ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 8

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 8

7 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Восьмая
Одинокий дом (продолжение)

Когда я вылезала из рощи, столкнулась с графом. Он всё ещё выглядел каким-то напуганным, лицо его хранило бледность. Встреча со мною испугала его и грубо вырвала из каких-то явно невесёлых и неприятных дум.
- А! – воскликнул он, учтиво предлагая мне руку. – Это вы, синьора Элизабет!
- Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась я.
- Хорошо. – не слишком твёрдым голосом проговорил он. Бросив какой-то недоброжелательный взгляд на башню, что высилась вдали, он поспешил резко отвернуться.
- Как вам здесь? – нарушил он неловкое молчание.
Я неопределённо пожала плечами.
- Мне здесь, честно говоря, - признался он, - не очень уютно. Этот старый дом, такой унылый и угрюмый, эта мёртвая роща, эта башня – всё это мне не по душе.
- Так мы завтра покинем этот остров, - успокаивающе сказала я, - и вам вовсе не обязательно суда возвращаться. Ваши предки не посещали это место, так для чего вам делать исключение и кроме того проявлять ненужную инициативу?
- Вы правы! – воскликнул граф, и такой вздох облегчения вырвался из его груди, что он чуть не задохнулся.
- Я ведь, в конце концов, не обязан. – пробормотал он, внезапно, и обратившись ко мне, схватив меня за руку и глядя в глаза, спросил взволновано:
- Ведь, правда, Элизабет?! Я не обязан?
- О чём вы, граф?! – встревожено вопросила я, отшатываясь от него.
- Ни о чём! – тут же поспешил сказать он. – Но всё же только одно слово: да или нет?
Поскольку такой блеск вдруг появился в его глазах, я решила ответить, чтобы он успокоился.
- Конечно, вы граф, не обязаны.
Услышав эти слова, он действительно успокоился. Отпустил мою руку и мы снова пошли. Когда мы вышли к крыльцу, я заметила, как он нервно и искоса поглядел на плиты. Но те были вымыты. Горацио сдержал своё обещание.
Граф с трудом подавил очередной вздох облегчения. Однако после этого стал выглядеть веселее и беззаботнее.
Я предложила ему прогуляться до города и немного развеяться, на что он с радостью согласился. Поскольку мы ещё не завтракали, решили всею компанией отправиться искать какую-нибудь приличную ресторацию.
Разыскивая остальных, я обнаружила Лефроя в библиотеке. Он с интересом, но всё же не без некоторой брезгливости, осматривал книги. Большинство из них были самого ужасного содержания. Это были книги по чёрной магии, по каким-то жестоким культам и религиям, а также томы классифицировавшие всякую нечисть, какую человеку в здравом уме было бы невозможно себе вообразить. Всё это сопровождалось реалистическими иллюстрациями и подробными описаниями.
Горацио был очень рад прервать это неприятное занятие. Вместе мы пустились на поиски итальянцев. Долго не могли их найти. А когда нашли, то застали их в дурном настроении. Оба они выглядели донельзя взволнованными и встревоженными. Но наше приглашение они встретили с каким-то облегчением и радостью.
Вскоре мы уже шли вниз по дороге, ведущей в город. Слуги графа с нами не было. Антонио всё ещё был сильно шокирован, и испросил дозволения остаться в доме. Он намеревался немного привести комнаты в порядок к возвращению своего хозяина и его гостей. Граф ди Онори весьма рассеяно разрешил ему остаться.
- Ну, вот, - заметил по поводу этого Патрик Лефрою, - а вы всё время меня критикуете. Разве я когда-нибудь бросал вас одного! Разве я когда-нибудь быт таким слабовольным?!
На это Горацио улыбнулся и сказал, покачав головою:
- Ах, Патрик, Патрик! Как ты тщеславен и самоуверен!
Слуга вздохнул и понурился.
В городе царило оживление. Все кто встречался нам, как-то странно перешёптывались и поглядывали на графа ди Онори. Пару раз мне почудилось, что кто-то крадётся за нами. Мне мерещились шаги, и даже почудилось, что какая-то ловкая, быстрая и едва заметная тень, промелькнув, скрылась во мраке закоулков.
Ресторацию мы не нашли, по той простой причине, что таковые в здешних краях отсутствовали. Пришлось довольствоваться более-менее опрятным и чистым на вид трактиром, под весьма оригинальным названием «Ухмыляющаяся акула», чей портрет нам довелось лицезреть на старой, покосившейся вывеске. Зато внутреннее убранство и обстановка нас вполне удовлетворили.
К нам вышел сам хозяин, и любезно поприветствовав, предложил свои фирменные блюда. Следуя его советам, мы заказали молодого поросёнка, жаренного на вертеле, сыры, закрытый пирог с овощами и оливками, а также бутылку сладкого вина и на десерт Cassata и Frutta di Martorana. Рецепты последних двух были привезены им самим на Гибралтар с Сицилии и представляли собою бисквитный торт с Ricotta, цукатами, сиропом и марципанами и пирожные из марципана в виде каких-нибудь фруктов или овощей.
