ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 3

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 3

2 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Третья
Слежка

Всю ночь меня терзало беспокойство. Смутные опасения, самые чудовищные и невероятные догадки не давали уснуть.
Неизвестно куда ходивший итальянец, да и итальянец ли? Что могло ему понадобиться в испанском портовом городе? Ведь сам же он просил высадить его либо в Ливорно, либо на худой конец в Генуе! А сам тайно выбрался из корабля и ходил по загадочным и, вероятно, тёмным делам!
А Юджин?! Каков он? Тоже ходил неизвестно куда, да и ещё к тому же один. Вообще в последнее время он стал очень странно себя вести. Я пыталась оправдать это, тем, что разбила ему сердце. Но что если причина была другой? Одно то, что он умудрился выжить сначала после своего падения с башни, затем во время шторма, в открытом море, а после на острове, где столькие простились и с жизнью и с разумом!
Однако Юджина, несмотря на его странности, я решила оставить на потом. С ним ведь всё могло, в конце концов, объясняться просто. А вот насчёт мнимого Бальдассаре, стоило поломать голову как следует. Всё-таки как не как, а капитан намеревался взять его матросом. Надо было разузнать хоть что-то о нём. Я почему-то не сомневалась ни минуты, что мне представиться такая возможность, и решила подготовиться к ней.
В общем, я вознамерилась проследить за спасённым, если он опять куда-нибудь попробует ускользнуть с корабля. Сделать же это я собиралась одна. Уж не знаю почему, но мне захотелось для начала всё разузнать, и только потом посвятить в это дело кого бы, то, ни было.
Для того, чтобы осуществить мою операцию, я придумала план. Во-первых, мне нужно было избавиться от своих спутников. Предлог больной головы и усталости, запросто подойдёт. Во-вторых, нужно было во, чтобы то не стало, отправить их куда-нибудь. Это было сложнее. Алекс, наверное, ещё сам отправиться на пару с Ниаллом. Я слышала, как они оба вернулись во втором часу ночи, не слишком трезвые, но очень единодушные. Долго и трогательно прощались друг с другом, так словно собирались расстаться навеки.
Значит, Алекса бояться нечего. Ниалл, как я слышала, взял увольнительные на два дня, потому они оба куда-нибудь снова уйдут. Вот только было не ясно, как отделаться от Лефроя и Дугласа. Нет, они, безусловно, были милыми людьми, но мне они только мешали.
Я долго и сосредоточенно думала, глядя в тёмный потолок, и прислушиваясь к мерному дыханию Ильмы. Когда я вернулась, она уже спала. Целый день где-то ходила в компании Фредерика и своего испанца. Виктор гулял со своими барышнями и их братьями. Мисс Присли вместе с лекарем ходили куда-то ужинать. В общем, все проводили время, как умели.
Я немного задумалась. Странно было то, что раньше мы с моими друзьями по собственной воле редко разлучались. Почти всегда были вместе. Но всё как-то переменилось. Каждый стал сам по себе. Хотя не каждый. Алекс стал не сам по себе. Он перестал быть неразлучным с моим братом. Между ними произошёл какой-то разрыв. И что самое странное, Алекс, утверждавший, что любит Ильму, прекратил с ней даже хоть как-то общаться! Вместо этого он стал всюду, за исключением сегодняшнего дня, бывать со мною!
Поскольку все эти мысли никуда не вели, я попробовала сосредоточиться на главном. Сейчас было самое важное, понять, как мне на время избавиться от моих спутников. Итальянцы не в счёт. Они пойдут туда, куда пойдёт большинство. Думала я, думала и наконец, меня осенило. Надо послать их на поиски какой-нибудь вещи, сувенира, который я хочу здесь приобрести и желательно такого, который они найти не смогут. Такой вещью могла быть мантилья! Мне на самом деле хотелось бы её приобрести, но я также знала, что на севере Испании её не будет. Если где мне и удастся найти её, то только в Кадисе. Но ведь это знала я. А они оба – мужчины, и понятия не имеют о таком предмете одежды. Значит, было решено: отправить их на поиски мантильи.
Теперь всё было хорошо продумано. Чтобы меня никто не узнал, надену чёрный плащ с капюшоном, теперь они в моде и носят их все без разбора, как женщины, так и мужчины. Да и, кроме того, если я немного видела Бальдассаре, то он меня нет.
