним в складках одеяла. Неужели он хотел, а может быть собирался в ближайшее время, покончить с собою? Но почему у него не отобрали всё оружие?
Таковы были мои первые впечатления. Потом же на их место заступила прежняя подозрительность и недоверие. А не разыгрывал ли он всё это специально передо мною? Не хотел ли Чёрный Граф таким образом, доказать всю мою ничтожность?!
Дуглас пошевелился и отнял руки от головы. Ничего не видящим взглядом он обвёл окружавшее его помещение. Но тут, наконец, заметил меня и глаза его обрели какое-то осмысленное выражение.
- Вы? – спросил он приглушённым голосом. – Как… как вы здесь оказались?!.
Сирридин на его плече зашевелился. Высунулся из-под крыла и поглядел на меня. Вид у него был такой же, как у его хозяина. Унылый и удрученный. Не было того прежнего лукавства и озорства.
- Просочилась сквозь стены. – усмехнулась я. Получив такой ответ Дуглас даже рассмеялся.
- Вы в своём обычном состоянии! – воскликнул он. – Но шутки в сторону. Зачем вы пришли? Если вас застанут здесь, то могут записать в мои соумышленники.
- Я хочу понять. – сказала я. – Кто вы!
Он долго и, молча, глядел мне в глаза, затем отвёл взгляд в сторону и спросил:
- А так ли это важно теперь!
- Для меня: да.
- Для вас? – переспросил он и нахмурился.
- Чёрт возьми! – неожиданно рассердилась я. – Вы мне кажетесь другом, но в тоже время я боюсь, что вы враг!
- О если бы я сам знал, кто я! – простонал вдруг он. – Если бы я знал! Порою я сам себе кажусь чудовищем! Я не тот за кого себя выдаю. Да, наверно, это так. Но как произошло всё это? Неужели я просто сошёл с ума? У меня раздвоение личности! Порою мне кажется, что когда-то я был совсем другим и даже не человеком, нет. Сначала это были словно мечты, какие-то фантазии, я даже пытался записывать их, полагая, что у меня появилось дарование к искусству сочинительства. Но с годами, эти мечты стали заменять мне жизнь. Мне хотелось заснуть и хотя бы во сне стать их частью! Стать чем-то более значимым, чем я есть на самом деле. Не жалким смертным человеком, а могущественным воителем другого мира, вершащим суд своих гордых и прекрасных богов!
Он замолк, затем снова поглядел на меня и спросил:
- Вы можете сказать: кто я? Не можете. Вы молчите. Никто не может мне сказать, ни я сам, ни кто бы, то ни было… Моя голова полна воспоминаний, простых человеческих, но здесь, - он приложил руку к тому месту, где у него было сердце, - здесь всё иначе. Здесь непримиримость с тем, кем меня хотят заставить быть. Наверное, я лишился ума. Да, видно это единственно верное объяснение.
Я стояла и не знала, что сказать на эту внезапно обрушившуюся на меня тираду. Говорил ли он правду? Или все слова его сначала до конца, были ложью!
- Ладно, махнула я рукою, - оставим проблему с вашим самоопределением в обществе и мире. Скажите мне хотя бы, вы действительно натворили всех тех дел, в которых вас обвинил дон… этот испанец, в общем?!
- Как кстати он? – вместо ответа спросил Дуглас.
- Плохо. Может умереть. – быстро сказала я. – Но это к делу не относится! Отвечайте на мой вопрос! Отвечайте! А иначе… - я огляделась по сторонам, затем схватила лежавший на кровати пистолет и наставила на него, - иначе я пристрелю вас!
- Жалко, что вы не сделали этого раньше. – вздохнул он. – Но даже если вы сделаете это сейчас… что ж, милости прошу. Мне все равно больше незачем жить!
- Ладно, уж, - отмахнулась я, - перестаньте разыгрывать передо мною всю эту комедию! Отвечайте, кому говорят!
- Как вы нравитесь мне, - внезапно рассмеялся он, - в вас столько решительности, смелости и отваги. В вас нет жалости, и в тоже время она постоянно пребывает в вашем сердце. Кто вы такая? Вы не из этого мира, я давно это понял. Вы слишком не похожи на всех тех барышень и дам, что я встречал. А многие вещи, которых вы не знаете, а между тем, их знает любое дитя…
Он замолчал, но увидев недобрый блеск у меня во взгляде, сказал:
- Хорошо, хорошо. Вы хотите знать, я ли натворил все те дела, в которых меня обвинил господин испанский грант. Я отвечу вам: нет. Но вот вопрос поверите ли вы мне? Ведь остальные не хотят верить. Только Ниалл, бесшабашная голова… он ещё слишком молод…
- Можно подумать, что вы очень старый! – усмехнулась я.
- Сколько мне лет, по-вашему?
Я пожала плечами.