После вкусной и сытной еды, настроение у всех улучшилось. Хозяйственный Патрик, как всегда проявил инициативу. Он попросил хозяина приготовить с собою корзину с едою и питьём, чтобы нам было чем отобедать. После мы покинули гостеприимную таверну со столь курьёзным названием и двинулись по городу. Однако недвусмысленные взгляды и шепот горожан лишили всех беззаботности и вывели из себя. Потому решили сходить посмотреть на развалины крепости, а после вернуться в особняк.
Развалины, несмотря на весь свой гордый и величавый вид не развеяли нашего унылого состояния. Обозрев окрестности и подивившись мастерству древних строителей, мы начали спускаться вниз. Тут, однако, до моего слуха долетели какие-то звуки, и я под предлогом того, что забыла свой бинокль, повернула назад. Я осторожно прокралась вдоль полуразвалившихся стен. Достигнув места, где в стене значился пролом, я осторожно заглянула туда. На камнях, спиною ко мне, сидел мой брат с Фионной. Он что-то рассказывал ей, а она то и дело звонко смеялась и поглядывала на своего кавалера с выражением бесконечного восхищения.
- Вот такие вот дела, милая Фионна. – сказал он серьёзно и задумчиво. – Кто может понять все чувства, которые переполняют благородное и всеми презираемое сердце!..
При этих словах он вздохнул самым душераздирающим образом. Я же покачала головою. До чего докатился мой брат! Заделался каким-то сердцеедом, вылитым доном Жуаном. Вероятно, решил компенсировать тот факт, что его в этой реальности не было.
Я немного поколебалась между тем, как стоит поступить. Следует ли мне внезапно появиться и прервать его или стоит уйти, а после устроить ему скандал и высказать всё, что я о нём думаю. Первое я отбросила, усмотрев в нём какие-то мелодраматические ноты. Слишком это походило на пьесу. Явление первое: Ромео и Джульетта. Явление второе: те же и коварная разлучница.
Потому я также тихо вернулась к поджидавшим меня спутникам. Мы пустились в обратный путь. Возвратившись в Одинокий дом, так он был окрещён нами, увидели, что работа в нём кипит вовсю. Оказалось, что Антонио нашёл каких-то молодцов и вместе с ними наводил порядок в комнатах. Их стараниями мрачный и запущенный особняк вернул себе оттенки былого величия. Мозаичный пол, стёкла и мраморные стены заблестели, помещения оказались проветрены и лишились того затхлого и пропылённого запаха. Разросшиеся кусты и прочие заросли были выстрижены и выкорчеваны.
До вечера каждый был вынужден чем-то себя занять. Граф ди Онори в обществе моём и Горацио отправился в библиотеку. Его привлекли рассказы последнего о наличии книг столь специфического содержания, от того что он интересовался всем подобным. Однако нескольких минут знакомства с ними ему хватило, чтобы он брезгливо оттолкнул прочь все эти труды.
- Вы были правы, господин Лефрой. – сказал он поморщившись. – Эти книги ужасны по своему содержанию. Хотя смею заметить, что в былые годы, по чистой юношеской глупости, меня тянуло на подобное. Раньше я бы, не моргнув глазом, прочёл бы всё, что есть в этой библиотеке. Но не теперь. Теперь всё это меня пугает и ужасает. Как может, или, вернее, как могла человеческая фантазия дойти до такого?!
- Вы не верите в то, что это может быть правдою? – полюбопытствовал Горацио.
- Нет. – быстро ответил тот. – Хотя… нет, думаю, что нет. Всё это было бы слишком ужасно. – пояснил он, немного поразмыслив. – Меня до сих пор преследуют последствия моих юношеских глупостей.
- А вы хорошо знакомы со всякими мифологиями? – поинтересовалась я, не без отвращения разглядывая «Классификатор Демонов, Чудовищ, Высших и Низших сил и прочих». Я раскрыла фолиант на букве «К», рассчитывая отыскать Ктулху, но без результата. Тогда я посмотрела букву «Д». Тут мне повезло больше. Я прочла про себя следующее:
«Дагон, известный как Отец Дагон, Владыка Глубоководных Рыбоподобных Созданий. Принадлежит к низшей касте, один из После Созданных.»
Далее шло пространное описание его внешнего облика, а сбоку была помещена картинка. Глядя на нее, я с ужасом поняла, что, то чудовище, которое пыталось напасть на наш пакетбот, было похоже на него.
Заинтересовавшись тем, кто такие После Созданные, я раскрыла страницу на нужной букве и прочла следующее:
«После Созданные – те, что не были заключены в Бездне, но были после созданы Великими Больше чем Властителями.»
Однако этих последних в «Классификаторе» не оказалось. Я ещё раз внимательно прочла титульную надпись, на ней значилось:
 «…Сей труд включает в себя лишь тех, кого включать может. За остальным смотри Великую Книгу, или как её именуют глупцы и непосвящённые Проклятую или Запретную…»
Однако, несмотря на это, я решила захватить с собою этот фолиант. Пока же я отложила его в сторону и принялась искать что-нибудь ещё, а если сказать точно, тот самый труд, о котором упоминалось. Однако либо он назывался как-нибудь иначе, либо его здесь не было, отыскать мне его так и не удалось. Потому я повторила свой вопрос графу, который тот или не расслышал или оставил без ответа.
