ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 15

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 15

15 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Пятнадцатая
В недрах Гибралтарской скалы

Туннель, по которому следовали Горацио и Патрик, всё тянулся и тянулся. Казалось, что ему никогда не будет конца. Оба шли молча.
Но вот, слуга не выдержал гнетущего молчания и переполнявших его чувств и сказал:
- Не понимаю.
- Чего? – спросил удивлённый хозяин.
- Как вы позволяете ему… этому графу, лишать вас общества госпожи Элизабет?!
- А это… - сказал Лефрой и даже остановился. Слуга, сам того не ведая, высказал его собственные мысли. Именно эти думы не давали ему покоя, с того самого дня, как граф ди Онори обошёл его и преподнёс Элизабет мантилью. С той поры странное ощущение, подобное жалу змеи, нестерпимо жгло ему сердце и порождало недоброжелательные чувства к графу. Неоднократно ночами, Горацио снилось, как он поражает того шпагою на дуэли. Но он сам стыдился этих чувств, считая их неподобающими джентльмену. Тем более что граф не выглядел таким уж счастливцем. Даже наоборот порою казался обремененным какими-то тяжкими думами.
Вот и теперь, Горацио охватила волна негодования, но он поборол её, и, проведя рукою по горячему лбу, вернул себя в обычное спокойное и трезвое состояние.
- Почему бы вам не вызвать его на дуэль? – спросил Патрик всё это время с болью в сердце наблюдавший за лицом своего хозяина, искажённым мукою.
- Ну, нет, Патрик! – невесело рассмеялся тот. – Дуэль это уж слишком! Тем более мисс Элизабет настолько прелестное создание, что имеет полное право вызывать во многих сердцах восхищение и преклонение! К тому же, может ей приятно общество графа. А я вызову того на дуэль! Глупо, да и так джентльмены себя не ведут.
- Что ж, - пожал плечами слуга, - должно быть вы правы. Я ведь не джентльмен, потому мне не ведомы все эти тонкости…
- Может ты и не джентльмен, - заметил Лефрой со смехом, - но зато как никто другой читаешь мои мысли! Эх, Патрик. Я счастлив. Что у меня есть такой верный слуга и добрый друг!
- Благодарю вас, господин! – проговорил тот, краснея от похвалы.
Туннель тем временем, наконец, закончился, выведя обоих путников в пещеру средних размеров. Из неё вело два прохода. Из одного из них сочился слабый свет. Оба, не сговариваясь, устремились к нему. Не успели сделать они и десятка шагов, как их ослепили яркие лучи полуденного солнца. Они оказались на небольшой площадке, среди нависших скал. Где-то далеко внизу волны ласкали суровый камень берегов. Кричали чайки. Воздух был свеж. Ветер трепал волосы и обдувал лица. Но не было никакой возможности спуститься – кругом крутые выступы и нагромождения породы. Оставалось лишь молча стоять и лицезреть, а после со вздохом возвратиться назад в царство сумрака и камня.
Путники скрепя сердце вернулись обратно в пещеру. После дневного света, их глаза долго не могли привыкнуть вновь к окружавшей тьме. Даже тусклое свечение канделябра мало помогало им в этом.
- Если мы хотим попасть в главную пещеру, - сказал Горацио, - нам надо идти тем путём, что ведёт вверх. Мы слишком сильно опустились вниз.
Патрик в это время робко и неуверенно пытался прорезать чёрный мрак второго прохода светом единственной свечи, которую он успел прихватить из особняка. Услышав слова хозяина, он испустил радостный вопль, полный надежды:
- Здесь ступени и они ведут вверх!
Вместе они немного поднялись, чтобы убедиться, что с проходом всё в порядке. Однако ведущим наверх ступеням казалось, не было конца. Вскоре путники устали и совсем выбились из сил. В изнеможении опустились они прямо на камень.
Но внезапный рокот, потрясший казалось до основания всю скалу, напугал и встревожил их.
- Что это?! – вскричал до смерти перепуганный Патрик.
- Похоже на обвал. – еле слышно проговорил Горацио, поднимаясь на ноги. Предчувствия самого худшего охватили его. – Только бы всё было в порядке с… остальными.
Он хотел сказать «с Элизабет», поскольку неустанно думал о ней, но смутился, посчитав, что это не слишком хорошо по отношению к остальным его спутникам. Но слуга отлично понял, что хотел на самом деле сказать его хозяин, и какие мысли и тревоги занимали его.
- Господин, мы немедленно отправляемся назад! – заявил он. – Путь мы нашли. Исследуем его после.
- Ты прав. – сказал Горацио. И оба, что есть ног, пустились в обратный путь. Тот, как ни странно в этот раз занял меньше времени.
Оказавшись в уже знакомой им пещере, они столкнулись с Ильмой и её спутниками.
- Где Элизабет?! – воскликнул в отчаянии Лефрой.
- Мы только, что вернулись. – сказал дон Хуан.
- Вы слышали тот ужасный рокот? – спросила Ильма и, увидав тревогу на лице Горацио, в ужасе вскрикнула.
