ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 4

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 4

9 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Четвёртая
Элизабет начинает расследование

Я направилась в твиндек и, войдя в обеденный салон, застала там заканчивающих обед графа ди Онори, которому прислуживал его слуга, двух итальянцев, выглядевших ни самым лучшим образом, и как ни странно Горацио Лефроя с его верным Патриком. Молодой учёный старался не замечать своего визави и вёл себя, таким образом, будто кроме него, слуги, да и разве, что итальянцев, больше никого в салоне нет.
- Сего дня прекрасная погода, несмотря на туман, не так ли! – сказала я им, после приветствия, которым они обменялись со мною. Сделала я это исключительно для того, чтобы завязать беседу и попробовать разузнать что-нибудь насчёт красных чернил.
- Да уж, - усмехнулся граф, - и никакие угрозы разных там Чёрных Графов не способны омрачить её.
- Граф! – укоризненно махнула я на него рукой, делая ему знаки, чтобы он замолчал.
- Если вы по поводу надписи, - проговорил он, как ни в чём не бывало, - то о ней уже все знают.
- Это еще, каким образом?! – вскричала я возмущённо, и опустилась на одну из скамей подле Горацио, устремив негодующий взгляд на графа.
- Старина Чёрный Граф снова разошёлся!.. – улыбнулся мне Лефрой.
Итальянцы при этих словах нервно вздрогнули, и мне стал понятен их не слишком цветущий вид. Дождавшись пока все кроме графа покинут салон, я приступила к военным действиям.
- Граф ди Онори, - вскричала я возмущённо, - вы же слышали, что вам говорил помощник капитана! Но нет, вы умудрились, - (тут с моих уст чуть не сорвалось довольно грубое и не подобающее в приличном обществе выражение, но я во время остановила себя), - оповестить об этом, судя по всему большую часть пакетбота и уж во всяком случае, большинство его пассажиров!
Жертва моего праведного гнева, выслушала меня с лёгкой улыбкой, и когда я замолчала, проговорила тоном, в котором сквозило безразличие:
- А что в этом, в конце концов, такого? Мы плывём на этом корабле и имеем право знать, что на нём появился безумный и вероятно опасный субъект, который смею вам заметить, угрожает нам всем без разбора. Да-да, синьора Элизабет, всем нам: и Вам, и мне, а не только помощнику капитана!
- Но ведь этот приказ исходил не от господина Дугласа, - не желала униматься я, - а от господина капитана!
- Вы лично слышали как господин Уа`Бриан отдавал этот приказ? – спросил граф. – При всём моём добром отношении и искреннем уважении к нему, мне кажется, что он уже давно имеет мало власти на этом корабле, особливо же после своего странного исчезновения и столь же странного появления.
- На что вы намекаете, хотела бы я знать?! – спросила я его, таким голосом каким обычно посылают к чёрту. Признаюсь, что в ту минуту ощутила к графу ди Онори внезапную, но очень сильную неприязнь, и даже невольно ощутила сочувствие к Дугласу, которого ещё несколько минут назад, готова была назвать, по меньшей мере, слугою Чёрного Графа.
- Я ни на что не намекаю, милостивая синьора Элизабет, - отозвался мой собеседник очень тихим и каким-то вкрадчивым голосом, поднимаясь со своего места и откладывая в сторону салфетку, - я лишь высказываю некоторые свои соображения и подозрения. А, кроме того, - тут его голос смягчился, - я бы не хотел, чтобы всякие пустяки становились причиной нашего с вами разлада.
- И всё же, - сказала я, - попросила бы вас впредь не высказывать при мне подобных вещей.
- Как вам угодно. – пожал он плечами. В его тоне проступил холод.
Вместе мы поднялись на верхнюю палубу, и вышли на прогулочный салон. Солнце ещё светило, но уже с трудом пробивалось сквозь всё более нарастающую дымку.
