ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4 Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 8

 

Разители Нечистой Силы-4 Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 8

13 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Восьмая
И сон, и явь

Мне снилось, что я стою на краю бездны, и края её внезапно начинают расходиться в стороны, а я пытаюсь убежать, но бездна всё расширяется и расширяется, желая поглотить меня. Я падаю на землю и ощущаю, как она приближается ко мне. Вот уже мои ступни соскальзывают вниз, вот уже я вся. Но в самый последний момент, появляется высокая фигура и протягивает мне светящуюся руку. Я хватаюсь за неё, и тут же бездна исчезает…
Я проснулась и огляделась по сторонам. Меня окружала всё та же обстановка, что и до этого. Дуглас, как ни в чём не бывало, сидел за письменным столом и листал старые пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком. Тёмная материя была скинута с клетки, и я увидела, что в ней сидит крупный пепельно-серый попугай с пурпурно-красным оперением хвоста. По всей видимости, насколько мне не изменяла память о прочитанной в детстве «Жизни Животных» Брэма, это был ни кто иной, как Жако.
Попугай сидел чинно и благородно, медленно и плавно раскачиваясь на своей жёрдочке, искоса поглядывая на своего хозяина. Тот же казалось, не замечал ничего и никого. Но, тем не менее, под голову мне была положена подушка, а накрыта я была одеялом. Всё ещё ощущая усталость, я вздохнула, перевернулась на другой бок и снова погрузилась во сны, один другого беспокойнее и кошмарнее.
Мне привиделась крылатая тень, и шелест огромных крыльев. Сдавленный вопль и сразу же наступившая тишина…
Проснувшись, у меня было такое чувство, словно я проспала, по меньшей мере, лет десять и с удовольствием продолжила бы это занятие. Дугласа не было и меня это поначалу напугало. Но попугай в клетке так озорно подмигнул мне, что я невольно успокоилась. Он же ловко раскрыл дверцу и вспорхнул мне на плечо, после чего низко поклонился и проговорил певуче:
- Приветствую Тебя, о Дева Морей и Океанов!..
Я исподволь улыбнулась и провела рукою по его мягким пёрышкам.
В скором времени, когда я уже встала и с попугаем на плече обходила каюту, вернулся Дуглас. Увидев меня, он сказал:
- Поздравляю вас, флайтти Элизабет! Вы проспали чуть меньше двух суток…
- Браво, браво!.. – промурлыкал попугай. – Такой хороший сон, делает вам честь!..
Дуглас бросил на птицу грозный взгляд, так что та замолкла и сделала такой вид, словно никогда и не думала ничего говорить, а сама тем временем стала перебирать перышки у себя на крыльях.
- Неужели? – изумилась я. – Что произошло за это время?
- Ничего. – развёл руками Дуглас. – Никого и ничего.
- Что ж, - пробормотала я, - в таком случае, лучше бы мне было вообще не просыпаться.
- Вот это вы напрасно, - сказал он, нахмурившись, - вообще ложиться спать было слишком опрометчиво с вашей стороны. Ведь те, кто исчезли, сначала заснули.
- С чего вы это взяли? – спросила я, подавляя зевок. Несмотря ни на что, я не чувствовала себя ни в коей мере выспавшейся и бодрой, и была бы не прочь, действительно лечь и уже больше никогда не вставать.
- Последняя запись капитана. – был ответ. – Вспомните: он чувствовал сонливость и усталость.
- Тоже ощущаю и я, как и ощущала до того, как легла спать. – заметила я. – Но тем не менее не исчезла, а до сих пор нахожусь с вами. А вот вы, что же так и не смыкали глаз всё это время?
Дуглас отрицательно покачал головою. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что ему, судя по всему сон вообще не нужен. Поскольку в отличие от меня, он явно чувствовал себя неплохо, да и выглядел тоже.
