ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4 Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 8

Разители Нечистой Силы-4 Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 8

13 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Восьмая
И сон, и явь

Мне снилось, что я стою на краю бездны, и края её внезапно начинают расходиться в стороны, а я пытаюсь убежать, но бездна всё расширяется и расширяется, желая поглотить меня. Я падаю на землю и ощущаю, как она приближается ко мне. Вот уже мои ступни соскальзывают вниз, вот уже я вся. Но в самый последний момент, появляется высокая фигура и протягивает мне светящуюся руку. Я хватаюсь за неё, и тут же бездна исчезает…
Я проснулась и огляделась по сторонам. Меня окружала всё та же обстановка, что и до этого. Дуглас, как ни в чём не бывало, сидел за письменным столом и листал старые пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком. Тёмная материя была скинута с клетки, и я увидела, что в ней сидит крупный пепельно-серый попугай с пурпурно-красным оперением хвоста. По всей видимости, насколько мне не изменяла память о прочитанной в детстве «Жизни Животных» Брэма, это был ни кто иной, как Жако.
Попугай сидел чинно и благородно, медленно и плавно раскачиваясь на своей жёрдочке, искоса поглядывая на своего хозяина. Тот же казалось, не замечал ничего и никого. Но, тем не менее, под голову мне была положена подушка, а накрыта я была одеялом. Всё ещё ощущая усталость, я вздохнула, перевернулась на другой бок и снова погрузилась во сны, один другого беспокойнее и кошмарнее.
Мне привиделась крылатая тень, и шелест огромных крыльев. Сдавленный вопль и сразу же наступившая тишина…
Проснувшись, у меня было такое чувство, словно я проспала, по меньшей мере, лет десять и с удовольствием продолжила бы это занятие. Дугласа не было и меня это поначалу напугало. Но попугай в клетке так озорно подмигнул мне, что я невольно успокоилась. Он же ловко раскрыл дверцу и вспорхнул мне на плечо, после чего низко поклонился и проговорил певуче:
- Приветствую Тебя, о Дева Морей и Океанов!..
Я исподволь улыбнулась и провела рукою по его мягким пёрышкам.
В скором времени, когда я уже встала и с попугаем на плече обходила каюту, вернулся Дуглас. Увидев меня, он сказал:
- Поздравляю вас, флайтти Элизабет! Вы проспали чуть меньше двух суток…
- Браво, браво!.. – промурлыкал попугай. – Такой хороший сон, делает вам честь!..
Дуглас бросил на птицу грозный взгляд, так что та замолкла и сделала такой вид, словно никогда и не думала ничего говорить, а сама тем временем стала перебирать перышки у себя на крыльях.
- Неужели? – изумилась я. – Что произошло за это время?
- Ничего. – развёл руками Дуглас. – Никого и ничего.
- Что ж, - пробормотала я, - в таком случае, лучше бы мне было вообще не просыпаться.
- Вот это вы напрасно, - сказал он, нахмурившись, - вообще ложиться спать было слишком опрометчиво с вашей стороны. Ведь те, кто исчезли, сначала заснули.
- С чего вы это взяли? – спросила я, подавляя зевок. Несмотря ни на что, я не чувствовала себя ни в коей мере выспавшейся и бодрой, и была бы не прочь, действительно лечь и уже больше никогда не вставать.
- Последняя запись капитана. – был ответ. – Вспомните: он чувствовал сонливость и усталость.
- Тоже ощущаю и я, как и ощущала до того, как легла спать. – заметила я. – Но тем не менее не исчезла, а до сих пор нахожусь с вами. А вот вы, что же так и не смыкали глаз всё это время?
Дуглас отрицательно покачал головою. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что ему, судя по всему сон вообще не нужен. Поскольку в отличие от меня, он явно чувствовал себя неплохо, да и выглядел тоже.
- Моряк не спит, коль служба идёт! – вскричал попугай и опасаясь гнева своего хозяина вспорхнул под самый потолок и уселся на верхней полке.
