ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 19

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 19

25 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Девятнадцатая
Тени

Робкий свет лампы словно таял. Он становился всё слабее и слабее. Тьма наступала. Вот уже последний луч стал подобен жалкому призрачному свечению. Или нет? Призрачное свечение не имело ничего общего с лампой. Оно лилось откуда-то извне, постепенно усиливаясь, и ледяное дуновение и лёгкий едва уловимый шелест сопровождали его.
Ильма проснулась и слабо пошевелилась. Она лежала на скамье в неудобной и скрюченной позе. Тело и все конечности затекли и теперь ныли. Лампа потухла, и Ильму окружала тьма. Однако, с пробуждением сон не закончился. Как и во сне, откуда-то доносилось тусклое свечение. Было холодно и промозгло до костей, и шелест то и дело долетал до её уха. В начале её обуял страх. Но немного поразмыслив, и как следует, вслушавшись, она решила, что шелест этот возможно издают летучие мыши, или может обезьяны, нашедшие приют в пещерах. Ведь, в конце концов, где-то они должны были обитать? А что касается свечения, то это вполне могло быть легко объясняемым природным явлениям. Когда-то в детстве, Ильма читала о каких-то бактериях или микроорганизмах, что обладают фосфоресцирующими свойствами.
Ильма встала и, нащупав меч, извлекла тот из ножен. Посветила вокруг. Его серебряное сияние выхватило из тьмы очертания каменных скамей, потухшей лампы и неподвижного распростёртого тела. При виде последнего, рука Ильмы невольно вздрогнула. Но она тут же вспомнила, что это всего-навсего раненный Марио. Она подошла к нему и наклонившись, вслушалась. Тот лежал тихо и неподвижно, грудь его не вздымалась. Он не дышал. Ильма вспомнив свои весьма слабые медицинские познания, взяла его руку и проверила пульс. Пульса не было. Сомнения не оставалось. Марио был мёртв. От этого Ильме стало не по себе. Она осветила лицо мёртвого и даже отступила назад. Голова была запрокинута, глаза широко открыты. На лице застыло выражение ужаса.
Кроме того Ильма помнила, что до того как заснула, Марио был без сознания и глаза его были закрыты. Значит перед концом он пришёл в себя, и его что-то напугало до смерти. И в этом Ильма могла бы поклясться.
Тут ещё шелест усилился и Ильме почудилось, что это вовсе не шелест, а шёпот, выцветший и подобный рваной паутине. Она повернулась на источник звука. Оттуда долетало тусклое свечение и более того оно буквально на глазах становилось сильнее, но не ярче, а как-то ослепительно мертвеннее или инфернальнее. Шёпот усиливался. В нём всё отчётливее слышались слова, на итальянском или испанском. И вот Ильма увидела их. Тусклые бесцветные очертания или скорее наброски человеческих фигур, светящегося серого оттенка, с пустыми лицами, лишёнными глаз или каких бы то ни было черт. Медленно, словно скользя по воздуху, они приближались. Их ледяное дыхание замораживало. Колыхаясь от ими же создаваемого ветра, они иногда становились подобны рваным клочьям истлевшей ткани или паутины.
Ильма замерла. Страх сковал её тело. Она стояла и как завороженная глядела на призраков, на этих восставших мертвецов, что по воле зла или своего убийцы, так и не упокоились после смерти.
Они окружали её; не размыкая своих невидимых уст, они говорили. Они насылали проклятия на всех и каждого, они ненавидели всё, что жило и желали обратить его в тлен.
Внезапная чёрная тень с ярким до боли горящим факелом, выскочила из мрака и кинулась на призраков. И те, к изумлению Ильмы, отшатнулись от неё. Незнакомец, размахивая факелом, наступал на мертвецов и те стремительно, один за другим, таяли во мраке. В скором времени не осталось ни одного призрака. Лишь серый полумрак пещеры, озаряемый странным факелом в руке незнакомца.
Он подошёл к Ильме. Он был высок, лицо его закрывал чёрный капюшон. Сам же он весь был закутан в чёрный шёлковый плащ.
- Вы в порядке? – спросил он, и голос его прозвучал странно знакомо, и в тоже время нет.
Ильма не ответила, она отступила назад и спросила в свою очередь:
- Кто вы?
- Я не могу открыть вам своего лица. – сказал незнакомец. – Но могу лишь заверить вас в своей искренней привязанности и, то, что пришёл к вам на помощь – зовом сердца.
- Как вы можете говорить мне такие вещи, - нахмурилась Ильма, - когда я даже понятия не имею, кто вы такой?
- Имеете, но не догадываетесь. – был ответ. – И, кроме того, может, конечно, мы больше никогда не увидимся с вами, но я хочу сказать, что люблю вас, как бы безумно это не звучало.
Ильма застыла ещё более изумлённая. Незнакомец же взял её руку и, нагнувшись, поцеловал.
- Теперь прощайте. – сказал он. – Сюда идут, должно быть, ваши спутники.
С этими словами, он скрылся во мраке, предварительно затушив факел. Ильма прислушалась. До неё донеслись быстрые шаги, но были ли это её спутники или кто-то ещё?
Кроме того, до её уха долетел чей-то стон. Она вздрогнула и обернулась. Лампа горела и в свете её она разглядела, как со скамьи поднимается Марио.
Она кинулась к нему. Он был жив!

