ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 11

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 3 Часть 1 Глава 11

16 января 2015 - Даннаис дде Даненн
Глава Одиннадцатая
Остров Каменных Исполинов


Дуглас ушёл спускать на воду шлюпку, а меня отправил собрать в дорогу необходимые вещи и какого-нибудь провианта. Я поплелась выполнять его приказания, скрепя сердце, особенно не надеясь на то, что он соизволит подождать меня…
Но мои опасения оказались напрасными. Только-только успела я переодеться в амазонку и накинуть на плечи чёрный шёлковый плащ, собрать в найденную мною сумку из плотной кожи: сухарей, вяленой рыбы, шоколада и двух мехов с водою, как Дуглас явился, собственной персоной. Притом не один, а с никем иным, как Бальдассаре. Вид последнего вызвал во мне огромный взрыв всевозможных эмоций. Мне захотелось накинуться на него с кулаками, но между тем, броситься бежать, куда глаза глядят и ещё много бог знает каких желаний подобного рода.
Но как бы не было в душе, наружне я встретила его, лишь холодной сдержанностью, без намёка на недоброжелательность или неприязнь.
Он, как ни странно поздоровался со мною, кроме того даже очень учтиво. На что я ответила ледяным молчанием и слабым кивком головы. После он что-то негромко сказал Дугласу и удалился в неизвестном мне направлении.
Было это в каюте помощника капитана. Лоренцо всё ещё спал. А сам хозяин подошёл к письменному столу и принялся доставать оттуда, видимо необходимые ему, вещи, распределяя те по карманам.
Я подошла к нему вплотную и спросила:
- Где вы обзавелись столь ценным приобретением?
- Действительно: где? – поддержал меня попугай.
Проигнорировав реплику птицы, Дуглас обернулся и удивлённо глянул на меня. Он, по всей видимости, в отличие от той, не понял о чём я, и потому спросил:
- О чём вы, милостивая флайтти?
- Я говорю об этом субъекте – Бальдассаре.
- Да-да, - оживился попугай и подмигнул мне, - об этом Приветствующем Бальдассаре!..
Дуглас бросил на птицу такой взгляд, что та буквально вжалась в клетку и спрятала голову под крыло со словами:
- Сир-р-ридин молчит, Сир-р-ридин ничего не знает…
Помощник капитана оставил без внимания повинную попугая и обратил свой взгляд на меня. Я поняла, что мои слова пришлись ему не по душе. Потому не удивилась, когда он проговорил достаточно сухо:
- Бальдассаре славный матрос. То, что он остался в живых на этом корабле, просто чудо. И ваш тон мне непонятен.
- Чудо – вы говорите? – воскликнула я. – Как вы можете называть это чудом?! Я бы назвала это подозрительным стечением обстоятельств!
- Вы говорите прямо как чиновник из тайной канцелярии. – усмехнулся он. – Скажете тоже: подозрительное стечение обстоятельств!
- А разве нет?
Дуглас пожал плечами.
- В течение недели нам не попадался ни один человек… - начала, было, я.
- А как же быть с Лоренцо? – спросил он, ещё больше усмехаясь. – Его вы тоже назовёте подозрительным стечением обстоятельств?
Ощутив иронию в его голосе, я вспыхнула и оскорблёно замолчала. Либо Дуглас был заодно с Бальдассаре, либо он был полным ослом.
Он же сказал, как ни в чём не бывало:
- Экспедиция на остров временно откладывается. Дождёмся прилива, найдём подходящее место для стоянки, отведём туда судно, а уж после отправимся и всё разузнаем.
Я в ответ не произнесла ни слова, продолжала упорно молчать, ощущая смешанное чувство обиды, раздражения и подозрения.
Тем временем вернулся предмет наших прений и сообщил, что с кораблём всё в порядке, повреждений нигде нет. Дуглас ни слова не говоря, вышел с ним прочь из каюты, я же проводив их подозрительным взглядом, сама не зная для чего, заперлась изнутри на ключ. Потом правда, подумала и, рассудив, что это полная глупость с моей стороны, отперла дверь. Итак, уже Дуглас глядел на меня, как на скудоумную. Так для чего было лишний раз убеждать его в правоте подобных мыслей?
