ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 14

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 14

19 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Четырнадцатая
Адские Врата

Я очнулась утром. Моё дыхание было учащенным, таким, словно я только что пробежала стометровку на уроке физкультуры в своей средней школе. Мне даже на минуту показалось, что ничего того, что мне пришлось пережить за всё это время, не было, а я всё ещё хожу в школу, и должно быть именно сейчас получу выговор за свою слабую физическую подготовку. Меня даже это огорчило, и я начала злиться на тощего и придирчивого физкультурника, который придрался ко мне ни за что ни про что, и значка ГТО мне не видать, как своих ушей.
Но тут я окончательно пришла в себя и поняла, что никакого физкультурника и никакой школы уже нет и в помине. То есть, нет, школа, вероятно, стоит там, где стояла, но вот меня там уже, давным-давно нет, и уже больше никогда не будет.
Я села в постели и свесила вниз ноги. Обхватила голову руками, пытаясь воспроизвести в памяти всё увиденное ночью. Было ли это наяву или мне всё лишь привиделось? Я оглядела свой плащ и обнаружила на нём следы пыли. Откуда они могли взяться? Ну, да, конечно, ведь я очнулась лежащей на пыльных камнях утёса. Следовательно, всё это было в действительности.
Но, что нужно было от меня этому Чёрному Графу? Почему он отпустил меня и можно даже сказать: пальцем не тронул? К чему были все эти его откровения, угрозы, предложения и даже попытки разжалобить меня? К чему был весь этот маскарад?
Кстати мне было не ясным, отчего, он ни словом, не обмолвился относительно своего слуги. Но ведь он у него был! Я готова была в этом поклясться! Ведь мне пришлось уже однажды в первую ночь в Одиноком доме на Гибралтаре быть свидетельницей их воссоединения. А кроме того, ведь кто-то держал меня несколько ночей назад, в то время как тот другой надвигался на меня с кинжалом. Мне припомнилось сверкание лезвия, такого асимметричного и неприятного… где-то мне уже приходилось видеть нечто подобное!
Но голова моя так раскалывалась, а мысли путались, что я не смогла вспомнить где, и я оставила все попытки, решив, что вспомню когда-нибудь в будущем.
Ладно, он хотел показать мне, что он может скрываться под чьей угодно личиной. Но я и раньше так думала.
В моей голове никак не хотела укладываться вся полученная информация. А может именно такую цель себе и ставил этот злодей? Может он просто хотел, чтобы у меня помутился рассудок от всего услышанного?
Он предлагал мне союз, прямо как Нинурту. Почему-то все предлагают мне одно и то же. Видно просто это предложение заменяет у них, находящихся в иных пределах бытия, предложение руки и сердца.
Но для чего мне нужно было стремиться править Вселенными! Разве я была подобна богам, чтобы претендовать на подобное? Нет. Я не была ни богом, ни хотя бы полубогом или каким-нибудь мелким божеством. Может со временем во мне откроется больше способностей, но и это не сделает меня древним существом, способным объять силою своей мысли Пространство и Время. Я ясно понимала это и потому не желала править ни то, что всеми Вселенными, но даже какой-нибудь одной, пусть самой ничтожной…
Ведь, чтобы я тогда направила! Трудно, да и страшно себе вообразить что именно. С моими-то глупостями и воспитанием под знаком «Сделано в СССР. Сорт такой-то, цена такая-то»! Но уж нет. Нечего такими вещами замусоривать Вечность. Итак, уже налицо одно из неправильных творений – эта Вселенная. И то ведь не какими-то бывшими советскими гражданами, а нечаянными созданиями Ллаанн-Голладда!
Я попробовала отогнать от себя мысль о том, что я вдруг стану Владычицей Вселенных. Мне почему-то вспомнилась «Сказка о рыбаке и рыбке». Выходит старуха была не так уж самонадеянна, ведь она, в конце концов, просила сделать себя лишь Владычицей Морской, но, ни в коем случае, ни Вселенных!
Поэтому я попыталась представить себе всё это в виде шутки: я и вдруг Владычица Вселенных. И это помогло. На душе сразу стало легче.
