ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 3

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 3

2 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Третья
Слежка

Всю ночь меня терзало беспокойство. Смутные опасения, самые чудовищные и невероятные догадки не давали уснуть.
Неизвестно куда ходивший итальянец, да и итальянец ли? Что могло ему понадобиться в испанском портовом городе? Ведь сам же он просил высадить его либо в Ливорно, либо на худой конец в Генуе! А сам тайно выбрался из корабля и ходил по загадочным и, вероятно, тёмным делам!
А Юджин?! Каков он? Тоже ходил неизвестно куда, да и ещё к тому же один. Вообще в последнее время он стал очень странно себя вести. Я пыталась оправдать это, тем, что разбила ему сердце. Но что если причина была другой? Одно то, что он умудрился выжить сначала после своего падения с башни, затем во время шторма, в открытом море, а после на острове, где столькие простились и с жизнью и с разумом!
Однако Юджина, несмотря на его странности, я решила оставить на потом. С ним ведь всё могло, в конце концов, объясняться просто. А вот насчёт мнимого Бальдассаре, стоило поломать голову как следует. Всё-таки как не как, а капитан намеревался взять его матросом. Надо было разузнать хоть что-то о нём. Я почему-то не сомневалась ни минуты, что мне представиться такая возможность, и решила подготовиться к ней.
В общем, я вознамерилась проследить за спасённым, если он опять куда-нибудь попробует ускользнуть с корабля. Сделать же это я собиралась одна. Уж не знаю почему, но мне захотелось для начала всё разузнать, и только потом посвятить в это дело кого бы, то, ни было.
Для того, чтобы осуществить мою операцию, я придумала план. Во-первых, мне нужно было избавиться от своих спутников. Предлог больной головы и усталости, запросто подойдёт. Во-вторых, нужно было во, чтобы то не стало, отправить их куда-нибудь. Это было сложнее. Алекс, наверное, ещё сам отправиться на пару с Ниаллом. Я слышала, как они оба вернулись во втором часу ночи, не слишком трезвые, но очень единодушные. Долго и трогательно прощались друг с другом, так словно собирались расстаться навеки.
Значит, Алекса бояться нечего. Ниалл, как я слышала, взял увольнительные на два дня, потому они оба куда-нибудь снова уйдут. Вот только было не ясно, как отделаться от Лефроя и Дугласа. Нет, они, безусловно, были милыми людьми, но мне они только мешали.
Я долго и сосредоточенно думала, глядя в тёмный потолок, и прислушиваясь к мерному дыханию Ильмы. Когда я вернулась, она уже спала. Целый день где-то ходила в компании Фредерика и своего испанца. Виктор гулял со своими барышнями и их братьями. Мисс Присли вместе с лекарем ходили куда-то ужинать. В общем, все проводили время, как умели.
Я немного задумалась. Странно было то, что раньше мы с моими друзьями по собственной воле редко разлучались. Почти всегда были вместе. Но всё как-то переменилось. Каждый стал сам по себе. Хотя не каждый. Алекс стал не сам по себе. Он перестал быть неразлучным с моим братом. Между ними произошёл какой-то разрыв. И что самое странное, Алекс, утверждавший, что любит Ильму, прекратил с ней даже хоть как-то общаться! Вместо этого он стал всюду, за исключением сегодняшнего дня, бывать со мною!
Поскольку все эти мысли никуда не вели, я попробовала сосредоточиться на главном. Сейчас было самое важное, понять, как мне на время избавиться от моих спутников. Итальянцы не в счёт. Они пойдут туда, куда пойдёт большинство. Думала я, думала и наконец, меня осенило. Надо послать их на поиски какой-нибудь вещи, сувенира, который я хочу здесь приобрести и желательно такого, который они найти не смогут. Такой вещью могла быть мантилья! Мне на самом деле хотелось бы её приобрести, но я также знала, что на севере Испании её не будет. Если где мне и удастся найти её, то только в Кадисе. Но ведь это знала я. А они оба – мужчины, и понятия не имеют о таком предмете одежды. Значит, было решено: отправить их на поиски мантильи.
Теперь всё было хорошо продумано. Чтобы меня никто не узнал, надену чёрный плащ с капюшоном, теперь они в моде и носят их все без разбора, как женщины, так и мужчины. Да и, кроме того, если я немного видела Бальдассаре, то он меня нет.
