ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияЭротическая проза → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 1

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 2 Глава 1

20 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Часть Вторая
«Испанская Инквизиция»

Глава Первая
Жертвы гнева и мести Чёрного Графа

Ни я, ни Дуглас, ни словом не обмолвились о том, что произошло за эти несколько суток, тем более что капитан, команда и пассажиры ровным счётом ничего не помнили. Последнее, что они могли сказать, было то, что они вечером ощутили сильную усталость и просто проспали всё это время. Но какое время, мы им не сказали. Туман, судя по всему, исчез бесследно вместе с той чудовищной бурей, и именно после того, как судно вырвалось из зоны воздействия Острова Каменных Стражей. Приборы снова заработали исправно, притом, как ни в чём не бывало. С курса, как удивительно это не было, наш пакетбот не сбился, а даже как оказалось, не проплыл ровным счётом ничего. Хотя началось всё это вечером пятнадцатого, а окончилось тоже вечером, но только уже двадцать второго. Я же ломала голову над тем, сколько на самом деле прошло времени, за пределами тумана, потому что была твёрдо уверена, что прошло более семи суток, чем показалось. Но насколько больше? Мне отчего-то пришло в голову, что где-то раза в два. Значит, на самом деле прошло около двух недель, и реальный мир находился в преддверии нового месяца.
Но не всё закончилось так благополучно, как могло бы показаться на первый взгляд, ибо как со стороны экипажа, так и со стороны пассажиров были потери.
Марио действительно исчез бесследно. Это известие повергло Лоренцо в крайнее отчаяние. Ведь он с этим юношей, несмотря на сильную разницу в возрасте, где-то около десяти лет, были верными и закадычными друзьями. Сам Лоренцо не понял, что произошло с пакетботом, и потому тоже ничего никому не сказал. Оно было и лучше. Во время шторма, он сильно стукнулся головой и потерял не только сознание, а как выяснилось после, ещё и память.
Однако помимо Марио бесследно исчез ещё один андалузец, нанятый капитаном вместе с теми двумя, и тогда же нанятый итальянец. Но кроме этих двоих пропала ещё и служанка синьоры Аннэлисы – Офелия.
Я же, хоть и огорчилась новыми исчезновениями, но всё же была рада, что не пострадал никто из тех, кого я очень хорошо знала и тех, что был мне дорог.
Кроме того, я твёрдо уверилась в том, что больше жертв не будет, ибо вырвав корабль из тумана, полностью нарушила планы Чёрного Графа, и тому теперь будет невозможно получать новые жертвы.
Бальдассаре я встретила на палубе, и выглядел он, как ни в чём не бывало. Меня же так и тянуло как-нибудь съязвить или намекнуть насчёт его роли во всём случившемся. Но я понимала, что это глупо и попридержала язык за зубами.
Теперь в том, что Бальдассаре был Чёрным Графом, у меня не осталось ни капли сомнения. Ведь он был встречен мною тем роковым утром и не исчез ни тогда, ни впоследствии, как другие люди на пакетботе. Затем, вероятно, именно он и летал той зловещей тенью, а после решил открыться и дал себя обнаружить. Хоть его облик и перечислял во время встречи со мной Чёрный Граф, особенно он его не выставлял напоказ.
Но кто был тем его загадочным и преданным слугой? И как я не гадала, у меня всё время выходило, что им мог быть только Дуглас. Только на него отчего-то не действовал туман. К тому же он умудрился несколько ночей провести без сна и, тем не менее, остаться даже больше, чем просто в форме. Кроме того была ещё и его ничем не объясняемая приязнь к Бальдассаре. А также эти его постоянные нежелания признать, не только существование Чёрного Графа, но и той тени, которую он видел и в которую даже стрелял. Причём должно быть делал последнее лишь для отвода глаз, ведь прекрасно знал, что ей пули навредить не могут.
Мне вспомнилась оплавленная пуля, которую пустил Антонио в неизвестного врага в зале Одинокого дома. Аналогичное, вероятно, случилось и в этот раз. Чтобы подтвердить это, я в первый же день, когда вернулись обратно пассажиры и экипаж, отправилась на нижнюю палубу с целью разыскать пулю или хотя бы её следы…
Матросы, ещё не оправившиеся от дурного состояния, не успели вычистить палубу. Я потратила минут десять на то, чтобы отыскать нужное место и не зря. Почти сразу нашлась и сама пуля, а вернее, то, что от неё осталось, ибо она как и следовало ожидать, оплавилась и на несколько дюймов вошла в дерево твиндека…
Я попробовала выковырять её, но безуспешно.
Потому я оставила эти тщетные попытки. Поднялась на обзорный салон и расположилась там, любуясь вновь ярко сияющим солнцем на лазорево-чистом небосклоне. Однако мысли никак не давали мне насладиться этим зрелищем в полной мере.
Ведь если выходило, что на корабле в момент полного исчезновения людей, оставались только я, Дуглас и Бальдассаре, выходило, что Дуглас держал меня, пока Бальдассаре надвигался с кинжалом…
И после этого Дуглас, а затем на острове и Бальдассаре, как ни в чём не бывало, корчили из себя заботливых радетелей, и кроме того постоянно находились рядом со мною. Притом я столько раз была в спящем, а значит абсолютно беспомощном состоянии, но они даже не подумали снова попытаться убить меня! А тот раз, когда я была один на один с самим Чёрным Графом! Почему он даже не попробовал лишить меня жизни?! Даже в припадках ярости он не смел, причинить мне хоть малейшего вреда, а вместо этого громил и сокрушал скалы!
Да уж, что ни говори, выходил полный абсурд! Или всё было вовсе не так, как мне казалось, поскольку на меня действительно воздействовал этот так называемый «Зов Ктулху» и я была просто невменяемая?! Тогда, чему мне было теперь верить и на что ссылаться?