Но только я избавилась от этих навязчивых мыслей, как мною овладели другие.
А что если Пятеро действительно мертвы? Ну, нет. Это не могло быть так. Ведь, как же тогда пророчество? Пророчества изрекаются для того, чтобы сбыться, а не для чего-то иного. А если есть пророчество, следовательно, оно сбудется, вопреки всему и всем! А если так, то Пятеро не могут быть мертвы. Они ЖИВЫ! И теперь я буду делать всё хотя бы ради того, чтобы спасти Их, чтобы оправдать само создание Лоттеан и назначение меня одной из избранных Ими.
Но, какой для Чёрного Графа была болезненной тема о Ллаанн-Голладде. Интересно почему? Что означали его слова, что он «владел его телом и разумом»? Кроме того он снова говорил непонятные вещи, о какой-то Последней Бездне и мощи для уничтожения Печатей! И всё бы это у него получилось, если бы не девчонка, пусть не такая же ничтожно юная, как я, но столь же жалкая и столь же слабая, которая обратила слабость Ллаанн-Голладда против самого Чёрного Графа!
Кто была эта особа? Была ли она одной из Пятерых? Наверное, была. Что она значила для Ллаанн-Голладда? Какую его слабость она обратила против этого злодея?
Наконец, как Они вообще выглядели эти Пятеро? Ну, пусть не все, но хотя бы двое из Них? Я закрыла глаза и постаралась представить себе Их. Прошло довольно много времени, прежде чем перед мои внутренним взором появился образ очень высокого тёмноволосого рыцаря с благородным и мужественным лицом, на котором, скрывая потаённую печаль, горели бесстрашием загадочные карие глаза со странною прозеленью. Затем на место рыцаря заступил образ юной девы. Она была очень высокая и хрупкая. У неё были удивительно светлые, цвета чистого золота, волнистые и длинные волосы; белая, казалось светящаяся кожа; и глаза, не то голубые, не то зелёные, не то сразу обоих цветов, а в них тоже была глубоко сокрытая печаль и какая-то древность, с первого взгляда не совместимая с её несомненной юностью. Цвета её глаз менялись, плавно переходя друг в друга. Глядя на эту юную леди, мне отчего-то пришло в голову сравнение с лилией, столь же нежной показалась она мне. Но в тоже время я ощутила, что меч в её нежной руке не даст пощады и никогда не дрогнет пред врагом…
Таким образом, какие бы разные они не были – этот молодой рыцарь и юная леди, они были в равной степени иными – не из какого-либо этого мира. Они были пришельцами из другой Вселенной и они не были людьми в том понимании, которое обычно вкладывают в это слово.
И я поклялась помочь им вернуться туда, откуда они пришли и куда вероятно всем сердцем желали возвратиться…

***

Думы думами, а надо было что-то срочно предпринимать. Наш пакетбот надо было спасать из цепких лап Чёрного Графа. Я должна была увести его от этого кошмарного острова и вывести из тумана. Те пропавшие, кто знает, может они ещё были живы, и я должна была попытаться спасти их.
Из тех, что остались на корабле, я могла, наверное, питать доверие лишь к попугаю. Ни Дугласу, ни тем более Бальдассаре, я не имела права доверять. И кто оставался, кроме Сирридина? Только Лоренцо. Но если ему и можно было верить, то он всё равно был не в счёт: из-за своей раны. Если бы на судне осталась, хотя бы Ильма или синьора Аннэлиса или мисс Присли, я бы могла положиться на любую из них. Ведь не скрывался же Чёрный Граф или его слуга под женской личиной?! Не скрывался.
Но тут я сталкивалась с прежней, на время позабытою мной проблемой. Кто-то ведь ещё был не тем за кого себя выдавал! А ведь этим кем-то могла быть и Ильма. Впрочем, во время одних из моих раздумий на эту тему, я пришла к выводу, что им могу быть и я!..
Я вышла из своей каюты и отправилась разузнать, что намеревается предпринять Дуглас, которого я с великим упорством продолжала подозревать.