Лоренцо застонал, и я бросилась к нему. Получив от меня немного еды и питья, он снова заснул.
От нечего делать, я устроилась в кресле и принялась потихоньку выдвигать один за другим ящики письменного стола. Попугай искоса следил за мной, но ничего не говорил. Ящики, как и вся каюта были битком набиты разными диковинными вещицами. Притом в самой глубине одного из нижних, мне попался на глаза массивный бронзовый чернильный прибор. Я с трудом подняла эту тяжёлую вещь, чтобы как следует разглядеть. Чернильница имела вид средневекового замка с несколькими башенками, чьи конусообразные крыши откидывались в сторону, открывая ёмкости для разного цвета, чернил. К моему удивлению, почти все они были полными, кроме одной-единственной. Было странным и непонятным, для чего Дугласу потребовалось прятать эту полезную вещь глубоко в ящик, учитывая тот факт, что чернила в ней не кончились?
Я оглядела стол. На нём были свалены бумаги, карты, туго набитые папки и журналы. Тут и там были разбросаны приборы. Лежащая когтистая лапа из странного металла, заменяла держатель для пера. Рядом с ней стояла простенькая стеклянная банка с чёрными чернилами.
Я ещё раз оглядела «бронзовый замок» и все его башни. Понюхала пустое отделение. Сомнений не было. В нём когда-то, притом ещё совсем недавно, были налиты чернила. Я опустила туда палец и провела им по стенкам и дну. Кое-где они ещё были липкими. Неожиданно в коридоре мне почудился звук шагов, и я быстро вернула чернильный прибор на место, а сама приняла самый невинный вид. А руку, с перепачканным в чернилах пальцем, сунула в не заметный карман своего плаща, где вытерла о лежащий там платок. Но поскольку шаги если они и были, стихли, и в каюту никто не зашёл, я продолжила свои изучения. Проверила ещё несколько ящиков, но когда хотела, как следует рассмотреть когтистую лапу, в которой торчало перо, внезапно ощутила усталость и заснула, как была на кресле.
Потому я пропустила не только тот момент, когда начался прилив, но и тот, когда помощник капитана вместе с Бальдассаре отыскали небольшой залив и встали там на якорь. Случилось же всё это ближе к вечеру, когда я крепко спала, окунаясь из одного омута кошмаров в другой, где повсюду меня преследовали молчаливые стражи с каменными суровыми лицами…
Когда я проснулась, было утро. Я слабо пошевелилась и потянулась. Огляделась по сторонам и даже чуть не вскрикнула от удивления. Я лежала на койке в своей и Ильмы каюте.
Я свесила вниз ноги и, обхватив лицо руками, помотала головою. Снова огляделась: наваждение не исчезло. Как я оказалась здесь, понять была не в состоянии. Заснула в кресле за письменным столом Дугласа, а оказалась на собственной койке!
Я оглядела себя со всех сторон. На мне была одета всё та же одежда: амазонка и чёрный плащ, а неподалёку лежала моя сумка вместе с той, что я снарядила взять с собой на остров.
Ничего не понимая, я поднялась, прихватила с собою вещи и направилась в каюту к Дугласу. Его я застала за письменным столом. Попугай плавно раскачивался на своей жёрдочке. Лоренцо всё ещё спал. А Бальдассаре не было. Однако не успела я сделать и нескольких шагов и обратить на себя внимание хозяина каюты, как он явился собственной персоной. Развеяв тем самым мои надежды на то, что встреча с ним была лишь частью одного из кошмаров.
Поприветствовав меня, как и прежде учтиво, он прошествовал к помощнику капитана.
- Шлюпка готова, - сказал он вполголоса, - жду новых указаний, господин помощник капитана.
Дуглас отпустил его и велел ждать у шлюпки. Сам же он закончил свои приготовления и, повернувшись ко мне, притом ничуть не удивившись моему появлению, в общем, так словно продолжал недавно прерванный разговор, спросил:
- Ещё не передумали?