- Какое сего дня число? – поинтересовалась я.
- Утро восемнадцатого. – сказал мой собеседник и поглядев на свой хронометр, добавил:
- Первый час дня.
- Вообще со временем творится что-то странное. – продолжил он, для чего-то постукивая пальцем по стеклу. – Вы его ощущаете?
- Время? – переспросила я. – И, да и нет. Оно словно бы растянулось и в тоже время ускорилось.
- Тоже чувствую и я.
Немного помолчав, Дуглас, рассказал мне о том, что его хронометр прежде, чем начал показывать время, совершил дьявольский скачок: его стрелки пронеслись вперёд на несколько оборотов и только после застыли в неподвижном молчании.
- Кроме того…- начал вдруг он, но внезапно замолчал.
- Кроме того, что? – спросила я.
- Ничего. – сказал он и всем своим видом показал, что не собирается больше ни о чём говорить мне. Я пожала плечами, в конце концов, это было его дело.
Дуглас наведался на камбуз, где раздобыл еды мне и себе. Затем мы снова обошли корабль. Но он был всё так же: молчалив и безлюден. Туман продолжал висеть плотной и промозглой завесой.
Не успели мы закончить осмотр верхней палубы, как резко стемнело. Окружающая нас серость, сделалась непроницаемо чёрной.
Сам же корабль двигался вперёд, словно подгоняемый какой-то невидимой силой и будто бы был управляем столь же невидимым рулевым. Хотя сколько раз Дуглас не проверял место у штурвала, оно было пустым. Но сам штурвал двигался из стороны в сторону и так плавно, будто им руководила невидимая рука. Сам же помощник капитана не смел, прикасаться к тому, потому что не имел понятия никуда плыть, никак плыть в таком тумане. Приборы отказывались служить. Стрелки всех компасов, которых было на пакетботе немало, показывали бог весть что. Либо бешено крутились по своей оси, а то и против.
Весь день я провела, как в каком-то бреду, действую скорее по наитию или по указанию Дугласа, чем по собственному разумению. Меня всё время клонило в сон, и голова от этого кружилась и, казалось, плыла в разные стороны.
В преддверье очередной ночи, мы с Дугласом снова заперлись в его каюте. Но на этот раз, он заставил меня испить отвратительного питья, после которого у меня внезапно пропало всякое желание, ни то, что спать, но даже присесть хоть на минуту. У меня вдруг откуда-то взялась какая-то бешеная энергия, девать которую было некуда. И я, чтобы не разнести корабль, а заодно с ним и предпоследнего живого человека, занялась уборкой каюты. Потому что Дуглас даже слышать не желал о том, чтобы я, отправилась в свою собственную, да и я сама не особенно жаждала этого, памятуя ещё о тех ужасах и том безумии, которое мне довелось пережить, будучи одной.
С уборкой я закончила почти сразу, при этом убедилась, что в этом мире на удивление, нет никакой грязи, а пыли ничтожно мало. Зато после этого я взялась перебирать карты, среди которых были и старинные и древние. Например, мне попалось несколько карт неких Оронтеуса Финиуса, Герарда, Меркатора, Филиппа Буаше и Пири Рейса – средневекового мореплавателя, служившего во флоте Княжества Российского. Мне попалось несколько карт, вышеперечисленных господ, на которых была изображена во всей красе Антарктида в разной степени, как своего оледенения, так и полной свободы вообще от всяческих льдов. На одной из карт, Оронтеуса Финиуса она была изображена особенно детально и точно, и была почти зелёная, лишь немного покрытая льдами. Были обозначения её рек, гор, начертания каких-то развалин и ещё некой особливо важной пещеры. Однако в чём заключалась важность этой самой пещеры, там не говорилось. На полях карты значилось, что при её составлении, автор пользовался более ранним источником, притом насколько я поняла, тому источнику было где-то около 10 000 лет!