Дугласа я не застала. В каюте, как и прежде, находились раненый Лоренцо и попугай Сирридин. Оба радостно поприветствовали меня.
- Как вы себя чувствуете? – спросила я Лоренцо.
- Лучше. – сказал он и попробовал принять сидячее положение. Но лицо его исказила такая мука, что я испугавшись, как бы он не повредил себе, остановила его:
- Лежите, лежите. Вы ещё очень слабы.
- Да, вы правы, милостивая синьора Элизабет. – вздохнул он, затем как-то резко передёрнувшись добавил:
- Рука холодеет. И вообще мне очень холодно…
Я дала выпить Лоренцо зелья из тёмной бутыли, которым его обычно поил Дуглас, и закутала в шкуры, чтобы ему стало теплее. Затем отправилась на розыски последнего. Попугай, когда я уходила, вспорхнул мне на плечо и вдвоём мы вышли на палубу. На ней никого не было. Мне пришлось изрядно обойти корабль, прежде чем на юте, я нашла того, кого искала. Помощник капитана стоял и рассматривал остров в трубу. Так же я заметила в его руке секстант.
Увидев меня, он вежливо поздоровался. Я же вместо ответного приветствия, спросила резко и даже грубо:
- Вы собираетесь покидать этот остров, или вы решили встать здесь на рейд?
- Действительно. – поддержал меня попугай и обвёл черневший невдалеке от нас остров, недоброжелательным взглядом.
- Не всё так просто, милостивая флайтти. – угрюмо сказал его хозяин. – Приборы продолжают не работать…
- Но ведь вы же знаете, что это за остров! – возмутилась я. – Неужели вы не можете направить наш корабль к берегам Чили?!
- Да поймите вы, наконец, - внезапно взорвался Дуглас, и его попугай от неожиданности даже подпрыгнул на моём плече, - этот остров может и тот, но он на деле совсем другой! Даже его координаты отличаются от тех, что занесены на карты! Что прикажете мне с этим делать?! По-вашему могло быть иначе, если мы плыли в Средиземном море, а оказались в Тихом океане?!
Было видно, что последние события, а также продолжительное бодрствование помощника капитана, плохо сказались на нём. Пропала его прежняя непоколебимость и твёрдость.
Я не успела никак на это среагировать, потому что неожиданно откуда-то прибежал запыхавшийся Бальдассаре и, указав на небо, проронил одно-единственное слово:
- Буря.
- Этого ещё не хватало. – процедил сквозь зубы Дуглас, затем в сердцах взял ставший ненужным теперь и столь подведший своего хозяина, секстант, и без особых усилий со своей стороны, погнул его, так словно тот был картонным, а затем швырнул за борт.
- Нас может разбить о скалы. – сказал ему Бальдассаре. – Но это ещё не всё. Буря начинается над самим островом. Нам надо вырваться из его зоны. Если нам это удастся, мы будем спасены, иначе же никаких шансов нет!
- Разрази громы и штормы! – почти, что прорычал помощник капитана и, метнув почему-то на меня полный ярости, взгляд, поспешил прочь с юта. За ним пошёл и Бальдассаре. Я двинулась следом.
Чернее самой чёрной тучи, Дуглас начал готовиться к буре и быстрому отплытию. Он поднял с койки больного Лоренцо и даже мобилизовал и меня, за неимением лишних матросских рук. Распоряжаясь, таким образом, командой из трёх человек, среди которых один был больной и лишь двое понимали толк в парусах, он велел задраить люки, надёжно закрепить багаж и все предметы внизу и на палубе. По мере того как ветер крепчал, Бальдассаре и поддерживаемый мною Лоренцо, убирали паруса.
Вскоре корабль был полностью готов не только к отплытию, но и к борьбе ни на жизнь, а на смерть с вот-вот разразящимся штормом. Но неистовая стихия, казалось только, и ждала, отплытия нашего пакетбота.