- В былые годы я много чего знавал. – уклончиво ответил тот. – А что вас конкретно интересует?
Я поразмыслила, как следует и сказала так:
- В одной книге я случайно прочла о каком-то Дагоне, что ли.
При этом имени он слегка и еле заметно вздрогнул.
- Там говорится, что он относился к После Созданным, которые были созданы какими-то Великими Властителями.
Услышав это, он вздрогнул так сильно, что лежавшие на его коленях книги полетели вниз. Он поспешно опустился со своего места и принялся их собирать.
Я же спросила прямо:
- Вам что-нибудь известно о них?
- Немного. – пробормотал он, всё ещё возясь с книгами. – Что-то слышал от… одного человека. Но это было давно. – договорил он, поднимаясь. – Теперь уже особенно не припомню.
Внезапно порыв резкого ветра с силою распахнул одно из окон, и, влетев внутрь, обдал нас своим пустынным дыханием. Двери библиотеки яростно захлопали, напоминая звук, какой должны были бы издавать крылья чудовищной птицы или какой-нибудь неведомой твари, пытающейся вырваться наружу из заточения.
Ди Онори побледнел и как-то странно дёрнулся. Он украдкой бросил взгляд сначала на распахнувшееся окно, а после на двери. Непередаваемое по своей природе выражение застыло на его лице. Мне, когда я ненароком посмотрела на него, стало не по себе. Кроме того на миг мне померещилось, что в библиотеке, кроме нас троих присутствует, а вернее, находиться что-то постороннее. Словно бы чья-то недоброжелательная воля или эманация. Притом совсем близко от меня, так близко, что казалось, что вот-вот чья-то неведомая и костлявая рука коснётся моего сердца.
Я невольно содрогнулась. Это не укрылось от Горацио.
- Надо закрыть. – сказал он.
Граф моментально пришёл в себя и решительно направился к окнам. За ними уже сгущался сумрак. Солнце садилось и роняло свои последние лучи.
Ди Онори плотно затворил распахнувшееся окно и даже завесил его и остальные тяжёлыми портьерами.
- Какой-то необычный ветер, - пробормотал он, - наверное, будет буря.
- Разве в это время года бывают бури? – поинтересовалась я.
- Конечно не бывают. – поправился граф. – Я запамятовал. Видно это был простой ветер. Мы ведь высоко над морем. Здесь должно быть это обычное явление.
Я заметила, что когда он говорил, голос его немного дрожал. По всей видимости, он боялся, притом панически боялся и ничего бы то ни было, а именно этого ветра и особенно того, что могло быть его причиною.
От того, что граф задёрнул портьеры, в комнате воцарился, ничем не нарушаемый полумрак. Потому ди Онори нащупав канделябр, зажёг его своим огнивом. Свет нескольких свечей не озарил, а лишь скорее уплотнил окружающую тьму. Придал предметам какое-то иное почти что дьявольское значение. На меня вдруг повеяло чёрной магией и некромантией, ужасными ритуалами и жертвоприношениями.
Однако ощущение чьего-то присутствия тем временем, как ни странно, пропало. Мы снова были лишь втроём в этой старинной давно покинутой библиотеке, заваленной толстыми фолиантами с поблекшими от времени, но всё ещё отливающими золотом названиями на потрёпанных корешках, под коими тяжёлыми деревянными досками переплётов таились полные чудовищных истин, смысла и содержания, труды.
Граф, за которым я искоса наблюдала, начал понемногу успокаиваться.
Горацио со скучающим видом прошёлся по библиотеке и снял с полки одну из книг.
- «Вызывание и явление тьмы». – прочёл он её название вслух. Граф при этих его словах снова нервно дёрнулся и бросил взгляд на окна. Но те были наглухо задёрнуты. Он облегчённо вздохнул и опустился в одно из кресел.
Лефрой же тем временем раскрыл книгу и зачитал вслух:
«…он явится тогда, не после, не потом, в час сумерки, когда сгустятся за окном, пронзительного ветра ворвётся вихрь в дом, зажжётся канделябр тринадцати числом, воск капнет в полукруг на старый этот том…»
Лефрой робко покосился на канделябр, под которым стоял и который был поставлен графом на возвышение, свечей было тринадцать, то ли по какой-то иронии, то ли по чистой случайности. Горацио поспешил захлопнуть книгу. На её переплёте был изображён какой-то странный символ, своего рода ломанный и неправильный полукруг. Внезапно с шипением с тринадцатой свечи капнул воск и попал именно туда, куда было сказано в книге.
Граф ди Онори нервно вздрогнул и поднял глаза на незапертые двери. Я и Горацио поглядели туда же. Сначала не было видно ничего кроме тьмы. Но затем…у меня вырвался невольный возглас испуга. На пороге появилась почти неразличимая, смутно очерченная тень. Виднелась она какое-то ничтожное мгновение, а после исчезла.
Граф сорвался с места и, по всей видимости, хотел было устремиться туда, где она была, но внезапно передумал и опустился обратно в кресло. Спустя несколько минут в коридоре послышались голоса и на пороге показался слуга графа – Антонио. Граф сначала, вероятно от неожиданности, как-то странно дёрнулся, но затем успокоился, улыбнулся и сказал:
- А, это ты, Антонио! Как продвигается работа?