Здесь уже находилась компания Ильмы в полном сборе, итальянцы, а также Горацио с Патриком. Обрадовавшись такому повороту дела, я решила-таки выяснить что-нибудь насчёт красных чернил, хотя и предчувствовала, что граф поймёт, к чему я клоню. Потому я решила зря не ходить вокруг да около.
- Господа, - сказала я, всё повернулись ко мне и устремили на меня взгляды, - у кого из вас есть красные чернила?
Итальянцы нервно вздрогнули и стали глядеть куда-то в сторону. Ильма развела руками, показывая, что ничем не может мне помочь. Сыновья синьора Пуглиси сокрушённо покачали головами. Горацио бросил на меня понимающий взгляд, однако ничего не сказал. Патрик тоже промолчал. Зато уж граф ди Онори, как я впрочем, и ожидала, усмехнулся и неожиданно осуждающе покачал головой. Дон Хуан же посмотрел на меня долгим и испытующим взглядом.
- Значит, никто мне не может предложить хоть немного красных чернил, - вздохнула я, - что ж придётся довольствоваться их отсутствием.
С этими словами я вышла. Мне почему-то совсем не хотелось находиться в обществе всех этих людей. Честно говоря, в последнее время они стали не только надоедать мне, но и очень сильно раздражать. Поэтому я снова спустилась на нижнюю палубу, и хотела было отправиться в свою каюту, как услышала за собою быстро спускающиеся шаги. Это оказался граф.
- Элизабет, - проговорил он очень серьёзно, - выслушайте меня.
Я удивлённо приподняла брови.
- Хотите признаться в том, что вы оставили эту глупую надпись? – насмешливо спросила его я. Он схватил меня за руку и сжал её так крепко и больно, что я даже невольно вскрикнула и попыталась высвободиться.
- Вы казались мне очень умной барышней. – сказал ди Онори. – Но то, что вы делаете, свидетельствует об обратном. Не вмешивайтесь в эту историю. Всё не так просто, как кажется. Всё намного серьёзнее и страшнее.
- Я не понимаю о чём вы. – произнесла я с лёгкой улыбкой.
- К сожалению, вы всё понимаете, - резко и с надрывом почти вскричал он, - кроме одного: оставьте это. Не то будет очень плохо.
- Вы угрожаете мне? – изумилась я.
- Пока нет. – сказал он тихо. – Но если вы не прекратите, я буду вынужден принять меры для вашей же безопасности. Вы должны поверить мне и слушаться меня. Я в таких вещах понимаю, уж думаю, больше вашего. Мне со многим приходилось сталкиваться и о многом я жалею. Да-да, я жалею, что ввязался в такие вещи, о которых лучше не говорить. Но ввязался я так же, как вы по глупости, потому что некому было меня остановить.
- По-моему, граф, - серьёзно сказала я, - вы ошибаетесь на счёт моей ничтожной осведомлённости в некоторых вещах, о которых вы не желаете говорить. И я прошу вас не угрожать мне и не препятствовать в выяснение истины. Мне нужна истина и я её найду.
- Какой ценой? И каким образом? Вот так же глупо, как выясняли о чернилах?
В его голосе слышалась насмешка.
- Если бы не ваша словоохотливость никто бы не знал, о том что произошло. – сухо парировала я.
- Да, бросьте, - махнул он рукой, - я правда никому из них ничего не говорил. Даже готов в этом поклясться. Они уже всё знали. Об этой надписи уже знает весь пакетбот.
- Но как же тогда, если это не вы были глашатаем? – удивилась я. – Не лекарь же это рассказал всем! Или это был ваш слуга?
- Антонио ничего никому не говорил. У него просто не было ни времени, ни возможности. Он всё это время был со мною. Так что насчёт того, кто это был…
- Не смейте опять приниматься за свои беспочвенные клеветнические выпады. – прервала его я, ибо догадывалась на кого он намекает. С минуту мы стояли, молча, и сверлили друг друга взглядами.
- Что ж, как знаете, синьора Элизабет, - наконец, заявил он. – Ваше дело.
И с этими словами он направился в свою каюту.