В одно мгновение разразилась буря, да такая, которой до того не бывало, а если и бывало, то вряд ли оставались такие, чтобы поведать о ней. Но если, ни Дуглас, ни Бальдассаре, ни Лоренцо никогда не слыхали о подобном, то я слыхала. Перед моими глазами, как никогда ясно и чётко встали слова капитана Даргилова. Да, он был единственным кто однажды сумел пережить этот страшный шторм и более того вывести из него «Рюрик»…
И он был тем, кто и второй раз пережил его, но обратил и себя и свой корабль, и всю свою команду в призраков…
И теперь мне стоило понять, отчего это произошло с ним, и воспрепятствовать подобной нашей участи.
Неизвестно откуда взявшийся стремительный и бешеный ветер, дувший прямо навстречу, начал возрастать с такой силой, что заставил нас подставить ему корму. Вопреки воле своего рулевого, судно понеслось по воле волн, каждая из которых могла в любой момент бросить его о скалы…
Дуглас сам стоял у штурвала и пытался совладать с вышедшим из подчинения кораблём. Нас несло вдоль острова. Волны бушевали и клокотали. Чудовищные по своей величине, они достигали фальшборта и заливали палубу. Порывы ветра гнули и раскачивали мачты. Но мы ещё были живы и продвигались вперёд.
Судно уже приближалось к южной оконечности острова. Сквозь мрак и туман примерно в четверти мили от берега, начали постепенно вырисовываться очертания двух одиноких утёсов. Именно тех самых, что когда-то напомнили мне своим обликом врата.
Ветер гнал нас с такой яростью, что пакетбот несло ни на низкий песчаный берег, а прямо на них, высокие и непоколебимые обелиски, грозившие нам неминуемой смертью. Дуглас, а с ним и Бальдассаре изо всех сил налегали на штурвал, чтобы задержаться и не налететь на утёсы.
Помощник капитана, видя, что судно прямиком несётся на восстававшие из воды, колонны, решил, по всей видимости, провести то сквозь них, как сквозь врата. И тут я поняла. Поняла ясно, как никогда, что стало причиной обрекшей «Хранящую Безмолвие» на столетнюю участь призрака. Конечно, ведь «Хранящая Безмолвие» тоже неслась к этим скалам, подгоняемая бурею этого злополучного острова! И капитану Даргилову удалось провести бригантину между двумя этими столбами, как древнеэллинскому Язону свой «Арго». Но в данном случае эти врата были проводником в иное потусторонние, чуждое всякому живому созданию место, вне времён и пространств! Вот о чём говорил Нинурту, вот что он пытался втолковать мне! А я подозревала, что это он привёл корабль к гибели, он же на самом деле пытался воспрепятствовать этому. Ведь не только экипаж «Хранящей Безмолвие» стал призраком, но и ему самому пришлось потерять только-только обретённое им тело…
- Дуглас! – заорала я, стараясь перекричать грохот и гул, стоявшие вокруг. – Только не сквозь них! Только не сквозь врата!
Я бросилась к рулю, но тут Бальдассаре попробовал оттащить меня в сторону. К счастью, набежавшая волна окатила нас с головы до ног, и я потеряла своего визави. В один прыжок я достигла руля и рванула его с силой. Дуглас отлетел в сторону. Корабль резко качнуло, и в следующую секунду он чуть не перевернулся.
- Tar`Eallwa i`Kea erunar Asun-Ta`u! – кричала я, что есть силы, зажав одною рукой в кулаке найденную мной ленточку, как своего рода талисман. – Tar`Eallwa i`Kea erunar Asun-Ta`u!..
Раздался грохот рушащихся камней. Столбы-утёсы на моих глазах обрушились и сорвались в пучину. Где-то над моей головой пронёсся отвратительный и пронзительный вопль…

***

Наверное, я на какое-то мгновение потеряла сознание или ещё что-то, но когда пришла в себя в нескольких шагах от штурвала, заходящее за горизонт огромное солнце уронило на меня свой яркий и тёплый луч.