- Не думаете же вы, профессор, - пробормотал Фредерик, - что что-то могло случиться с нашими спутниками?
Он так и не смог принять тот факт, что Горацио Лефрой оказался вдруг не только сверстником, да и вообще моложе его самого, и продолжал называть его профессором. А поскольку он редко общался с ним лично, то у того просто не было возможность отучить его. Теперь же Лефрою было не до этого.
- Куда они пошли?! – вскричал он и, не дожидаясь ответа, кинулся к тому проходу, где скрылась Элизабет и её спутники. Остальные, помешкав лишь самую малость, бросились следом.
Идти пришлось не слишком долго, чтобы понять что произошло. Проход постепенно став крутым и узким перешёл в выдолбленные в камне ступени. Они упирались огромную груду крупных камней и целых осколков породы. Чтобы сдвинуть их с места или пробиться внутрь не могло быть и речи.
Как не вслушивались путники, не было слышно ни звука. По ту сторону завала царила тишина. В отчаянии они принялись громко звать и кричать. Но во время спохватились. Нельзя было допустить ещё одного обвала. А их голоса, зловеще отразились и многократно усилились. Долго ещё эхо гуляло по коридорам.
Горацио, на время, забыв о тщательно скрываемых дотоль им чувствах, опустился на колена, вцепился руками в волосы и принялся, чуть ли не рвать их. Лицо исказила смертельная мука и боль.
- Ещё ничего неизвестно. – попробовал утешить его и остальных Фредерик.
- Он прав, дон Лефрой! – присоединился к нему испанский грант. Но по щекам Ильмы заструились слезы, и она спрятала лицо в руках. Фредерик полуобнял её и она разрыдалась у него на груди.
По прошествии некоторого времени, Лефрой решительно поднялся. В его сердце затеплилась надежда. Да и он просто не мог поверить в то, что Элизабет могла погибнуть. Он несколько раз упрекнул себя из будущего, за то, что ему не пришло в голову сообщить себе самому, что с Элизабет всё будет в порядке.
- Идёмте. – сказал он своим спутникам. – Сидя здесь мы ничего не добьёмся. Вдруг случится ещё один обвал, и мы уже не выберемся отсюда. Кроме того, мы ведь не знаем, вдруг они нашли какой-нибудь путь.
Все в унылом молчании пошли следом за ним. В том же молчании, прошли усталые и измученные путники пещеру с её множеством ходов, один из её длинных туннелей, вышли в пещеру, откуда вели два отверстия. Никто не обратил ни малейшего внимания на свет, мерцавший в одном из них. Все лишь покорно двинулись за Лефроем. Он повёл их по ведущей вверх лестнице. Но вот только куда вела она?..

***

Я и граф ди Онори стояли, склонившись над разверстой, ведущей вниз дырой. Из неё веяло сыростью и холодом. Напрасно мой спутник пытался осветить её и понять, что скрывается за ней. Густая и плотная тьма словно надсмехалась над жалким светом, который создавала единственная свеча. Подумав, граф подобрал небольшой камень и бросил его вниз. Глубина оказалась незначительной. Вскоре до нас долетел звонкий удар камня о камень.
- Что будем делать, синьора Элизабет? – спросил после продолжительного молчания граф. Его тихий голос гулким эхом отдался в неведомых недрах.
Я нервно вздрогнула, таким он показался мне неожиданным и громким. Ведь уже много часов нас окружала непроницаемая тишина.
- У нас нет выхода, граф. – сказала я. – Мы должны либо смириться со своим положением, остаться здесь и встретить смерть, либо попробовать спуститься вниз.
- Что ж вы правы. – вздохнул он. – Я выбираю второе. Но, чтобы спуститься, нам нужна верёвка или хоть что-то, что сможет её заменить.
Я задумалась. Он тоже. Для начала я решила оглядеть свои вещи. Шёлковые чулки, были слишком короткими. Плащ…
Тут меня осенило. Конечно плащ. Только он мог послужить верёвкой, кроме того на графе был такой же плащ. Я сказала ему об этом, он обрадовался.
- Гениальная идея! – вскричал он, стягивая его с себя. Я последовала его примеру. Чёрный шёлк, из которого были сшиты наши плащи, поражал своею прочностью и качеством. Я была почти уверена, что он выдержит. Длина же этих плащей доходила до земли, и они даже волочились по полу. Граф попытался связать их вместе, но я остановила его, сказав:
- Разрешите мне. Мои братья служили во флоте и научили меня кое-каким хитрым морским узлам.
Граф безропотно отдал оба плаща мне. Я же припомнив особенно прочный узел, скрепила им плащи. Проверила на прочность и осталась довольна результатом.
- Теперь что? – спросила я его.
Он осветил стены и обнаружил крюк или ещё что-то металлическое. Граф попробовал его вытащить, тот держался крепко.
- Привяжем к нему. – сказал он.
Я кивнула. И припомнив ещё один узел, крепко привязала конец плаща к холодному куску металла. Я уже было шагнула к дыре, как граф перехватил меня. Взяв за руку, он сказал:
- Если позволите, я пойду первым.