***

Внезапное мертвенное и бледное свечение осветило пространство вокруг. И Патрик, наконец, сумел понять, где находится, если конечно в ту минуту это ещё могло интересовать его. Как бы там ни было, оказался он в одной из каменных ниш, а препятствием позади него, на которое он наткнулся, когда пятился, было не что иное, как гроб. Но не это заставило его застыть на месте. На расстоянии вытянутой руки, истончая инфернальное свечение, стояла, а вернее сказать, висела в воздухе смутно очерченная фигура, отдалённо напоминающая человеческую. Несмотря на полное отсутствие глаз, сомнений не оставалось, она глядела в упор на Патрика и во взгляде, которого не было, ясно читалась несусветная злоба и ненависть.
Поначалу Патрик потерял способность не то что двигаться, но и даже хотя бы закричать, чтобы позвать на помощь. Ноги буквально вросли в камень пола, одна рука замерла на рукояти револьвера, а другая застыла в воздухе. Во рту пересохло, и язык казалось, отнялся насовсем. Холодный и всеобъемлющий ужас охватил всё его существо.
Призрак же глядел на Патрика и что-то шептал и звук этих мёртвых слов, подобных шелесту рваной паутины, обволакивал и окружал какими-то незримыми, но ясно ощутимыми оковами.
Плита или крышка гроба, на которую Патрик сам того не ведая, облокотился и, к которой привалился спиною со всей силы, с внезапным скрежетом пришла в движение и спустя мгновение со страшным грохотом упала на пол и раскололась. Этот звук такой громкий и отчётливый, словно вернул к жизни. Патрик зашевелился и тут же рука его с пистолетом, как бы сама собою выстрелила. Сначала куда-то в сторону, затем туда, где стоял призрак. После этого силы окончательно вернулись к слуге и он, недолго думая, каким-то немыслимым образом, буквально перекувыркнулся в воздухе и перемахнул через гроб. Ловко, как кошка приземлившись на ноги, он бросился бежать. С размаху он налетел на что-то, наверное, на очередной штабель из черепов и те с уже знакомым треском и шумом полетели во все стороны. Падая и оскальзываясь на них, Патрик всё бежал и бежал. Бежал неизвестно куда и неизвестно где в непроглядной стене мрака. Но тут впереди него замаячил свет. Он кинулся к нему. Но свет этот вопреки его чаянием, оказался расплывчатым силуэтом. Поздно осознав это, Патрик пролетел сквозь него, ощутив странное чувство. Словно он заживо побывал в могиле и прошёл через холод мёртвого камня и непроглядного кошмара смерти.
Но это было последним, что он запомнил…