Кроме того была и очень древняя карта, на которой обозначались так называемые Пирамиды Земного шара. И этих самых Пирамид было великое множество, разбросанное по всей земле, притом даже под водою, на самом дне многих океанов. Для чего нужна была эта карта, кто и когда составил её, осталось для меня загадкой. Ещё одной особенностью её была странная бумага. В зависимости от того под каким углом, стоило посмотреть на неё, менялись очертания материков, их форма, число, место расположения и даже названия, написанные странного вида письменами, смутно напоминавшими латынь, перемежавшимися с надписями ещё более удивительного и причудливого вида. Карта была огромного размера и я, памятуя об удивительных находках близ посёлка Штормовое в Крыму, поискала глазами это место. И на нём тоже виднелась пирамида, только подземная.
- Откуда у вас все эти карты? – поинтересовалась я у Дугласа, который снова сидел погруженный в изучение старых толстых бортовых журналов и дневников.
- Это моя страсть, - донеслось в ответ, - собирать вещи подобного типа. У меня кроме этого, имеется ещё архив записей и воспоминаний лучших мореплавателей.
- И что же вы всё это возите с собою? – изумилась я. – Почему вы не держите всё это дома?
- Потому, милостивая флайтти Элизабет, - со вздохом сказал он, откладывая в сторону очередной дневник, - что у меня оного нет. Этот пакетбот – мой дом и экипаж моя семья…
- А для чего вам карты Антарктиды? – немного помолчав, спросила я. – В вашем мире этот материк уже открыт?
И тут поняла, что сболтнула лишнего, но к моему счастью, Дуглас в это время шелестел страницами и не расслышал моих последних слов. Из уроков истории я точно помнила, что Антарктида была открыта в 1820 году. Сейчас же в этом мире шёл только 1817, но это ещё ни о чём не говорило. Было же здесь метро в Лондоне построено ещё в конце восемнадцатого века! Потому и Антарктида могла быть открыта значительно ранее, как была открыта Америка в десятом веке викингами, а не позднее испанцами.
- Как вы сказали? – переспросил Дуглас, и моё сердце упало в пятки, ибо я подумала, что всё же сболтнула лишнего одним названием. – Антарктида… Никто ничего не знает об этом материке. Говорят, что в тех краях очень холодно, и это единственное место на земном шаре, где царит вечная зима: холод, снег и лёд. Но есть старинные карты и предания, и я всегда мечтал отправиться туда и ещё много куда… вот потому и собираю старые карты и дневники славных мореходов древности.
Мне в голову внезапно пришла не слишком благовидная мысль, но я не посмела пойти ей вопреки. И потому осторожно сложила карту Пирамид и карту Финиуса, но те были крупными, и препятствовали тому, чтобы прятать их под одежду, и потому я быстро засунула их под койку, с явным намерением после присвоить их, как дурно это не звучало. Внутренний голос сказал мне, что эти карты мне понадобятся в будущем.
Попугай, составлявший мне компанию во время моего изучения карт, при этом как-то усмехнулся и лукаво подмигнул мне. Затем вспорхнул в свою клетку, и как ни в чём не бывало, уселся на жёрдочку и занялся разглаживанием перышек.
- Ясно, - быстро сказала я, складывая остальные карты так, чтобы Дуглас не сумел обнаружить пропажу, по крайней мере, в ближайшее время. – А как вы относитесь к неким веяниям насчёт того, что этот мир не единственен?
- Вполне возможно. – чересчур бесстрастно, как мне показалось, сказал Дуглас. Но затем вдруг прибавил, словно, ни к кому и не обращаясь:
- Только какие пути ведут в те иные миры?
Когда он говорил последнюю фразу, голос его предательски дрогнул, и я ощутила в его словах такую безнадёжную тоску, что удивилась. Но я не успела ничего не сказать ему, не ответить. Весь пакетбот огласил пронзительный крик.