Молча кивнув, я пропустила его вперёд. Не прошло и минуты, как граф скрылся в чёрных недрах. Одной рукой он цеплялся за импровизированную верёвку, а другой продолжал сжимать свечу. Я же осталась стоять у края, следя за его спуском. Нашей верёвки не хватило совсем немного. Однако граф ловко спрыгнул на пол и огляделся. После он сделал мне знак рукою, чтобы я спускалась.
Спуск удался благополучно. Граф ловко поймал меня и на мгновение сжал в своих объятьях. Мне это пришлось не по душе. Странное чувство охватило меня. Потому я быстро высвободилась из его рук, тем не менее, стараясь скрыть причину этого.
Я дёрнула особым образом за край чёрной ткани, и плащи упали прямо мне в руки. Развязав их, я отдала графу его и накинула на плечи свой. Там, где мы оказались, было как-то промозгло и зябко.
Только после этого, я дала себе оглядеться. Мы снова оказались в пещере. Простиралась она, сколько хватало робкого света свечи. Большую её часть скрывала чернота. С высокого тонущего во мраке свода, свисали огромные сталактиты. В нагромождениях породы поблёскивали минералы. В отличие от верхних пещер, явно хранивших в себе дело рук человеческих, эта выглядела естественной.
Мы медленно двинулись по ней. Некоторое время шли молча. Затем граф неожиданно нарушил молчание. Он сказал:
- Вы упомянули, что ваши братья служили во флоте. Я и раньше слышал это от других. Но вы никогда не рассказывали мне. Они, вероятно, участвовали в войне с сикхами? Вы ведь были подданными Британской империи, до того как приняли Ирландское подданство?
- Да, это так. – ответила я, немало подивившись тому что граф вдруг заинтересовался этими вещами.
- Странно, что они научили вас завязывать всякие такие узлы. – заметил он.
- Это почему? – изумилась я.
- Ну, - смутился он, - вы ведь барышня. Простите за нескромный вопрос: вы благородного происхождения?
- Безусловно. – сказала я, немного задетая таким вопросом. – Отец моего отца был дворянин и офицер…
Тут я поняла, что сболтнула лишнее и резко запнулась.
- Отец вашего отца? – изумлённо переспросил граф. – А как же ваш отец? Он что уже не был дворянином?
- Был. – быстро ответила я. – У меня в голове всё спуталось. Моя мать была баронессой, но она не особенно вспоминала об этом после революции…
Я снова запнулась, поняв, что опять проговорилась. Но на этот раз всё обошлось. Граф пробормотал:
- Революция… да-да конечно. Ужасное событие. Чудо, что ваша мать сумела спастись.
Я поняла, что он решил, что имеется в виду Французская революция, и украдкой вздохнула с облегчением. Потому продолжила:
- Потому мне ничего не известно о её семье. Она очень боялась говорить. Слишком большим врагом Революции был её отец…
- Я был бы рад познакомиться с вашими родными. – сказал граф после непродолжительной паузы.
- К сожалению, это невозможно. – проговорила я. – Все мои родные умерли. У меня нет никого кроме братьев. Родители погибли… умерли, когда я была маленькая. Меня воспитывала бабушка, но она тоже умерла, совсем недавно.
Граф взял меня за руку и сказал, умоляюще глядя в лицо:
- Простите меня, мне так жаль! Простите, что напомнил вам о таких горестных утратах.
И в его глазах действительно блеснули слёзы жалости и состраданья. Меня это смутило и удивило. Однако я вспомнила о своём намерении узнать больше о нём самом. Момент представился как раз самый подходящий.
- А что вы? – спросила я. Он нервно вздрогнул и отпустил мою руку. Отвёл глаза в сторону. Одной рукой он до боли сжал эфес шпаги, так что костяшки пальцев побелели. Другой слишком наклонил свечу и воск с шипением капнул на кожу. Переложив свечу в другую руку, он стал дуть на обожженную ладонь. На глазах выступили слёзы, на этот раз от боли. Меня поразила такая странная реакция на простой вопрос. Он же решив, что долгая пауза выглядит не слишком любезно с его стороны, поспешил сделать вид, что не понял моего вопроса.
- А что я? – переспросил он, выдавив из себя растерянную и озадаченную улыбку.
- Кто были ваши родители? Почему вы держите путь из Лиссабона в Венецию? Что заставило покинуть вас берега Италии? – засыпала я его вопросами, повергшими его в ещё большее смятение. – Расскажите хоть что-нибудь о себе!