- Не передумала что? – не поняла я.
- Как что? – удивился Дуглас. – Отправляться на остров.
- Нет. – неожиданно резко отрезала я и пошла впереди него.
Бальдассаре уже ждал нас внизу в шлюпке. Дуглас, а за ним и мнимый итальянец, помогли мне сесть. Затем помощник капитана спустился сам и велел матросу грести в сторону берега. Было раннее утро. Солнца не было, и всё небо было затянуто плотной пеленою туч. Туман же упорно продолжал висеть над всем этим местом. Притом если ранее его источником казалось само судно, то теперь им стал ещё и таинственный остров.
Шлюпка начала медленно и крайне осторожно продвигаться к берегу. Бальдассаре опускал вёсла в воду с большими перерывами, стараясь не поднимать лишнего всплеска. Я оглянулась на остававшийся позади корабль. Он стоял окружённый туманом и походил на призрак. Таким же с моей точки зрения, должен был выглядеть легендарный «Летучий Голландец». На миг на одной из его палуб мне померещился расплывчатый силуэт. Но в следующий же миг, когда я вознамерилась указать на него Дугласу, он исчез, словно его там никогда и не было. А может быть его действительно не было, а от долгого глядения на туман, мне стала мерещиться всякая чертовщина?
Постепенно очертания корабля таяли, и в скором времени он совсем скрылся из глаз. Мы же всё плыли и плыли, в немом молчании. Дуглас, расположившийся на носу, зорко поглядывал на берег в подзорную трубу, а Бальдассаре молча, грёб.
Прошло около часа, когда, наконец, где-то в шестистах футах от берега шлюпка остановилась. Дуглас встал и осмотрел побережье, ища безопасное место для высадки.
Я зябко повела плечами. Было холодно и промозгло. Оглядев остров пристальным взглядом, я отметила про себя, что мы уже приблизились к южной его оконечности. Берег в этом месте поднимался над морем отвесно и состоял из разломанных скал, ноздреватых и черных, цвета железа, очевидно вулканического происхождения. Сам же остров создавал дурную атмосферу всем своим видом. Он казался тёмным и мрачным, а видневшиеся то тут, то там голые скалы и камни, наводили непередаваемый и ни чем не объяснимый трепет.
Примерно в четверти мили от берега, отдельно в море, вздымали свои головы два утеса. Оба они были правильной формы, казалось вытесанной в камне рукою умелого мастера, но в тоже время резко и неприятно асимметричной. Напоминали эти утёсы большие, устремлённые ввысь колонны или обелиски, или некое подобие столбов, от некогда бывших здесь врат. А может быть это, и были такие врата, нарочито лишённые верхней перекладины?
Мы продвинулись вперёд ещё на некоторое расстояние. Вскоре милях в 10 от первого мыса показался другой. Здесь берег был несколько ниже и спускался к воде более полого. Дуглас внимательно обозрел местность, затем наклонился к сидящему на вёслах Бальдассаре и что-то быстро сказал ему, указав в сторону земли. Матрос, молча, повёл шлюпку к указанному месту. Нам предстал каменистый, голый и пустынный берег. Бальдассаре умело пристал к нему.
Выбравшись из шлюпки, Дуглас первым ступил на мёртвый камень. Затем он помог выбраться и мне. За нами последовал и Бальдассаре. Оказавшись на суше, мы первым делом увидели множество черных гладко отёсанных колонн или столбов, многие из которых были воздвигнуты на платформах из камней. Приглядевшись мы сумели разглядеть, что в верхней части эти колонны имеют сходство с человекообразными головами и плечами. Но это были не те каменные исполины, что так потрясли меня и Дугласа, когда этот загадочный остров материализовался вдруг посредь вод. Их немые и казалось застывшие на время грозные фигуры, стояли на возвышениях, словно для того, чтобы обозревать окружавший океан и охранять неведомую землю от непрошеных гостей. Глядя на них, не знаю, как моим спутникам, но лично мне стало не по себе. В памяти всколыхнулись виденные мною гравюры из старинных книг восемнадцатого-девятнадцатого веков, а также зарисовки в дневнике Вадима Даргилова, на которых были изображены огромные высотой до десяти метров истуканы, головы многих из которых были увенчаны, точно коронами, большими цилиндрами, и дикари возносящие хвалу Человеку-Птице или Крылатой Тени.