Я поймала себя на мысли и желании состроить ему вослед какую-нибудь гримасу, и отправилась к себе. Во мне всё кипело и клокотало от гнева и возмущения. В голове даже мелькнула мысль, что лучше броситься в пучину морскую, чем выйти замуж за этого ненавистного графа ди Онори…
Хотя к счастью, мне не надо было выбирать между женитьбою и смертью, у меня были и другие перспективы…
От нечего делать я раскрыла «Классификатор» и принялась изучать его.
Когда я чудом вернулась на корабль, после своих многочасовых скитаний по пещерам Гибралтара, я посчитала, что окончательно потеряла свои вещи. Но к моему удивлению они вернулись ко мне, вместе с потерянной частью пассажиров. Кроме того, как это ни странно, за всё время блуждания, ничего из вещей не было потерянно.
Таким образом, большую часть дня я провела, заперевшись в каюте в самом унылом, скверном и раздражительном расположении духа. Даже на ужин я отправилась, лишь тогда, когда все остальные его закончили и разбрелись по каютам, и то оттого, что муки голода стали нестерпимы. Выйдя из каюты и вдохнув полной грудью прохладного вечернего воздуха, я с некоторой неприязнью оглядела пакетбот. Может быть, он был вовсе не причём, ведь если задуматься: в чём можно было обвинить корабль? В том, что вначале он попал в аномальный шторм, а после завёз на тот зловещий остров? Или в том, что мы высаживались на Гибралтаре и из его каюты пропал капитан и начались наши злоключения?
Нет, корабль был не причём. Он был добротный, сделанный гордыми и трудолюбивыми ирландцами.
Блёклое солнце уже почти село и ночная мгла вперемежку с всё усиливающимся туманом, начала плотно обступать со всех сторон.
Так стояла я, привалившись к фальшборту и совсем позабыв о том, что собиралась отправиться на поиски ужина. Я стояла долго, и волны, плескавшие о борт, начали меня усыплять.
- Добрый вечер, милостивая флайтти. – донеслось сбоку от меня, так что я чуть не пала мёртвой от неожиданности. Оглядевшись на звук голоса, я увидела, что это – Дуглас. При уже почти погасшем свете зашедшего солнца, мне бросилась в глаза его смятенность. Да-да именно смятенность, впервые за всё то время, что я его знала.
- Что-то случилось? – спросила я.
Дуглас мгновение стоял, молча, глядя на меня в упор, затем тоже привалился к фальшборту и стал вглядываться куда-то вдаль. Его большие и удивительные глаза выглядели тёмными, как океанские глубины, хотя обычно при свете дня были аквамариновыми или изумрудно-лазоревыми.
Немного помолчав, он сказал:
- Капитан приказал мне никому не говорить о случившемся, но матросы… нет, я не думаю, что наши способны ослушаться его приказа, но другие, те вполне могут… а, кроме того, я ведь обещал вам рассказать то, что узнаю.
- Что вам удалось разузнать от Гонзало? – спросила я, чувствуя, что стряслось что-то неладное. Но ответ удивил меня, ибо превзошёл все мои ожидания.
- Ничего.
Я повернулась к Дугласу и изумлённо воззрилась на него:
- Как это ничего? Гонзало ничего не слышал и ничего не видел…
- Мне самому, а также никому на этом корабле не удалось и думаю: больше никогда не удастся, не то что увидеть, но даже что-либо услышать о нём самом.
- Как?! – воскликнула я. – Он… его… убили… то есть я хотела сказать он пропал?..
Дуглас кивнул.
- Диего, его приятель, расстался с ним, ещё не было и полуночи. С того момента его больше никто не видел.
- Но какие-нибудь следы, неужели не остались?.. – спросила я.
- Нет, никаких следов. Матросы под моим предводительством обшарили весь пакетбот. Ничего нет. Ни следов крови, ни следов борьбы, ничего.
- Какая-то мистификация, не иначе. – заметила я, нахмурившись.