Так день за днём, вновь мирно потекло наше плавание. В скором времени «Загадочная Незнакомка» благополучно миновала Балеарские острова и далеко ушла от берегов Испании, и вот на подходе уже был Лионский залив, принадлежащий ФСР. Таким образом, нашему пакетботу теперь оставалось миновать берега враждебной нам страны, и, достигнув вновь пределов Римской Империи, зайти в долгожданную Геную, стоящую на Лигурийском море.
С Дугласом я почти не разговаривала, лишь обменивалась мимолётными фразами приветствия. Да и тому было некогда тратить время на мою персону. Капитан после пережитого им тумана, стал совсем плох, и Дуглас всё больше заменял его. Он редко стал выходить из своей каюты, и на юте всё чаще виднелась неустанная фигура его помощника.
Граф ди Онори, а вместе с ним и Горацио снова стали составлять мне компанию. Ильма, как и прежде, вращалась в обществе своего испанца, Фредерика и сыновей синьора Пуглиси. Виктор то со своей Фионной, то с её родственниками. А Юджина я как-то ненароком застала у синьоры Аннэлисы. Та всё ещё была слаба и потому продолжала лежать, под строгим надзором мисс Присли. Исчезновение служанки, сильно огорчило и заметно ухудшило её состояние. Как мне передала мисс Присли, несколько раз во сне она повторяла одну и ту же фразу:
«…Ведь она говорила мне, что оно придёт за ней!..»
Но понять смысл сказанного, конечно же, добрая экономка Лефроя была не в силах, зато я вдруг поняла, вспомнив прочитанное в «Классификаторе…»:
«…Вначале он берёт тех, что служить ему обязуяли, или служить обязуяли предки их, но те забыли и предали его…»
Это натолкнуло меня на мысль, что служанка синьоры Аннэлисы принадлежала именно к тем, о ком говорилось в книге, ровно как и двое итальянцев. Ведь они каждый раз бледнели при упоминании о Чёрном Графе! Да, что уж там бледнели, буквально, чуть не падали замертво…
А те слова пророчества о «таящейся и поджидающей их опасности, недоброй воле и мести, и скорой и неминуемой гибели», что изрекла им синьора Аннэлиса! Всё это подтверждало сказанное в книге! Но как эта молодая венецианка смогла догадаться об этом! И если правда о чем она нагадала им, то значит правда и то, что она предсказала графу ди Онори и его ждёт смерть? Тут мне невольно стало жаль его, ведь как это ужасно, когда кто-то нагадает кому-то смерть, да ещё есть вероятность, что слова этого пророчества окажутся правдой!
Но, как бы там, ни было, граф ди Онори не пал среди числа предателей Чёрного Графа. Но среди них пали все три андалузсца и итальянец, Фирмино и Риккардо, Марио, а также Офелия – служанка синьоры Аннэлисы. Выходило, что все эти восемь человек сами или по своим предкам были связанны с Чёрным Графом. У меня же была возможность разузнать хоть что-то лишь о двух из них: Марио, у его друга Лоренцо, и Офелии у синьоры Аннэлисы.
Заодно мне было интересно узнать, был ли Лоренцо связан с Чёрным Графом или чуть не погиб лишь по чистой случайности, из-за своей крепкой дружбы с беднягой Марио?
Я не стала откладывать дела в долгий ящик и приступила. А поскольку первым мне попался Лоренцо, который лишь немногим отошёл от болезни и ещё не преступил к исполнению своих обязанностей, то я начала с него.
Рана его очень сильно болела, лихорадила, не желала затягиваться и как-то холодела, что, по словам лекаря, было очень странным. Но в чём было дело, он понять не мог. Он долго копался в книгах и записях, но всё понапрасну. Тогда единственное, что лекарь смог сделать, это, прописать тому полный покой. Но Лоренцо никак не желал оставаться один в каюте, несмотря на то, что его почти всё время тянуло в сон, и он ощущал усталость и слабость. Потому что он неминуемо засыпал и тогда впадал в бред, и его одолевали ужасные кошмары, в которых его преследовала крылатая тень и чёрная бездна. И виною всего он называл тесные окружавшие его стены.
И вот в один ясный день, я застала его сидящим на скамье обзорного салона и глядящим отрешённым взглядом куда-то вдаль. Моё появление никак не подействовала на него, казалось, он даже не заметил меня. А когда я поздоровалась с ним, он поглядел на меня полностью отрешённо.
- Лоренцо, - сказала я, - вы разве не узнаёте меня?
Он нахмурился, припоминая. Некоторое время он просидел так, но наконец, его лицо прояснилось и, он сказал:
- Конечно, я помню вас, милостивая синьора Элизабет. Вы ухаживали за мною, и я никогда не забуду вашей доброты. Простите мне мою не учтивость, но я не знаю, что на меня находит иногда…
Он закрыл лицо руками и, просидев так некоторое время, высвободил его и, поглядев на меня, произнёс:
- Я всё не могу поверить, что Марио… исчез. Он был мне как брат. Порою, мы вместе с ним мечтали, как однажды покинем убогий Гибралтар и отправимся к другим странам…
Он замолчал, вспоминая. На лице его появилось выражение горькой улыбки.
- Но что вам мешало раньше уплыть с этого острова? – спросила я, не понимая, почему надо было мечтать о том, что было, в сущности, вполне осуществимым делом.
- Он не мог, - проговорил Лоренцо очень тихо, - а может быть мог, но боялся. Боялся, что его постигнет кара. А я не мог оставить его, ведь он был мой друг, единственный друг.
- Кара? – переспросила я. – Какая ещё кара?
- Он никогда не говорил мне об этом, потому что боялся. Боялся, как до того его отец, а ещё раньше дед. Он не говорил, чего боится, но я догадывался, ибо он всегда украдкой поглядывал на Одинокий дом…
- Так он боялся Чёрного Графа? – спросила я напрямик. Я увидела или, вернее мне почудилось, как Лоренцо дёрнулся при звуках этого имени. Но лишь миг, я думала, что это так, ибо в следующую секунду, Лоренцо как-то слабо улыбнулся и сказал:
- Они все на этом Гибралтаре боялись Чёрного Графа и все ожидали его возвращения год от года. Лишь те, кто были пришлыми не верили в него и считали пустой болтовнёй.