Но мой тон прозвучал настолько требовательно и повелительно, что граф понял: ему не выкрутиться. Он тяжело вздохнул, так, словно я потребовала от него раздобыть мне Аленький цветочек или ещё что-нибудь подобного типа, и начал, почему-то с конца:
- Италию мне пришлось покинуть ещё несколько лет назад. Я много ездил по разным местам, часто инкогнито. Но пару месяцев назад я нечаянно узнал о смерти моего дяди. Он сделал меня своим единственным наследником и неудивительно, что меня пытались разыскать, ведь никто понятия не имел, где я. Когда я прибыл, мне объявили о последней воле умершего. Он просил, чтобы я взял себе на службу сына его верного слуги, который погиб, защищая своего хозяина от бандитов. Пока меня разыскивали, Антонио пришлось служить у другого господина, но я велел сообщить ему, что жду его и готов взять себе на службу. У меня до того были разные слуги. Но Антонио оказался лучшим из них. После с ним я прибыл в Лиссабон, чтобы отправиться обратно в Италию. А что касается моих родителей… то я тоже потерял их рано. У меня были разные воспитатели. Потом был наставник…
Он запнулся и его лицо сильно исказилось. В его глазах неожиданно сверкнула ярость и злость.
- Довольно об этом. – произнёс он изменившимся повелительным голосом, в котором мне померещилась угроза, что если я продолжу расспросы, ничем хорошим это не кончится. Я ощутила страх перед этим человеком и еле подавила желание броситься от него прочь.
Пещера же тем временем всё тянулась и тянулась. Сталактиты, сталагмиты и минералы переливались мириадами красок в свете свечи, то возникая, то снова утопая во мраке. Тишина царила вокруг, и только наши шаги гулкое эхо разносило по высоким сводам.
Но вот луч свечи высветил в нескольких шагах кривую стену, в ней зиял чёрный проход. Пещера же продолжала идти дальше, стремительно сужаясь.
Мы двинулись по этому ходу. Он местами был очень узок и низок. Часто приходилось не только протискиваться боком, но и чуть ли, не проползать под низко нависшим потолком.
Идти так пришлось долго. Но вот этот ход пересекли два других, ведущие в разных направлениях. Следовать же тем, что мы шли до этого, больше не было возможности. То ли его завалило, то ли ещё что, но как бы там ни было, он снизился до того, что между полом и верхом можно было с трудом просунуть голову.
Поэтому граф после непродолжительных размышлений выбрал левый проход. Я всё ещё боялась говорить ему что-либо и потому ничего не сказала, а просто пошла следом. По мере продвижения, мне стали мерещиться какие-то звуки. Вскоре я ясно сумела различить мелодичное журчание и капание воды. Проход закончился. Перед нами открылся обширный грот. Огромные россыпи кристаллов, красочных переливчатых камней, причудливыми льдинами свисали с высоких сводов, поднимались с пола. Но это было ещё не всё. Все они истончали яркий свет. Зеркально чистая вода, вытекающая из отверстия окружённого кристаллами, и небольшими водопадами ниспадающая в русло из них же, отражала в себе мириады красок и казалась искрящейся.
При виде такой сказочной красоты даже граф замер изумлённый. На его лице отразились восхищение и благоговейный трепет. Он потушил свечу, ибо в ней не было нужды.
- Это великое чудо! – прошептал он. – Светящиеся камни!
- Хорошо было бы отколоть несколько и взять с собою. – сказала я, не сводя завороженного взгляда. – Мы бы могли пользоваться ими как светильниками.
- Вы правы, синьора Элизабет. – пробормотал граф. Он извлёк из небольших ножен, висевших на поясе, кинжал и направился к камням. Я же пошла, бродить по чудесному гроту. Мне удалось найти несколько отколовшихся кристаллов. Я полюбовалась искрящимися водами этой небольшой реки и перебралась на другую сторону. Внимание моё привлёк проход. Я двинулась к нему. Меня нагнал граф, в одной руке он держал несколько сияющих гроздей из кристаллов, а в другой продолжал сжимать кинжал.
- А знаете, синьора Элизабет, - задумчиво проговорил он, - в таком месте недурно, и окончить свою жизнь.
Я бросила на него испуганный и ошеломлённый взгляд, и даже отшатнулась. Заметив это, он невесело рассмеялся и сказал:
- Ну, что вы. Я ведь просто отметил это. Разве я могу причинить вам хоть какой-то вред? Я ничтожный дурак и заносчивый глупец, который мечтал возвыситься над другими и видно получивший по заслугам! Вы своим чистым образом показали мне это! О, синьора Элизабет! Может ли любовь искупить злодеяние?! Ведь я давно хотел вам сказать, что люблю вас!..
Я не успела ничего ответить на это странное признание, не успела я даже решить, что именно стоит на него ответить. Я не успела даже удивиться. Внезапно чудовищный гул и грохот потряс умиротворяющий покой грота. Огромные камни стали падать повсюду. Граф сделал попытку схватить меня за руку и оттащить в сторону, но не успел. Что с ним стало, я не поняла. Целая лавина камней отрезала его от меня. Я, закрываясь руками, бросилась бежать. Едва успела достичь прохода, как огромный кусок породы закрыл обратный путь. Я огляделась и перевела дух. Впереди чернел неведомо куда ведущий туннель. И куда бы он ни вёл, мне не было возврата. Кроме того я осталась совсем одна, без еды и питья, в самых недрах Гибралтарской скалы.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0259348

от 15 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0259348 выдан для произведения:
Глава Пятнадцатая
В недрах Гибралтарской скалы

Туннель, по которому следовали Горацио и Патрик, всё тянулся и тянулся. Казалось, что ему никогда не будет конца. Оба шли молча.