- Моряк не спит, коль служба идёт! – вскричал попугай и опасаясь гнева своего хозяина вспорхнул под самый потолок и уселся на верхней полке.
- Какое сего дня число? – поинтересовалась я.
- Утро восемнадцатого. – сказал мой собеседник и поглядев на свой хронометр, добавил:
- Первый час дня.
- Вообще со временем творится что-то странное. – продолжил он, для чего-то постукивая пальцем по стеклу. – Вы его ощущаете?
- Время? – переспросила я. – И, да и нет. Оно словно бы растянулось и в тоже время ускорилось.
- Тоже чувствую и я.
Немного помолчав, Дуглас, рассказал мне о том, что его хронометр прежде, чем начал показывать время, совершил дьявольский скачок: его стрелки пронеслись вперёд на несколько оборотов и только после застыли в неподвижном молчании.
- Кроме того…- начал вдруг он, но внезапно замолчал.
- Кроме того, что? – спросила я.
- Ничего. – сказал он и всем своим видом показал, что не собирается больше ни о чём говорить мне. Я пожала плечами, в конце концов, это было его дело.
Дуглас наведался на камбуз, где раздобыл еды мне и себе. Затем мы снова обошли корабль. Но он был всё так же: молчалив и безлюден. Туман продолжал висеть плотной и промозглой завесой.
Не успели мы закончить осмотр верхней палубы, как резко стемнело. Окружающая нас серость, сделалась непроницаемо чёрной.
Сам же корабль двигался вперёд, словно подгоняемый какой-то невидимой силой и будто бы был управляем столь же невидимым рулевым. Хотя сколько раз Дуглас не проверял место у штурвала, оно было пустым. Но сам штурвал двигался из стороны в сторону и так плавно, будто им руководила невидимая рука. Сам же помощник капитана не смел, прикасаться к тому, потому что не имел понятия никуда плыть, никак плыть в таком тумане. Приборы отказывались служить. Стрелки всех компасов, которых было на пакетботе немало, показывали бог весть что. Либо бешено крутились по своей оси, а то и против.
Весь день я провела, как в каком-то бреду, действую скорее по наитию или по указанию Дугласа, чем по собственному разумению. Меня всё время клонило в сон, и голова от этого кружилась и, казалось, плыла в разные стороны.
В преддверье очередной ночи, мы с Дугласом снова заперлись в его каюте. Но на этот раз, он заставил меня испить отвратительного питья, после которого у меня внезапно пропало всякое желание, ни то, что спать, но даже присесть хоть на минуту. У меня вдруг откуда-то взялась какая-то бешеная энергия, девать которую было некуда. И я, чтобы не разнести корабль, а заодно с ним и предпоследнего живого человека, занялась уборкой каюты. Потому что Дуглас даже слышать не желал о том, чтобы я, отправилась в свою собственную, да и я сама не особенно жаждала этого, памятуя ещё о тех ужасах и том безумии, которое мне довелось пережить, будучи одной.
С уборкой я закончила почти сразу, при этом убедилась, что в этом мире на удивление, нет никакой грязи, а пыли ничтожно мало. Зато после этого я взялась перебирать карты, среди которых были и старинные и древние. Например, мне попалось несколько карт неких Оронтеуса Финиуса, Герарда, Меркатора, Филиппа Буаше и Пири Рейса – средневекового мореплавателя, служившего во флоте Княжества Российского. Мне попалось несколько карт, вышеперечисленных господ, на которых была изображена во всей красе Антарктида в разной степени, как своего оледенения, так и полной свободы вообще от всяческих льдов. На одной из карт, Оронтеуса Финиуса она была изображена особенно детально и точно, и была почти зелёная, лишь немного покрытая льдами. Были обозначения её рек, гор, начертания каких-то развалин и ещё некой особливо важной пещеры. Однако в чём заключалась важность этой самой пещеры, там не говорилось. На полях карты значилось, что при её составлении, автор пользовался более ранним источником, притом насколько я поняла, тому источнику было где-то около 10 000 лет!