Я удовлетворённо закрыла глаза и, повернувшись набок, наконец, уснула.
На следующий день, я поступила, как задумала. Изобразила головную боль.
- Это всё жаркое испанское солнце. – сочувственно заметил Дуглас.
- Можно послать за мисс Присли, - заботливо предложил Горацио, - она быстро что-нибудь даст вам, Элизабет, и вы сможете пойти.
- Нет, - сказала я, хватаясь за голову, - я так плохо чувствую себя. Пожалуй, мне лучше остаться на корабле. У меня уже бывали такие боли. От них ничего не помогает, уж поверьте. Только отдых в одиночестве. Побуду одна и почитаю книгу из вашей библиотеки, Горацио.
- Тогда мы останемся на корабле. – решительно заявил Дуглас. – Я могу отказаться от второго увольнительного.
- Нет, нет, - проговорила я, - лучше сходите, и прошу вас: выполните мою просьбу! Вы здесь всё знаете очень хорошо. А Горацио составит вам компанию.
- Чем мы можем Вам услужить? – живо заинтересовался тот.
- Найдите мне мантилью. Прошу вас. Всегда мечтала о ней. Я вроде бы слышала что в Ла-Коруньи можно купить как раз такую какую мне хочется. – умоляюще сказала я. При этом так глядела на обоих, что даже каменное сердце было не способно выдержать такого взгляда.
- Хорошо, хорошо. – сказал Дуглас. – Я действительно отлично знаю этот город и если здесь есть то, о чём вы просите, я достану вам.
Вот таким образом мне удалось избавиться от своих спутников. Однако при этом я не ощутила особенной радости, кроме того мне стало совестно. Когда они в сопровождении итальянцев удалились, я проследила за этим, достала чёрный плащ и принялась ждать. На корабле шёл ремонт, и никому не было дело ни до чего другого. Все остальные пассажиры ещё рано утром покинули пакетбот. На нём оставались лишь я, Юджин с всё ещё слабым Лиамом да мнимый итальянец. Последнему была предоставлена временно отдельная каюта, которая находилась, как раз напротив моей. Потому я держала дверь приоткрытой и то и дело следила, за какими бы, то ни было движениями в коридоре.
Ждать пришлось не долго. Дверь его каюты со скрипом раскрылась и он облачённый в такой же черный, как и у меня, плащ, вышел наружу.
Осторожно, крадучись, устремился по коридору. Я, накинув плащ, двинулась за ним следом. Легко выбрались из корабля никем не замеченные и не встретившие никаких препятствий на своём пути. Ступала я еле слышно, то и дело пряталась и таилась, шла очень аккуратно и незаметно, как тень. Бальдассаре поначалу оглядывался, но после того, как миновал порт, успокоился и пошёл спокойно и размеренно. Он шёл какими-то сплетениями улиц, постоянно сворачивал, постоянно петлял. Меня поражало его явное и отличное знание этого города. Он превосходно разбирался в старых улицах, но в тоже время как-то удивлялся более современным, подолгу смотрел на строения восемнадцатого века, разглядывал стеклянные дома нынешнего столетия. Было такое впечатление, что он был в этом городе, но было это давно и с тех пор многое изменилось, что немало дивило его.
Однако, несмотря на всё это, он знал город лучше меня, и меня не раз волновал вопрос, как я найду дорогу обратно. Но я шла вперёд за ним, останавливаясь лишь тогда, когда ощущала потребность в том, чтобы спрятаться. Целый час так кружили мы по всевозможным, похожим одна на другую узким и старым улочкам. Пока на одной ничем непримечательной улице, Бальдассаре не сбавил шаг. Он принялся озираться, и я еле успела юркнуть в какой-то узкий и тёмный проход. Место оказалось затхлым и неприятным, но из него открывался хороший обзор.
Спасённый же тем временем, постучался в один из домов. Ему долго не открывали и я уже подумала, что попытки его обернуться тщетою, а для меня потерянным временем, что придётся возвращаться нам обоим на корабль не солоно хлебавши. Но тут сверху распахнулось одно из окон, и оттуда высунулась бородатая голова.
Ясно, что всё что говорилось, говорилось на испанском или галисийском языке, мне неизвестном, но благодаря моим небольшим познаниям в латыни, ещё меньшим во французском, а так же, как не странно, отличных познаний в английском, позволили мне догадаться, о чём шла речь. Приведу её предположительное содержание.