- Да уж. – проговорил Дуглас задумчиво. – Сначала нападение на синьору Аннэлису, затем эта глупая надпись, теперь это.
- Такой уж глупой была эта надпись! – заметила я. – Может это была серьёзная угроза, и теперь кто-то взялся исполнять её!
- В конце концов, может исчезновении Гонзало ещё не повод для паники, - внезапно сказал помощник капитана. – Мало ли что могло случиться. Матрос он не бывалый…
- По-вашему его просто могло смыть волной за борт, или он сам вывалился за него? – насмешливо и раздражённо спросила я.
- Кто знает. – сказал Дуглас и как мне показалось загадочно блеснул глазами, которые стали ярко-зелёными в тусклом свете луны, изредка, с большим трудом пробивавшемся сквозь пелену облаков, затянувших ночное небо. – Как бы там ни было, уже поздно и вам лучше отправляться спать. Кстати мне показалось, что вы, как и я, не ужинали, так может мне услужить вам и что-нибудь принести, а затем вы соблаговолите составить мне компанию?
Я заколебалась. Первым желанием было отказаться. В связи с последними событиями, а также моими собственными размышлениями, я стала серьёзно побаиваться помощника капитана. Но есть хотелось сильно, а кроме того меня вдруг охватило и буквально всю переполнило любопытство: кто он всё-таки такой этот Дуглас? Ведь я ни разу не оставалась с ним наедине, и у меня не было возможности поговорить с ним по душам. Потому я согласилась.
Ночь была спокойной и тихой, несмотря на почти непроницаемую тьму и белёсые, веющие холодом клочья тумана, потому Дуглас проводил меня до обзорного салона на верхней палубе, а сам как обещал, отправился на камбуз, чтобы раздобыть еды.
Ждать мне пришлось его недолго, и скоро мы уже сидели на скамьях, поедая копчёную дичь и сыры с хлебом, запивая всё это сладким, но совсем слабым вином, больше походившем на виноградный сок. Последним, как мне пояснил Дуглас, ещё задолго до отбытия с пресловутого Гибралтара, их успел обеспечить синьор Пуглиси. Было это в те самые лучшие для него дни, когда трактир его стоял целёхонький, глядя на каждого встречного своей акульей вывеской, и его посещали граф ди Онори и мои друзья, а по городу ещё только-только начинали расползаться слухи о прибытии Чёрного Графа…
Выпив вина, мы помянули эти дни, а также те когда, впервые после долгих скитаний по волнам, достигли благодатных берегов Ла-Коруньи.
- Дни бегут… - вздохнул Дуглас. – Мы часто думаем, что впереди нас ждёт счастье, не понимая, что того, что было в прошлом нам не вернуть, и так счастливо как было в прошлом, нам уже никогда не будет, как не будет с нами тех, кого мы потеряли…
И тут я впервые почувствовала в его словах горечь. А поскольку он замолчал, у меня появилось жгучее желание проникнуть в его мысли и понять, что же он скрывает и о чём думает или вспоминает, стараясь этого не показывать. Но отчего-то я не посмела этого сделать. Что-то удержало меня.
- Дуглас, - неожиданно для самой себя, спросила я, - кто вы?
И странно мои слова не повергли его ни в удивление, ни в смущение, ни даже в гнев. Он просто пристально поглядел на меня и его глаза, ставшие во время беседы тёмно-зелёными, подёрнулись серебристым туманом или даже будто засеребрились сами, вобрав в себя свет только, что внезапно выбравшийся из-за туч, высоко стоявшей в небе луны.
- Если бы я сам мог знать ответ на этот вопрос… - наконец, очень тихо проговорил он. – Если бы мог…
И сказав это, он отвернулся, и мне показалось, что он, бывший в минуты опасности и смерти, таким, что «об него ломались все копья, стрелы и мечи», заплакал.
Но как бы там не было, мне снова так и не удалось узнать о нём ничего. Кем он был, и как такое могло быть, что он сам об этом не знал?..