***

Лоренцо стараясь действовать быстро, но между тем аккуратно, извлёк огниво и снял с пояса факел. Кругом сделалось холодно. То и дело ледяные порывы неизвестно откуда бравшегося ветра обжигали своим дыханием. Тьма уже не была той непроницаемо чёрной. Со всех сторон надвигалось, подобное волнам некоего неведомого прилива, тусклое свечение и нарастающий шелест.
Синьор Пуглиси, державшийся близ Лоренцо, был едва жив. Широко раскрытыми от страха глазами, он как заворожённый глядел на то, что всё ближе и ближе подбиралось, окружая со всех сторон, надвигаясь призрачным кольцом. Целая армия смутно очерченных фигур шла по направлению к живым.
Дон Хуан, Горацио и Фредерик стояли спина к спине, плотно прижавшись друг к другу и выставив вперёд оружие. Сыновья и слуга синьора Пуглиси, находились чуть поодаль от остальных. Глаза всех были устремлены и зафиксированы на призраках, на их невидимых глазах, полных невидимой, но всепроникающей злобой.
Однако Лоренцо не глядел на них и продолжал своё занятие. Но огонь не желал высекаться из огнива, и жалкие искорки почти сразу гасли.
Но тут внезапно что-то произошло, что – это осталось загадкой для всех. Призрачная армия вдруг остановилась, а после попятилась назад. Холод стал медленно убывать. А из огнива Лоренцо, наконец, удалось высечь огонь. Он зажёг сначала один факел, а после другой и обвёл своих спутников внимательным взглядом. Те только-только начали приходить в себя. Синьор Пуглиси издал сдавленный стон и покачнулся, но стремительно подоспевший слуга успел его поддержать. У бедного трактирщика тряслись руки и ноги, тело била дрожь. Остальные были в лучшем состоянии и сразу же сориентировались с обстановкой.
- Думаю, не стоит вдаваться в подробности насчёт того, что это было. – заметил дон Хуан. – А самое время ретироваться, пока это нечто не вздумало вернуться.
- Вы правы, милостивый синьор, - сказал Лоренцо, - не знаю, что помогло нам, но не будем сильно злоупотреблять этим.
Горацио огляделся и подойдя к итальянцу взял у того один из факелов и осветил вокруг.
- Где Патрик? – спросил он, в его голосе скользнула тревога. – Где мой слуга?
К нему присоединился Лоренцо и вместе они оглядели несколько близлежащих ниш и проходов. Но нигде не было и следа слуги. Тот словно сгинул.
- Они возвращаются! – вскричал Фредерик, подбегая к ним. – Мы должны бежать!
- Но, как же Патрик… - пролепетал Горацио, хотя понимал, что медлить нельзя и все попытки найти слугу тщетны. Он ещё раз упрекнул другого себя, что не написал ни слова об результатах исхода из недр Гибралтара. Всё равно, каких, пусть даже дурных, но главное – результатов.
Все бросились бежать туда, куда указал им Лоренцо. Тот вначале возглавлял шествие, но после замешкал и отстал. Горацио вернулся за ним.
- Хорошо, что вы вернулись, - сказал тот ему, - я скажу вам куда идти. Идите по этой галерее, пропустите три прохода слева и два справа, третий справа тот, что вам нужен. Затем пройдите его до конца и сверните налево. Пройдите по той галерее. Пропустите пять проходов справа и сверните в тот, что появится слева. Пройдите насквозь ещё одну галерею. Вы попадёте в круглую пещеру – это та, что вам нужна.
- А как же вы? – спросил Лефрой, стараясь запомнить то, что ему сказал итальянец и не напутать.
- Я догоню вас. Попробую отвлечь их. Думаю, что знаю, что для этого нужно сделать. Теперь идите.
Голос Лоренцо прозвучал столь повелительно и беспрекословно, что Горацио не стал возражать, а кинулся к своим путникам, что ждали его, сбившись в кучу во мраке. До его слуха ясно долетал нарастающий шелест, и слабые мертвенно бледные отсветы уже плясали на каменных стенах и сложенных в штабеля черепах. Казалось, что последние криво усмехаются, скалят зубы и сверкают пустыми глазницами.
Путники быстро прошли первую из перечисленных Лоренцо галерей. Но, когда они подходили к третьему правому проходу, из остальных показались фосфоресцирующие фигуры. Отовсюду зазвучал шелест, переходящий в шёпот проклятий и угроз. Стало холодно, и ледяной порыв ветра затушил факел в руках Лефроя. Синьор Пуглиси в ужасе замер. Горацио подтолкнул того и вместе с двумя сыновьями они затащили трактирщика в проход. После силы вернулись к тому, и синьор Пуглиси в первых рядах с неизвестно откуда взявшейся завидной прытью бросился бежать. За ним припустили остальные. Они бежали и бежали, едва ли что различая во мраке. И если бы не мечи Горацио и Фредерика, не видные остальным, но излучающие им видимый свет, то они бы вероятно заблудились во всех этих сложных переплётах глубинного некрополя. И однако же, когда Лефрой достиг круглой пещеры, о которой ему говорил Лоренцо, он не нашёл ни Фредерика, ни дона Хуана. Зато в огромной пещере, слабо освещаемой светом единственной лампы, стоявшей на одной из многочисленных скамей, ему предстала Ильма, а с нею ещё какой-то человек. В последнем Горацио вскоре признал Марио.
Ильма бросилась к нему с радостью, но не найдя остальных, остановилась на полпути и нахмурилась. Синьор Пуглиси же с трудом доковылял до ближайшей скамьи и тяжело опустился на неё.
- В чём дело? – спросила Ильма. – Где остальные?! Где ваш слуга, господин Лефрой? Где Фредерик и дон Хуан?! А Лоренцо, он ведь отправился вас разыскивать…
- Он нашёл нас. – сказал Горацио. – Затем отстал. Патрик потерялся, а Фредерик и дон Хуан не имею понятия, где могут быть. Мне казалось, что они всё время были со мной. Я видел их.
- Что ж, - проговорила Ильма твёрдо, - подождём их. Но, что вообще случилось, и что это за господа, которых я имею честь лицезреть?
- Это наш старый знакомый, хозяин «Ухмыляющейся акулы», его сыновья и слуга, все четверо пострадавшие из-за своего гостеприимства к графу ди Онори и к нам, его гостям.
Трактирщик сделал попытку улыбнуться, и даже было встал, чтобы отвесить почтительный поклон, но ноги его подкосились, и он тяжело опустился обратно. Зато его сыновья окружили Ильму. Молодые люди галантно расцеловали её руки, а слуга принялся готовить ужин. Марио выглядел ещё бледным и слабым, но, тем не менее, принял участие в беседе, в которой Горацио поведал Ильме о том, что произошло. Та же хоть и относилась к Марио как-то странно и очень нервно, ни словом не обмолвилась о том, что послужило тому причиной.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0261462