- Вы ко мне? – спросила голова, густым басом.
- Я ищу фамилию Марино. – был ответ.
- О, Марино! – вскричал радостно и весело бородач. – Минутку, я сейчас спущусь и покажу вам, где они живут!
При этих словах голова исчезла. Прошло некоторое время, прежде чем она появилась снова, а с нею и весь её хозяин – человек внушительных размеров. Мне показалась диковинным, как он мог умещаться в таком маленьком домике, и я даже нашла это очень забавным и про себя рассмеялась.
Судя по некоторым признакам, человек этот, несмотря на свои размеры, был добродушным горожанином, любящим поговорить, притом с кем угодно и о чём угодно. С трудом выбравшись из дома, для этого ему пришлось согнуться в три погибели, и протиснутся сквозь низкий и узкий дверной проём, он сразу же принялся болтать без умолку. Говорил он так легко и быстро, что мне даже стало завидно. Если бы мне когда-нибудь и взбрело бы в голову подучить испанский язык или уж тем более галисийский, говорить так мне никогда не удалось бы.
Бальдассаре же был молчалив и угрюм. В ответ на бурные потоки речи разговорчивого испанца, он едва ли процедил и несколько слов. Но того это нисколько не смущало, он продолжал в том же духе.
Испанец подошёл к двери через дом от его собственной и громко на всю улицу прокричал:
- Марко Марино!
Мнимому итальянцу это пришлось не по душе. Он рассчитывал провернуть свои делишки скрытно и без шума. Было видно, что он уже жалел о том, что постучал именно в эту дверь, а ни в какую-нибудь другую. Но ему не оставалось ничего, как стоять рядом и изредка бросать на болтуна такие испепеляющие взгляды, что казалось странным, что тот до сих пор не обратился в горстку пепла.
Верхние окна раскрылись, и оттуда выглянул улыбчивый молодой человек. Испанец приветливо и радостно улыбнулся ему и сказал:
- Марко, этот дон пришёл к вам.
С этими словами он ещё некоторое время подосаждал всему изведшемуся на нервы Бальдассаре, хлопнул его на прощание по плечу и вероятно пригласив заходить в любое время, наконец, удалился к себе. Спасённый проводил его не слишком доброжелательным взглядом и когда тот ушёл, вздохнул с заметным облегчением. Молодой человек, которого звали Марко, за это время спустился вниз и предстал на пороге. Тут Бальдассаре перешёл на итальянский и спросил его:
- Франко Марино был ваш отец?
Тот, по всей видимости, тоже оказался итальянцем, поскольку немного удивился, но всё прекрасно понял, так как молча, кивнул. Спасённый же продолжил:
- Таверна «У старого боцмана», когда-то принадлежала вашему отцу, и называлась «Маркитанская лодка»?
Марко снова кивнул, немного помолчав, добавил:
- Он продал её двадцать лет назад. А в чём дело?
Бальдассаре пропустил его вопрос мимо ушей и продолжил свой расспрос:
- Эту таверну открыл Ампелайо Бальдуччи?
- Да, он был моим прапрадедом.
- Тогда, - наконец, перешёл к делу Бальдассаре, - я пришёл за ларцом.
При этих словах лицо Марко исказила гримаса глубокого изумления и даже недоверия. Он с ног до головы оглядел своего странного посетителя. Тот ощущал нетерпение и потому довольно резко спросил:
- Ну, так что? Где ларец?
Так и не переменив выражения лица, молодой человек попятился обратно в дом. Я уже решила, что он ретировался, напугавшись незнакомца. Прошло какое-то время, в ходе которого Бальдассаре нервно переступал с ноги на ногу и озирался по сторонам. Пару раз он едва не задел меня взглядом, но я успела затаиться в своей подворотне. Тут ещё какой-то котёнок, неизвестно откуда взявшийся, принялся жалобно мяукать, тереться о низ моего плаща и требовать, чтобы я обратила на него внимание. Поскольку мнимый итальянец стал особенно вслушиваться в эти звуки, пришлось мне взять котёнка на руки. Он удобно устроился и затих.