Дуглас моментально вскочил на ноги и кинулся к двери. Я за ним. Он отпер дверь и рывком распахнул её. Густой туман ворвался в каюту, а следом за ним отдалённый, но громкий шелест крыльев. Снова крик, но уже сдавленный и приглушённый. Проследовав на источник шума, мы вышли на палубу. В нескольких футах над фальшбортом висела огромная крылатая тень. Я скорее догадалась, чем увидела, как Дуглас выхватил пистолет и выстрелил прямо в тварь. Но пуля, отразившись от неё, с оглушительным свистом пролетела всего в нескольких дюймах от моего уха, светясь и шипя. Крылатая же тень, заметила нас. Я вдруг ощутила это так ясно и чётко, как если бы увидела её взгляд на себе. Дуглас резко схватил меня за руку и потащил обратно. Едва он успел затворить дверь каюты, как что-то со всей силы врезалось в неё. Дверь содрогнулась.
Попугай, мирно дремавший в клетке, проснулся и в ужасе вскричал:
- Тревога! Полундра! К оружию! Смерть или Свобода!..
И при этих словах выбрался из клетки и вспорхнул мне на плечо.
Затем последовали один за другим удары невозможной силы, каждый раз дверь лишь содрогалась и, к моему полнейшему, изумлению выдерживала их. Я с удивлением оглядела её и тут заметила ранее не замеченное мною, то, что в середине её вырезан прямо в дереве треугольник с кругом и подобием креста внутри. У меня появилась смутная догадка, что этот странный символ или знак, придаёт двери прочность и сдерживает то, что пытается ворваться внутрь.
Я поглядела на Дугласа. Тот был бледен и, не отрываясь, глядел на дверь. Его взгляд был зафиксирован на символе, а губы беззвучно двигались.
Я не помнила, что произошло. Потому что внезапно ощутила резкую слабость и потеряла сознание. Последним, что осталось в памяти, был только испуганный вопль попугая…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0264770

от 13 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0264770 выдан для произведения:
Глава Восьмая
И сон, и явь

Мне снилось, что я стою на краю бездны, и края её внезапно начинают расходиться в стороны, а я пытаюсь убежать, но бездна всё расширяется и расширяется, желая поглотить меня. Я падаю на землю и ощущаю, как она приближается ко мне. Вот уже мои ступни соскальзывают вниз, вот уже я вся. Но в самый последний момент, появляется высокая фигура и протягивает мне светящуюся руку. Я хватаюсь за неё, и тут же бездна исчезает…
Я проснулась и огляделась по сторонам. Меня окружала всё та же обстановка, что и до этого. Дуглас, как ни в чём не бывало, сидел за письменным столом и листал старые пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком. Тёмная материя была скинута с клетки, и я увидела, что в ней сидит крупный пепельно-серый попугай с пурпурно-красным оперением хвоста. По всей видимости, насколько мне не изменяла память о прочитанной в детстве «Жизни Животных» Брэма, это был ни кто иной, как Жако.
Попугай сидел чинно и благородно, медленно и плавно раскачиваясь на своей жёрдочке, искоса поглядывая на своего хозяина. Тот же казалось, не замечал ничего и никого. Но, тем не менее, под голову мне была положена подушка, а накрыта я была одеялом. Всё ещё ощущая усталость, я вздохнула, перевернулась на другой бок и снова погрузилась во сны, один другого беспокойнее и кошмарнее.
Мне привиделась крылатая тень, и шелест огромных крыльев. Сдавленный вопль и сразу же наступившая тишина…
Проснувшись, у меня было такое чувство, словно я проспала, по меньшей мере, лет десять и с удовольствием продолжила бы это занятие. Дугласа не было и меня это поначалу напугало. Но попугай в клетке так озорно подмигнул мне, что я невольно успокоилась. Он же ловко раскрыл дверцу и вспорхнул мне на плечо, после чего низко поклонился и проговорил певуче:
- Приветствую Тебя, о Дева Морей и Океанов!..