Тумана, как не бывало. Вокруг было спокойное синее море, и рядом со мною за штурвалом стоял Дуглас. Когда я поднялась на ноги, он посмотрел на меня, и в его взгляде я вновь уловила что-то непередаваемо странное.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0266024

от 19 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0266024 выдан для произведения:
Глава Четырнадцатая
Адские Врата

Я очнулась утром. Моё дыхание было учащенным, таким, словно я только что пробежала стометровку на уроке физкультуры в своей средней школе. Мне даже на минуту показалось, что ничего того, что мне пришлось пережить за всё это время, не было, а я всё ещё хожу в школу, и должно быть именно сейчас получу выговор за свою слабую физическую подготовку. Меня даже это огорчило, и я начала злиться на тощего и придирчивого физкультурника, который придрался ко мне ни за что ни про что, и значка ГТО мне не видать, как своих ушей.
Но тут я окончательно пришла в себя и поняла, что никакого физкультурника и никакой школы уже нет и в помине. То есть, нет, школа, вероятно, стоит там, где стояла, но вот меня там уже, давным-давно нет, и уже больше никогда не будет.
Я села в постели и свесила вниз ноги. Обхватила голову руками, пытаясь воспроизвести в памяти всё увиденное ночью. Было ли это наяву или мне всё лишь привиделось? Я оглядела свой плащ и обнаружила на нём следы пыли. Откуда они могли взяться? Ну, да, конечно, ведь я очнулась лежащей на пыльных камнях утёса. Следовательно, всё это было в действительности.
Но, что нужно было от меня этому Чёрному Графу? Почему он отпустил меня и можно даже сказать: пальцем не тронул? К чему были все эти его откровения, угрозы, предложения и даже попытки разжалобить меня? К чему был весь этот маскарад?
Кстати мне было не ясным, отчего, он ни словом, не обмолвился относительно своего слуги. Но ведь он у него был! Я готова была в этом поклясться! Ведь мне пришлось уже однажды в первую ночь в Одиноком доме на Гибралтаре быть свидетельницей их воссоединения. А кроме того, ведь кто-то держал меня несколько ночей назад, в то время как тот другой надвигался на меня с кинжалом. Мне припомнилось сверкание лезвия, такого асимметричного и неприятного… где-то мне уже приходилось видеть нечто подобное!
Но голова моя так раскалывалась, а мысли путались, что я не смогла вспомнить где, и я оставила все попытки, решив, что вспомню когда-нибудь в будущем.
Ладно, он хотел показать мне, что он может скрываться под чьей угодно личиной. Но я и раньше так думала.
В моей голове никак не хотела укладываться вся полученная информация. А может именно такую цель себе и ставил этот злодей? Может он просто хотел, чтобы у меня помутился рассудок от всего услышанного?
Он предлагал мне союз, прямо как Нинурту. Почему-то все предлагают мне одно и то же. Видно просто это предложение заменяет у них, находящихся в иных пределах бытия, предложение руки и сердца.
Но для чего мне нужно было стремиться править Вселенными! Разве я была подобна богам, чтобы претендовать на подобное? Нет. Я не была ни богом, ни хотя бы полубогом или каким-нибудь мелким божеством. Может со временем во мне откроется больше способностей, но и это не сделает меня древним существом, способным объять силою своей мысли Пространство и Время. Я ясно понимала это и потому не желала править ни то, что всеми Вселенными, но даже какой-нибудь одной, пусть самой ничтожной…
Ведь, чтобы я тогда направила! Трудно, да и страшно себе вообразить что именно. С моими-то глупостями и воспитанием под знаком «Сделано в СССР. Сорт такой-то, цена такая-то»! Но уж нет. Нечего такими вещами замусоривать Вечность. Итак, уже налицо одно из неправильных творений – эта Вселенная. И то ведь не какими-то бывшими советскими гражданами, а нечаянными созданиями Ллаанн-Голладда!
Я попробовала отогнать от себя мысль о том, что я вдруг стану Владычицей Вселенных. Мне почему-то вспомнилась «Сказка о рыбаке и рыбке». Выходит старуха была не так уж самонадеянна, ведь она, в конце концов, просила сделать себя лишь Владычицей Морской, но, ни в коем случае, ни Вселенных!
Поэтому я попыталась представить себе всё это в виде шутки: я и вдруг Владычица Вселенных. И это помогло. На душе сразу стало легче.