Наконец возвратился Марко, в руках он держал прямоугольный ящик, средних размеров. Мне бросились в глаза какие-то металлические квадраты, шедшие по его крышке. На них были изображены причудливые символы. Увидеть мне всё это удалось лишь на мгновение, ибо почти сразу Бальдассаре жадно вцепился в ящик рукой и запрятал его куда-то под плащ. Ни слова не говоря, бросив короткий кивок благодарности, он устремился прочь с такой скоростью, что мне его догнать было невозможно.
Марко какое-то время простоял, глядя в спину удаляющемуся.
Я немного поразмыслила и пришла к выводу, что этот молодой человек выглядит мирно и приветливо. А мне нужно было выбраться отсюда, что без помощи было не возможно. Потому я быстро вышла из своего прикрытия и подошла к нему. Он вздрогнул и резко обернулся на шум моих шагов. Я улыбнулась самым дружелюбным образом и сказала:
- Не могли бы вы помочь мне, я заблудилась.
Сказала и только тут сообразила, что он, вероятно, не понимает по-английски, а ни итальянского, ни испанского, ни галисийского я не знаю. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что он вдруг рассмеялся и сказал по-английски:
- Не беспокойтесь я, немного знаю этот язык.
И в ответ на глубокое изумление, появившееся на моём лице, пояснил:
- Заезжий моряк научил меня. Я сам хотел быть моряком и потому с радостью учил разные языки. Но вы кажется, заблудились? Простите мне мою словоохотливость и не учтивость.
Однако меня его словоохотливость нисколько не смутила, даже наоборот, я смекнула, а что если у этого юноши удастся что-нибудь узнать подробнее о таинственном ларце?
- Ничего, - улыбнулась я, - я люблю поговорить.
И вспомнив о котёнке, которого всё ещё держала на руках, спросила:
- Это случайно не ваш?
Марко обрадовался и приняв того из моих рук, сердечно поблагодарил.
- Да, это мой! Опять сбежал разбойник!
Затем он задумчиво посмотрел на меня, и спросил:
- Вы не голодны? А то милости прошу.
Только тут я ощутила, что голодна, ужасно хочу пить и жажду прохлады.
Я кивнула, и итальянец пригласил меня войти в дом.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0256879

от 2 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0256879 выдан для произведения:
Глава Третья
Слежка

Всю ночь меня терзало беспокойство. Смутные опасения, самые чудовищные и невероятные догадки не давали уснуть.
Неизвестно куда ходивший итальянец, да и итальянец ли? Что могло ему понадобиться в испанском портовом городе? Ведь сам же он просил высадить его либо в Ливорно, либо на худой конец в Генуе! А сам тайно выбрался из корабля и ходил по загадочным и, вероятно, тёмным делам!
А Юджин?! Каков он? Тоже ходил неизвестно куда, да и ещё к тому же один. Вообще в последнее время он стал очень странно себя вести. Я пыталась оправдать это, тем, что разбила ему сердце. Но что если причина была другой? Одно то, что он умудрился выжить сначала после своего падения с башни, затем во время шторма, в открытом море, а после на острове, где столькие простились и с жизнью и с разумом!
Однако Юджина, несмотря на его странности, я решила оставить на потом. С ним ведь всё могло, в конце концов, объясняться просто. А вот насчёт мнимого Бальдассаре, стоило поломать голову как следует. Всё-таки как не как, а капитан намеревался взять его матросом. Надо было разузнать хоть что-то о нём. Я почему-то не сомневалась ни минуты, что мне представиться такая возможность, и решила подготовиться к ней.
В общем, я вознамерилась проследить за спасённым, если он опять куда-нибудь попробует ускользнуть с корабля. Сделать же это я собиралась одна. Уж не знаю почему, но мне захотелось для начала всё разузнать, и только потом посвятить в это дело кого бы, то, ни было.
Для того, чтобы осуществить мою операцию, я придумала план. Во-первых, мне нужно было избавиться от своих спутников. Предлог больной головы и усталости, запросто подойдёт. Во-вторых, нужно было во, чтобы то не стало, отправить их куда-нибудь. Это было сложнее. Алекс, наверное, ещё сам отправиться на пару с Ниаллом. Я слышала, как они оба вернулись во втором часу ночи, не слишком трезвые, но очень единодушные. Долго и трогательно прощались друг с другом, так словно собирались расстаться навеки.