Но вот, слуга не выдержал гнетущего молчания и переполнявших его чувств и сказал:
- Не понимаю.
- Чего? – спросил удивлённый хозяин.
- Как вы позволяете ему… этому графу, лишать вас общества госпожи Элизабет?!
- А это… - сказал Лефрой и даже остановился. Слуга, сам того не ведая, высказал его собственные мысли. Именно эти думы не давали ему покоя, с того самого дня, как граф ди Онори обошёл его и преподнёс Элизабет мантилью. С той поры странное ощущение, подобное жалу змеи, нестерпимо жгло ему сердце и порождало недоброжелательные чувства к графу. Неоднократно ночами, Горацио снилось, как он поражает того шпагою на дуэли. Но он сам стыдился этих чувств, считая их неподобающими джентльмену. Тем более что граф не выглядел таким уж счастливцем. Даже наоборот порою казался обремененным какими-то тяжкими думами.
Вот и теперь, Горацио охватила волна негодования, но он поборол её, и, проведя рукою по горячему лбу, вернул себя в обычное спокойное и трезвое состояние.
- Почему бы вам не вызвать его на дуэль? – спросил Патрик всё это время с болью в сердце наблюдавший за лицом своего хозяина, искажённым мукою.
- Ну, нет, Патрик! – невесело рассмеялся тот. – Дуэль это уж слишком! Тем более мисс Элизабет настолько прелестное создание, что имеет полное право вызывать во многих сердцах восхищение и преклонение! К тому же, может ей приятно общество графа. А я вызову того на дуэль! Глупо, да и так джентльмены себя не ведут.
- Что ж, - пожал плечами слуга, - должно быть вы правы. Я ведь не джентльмен, потому мне не ведомы все эти тонкости…
- Может ты и не джентльмен, - заметил Лефрой со смехом, - но зато как никто другой читаешь мои мысли! Эх, Патрик. Я счастлив. Что у меня есть такой верный слуга и добрый друг!
- Благодарю вас, господин! – проговорил тот, краснея от похвалы.
Туннель тем временем, наконец, закончился, выведя обоих путников в пещеру средних размеров. Из неё вело два прохода. Из одного из них сочился слабый свет. Оба, не сговариваясь, устремились к нему. Не успели сделать они и десятка шагов, как их ослепили яркие лучи полуденного солнца. Они оказались на небольшой площадке, среди нависших скал. Где-то далеко внизу волны ласкали суровый камень берегов. Кричали чайки. Воздух был свеж. Ветер трепал волосы и обдувал лица. Но не было никакой возможности спуститься – кругом крутые выступы и нагромождения породы. Оставалось лишь молча стоять и лицезреть, а после со вздохом возвратиться назад в царство сумрака и камня.
Путники скрепя сердце вернулись обратно в пещеру. После дневного света, их глаза долго не могли привыкнуть вновь к окружавшей тьме. Даже тусклое свечение канделябра мало помогало им в этом.
- Если мы хотим попасть в главную пещеру, - сказал Горацио, - нам надо идти тем путём, что ведёт вверх. Мы слишком сильно опустились вниз.
Патрик в это время робко и неуверенно пытался прорезать чёрный мрак второго прохода светом единственной свечи, которую он успел прихватить из особняка. Услышав слова хозяина, он испустил радостный вопль, полный надежды:
- Здесь ступени и они ведут вверх!
Вместе они немного поднялись, чтобы убедиться, что с проходом всё в порядке. Однако ведущим наверх ступеням казалось, не было конца. Вскоре путники устали и совсем выбились из сил. В изнеможении опустились они прямо на камень.
Но внезапный рокот, потрясший казалось до основания всю скалу, напугал и встревожил их.
- Что это?! – вскричал до смерти перепуганный Патрик.
- Похоже на обвал. – еле слышно проговорил Горацио, поднимаясь на ноги. Предчувствия самого худшего охватили его. – Только бы всё было в порядке с… остальными.
Он хотел сказать «с Элизабет», поскольку неустанно думал о ней, но смутился, посчитав, что это не слишком хорошо по отношению к остальным его спутникам. Но слуга отлично понял, что хотел на самом деле сказать его хозяин, и какие мысли и тревоги занимали его.
- Господин, мы немедленно отправляемся назад! – заявил он. – Путь мы нашли. Исследуем его после.
- Ты прав. – сказал Горацио. И оба, что есть ног, пустились в обратный путь. Тот, как ни странно в этот раз занял меньше времени.
Оказавшись в уже знакомой им пещере, они столкнулись с Ильмой и её спутниками.
- Где Элизабет?! – воскликнул в отчаянии Лефрой.
- Мы только, что вернулись. – сказал дон Хуан.
- Вы слышали тот ужасный рокот? – спросила Ильма и, увидав тревогу на лице Горацио, в ужасе вскрикнула.