Но только я избавилась от этих навязчивых мыслей, как мною овладели другие.
А что если Пятеро действительно мертвы? Ну, нет. Это не могло быть так. Ведь, как же тогда пророчество? Пророчества изрекаются для того, чтобы сбыться, а не для чего-то иного. А если есть пророчество, следовательно, оно сбудется, вопреки всему и всем! А если так, то Пятеро не могут быть мертвы. Они ЖИВЫ! И теперь я буду делать всё хотя бы ради того, чтобы спасти Их, чтобы оправдать само создание Лоттеан и назначение меня одной из избранных Ими.
Но, какой для Чёрного Графа была болезненной тема о Ллаанн-Голладде. Интересно почему? Что означали его слова, что он «владел его телом и разумом»? Кроме того он снова говорил непонятные вещи, о какой-то Последней Бездне и мощи для уничтожения Печатей! И всё бы это у него получилось, если бы не девчонка, пусть не такая же ничтожно юная, как я, но столь же жалкая и столь же слабая, которая обратила слабость Ллаанн-Голладда против самого Чёрного Графа!
Кто была эта особа? Была ли она одной из Пятерых? Наверное, была. Что она значила для Ллаанн-Голладда? Какую его слабость она обратила против этого злодея?
Наконец, как Они вообще выглядели эти Пятеро? Ну, пусть не все, но хотя бы двое из Них? Я закрыла глаза и постаралась представить себе Их. Прошло довольно много времени, прежде чем перед мои внутренним взором появился образ очень высокого тёмноволосого рыцаря с благородным и мужественным лицом, на котором, скрывая потаённую печаль, горели бесстрашием загадочные карие глаза со странною прозеленью. Затем на место рыцаря заступил образ юной девы. Она была очень высокая и хрупкая. У неё были удивительно светлые, цвета чистого золота, волнистые и длинные волосы; белая, казалось светящаяся кожа; и глаза, не то голубые, не то зелёные, не то сразу обоих цветов, а в них тоже была глубоко сокрытая печаль и какая-то древность, с первого взгляда не совместимая с её несомненной юностью. Цвета её глаз менялись, плавно переходя друг в друга. Глядя на эту юную леди, мне отчего-то пришло в голову сравнение с лилией, столь же нежной показалась она мне. Но в тоже время я ощутила, что меч в её нежной руке не даст пощады и никогда не дрогнет пред врагом…
Таким образом, какие бы разные они не были – этот молодой рыцарь и юная леди, они были в равной степени иными – не из какого-либо этого мира. Они были пришельцами из другой Вселенной и они не были людьми в том понимании, которое обычно вкладывают в это слово.
И я поклялась помочь им вернуться туда, откуда они пришли и куда вероятно всем сердцем желали возвратиться…

***

Думы думами, а надо было что-то срочно предпринимать. Наш пакетбот надо было спасать из цепких лап Чёрного Графа. Я должна была увести его от этого кошмарного острова и вывести из тумана. Те пропавшие, кто знает, может они ещё были живы, и я должна была попытаться спасти их.
Из тех, что остались на корабле, я могла, наверное, питать доверие лишь к попугаю. Ни Дугласу, ни тем более Бальдассаре, я не имела права доверять. И кто оставался, кроме Сирридина? Только Лоренцо. Но если ему и можно было верить, то он всё равно был не в счёт: из-за своей раны. Если бы на судне осталась, хотя бы Ильма или синьора Аннэлиса или мисс Присли, я бы могла положиться на любую из них. Ведь не скрывался же Чёрный Граф или его слуга под женской личиной?! Не скрывался.
Но тут я сталкивалась с прежней, на время позабытою мной проблемой. Кто-то ведь ещё был не тем за кого себя выдавал! А ведь этим кем-то могла быть и Ильма. Впрочем, во время одних из моих раздумий на эту тему, я пришла к выводу, что им могу быть и я!..
Я вышла из своей каюты и отправилась разузнать, что намеревается предпринять Дуглас, которого я с великим упорством продолжала подозревать.