Значит, Алекса бояться нечего. Ниалл, как я слышала, взял увольнительные на два дня, потому они оба куда-нибудь снова уйдут. Вот только было не ясно, как отделаться от Лефроя и Дугласа. Нет, они, безусловно, были милыми людьми, но мне они только мешали.
Я долго и сосредоточенно думала, глядя в тёмный потолок, и прислушиваясь к мерному дыханию Ильмы. Когда я вернулась, она уже спала. Целый день где-то ходила в компании Фредерика и своего испанца. Виктор гулял со своими барышнями и их братьями. Мисс Присли вместе с лекарем ходили куда-то ужинать. В общем, все проводили время, как умели.
Я немного задумалась. Странно было то, что раньше мы с моими друзьями по собственной воле редко разлучались. Почти всегда были вместе. Но всё как-то переменилось. Каждый стал сам по себе. Хотя не каждый. Алекс стал не сам по себе. Он перестал быть неразлучным с моим братом. Между ними произошёл какой-то разрыв. И что самое странное, Алекс, утверждавший, что любит Ильму, прекратил с ней даже хоть как-то общаться! Вместо этого он стал всюду, за исключением сегодняшнего дня, бывать со мною!
Поскольку все эти мысли никуда не вели, я попробовала сосредоточиться на главном. Сейчас было самое важное, понять, как мне на время избавиться от моих спутников. Итальянцы не в счёт. Они пойдут туда, куда пойдёт большинство. Думала я, думала и наконец, меня осенило. Надо послать их на поиски какой-нибудь вещи, сувенира, который я хочу здесь приобрести и желательно такого, который они найти не смогут. Такой вещью могла быть мантилья! Мне на самом деле хотелось бы её приобрести, но я также знала, что на севере Испании её не будет. Если где мне и удастся найти её, то только в Кадисе. Но ведь это знала я. А они оба – мужчины, и понятия не имеют о таком предмете одежды. Значит, было решено: отправить их на поиски мантильи.
Теперь всё было хорошо продумано. Чтобы меня никто не узнал, надену чёрный плащ с капюшоном, теперь они в моде и носят их все без разбора, как женщины, так и мужчины. Да и, кроме того, если я немного видела Бальдассаре, то он меня нет.
Я удовлетворённо закрыла глаза и, повернувшись набок, наконец, уснула.
На следующий день, я поступила, как задумала. Изобразила головную боль.
- Это всё жаркое испанское солнце. – сочувственно заметил Дуглас.
- Можно послать за мисс Присли, - заботливо предложил Горацио, - она быстро что-нибудь даст вам, Элизабет, и вы сможете пойти.
- Нет, - сказала я, хватаясь за голову, - я так плохо чувствую себя. Пожалуй, мне лучше остаться на корабле. У меня уже бывали такие боли. От них ничего не помогает, уж поверьте. Только отдых в одиночестве. Побуду одна и почитаю книгу из вашей библиотеки, Горацио.
- Тогда мы останемся на корабле. – решительно заявил Дуглас. – Я могу отказаться от второго увольнительного.
- Нет, нет, - проговорила я, - лучше сходите, и прошу вас: выполните мою просьбу! Вы здесь всё знаете очень хорошо. А Горацио составит вам компанию.
- Чем мы можем Вам услужить? – живо заинтересовался тот.
- Найдите мне мантилью. Прошу вас. Всегда мечтала о ней. Я вроде бы слышала что в Ла-Коруньи можно купить как раз такую какую мне хочется. – умоляюще сказала я. При этом так глядела на обоих, что даже каменное сердце было не способно выдержать такого взгляда.
- Хорошо, хорошо. – сказал Дуглас. – Я действительно отлично знаю этот город и если здесь есть то, о чём вы просите, я достану вам.
Вот таким образом мне удалось избавиться от своих спутников. Однако при этом я не ощутила особенной радости, кроме того мне стало совестно. Когда они в сопровождении итальянцев удалились, я проследила за этим, достала чёрный плащ и принялась ждать. На корабле шёл ремонт, и никому не было дело ни до чего другого. Все остальные пассажиры ещё рано утром покинули пакетбот. На нём оставались лишь я, Юджин с всё ещё слабым Лиамом да мнимый итальянец. Последнему была предоставлена временно отдельная каюта, которая находилась, как раз напротив моей. Потому я держала дверь приоткрытой и то и дело следила, за какими бы, то ни было движениями в коридоре.