- Не думаете же вы, профессор, - пробормотал Фредерик, - что что-то могло случиться с нашими спутниками?
Он так и не смог принять тот факт, что Горацио Лефрой оказался вдруг не только сверстником, да и вообще моложе его самого, и продолжал называть его профессором. А поскольку он редко общался с ним лично, то у того просто не было возможность отучить его. Теперь же Лефрою было не до этого.
- Куда они пошли?! – вскричал он и, не дожидаясь ответа, кинулся к тому проходу, где скрылась Элизабет и её спутники. Остальные, помешкав лишь самую малость, бросились следом.
Идти пришлось не слишком долго, чтобы понять что произошло. Проход постепенно став крутым и узким перешёл в выдолбленные в камне ступени. Они упирались огромную груду крупных камней и целых осколков породы. Чтобы сдвинуть их с места или пробиться внутрь не могло быть и речи.
Как не вслушивались путники, не было слышно ни звука. По ту сторону завала царила тишина. В отчаянии они принялись громко звать и кричать. Но во время спохватились. Нельзя было допустить ещё одного обвала. А их голоса, зловеще отразились и многократно усилились. Долго ещё эхо гуляло по коридорам.
Горацио, на время, забыв о тщательно скрываемых дотоль им чувствах, опустился на колена, вцепился руками в волосы и принялся, чуть ли не рвать их. Лицо исказила смертельная мука и боль.
- Ещё ничего неизвестно. – попробовал утешить его и остальных Фредерик.
- Он прав, дон Лефрой! – присоединился к нему испанский грант. Но по щекам Ильмы заструились слезы, и она спрятала лицо в руках. Фредерик полуобнял её и она разрыдалась у него на груди.
По прошествии некоторого времени, Лефрой решительно поднялся. В его сердце затеплилась надежда. Да и он просто не мог поверить в то, что Элизабет могла погибнуть. Он несколько раз упрекнул себя из будущего, за то, что ему не пришло в голову сообщить себе самому, что с Элизабет всё будет в порядке.
- Идёмте. – сказал он своим спутникам. – Сидя здесь мы ничего не добьёмся. Вдруг случится ещё один обвал, и мы уже не выберемся отсюда. Кроме того, мы ведь не знаем, вдруг они нашли какой-нибудь путь.
Все в унылом молчании пошли следом за ним. В том же молчании, прошли усталые и измученные путники пещеру с её множеством ходов, один из её длинных туннелей, вышли в пещеру, откуда вели два отверстия. Никто не обратил ни малейшего внимания на свет, мерцавший в одном из них. Все лишь покорно двинулись за Лефроем. Он повёл их по ведущей вверх лестнице. Но вот только куда вела она?..

***

Я и граф ди Онори стояли, склонившись над разверстой, ведущей вниз дырой. Из неё веяло сыростью и холодом. Напрасно мой спутник пытался осветить её и понять, что скрывается за ней. Густая и плотная тьма словно надсмехалась над жалким светом, который создавала единственная свеча. Подумав, граф подобрал небольшой камень и бросил его вниз. Глубина оказалась незначительной. Вскоре до нас долетел звонкий удар камня о камень.
- Что будем делать, синьора Элизабет? – спросил после продолжительного молчания граф. Его тихий голос гулким эхом отдался в неведомых недрах.
Я нервно вздрогнула, таким он показался мне неожиданным и громким. Ведь уже много часов нас окружала непроницаемая тишина.
- У нас нет выхода, граф. – сказала я. – Мы должны либо смириться со своим положением, остаться здесь и встретить смерть, либо попробовать спуститься вниз.
- Что ж вы правы. – вздохнул он. – Я выбираю второе. Но, чтобы спуститься, нам нужна верёвка или хоть что-то, что сможет её заменить.
Я задумалась. Он тоже. Для начала я решила оглядеть свои вещи. Шёлковые чулки, были слишком короткими. Плащ…
Тут меня осенило. Конечно плащ. Только он мог послужить верёвкой, кроме того на графе был такой же плащ. Я сказала ему об этом, он обрадовался.
- Гениальная идея! – вскричал он, стягивая его с себя. Я последовала его примеру. Чёрный шёлк, из которого были сшиты наши плащи, поражал своею прочностью и качеством. Я была почти уверена, что он выдержит. Длина же этих плащей доходила до земли, и они даже волочились по полу. Граф попытался связать их вместе, но я остановила его, сказав:
- Разрешите мне. Мои братья служили во флоте и научили меня кое-каким хитрым морским узлам.
Граф безропотно отдал оба плаща мне. Я же припомнив особенно прочный узел, скрепила им плащи. Проверила на прочность и осталась довольна результатом.
- Теперь что? – спросила я его.
Он осветил стены и обнаружил крюк или ещё что-то металлическое. Граф попробовал его вытащить, тот держался крепко.
- Привяжем к нему. – сказал он.
Я кивнула. И припомнив ещё один узел, крепко привязала конец плаща к холодному куску металла. Я уже было шагнула к дыре, как граф перехватил меня. Взяв за руку, он сказал:
- Если позволите, я пойду первым.