Мне вспомнился тот таинственный и доблестный моряк – капитан Вадим Виссегаудович Даргилов, избороздивший столько морей и океанов, тот, чьим первым плаванием было путешествие вокруг света на прославленном бриге «Рюрик», под командованием Отто Евстафьевича Коцебу. Тогда он был ещё совсем молод и плавал в самом нижнем чине. Но именно это его плавание породило всю ту череду необъяснимых и загадочных явлений, что стали происходить с ним. Как бы там ни было, имя его странным образом отсутствовало как в списке членов экипажа «Рюрика», так и после шлюпа «Сенявин», хотя, как он клялся сам, принимал участие в обоих плаваниях. Притом в последнем уже в старшем офицерском чине. Но никто из обоих экипажей не только не помнил о его участии, но и ни словом не обмолвился о том, что пришлось пережить обоим кораблям. После обоих этих его странных плаваний им завладела страсть к исследованиям диких и варварских культов туземного населения, посещаемых им земель…
Но более всего он посвятил себя исследованию острова Каменных Исполинов, более известному в нашей с ним реальности, как Остров Пасхи, который во время плавания на «Рюрике», якобы, ни ему, ни кому-либо из его товарищей так и не удалось посетить, а также острову Понапе, более известному в те времена как Пыйанет.
Сам же он, как и Коцебу был родом из Ревеля, но в наследство от своего родственника получил имение на одном из одиноких утёсов Штормового. Потому из просторов северных морей, он ещё молодой офицер, перевёлся к Чёрному морю. Там, поскольку помимо имения он получил ещё и достаточно большое наследство, он взялся за постройку собственного корабля, той самой бригантины «Хранящая Безмолвие», что после его неудачных посещений Понапе и Пасхи, обрекла его и всю его команду на скитание в виде призрака в течение целого века. Но главной причиной всех его бед, безусловно, стало то, что в первое своё загадочное посещение Понапе, он высвободил из заточения некоего Нинурту, с которым впоследствии пришлось бороться не только ему, но и мне с моими друзьями.
Капитан Даргилов не только изучал все эти культы и таинственные места, но и вёл дневник, посвящённый всему этому. Однако почти все подробности, что были связаны в его записях с Островом Пасхи, я тогда пропустила, а ныне у меня не было при себе дневника, и я очень об этом жалела. Ведь именно сейчас в памяти у меня всплыло воспоминание о неком культе Человека-Птицы или Крылатой Тени или Чёрного Посредника или Скитальца Тьмы. Так неужели этот остров тоже был связан с Чёрным Графом? Я припоминала, что в связи с этим таинственным божеством упоминался и остров Понапе и некий город на вершинах исполинских гор в ледяной пустыне на краю света…
И мне как некогда ранее захотелось вникнуть в эти пожелтевшие страницы, более чем столетней давности, а также в странные приписки уже близкого мне времени. Для меня так и осталось загадкой, кто сделал эти поздние записи? Тот таинственный человек, несколько раз встречавшийся нам? Кем он был? Мог ли он быть тем самым итальянским незнакомцем, явившимся к Даргилову в его имение? И наконец, что стало с ним? Перед моим внутренним взором встают расплывчатые образы того, что видела только я одна, а именно поединок этого незнакомца с неким существом. И наконец, то странное ощущение, словно этого события ещё не могло быть, будто я видела в своём прошлом то, что произойдёт лишь после того, как я встречу нечто в своём будущем! Полный абсурд! Но всё-таки!..