Ждать пришлось не долго. Дверь его каюты со скрипом раскрылась и он облачённый в такой же черный, как и у меня, плащ, вышел наружу.
Осторожно, крадучись, устремился по коридору. Я, накинув плащ, двинулась за ним следом. Легко выбрались из корабля никем не замеченные и не встретившие никаких препятствий на своём пути. Ступала я еле слышно, то и дело пряталась и таилась, шла очень аккуратно и незаметно, как тень. Бальдассаре поначалу оглядывался, но после того, как миновал порт, успокоился и пошёл спокойно и размеренно. Он шёл какими-то сплетениями улиц, постоянно сворачивал, постоянно петлял. Меня поражало его явное и отличное знание этого города. Он превосходно разбирался в старых улицах, но в тоже время как-то удивлялся более современным, подолгу смотрел на строения восемнадцатого века, разглядывал стеклянные дома нынешнего столетия. Было такое впечатление, что он был в этом городе, но было это давно и с тех пор многое изменилось, что немало дивило его.
Однако, несмотря на всё это, он знал город лучше меня, и меня не раз волновал вопрос, как я найду дорогу обратно. Но я шла вперёд за ним, останавливаясь лишь тогда, когда ощущала потребность в том, чтобы спрятаться. Целый час так кружили мы по всевозможным, похожим одна на другую узким и старым улочкам. Пока на одной ничем непримечательной улице, Бальдассаре не сбавил шаг. Он принялся озираться, и я еле успела юркнуть в какой-то узкий и тёмный проход. Место оказалось затхлым и неприятным, но из него открывался хороший обзор.
Спасённый же тем временем, постучался в один из домов. Ему долго не открывали и я уже подумала, что попытки его обернуться тщетою, а для меня потерянным временем, что придётся возвращаться нам обоим на корабль не солоно хлебавши. Но тут сверху распахнулось одно из окон, и оттуда высунулась бородатая голова.
Ясно, что всё что говорилось, говорилось на испанском или галисийском языке, мне неизвестном, но благодаря моим небольшим познаниям в латыни, ещё меньшим во французском, а так же, как не странно, отличных познаний в английском, позволили мне догадаться, о чём шла речь. Приведу её предположительное содержание.
- Вы ко мне? – спросила голова, густым басом.
- Я ищу фамилию Марино. – был ответ.
- О, Марино! – вскричал радостно и весело бородач. – Минутку, я сейчас спущусь и покажу вам, где они живут!
При этих словах голова исчезла. Прошло некоторое время, прежде чем она появилась снова, а с нею и весь её хозяин – человек внушительных размеров. Мне показалась диковинным, как он мог умещаться в таком маленьком домике, и я даже нашла это очень забавным и про себя рассмеялась.
Судя по некоторым признакам, человек этот, несмотря на свои размеры, был добродушным горожанином, любящим поговорить, притом с кем угодно и о чём угодно. С трудом выбравшись из дома, для этого ему пришлось согнуться в три погибели, и протиснутся сквозь низкий и узкий дверной проём, он сразу же принялся болтать без умолку. Говорил он так легко и быстро, что мне даже стало завидно. Если бы мне когда-нибудь и взбрело бы в голову подучить испанский язык или уж тем более галисийский, говорить так мне никогда не удалось бы.
Бальдассаре же был молчалив и угрюм. В ответ на бурные потоки речи разговорчивого испанца, он едва ли процедил и несколько слов. Но того это нисколько не смущало, он продолжал в том же духе.
Испанец подошёл к двери через дом от его собственной и громко на всю улицу прокричал:
- Марко Марино!
Мнимому итальянцу это пришлось не по душе. Он рассчитывал провернуть свои делишки скрытно и без шума. Было видно, что он уже жалел о том, что постучал именно в эту дверь, а ни в какую-нибудь другую. Но ему не оставалось ничего, как стоять рядом и изредка бросать на болтуна такие испепеляющие взгляды, что казалось странным, что тот до сих пор не обратился в горстку пепла.
Верхние окна раскрылись, и оттуда выглянул улыбчивый молодой человек. Испанец приветливо и радостно улыбнулся ему и сказал:
- Марко, этот дон пришёл к вам.