Молча кивнув, я пропустила его вперёд. Не прошло и минуты, как граф скрылся в чёрных недрах. Одной рукой он цеплялся за импровизированную верёвку, а другой продолжал сжимать свечу. Я же осталась стоять у края, следя за его спуском. Нашей верёвки не хватило совсем немного. Однако граф ловко спрыгнул на пол и огляделся. После он сделал мне знак рукою, чтобы я спускалась.
Спуск удался благополучно. Граф ловко поймал меня и на мгновение сжал в своих объятьях. Мне это пришлось не по душе. Странное чувство охватило меня. Потому я быстро высвободилась из его рук, тем не менее, стараясь скрыть причину этого.
Я дёрнула особым образом за край чёрной ткани, и плащи упали прямо мне в руки. Развязав их, я отдала графу его и накинула на плечи свой. Там, где мы оказались, было как-то промозгло и зябко.
Только после этого, я дала себе оглядеться. Мы снова оказались в пещере. Простиралась она, сколько хватало робкого света свечи. Большую её часть скрывала чернота. С высокого тонущего во мраке свода, свисали огромные сталактиты. В нагромождениях породы поблёскивали минералы. В отличие от верхних пещер, явно хранивших в себе дело рук человеческих, эта выглядела естественной.
Мы медленно двинулись по ней. Некоторое время шли молча. Затем граф неожиданно нарушил молчание. Он сказал:
- Вы упомянули, что ваши братья служили во флоте. Я и раньше слышал это от других. Но вы никогда не рассказывали мне. Они, вероятно, участвовали в войне с сикхами? Вы ведь были подданными Британской империи, до того как приняли Ирландское подданство?
- Да, это так. – ответила я, немало подивившись тому что граф вдруг заинтересовался этими вещами.
- Странно, что они научили вас завязывать всякие такие узлы. – заметил он.
- Это почему? – изумилась я.
- Ну, - смутился он, - вы ведь барышня. Простите за нескромный вопрос: вы благородного происхождения?
- Безусловно. – сказала я, немного задетая таким вопросом. – Отец моего отца был дворянин и офицер…
Тут я поняла, что сболтнула лишнее и резко запнулась.
- Отец вашего отца? – изумлённо переспросил граф. – А как же ваш отец? Он что уже не был дворянином?
- Был. – быстро ответила я. – У меня в голове всё спуталось. Моя мать была баронессой, но она не особенно вспоминала об этом после революции…
Я снова запнулась, поняв, что опять проговорилась. Но на этот раз всё обошлось. Граф пробормотал:
- Революция… да-да конечно. Ужасное событие. Чудо, что ваша мать сумела спастись.
Я поняла, что он решил, что имеется в виду Французская революция, и украдкой вздохнула с облегчением. Потому продолжила:
- Потому мне ничего не известно о её семье. Она очень боялась говорить. Слишком большим врагом Революции был её отец…
- Я был бы рад познакомиться с вашими родными. – сказал граф после непродолжительной паузы.
- К сожалению, это невозможно. – проговорила я. – Все мои родные умерли. У меня нет никого кроме братьев. Родители погибли… умерли, когда я была маленькая. Меня воспитывала бабушка, но она тоже умерла, совсем недавно.
Граф взял меня за руку и сказал, умоляюще глядя в лицо:
- Простите меня, мне так жаль! Простите, что напомнил вам о таких горестных утратах.
И в его глазах действительно блеснули слёзы жалости и состраданья. Меня это смутило и удивило. Однако я вспомнила о своём намерении узнать больше о нём самом. Момент представился как раз самый подходящий.
- А что вы? – спросила я. Он нервно вздрогнул и отпустил мою руку. Отвёл глаза в сторону. Одной рукой он до боли сжал эфес шпаги, так что костяшки пальцев побелели. Другой слишком наклонил свечу и воск с шипением капнул на кожу. Переложив свечу в другую руку, он стал дуть на обожженную ладонь. На глазах выступили слёзы, на этот раз от боли. Меня поразила такая странная реакция на простой вопрос. Он же решив, что долгая пауза выглядит не слишком любезно с его стороны, поспешил сделать вид, что не понял моего вопроса.
- А что я? – переспросил он, выдавив из себя растерянную и озадаченную улыбку.
- Кто были ваши родители? Почему вы держите путь из Лиссабона в Венецию? Что заставило покинуть вас берега Италии? – засыпала я его вопросами, повергшими его в ещё большее смятение. – Расскажите хоть что-нибудь о себе!
