ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 13

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 13

13 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Тринадцатая
Народный гнев

Рано утром меня разбудили громкие крики и шум. Наспех одевшись, я бросилась к окнам и в ужасе отпрянула от них. То место, которое открывалось за ними, было наводнено народом. Все они безостановочно кричали что-то явно не доброжелательное и размахивали руками, иногда даже оружием: ружьями, дубинами, ножами, палками и прочим, по большей части домашней утварью. Не мешкая, я выбежала из своей комнаты и стала быстро спускаться вниз. Однако на полпути была вынуждена остановиться, ибо меня захватила картина нечаянной свидетельницей, которой мне довелось стать.
Внизу неподалёку от лестницы стоял бледный и всклокоченный граф ди Онори. Его слуга Антонио, вооружившийся пистолетами, в нерешительности сновал близ дверей. Рядом стояли Марио и Лоренцо.
- Что прикажете делать, господин? – наконец, спросил слуга. – Их много, но я стреляю метко и готов поклясться, что, ни одна пущенная мною пуля не пролетит мимо цели!
- Нет, нет. – пробормотал ещё больше побледнев, граф. – Стрелять мы станем лишь, в крайнем случае! Мы ведь не убийцы. Надо попробовать как-то договориться с ними…
- Да они разорвут вас в клочья, ваше сиятельство! – вскричал Лоренцо. Граф уже был на полпути к дверям, но эта фраза пригвоздил его к месту. Он обернулся. Лицо его стало бледнее полотна. Руки мёртвой хваткой вцепились в рукоять шпаги, так что пальца побелели.
- Что же делать? – еле выговорил он.
- Позвольте мне действовать. – сказал Лоренцо. Граф отошёл в сторону и жестом указал, что предоставляет тому полную свободу.
Лоренцо, сопровождаемый Марио двинулся к дверям, но прежде чем отпереть засов и замок, обернулся и сказал серьёзно и тихо:
- Если мы не вернёмся, хорошо было бы вам отыскать потайной ход и бежать куда угодно, хотя бы в пещеры. Туда они не последуют за вами, я в этом уверен. Если повезёт, там мы и встретимся.
Граф лишь молча, кивнул. Те вышли. Антонио сразу же запер за ними двери.
Они оба, а с ними и я, замерли и прислушались.
На мгновение гул голосов снаружи стих, но после ещё больше усилился. Послышались громкие ругательства и проклятия.
Слуга бросил испытующий взгляд на своего хозяина. Тот стоял, не шевелясь, бледный, как смерть.
- Господин! – обратился к нему Антонио. – Думаю, нам стоит пойти поискать потайной ход. На всякий случай. Тем более что Лоренцо сам говорил об этом.
- Ты прав. – с трудом выговорил ди Онори и направился следом за слугою в сторону зала. Я, так и оставшаяся ими незамеченной, тихонько последовала за ними. Вдруг откуда-то в моей голове мелькнула мысль, что если граф ди Онори и есть Чёрный Граф, то уж он сразу обнаружит потайной ход, о котором ему, безусловно, известно. Так или иначе, мне предоставилась великолепная возможность выяснить это!
Граф медленно прошёлся по залу. Он осмотрел мозаику пола, притом не обратил ни малейшего внимания на ту, что находилась в центре, где ночью происходил странный ритуал. Зато Антонио задержал на ней любопытный взгляд. Ди Онори же подошёл к огромному камину, возле которого мы любили сидеть вечерами. Его украшала цветная лепнина в форме каких-то чудовищ и в ней, как и в самом камине наблюдалась странная асимметрия. Да и сам камин располагался не в середине.
Внезапно до меня дошло всё это и я внимательно оглядела зал, насколько это можно было сделать со стороны моего убежища.
Зал этот был целиком и полностью чужд всякому понятию о симметрии. Не только камин, располагался не в центре, как это бывало принято, но и мозаика, на первый взгляд находившаяся в середине, была смещена куда-то в сторону. А потолок! Только сейчас при свете дня, я различила, что он искривлённый и неправильный.
Именно вся эта асимметричность и нарушала красоту и яркость зала. Я же с первого дня заметила, что здесь что-то не так, но понять, что именно не могла, а теперь вдруг меня осенила внезапная догадка.
Граф тем временем, как завороженный смотрел на лепнину. Его рука дотронулась до одного из чудовищ, и в ту же секунду камин со скрежетом отъехал в сторону и большой зияющий чёрный проход открылся глазам. При этом ни капли удивления не показалось на лице графа, зато Антонио с возгласами изумления, приблизился к разверзшемуся зеву.