от 25 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0261462 выдан для произведения:
Глава Девятнадцатая
Тени

Робкий свет лампы словно таял. Он становился всё слабее и слабее. Тьма наступала. Вот уже последний луч стал подобен жалкому призрачному свечению. Или нет? Призрачное свечение не имело ничего общего с лампой. Оно лилось откуда-то извне, постепенно усиливаясь, и ледяное дуновение и лёгкий едва уловимый шелест сопровождали его.
Ильма проснулась и слабо пошевелилась. Она лежала на скамье в неудобной и скрюченной позе. Тело и все конечности затекли и теперь ныли. Лампа потухла, и Ильму окружала тьма. Однако, с пробуждением сон не закончился. Как и во сне, откуда-то доносилось тусклое свечение. Было холодно и промозгло до костей, и шелест то и дело долетал до её уха. В начале её обуял страх. Но немного поразмыслив, и как следует, вслушавшись, она решила, что шелест этот возможно издают летучие мыши, или может обезьяны, нашедшие приют в пещерах. Ведь, в конце концов, где-то они должны были обитать? А что касается свечения, то это вполне могло быть легко объясняемым природным явлениям. Когда-то в детстве, Ильма читала о каких-то бактериях или микроорганизмах, что обладают фосфоресцирующими свойствами.
Ильма встала и, нащупав меч, извлекла тот из ножен. Посветила вокруг. Его серебряное сияние выхватило из тьмы очертания каменных скамей, потухшей лампы и неподвижного распростёртого тела. При виде последнего, рука Ильмы невольно вздрогнула. Но она тут же вспомнила, что это всего-навсего раненный Марио. Она подошла к нему и наклонившись, вслушалась. Тот лежал тихо и неподвижно, грудь его не вздымалась. Он не дышал. Ильма вспомнив свои весьма слабые медицинские познания, взяла его руку и проверила пульс. Пульса не было. Сомнения не оставалось. Марио был мёртв. От этого Ильме стало не по себе. Она осветила лицо мёртвого и даже отступила назад. Голова была запрокинута, глаза широко открыты. На лице застыло выражение ужаса.
Кроме того Ильма помнила, что до того как заснула, Марио был без сознания и глаза его были закрыты. Значит перед концом он пришёл в себя, и его что-то напугало до смерти. И в этом Ильма могла бы поклясться.
Тут ещё шелест усилился и Ильме почудилось, что это вовсе не шелест, а шёпот, выцветший и подобный рваной паутине. Она повернулась на источник звука. Оттуда долетало тусклое свечение и более того оно буквально на глазах становилось сильнее, но не ярче, а как-то ослепительно мертвеннее или инфернальнее. Шёпот усиливался. В нём всё отчётливее слышались слова, на итальянском или испанском. И вот Ильма увидела их. Тусклые бесцветные очертания или скорее наброски человеческих фигур, светящегося серого оттенка, с пустыми лицами, лишёнными глаз или каких бы то ни было черт. Медленно, словно скользя по воздуху, они приближались. Их ледяное дыхание замораживало. Колыхаясь от ими же создаваемого ветра, они иногда становились подобны рваным клочьям истлевшей ткани или паутины.
Ильма замерла. Страх сковал её тело. Она стояла и как завороженная глядела на призраков, на этих восставших мертвецов, что по воле зла или своего убийцы, так и не упокоились после смерти.
Они окружали её; не размыкая своих невидимых уст, они говорили. Они насылали проклятия на всех и каждого, они ненавидели всё, что жило и желали обратить его в тлен.
Внезапная чёрная тень с ярким до боли горящим факелом, выскочила из мрака и кинулась на призраков. И те, к изумлению Ильмы, отшатнулись от неё. Незнакомец, размахивая факелом, наступал на мертвецов и те стремительно, один за другим, таяли во мраке. В скором времени не осталось ни одного призрака. Лишь серый полумрак пещеры, озаряемый странным факелом в руке незнакомца.
Он подошёл к Ильме. Он был высок, лицо его закрывал чёрный капюшон. Сам же он весь был закутан в чёрный шёлковый плащ.
- Вы в порядке? – спросил он, и голос его прозвучал странно знакомо, и в тоже время нет.
Ильма не ответила, она отступила назад и спросила в свою очередь:
- Кто вы?
- Я не могу открыть вам своего лица. – сказал незнакомец. – Но могу лишь заверить вас в своей искренней привязанности и, то, что пришёл к вам на помощь – зовом сердца.
- Как вы можете говорить мне такие вещи, - нахмурилась Ильма, - когда я даже понятия не имею, кто вы такой?
- Имеете, но не догадываетесь. – был ответ. – И, кроме того, может, конечно, мы больше никогда не увидимся с вами, но я хочу сказать, что люблю вас, как бы безумно это не звучало.
Ильма застыла ещё более изумлённая. Незнакомец же взял её руку и, нагнувшись, поцеловал.
- Теперь прощайте. – сказал он. – Сюда идут, должно быть, ваши спутники.
С этими словами, он скрылся во мраке, предварительно затушив факел. Ильма прислушалась. До неё донеслись быстрые шаги, но были ли это её спутники или кто-то ещё?
Кроме того, до её уха долетел чей-то стон. Она вздрогнула и обернулась. Лампа горела и в свете её она разглядела, как со скамьи поднимается Марио.
Она кинулась к нему. Он был жив!