- Как контрабандист Просперо? – спросила я.
Лоренцо кивнул и добавил:
- Как он и его приспешники, а также и я сам.
У меня от удивления поползли вверх брови.
- Как разве вы родом не с Гибралтара?
Мой собеседник покачал головою.
- Когда я был ещё мальчишкой, меня захватили в плен пираты. Но их судно вступило в бой с фрегатом Римской империи. Корабль был потоплен, а я чудом спасся, вцепившись в бочку. Ту прибило к берегам Гибралтара. А на нём, как вы, вероятно, успели заметить, не слишком хорошо принимали чужаков. Так же отнеслись и ко мне. Много лет я прожил в пещерах совсем один. Но однажды, я спас жизнь Марио, ему тогда было лет двенадцать. Его отец, а он был рыбаком, в благодарность взял меня к себе в помощники. Но однажды он ушёл в море и не вернулся. Это был странный случай. Такого никогда не бывало на Скале. Естественно одни сразу в этом углядели знамение о скором возвращении Чёрного Графа, а другие обвинили в этом меня, оправдывая тем самым свои суеверные страхи перед появлением чужих. Так или иначе, Марио остался один. А я сильно привязался к этому мальчишке и стал ему вместо старшего брата и отца. Семь лет мы были вместе… Долгое время до того, когда мне приходилось жить в пещерах, я делал попытки выбраться с этого острова. Но тщетно. Корабли приставали к нему редко. А если и приставали, то им были не нужны ни юнги, ни матросы. Ваш пакетбот был для нас, а в частности для меня, находкой. Марио мне удалось сманить с большим трудом, и как видно напрасно.
- Не вините себя. – сказала я ему. – Он должен был попробовать. А, кроме того, его ничего бы хорошего не ожидало на Гибралтаре. Ведь разъярённые жители Скалы его чуть не растерзали, заподозрив в служении Чёрному Графу, и даже ранили.
- Да, - уныло проговорил Лоренцо, - но видно от судьбы никуда не уйдёшь.
- Вы верите в судьбу? – удивилась я.
- Верю и знаю, что она ко мне никогда не благоволила. – ещё более уныло сказал он. – И думаю, что мне самому тоже осталось недолго от неё бежать…
Вот в таком состоянии, я оставила беднягу Лоренцо, ибо сказав это, он снова погрузился в какие-то невесёлые думы, напрочь позабыв о моём присутствии.
Тогда я отправилась к синьоре Аннэлисе. И вот тогда-то и застала у неё Юджина. Дверь была приоткрыта, и это дало возможность мне заглянуть в образовавшуюся щёлочку, и увидеть все, что делается в каюте, а после затаиться в ожидании, когда Юджин покинет её.
Не знаю почему, но я вдруг ощутила лёгкую обиду.
Вот она была вся глубина чувства этого так называемого влюблённого в меня человека! Вместо того чтобы постараться исправиться и может быть заполучить обратно моё расположение, он поначалу просто изволил не замечать меня, а теперь и вовсе пустился в подобные дела!
Он уже собирался уходить, но перед этим, судя по всему, провёл немало времени в приветливом и дружеском общении с больной. То, что в руках Юджин держал томик Данте, наталкивало на мысль, что он ещё и читал венецианке стихи. Мне если вспомнить, он никогда ничего подобного не делал. А ещё то, как он учтиво и сердобольно разговаривал с ней!..
Но наконец, этот негодяй распрощался с «предметом своей страсти», припал к руке, и вышел наружу. На лице его застыла самодовольная и ублаготворенная улыбка. Но тут он наткнулся на меня и почти сразу же лицо его приобрело такое выражение словно ему на пути попалась гадюка, правда довольно безвредная, но необыкновенно мерзкая.
- Какая встреча, господин Аберкромби! – нарочито восторженно и радостно воскликнула я, и, кивнув на томик, зажатый в руке, спросила:
- Стихи читаете? Ну-ну. И до какого уже круга добрались?
А поскольку он продолжал смотреть на меня с прежним выражением и хранить упорное молчание, я не выдержала и спросила его:
- Я вот не понимаю одного: что вам мешает проявлять хоть какую-нибудь пусть наигранную, пусть неискреннюю, но вежливость? Да, мы разошлись, во многом может быть есть и моя вина. Но нельзя же считать себя таким уж святым угодником! Кроме того не стоит забывать, что заморочить голову несчастной девушке жертве советской власти ничего не стоило. Ведь ей, в конце концов, среди высокосознательных парней в спецовках и какой-то ковбой из Огайо, мог померещиться рыцарем! И в чём её можно винить? В чрезмерном романтизме и несбывшихся мечтах? Ну, конечно не себя же винить! Все вы такие…
Последние слово я произнесла с особенным чувством, потому что вдруг ощутила острую неприязнь ко всем представителям, так называемого сильного пола. Мне ясно вспомнилась наглая самоуверенность графа ди Онори, непрошибаемое хладнокровие Дугласа, наигранная учтивость Бальдассаре, отвратительное поведение и, я бы даже сказала, предательство, собственного брата, да и вообще тьма тому примеров.
А тут ещё этот наглый проходимец Юджин, который на протяжении всего нашего плавания ни разу даже не потревожился, не случилось ли со мною что! Всё-таки как-никак, сколько мы всего прошли вместе?! И разве я не пыталась спасти его от Нинурту?! (Кстати где-то он был сейчас? Ведь обещал обязательно встретиться мне! Я невольно вздохнула. Злодей он может, был ещё тот, да и вообще неизвестно какого потустороннего происхождения. Да к тому же ещё, как выяснилось, близкий родственник самого Чёрного Графа по его нелюбимой и не удачливой сестре! Но кем бы он, ни был, он честно предлагал мне разделить с ним власть над всеми Вселенными!)
В общем, произнеся такую вот речь, я гордо прошествовала мимо, так ничего и не сказавшего в ответ, Юджина, даже не поглядев на то, какое впечатление всё это произвело на него.