Я исподволь улыбнулась и провела рукою по его мягким пёрышкам.
В скором времени, когда я уже встала и с попугаем на плече обходила каюту, вернулся Дуглас. Увидев меня, он сказал:
- Поздравляю вас, флайтти Элизабет! Вы проспали чуть меньше двух суток…
- Браво, браво!.. – промурлыкал попугай. – Такой хороший сон, делает вам честь!..
Дуглас бросил на птицу грозный взгляд, так что та замолкла и сделала такой вид, словно никогда и не думала ничего говорить, а сама тем временем стала перебирать перышки у себя на крыльях.
- Неужели? – изумилась я. – Что произошло за это время?
- Ничего. – развёл руками Дуглас. – Никого и ничего.
- Что ж, - пробормотала я, - в таком случае, лучше бы мне было вообще не просыпаться.
- Вот это вы напрасно, - сказал он, нахмурившись, - вообще ложиться спать было слишком опрометчиво с вашей стороны. Ведь те, кто исчезли, сначала заснули.
- С чего вы это взяли? – спросила я, подавляя зевок. Несмотря ни на что, я не чувствовала себя ни в коей мере выспавшейся и бодрой, и была бы не прочь, действительно лечь и уже больше никогда не вставать.
- Последняя запись капитана. – был ответ. – Вспомните: он чувствовал сонливость и усталость.
- Тоже ощущаю и я, как и ощущала до того, как легла спать. – заметила я. – Но тем не менее не исчезла, а до сих пор нахожусь с вами. А вот вы, что же так и не смыкали глаз всё это время?
Дуглас отрицательно покачал головою. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что ему, судя по всему сон вообще не нужен. Поскольку в отличие от меня, он явно чувствовал себя неплохо, да и выглядел тоже.
- Моряк не спит, коль служба идёт! – вскричал попугай и опасаясь гнева своего хозяина вспорхнул под самый потолок и уселся на верхней полке.
- Какое сего дня число? – поинтересовалась я.
- Утро восемнадцатого. – сказал мой собеседник и поглядев на свой хронометр, добавил:
- Первый час дня.
- Вообще со временем творится что-то странное. – продолжил он, для чего-то постукивая пальцем по стеклу. – Вы его ощущаете?
- Время? – переспросила я. – И, да и нет. Оно словно бы растянулось и в тоже время ускорилось.
- Тоже чувствую и я.
Немного помолчав, Дуглас, рассказал мне о том, что его хронометр прежде, чем начал показывать время, совершил дьявольский скачок: его стрелки пронеслись вперёд на несколько оборотов и только после застыли в неподвижном молчании.
- Кроме того…- начал вдруг он, но внезапно замолчал.
- Кроме того, что? – спросила я.
- Ничего. – сказал он и всем своим видом показал, что не собирается больше ни о чём говорить мне. Я пожала плечами, в конце концов, это было его дело.
Дуглас наведался на камбуз, где раздобыл еды мне и себе. Затем мы снова обошли корабль. Но он был всё так же: молчалив и безлюден. Туман продолжал висеть плотной и промозглой завесой.
Не успели мы закончить осмотр верхней палубы, как резко стемнело. Окружающая нас серость, сделалась непроницаемо чёрной.
Сам же корабль двигался вперёд, словно подгоняемый какой-то невидимой силой и будто бы был управляем столь же невидимым рулевым. Хотя сколько раз Дуглас не проверял место у штурвала, оно было пустым. Но сам штурвал двигался из стороны в сторону и так плавно, будто им руководила невидимая рука. Сам же помощник капитана не смел, прикасаться к тому, потому что не имел понятия никуда плыть, никак плыть в таком тумане. Приборы отказывались служить. Стрелки всех компасов, которых было на пакетботе немало, показывали бог весть что. Либо бешено крутились по своей оси, а то и против.