Но далеко был дневник и сгинул в неизвестность тот человек, а капитан вместе со своими матросами наконец-то обрели долгожданный покой…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2015

Регистрационный номер №0265385

от 16 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0265385 выдан для произведения:
Глава Одиннадцатая
Остров Каменных Исполинов


Дуглас ушёл спускать на воду шлюпку, а меня отправил собрать в дорогу необходимые вещи и какого-нибудь провианта. Я поплелась выполнять его приказания, скрепя сердце, особенно не надеясь на то, что он соизволит подождать меня…
Но мои опасения оказались напрасными. Только-только успела я переодеться в амазонку и накинуть на плечи чёрный шёлковый плащ, собрать в найденную мною сумку из плотной кожи: сухарей, вяленой рыбы, шоколада и двух мехов с водою, как Дуглас явился, собственной персоной. Притом не один, а с никем иным, как Бальдассаре. Вид последнего вызвал во мне огромный взрыв всевозможных эмоций. Мне захотелось накинуться на него с кулаками, но между тем, броситься бежать, куда глаза глядят и ещё много бог знает каких желаний подобного рода.
Но как бы не было в душе, наружне я встретила его, лишь холодной сдержанностью, без намёка на недоброжелательность или неприязнь.
Он, как ни странно поздоровался со мною, кроме того даже очень учтиво. На что я ответила ледяным молчанием и слабым кивком головы. После он что-то негромко сказал Дугласу и удалился в неизвестном мне направлении.
Было это в каюте помощника капитана. Лоренцо всё ещё спал. А сам хозяин подошёл к письменному столу и принялся доставать оттуда, видимо необходимые ему, вещи, распределяя те по карманам.
Я подошла к нему вплотную и спросила:
- Где вы обзавелись столь ценным приобретением?
- Действительно: где? – поддержал меня попугай.
Проигнорировав реплику птицы, Дуглас обернулся и удивлённо глянул на меня. Он, по всей видимости, в отличие от той, не понял о чём я, и потому спросил:
- О чём вы, милостивая флайтти?
- Я говорю об этом субъекте – Бальдассаре.
- Да-да, - оживился попугай и подмигнул мне, - об этом Приветствующем Бальдассаре!..
Дуглас бросил на птицу такой взгляд, что та буквально вжалась в клетку и спрятала голову под крыло со словами:
- Сир-р-ридин молчит, Сир-р-ридин ничего не знает…
Помощник капитана оставил без внимания повинную попугая и обратил свой взгляд на меня. Я поняла, что мои слова пришлись ему не по душе. Потому не удивилась, когда он проговорил достаточно сухо:
- Бальдассаре славный матрос. То, что он остался в живых на этом корабле, просто чудо. И ваш тон мне непонятен.
- Чудо – вы говорите? – воскликнула я. – Как вы можете называть это чудом?! Я бы назвала это подозрительным стечением обстоятельств!
- Вы говорите прямо как чиновник из тайной канцелярии. – усмехнулся он. – Скажете тоже: подозрительное стечение обстоятельств!
- А разве нет?
Дуглас пожал плечами.
- В течение недели нам не попадался ни один человек… - начала, было, я.
- А как же быть с Лоренцо? – спросил он, ещё больше усмехаясь. – Его вы тоже назовёте подозрительным стечением обстоятельств?
Ощутив иронию в его голосе, я вспыхнула и оскорблёно замолчала. Либо Дуглас был заодно с Бальдассаре, либо он был полным ослом.
Он же сказал, как ни в чём не бывало:
- Экспедиция на остров временно откладывается. Дождёмся прилива, найдём подходящее место для стоянки, отведём туда судно, а уж после отправимся и всё разузнаем.
Я в ответ не произнесла ни слова, продолжала упорно молчать, ощущая смешанное чувство обиды, раздражения и подозрения.
Тем временем вернулся предмет наших прений и сообщил, что с кораблём всё в порядке, повреждений нигде нет. Дуглас ни слова не говоря, вышел с ним прочь из каюты, я же проводив их подозрительным взглядом, сама не зная для чего, заперлась изнутри на ключ. Потом правда, подумала и, рассудив, что это полная глупость с моей стороны, отперла дверь. Итак, уже Дуглас глядел на меня, как на скудоумную. Так для чего было лишний раз убеждать его в правоте подобных мыслей?