Войдя в каюту синьоры Аннэлисы, я закрыла дверь и, изобразив на лице самое доброжелательное выражение, поприветствовала её. Весьма надеясь, что та не заметит натянутости. Но после того, что сделал Юджин, я внезапно ощутила и к ней самой не слишком сердечные чувства. Однако после того, как пообщалась с ней некоторое время, от этих чувств не осталось и следа.
Я осведомилась о её здоровье, посочувствовала насчёт того, что она всё ещё слаба, и выразила своё соболезнование по поводу исчезновения служанки Офелии.
- Бедняжка. – проговорила синьора Аннэлиса и приложила к повлажневшим глазам, шёлковый фуляр. – Она так мучилась…
И в ответ на мой вопросительный взгляд, со вздохом поведала то, чем уже, по-видимому, давно хотела поделиться хоть с кем-нибудь.
Будучи проездом из Вила-Франка в Лиссабон, а дело было вечером, в одном лесу, её карета наткнулась на распростёртое посреди дороги тело молодой девушки. Сильно измождённая от долгого пути, голода и жажды, та оказалась без сознания. Обувь её была стоптана, а ноги стёрты в кровь. Платье ее, когда-то бывшее дорогим, ныне превратилось в лохмотья.
Но лицо её даже, несмотря на все пережитые лишения, хранило черты благородства.
Потому венецианка приказала одному из кучеров позаботиться о несчастной, а другому сходить и выяснить, нет ли поблизости какого-нибудь жилья. Невдалеке оказалось жилище дровосека, там и заночевала синьора Аннэлиса, предоставив заботам жены того, несчастную девушку. Но поскольку венецианку очень взволновала судьба Офелии, (так звали девушку) на следующее утро она не отправилась в путь и прожила в доме у гостеприимных хозяев всю неделю, покуда та не пришла в себя.
Офелия, проникшаяся доверием к молодой даме, поведала ей свою историю. Она рассказала, что была вынуждена бежать из дому, ибо и отец и брат её были убиты образом ужасным и неимоверным умом здравым, а сама она лишь чудом смогла избежать той же участи.
Все горести её семьи начались в тот день, когда в окрестностях городка, возле которого стояло поместье её отца, дворянина синьора Аничини, заявился некий незнакомец, наглухо закутанный в чёрный плащ и в чёрной маске, закрывавшей всё его лицо.
Вначале её отцу пришло послание с таким текстом:
«Тот, чьей воле принадлежат ты и твой род, явился вновь. Он требует исполнения клятвы.»
Отец в тот раз ничего никому не сказал об этом послании и сжёг его. Каждый день в течение недели получал он одно и то же, и каждый раз лишь молча, сжигал. Но вскоре точно такое же послание получил и его сын – Витторо. А поскольку тот был молод и вспыльчив, то не замедлил отправиться на встречу с посланником письма, с тем, чтобы выяснить отношения. Тот предстал ему в своём чёрном облачении и назвался Чёрным Посредником и Великим Магистром, известным многим во всех временах и мирах, как граф Калиостро. Поскольку когда-то более двухсот лет назад, прапрадед Витторо – Пьетро Аничини, поклялся ему в верности и зато получил доступ к тому, что за гранью всего и сокрыто ото всех, теперь потомки должны выполнять его волю. Коли они будут служить ему, как до того служил их предок, тогда им нечего бояться и их может ожидать даже большое, чем когда-то того. Ведь ныне Хозяин их явился с тем, чтобы возвеличить своё могущество и значит им суждено стать слугами могущественного, как никогда, властелина. Но если они пожелают восстать против его воли, тогда гнев его будет велик, а месть и кара страшна.
Выслушав всё это Витторо не поверил ни одному слову, сказанному незнакомцем. Он обозвал того лжецом, выхватил из ножен шпагу и потребовал поединка. Когда же незнакомец лишь рассмеялся в ответ, он попробовал пронзить того, но к его удивлению шпага прошла сквозь скрытое чёрным одеянием тело, и с шипением оплавилась. Юноша испугался и бросился прочь. Дома он рассказал обо всём отцу и тот встревожился не на шутку. Этим же вечером незнакомец пожаловал к ним в дом и поставил условия. В знак доказательства преданности ему, он велел принести в жертву дочь синьора Аничини – Офелию, ибо она была первым потомком старого Пьетро по женской линии и, по словам его, сила которой он когда-то наделил того, как одного из своих слуг, перешла к ней, умножившись, и ныне должна быть возвращена ему обратно.
Когда же оба – и сын, и отец отказали ему в этом и потребовали, чтобы он покинул их дом, незнакомец рассвирепел и, уходя, обещал вернуться, чтобы учинить расправу и получить долги.
Этой же ночью крылатая тень забрала отца. На следующую ночь пропал брат. И не дожидаясь рассвета, девушка бросилась бежать не только из дома, но и из тех мест. Она долго скиталась, и по прошествию двух месяцев у неё закончились деньги, и она вдруг оказалась в пустых и безлюдных местах, где силы покинули её.
Когда девушка закончила свою историю, то с мольбою воззвала к синьоре Аннэлисе, чтобы та помогла ей и взяла под своё покровительство. Она же была согласна, зато пойти к ней в услужение. И венецианка, проникнувшись сочувствием к девушке, взяла её к себе. Но никогда не смела, особенно утруждать её работою, а служанкою называла лишь для отвода глаз.
Вместе они прибыли в Лиссабон и сели на пакетбот «Загадочная Незнакомка». Но всё время плавания, особливо же, после посещения Гибралтара, Офелия не переставала бредить по ночам и твердить, что «оно» скоро явится за ней.