Я удовлетворённо закрыла глаза и, повернувшись набок, наконец, уснула.
На следующий день, я поступила, как задумала. Изобразила головную боль.
- Это всё жаркое испанское солнце. – сочувственно заметил Дуглас.
- Можно послать за мисс Присли, - заботливо предложил Горацио, - она быстро что-нибудь даст вам, Элизабет, и вы сможете пойти.
- Нет, - сказала я, хватаясь за голову, - я так плохо чувствую себя. Пожалуй, мне лучше остаться на корабле. У меня уже бывали такие боли. От них ничего не помогает, уж поверьте. Только отдых в одиночестве. Побуду одна и почитаю книгу из вашей библиотеки, Горацио.
- Тогда мы останемся на корабле. – решительно заявил Дуглас. – Я могу отказаться от второго увольнительного.
- Нет, нет, - проговорила я, - лучше сходите, и прошу вас: выполните мою просьбу! Вы здесь всё знаете очень хорошо. А Горацио составит вам компанию.
- Чем мы можем Вам услужить? – живо заинтересовался тот.
- Найдите мне мантилью. Прошу вас. Всегда мечтала о ней. Я вроде бы слышала что в Ла-Коруньи можно купить как раз такую какую мне хочется. – умоляюще сказала я. При этом так глядела на обоих, что даже каменное сердце было не способно выдержать такого взгляда.
- Хорошо, хорошо. – сказал Дуглас. – Я действительно отлично знаю этот город и если здесь есть то, о чём вы просите, я достану вам.
Вот таким образом мне удалось избавиться от своих спутников. Однако при этом я не ощутила особенной радости, кроме того мне стало совестно. Когда они в сопровождении итальянцев удалились, я проследила за этим, достала чёрный плащ и принялась ждать. На корабле шёл ремонт, и никому не было дело ни до чего другого. Все остальные пассажиры ещё рано утром покинули пакетбот. На нём оставались лишь я, Юджин с всё ещё слабым Лиамом да мнимый итальянец. Последнему была предоставлена временно отдельная каюта, которая находилась, как раз напротив моей. Потому я держала дверь приоткрытой и то и дело следила, за какими бы, то ни было движениями в коридоре.
Ждать пришлось не долго. Дверь его каюты со скрипом раскрылась и он облачённый в такой же черный, как и у меня, плащ, вышел наружу.
Осторожно, крадучись, устремился по коридору. Я, накинув плащ, двинулась за ним следом. Легко выбрались из корабля никем не замеченные и не встретившие никаких препятствий на своём пути. Ступала я еле слышно, то и дело пряталась и таилась, шла очень аккуратно и незаметно, как тень. Бальдассаре поначалу оглядывался, но после того, как миновал порт, успокоился и пошёл спокойно и размеренно. Он шёл какими-то сплетениями улиц, постоянно сворачивал, постоянно петлял. Меня поражало его явное и отличное знание этого города. Он превосходно разбирался в старых улицах, но в тоже время как-то удивлялся более современным, подолгу смотрел на строения восемнадцатого века, разглядывал стеклянные дома нынешнего столетия. Было такое впечатление, что он был в этом городе, но было это давно и с тех пор многое изменилось, что немало дивило его.
Однако, несмотря на всё это, он знал город лучше меня, и меня не раз волновал вопрос, как я найду дорогу обратно. Но я шла вперёд за ним, останавливаясь лишь тогда, когда ощущала потребность в том, чтобы спрятаться. Целый час так кружили мы по всевозможным, похожим одна на другую узким и старым улочкам. Пока на одной ничем непримечательной улице, Бальдассаре не сбавил шаг. Он принялся озираться, и я еле успела юркнуть в какой-то узкий и тёмный проход. Место оказалось затхлым и неприятным, но из него открывался хороший обзор.
Спасённый же тем временем, постучался в один из домов. Ему долго не открывали и я уже подумала, что попытки его обернуться тщетою, а для меня потерянным временем, что придётся возвращаться нам обоим на корабль не солоно хлебавши. Но тут сверху распахнулось одно из окон, и оттуда высунулась бородатая голова.
Ясно, что всё что говорилось, говорилось на испанском или галисийском языке, мне неизвестном, но благодаря моим небольшим познаниям в латыни, ещё меньшим во французском, а так же, как не странно, отличных познаний в английском, позволили мне догадаться, о чём шла речь. Приведу её предположительное содержание.