***

Внезапное мертвенное и бледное свечение осветило пространство вокруг. И Патрик, наконец, сумел понять, где находится, если конечно в ту минуту это ещё могло интересовать его. Как бы там ни было, оказался он в одной из каменных ниш, а препятствием позади него, на которое он наткнулся, когда пятился, было не что иное, как гроб. Но не это заставило его застыть на месте. На расстоянии вытянутой руки, истончая инфернальное свечение, стояла, а вернее сказать, висела в воздухе смутно очерченная фигура, отдалённо напоминающая человеческую. Несмотря на полное отсутствие глаз, сомнений не оставалось, она глядела в упор на Патрика и во взгляде, которого не было, ясно читалась несусветная злоба и ненависть.
Поначалу Патрик потерял способность не то что двигаться, но и даже хотя бы закричать, чтобы позвать на помощь. Ноги буквально вросли в камень пола, одна рука замерла на рукояти револьвера, а другая застыла в воздухе. Во рту пересохло, и язык казалось, отнялся насовсем. Холодный и всеобъемлющий ужас охватил всё его существо.
Призрак же глядел на Патрика и что-то шептал и звук этих мёртвых слов, подобных шелесту рваной паутины, обволакивал и окружал какими-то незримыми, но ясно ощутимыми оковами.
Плита или крышка гроба, на которую Патрик сам того не ведая, облокотился и, к которой привалился спиною со всей силы, с внезапным скрежетом пришла в движение и спустя мгновение со страшным грохотом упала на пол и раскололась. Этот звук такой громкий и отчётливый, словно вернул к жизни. Патрик зашевелился и тут же рука его с пистолетом, как бы сама собою выстрелила. Сначала куда-то в сторону, затем туда, где стоял призрак. После этого силы окончательно вернулись к слуге и он, недолго думая, каким-то немыслимым образом, буквально перекувыркнулся в воздухе и перемахнул через гроб. Ловко, как кошка приземлившись на ноги, он бросился бежать. С размаху он налетел на что-то, наверное, на очередной штабель из черепов и те с уже знакомым треском и шумом полетели во все стороны. Падая и оскальзываясь на них, Патрик всё бежал и бежал. Бежал неизвестно куда и неизвестно где в непроглядной стене мрака. Но тут впереди него замаячил свет. Он кинулся к нему. Но свет этот вопреки его чаянием, оказался расплывчатым силуэтом. Поздно осознав это, Патрик пролетел сквозь него, ощутив странное чувство. Словно он заживо побывал в могиле и прошёл через холод мёртвого камня и непроглядного кошмара смерти.
Но это было последним, что он запомнил…