- И вот её ожидания свершились. – закончила свой рассказ молодая дама, снова промокнув слёзы, фуляром. – А я поначалу не слишком верила её страхам…
- А теперь вы верите в то, что за ней пришло нечто? – спросила я очень тихо. Синьора Аннэлиса так же тихо, почти, что одними губами произнесла:
- Да.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0266243

от 20 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0266243 выдан для произведения:
Часть Вторая
«Испанская Инквизиция»

Глава Первая
Жертвы гнева и мести Чёрного Графа

Ни я, ни Дуглас, ни словом не обмолвились о том, что произошло за эти несколько суток, тем более что капитан, команда и пассажиры ровным счётом ничего не помнили. Последнее, что они могли сказать, было то, что они вечером ощутили сильную усталость и просто проспали всё это время. Но какое время, мы им не сказали. Туман, судя по всему, исчез бесследно вместе с той чудовищной бурей, и именно после того, как судно вырвалось из зоны воздействия Острова Каменных Стражей. Приборы снова заработали исправно, притом, как ни в чём не бывало. С курса, как удивительно это не было, наш пакетбот не сбился, а даже как оказалось, не проплыл ровным счётом ничего. Хотя началось всё это вечером пятнадцатого, а окончилось тоже вечером, но только уже двадцать второго. Я же ломала голову над тем, сколько на самом деле прошло времени, за пределами тумана, потому что была твёрдо уверена, что прошло более семи суток, чем показалось. Но насколько больше? Мне отчего-то пришло в голову, что где-то раза в два. Значит, на самом деле прошло около двух недель, и реальный мир находился в преддверии нового месяца.
Но не всё закончилось так благополучно, как могло бы показаться на первый взгляд, ибо как со стороны экипажа, так и со стороны пассажиров были потери.
Марио действительно исчез бесследно. Это известие повергло Лоренцо в крайнее отчаяние. Ведь он с этим юношей, несмотря на сильную разницу в возрасте, где-то около десяти лет, были верными и закадычными друзьями. Сам Лоренцо не понял, что произошло с пакетботом, и потому тоже ничего никому не сказал. Оно было и лучше. Во время шторма, он сильно стукнулся головой и потерял не только сознание, а как выяснилось после, ещё и память.
Однако помимо Марио бесследно исчез ещё один андалузец, нанятый капитаном вместе с теми двумя, и тогда же нанятый итальянец. Но кроме этих двоих пропала ещё и служанка синьоры Аннэлисы – Офелия.
Я же, хоть и огорчилась новыми исчезновениями, но всё же была рада, что не пострадал никто из тех, кого я очень хорошо знала и тех, что был мне дорог.
Кроме того, я твёрдо уверилась в том, что больше жертв не будет, ибо вырвав корабль из тумана, полностью нарушила планы Чёрного Графа, и тому теперь будет невозможно получать новые жертвы.
Бальдассаре я встретила на палубе, и выглядел он, как ни в чём не бывало. Меня же так и тянуло как-нибудь съязвить или намекнуть насчёт его роли во всём случившемся. Но я понимала, что это глупо и попридержала язык за зубами.
Теперь в том, что Бальдассаре был Чёрным Графом, у меня не осталось ни капли сомнения. Ведь он был встречен мною тем роковым утром и не исчез ни тогда, ни впоследствии, как другие люди на пакетботе. Затем, вероятно, именно он и летал той зловещей тенью, а после решил открыться и дал себя обнаружить. Хоть его облик и перечислял во время встречи со мной Чёрный Граф, особенно он его не выставлял напоказ.
Но кто был тем его загадочным и преданным слугой? И как я не гадала, у меня всё время выходило, что им мог быть только Дуглас. Только на него отчего-то не действовал туман. К тому же он умудрился несколько ночей провести без сна и, тем не менее, остаться даже больше, чем просто в форме. Кроме того была ещё и его ничем не объясняемая приязнь к Бальдассаре. А также эти его постоянные нежелания признать, не только существование Чёрного Графа, но и той тени, которую он видел и в которую даже стрелял. Причём должно быть делал последнее лишь для отвода глаз, ведь прекрасно знал, что ей пули навредить не могут.
Мне вспомнилась оплавленная пуля, которую пустил Антонио в неизвестного врага в зале Одинокого дома. Аналогичное, вероятно, случилось и в этот раз. Чтобы подтвердить это, я в первый же день, когда вернулись обратно пассажиры и экипаж, отправилась на нижнюю палубу с целью разыскать пулю или хотя бы её следы…
Матросы, ещё не оправившиеся от дурного состояния, не успели вычистить палубу. Я потратила минут десять на то, чтобы отыскать нужное место и не зря. Почти сразу нашлась и сама пуля, а вернее, то, что от неё осталось, ибо она как и следовало ожидать, оплавилась и на несколько дюймов вошла в дерево твиндека…
Я попробовала выковырять её, но безуспешно.
Потому я оставила эти тщетные попытки. Поднялась на обзорный салон и расположилась там, любуясь вновь ярко сияющим солнцем на лазорево-чистом небосклоне. Однако мысли никак не давали мне насладиться этим зрелищем в полной мере.
Ведь если выходило, что на корабле в момент полного исчезновения людей, оставались только я, Дуглас и Бальдассаре, выходило, что Дуглас держал меня, пока Бальдассаре надвигался с кинжалом…
И после этого Дуглас, а затем на острове и Бальдассаре, как ни в чём не бывало, корчили из себя заботливых радетелей, и кроме того постоянно находились рядом со мною. Притом я столько раз была в спящем, а значит абсолютно беспомощном состоянии, но они даже не подумали снова попытаться убить меня! А тот раз, когда я была один на один с самим Чёрным Графом! Почему он даже не попробовал лишить меня жизни?! Даже в припадках ярости он не смел, причинить мне хоть малейшего вреда, а вместо этого громил и сокрушал скалы!
Да уж, что ни говори, выходил полный абсурд! Или всё было вовсе не так, как мне казалось, поскольку на меня действительно воздействовал этот так называемый «Зов Ктулху» и я была просто невменяемая?! Тогда, чему мне было теперь верить и на что ссылаться?