- Вы ко мне? – спросила голова, густым басом.
- Я ищу фамилию Марино. – был ответ.
- О, Марино! – вскричал радостно и весело бородач. – Минутку, я сейчас спущусь и покажу вам, где они живут!
При этих словах голова исчезла. Прошло некоторое время, прежде чем она появилась снова, а с нею и весь её хозяин – человек внушительных размеров. Мне показалась диковинным, как он мог умещаться в таком маленьком домике, и я даже нашла это очень забавным и про себя рассмеялась.
Судя по некоторым признакам, человек этот, несмотря на свои размеры, был добродушным горожанином, любящим поговорить, притом с кем угодно и о чём угодно. С трудом выбравшись из дома, для этого ему пришлось согнуться в три погибели, и протиснутся сквозь низкий и узкий дверной проём, он сразу же принялся болтать без умолку. Говорил он так легко и быстро, что мне даже стало завидно. Если бы мне когда-нибудь и взбрело бы в голову подучить испанский язык или уж тем более галисийский, говорить так мне никогда не удалось бы.
Бальдассаре же был молчалив и угрюм. В ответ на бурные потоки речи разговорчивого испанца, он едва ли процедил и несколько слов. Но того это нисколько не смущало, он продолжал в том же духе.
Испанец подошёл к двери через дом от его собственной и громко на всю улицу прокричал:
- Марко Марино!
Мнимому итальянцу это пришлось не по душе. Он рассчитывал провернуть свои делишки скрытно и без шума. Было видно, что он уже жалел о том, что постучал именно в эту дверь, а ни в какую-нибудь другую. Но ему не оставалось ничего, как стоять рядом и изредка бросать на болтуна такие испепеляющие взгляды, что казалось странным, что тот до сих пор не обратился в горстку пепла.
Верхние окна раскрылись, и оттуда выглянул улыбчивый молодой человек. Испанец приветливо и радостно улыбнулся ему и сказал:
- Марко, этот дон пришёл к вам.
С этими словами он ещё некоторое время подосаждал всему изведшемуся на нервы Бальдассаре, хлопнул его на прощание по плечу и вероятно пригласив заходить в любое время, наконец, удалился к себе. Спасённый проводил его не слишком доброжелательным взглядом и когда тот ушёл, вздохнул с заметным облегчением. Молодой человек, которого звали Марко, за это время спустился вниз и предстал на пороге. Тут Бальдассаре перешёл на итальянский и спросил его:
- Франко Марино был ваш отец?
Тот, по всей видимости, тоже оказался итальянцем, поскольку немного удивился, но всё прекрасно понял, так как молча, кивнул. Спасённый же продолжил:
- Таверна «У старого боцмана», когда-то принадлежала вашему отцу, и называлась «Маркитанская лодка»?
Марко снова кивнул, немного помолчав, добавил:
- Он продал её двадцать лет назад. А в чём дело?
Бальдассаре пропустил его вопрос мимо ушей и продолжил свой расспрос:
- Эту таверну открыл Ампелайо Бальдуччи?
- Да, он был моим прапрадедом.
- Тогда, - наконец, перешёл к делу Бальдассаре, - я пришёл за ларцом.
При этих словах лицо Марко исказила гримаса глубокого изумления и даже недоверия. Он с ног до головы оглядел своего странного посетителя. Тот ощущал нетерпение и потому довольно резко спросил:
- Ну, так что? Где ларец?
Так и не переменив выражения лица, молодой человек попятился обратно в дом. Я уже решила, что он ретировался, напугавшись незнакомца. Прошло какое-то время, в ходе которого Бальдассаре нервно переступал с ноги на ногу и озирался по сторонам. Пару раз он едва не задел меня взглядом, но я успела затаиться в своей подворотне. Тут ещё какой-то котёнок, неизвестно откуда взявшийся, принялся жалобно мяукать, тереться о низ моего плаща и требовать, чтобы я обратила на него внимание. Поскольку мнимый итальянец стал особенно вслушиваться в эти звуки, пришлось мне взять котёнка на руки. Он удобно устроился и затих.