- Мы на сегодня уже закончили. – сказал слуга и добавил:
- С вашего позволения.
- Хорошо. – кивнул граф и украдкой снова глянул на окна. Затем полюбопытствовал, как бы между прочим, как можно более беззаботно:
- Кстати к нам обещал придти тот вчерашний горожанин… Как его звали? А! Викензо.
- Он ещё обещал открыть нам то, кем является Чёрный Граф. – добродушно заметил Горацио. Но его слова были встречены не слишком тепло. Граф снова побледнел. Лицо Антонио исказилось, и он поспешил покинуть библиотеку.

***

Однако Викензо так и не пришёл. Густой сумрак за окнами обратился в непроницаемую пелену ночи. Мы сидели, как и в первый вечер в зале подле камина. Горело лишь несколько свечей. Пляшущие языки пламени играли на лицах и окружающих предметах. Причудливые тени плясали на стенах. Высокие потолки тонули во мраке.
- Так я и знал! – внезапно воскликнул граф ди Онори, так что мы вздрогнули. – Он говорил вздор. Ничего ему неизвестно.
В его голосе прозвучало раздражение и насмешка. Я удивлённо посмотрела на него. Один из итальянцев же робко поинтересовался:
- Вы так полагаете?
Он усмехнулся с презрением и ничего не ответил.
- О ком вы собственно говорите? – спросил Горацио. – О нашем вчерашнем госте?
Он, молча, кивнул и подкинул в огонь дров. Огонь разгорелся ярко и горячо. Лицо графа, сидевшего прямо перед камином, на мгновение озарилось красным. В глазах отразились рыжие языки пламени.
- Всего-навсего самоуверенный захолустный обитатель. – проговорил он сквозь зубы. – Что он может знать?! Сколько, в какой таверне или трактире подают эля?
Затем он вдруг резко поднялся и еле слышно приговаривая:«Всё вздор, всё вздор…», вышел из зала. Антонио обвёл нас растерянным взглядом, пробормотал какие-то слова оправдания и последовал за своим хозяином.
Мы некоторое время просидели молча. Итальянцы сидели белые, как полотно. Один из них нервно теребил расшитые края своего сюртука, который правильнее было бы назвать кафтаном. Другой пальцами отбивал дробь по резному подлокотнику кресла. Горацио то и дело пересекался со мною взглядом. В нём читалось недоумение и тревога. И лишь Патрик сидел, ничего не понимая, и лишь изображал причастность к общему смятению.
- Что ж, - наконец проговорил Лефрой, вставая и предлагая мне руку, - думаю, раз уж наш хозяин нас покинул, то и нам стоит разойтись по комнатам. Уже поздно.
Как бы в ответ на это, заново заведённые большие напольные часы, отбили двенадцать раз.
Мы разошлись по своим комнатам. Одинокий дом погрузился во мрак и безмолвие. Однако я даже не подумала ложиться спать. Нет, я не собиралась, как накануне бродить по улице. Что бы вчера я ни видела, что бы мне ни привиделось – это несло оттенки угрозы и опасности. Потому я расположилась на балконе, притом даже с удобствами. Принесла кресло, подушки и плед. Запаслась биноклем и мечом. Устроившись, таким образом, приготовилась ждать. Но мягкие подушки, теплота и уют пледа усыпили меня. Долго ли я спала – не знаю. Проснулась от какого-то шума. Со сна я никак не могла разобрать ни где нахожусь, ни что вообще происходит. Луны не было. Странное бормотание и шелест доносились со стороны башни. Какие-то всполохи озаряли её. При очередной вспышке мне открылось нечто кошмарное. Две фигуры, закутанные в плащи, воздымали руки на самой вершине башни к небу. Огромное облако бесформенного сияющего чёрного дыма словно изошло из тела одной из фигур. Постепенно оно стало материализовываться, принимая какую-то форму. Вот уже на её месте образовался силуэт огромной крылатой твари с какими-то отростками, исходящими из тела. Но, что было самое ужасное это то, что фигура продолжала стоять, как, ни в чём не бывало, всё так же воздев руки ввысь.
Ледяная волна окатила меня. Меня словно парализовало. До моего уха долетали обрывки каких-то мерзких гортанных звуков, каждое из которых, безусловно, складывалось в слова, как те в строки заклинаний или молитв. Когда мне удалось совладать с собою, я кинулась обратно в комнату. Дрожащими руками заперла двери и даже заслонила их первой подвернувшейся мне мебелью, которую смогла сдвинуть. После этого я бросилась на постель. Закрылась с головою одеялом и прижала к себе меч.
Возможно, это было глупо. Но то, что я увидела, произвело на меня самое удручающее действие. Я сразу потеряла все запасы куража. Всё это вселило в меня безнадёжность и бессилие. Снова было то же чувство, что и на том проклятом острове. И я ничего не могла с собою поделать.