Так день за днём, вновь мирно потекло наше плавание. В скором времени «Загадочная Незнакомка» благополучно миновала Балеарские острова и далеко ушла от берегов Испании, и вот на подходе уже был Лионский залив, принадлежащий ФСР. Таким образом, нашему пакетботу теперь оставалось миновать берега враждебной нам страны, и, достигнув вновь пределов Римской Империи, зайти в долгожданную Геную, стоящую на Лигурийском море.
С Дугласом я почти не разговаривала, лишь обменивалась мимолётными фразами приветствия. Да и тому было некогда тратить время на мою персону. Капитан после пережитого им тумана, стал совсем плох, и Дуглас всё больше заменял его. Он редко стал выходить из своей каюты, и на юте всё чаще виднелась неустанная фигура его помощника.
Граф ди Онори, а вместе с ним и Горацио снова стали составлять мне компанию. Ильма, как и прежде, вращалась в обществе своего испанца, Фредерика и сыновей синьора Пуглиси. Виктор то со своей Фионной, то с её родственниками. А Юджина я как-то ненароком застала у синьоры Аннэлисы. Та всё ещё была слаба и потому продолжала лежать, под строгим надзором мисс Присли. Исчезновение служанки, сильно огорчило и заметно ухудшило её состояние. Как мне передала мисс Присли, несколько раз во сне она повторяла одну и ту же фразу:
«…Ведь она говорила мне, что оно придёт за ней!..»
Но понять смысл сказанного, конечно же, добрая экономка Лефроя была не в силах, зато я вдруг поняла, вспомнив прочитанное в «Классификаторе…»:
«…Вначале он берёт тех, что служить ему обязуяли, или служить обязуяли предки их, но те забыли и предали его…»
Это натолкнуло меня на мысль, что служанка синьоры Аннэлисы принадлежала именно к тем, о ком говорилось в книге, ровно как и двое итальянцев. Ведь они каждый раз бледнели при упоминании о Чёрном Графе! Да, что уж там бледнели, буквально, чуть не падали замертво…
А те слова пророчества о «таящейся и поджидающей их опасности, недоброй воле и мести, и скорой и неминуемой гибели», что изрекла им синьора Аннэлиса! Всё это подтверждало сказанное в книге! Но как эта молодая венецианка смогла догадаться об этом! И если правда о чем она нагадала им, то значит правда и то, что она предсказала графу ди Онори и его ждёт смерть? Тут мне невольно стало жаль его, ведь как это ужасно, когда кто-то нагадает кому-то смерть, да ещё есть вероятность, что слова этого пророчества окажутся правдой!
Но, как бы там, ни было, граф ди Онори не пал среди числа предателей Чёрного Графа. Но среди них пали все три андалузсца и итальянец, Фирмино и Риккардо, Марио, а также Офелия – служанка синьоры Аннэлисы. Выходило, что все эти восемь человек сами или по своим предкам были связанны с Чёрным Графом. У меня же была возможность разузнать хоть что-то лишь о двух из них: Марио, у его друга Лоренцо, и Офелии у синьоры Аннэлисы.
Заодно мне было интересно узнать, был ли Лоренцо связан с Чёрным Графом или чуть не погиб лишь по чистой случайности, из-за своей крепкой дружбы с беднягой Марио?
Я не стала откладывать дела в долгий ящик и приступила. А поскольку первым мне попался Лоренцо, который лишь немногим отошёл от болезни и ещё не преступил к исполнению своих обязанностей, то я начала с него.
Рана его очень сильно болела, лихорадила, не желала затягиваться и как-то холодела, что, по словам лекаря, было очень странным. Но в чём было дело, он понять не мог. Он долго копался в книгах и записях, но всё понапрасну. Тогда единственное, что лекарь смог сделать, это, прописать тому полный покой. Но Лоренцо никак не желал оставаться один в каюте, несмотря на то, что его почти всё время тянуло в сон, и он ощущал усталость и слабость. Потому что он неминуемо засыпал и тогда впадал в бред, и его одолевали ужасные кошмары, в которых его преследовала крылатая тень и чёрная бездна. И виною всего он называл тесные окружавшие его стены.
И вот в один ясный день, я застала его сидящим на скамье обзорного салона и глядящим отрешённым взглядом куда-то вдаль. Моё появление никак не подействовала на него, казалось, он даже не заметил меня. А когда я поздоровалась с ним, он поглядел на меня полностью отрешённо.
- Лоренцо, - сказала я, - вы разве не узнаёте меня?
Он нахмурился, припоминая. Некоторое время он просидел так, но наконец, его лицо прояснилось и, он сказал:
- Конечно, я помню вас, милостивая синьора Элизабет. Вы ухаживали за мною, и я никогда не забуду вашей доброты. Простите мне мою не учтивость, но я не знаю, что на меня находит иногда…
Он закрыл лицо руками и, просидев так некоторое время, высвободил его и, поглядев на меня, произнёс:
- Я всё не могу поверить, что Марио… исчез. Он был мне как брат. Порою, мы вместе с ним мечтали, как однажды покинем убогий Гибралтар и отправимся к другим странам…
Он замолчал, вспоминая. На лице его появилось выражение горькой улыбки.
- Но что вам мешало раньше уплыть с этого острова? – спросила я, не понимая, почему надо было мечтать о том, что было, в сущности, вполне осуществимым делом.
- Он не мог, - проговорил Лоренцо очень тихо, - а может быть мог, но боялся. Боялся, что его постигнет кара. А я не мог оставить его, ведь он был мой друг, единственный друг.
- Кара? – переспросила я. – Какая ещё кара?
- Он никогда не говорил мне об этом, потому что боялся. Боялся, как до того его отец, а ещё раньше дед. Он не говорил, чего боится, но я догадывался, ибо он всегда украдкой поглядывал на Одинокий дом…
- Так он боялся Чёрного Графа? – спросила я напрямик. Я увидела или, вернее мне почудилось, как Лоренцо дёрнулся при звуках этого имени. Но лишь миг, я думала, что это так, ибо в следующую секунду, Лоренцо как-то слабо улыбнулся и сказал:
- Они все на этом Гибралтаре боялись Чёрного Графа и все ожидали его возвращения год от года. Лишь те, кто были пришлыми не верили в него и считали пустой болтовнёй.