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0264102

от 9 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0264102 выдан для произведения:
Глава Четвёртая
Элизабет начинает расследование

Я направилась в твиндек и, войдя в обеденный салон, застала там заканчивающих обед графа ди Онори, которому прислуживал его слуга, двух итальянцев, выглядевших ни самым лучшим образом, и как ни странно Горацио Лефроя с его верным Патриком. Молодой учёный старался не замечать своего визави и вёл себя, таким образом, будто кроме него, слуги, да и разве, что итальянцев больше никого в салоне нет.
- Сего дня прекрасная погода, несмотря на туман, не так ли! – сказала я им, после приветствия, которым они обменялись со мною. Сделала я это исключительно для того, чтобы завязать беседу и попробовать разузнать что-нибудь насчёт красных чернил.
- Да уж, - усмехнулся граф, - и никакие угрозы разных там Чёрных Графов не способны омрачить её.
- Граф! – укоризненно махнула я на него рукой, делая ему знаки, чтобы он замолчал.
- Если вы по поводу надписи, - проговорил он, как ни в чём не бывало, - то о ней уже все знают.
- Это еще, каким образом?! – вскричала я возмущённо, и опустилась на одну из скамей подле Горацио, устремив негодующий взгляд на графа.
- Старина Чёрный Граф снова разошёлся!.. – улыбнулся мне Лефрой.
Итальянцы при этих словах нервно вздрогнули, и мне стал понятен их не слишком цветущий вид. Дождавшись пока все кроме графа покинут салон, я приступила к военным действиям.
- Граф ди Онори, - вскричала я возмущённо, - вы же слышали, что вам говорил помощник капитана! Но нет, вы умудрились, - (тут с моих уст чуть не сорвалось довольно грубое и не подобающее в приличном обществе выражение, но я во время остановила себя), - оповестить об этом, судя по всему большую часть пакетбота и уж во всяком случае, большинство его пассажиров!
Жертва моего праведного гнева, выслушала меня с лёгкой улыбкой, и когда я замолчала, проговорила тоном, в котором сквозило безразличие:
- А что в этом, в конце концов, такого? Мы плывём на этом корабле и имеем право знать, что на нём появился безумный и вероятно опасный субъект, который смею вам заметить, угрожает нам всем без разбора. Да-да, синьора Элизабет, всем нам: и Вам, и мне, а не только помощнику капитана!
- Но ведь этот приказ исходил не от господина Дугласа, - не желала униматься я, - а от господина капитана!
- Вы лично слышали как господин Уа`Бриан отдавал этот приказ? – спросил граф. – При всём моём добром отношении и искреннем уважении к нему, мне кажется, что он уже давно имеет мало власти на этом корабле, особливо же после своего странного исчезновения и столь же странного появления.
- На что вы намекаете, хотела бы я знать?! – спросила я его, таким голосом каким обычно посылают к чёрту. Признаюсь, что в ту минуту ощутила к графу ди Онори внезапную, но очень сильную неприязнь, и даже невольно ощутила сочувствие к Дугласу, которого ещё несколько минут назад, готова была назвать, по меньшей мере, слугою Чёрного Графа.
- Я ни на что не намекаю, милостивая синьора Элизабет, - отозвался мой собеседник очень тихим и каким-то вкрадчивым голосом, поднимаясь со своего места и откладывая в сторону салфетку, - я лишь высказываю некоторые свои соображения и подозрения. А, кроме того, - тут его голос смягчился, - я бы не хотел, чтобы всякие пустяки становились причиной нашего с вами разлада.
- И всё же, - сказала я, - попросила бы вас впредь не высказывать при мне подобных вещей.
- Как вам угодно. – пожал он плечами. В его тоне проступил холод.
Вместе мы поднялись на верхнюю палубу, и вышли на прогулочный салон. Солнце ещё светило, но уже с трудом пробивалось сквозь всё более нарастающую дымку.