Весь день я провела, как в каком-то бреду, действую скорее по наитию или по указанию Дугласа, чем по собственному разумению. Меня всё время клонило в сон, и голова от этого кружилась и, казалось, плыла в разные стороны.
В преддверье очередной ночи, мы с Дугласом снова заперлись в его каюте. Но на этот раз, он заставил меня испить отвратительного питья, после которого у меня внезапно пропало всякое желание, ни то, что спать, но даже присесть хоть на минуту. У меня вдруг откуда-то взялась какая-то бешеная энергия, девать которую было некуда. И я, чтобы не разнести корабль, а заодно с ним и предпоследнего живого человека, занялась уборкой каюты. Потому что Дуглас даже слышать не желал о том, чтобы я, отправилась в свою собственную, да и я сама не особенно жаждала этого, памятуя ещё о тех ужасах и том безумии, которое мне довелось пережить, будучи одной.
С уборкой я закончила почти сразу, при этом убедилась, что в этом мире на удивление, нет никакой грязи, а пыли ничтожно мало. Зато после этого я взялась перебирать карты, среди которых были и старинные и древние. Например, мне попалось несколько карт неких Оронтеуса Финиуса, Герарда, Меркатора, Филиппа Буаше и Пири Рейса – средневекового мореплавателя, служившего во флоте Княжества Российского. Мне попалось несколько карт, вышеперечисленных господ, на которых была изображена во всей красе Антарктида в разной степени, как своего оледенения, так и полной свободы вообще от всяческих льдов. На одной из карт, Оронтеуса Финиуса она была изображена особенно детально и точно, и была почти зелёная, лишь немного покрытая льдами. Были обозначения её рек, гор, начертания каких-то развалин и ещё некой особливо важной пещеры. Однако в чём заключалась важность этой самой пещеры, там не говорилось. На полях карты значилось, что при её составлении, автор пользовался более ранним источником, притом насколько я поняла, тому источнику было где-то около 10 000 лет!
Кроме того была и очень древняя карта, на которой обозначались так называемые Пирамиды Земного шара. И этих самых Пирамид было великое множество, разбросанное по всей земле, притом даже под водою, на самом дне многих океанов. Для чего нужна была эта карта, кто и когда составил её, осталось для меня загадкой. Ещё одной особенностью её была странная бумага. В зависимости от того под каким углом, стоило посмотреть на неё, менялись очертания материков, их форма, число, место расположения и даже названия, написанные странного вида письменами, смутно напоминавшими латынь, перемежавшимися с надписями ещё более удивительного и причудливого вида. Карта была огромного размера и я, памятуя об удивительных находках близ посёлка Штормовое в Крыму, поискала глазами это место. И на нём тоже виднелась пирамида, только подземная.
- Откуда у вас все эти карты? – поинтересовалась я у Дугласа, который снова сидел погруженный в изучение старых толстых бортовых журналов и дневников.
- Это моя страсть, - донеслось в ответ, - собирать вещи подобного типа. У меня кроме этого, имеется ещё архив записей и воспоминаний лучших мореплавателей.
- И что же вы всё это возите с собою? – изумилась я. – Почему вы не держите всё это дома?
- Потому, милостивая флайтти Элизабет, - со вздохом сказал он, откладывая в сторону очередной дневник, - что у меня оного нет. Этот пакетбот – мой дом и экипаж моя семья…
- А для чего вам карты Антарктиды? – немного помолчав, спросила я. – В вашем мире этот материк уже открыт?
И тут поняла, что сболтнула лишнего, но к моему счастью, Дуглас в это время шелестел страницами и не расслышал моих последних слов. Из уроков истории я точно помнила, что Антарктида была открыта в 1820 году. Сейчас же в этом мире шёл только 1817, но это ещё ни о чём не говорило. Было же здесь метро в Лондоне построено ещё в конце восемнадцатого века! Потому и Антарктида могла быть открыта значительно ранее, как была открыта Америка в десятом веке викингами, а не позднее испанцами.