Прошёл час, а может быть и два, когда я, наконец, уснула. В неудобном положении, обнимая меч, как последнюю опору и защиту.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0257828

от 7 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0257828 выдан для произведения:
Глава Восьмая
Одинокий дом (продолжение)

Когда я вылезала из рощи, столкнулась с графом. Он всё ещё выглядел каким-то напуганным, лицо его хранило бледность. Встреча со мною испугала его и грубо вырвала из каких-то явно невесёлых и неприятных дум.
- А! – воскликнул он, учтиво предлагая мне руку. – Это вы, синьора Элизабет!
- Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась я.
- Хорошо. – не слишком твёрдым голосом проговорил он. Бросив какой-то недоброжелательный взгляд на башню, что высилась вдали, он поспешил резко отвернуться.
- Как вам здесь? – нарушил он неловкое молчание.
Я неопределённо пожала плечами.
- Мне здесь, честно говоря, - признался он, - не очень уютно. Этот старый дом, такой унылый и угрюмый, эта мёртвая роща, эта башня – всё это мне не по душе.
- Так мы завтра покинем этот остров, - успокаивающе сказала я, - и вам вовсе не обязательно суда возвращаться. Ваши предки не посещали это место, так для чего вам делать исключение и кроме того проявлять ненужную инициативу?
- Вы правы! – воскликнул граф, и такой вздох облегчения вырвался из его груди, что он чуть не задохнулся.
- Я ведь, в конце концов, не обязан. – пробормотал он, внезапно, и обратившись ко мне, схватив меня за руку и глядя в глаза, спросил взволновано:
- Ведь, правда, Элизабет?! Я не обязан?
- О чём вы, граф?! – встревожено вопросила я, отшатываясь от него.
- Ни о чём! – тут же поспешил сказать он. – Но всё же только одно слово: да или нет?
Поскольку такой блеск вдруг появился в его глазах, я решила ответить, чтобы он успокоился.
- Конечно, вы граф, не обязаны.
Услышав эти слова, он действительно успокоился. Отпустил мою руку и мы снова пошли. Когда мы вышли к крыльцу, я заметила, как он нервно и искоса поглядел на плиты. Но те были вымыты. Горацио сдержал своё обещание.
Граф с трудом подавил очередной вздох облегчения. Однако после этого стал выглядеть веселее и беззаботнее.
Я предложила ему прогуляться до города и немного развеяться, на что он с радостью согласился. Поскольку мы ещё не завтракали, решили всею компанией отправиться искать какую-нибудь приличную ресторацию.
Разыскивая остальных, я обнаружила Лефроя в библиотеке. Он с интересом, но всё же не без некоторой брезгливости, осматривал книги. Большинство из них были самого ужасного содержания. Это были книги по чёрной магии, по каким-то жестоким культам и религиям, а также томы классифицировавшие всякую нечисть, какую человеку в здравом уме было бы невозможно себе вообразить. Всё это сопровождалось реалистическими иллюстрациями и подробными описаниями.
Горацио был очень рад прервать это неприятное занятие. Вместе мы пустились на поиски итальянцев. Долго не могли их найти. А когда нашли, то застали их в дурном настроении. Оба они выглядели донельзя взволнованными и встревоженными. Но наше приглашение они встретили с каким-то облегчением и радостью.
Вскоре мы уже шли вниз по дороге, ведущей в город. Слуги графа с нами не было. Антонио всё ещё был сильно шокирован, и испросил дозволения остаться в доме. Он намеревался немного привести комнаты в порядок к возвращению своего хозяина и его гостей. Граф ди Онори весьма рассеяно разрешил ему остаться.
- Ну, вот, - заметил по поводу этого Патрик Лефрою, - а вы всё время меня критикуете. Разве я когда-нибудь бросал вас одного! Разве я когда-нибудь быт таким слабовольным?!
На это Горацио улыбнулся и сказал, покачав головою:
- Ах, Патрик, Патрик! Как ты тщеславен и самоуверен!
Слуга вздохнул и понурился.
В городе царило оживление. Все кто встречался нам, как-то странно перешёптывались и поглядывали на графа ди Онори. Пару раз мне почудилось, что кто-то крадётся за нами. Мне мерещились шаги, и даже почудилось, что какая-то ловкая, быстрая и едва заметная тень, промелькнув, скрылась во мраке закоулков.
Ресторацию мы не нашли, по той простой причине, что таковые в здешних краях отсутствовали. Пришлось довольствоваться более-менее опрятным и чистым на вид трактиром, под весьма оригинальным названием «Ухмыляющаяся акула», чей портрет нам довелось лицезреть на старой, покосившейся вывеске. Зато внутреннее убранство и обстановка нас вполне удовлетворили.
К нам вышел сам хозяин, и любезно поприветствовав, предложил свои фирменные блюда. Следуя его советам, мы заказали молодого поросёнка, жаренного на вертеле, сыры, закрытый пирог с овощами и оливками, а также бутылку сладкого вина и на десерт Cassata и Frutta di Martorana. Рецепты последних двух были привезены им самим на Гибралтар с Сицилии и представляли собою бисквитный торт с Ricotta, цукатами, сиропом и марципанами и пирожные из марципана в виде каких-нибудь фруктов или овощей.