Здесь уже находилась компания Ильмы в полном сборе, итальянцы, а также Горацио с Патриком. Обрадовавшись такому повороту дела, я решила-таки выяснить что-нибудь насчёт красных чернил, хотя и предчувствовала, что граф поймёт, к чему я клоню. Потому я решила зря не ходить вокруг да около.
- Господа, - сказала я, всё повернулись ко мне и устремили на меня взгляды, - у кого из вас есть красные чернила?
Итальянцы нервно вздрогнули и стали глядеть куда-то в сторону. Ильма развела руками, показывая, что ничем не может мне помочь. Сыновья синьора Пуглиси сокрушённо покачали головами. Горацио бросил на меня понимающий взгляд, однако ничего не сказал. Патрик тоже промолчал. Зато уж граф ди Онори, как я впрочем, и ожидала, усмехнулся и неожиданно осуждающе покачал головой. Дон Хуан же посмотрел на меня долгим и испытующим взглядом.
- Значит, никто мне не может предложить хоть немного красных чернил, - вздохнула я, - что ж придётся довольствоваться их отсутствием.
С этими словами я вышла. Мне почему-то совсем не хотелось находиться в обществе всех этих людей. Честно говоря, в последнее время они стали не только надоедать мне, но и очень сильно раздражать. Поэтому я снова спустилась на нижнюю палубу, и хотела было отправиться в свою каюту, как услышала за собою быстро спускающиеся шаги. Это оказался граф.
- Элизабет, - проговорил он очень серьёзно, - выслушайте меня.
Я удивлённо приподняла брови.
- Хотите признаться в том, что вы оставили эту глупую надпись? – насмешливо спросила его я. Он схватил меня за руку и сжал её так крепко и больно, что я даже невольно вскрикнула и попыталась высвободиться.
- Вы казались мне очень умной барышней. – сказал ди Онори. – Но то, что вы делаете, свидетельствует об обратном. Не вмешивайтесь в эту историю. Всё не так просто, как кажется. Всё намного серьёзнее и страшнее.
- Я не понимаю о чём вы. – произнесла я с лёгкой улыбкой.
- К сожалению, вы всё понимаете, - резко и с надрывом почти вскричал он, - кроме одного: оставьте это. Не то будет очень плохо.
- Вы угрожаете мне? – изумилась я.
- Пока нет. – сказал он тихо. – Но если вы не прекратите, я буду вынужден принять меры для вашей же безопасности. Вы должны поверить мне и слушаться меня. Я в таких вещах понимаю, уж думаю, больше вашего. Мне со многим приходилось сталкиваться и о многом я жалею. Да-да, я жалею, что ввязался в такие вещи, о которых лучше не говорить. Но ввязался я так же, как вы по глупости, потому что некому было меня остановить.
- По-моему, граф, - серьёзно сказала я, - вы ошибаетесь на счёт моей ничтожной осведомлённости в некоторых вещах, о которых вы не желаете говорить. И я прошу вас не угрожать мне и не препятствовать в выяснение истины. Мне нужна истина и я её найду.
- Какой ценой? И каким образом? Вот так же глупо, как выясняли о чернилах?
В его голосе слышалась насмешка.
- Если бы не ваша словоохотливость никто бы не знал, о том что произошло. – сухо парировала я.
- Да, бросьте, - махнул он рукой, - я правда никому из них ничего не говорил. Даже готов в этом поклясться. Они уже всё знали. Об этой надписи уже знает весь пакетбот.
- Но как же тогда, если это не вы были глашатаем? – удивилась я. – Не лекарь же это рассказал всем! Или это был ваш слуга?
- Антонио ничего никому не говорил. У него просто не было ни времени, ни возможности. Он всё это время был со мною. Так что насчёт того, кто это был…
- Не смейте опять приниматься за свои беспочвенные клеветнические выпады. – прервала его я, ибо догадывалась на кого он намекает. С минуту мы стояли, молча, и сверлили друг друга взглядами.
- Что ж, как знаете, синьора Элизабет, - наконец, заявил он. – Ваше дело.
И с этими словами он направился в свою каюту.