Лоренцо застонал, и я бросилась к нему. Получив от меня немного еды и питья, он снова заснул.
От нечего делать, я устроилась в кресле и принялась потихоньку выдвигать один за другим ящики письменного стола. Попугай искоса следил за мной, но ничего не говорил. Ящики, как и вся каюта были битком набиты разными диковинными вещицами. Притом в самой глубине одного из нижних, мне попался на глаза массивный бронзовый чернильный прибор. Я с трудом подняла эту тяжёлую вещь, чтобы как следует разглядеть. Чернильница имела вид средневекового замка с несколькими башенками, чьи конусообразные крыши откидывались в сторону, открывая ёмкости для разного цвета, чернил. К моему удивлению, почти все они были полными, кроме одной-единственной. Было странным и непонятным, для чего Дугласу потребовалось прятать эту полезную вещь глубоко в ящик, учитывая тот факт, что чернила в ней не кончились?
Я оглядела стол. На нём были свалены бумаги, карты, туго набитые папки и журналы. Тут и там были разбросаны приборы. Лежащая когтистая лапа из странного металла, заменяла держатель для пера. Рядом с ней стояла простенькая стеклянная банка с чёрными чернилами.
Я ещё раз оглядела «бронзовый замок» и все его башни. Понюхала пустое отделение. Сомнений не было. В нём когда-то, притом ещё совсем недавно, были налиты чернила. Я опустила туда палец и провела им по стенкам и дну. Кое-где они ещё были липкими. Неожиданно в коридоре мне почудился звук шагов, и я быстро вернула чернильный прибор на место, а сама приняла самый невинный вид. А руку, с перепачканным в чернилах пальцем, сунула в не заметный карман своего плаща, где вытерла о лежащий там платок. Но поскольку шаги если они и были, стихли, и в каюту никто не зашёл, я продолжила свои изучения. Проверила ещё несколько ящиков, но когда хотела, как следует рассмотреть когтистую лапу, в которой торчало перо, внезапно ощутила усталость и заснула, как была на кресле.
Потому я пропустила не только тот момент, когда начался прилив, но и тот, когда помощник капитана вместе с Бальдассаре отыскали небольшой залив и встали там на якорь. Случилось же всё это ближе к вечеру, когда я крепко спала, окунаясь из одного омута кошмаров в другой, где повсюду меня преследовали молчаливые стражи с каменными суровыми лицами…
Когда я проснулась, было утро. Я слабо пошевелилась и потянулась. Огляделась по сторонам и даже чуть не вскрикнула от удивления. Я лежала на койке в своей и Ильмы каюте.
Я свесила вниз ноги и, обхватив лицо руками, помотала головою. Снова огляделась: наваждение не исчезло. Как я оказалась здесь, понять была не в состоянии. Заснула в кресле за письменным столом Дугласа, а оказалась на собственной койке!
Я оглядела себя со всех сторон. На мне была одета всё та же одежда: амазонка и чёрный плащ, а неподалёку лежала моя сумка вместе с той, что я снарядила взять с собой на остров.
Ничего не понимая, я поднялась, прихватила с собою вещи и направилась в каюту к Дугласу. Его я застала за письменным столом. Попугай плавно раскачивался на своей жёрдочке. Лоренцо всё ещё спал. А Бальдассаре не было. Однако не успела я сделать и нескольких шагов и обратить на себя внимание хозяина каюты, как он явился собственной персоной. Развеяв тем самым мои надежды на то, что встреча с ним была лишь частью одного из кошмаров.
Поприветствовав меня, как и прежде учтиво, он прошествовал к помощнику капитана.
- Шлюпка готова, - сказал он вполголоса, - жду новых указаний, господин помощник капитана.
Дуглас отпустил его и велел ждать у шлюпки. Сам же он закончил свои приготовления и, повернувшись ко мне, притом ничуть не удивившись моему появлению, в общем, так словно продолжал недавно прерванный разговор, спросил:
- Ещё не передумали?