- Как контрабандист Просперо? – спросила я.
Лоренцо кивнул и добавил:
- Как он и его приспешники, а также и я сам.
У меня от удивления поползли вверх брови.
- Как разве вы родом не с Гибралтара?
Мой собеседник покачал головою.
- Когда я был ещё мальчишкой, меня захватили в плен пираты. Но их судно вступило в бой с фрегатом Римской империи. Корабль был потоплен, а я чудом спасся, вцепившись в бочку. Ту прибило к берегам Гибралтара. А на нём, как вы, вероятно, успели заметить, не слишком хорошо принимали чужаков. Так же отнеслись и ко мне. Много лет я прожил в пещерах совсем один. Но однажды, я спас жизнь Марио, ему тогда было лет двенадцать. Его отец, а он был рыбаком, в благодарность взял меня к себе в помощники. Но однажды он ушёл в море и не вернулся. Это был странный случай. Такого никогда не бывало на Скале. Естественно одни сразу в этом углядели знамение о скором возвращении Чёрного Графа, а другие обвинили в этом меня, оправдывая тем самым свои суеверные страхи перед появлением чужих. Так или иначе, Марио остался один. А я сильно привязался к этому мальчишке и стал ему вместо старшего брата и отца. Семь лет мы были вместе… Долгое время до того, когда мне приходилось жить в пещерах, я делал попытки выбраться с этого острова. Но тщетно. Корабли приставали к нему редко. А если и приставали, то им были не нужны ни юнги, ни матросы. Ваш пакетбот был для нас, а в частности для меня, находкой. Марио мне удалось сманить с большим трудом, и как видно напрасно.
- Не вините себя. – сказала я ему. – Он должен был попробовать. А, кроме того, его ничего бы хорошего не ожидало на Гибралтаре. Ведь разъярённые жители Скалы его чуть не растерзали, заподозрив в служении Чёрному Графу, и даже ранили.
- Да, - уныло проговорил Лоренцо, - но видно от судьбы никуда не уйдёшь.
- Вы верите в судьбу? – удивилась я.
- Верю и знаю, что она ко мне никогда не благоволила. – ещё более уныло сказал он. – И думаю, что мне самому тоже осталось недолго от неё бежать…
Вот в таком состоянии, я оставила беднягу Лоренцо, ибо сказав это, он снова погрузился в какие-то невесёлые думы, напрочь позабыв о моём присутствии.
Тогда я отправилась к синьоре Аннэлисе. И вот тогда-то и застала у неё Юджина. Дверь была приоткрыта, и это дало возможность мне заглянуть в образовавшуюся щёлочку, и увидеть все, что делается в каюте, а после затаиться в ожидании, когда Юджин покинет её.
Не знаю почему, но я вдруг ощутила лёгкую обиду.
Вот она была вся глубина чувства этого так называемого влюблённого в меня человека! Вместо того чтобы постараться исправиться и может быть заполучить обратно моё расположение, он поначалу просто изволил не замечать меня, а теперь и вовсе пустился в подобные дела!
Он уже собирался уходить, но перед этим, судя по всему, провёл немало времени в приветливом и дружеском общении с больной. То, что в руках Юджин держал томик Данте, наталкивало на мысль, что он ещё и читал венецианке стихи. Мне если вспомнить, он никогда ничего подобного не делал. А ещё то, как он учтиво и сердобольно разговаривал с ней!..
Но наконец, этот негодяй распрощался с «предметом своей страсти», припал к руке, и вышел наружу. На лице его застыла самодовольная и ублаготворенная улыбка. Но тут он наткнулся на меня и почти сразу же лицо его приобрело такое выражение словно ему на пути попалась гадюка, правда довольно безвредная, но необыкновенно мерзкая.
- Какая встреча, господин Аберкромби! – нарочито восторженно и радостно воскликнула я, и, кивнув на томик, зажатый в руке, спросила:
- Стихи читаете? Ну-ну. И до какого уже круга добрались?
А поскольку он продолжал смотреть на меня с прежним выражением и хранить упорное молчание, я не выдержала и спросила его:
- Я вот не понимаю одного: что вам мешает проявлять хоть какую-нибудь пусть наигранную, пусть неискреннюю, но вежливость? Да, мы разошлись, во многом может быть есть и моя вина. Но нельзя же считать себя таким уж святым угодником! Кроме того не стоит забывать, что заморочить голову несчастной девушке жертве советской власти ничего не стоило. Ведь ей, в конце концов, среди высокосознательных парней в спецовках и какой-то ковбой из Огайо, мог померещиться рыцарем! И в чём её можно винить? В чрезмерном романтизме и несбывшихся мечтах? Ну, конечно не себя же винить! Все вы такие…
Последние слово я произнесла с особенным чувством, потому что вдруг ощутила острую неприязнь ко всем представителям, так называемого сильного пола. Мне ясно вспомнилась наглая самоуверенность графа ди Онори, непрошибаемое хладнокровие Дугласа, наигранная учтивость Бальдассаре, отвратительное поведение и, я бы даже сказала, предательство, собственного брата, да и вообще тьма тому примеров.
А тут ещё этот наглый проходимец Юджин, который на протяжении всего нашего плавания ни разу даже не потревожился, не случилось ли со мною что! Всё-таки как-никак, сколько мы всего прошли вместе?! И разве я не пыталась спасти его от Нинурту?! (Кстати где-то он был сейчас? Ведь обещал обязательно встретиться мне! Я невольно вздохнула. Злодей он может, был ещё тот, да и вообще неизвестно какого потустороннего происхождения. Да к тому же ещё, как выяснилось, близкий родственник самого Чёрного Графа по его нелюбимой и не удачливой сестре! Но кем бы он, ни был, он честно предлагал мне разделить с ним власть над всеми Вселенными!)
В общем, произнеся такую вот речь, я гордо прошествовала мимо, так ничего и не сказавшего в ответ, Юджина, даже не поглядев на то, какое впечатление всё это произвело на него.