Кроме того была и очень древняя карта, на которой обозначались так называемые Пирамиды Земного шара. И этих самых Пирамид было великое множество, разбросанное по всей земле, притом даже под водою, на самом дне многих океанов. Для чего нужна была эта карта, кто и когда составил её, осталось для меня загадкой. Ещё одной особенностью её была странная бумага. В зависимости от того под каким углом, стоило посмотреть на неё, менялись очертания материков, их форма, число, место расположения и даже названия, написанные странного вида письменами, смутно напоминавшими латынь, перемежавшимися с надписями ещё более удивительного и причудливого вида. Карта была огромного размера и я, памятуя об удивительных находках близ посёлка Штормовое в Крыму, поискала глазами это место. И на нём тоже виднелась пирамида, только подземная.
- Откуда у вас все эти карты? – поинтересовалась я у Дугласа, который снова сидел погруженный в изучение старых толстых бортовых журналов и дневников.
- Это моя страсть, - донеслось в ответ, - собирать вещи подобного типа. У меня кроме этого, имеется ещё архив записей и воспоминаний лучших мореплавателей.
- И что же вы всё это возите с собою? – изумилась я. – Почему вы не держите всё это дома?
- Потому, милостивая флайтти Элизабет, - со вздохом сказал он, откладывая в сторону очередной дневник, - что у меня оного нет. Этот пакетбот – мой дом и экипаж моя семья…
- А для чего вам карты Антарктиды? – немного помолчав, спросила я. – В вашем мире этот материк уже открыт?
И тут поняла, что сболтнула лишнего, но к моему счастью, Дуглас в это время шелестел страницами и не расслышал моих последних слов. Из уроков истории я точно помнила, что Антарктида была открыта в 1820 году. Сейчас же в этом мире шёл только 1817, но это ещё ни о чём не говорило. Было же здесь метро в Лондоне построено ещё в конце восемнадцатого века! Потому и Антарктида могла быть открыта значительно ранее, как была открыта Америка в десятом веке викингами, а не позднее испанцами.
- Как вы сказали? – переспросил Дуглас, и моё сердце упало в пятки, ибо я подумала, что всё же сболтнула лишнего одним названием. – Антарктида… Никто ничего не знает об этом материке. Говорят, что в тех краях очень холодно, и это единственное место на земном шаре, где царит вечная зима: холод, снег и лёд. Но есть старинные карты и предания, и я всегда мечтал отправиться туда и ещё много куда… вот потому и собираю старые карты и дневники славных мореходов древности.
Мне в голову внезапно пришла не слишком благовидная мысль, но я не посмела пойти ей вопреки. И потому осторожно сложила карту Пирамид и карту Финиуса, но те были крупными, и препятствовали тому, чтобы прятать их под одежду, и потому я быстро засунула их под койку, с явным намерением после присвоить их, как дурно это не звучало. Внутренний голос сказал мне, что эти карты мне понадобятся в будущем.
Попугай, составлявший мне компанию во время моего изучения карт, при этом как-то усмехнулся и лукаво подмигнул мне. Затем вспорхнул в свою клетку, и как ни в чём не бывало, уселся на жёрдочку и занялся разглаживанием перышек.
- Ясно, - быстро сказала я, складывая остальные карты так, чтобы Дуглас не сумел обнаружить пропажу, по крайней мере, в ближайшее время. – А как вы относитесь к неким веяниям насчёт того, что этот мир не единственен?
- Вполне возможно. – чересчур бесстрастно, как мне показалось, сказал Дуглас. Но затем вдруг прибавил, словно, ни к кому и не обращаясь:
- Только какие пути ведут в те иные миры?
Когда он говорил последнюю фразу, голос его предательски дрогнул, и я ощутила в его словах такую безнадёжную тоску, что удивилась. Но я не успела ничего не сказать ему, не ответить. Весь пакетбот огласил пронзительный крик.