- Как вы сказали? – переспросил Дуглас, и моё сердце упало в пятки, ибо я подумала, что всё же сболтнула лишнего одним названием. – Антарктида… Никто ничего не знает об этом материке. Говорят, что в тех краях очень холодно, и это единственное место на земном шаре, где царит вечная зима: холод, снег и лёд. Но есть старинные карты и предания, и я всегда мечтал отправиться туда и ещё много куда… вот потому и собираю старые карты и дневники славных мореходов древности.
Мне в голову внезапно пришла не слишком благовидная мысль, но я не посмела пойти ей вопреки. И потому осторожно сложила карту Пирамид и карту Финиуса, но те были крупными, и препятствовали тому, чтобы прятать их под одежду, и потому я быстро засунула их под койку, с явным намерением после присвоить их, как дурно это не звучало. Внутренний голос сказал мне, что эти карты мне понадобятся в будущем.
Попугай, составлявший мне компанию во время моего изучения карт, при этом как-то усмехнулся и лукаво подмигнул мне. Затем вспорхнул в свою клетку, и как ни в чём не бывало, уселся на жёрдочку и занялся разглаживанием перышек.
- Ясно, - быстро сказала я, складывая остальные карты так, чтобы Дуглас не сумел обнаружить пропажу, по крайней мере, в ближайшее время. – А как вы относитесь к неким веяниям насчёт того, что этот мир не единственен?
- Вполне возможно. – чересчур бесстрастно, как мне показалось, сказал Дуглас. Но затем вдруг прибавил, словно, ни к кому и не обращаясь:
- Только какие пути ведут в те иные миры?
Когда он говорил последнюю фразу, голос его предательски дрогнул, и я ощутила в его словах такую безнадёжную тоску, что удивилась. Но я не успела ничего не сказать ему, не ответить. Весь пакетбот огласил пронзительный крик.
Дуглас моментально вскочил на ноги и кинулся к двери. Я за ним. Он отпер дверь и рывком распахнул её. Густой туман ворвался в каюту, а следом за ним отдалённый, но громкий шелест крыльев. Снова крик, но уже сдавленный и приглушённый. Проследовав на источник шума, мы вышли на палубу. В нескольких футах над фальшбортом висела огромная крылатая тень. Я скорее догадалась, чем увидела, как Дуглас выхватил пистолет и выстрелил прямо в тварь. Но пуля, отразившись от неё, с оглушительным свистом пролетела всего в нескольких дюймах от моего уха, светясь и шипя. Крылатая же тень, заметила нас. Я вдруг ощутила это так ясно и чётко, как если бы увидела её взгляд на себе. Дуглас резко схватил меня за руку и потащил обратно. Едва он успел затворить дверь каюты, как что-то со всей силы врезалось в неё. Дверь содрогнулась.
Попугай, мирно дремавший в клетке, проснулся и в ужасе вскричал:
- Тревога! Полундра! К оружию! Смерть или Свобода!..
И при этих словах выбрался из клетки и вспорхнул мне на плечо.
Затем последовали один за другим удары невозможной силы, каждый раз дверь лишь содрогалась и, к моему полнейшему, изумлению выдерживала их. Я с удивлением оглядела её и тут заметила ранее не замеченное мною, то, что в середине её вырезан прямо в дереве треугольник с кругом и подобием креста внутри. У меня появилась смутная догадка, что этот странный символ или знак, придаёт двери прочность и сдерживает то, что пытается ворваться внутрь.
Я поглядела на Дугласа. Тот был бледен и, не отрываясь, глядел на дверь. Его взгляд был зафиксирован на символе, а губы беззвучно двигались.
Я не помнила, что произошло. Потому что внезапно ощутила резкую слабость и потеряла сознание. Последним, что осталось в памяти, был только испуганный вопль попугая…
Рейтинг: 0 255 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
85
76
74
68
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
68
68
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
54
53
53
53
52
51
51
49
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36