***

Лоренцо стараясь действовать быстро, но между тем аккуратно, извлёк огниво и снял с пояса факел. Кругом сделалось холодно. То и дело ледяные порывы неизвестно откуда бравшегося ветра обжигали своим дыханием. Тьма уже не была той непроницаемо чёрной. Со всех сторон надвигалось, подобное волнам некоего неведомого прилива, тусклое свечение и нарастающий шелест.
Синьор Пуглиси, державшийся близ Лоренцо, был едва жив. Широко раскрытыми от страха глазами, он как заворожённый глядел на то, что всё ближе и ближе подбиралось, окружая со всех сторон, надвигаясь призрачным кольцом. Целая армия смутно очерченных фигур шла по направлению к живым.
Дон Хуан, Горацио и Фредерик стояли спина к спине, плотно прижавшись друг к другу и выставив вперёд оружие. Сыновья и слуга синьора Пуглиси, находились чуть поодаль от остальных. Глаза всех были устремлены и зафиксированы на призраках, на их невидимых глазах, полных невидимой, но всепроникающей злобой.
Однако Лоренцо не глядел на них и продолжал своё занятие. Но огонь не желал высекаться из огнива, и жалкие искорки почти сразу гасли.
Но тут внезапно что-то произошло, что – это осталось загадкой для всех. Призрачная армия вдруг остановилась, а после попятилась назад. Холод стал медленно убывать. А из огнива Лоренцо, наконец, удалось высечь огонь. Он зажёг сначала один факел, а после другой и обвёл своих спутников внимательным взглядом. Те только-только начали приходить в себя. Синьор Пуглиси издал сдавленный стон и покачнулся, но стремительно подоспевший слуга успел его поддержать. У бедного трактирщика тряслись руки и ноги, тело била дрожь. Остальные были в лучшем состоянии и сразу же сориентировались с обстановкой.
- Думаю, не стоит вдаваться в подробности насчёт того, что это было. – заметил дон Хуан. – А самое время ретироваться, пока это нечто не вздумало вернуться.
- Вы правы, милостивый синьор, - сказал Лоренцо, - не знаю, что помогло нам, но не будем сильно злоупотреблять этим.
Горацио огляделся и подойдя к итальянцу взял у того один из факелов и осветил вокруг.
- Где Патрик? – спросил он, в его голосе скользнула тревога. – Где мой слуга?
К нему присоединился Лоренцо и вместе они оглядели несколько близлежащих ниш и проходов. Но нигде не было и следа слуги. Тот словно сгинул.
- Они возвращаются! – вскричал Фредерик, подбегая к ним. – Мы должны бежать!
- Но, как же Патрик… - пролепетал Горацио, хотя понимал, что медлить нельзя и все попытки найти слугу тщетны. Он ещё раз упрекнул другого себя, что не написал ни слова об результатах исхода из недр Гибралтара. Всё равно, каких, пусть даже дурных, но главное – результатов.
Все бросились бежать туда, куда указал им Лоренцо. Тот вначале возглавлял шествие, но после замешкал и отстал. Горацио вернулся за ним.
- Хорошо, что вы вернулись, - сказал тот ему, - я скажу вам куда идти. Идите по этой галерее, пропустите три прохода слева и два справа, третий справа тот, что вам нужен. Затем пройдите его до конца и сверните налево. Пройдите по той галерее. Пропустите пять проходов справа и сверните в тот, что появится слева. Пройдите насквозь ещё одну галерею. Вы попадёте в круглую пещеру – это та, что вам нужна.