Дуглас моментально вскочил на ноги и кинулся к двери. Я за ним. Он отпер дверь и рывком распахнул её. Густой туман ворвался в каюту, а следом за ним отдалённый, но громкий шелест крыльев. Снова крик, но уже сдавленный и приглушённый. Проследовав на источник шума, мы вышли на палубу. В нескольких футах над фальшбортом висела огромная крылатая тень. Я скорее догадалась, чем увидела, как Дуглас выхватил пистолет и выстрелил прямо в тварь. Но пуля, отразившись от неё, с оглушительным свистом пролетела всего в нескольких дюймах от моего уха, светясь и шипя. Крылатая же тень, заметила нас. Я вдруг ощутила это так ясно и чётко, как если бы увидела её взгляд на себе. Дуглас резко схватил меня за руку и потащил обратно. Едва он успел затворить дверь каюты, как что-то со всей силы врезалось в неё. Дверь содрогнулась.
Попугай, мирно дремавший в клетке, проснулся и в ужасе вскричал:
- Тревога! Полундра! К оружию! Смерть или Свобода!..
И при этих словах выбрался из клетки и вспорхнул мне на плечо.
Затем последовали один за другим удары невозможной силы, каждый раз дверь лишь содрогалась и, к моему полнейшему, изумлению выдерживала их. Я с удивлением оглядела её и тут заметила ранее не замеченное мною, то, что в середине её вырезан прямо в дереве треугольник с кругом и подобием креста внутри. У меня появилась смутная догадка, что этот странный символ или знак, придаёт двери прочность и сдерживает то, что пытается ворваться внутрь.
Я поглядела на Дугласа. Тот был бледен и, не отрываясь, глядел на дверь. Его взгляд был зафиксирован на символе, а губы беззвучно двигались.
Я не помнила, что произошло. Потому что внезапно ощутила резкую слабость и потеряла сознание. Последним, что осталось в памяти, был только испуганный вопль попугая…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0264770

от 13 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0264770 выдан для произведения:
Глава Восьмая
И сон, и явь

Мне снилось, что я стою на краю бездны, и края её внезапно начинают расходиться в стороны, а я пытаюсь убежать, но бездна всё расширяется и расширяется, желая поглотить меня. Я падаю на землю и ощущаю, как она приближается ко мне. Вот уже мои ступни соскальзывают вниз, вот уже я вся. Но в самый последний момент, появляется высокая фигура и протягивает мне светящуюся руку. Я хватаюсь за неё, и тут же бездна исчезает…
Я проснулась и огляделась по сторонам. Меня окружала всё та же обстановка, что и до этого. Дуглас, как ни в чём не бывало, сидел за письменным столом и листал старые пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком. Тёмная материя была скинута с клетки, и я увидела, что в ней сидит крупный пепельно-серый попугай с пурпурно-красным оперением хвоста. По всей видимости, насколько мне не изменяла память о прочитанной в детстве «Жизни Животных» Брэма, это был ни кто иной, как Жако.
Попугай сидел чинно и благородно, медленно и плавно раскачиваясь на своей жёрдочке, искоса поглядывая на своего хозяина. Тот же казалось, не замечал ничего и никого. Но, тем не менее, под голову мне была положена подушка, а накрыта я была одеялом. Всё ещё ощущая усталость, я вздохнула, перевернулась на другой бок и снова погрузилась во сны, один другого беспокойнее и кошмарнее.
Мне привиделась крылатая тень, и шелест огромных крыльев. Сдавленный вопль и сразу же наступившая тишина…
Проснувшись, у меня было такое чувство, словно я проспала, по меньшей мере, лет десять и с удовольствием продолжила бы это занятие. Дугласа не было и меня это поначалу напугало. Но попугай в клетке так озорно подмигнул мне, что я невольно успокоилась. Он же ловко раскрыл дверцу и вспорхнул мне на плечо, после чего низко поклонился и проговорил певуче:
- Приветствую Тебя, о Дева Морей и Океанов!..