После вкусной и сытной еды, настроение у всех улучшилось. Хозяйственный Патрик, как всегда проявил инициативу. Он попросил хозяина приготовить с собою корзину с едою и питьём, чтобы нам было чем отобедать. После мы покинули гостеприимную таверну со столь курьёзным названием и двинулись по городу. Однако недвусмысленные взгляды и шепот горожан лишили всех беззаботности и вывели из себя. Потому решили сходить посмотреть на развалины крепости, а после вернуться в особняк.
Развалины, несмотря на весь свой гордый и величавый вид не развеяли нашего унылого состояния. Обозрев окрестности и подивившись мастерству древних строителей, мы начали спускаться вниз. Тут, однако, до моего слуха долетели какие-то звуки, и я под предлогом того, что забыла свой бинокль, повернула назад. Я осторожно прокралась вдоль полуразвалившихся стен. Достигнув места, где в стене значился пролом, я осторожно заглянула туда. На камнях, спиною ко мне, сидел мой брат с Фионной. Он что-то рассказывал ей, а она то и дело звонко смеялась и поглядывала на своего кавалера с выражением бесконечного восхищения.
- Вот такие вот дела, милая Фионна. – сказал он серьёзно и задумчиво. – Кто может понять все чувства, которые переполняют благородное и всеми презираемое сердце!..
При этих словах он вздохнул самым душераздирающим образом. Я же покачала головою. До чего докатился мой брат! Заделался каким-то сердцеедом, вылитым доном Жуаном. Вероятно, решил компенсировать тот факт, что его в этой реальности не было.
Я немного поколебалась между тем, как стоит поступить. Следует ли мне внезапно появиться и прервать его или стоит уйти, а после устроить ему скандал и высказать всё, что я о нём думаю. Первое я отбросила, усмотрев в нём какие-то мелодраматические ноты. Слишком это походило на пьесу. Явление первое: Ромео и Джульетта. Явление второе: те же и коварная разлучница.
Потому я также тихо вернулась к поджидавшим меня спутникам. Мы пустились в обратный путь. Возвратившись в Одинокий дом, так он был окрещён нами, увидели, что работа в нём кипит вовсю. Оказалось, что Антонио нашёл каких-то молодцов и вместе с ними наводил порядок в комнатах. Их стараниями мрачный и запущенный особняк вернул себе оттенки былого величия. Мозаичный пол, стёкла и мраморные стены заблестели, помещения оказались проветрены и лишились того затхлого и пропылённого запаха. Разросшиеся кусты и прочие заросли были выстрижены и выкорчеваны.
До вечера каждый был вынужден чем-то себя занять. Граф ди Онори в обществе моём и Горацио отправился в библиотеку. Его привлекли рассказы последнего о наличии книг столь специфического содержания, от того что он интересовался всем подобным. Однако нескольких минут знакомства с ними ему хватило, чтобы он брезгливо оттолкнул прочь все эти труды.
- Вы были правы, господин Лефрой. – сказал он поморщившись. – Эти книги ужасны по своему содержанию. Хотя смею заметить, что в былые годы, по чистой юношеской глупости, меня тянуло на подобное. Раньше я бы, не моргнув глазом, прочёл бы всё, что есть в этой библиотеке. Но не теперь. Теперь всё это меня пугает и ужасает. Как может, или, вернее, как могла человеческая фантазия дойти до такого?!
- Вы не верите в то, что это может быть правдою? – полюбопытствовал Горацио.
- Нет. – быстро ответил тот. – Хотя… нет, думаю, что нет. Всё это было бы слишком ужасно. – пояснил он, немного поразмыслив. – Меня до сих пор преследуют последствия моих юношеских глупостей.
- А вы хорошо знакомы со всякими мифологиями? – поинтересовалась я, не без отвращения разглядывая «Классификатор Демонов, Чудовищ, Высших и Низших сил и прочих». Я раскрыла фолиант на букве «К», рассчитывая отыскать Ктулху, но без результата. Тогда я посмотрела букву «Д». Тут мне повезло больше. Я прочла про себя следующее:
«Дагон, известный как Отец Дагон, Владыка Глубоководных Рыбоподобных Созданий. Принадлежит к низшей касте, один из После Созданных.»
Далее шло пространное описание его внешнего облика, а сбоку была помещена картинка. Глядя на нее, я с ужасом поняла, что, то чудовище, которое пыталось напасть на наш пакетбот, было похоже на него.
Заинтересовавшись тем, кто такие После Созданные, я раскрыла страницу на нужной букве и прочла следующее:
«После Созданные – те, что не были заключены в Бездне, но были после созданы Великими Больше чем Властителями.»
Однако этих последних в «Классификаторе» не оказалось. Я ещё раз внимательно прочла титульную надпись, на ней значилось:
 «…Сей труд включает в себя лишь тех, кого включать может. За остальным смотри Великую Книгу, или как её именуют глупцы и непосвящённые Проклятую или Запретную…»
Однако, несмотря на это, я решила захватить с собою этот фолиант. Пока же я отложила его в сторону и принялась искать что-нибудь ещё, а если сказать точно, тот самый труд, о котором упоминалось. Однако либо он назывался как-нибудь иначе, либо его здесь не было, отыскать мне его так и не удалось. Потому я повторила свой вопрос графу, который тот или не расслышал или оставил без ответа.