- Мне тридцать четыре года. – сказал он. – Так по крайней мере мне хотят внушить в этом мире… но я снова брежу. Ниаллу же двадцать один. Он начал плавать на этом пакетботе девять лет назад… да-да – кивнул он, видя моё удивление, - в нашем флоте матросами становятся рано. Некоторые так и остаются ими на всю жизнь, но многие выслуживаются в офицеров. Я тоже начинал матросом и он помнит меня, когда я был всего лишь его старшим товарищем. Но вот уже восемь лет, как я стал офицером…
Дуглас снова замолк и задумчиво обратился взором в темноту, царившую за иллюминатором.
- Семь лет назад… - проговорил он еле слышно, - семь лет назад прошло с той поры как этот незнакомец взошёл на борт нашего корабля на острове Кубао. Но кто ещё вспомнит это?..
- Какой незнакомец? – насторожилась я, но так как он не ответил, спросила:
- Тот, что отдал вам эту когтистую лапу?
Он кивнул и добавил:
- И мешок с порошком Летариус…
- Но почему вы не выбросили всё это? Зачем вы это хранили?!
- Но ведь я не знал, что было в том мешке, и что это была за лапа такая! – воскликнул он. – Он попросил меня подержать это у себя. сказал, что если сможет, вернётся за этим, а если нет, то я могу оставить всё это у себя. Он понял мою слабость к диковинкам…
- Как он выглядел?
- На нём был чёрный шёлковый плащ… - начал, было он.
- Это не примета! – перебила я его. – Все ходят в этих пресловутых плащах. Даже мы с вами!
Он посмотрел на меня и покачал головою.
- Сразу видно, что вы не из этого мира. Семь лет назад не было ещё такой моды. Она появилась уже после. Так что в те времена это было приметой.
- Хорошо, - махнула я рукою, - но лицо-то вы его видели!
Он нахмурился, силясь вспомнить, затем сказал:
- Конечно, я видел его лицо, но беда в том, что оно после того, как он высадился в Лиссабоне, напрочь изгладилось у меня из головы.
- Хорошо. – снова сказала я. – Но тогда скажите мне, что вас связывало с Бальдассаре?
- А! – улыбнулся он. – С вашей заклятою антипатией! Что ж… на этот вопрос мне сложно ответить…
- Ну, естественно, - проговорила я, - видно, дон Хуан правильно идентифицировал ваши отношения!
- Тогда для чего вы спрашиваете, если у вас, как и у него, уже готов ответ! – вспылил он.
- Тогда, что же связывало вас обоих?
- То, что он не был тем за кого себя выдавал. – сказал Дуглас, вздохнув. – Я же ныне не вправе распоряжаться его тайною. Да он открыл мне её. Но я поклялся никому не говорить. И эту клятву я готов унести в могилу.
Увидев, что его не переубедить, я сказала:
- Пусть будет так. Но ведь это он оставил надпись вашими красными чернилами?
- Он, и моими. – кивнул Дуглас. – Он попросил, я дал ему, стеклянную бутыль. Наверное, он избавился от неё.
- А кинжал?
- Он откуда-то взял его. Откуда не имею понятия. Но он дал мне слово, что не нападал с ним на госпожу Аннэлису. Перед этим он пропал у него. А потом вновь вернулся.
- Хорошо. – кивнула я. – А ключик?
- Был у меня. – признался Дуглас. – Не имею понятия как он попал к нему в карман. Но накануне я не нашёл его.
- Вы знали, для чего он надобен?
Он сокрушено покачал головою.
- Понятно. – вздохнула я. – А дубликаты ключей, вы заказывали их?
- Нет.
- А как же то, что вас видел и вашу внешность описал мастер?
- Не знаю. Я был с вами. Разве вы забыли?
- Но ведь ключи заказывали вечером и приходили за ними тоже!
- Что я могу сказать, - совсем поник Дуглас, - всё против меня. Но не спрашивайте: я ли причастен к исчезновению капитана. Я ничего этого не делал. Но он теперь что-то вспомнил и уверен, что это был я. Эта уверенность словно нарочно придумана против меня. Ведь если бы не она, капитан никогда не усомнился в моей преданности.
Некоторое время мы помолчали. Но тишина показалась мне тягостной.
- Я не верю вам ни на минуту, но мне так хочется вам поверить! – вскричала я. – Если бы знать, что вы, не морочащий мне голову Чёрный Граф, или его приспешник! Ведь вы уже однажды пытались мне заморочить голову!
- Когда? – изумился он.
- На утёсе. – лукаво сказала я.
- Разве мы с вами о чём-нибудь говорили на каком-то там утёсе!
- Как же, - ещё более начала лукавить я, - вы забыли? Вы назначили мне свидание ночью. Перед отбытием с острова Каменных Исполинов!
- Не знаю, о чём вы, - сказал он, - но я вам нигде не назначал никаких встреч. И могу вам в этом поклясться.
Но разве могла его клятва дать мне уверенность?! Ведь он мог говорить правду. Он мог быть Чёрным Графом, а встреча у меня была с его слугою или наоборот. Но надо было на что-то решаться. Время шло. Могли заметить пропажу ключей, а кроме того могли услышать голоса. А если меня застанут в каюте преступника, мне вряд ли пойдёт это на пользу.
- Ладно, - сказала я, я не знаю: лжёте вы или говорите правду. Но если окажется что вы говорили правду, а вас казнят, как преступника, каково мне будет жить с этим?!