Но мой тон прозвучал настолько требовательно и повелительно, что граф понял: ему не выкрутиться. Он тяжело вздохнул, так, словно я потребовала от него раздобыть мне Аленький цветочек или ещё что-нибудь подобного типа, и начал, почему-то с конца:
- Италию мне пришлось покинуть ещё несколько лет назад. Я много ездил по разным местам, часто инкогнито. Но пару месяцев назад я нечаянно узнал о смерти моего дяди. Он сделал меня своим единственным наследником и неудивительно, что меня пытались разыскать, ведь никто понятия не имел, где я. Когда я прибыл, мне объявили о последней воле умершего. Он просил, чтобы я взял себе на службу сына его верного слуги, который погиб, защищая своего хозяина от бандитов. Пока меня разыскивали, Антонио пришлось служить у другого господина, но я велел сообщить ему, что жду его и готов взять себе на службу. У меня до того были разные слуги. Но Антонио оказался лучшим из них. После с ним я прибыл в Лиссабон, чтобы отправиться обратно в Италию. А что касается моих родителей… то я тоже потерял их рано. У меня были разные воспитатели. Потом был наставник…
Он запнулся и его лицо сильно исказилось. В его глазах неожиданно сверкнула ярость и злость.
- Довольно об этом. – произнёс он изменившимся повелительным голосом, в котором мне померещилась угроза, что если я продолжу расспросы, ничем хорошим это не кончится. Я ощутила страх перед этим человеком и еле подавила желание броситься от него прочь.
Пещера же тем временем всё тянулась и тянулась. Сталактиты, сталагмиты и минералы переливались мириадами красок в свете свечи, то возникая, то снова утопая во мраке. Тишина царила вокруг, и только наши шаги гулкое эхо разносило по высоким сводам.
Но вот луч свечи высветил в нескольких шагах кривую стену, в ней зиял чёрный проход. Пещера же продолжала идти дальше, стремительно сужаясь.
Мы двинулись по этому ходу. Он местами был очень узок и низок. Часто приходилось не только протискиваться боком, но и чуть ли, не проползать под низко нависшим потолком.
Идти так пришлось долго. Но вот этот ход пересекли два других, ведущие в разных направлениях. Следовать же тем, что мы шли до этого, больше не было возможности. То ли его завалило, то ли ещё что, но как бы там ни было, он снизился до того, что между полом и верхом можно было с трудом просунуть голову.
Поэтому граф после непродолжительных размышлений выбрал левый проход. Я всё ещё боялась говорить ему что-либо и потому ничего не сказала, а просто пошла следом. По мере продвижения, мне стали мерещиться какие-то звуки. Вскоре я ясно сумела различить мелодичное журчание и капание воды. Проход закончился. Перед нами открылся обширный грот. Огромные россыпи кристаллов, красочных переливчатых камней, причудливыми льдинами свисали с высоких сводов, поднимались с пола. Но это было ещё не всё. Все они истончали яркий свет. Зеркально чистая вода, вытекающая из отверстия окружённого кристаллами, и небольшими водопадами ниспадающая в русло из них же, отражала в себе мириады красок и казалась искрящейся.
При виде такой сказочной красоты даже граф замер изумлённый. На его лице отразились восхищение и благоговейный трепет. Он потушил свечу, ибо в ней не было нужды.
- Это великое чудо! – прошептал он. – Светящиеся камни!
- Хорошо было бы отколоть несколько и взять с собою. – сказала я, не сводя завороженного взгляда. – Мы бы могли пользоваться ими как светильниками.
- Вы правы, синьора Элизабет. – пробормотал граф. Он извлёк из небольших ножен, висевших на поясе, кинжал и направился к камням. Я же пошла, бродить по чудесному гроту. Мне удалось найти несколько отколовшихся кристаллов. Я полюбовалась искрящимися водами этой небольшой реки и перебралась на другую сторону. Внимание моё привлёк проход. Я двинулась к нему. Меня нагнал граф, в одной руке он держал несколько сияющих гроздей из кристаллов, а в другой продолжал сжимать кинжал.
- А знаете, синьора Элизабет, - задумчиво проговорил он, - в таком месте недурно, и окончить свою жизнь.
Я бросила на него испуганный и ошеломлённый взгляд, и даже отшатнулась. Заметив это, он невесело рассмеялся и сказал:
- Ну, что вы. Я ведь просто отметил это. Разве я могу причинить вам хоть какой-то вред? Я ничтожный дурак и заносчивый глупец, который мечтал возвыситься над другими и видно получивший по заслугам! Вы своим чистым образом показали мне это! О, синьора Элизабет! Может ли любовь искупить злодеяние?! Ведь я давно хотел вам сказать, что люблю вас!..
Я не успела ничего ответить на это странное признание, не успела я даже решить, что именно стоит на него ответить. Я не успела даже удивиться. Внезапно чудовищный гул и грохот потряс умиротворяющий покой грота. Огромные камни стали падать повсюду. Граф сделал попытку схватить меня за руку и оттащить в сторону, но не успел. Что с ним стало, я не поняла. Целая лавина камней отрезала его от меня. Я, закрываясь руками, бросилась бежать. Едва успела достичь прохода, как огромный кусок породы закрыл обратный путь. Я огляделась и перевела дух. Впереди чернел неведомо куда ведущий туннель. И куда бы он ни вёл, мне не было возврата. Кроме того я осталась совсем одна, без еды и питья, в самых недрах Гибралтарской скалы.
Рейтинг: 0 170 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!