- В былые годы я много чего знавал. – уклончиво ответил тот. – А что вас конкретно интересует?
Я поразмыслила, как следует и сказала так:
- В одной книге я случайно прочла о каком-то Дагоне, что ли.
При этом имени он слегка и еле заметно вздрогнул.
- Там говорится, что он относился к После Созданным, которые были созданы какими-то Великими Властителями.
Услышав это, он вздрогнул так сильно, что лежавшие на его коленях книги полетели вниз. Он поспешно опустился со своего места и принялся их собирать.
Я же спросила прямо:
- Вам что-нибудь известно о них?
- Немного. – пробормотал он, всё ещё возясь с книгами. – Что-то слышал от… одного человека. Но это было давно. – договорил он, поднимаясь. – Теперь уже особенно не припомню.
Внезапно порыв резкого ветра с силою распахнул одно из окон, и, влетев внутрь, обдал нас своим пустынным дыханием. Двери библиотеки яростно захлопали, напоминая звук, какой должны были бы издавать крылья чудовищной птицы или какой-нибудь неведомой твари, пытающейся вырваться наружу из заточения.
Ди Онори побледнел и как-то странно дёрнулся. Он украдкой бросил взгляд сначала на распахнувшееся окно, а после на двери. Непередаваемое по своей природе выражение застыло на его лице. Мне, когда я ненароком посмотрела на него, стало не по себе. Кроме того на миг мне померещилось, что в библиотеке, кроме нас троих присутствует, а вернее, находиться что-то постороннее. Словно бы чья-то недоброжелательная воля или эманация. Притом совсем близко от меня, так близко, что казалось, что вот-вот чья-то неведомая и костлявая рука коснётся моего сердца.
Я невольно содрогнулась. Это не укрылось от Горацио.
- Надо закрыть. – сказал он.
Граф моментально пришёл в себя и решительно направился к окнам. За ними уже сгущался сумрак. Солнце садилось и роняло свои последние лучи.
Ди Онори плотно затворил распахнувшееся окно и даже завесил его и остальные тяжёлыми портьерами.
- Какой-то необычный ветер, - пробормотал он, - наверное, будет буря.
- Разве в это время года бывают бури? – поинтересовалась я.
- Конечно не бывают. – поправился граф. – Я запамятовал. Видно это был простой ветер. Мы ведь высоко над морем. Здесь должно быть это обычное явление.
Я заметила, что когда он говорил, голос его немного дрожал. По всей видимости, он боялся, притом панически боялся и ничего бы то ни было, а именно этого ветра и особенно того, что могло быть его причиною.
От того, что граф задёрнул портьеры, в комнате воцарился, ничем не нарушаемый полумрак. Потому ди Онори нащупав канделябр, зажёг его своим огнивом. Свет нескольких свечей не озарил, а лишь скорее уплотнил окружающую тьму. Придал предметам какое-то иное почти что дьявольское значение. На меня вдруг повеяло чёрной магией и некромантией, ужасными ритуалами и жертвоприношениями.
Однако ощущение чьего-то присутствия тем временем, как ни странно, пропало. Мы снова были лишь втроём в этой старинной давно покинутой библиотеке, заваленной толстыми фолиантами с поблекшими от времени, но всё ещё отливающими золотом названиями на потрёпанных корешках, под коими тяжёлыми деревянными досками переплётов таились полные чудовищных истин, смысла и содержания, труды.
Граф, за которым я искоса наблюдала, начал понемногу успокаиваться.
Горацио со скучающим видом прошёлся по библиотеке и снял с полки одну из книг.
- «Вызывание и явление тьмы». – прочёл он её название вслух. Граф при этих его словах снова нервно дёрнулся и бросил взгляд на окна. Но те были наглухо задёрнуты. Он облегчённо вздохнул и опустился в одно из кресел.
Лефрой же тем временем раскрыл книгу и зачитал вслух:
«…он явится тогда, не после, не потом, в час сумерки, когда сгустятся за окном, пронзительного ветра ворвётся вихрь в дом, зажжётся канделябр тринадцати числом, воск капнет в полукруг на старый этот том…»
Лефрой робко покосился на канделябр, под которым стоял и который был поставлен графом на возвышение, свечей было тринадцать, то ли по какой-то иронии, то ли по чистой случайности. Горацио поспешил захлопнуть книгу. На её переплёте был изображён какой-то странный символ, своего рода ломанный и неправильный полукруг. Внезапно с шипением с тринадцатой свечи капнул воск и попал именно туда, куда было сказано в книге.
Граф ди Онори нервно вздрогнул и поднял глаза на незапертые двери. Я и Горацио поглядели туда же. Сначала не было видно ничего кроме тьмы. Но затем…у меня вырвался невольный возглас испуга. На пороге появилась почти неразличимая, смутно очерченная тень. Виднелась она какое-то ничтожное мгновение, а после исчезла.
Граф сорвался с места и, по всей видимости, хотел было устремиться туда, где она была, но внезапно передумал и опустился обратно в кресло. Спустя несколько минут в коридоре послышались голоса и на пороге показался слуга графа – Антонио. Граф сначала, вероятно от неожиданности, как-то странно дёрнулся, но затем успокоился, улыбнулся и сказал:
- А, это ты, Антонио! Как продвигается работа?