Я исподволь улыбнулась и провела рукою по его мягким пёрышкам.
В скором времени, когда я уже встала и с попугаем на плече обходила каюту, вернулся Дуглас. Увидев меня, он сказал:
- Поздравляю вас, флайтти Элизабет! Вы проспали чуть меньше двух суток…
- Браво, браво!.. – промурлыкал попугай. – Такой хороший сон, делает вам честь!..
Дуглас бросил на птицу грозный взгляд, так что та замолкла и сделала такой вид, словно никогда и не думала ничего говорить, а сама тем временем стала перебирать перышки у себя на крыльях.
- Неужели? – изумилась я. – Что произошло за это время?
- Ничего. – развёл руками Дуглас. – Никого и ничего.
- Что ж, - пробормотала я, - в таком случае, лучше бы мне было вообще не просыпаться.
- Вот это вы напрасно, - сказал он, нахмурившись, - вообще ложиться спать было слишком опрометчиво с вашей стороны. Ведь те, кто исчезли, сначала заснули.
- С чего вы это взяли? – спросила я, подавляя зевок. Несмотря ни на что, я не чувствовала себя ни в коей мере выспавшейся и бодрой, и была бы не прочь, действительно лечь и уже больше никогда не вставать.
- Последняя запись капитана. – был ответ. – Вспомните: он чувствовал сонливость и усталость.
- Тоже ощущаю и я, как и ощущала до того, как легла спать. – заметила я. – Но тем не менее не исчезла, а до сих пор нахожусь с вами. А вот вы, что же так и не смыкали глаз всё это время?
Дуглас отрицательно покачал головою. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что ему, судя по всему сон вообще не нужен. Поскольку в отличие от меня, он явно чувствовал себя неплохо, да и выглядел тоже.
- Моряк не спит, коль служба идёт! – вскричал попугай и опасаясь гнева своего хозяина вспорхнул под самый потолок и уселся на верхней полке.
- Какое сего дня число? – поинтересовалась я.
- Утро восемнадцатого. – сказал мой собеседник и поглядев на свой хронометр, добавил:
- Первый час дня.
- Вообще со временем творится что-то странное. – продолжил он, для чего-то постукивая пальцем по стеклу. – Вы его ощущаете?
- Время? – переспросила я. – И, да и нет. Оно словно бы растянулось и в тоже время ускорилось.
- Тоже чувствую и я.
Немного помолчав, Дуглас, рассказал мне о том, что его хронометр прежде, чем начал показывать время, совершил дьявольский скачок: его стрелки пронеслись вперёд на несколько оборотов и только после застыли в неподвижном молчании.
- Кроме того…- начал вдруг он, но внезапно замолчал.
- Кроме того, что? – спросила я.
- Ничего. – сказал он и всем своим видом показал, что не собирается больше ни о чём говорить мне. Я пожала плечами, в конце концов, это было его дело.
Дуглас наведался на камбуз, где раздобыл еды мне и себе. Затем мы снова обошли корабль. Но он был всё так же: молчалив и безлюден. Туман продолжал висеть плотной и промозглой завесой.
Не успели мы закончить осмотр верхней палубы, как резко стемнело. Окружающая нас серость, сделалась непроницаемо чёрной.
Сам же корабль двигался вперёд, словно подгоняемый какой-то невидимой силой и будто бы был управляем столь же невидимым рулевым. Хотя сколько раз Дуглас не проверял место у штурвала, оно было пустым. Но сам штурвал двигался из стороны в сторону и так плавно, будто им руководила невидимая рука. Сам же помощник капитана не смел, прикасаться к тому, потому что не имел понятия никуда плыть, никак плыть в таком тумане. Приборы отказывались служить. Стрелки всех компасов, которых было на пакетботе немало, показывали бог весть что. Либо бешено крутились по своей оси, а то и против.