- Не передумала что? – не поняла я.
- Как что? – удивился Дуглас. – Отправляться на остров.
- Нет. – неожиданно резко отрезала я и пошла впереди него.
Бальдассаре уже ждал нас внизу в шлюпке. Дуглас, а за ним и мнимый итальянец, помогли мне сесть. Затем помощник капитана спустился сам и велел матросу грести в сторону берега. Было раннее утро. Солнца не было, и всё небо было затянуто плотной пеленою туч. Туман же упорно продолжал висеть над всем этим местом. Притом если ранее его источником казалось само судно, то теперь им стал ещё и таинственный остров.
Шлюпка начала медленно и крайне осторожно продвигаться к берегу. Бальдассаре опускал вёсла в воду с большими перерывами, стараясь не поднимать лишнего всплеска. Я оглянулась на остававшийся позади корабль. Он стоял окружённый туманом и походил на призрак. Таким же с моей точки зрения, должен был выглядеть легендарный «Летучий Голландец». На миг на одной из его палуб мне померещился расплывчатый силуэт. Но в следующий же миг, когда я вознамерилась указать на него Дугласу, он исчез, словно его там никогда и не было. А может быть его действительно не было, а от долгого глядения на туман, мне стала мерещиться всякая чертовщина?
Постепенно очертания корабля таяли, и в скором времени он совсем скрылся из глаз. Мы же всё плыли и плыли, в немом молчании. Дуглас, расположившийся на носу, зорко поглядывал на берег в подзорную трубу, а Бальдассаре молча, грёб.
Прошло около часа, когда, наконец, где-то в шестистах футах от берега шлюпка остановилась. Дуглас встал и осмотрел побережье, ища безопасное место для высадки.
Я зябко повела плечами. Было холодно и промозгло. Оглядев остров пристальным взглядом, я отметила про себя, что мы уже приблизились к южной его оконечности. Берег в этом месте поднимался над морем отвесно и состоял из разломанных скал, ноздреватых и черных, цвета железа, очевидно вулканического происхождения. Сам же остров создавал дурную атмосферу всем своим видом. Он казался тёмным и мрачным, а видневшиеся то тут, то там голые скалы и камни, наводили непередаваемый и ни чем не объяснимый трепет.
Примерно в четверти мили от берега, отдельно в море, вздымали свои головы два утеса. Оба они были правильной формы, казалось вытесанной в камне рукою умелого мастера, но в тоже время резко и неприятно асимметричной. Напоминали эти утёсы большие, устремлённые ввысь колонны или обелиски, или некое подобие столбов, от некогда бывших здесь врат. А может быть это, и были такие врата, нарочито лишённые верхней перекладины?
Мы продвинулись вперёд ещё на некоторое расстояние. Вскоре милях в 10 от первого мыса показался другой. Здесь берег был несколько ниже и спускался к воде более полого. Дуглас внимательно обозрел местность, затем наклонился к сидящему на вёслах Бальдассаре и что-то быстро сказал ему, указав в сторону земли. Матрос, молча, повёл шлюпку к указанному месту. Нам предстал каменистый, голый и пустынный берег. Бальдассаре умело пристал к нему.
Выбравшись из шлюпки, Дуглас первым ступил на мёртвый камень. Затем он помог выбраться и мне. За нами последовал и Бальдассаре. Оказавшись на суше, мы первым делом увидели множество черных гладко отёсанных колонн или столбов, многие из которых были воздвигнуты на платформах из камней. Приглядевшись мы сумели разглядеть, что в верхней части эти колонны имеют сходство с человекообразными головами и плечами. Но это были не те каменные исполины, что так потрясли меня и Дугласа, когда этот загадочный остров материализовался вдруг посредь вод. Их немые и казалось застывшие на время грозные фигуры, стояли на возвышениях, словно для того, чтобы обозревать окружавший океан и охранять неведомую землю от непрошеных гостей. Глядя на них, не знаю, как моим спутникам, но лично мне стало не по себе. В памяти всколыхнулись виденные мною гравюры из старинных книг восемнадцатого-девятнадцатого веков, а также зарисовки в дневнике Вадима Даргилова, на которых были изображены огромные высотой до десяти метров истуканы, головы многих из которых были увенчаны, точно коронами, большими цилиндрами, и дикари возносящие хвалу Человеку-Птице или Крылатой Тени.