Наконец возвратился Марко, в руках он держал прямоугольный ящик, средних размеров. Мне бросились в глаза какие-то металлические квадраты, шедшие по его крышке. На них были изображены причудливые символы. Увидеть мне всё это удалось лишь на мгновение, ибо почти сразу Бальдассаре жадно вцепился в ящик рукой и запрятал его куда-то под плащ. Ни слова не говоря, бросив короткий кивок благодарности, он устремился прочь с такой скоростью, что мне его догнать было невозможно.
Марко какое-то время простоял, глядя в спину удаляющемуся.
Я немного поразмыслила и пришла к выводу, что этот молодой человек выглядит мирно и приветливо. А мне нужно было выбраться отсюда, что без помощи было не возможно. Потому я быстро вышла из своего прикрытия и подошла к нему. Он вздрогнул и резко обернулся на шум моих шагов. Я улыбнулась самым дружелюбным образом и сказала:
- Не могли бы вы помочь мне, я заблудилась.
Сказала и только тут сообразила, что он, вероятно, не понимает по-английски, а ни итальянского, ни испанского, ни галисийского я не знаю. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что он вдруг рассмеялся и сказал по-английски:
- Не беспокойтесь я, немного знаю этот язык.
И в ответ на глубокое изумление, появившееся на моём лице, пояснил:
- Заезжий моряк научил меня. Я сам хотел быть моряком и потому с радостью учил разные языки. Но вы кажется, заблудились? Простите мне мою словоохотливость и не учтивость.
Однако меня его словоохотливость нисколько не смутила, даже наоборот, я смекнула, а что если у этого юноши удастся что-нибудь узнать подробнее о таинственном ларце?
- Ничего, - улыбнулась я, - я люблю поговорить.
И вспомнив о котёнке, которого всё ещё держала на руках, спросила:
- Это случайно не ваш?
Марко обрадовался и приняв того из моих рук, сердечно поблагодарил.
- Да, это мой! Опять сбежал разбойник!
Затем он задумчиво посмотрел на меня, и спросил:
- Вы не голодны? А то милости прошу.
Только тут я ощутила, что голодна, ужасно хочу пить и жажду прохлады.
Я кивнула, и итальянец пригласил меня войти в дом.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0256879

от 2 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0256879 выдан для произведения:
Глава Третья
Слежка

Всю ночь меня терзало беспокойство. Смутные опасения, самые чудовищные и невероятные догадки не давали уснуть.
Неизвестно куда ходивший итальянец, да и итальянец ли? Что могло ему понадобиться в испанском портовом городе? Ведь сам же он просил высадить его либо в Ливорно, либо на худой конец в Генуе! А сам тайно выбрался из корабля и ходил по загадочным и, вероятно, тёмным делам!
А Юджин?! Каков он? Тоже ходил неизвестно куда, да и ещё к тому же один. Вообще в последнее время он стал очень странно себя вести. Я пыталась оправдать это, тем, что разбила ему сердце. Но что если причина была другой? Одно то, что он умудрился выжить сначала после своего падения с башни, затем во время шторма, в открытом море, а после на острове, где столькие простились и с жизнью и с разумом!
Однако Юджина, несмотря на его странности, я решила оставить на потом. С ним ведь всё могло, в конце концов, объясняться просто. А вот насчёт мнимого Бальдассаре, стоило поломать голову как следует. Всё-таки как не как, а капитан намеревался взять его матросом. Надо было разузнать хоть что-то о нём. Я почему-то не сомневалась ни минуты, что мне представиться такая возможность, и решила подготовиться к ней.
В общем, я вознамерилась проследить за спасённым, если он опять куда-нибудь попробует ускользнуть с корабля. Сделать же это я собиралась одна. Уж не знаю почему, но мне захотелось для начала всё разузнать, и только потом посвятить в это дело кого бы, то, ни было.
Для того, чтобы осуществить мою операцию, я придумала план. Во-первых, мне нужно было избавиться от своих спутников. Предлог больной головы и усталости, запросто подойдёт. Во-вторых, нужно было во, чтобы то не стало, отправить их куда-нибудь. Это было сложнее. Алекс, наверное, ещё сам отправиться на пару с Ниаллом. Я слышала, как они оба вернулись во втором часу ночи, не слишком трезвые, но очень единодушные. Долго и трогательно прощались друг с другом, так словно собирались расстаться навеки.