Весь день я провела, как в каком-то бреду, действую скорее по наитию или по указанию Дугласа, чем по собственному разумению. Меня всё время клонило в сон, и голова от этого кружилась и, казалось, плыла в разные стороны.
В преддверье очередной ночи, мы с Дугласом снова заперлись в его каюте. Но на этот раз, он заставил меня испить отвратительного питья, после которого у меня внезапно пропало всякое желание, ни то, что спать, но даже присесть хоть на минуту. У меня вдруг откуда-то взялась какая-то бешеная энергия, девать которую было некуда. И я, чтобы не разнести корабль, а заодно с ним и предпоследнего живого человека, занялась уборкой каюты. Потому что Дуглас даже слышать не желал о том, чтобы я, отправилась в свою собственную, да и я сама не особенно жаждала этого, памятуя ещё о тех ужасах и том безумии, которое мне довелось пережить, будучи одной.
С уборкой я закончила почти сразу, при этом убедилась, что в этом мире на удивление, нет никакой грязи, а пыли ничтожно мало. Зато после этого я взялась перебирать карты, среди которых были и старинные и древние. Например, мне попалось несколько карт неких Оронтеуса Финиуса, Герарда, Меркатора, Филиппа Буаше и Пири Рейса – средневекового мореплавателя, служившего во флоте Княжества Российского. Мне попалось несколько карт, вышеперечисленных господ, на которых была изображена во всей красе Антарктида в разной степени, как своего оледенения, так и полной свободы вообще от всяческих льдов. На одной из карт, Оронтеуса Финиуса она была изображена особенно детально и точно, и была почти зелёная, лишь немного покрытая льдами. Были обозначения её рек, гор, начертания каких-то развалин и ещё некой особливо важной пещеры. Однако в чём заключалась важность этой самой пещеры, там не говорилось. На полях карты значилось, что при её составлении, автор пользовался более ранним источником, притом насколько я поняла, тому источнику было где-то около 10 000 лет!
Кроме того была и очень древняя карта, на которой обозначались так называемые Пирамиды Земного шара. И этих самых Пирамид было великое множество, разбросанное по всей земле, притом даже под водою, на самом дне многих океанов. Для чего нужна была эта карта, кто и когда составил её, осталось для меня загадкой. Ещё одной особенностью её была странная бумага. В зависимости от того под каким углом, стоило посмотреть на неё, менялись очертания материков, их форма, число, место расположения и даже названия, написанные странного вида письменами, смутно напоминавшими латынь, перемежавшимися с надписями ещё более удивительного и причудливого вида. Карта была огромного размера и я, памятуя об удивительных находках близ посёлка Штормовое в Крыму, поискала глазами это место. И на нём тоже виднелась пирамида, только подземная.
- Откуда у вас все эти карты? – поинтересовалась я у Дугласа, который снова сидел погруженный в изучение старых толстых бортовых журналов и дневников.
- Это моя страсть, - донеслось в ответ, - собирать вещи подобного типа. У меня кроме этого, имеется ещё архив записей и воспоминаний лучших мореплавателей.
- И что же вы всё это возите с собою? – изумилась я. – Почему вы не держите всё это дома?
- Потому, милостивая флайтти Элизабет, - со вздохом сказал он, откладывая в сторону очередной дневник, - что у меня оного нет. Этот пакетбот – мой дом и экипаж моя семья…
- А для чего вам карты Антарктиды? – немного помолчав, спросила я. – В вашем мире этот материк уже открыт?
И тут поняла, что сболтнула лишнего, но к моему счастью, Дуглас в это время шелестел страницами и не расслышал моих последних слов. Из уроков истории я точно помнила, что Антарктида была открыта в 1820 году. Сейчас же в этом мире шёл только 1817, но это ещё ни о чём не говорило. Было же здесь метро в Лондоне построено ещё в конце восемнадцатого века! Потому и Антарктида могла быть открыта значительно ранее, как была открыта Америка в десятом веке викингами, а не позднее испанцами.