С этими словами он ещё некоторое время подосаждал всему изведшемуся на нервы Бальдассаре, хлопнул его на прощание по плечу и вероятно пригласив заходить в любое время, наконец, удалился к себе. Спасённый проводил его не слишком доброжелательным взглядом и когда тот ушёл, вздохнул с заметным облегчением. Молодой человек, которого звали Марко, за это время спустился вниз и предстал на пороге. Тут Бальдассаре перешёл на итальянский и спросил его:
- Франко Марино был ваш отец?
Тот, по всей видимости, тоже оказался итальянцем, поскольку немного удивился, но всё прекрасно понял, так как молча, кивнул. Спасённый же продолжил:
- Таверна «У старого боцмана», когда-то принадлежала вашему отцу, и называлась «Маркитанская лодка»?
Марко снова кивнул, немного помолчав, добавил:
- Он продал её двадцать лет назад. А в чём дело?
Бальдассаре пропустил его вопрос мимо ушей и продолжил свой расспрос:
- Эту таверну открыл Ампелайо Бальдуччи?
- Да, он был моим прапрадедом.
- Тогда, - наконец, перешёл к делу Бальдассаре, - я пришёл за ларцом.
При этих словах лицо Марко исказила гримаса глубокого изумления и даже недоверия. Он с ног до головы оглядел своего странного посетителя. Тот ощущал нетерпение и потому довольно резко спросил:
- Ну, так что? Где ларец?
Так и не переменив выражения лица, молодой человек попятился обратно в дом. Я уже решила, что он ретировался, напугавшись незнакомца. Прошло какое-то время, в ходе которого Бальдассаре нервно переступал с ноги на ногу и озирался по сторонам. Пару раз он едва не задел меня взглядом, но я успела затаиться в своей подворотне. Тут ещё какой-то котёнок, неизвестно откуда взявшийся, принялся жалобно мяукать, тереться о низ моего плаща и требовать, чтобы я обратила на него внимание. Поскольку мнимый итальянец стал особенно вслушиваться в эти звуки, пришлось мне взять котёнка на руки. Он удобно устроился и затих.
Наконец возвратился Марко, в руках он держал прямоугольный ящик, средних размеров. Мне бросились в глаза какие-то металлические квадраты, шедшие по его крышке. На них были изображены причудливые символы. Увидеть мне всё это удалось лишь на мгновение, ибо почти сразу Бальдассаре жадно вцепился в ящик рукой и запрятал его куда-то под плащ. Ни слова не говоря, бросив короткий кивок благодарности, он устремился прочь с такой скоростью, что мне его догнать было невозможно.
Марко какое-то время простоял, глядя в спину удаляющемуся.
Я немного поразмыслила и пришла к выводу, что этот молодой человек выглядит мирно и приветливо. А мне нужно было выбраться отсюда, что без помощи было не возможно. Потому я быстро вышла из своего прикрытия и подошла к нему. Он вздрогнул и резко обернулся на шум моих шагов. Я улыбнулась самым дружелюбным образом и сказала:
- Не могли бы вы помочь мне, я заблудилась.
Сказала и только тут сообразила, что он, вероятно, не понимает по-английски, а ни итальянского, ни испанского, ни галисийского я не знаю. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что он вдруг рассмеялся и сказал по-английски:
- Не беспокойтесь я, немного знаю этот язык.
И в ответ на глубокое изумление, появившееся на моём лице, пояснил:
- Заезжий моряк научил меня. Я сам хотел быть моряком и потому с радостью учил разные языки. Но вы кажется, заблудились? Простите мне мою словоохотливость и не учтивость.
Однако меня его словоохотливость нисколько не смутила, даже наоборот, я смекнула, а что если у этого юноши удастся что-нибудь узнать подробнее о таинственном ларце?
- Ничего, - улыбнулась я, - я люблю поговорить.
И вспомнив о котёнке, которого всё ещё держала на руках, спросила:
- Это случайно не ваш?
Марко обрадовался и приняв того из моих рук, сердечно поблагодарил.
- Да, это мой! Опять сбежал разбойник!
Затем он задумчиво посмотрел на меня, и спросил:
- Вы не голодны? А то милости прошу.
Только тут я ощутила, что голодна, ужасно хочу пить и жажду прохлады.
Я кивнула, и итальянец пригласил меня войти в дом.
Рейтинг: 0 170 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!