Значит, Алекса бояться нечего. Ниалл, как я слышала, взял увольнительные на два дня, потому они оба куда-нибудь снова уйдут. Вот только было не ясно, как отделаться от Лефроя и Дугласа. Нет, они, безусловно, были милыми людьми, но мне они только мешали.
Я долго и сосредоточенно думала, глядя в тёмный потолок, и прислушиваясь к мерному дыханию Ильмы. Когда я вернулась, она уже спала. Целый день где-то ходила в компании Фредерика и своего испанца. Виктор гулял со своими барышнями и их братьями. Мисс Присли вместе с лекарем ходили куда-то ужинать. В общем, все проводили время, как умели.
Я немного задумалась. Странно было то, что раньше мы с моими друзьями по собственной воле редко разлучались. Почти всегда были вместе. Но всё как-то переменилось. Каждый стал сам по себе. Хотя не каждый. Алекс стал не сам по себе. Он перестал быть неразлучным с моим братом. Между ними произошёл какой-то разрыв. И что самое странное, Алекс, утверждавший, что любит Ильму, прекратил с ней даже хоть как-то общаться! Вместо этого он стал всюду, за исключением сегодняшнего дня, бывать со мною!
Поскольку все эти мысли никуда не вели, я попробовала сосредоточиться на главном. Сейчас было самое важное, понять, как мне на время избавиться от моих спутников. Итальянцы не в счёт. Они пойдут туда, куда пойдёт большинство. Думала я, думала и наконец, меня осенило. Надо послать их на поиски какой-нибудь вещи, сувенира, который я хочу здесь приобрести и желательно такого, который они найти не смогут. Такой вещью могла быть мантилья! Мне на самом деле хотелось бы её приобрести, но я также знала, что на севере Испании её не будет. Если где мне и удастся найти её, то только в Кадисе. Но ведь это знала я. А они оба – мужчины, и понятия не имеют о таком предмете одежды. Значит, было решено: отправить их на поиски мантильи.
Теперь всё было хорошо продумано. Чтобы меня никто не узнал, надену чёрный плащ с капюшоном, теперь они в моде и носят их все без разбора, как женщины, так и мужчины. Да и, кроме того, если я немного видела Бальдассаре, то он меня нет.
Я удовлетворённо закрыла глаза и, повернувшись набок, наконец, уснула.
На следующий день, я поступила, как задумала. Изобразила головную боль.
- Это всё жаркое испанское солнце. – сочувственно заметил Дуглас.
- Можно послать за мисс Присли, - заботливо предложил Горацио, - она быстро что-нибудь даст вам, Элизабет, и вы сможете пойти.
- Нет, - сказала я, хватаясь за голову, - я так плохо чувствую себя. Пожалуй, мне лучше остаться на корабле. У меня уже бывали такие боли. От них ничего не помогает, уж поверьте. Только отдых в одиночестве. Побуду одна и почитаю книгу из вашей библиотеки, Горацио.
- Тогда мы останемся на корабле. – решительно заявил Дуглас. – Я могу отказаться от второго увольнительного.
- Нет, нет, - проговорила я, - лучше сходите, и прошу вас: выполните мою просьбу! Вы здесь всё знаете очень хорошо. А Горацио составит вам компанию.
- Чем мы можем Вам услужить? – живо заинтересовался тот.
- Найдите мне мантилью. Прошу вас. Всегда мечтала о ней. Я вроде бы слышала что в Ла-Коруньи можно купить как раз такую какую мне хочется. – умоляюще сказала я. При этом так глядела на обоих, что даже каменное сердце было не способно выдержать такого взгляда.
- Хорошо, хорошо. – сказал Дуглас. – Я действительно отлично знаю этот город и если здесь есть то, о чём вы просите, я достану вам.
Вот таким образом мне удалось избавиться от своих спутников. Однако при этом я не ощутила особенной радости, кроме того мне стало совестно. Когда они в сопровождении итальянцев удалились, я проследила за этим, достала чёрный плащ и принялась ждать. На корабле шёл ремонт, и никому не было дело ни до чего другого. Все остальные пассажиры ещё рано утром покинули пакетбот. На нём оставались лишь я, Юджин с всё ещё слабым Лиамом да мнимый итальянец. Последнему была предоставлена временно отдельная каюта, которая находилась, как раз напротив моей. Потому я держала дверь приоткрытой и то и дело следила, за какими бы, то ни было движениями в коридоре.