Я поймала себя на мысли и желании состроить ему вослед какую-нибудь гримасу, и отправилась к себе. Во мне всё кипело и клокотало от гнева и возмущения. В голове даже мелькнула мысль, что лучше броситься в пучину морскую, чем выйти замуж за этого ненавистного графа ди Онори…
Хотя к счастью, мне не надо было выбирать между женитьбою и смертью, у меня были и другие перспективы…
От нечего делать я раскрыла «Классификатор» и принялась изучать его.
Когда я чудом вернулась на корабль, после своих многочасовых скитаний по пещерам Гибралтара, я посчитала, что окончательно потеряла свои вещи. Но к моему удивлению они вернулись ко мне, вместе с потерянной частью пассажиров. Кроме того, как это ни странно, за всё время блуждания, ничего из вещей не было потерянно.
Таким образом, большую часть дня я провела, заперевшись в каюте в самом унылом, скверном и раздражительном расположении духа. Даже на ужин я отправилась, лишь тогда, когда все остальные его закончили и разбрелись по каютам, и то оттого, что муки голода стали нестерпимы. Выйдя из каюты и вдохнув полной грудью прохладного вечернего воздуха, я с некоторой неприязнью оглядела пакетбот. Может быть, он был вовсе не причём, ведь если задуматься: в чём можно было обвинить корабль? В том, что вначале он попал в аномальный шторм, а после завёз на тот зловещий остров? Или в том, что мы высаживались на Гибралтаре и из его каюты пропал капитан и начались наши злоключения?
Нет, корабль был не причём. Он был добротный, сделанный гордыми и трудолюбивыми ирландцами.
Блёклое солнце уже почти село и ночная мгла вперемежку с всё усиливающимся туманом, начала плотно обступать со всех сторон.
Так стояла я, привалившись к фальшборту и совсем позабыв о том, что собиралась отправиться на поиски ужина. Я стояла долго, и волны, плескавшие о борт, начали меня усыплять.
- Добрый вечер, милостивая флайтти. – донеслось сбоку от меня, так что я чуть не пала мёртвой от неожиданности. Оглядевшись на звук голоса, я увидела, что это – Дуглас. При уже почти погасшем свете зашедшего солнца, мне бросилась в глаза его смятенность. Да-да именно смятенность, впервые за всё то время, что я его знала.
- Что-то случилось? – спросила я.
Дуглас мгновение стоял, молча, глядя на меня в упор, затем тоже привалился к фальшборту и стал вглядываться куда-то вдаль. Его большие и удивительные глаза выглядели тёмными, как океанские глубины, хотя обычно при свете дня были аквамариновыми или изумрудно-лазоревыми.
Немного помолчав, он сказал:
- Капитан приказал мне никому не говорить о случившемся, но матросы… нет, я не думаю, что наши способны ослушаться его приказа, но другие, те вполне могут… а, кроме того, я ведь обещал вам рассказать то, что узнаю.
- Что вам удалось разузнать от Гонзало? – спросила я, чувствуя, что стряслось что-то неладное. Но ответ удивил меня, ибо превзошёл все мои ожидания.
- Ничего.
Я повернулась к Дугласу и изумлённо воззрилась на него:
- Как это ничего? Гонзало ничего не слышал и ничего не видел…
- Мне самому, а также никому на этом корабле не удалось и думаю: больше никогда не удастся, не то что увидеть, но даже что-либо услышать о нём самом.
- Как?! – воскликнула я. – Он… его… убили… то есть я хотела сказать он пропал?..
Дуглас кивнул.
- Диего, его приятель, расстался с ним, ещё не было и полуночи. С того момента его больше никто не видел.
- Но какие-нибудь следы, неужели не остались?.. – спросила я.
- Нет, никаких следов. Матросы под моим предводительством обшарили весь пакетбот. Ничего нет. Ни следов крови, ни следов борьбы, ничего.
- Какая-то мистификация, не иначе. – заметила я, нахмурившись.