Дугласа я не застала. В каюте, как и прежде, находились раненый Лоренцо и попугай Сирридин. Оба радостно поприветствовали меня.
- Как вы себя чувствуете? – спросила я Лоренцо.
- Лучше. – сказал он и попробовал принять сидячее положение. Но лицо его исказила такая мука, что я испугавшись, как бы он не повредил себе, остановила его:
- Лежите, лежите. Вы ещё очень слабы.
- Да, вы правы, милостивая синьора Элизабет. – вздохнул он, затем как-то резко передёрнувшись добавил:
- Рука холодеет. И вообще мне очень холодно…
Я дала выпить Лоренцо зелья из тёмной бутыли, которым его обычно поил Дуглас, и закутала в шкуры, чтобы ему стало теплее. Затем отправилась на розыски последнего. Попугай, когда я уходила, вспорхнул мне на плечо и вдвоём мы вышли на палубу. На ней никого не было. Мне пришлось изрядно обойти корабль, прежде чем на юте, я нашла того, кого искала. Помощник капитана стоял и рассматривал остров в трубу. Так же я заметила в его руке секстант.
Увидев меня, он вежливо поздоровался. Я же вместо ответного приветствия, спросила резко и даже грубо:
- Вы собираетесь покидать этот остров, или вы решили встать здесь на рейд?
- Действительно. – поддержал меня попугай и обвёл черневший невдалеке от нас остров, недоброжелательным взглядом.
- Не всё так просто, милостивая флайтти. – угрюмо сказал его хозяин. – Приборы продолжают не работать…
- Но ведь вы же знаете, что это за остров! – возмутилась я. – Неужели вы не можете направить наш корабль к берегам Чили?!
- Да поймите вы, наконец, - внезапно взорвался Дуглас, и его попугай от неожиданности даже подпрыгнул на моём плече, - этот остров может и тот, но он на деле совсем другой! Даже его координаты отличаются от тех, что занесены на карты! Что прикажете мне с этим делать?! По-вашему могло быть иначе, если мы плыли в Средиземном море, а оказались в Тихом океане?!
Было видно, что последние события, а также продолжительное бодрствование помощника капитана, плохо сказались на нём. Пропала его прежняя непоколебимость и твёрдость.
Я не успела никак на это среагировать, потому что неожиданно откуда-то прибежал запыхавшийся Бальдассаре и, указав на небо, проронил одно-единственное слово:
- Буря.
- Этого ещё не хватало. – процедил сквозь зубы Дуглас, затем в сердцах взял ставший ненужным теперь и столь подведший своего хозяина, секстант, и без особых усилий со своей стороны, погнул его, так словно тот был картонным, а затем швырнул за борт.
- Нас может разбить о скалы. – сказал ему Бальдассаре. – Но это ещё не всё. Буря начинается над самим островом. Нам надо вырваться из его зоны. Если нам это удастся, мы будем спасены, иначе же никаких шансов нет!
- Разрази громы и штормы! – почти, что прорычал помощник капитана и, метнув почему-то на меня полный ярости, взгляд, поспешил прочь с юта. За ним пошёл и Бальдассаре. Я двинулась следом.
Чернее самой чёрной тучи, Дуглас начал готовиться к буре и быстрому отплытию. Он поднял с койки больного Лоренцо и даже мобилизовал и меня, за неимением лишних матросских рук. Распоряжаясь, таким образом, командой из трёх человек, среди которых один был больной и лишь двое понимали толк в парусах, он велел задраить люки, надёжно закрепить багаж и все предметы внизу и на палубе. По мере того как ветер крепчал, Бальдассаре и поддерживаемый мною Лоренцо, убирали паруса.
Вскоре корабль был полностью готов не только к отплытию, но и к борьбе ни на жизнь, а на смерть с вот-вот разразящимся штормом. Но неистовая стихия, казалось только, и ждала, отплытия нашего пакетбота.