- Как вы сказали? – переспросил Дуглас, и моё сердце упало в пятки, ибо я подумала, что всё же сболтнула лишнего одним названием. – Антарктида… Никто ничего не знает об этом материке. Говорят, что в тех краях очень холодно, и это единственное место на земном шаре, где царит вечная зима: холод, снег и лёд. Но есть старинные карты и предания, и я всегда мечтал отправиться туда и ещё много куда… вот потому и собираю старые карты и дневники славных мореходов древности.
Мне в голову внезапно пришла не слишком благовидная мысль, но я не посмела пойти ей вопреки. И потому осторожно сложила карту Пирамид и карту Финиуса, но те были крупными, и препятствовали тому, чтобы прятать их под одежду, и потому я быстро засунула их под койку, с явным намерением после присвоить их, как дурно это не звучало. Внутренний голос сказал мне, что эти карты мне понадобятся в будущем.
Попугай, составлявший мне компанию во время моего изучения карт, при этом как-то усмехнулся и лукаво подмигнул мне. Затем вспорхнул в свою клетку, и как ни в чём не бывало, уселся на жёрдочку и занялся разглаживанием перышек.
- Ясно, - быстро сказала я, складывая остальные карты так, чтобы Дуглас не сумел обнаружить пропажу, по крайней мере, в ближайшее время. – А как вы относитесь к неким веяниям насчёт того, что этот мир не единственен?
- Вполне возможно. – чересчур бесстрастно, как мне показалось, сказал Дуглас. Но затем вдруг прибавил, словно, ни к кому и не обращаясь:
- Только какие пути ведут в те иные миры?
Когда он говорил последнюю фразу, голос его предательски дрогнул, и я ощутила в его словах такую безнадёжную тоску, что удивилась. Но я не успела ничего не сказать ему, не ответить. Весь пакетбот огласил пронзительный крик.
Дуглас моментально вскочил на ноги и кинулся к двери. Я за ним. Он отпер дверь и рывком распахнул её. Густой туман ворвался в каюту, а следом за ним отдалённый, но громкий шелест крыльев. Снова крик, но уже сдавленный и приглушённый. Проследовав на источник шума, мы вышли на палубу. В нескольких футах над фальшбортом висела огромная крылатая тень. Я скорее догадалась, чем увидела, как Дуглас выхватил пистолет и выстрелил прямо в тварь. Но пуля, отразившись от неё, с оглушительным свистом пролетела всего в нескольких дюймах от моего уха, светясь и шипя. Крылатая же тень, заметила нас. Я вдруг ощутила это так ясно и чётко, как если бы увидела её взгляд на себе. Дуглас резко схватил меня за руку и потащил обратно. Едва он успел затворить дверь каюты, как что-то со всей силы врезалось в неё. Дверь содрогнулась.
Попугай, мирно дремавший в клетке, проснулся и в ужасе вскричал:
- Тревога! Полундра! К оружию! Смерть или Свобода!..
И при этих словах выбрался из клетки и вспорхнул мне на плечо.
Затем последовали один за другим удары невозможной силы, каждый раз дверь лишь содрогалась и, к моему полнейшему, изумлению выдерживала их. Я с удивлением оглядела её и тут заметила ранее не замеченное мною, то, что в середине её вырезан прямо в дереве треугольник с кругом и подобием креста внутри. У меня появилась смутная догадка, что этот странный символ или знак, придаёт двери прочность и сдерживает то, что пытается ворваться внутрь.
Я поглядела на Дугласа. Тот был бледен и, не отрываясь, глядел на дверь. Его взгляд был зафиксирован на символе, а губы беззвучно двигались.
Я не помнила, что произошло. Потому что внезапно ощутила резкую слабость и потеряла сознание. Последним, что осталось в памяти, был только испуганный вопль попугая…
Рейтинг: 0 181 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!