- Да уж. – проговорил Дуглас задумчиво. – Сначала нападение на синьору Аннэлису, затем эта глупая надпись, теперь это.
- Такой уж глупой была эта надпись! – заметила я. – Может это была серьёзная угроза, и теперь кто-то взялся исполнять её!
- В конце концов, может исчезновении Гонзало ещё не повод для паники, - внезапно сказал помощник капитана. – Мало ли что могло случиться. Матрос он не бывалый…
- По-вашему его просто могло смыть волной за борт, или он сам вывалился за него? – насмешливо и раздражённо спросила я.
- Кто знает. – сказал Дуглас и как мне показалось загадочно блеснул глазами, которые стали ярко-зелёными в тусклом свете луны, изредка, с большим трудом пробивавшемся сквозь пелену облаков, затянувших ночное небо. – Как бы там ни было, уже поздно и вам лучше отправляться спать. Кстати мне показалось, что вы, как и я, не ужинали, так может мне услужить вам и что-нибудь принести, а затем вы соблаговолите составить мне компанию?
Я заколебалась. Первым желанием было отказаться. В связи с последними событиями, а также моими собственными размышлениями, я стала серьёзно побаиваться помощника капитана. Но есть хотелось сильно, а кроме того меня вдруг охватило и буквально всю переполнило любопытство: кто он всё-таки такой этот Дуглас? Ведь я ни разу не оставалась с ним наедине, и у меня не было возможности поговорить с ним по душам. Потому я согласилась.
Ночь была спокойной и тихой, несмотря на почти непроницаемую тьму и белёсые, веющие холодом клочья тумана, потому Дуглас проводил меня до обзорного салона на верхней палубе, а сам как обещал, отправился на камбуз, чтобы раздобыть еды.
Ждать мне пришлось его недолго, и скоро мы уже сидели на скамьях, поедая копчёную дичь и сыры с хлебом, запивая всё это сладким, но совсем слабым вином, больше походившем на виноградный сок. Последним, как мне пояснил Дуглас, ещё задолго до отбытия с пресловутого Гибралтара, их успел обеспечить синьор Пуглиси. Было это в те самые лучшие для него дни, когда трактир его стоял целёхонький, глядя на каждого встречного своей акульей вывеской, и его посещали граф ди Онори и мои друзья, а по городу ещё только-только начинали расползаться слухи о прибытии Чёрного Графа…
Выпив вина, мы помянули эти дни, а также те когда, впервые после долгих скитаний по волнам, достигли благодатных берегов Ла-Коруньи.
- Дни бегут… - вздохнул Дуглас. – Мы часто думаем, что впереди нас ждёт счастье, не понимая, что того, что было в прошлом нам не вернуть, и так счастливо как было в прошлом, нам уже никогда не будет, как не будет с нами тех, кого мы потеряли…
И тут я впервые почувствовала в его словах горечь. А поскольку он замолчал, у меня появилось жгучее желание проникнуть в его мысли и понять, что же он скрывает и о чём думает или вспоминает, стараясь этого не показывать. Но отчего-то я не посмела этого сделать. Что-то удержало меня.
- Дуглас, - неожиданно для самой себя, спросила я, - кто вы?
И странно мои слова не повергли его ни в удивление, ни в смущение, ни даже в гнев. Он просто пристально поглядел на меня и его глаза, ставшие во время беседы тёмно-зелёными, подёрнулись серебристым туманом или даже будто засеребрились сами, вобрав в себя свет только, что внезапно выбравшийся из-за туч, высоко стоявшей в небе луны.
- Если бы я сам мог знать ответ на этот вопрос… - наконец, очень тихо проговорил он. – Если бы мог…
И сказав это, он отвернулся, и мне показалось, что он, бывший в минуты опасности и смерти, таким, что «об него ломались все копья, стрелы и мечи», заплакал.
Но как бы там не было, мне снова так и не удалось узнать о нём ничего. Кем он был, и как такое могло быть, что он сам об этом не знал?..
Рейтинг: 0 160 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!