В одно мгновение разразилась буря, да такая, которой до того не бывало, а если и бывало, то вряд ли оставались такие, чтобы поведать о ней. Но если, ни Дуглас, ни Бальдассаре, ни Лоренцо никогда не слыхали о подобном, то я слыхала. Перед моими глазами, как никогда ясно и чётко встали слова капитана Даргилова. Да, он был единственным кто однажды сумел пережить этот страшный шторм и более того вывести из него «Рюрик»…
И он был тем, кто и второй раз пережил его, но обратил и себя и свой корабль, и всю свою команду в призраков…
И теперь мне стоило понять, отчего это произошло с ним, и воспрепятствовать подобной нашей участи.
Неизвестно откуда взявшийся стремительный и бешеный ветер, дувший прямо навстречу, начал возрастать с такой силой, что заставил нас подставить ему корму. Вопреки воле своего рулевого, судно понеслось по воле волн, каждая из которых могла в любой момент бросить его о скалы…
Дуглас сам стоял у штурвала и пытался совладать с вышедшим из подчинения кораблём. Нас несло вдоль острова. Волны бушевали и клокотали. Чудовищные по своей величине, они достигали фальшборта и заливали палубу. Порывы ветра гнули и раскачивали мачты. Но мы ещё были живы и продвигались вперёд.
Судно уже приближалось к южной оконечности острова. Сквозь мрак и туман примерно в четверти мили от берега, начали постепенно вырисовываться очертания двух одиноких утёсов. Именно тех самых, что когда-то напомнили мне своим обликом врата.
Ветер гнал нас с такой яростью, что пакетбот несло ни на низкий песчаный берег, а прямо на них, высокие и непоколебимые обелиски, грозившие нам неминуемой смертью. Дуглас, а с ним и Бальдассаре изо всех сил налегали на штурвал, чтобы задержаться и не налететь на утёсы.
Помощник капитана, видя, что судно прямиком несётся на восстававшие из воды, колонны, решил, по всей видимости, провести то сквозь них, как сквозь врата. И тут я поняла. Поняла ясно, как никогда, что стало причиной обрекшей «Хранящую Безмолвие» на столетнюю участь призрака. Конечно, ведь «Хранящая Безмолвие» тоже неслась к этим скалам, подгоняемая бурею этого злополучного острова! И капитану Даргилову удалось провести бригантину между двумя этими столбами, как древнеэллинскому Язону свой «Арго». Но в данном случае эти врата были проводником в иное потусторонние, чуждое всякому живому созданию место, вне времён и пространств! Вот о чём говорил Нинурту, вот что он пытался втолковать мне! А я подозревала, что это он привёл корабль к гибели, он же на самом деле пытался воспрепятствовать этому. Ведь не только экипаж «Хранящей Безмолвие» стал призраком, но и ему самому пришлось потерять только-только обретённое им тело…
- Дуглас! – заорала я, стараясь перекричать грохот и гул, стоявшие вокруг. – Только не сквозь них! Только не сквозь врата!
Я бросилась к рулю, но тут Бальдассаре попробовал оттащить меня в сторону. К счастью, набежавшая волна окатила нас с головы до ног, и я потеряла своего визави. В один прыжок я достигла руля и рванула его с силой. Дуглас отлетел в сторону. Корабль резко качнуло, и в следующую секунду он чуть не перевернулся.
- Tar`Eallwa i`Kea erunar Asun-Ta`u! – кричала я, что есть силы, зажав одною рукой в кулаке найденную мной ленточку, как своего рода талисман. – Tar`Eallwa i`Kea erunar Asun-Ta`u!..
Раздался грохот рушащихся камней. Столбы-утёсы на моих глазах обрушились и сорвались в пучину. Где-то над моей головой пронёсся отвратительный и пронзительный вопль…

***

Наверное, я на какое-то мгновение потеряла сознание или ещё что-то, но когда пришла в себя в нескольких шагах от штурвала, заходящее за горизонт огромное солнце уронило на меня свой яркий и тёплый луч.
Тумана, как не бывало. Вокруг было спокойное синее море, и рядом со мною за штурвалом стоял Дуглас. Когда я поднялась на ноги, он посмотрел на меня, и в его взгляде я вновь уловила что-то непередаваемо странное.
Рейтинг: 0 156 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!