Ждать пришлось не долго. Дверь его каюты со скрипом раскрылась и он облачённый в такой же черный, как и у меня, плащ, вышел наружу.
Осторожно, крадучись, устремился по коридору. Я, накинув плащ, двинулась за ним следом. Легко выбрались из корабля никем не замеченные и не встретившие никаких препятствий на своём пути. Ступала я еле слышно, то и дело пряталась и таилась, шла очень аккуратно и незаметно, как тень. Бальдассаре поначалу оглядывался, но после того, как миновал порт, успокоился и пошёл спокойно и размеренно. Он шёл какими-то сплетениями улиц, постоянно сворачивал, постоянно петлял. Меня поражало его явное и отличное знание этого города. Он превосходно разбирался в старых улицах, но в тоже время как-то удивлялся более современным, подолгу смотрел на строения восемнадцатого века, разглядывал стеклянные дома нынешнего столетия. Было такое впечатление, что он был в этом городе, но было это давно и с тех пор многое изменилось, что немало дивило его.
Однако, несмотря на всё это, он знал город лучше меня, и меня не раз волновал вопрос, как я найду дорогу обратно. Но я шла вперёд за ним, останавливаясь лишь тогда, когда ощущала потребность в том, чтобы спрятаться. Целый час так кружили мы по всевозможным, похожим одна на другую узким и старым улочкам. Пока на одной ничем непримечательной улице, Бальдассаре не сбавил шаг. Он принялся озираться, и я еле успела юркнуть в какой-то узкий и тёмный проход. Место оказалось затхлым и неприятным, но из него открывался хороший обзор.
Спасённый же тем временем, постучался в один из домов. Ему долго не открывали и я уже подумала, что попытки его обернуться тщетою, а для меня потерянным временем, что придётся возвращаться нам обоим на корабль не солоно хлебавши. Но тут сверху распахнулось одно из окон, и оттуда высунулась бородатая голова.
Ясно, что всё что говорилось, говорилось на испанском или галисийском языке, мне неизвестном, но благодаря моим небольшим познаниям в латыни, ещё меньшим во французском, а так же, как не странно, отличных познаний в английском, позволили мне догадаться, о чём шла речь. Приведу её предположительное содержание.
- Вы ко мне? – спросила голова, густым басом.
- Я ищу фамилию Марино. – был ответ.
- О, Марино! – вскричал радостно и весело бородач. – Минутку, я сейчас спущусь и покажу вам, где они живут!
При этих словах голова исчезла. Прошло некоторое время, прежде чем она появилась снова, а с нею и весь её хозяин – человек внушительных размеров. Мне показалась диковинным, как он мог умещаться в таком маленьком домике, и я даже нашла это очень забавным и про себя рассмеялась.
Судя по некоторым признакам, человек этот, несмотря на свои размеры, был добродушным горожанином, любящим поговорить, притом с кем угодно и о чём угодно. С трудом выбравшись из дома, для этого ему пришлось согнуться в три погибели, и протиснутся сквозь низкий и узкий дверной проём, он сразу же принялся болтать без умолку. Говорил он так легко и быстро, что мне даже стало завидно. Если бы мне когда-нибудь и взбрело бы в голову подучить испанский язык или уж тем более галисийский, говорить так мне никогда не удалось бы.
Бальдассаре же был молчалив и угрюм. В ответ на бурные потоки речи разговорчивого испанца, он едва ли процедил и несколько слов. Но того это нисколько не смущало, он продолжал в том же духе.
Испанец подошёл к двери через дом от его собственной и громко на всю улицу прокричал:
- Марко Марино!
Мнимому итальянцу это пришлось не по душе. Он рассчитывал провернуть свои делишки скрытно и без шума. Было видно, что он уже жалел о том, что постучал именно в эту дверь, а ни в какую-нибудь другую. Но ему не оставалось ничего, как стоять рядом и изредка бросать на болтуна такие испепеляющие взгляды, что казалось странным, что тот до сих пор не обратился в горстку пепла.
Верхние окна раскрылись, и оттуда выглянул улыбчивый молодой человек. Испанец приветливо и радостно улыбнулся ему и сказал:
- Марко, этот дон пришёл к вам.