Войдя в каюту синьоры Аннэлисы, я закрыла дверь и, изобразив на лице самое доброжелательное выражение, поприветствовала её. Весьма надеясь, что та не заметит натянутости. Но после того, что сделал Юджин, я внезапно ощутила и к ней самой не слишком сердечные чувства. Однако после того, как пообщалась с ней некоторое время, от этих чувств не осталось и следа.
Я осведомилась о её здоровье, посочувствовала насчёт того, что она всё ещё слаба, и выразила своё соболезнование по поводу исчезновения служанки Офелии.
- Бедняжка. – проговорила синьора Аннэлиса и приложила к повлажневшим глазам, шёлковый фуляр. – Она так мучилась…
И в ответ на мой вопросительный взгляд, со вздохом поведала то, чем уже, по-видимому, давно хотела поделиться хоть с кем-нибудь.
Будучи проездом из Вила-Франка в Лиссабон, а дело было вечером, в одном лесу, её карета наткнулась на распростёртое посреди дороги тело молодой девушки. Сильно измождённая от долгого пути, голода и жажды, та оказалась без сознания. Обувь её была стоптана, а ноги стёрты в кровь. Платье ее, когда-то бывшее дорогим, ныне превратилось в лохмотья.
Но лицо её даже, несмотря на все пережитые лишения, хранило черты благородства.
Потому венецианка приказала одному из кучеров позаботиться о несчастной, а другому сходить и выяснить, нет ли поблизости какого-нибудь жилья. Невдалеке оказалось жилище дровосека, там и заночевала синьора Аннэлиса, предоставив заботам жены того, несчастную девушку. Но поскольку венецианку очень взволновала судьба Офелии, (так звали девушку) на следующее утро она не отправилась в путь и прожила в доме у гостеприимных хозяев всю неделю, покуда та не пришла в себя.
Офелия, проникшаяся доверием к молодой даме, поведала ей свою историю. Она рассказала, что была вынуждена бежать из дому, ибо и отец и брат её были убиты образом ужасным и неимоверным умом здравым, а сама она лишь чудом смогла избежать той же участи.
Все горести её семьи начались в тот день, когда в окрестностях городка, возле которого стояло поместье её отца, дворянина синьора Аничини, заявился некий незнакомец, наглухо закутанный в чёрный плащ и в чёрной маске, закрывавшей всё его лицо.
Вначале её отцу пришло послание с таким текстом:
«Тот, чьей воле принадлежат ты и твой род, явился вновь. Он требует исполнения клятвы.»
Отец в тот раз ничего никому не сказал об этом послании и сжёг его. Каждый день в течение недели получал он одно и то же, и каждый раз лишь молча, сжигал. Но вскоре точно такое же послание получил и его сын – Витторо. А поскольку тот был молод и вспыльчив, то не замедлил отправиться на встречу с посланником письма, с тем, чтобы выяснить отношения. Тот предстал ему в своём чёрном облачении и назвался Чёрным Посредником и Великим Магистром, известным многим во всех временах и мирах, как граф Калиостро. Поскольку когда-то более двухсот лет назад, прапрадед Витторо – Пьетро Аничини, поклялся ему в верности и зато получил доступ к тому, что за гранью всего и сокрыто ото всех, теперь потомки должны выполнять его волю. Коли они будут служить ему, как до того служил их предок, тогда им нечего бояться и их может ожидать даже большое, чем когда-то того. Ведь ныне Хозяин их явился с тем, чтобы возвеличить своё могущество и значит им суждено стать слугами могущественного, как никогда, властелина. Но если они пожелают восстать против его воли, тогда гнев его будет велик, а месть и кара страшна.
Выслушав всё это Витторо не поверил ни одному слову, сказанному незнакомцем. Он обозвал того лжецом, выхватил из ножен шпагу и потребовал поединка. Когда же незнакомец лишь рассмеялся в ответ, он попробовал пронзить того, но к его удивлению шпага прошла сквозь скрытое чёрным одеянием тело, и с шипением оплавилась. Юноша испугался и бросился прочь. Дома он рассказал обо всём отцу и тот встревожился не на шутку. Этим же вечером незнакомец пожаловал к ним в дом и поставил условия. В знак доказательства преданности ему, он велел принести в жертву дочь синьора Аничини – Офелию, ибо она была первым потомком старого Пьетро по женской линии и, по словам его, сила которой он когда-то наделил того, как одного из своих слуг, перешла к ней, умножившись, и ныне должна быть возвращена ему обратно.
Когда же оба – и сын, и отец отказали ему в этом и потребовали, чтобы он покинул их дом, незнакомец рассвирепел и, уходя, обещал вернуться, чтобы учинить расправу и получить долги.
Этой же ночью крылатая тень забрала отца. На следующую ночь пропал брат. И не дожидаясь рассвета, девушка бросилась бежать не только из дома, но и из тех мест. Она долго скиталась, и по прошествию двух месяцев у неё закончились деньги, и она вдруг оказалась в пустых и безлюдных местах, где силы покинули её.
Когда девушка закончила свою историю, то с мольбою воззвала к синьоре Аннэлисе, чтобы та помогла ей и взяла под своё покровительство. Она же была согласна, зато пойти к ней в услужение. И венецианка, проникнувшись сочувствием к девушке, взяла её к себе. Но никогда не смела, особенно утруждать её работою, а служанкою называла лишь для отвода глаз.
Вместе они прибыли в Лиссабон и сели на пакетбот «Загадочная Незнакомка». Но всё время плавания, особливо же, после посещения Гибралтара, Офелия не переставала бредить по ночам и твердить, что «оно» скоро явится за ней.
- И вот её ожидания свершились. – закончила свой рассказ молодая дама, снова промокнув слёзы, фуляром. – А я поначалу не слишком верила её страхам…
- А теперь вы верите в то, что за ней пришло нечто? – спросила я очень тихо. Синьора Аннэлиса так же тихо, почти, что одними губами произнесла:
- Да.
Рейтинг: 0 166 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!