Мне вспомнился тот таинственный и доблестный моряк – капитан Вадим Виссегаудович Даргилов, избороздивший столько морей и океанов, тот, чьим первым плаванием было путешествие вокруг света на прославленном бриге «Рюрик», под командованием Отто Евстафьевича Коцебу. Тогда он был ещё совсем молод и плавал в самом нижнем чине. Но именно это его плавание породило всю ту череду необъяснимых и загадочных явлений, что стали происходить с ним. Как бы там ни было, имя его странным образом отсутствовало как в списке членов экипажа «Рюрика», так и после шлюпа «Сенявин», хотя, как он клялся сам, принимал участие в обоих плаваниях. Притом в последнем уже в старшем офицерском чине. Но никто из обоих экипажей не только не помнил о его участии, но и ни словом не обмолвился о том, что пришлось пережить обоим кораблям. После обоих этих его странных плаваний им завладела страсть к исследованиям диких и варварских культов туземного населения, посещаемых им земель…
Но более всего он посвятил себя исследованию острова Каменных Исполинов, более известному в нашей с ним реальности, как Остров Пасхи, который во время плавания на «Рюрике», якобы, ни ему, ни кому-либо из его товарищей так и не удалось посетить, а также острову Понапе, более известному в те времена как Пыйанет.
Сам же он, как и Коцебу был родом из Ревеля, но в наследство от своего родственника получил имение на одном из одиноких утёсов Штормового. Потому из просторов северных морей, он ещё молодой офицер, перевёлся к Чёрному морю. Там, поскольку помимо имения он получил ещё и достаточно большое наследство, он взялся за постройку собственного корабля, той самой бригантины «Хранящая Безмолвие», что после его неудачных посещений Понапе и Пасхи, обрекла его и всю его команду на скитание в виде призрака в течение целого века. Но главной причиной всех его бед, безусловно, стало то, что в первое своё загадочное посещение Понапе, он высвободил из заточения некоего Нинурту, с которым впоследствии пришлось бороться не только ему, но и мне с моими друзьями.
Капитан Даргилов не только изучал все эти культы и таинственные места, но и вёл дневник, посвящённый всему этому. Однако почти все подробности, что были связаны в его записях с Островом Пасхи, я тогда пропустила, а ныне у меня не было при себе дневника, и я очень об этом жалела. Ведь именно сейчас в памяти у меня всплыло воспоминание о неком культе Человека-Птицы или Крылатой Тени или Чёрного Посредника или Скитальца Тьмы. Так неужели этот остров тоже был связан с Чёрным Графом? Я припоминала, что в связи с этим таинственным божеством упоминался и остров Понапе и некий город на вершинах исполинских гор в ледяной пустыне на краю света…
И мне как некогда ранее захотелось вникнуть в эти пожелтевшие страницы, более чем столетней давности, а также в странные приписки уже близкого мне времени. Для меня так и осталось загадкой, кто сделал эти поздние записи? Тот таинственный человек, несколько раз встречавшийся нам? Кем он был? Мог ли он быть тем самым итальянским незнакомцем, явившимся к Даргилову в его имение? И наконец, что стало с ним? Перед моим внутренним взором встают расплывчатые образы того, что видела только я одна, а именно поединок этого незнакомца с неким существом. И наконец, то странное ощущение, словно этого события ещё не могло быть, будто я видела в своём прошлом то, что произойдёт лишь после того, как я встречу нечто в своём будущем! Полный абсурд! Но всё-таки!..
Но далеко был дневник и сгинул в неизвестность тот человек, а капитан вместе со своими матросами наконец-то обрёл долгожданный покой…
Рейтинг: 0 151 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!