- А как же вы? – спросил Лефрой, стараясь запомнить то, что ему сказал итальянец и не напутать.
- Я догоню вас. Попробую отвлечь их. Думаю, что знаю, что для этого нужно сделать. Теперь идите.
Голос Лоренцо прозвучал столь повелительно и беспрекословно, что Горацио не стал возражать, а кинулся к своим путникам, что ждали его, сбившись в кучу во мраке. До его слуха ясно долетал нарастающий шелест, и слабые мертвенно бледные отсветы уже плясали на каменных стенах и сложенных в штабеля черепах. Казалось, что последние криво усмехаются, скалят зубы и сверкают пустыми глазницами.
Путники быстро прошли первую из перечисленных Лоренцо галерей. Но, когда они подходили к третьему правому проходу, из остальных показались фосфоресцирующие фигуры. Отовсюду зазвучал шелест, переходящий в шёпот проклятий и угроз. Стало холодно, и ледяной порыв ветра затушил факел в руках Лефроя. Синьор Пуглиси в ужасе замер. Горацио подтолкнул того и вместе с двумя сыновьями они затащили трактирщика в проход. После силы вернулись к тому, и синьор Пуглиси в первых рядах с неизвестно откуда взявшейся завидной прытью бросился бежать. За ним припустили остальные. Они бежали и бежали, едва ли что различая во мраке. И если бы не мечи Горацио и Фредерика, не видные остальным, но излучающие им видимый свет, то они бы вероятно заблудились во всех этих сложных переплётах глубинного некрополя. И однако же, когда Лефрой достиг круглой пещеры, о которой ему говорил Лоренцо, он не нашёл ни Фредерика, ни дона Хуана. Зато в огромной пещере, слабо освещаемой светом единственной лампы, стоявшей на одной из многочисленных скамей, ему предстала Ильма, а с нею ещё какой-то человек. В последнем Горацио вскоре признал Марио.
Ильма бросилась к нему с радостью, но не найдя остальных, остановилась на полпути и нахмурилась. Синьор Пуглиси же с трудом доковылял до ближайшей скамьи и тяжело опустился на неё.
- В чём дело? – спросила Ильма. – Где остальные?! Где ваш слуга, господин Лефрой? Где Фредерик и дон Хуан?! А Лоренцо, он ведь отправился вас разыскивать…
- Он нашёл нас. – сказал Горацио. – Затем отстал. Патрик потерялся, а Фредерик и дон Хуан не имею понятия, где могут быть. Мне казалось, что они всё время были со мной. Я видел их.
- Что ж, - проговорила Ильма твёрдо, - подождём их. Но, что вообще случилось, и что это за господа, которых я имею честь лицезреть?
- Это наш старый знакомый, хозяин «Ухмыляющейся акулы», его сыновья и слуга, все четверо пострадавшие из-за своего гостеприимства к графу ди Онори и к нам, его гостям.
Трактирщик сделал попытку улыбнуться, и даже было встал, чтобы отвесить почтительный поклон, но ноги его подкосились, и он тяжело опустился обратно. Зато его сыновья окружили Ильму. Молодые люди галантно расцеловали её руки, а слуга принялся готовить ужин. Марио выглядел ещё бледным и слабым, но, тем не менее, принял участие в беседе, в которой Горацио поведал Ильме о том, что произошло. Та же хоть и относилась к Марио как-то странно и очень нервно, ни словом не обмолвилась о том, что послужило тому причиной.
Рейтинг: 0 146 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!