- Что же вы решили? – спросил он и посмотрел на пистолет, который я продолжала держать в руках. Я тоже посмотрела на него и покачала головою.
- Не думайте, что я собираюсь вас пристрелить!
- Тогда, что же? – настойчиво спросил он.
- Я хочу, чтобы вы убежали. Но учтите, - тут в моём голосе прозвучал какой-то надрыв, - если всё же, вы окажетесь Чёрным Графом или его слугой или каким бы то ни было родственником, дальним ли, ближним ли, я убью вас при первой же возможности. Если вы обманули меня, я не прощу вам этого никогда!
- Пусть будет так. – сказал он и неожиданно рассмеялся. Но не так как это делал незнакомец в чёрном плаще, называвший себя Чёрным Графом. Был ли этот он или не был, он, старался не походить на него.
- Теперь идите. – сказала я и закрыла глаза. Но он даже не пошевелился.
- Идите, пока ночь не кончилась и все спят. Корабль уже пристал к Неаполю. Идите в порт, а оттуда бегите, куда хотите.
Он вскочил на ноги, попугай испугано слетел с его плеча и уселся в своей клетке. Дуглас подошёл ко мне.
- Элизабет, - пробормотал он и вдруг заплакал. Он притянул меня к себе и заключил в объятья.
- Идите вы, глупый человек! – с трудом проговорила я и тоже зарыдала.
- Не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь, - сказал он, переходя на «ты», - но я обязан тебе жизнью! Ты спасла меня, милая добрая Элизабет! Я люблю тебя, как брат и постараюсь вернуть тебе долг!
С этими словами он быстро, я не успела никак на это среагировать, поцеловал меня в обе щеки, а затем в заключение поцеловал в лоб.
- По нашему древнему обычаю, - проговорил он, - прощай, милое дитя! Прощай и храни себя!
Он выпустил меня и направился к двери. Но затем вернулся. Облачился в чёрный плащ, что-то взял из письменного ящика быстро засунул в сумку и ещё раз, полуобняв меня, пошёл к выходу.
Я, поглядев на пистолет в своих руках, догнала его и отдала ему. Мы снова попрощались. Но на пороге, он обернулся и сказал:
- Позаботься о Сирридине. Прошу тебя. Что же касается моих вещей, - он с грустью обвёл взглядом свою каюту, - возьми их себе. Приложи к картам, которые ты забрала во время этого злосчастного тумана. И уходи отсюда, не стоит больше задерживаться.
Я пошла за ним, но перед этим накрыла клетку с попугаем тёмной материей. Затем закрыла дверь и поглядела на всё ещё стоявшего в нескольких шагах от меня Дугласа.
- Идите же! – прошептала я. – И если можете, заберите с собою Ниалла!
- Само собою разумеется. – сказал он и растворился во мраке. Я очень тихо дошла до каюты Фредерика и приоткрыла дверь. Оттуда доносилось мерное посапывание. Мой родственник спал. Я опустилась на колена и вползла в помещение. Отыскала сундук под койкою испанца и засунула туда связку с ключами. Как ни старалась, всё же звякнула ими и чуть не умерла от страха. Но Фредерик даже не пошевелился. Тогда я старательно запрятала ключи на самое дно. Затем так же осторожно и бесшумно покинула каюту. Вернулась к себе, разделась и легла в постель.
- Где ты была, Элизабет? – донёсся до меня голос Ильмы.
- Тебе-то что за дело? – спросила я довольно грубо.
- Да так, - вздохнула та, - мне просто казалось, что мы были когда-то подругами.
- Мы подруги и до сих пор. – смягчилась я. – Просто прошу тебя ни о чём не спрашивай. И если спросят, скажи, что я была в каюте всё время!
- Хорошо. – отозвалась она.

***

На следующее утро пакетбот ожидали новые потрясения.
Во-первых, когда капитан в сопровождении нескольких матросов отпер каюту Дугласа и вошёл в неё, пленника в ней не оказалось. Горевшая всю ночь лампа погасла, а попугай Сирридин спал в своей клетке, накрытой тёмной материей.
Во-вторых, люк трюма оказался странным образом перепиленным, и матроса Ниалла также не обнаружилось. Но этим всё не кончилось. Ибо, в-третьих, бесследно пропал мой кузен Алекс. И я, припоминая наш побег из замка Кингсхед, смутно догадывалась, чьих рук было исчезновение матроса.
Дон Хуан наконец, пришёл в себя, чем очень порадовал лекаря и экономку. Но известие о побеге достигшее вскоре ушей испанца ввергло его не только в ярость, но и в отчаяние. В прочем мне его было не жалко.
В порту Неаполя мы простояли около недели, пока не поправился испанский грант. За это время были предприняты попытки отыскать беглецов, но к счастью ли, к горю ли, они не увенчались успехом.
Попугая Сирридина я взяла к себе, как и многие вещи бывшего помощника капитана. Наш же пакетбот отправился дальше, взяв прямой курс к Мессине на острове Сицилии.
Рейтинг: 0 140 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!