С этими словами он ещё некоторое время подосаждал всему изведшемуся на нервы Бальдассаре, хлопнул его на прощание по плечу и вероятно пригласив заходить в любое время, наконец, удалился к себе. Спасённый проводил его не слишком доброжелательным взглядом и когда тот ушёл, вздохнул с заметным облегчением. Молодой человек, которого звали Марко, за это время спустился вниз и предстал на пороге. Тут Бальдассаре перешёл на итальянский и спросил его:
- Франко Марино был ваш отец?
Тот, по всей видимости, тоже оказался итальянцем, поскольку немного удивился, но всё прекрасно понял, так как молча, кивнул. Спасённый же продолжил:
- Таверна «У старого боцмана», когда-то принадлежала вашему отцу, и называлась «Маркитанская лодка»?
Марко снова кивнул, немного помолчав, добавил:
- Он продал её двадцать лет назад. А в чём дело?
Бальдассаре пропустил его вопрос мимо ушей и продолжил свой расспрос:
- Эту таверну открыл Ампелайо Бальдуччи?
- Да, он был моим прапрадедом.
- Тогда, - наконец, перешёл к делу Бальдассаре, - я пришёл за ларцом.
При этих словах лицо Марко исказила гримаса глубокого изумления и даже недоверия. Он с ног до головы оглядел своего странного посетителя. Тот ощущал нетерпение и потому довольно резко спросил:
- Ну, так что? Где ларец?
Так и не переменив выражения лица, молодой человек попятился обратно в дом. Я уже решила, что он ретировался, напугавшись незнакомца. Прошло какое-то время, в ходе которого Бальдассаре нервно переступал с ноги на ногу и озирался по сторонам. Пару раз он едва не задел меня взглядом, но я успела затаиться в своей подворотне. Тут ещё какой-то котёнок, неизвестно откуда взявшийся, принялся жалобно мяукать, тереться о низ моего плаща и требовать, чтобы я обратила на него внимание. Поскольку мнимый итальянец стал особенно вслушиваться в эти звуки, пришлось мне взять котёнка на руки. Он удобно устроился и затих.
Наконец возвратился Марко, в руках он держал прямоугольный ящик, средних размеров. Мне бросились в глаза какие-то металлические квадраты, шедшие по его крышке. На них были изображены причудливые символы. Увидеть мне всё это удалось лишь на мгновение, ибо почти сразу Бальдассаре жадно вцепился в ящик рукой и запрятал его куда-то под плащ. Ни слова не говоря, бросив короткий кивок благодарности, он устремился прочь с такой скоростью, что мне его догнать было невозможно.
Марко какое-то время простоял, глядя в спину удаляющемуся.
Я немного поразмыслила и пришла к выводу, что этот молодой человек выглядит мирно и приветливо. А мне нужно было выбраться отсюда, что без помощи было не возможно. Потому я быстро вышла из своего прикрытия и подошла к нему. Он вздрогнул и резко обернулся на шум моих шагов. Я улыбнулась самым дружелюбным образом и сказала:
- Не могли бы вы помочь мне, я заблудилась.
Сказала и только тут сообразила, что он, вероятно, не понимает по-английски, а ни итальянского, ни испанского, ни галисийского я не знаю. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что он вдруг рассмеялся и сказал по-английски:
- Не беспокойтесь я, немного знаю этот язык.
И в ответ на глубокое изумление, появившееся на моём лице, пояснил:
- Заезжий моряк научил меня. Я сам хотел быть моряком и потому с радостью учил разные языки. Но вы кажется, заблудились? Простите мне мою словоохотливость и не учтивость.
Однако меня его словоохотливость нисколько не смутила, даже наоборот, я смекнула, а что если у этого юноши удастся что-нибудь узнать подробнее о таинственном ларце?
- Ничего, - улыбнулась я, - я люблю поговорить.
И вспомнив о котёнке, которого всё ещё держала на руках, спросила:
- Это случайно не ваш?
Марко обрадовался и приняв того из моих рук, сердечно поблагодарил.
- Да, это мой! Опять сбежал разбойник!
Затем он задумчиво посмотрел на меня, и спросил:
- Вы не голодны? А то милости прошу.
Только тут я ощутила, что голодна, ужасно хочу пить и жажду прохлады.
Я кивнула, и итальянец пригласил меня войти в дом.
Рейтинг: 0 213 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
145
126
123
102
98
97
97
94
93
91
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
79
77
77
75
74
74
74
73
70
70
46