- Мы на сегодня уже закончили. – сказал слуга и добавил:
- С вашего позволения.
- Хорошо. – кивнул граф и украдкой снова глянул на окна. Затем полюбопытствовал, как бы между прочим, как можно более беззаботно:
- Кстати к нам обещал придти тот вчерашний горожанин… Как его звали? А! Викензо.
- Он ещё обещал открыть нам то, кем является Чёрный Граф. – добродушно заметил Горацио. Но его слова были встречены не слишком тепло. Граф снова побледнел. Лицо Антонио исказилось, и он поспешил покинуть библиотеку.

***

Однако Викензо так и не пришёл. Густой сумрак за окнами обратился в непроницаемую пелену ночи. Мы сидели, как и в первый вечер в зале подле камина. Горело лишь несколько свечей. Пляшущие языки пламени играли на лицах и окружающих предметах. Причудливые тени плясали на стенах. Высокие потолки тонули во мраке.
- Так я и знал! – внезапно воскликнул граф ди Онори, так что мы вздрогнули. – Он говорил вздор. Ничего ему неизвестно.
В его голосе прозвучало раздражение и насмешка. Я удивлённо посмотрела на него. Один из итальянцев же робко поинтересовался:
- Вы так полагаете?
Он усмехнулся с презрением и ничего не ответил.
- О ком вы собственно говорите? – спросил Горацио. – О нашем вчерашнем госте?
Он, молча, кивнул и подкинул в огонь дров. Огонь разгорелся ярко и горячо. Лицо графа, сидевшего прямо перед камином, на мгновение озарилось красным. В глазах отразились рыжие языки пламени.
- Всего-навсего самоуверенный захолустный обитатель. – проговорил он сквозь зубы. – Что он может знать?! Сколько, в какой таверне или трактире подают эля?
Затем он вдруг резко поднялся и еле слышно приговаривая:«Всё вздор, всё вздор…», вышел из зала. Антонио обвёл нас растерянным взглядом, пробормотал какие-то слова оправдания и последовал за своим хозяином.
Мы некоторое время просидели молча. Итальянцы сидели белые, как полотно. Один из них нервно теребил расшитые края своего сюртука, который правильнее было бы назвать кафтаном. Другой пальцами отбивал дробь по резному подлокотнику кресла. Горацио то и дело пересекался со мною взглядом. В нём читалось недоумение и тревога. И лишь Патрик сидел, ничего не понимая, и лишь изображал причастность к общему смятению.
- Что ж, - наконец проговорил Лефрой, вставая и предлагая мне руку, - думаю, раз уж наш хозяин нас покинул, то и нам стоит разойтись по комнатам. Уже поздно.
Как бы в ответ на это, заново заведённые большие напольные часы, отбили двенадцать раз.
Мы разошлись по своим комнатам. Одинокий дом погрузился во мрак и безмолвие. Однако я даже не подумала ложиться спать. Нет, я не собиралась, как накануне бродить по улице. Что бы вчера я ни видела, что бы мне ни привиделось – это несло оттенки угрозы и опасности. Потому я расположилась на балконе, притом даже с удобствами. Принесла кресло, подушки и плед. Запаслась биноклем и мечом. Устроившись, таким образом, приготовилась ждать. Но мягкие подушки, теплота и уют пледа усыпили меня. Долго ли я спала – не знаю. Проснулась от какого-то шума. Со сна я никак не могла разобрать ни где нахожусь, ни что вообще происходит. Луны не было. Странное бормотание и шелест доносились со стороны башни. Какие-то всполохи озаряли её. При очередной вспышке мне открылось нечто кошмарное. Две фигуры, закутанные в плащи, воздымали руки на самой вершине башни к небу. Огромное облако бесформенного сияющего чёрного дыма словно изошло из тела одной из фигур. Постепенно оно стало материализовываться, принимая какую-то форму. Вот уже на её месте образовался силуэт огромной крылатой твари с какими-то отростками, исходящими из тела. Но, что было самое ужасное это то, что фигура продолжала стоять, как, ни в чём не бывало, всё так же воздев руки ввысь.
Ледяная волна окатила меня. Меня словно парализовало. До моего уха долетали обрывки каких-то мерзких гортанных звуков, каждое из которых, безусловно, складывалось в слова, как те в строки заклинаний или молитв. Когда мне удалось совладать с собою, я кинулась обратно в комнату. Дрожащими руками заперла двери и даже заслонила их первой подвернувшейся мне мебелью, которую смогла сдвинуть. После этого я бросилась на постель. Закрылась с головою одеялом и прижала к себе меч.
Возможно, это было глупо. Но то, что я увидела, произвело на меня самое удручающее действие. Я сразу потеряла все запасы куража. Всё это вселило в меня безнадёжность и бессилие. Снова было то же чувство, что и на том проклятом острове. И я ничего не могла с собою поделать.
Прошёл час, а может быть и два, когда я, наконец, уснула. В неудобном положении, обнимая меч, как последнюю опору и защиту.
Рейтинг: 0 131 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!