- Прикажете позвать ваших гостей, господин? – спросил слуга, не отводя восхищённого взора.
Граф словно очнулся от каких-то мыслей, вздрогнул и бросив ошалелый взгляд на того, неуверенно кивнул. Снаружи в это время донеслись выстрелы и крики.
Я поспешила к лестнице, желая изобразить, что только что спустилась вниз. И вовремя, едва я достигла её, как Антонио, опрометью выбежавший из зала, увидел меня.
- Милостивая госпожа! – окликнул он. – Извольте собраться! Мы должны покинуть этот дом. Таково распоряжение его сиятельства.
Я, изобразив на лице удивление, поспешила наверх. К счастью в этот раз я не взяла с собою много вещей, а оставила их на пакетботе. Так что мне не потребовалось долгого времени, чтобы собрать их. Быстро накинула на себя плащ, сунула в небольшой и лёгкий сундук несколько книг, прихваченных из библиотеки, и бросилась вон из комнаты. В коридоре царила суматоха и переполох. Горацио руководил Патриком, который сложив все его вещи, пришёл на помощь испанскому гранту, Ильме и Фредерику.
Вся эта суета отняла не больше двадцати минут и по истечению оных, мы собрались в зале.
Затишье, которое внезапно воцарилось снаружи, стало постепенно нарушаться всё нараставшим гулом голосов. Медлить больше было нельзя.
Один за другим шагнули мы в черноту. Пошедший впереди Горацио, запасся двумя канделябрами – для себя и графа. Дон Хуан прихватил с собою масляную лампу, которую нашёл в своей комнате. Слуги, а вместе с ними и Фредерик несли вещи. Граф пошёл последним. Он нажал на выступ в стене и проход закрылся. Нас окружили темнота, нарушаемая тусклым и робким светом лампы и свечей, да лёгкая прохлада и сухость подземелья. Сначала мы спустились вниз по великому множеству ступеней. После двинулись вперёд по узкому тоннелю. Он то и дело петлял и сворачивал, но дорога всегда была одна, не было ни одного разветвления. Шли так не долго. Вдруг от основного пути пошло в сторону небольшое ответвление. Мы в нерешительности остановились, не зная идти ли дальше или свернуть. Горацио посветил в ту сторону. Бледный свет свечей высветил стёртые и полуразвалившиеся ступени лестницы, ведущей наверх.
- Что будем делать? – спросил он. – Стоит ли нам подняться вверх? Как вы думаете, граф?
Граф стоял, погружённый в свои обычные думы, таинственные для окружающих. Когда Горацио обратился к нему, он нервно вздрогнул и бросил на того какой-то испуганный взгляд.
Я вспомнила о том, что рассказали мне ночью Алекс с Ниаллом. По их словам Бальдассаре и его спутник вдруг куда-то пропали неподалёку от особняка, и это могло значить, что эта лестница ведёт как раз к тому месту. Нам же оно было ни к чему. Потому я решительно сказала:
- Мы не могли далеко уйти. Я думаю, что эта лестница выведет нас куда-нибудь в окрестностях Одинокого дома.
- Что ж, - сказал вдруг граф, склонив голову, - послушаемся вас, синьора Элизабет. Часто вашими устами глаголила истина.
Однако у меня создалось впечатление, что он просто знал это сам.
Мы двинулись дальше. На этот раз идти пришлось долго. Туннель неустанно вёл вперёд, сворачивая, петляя и опускаясь всё ниже и ниже. То и дело он переходил в долгие крутые лестницы. По мере спуска становилось холоднее.
Изредка я вслушивалась в окружавшую нас тишину. Опасалась услышать звуки преследования. Но всё было тихо и спокойно. Ничего кроме гулкого эха наших шагов.

***

Наутро весть о том, что рыбацкая девушка Марсела, стала очередной жертвой Чёрного Графа, облетела округу. Для жителей города и деревни это стало последней каплей. Потому они, даже не сговариваясь, вооружились, чем могли, и едва солнце поднялось из-за горизонта, окружили Одинокий дом. Самые смелые из них проломили ворота, и людской поток хлынул во двор.
Одноглазый Просперо, который, как и следовало ожидать, был зачинщиком, не пошёл с ними. У него были кое-какие свои тёмные делишки, и он предпочёл сперва заняться ими, предоставив разъярённому народу решать судьбу ненавистного ему графа ди Онори.
Когда Лоренцо и Марио в качестве парламентёров предстали толпе, та встретила их изумлением, которое почти сразу же сменилось гневом. Те же попытались усмирить их и образумить.
- Люди, одумайтесь! – закричал Лоренцо. Марио же при виде перекошенных от ненависти лиц, оробел и сделался бледен. Он не нашёл в себе сил проронить хоть слово. Потому лишь стоял рядом со своим товарищем.
- Подумайте, в чём вы обвиняете графа! Я могу поклясться, что он не убивал Марселы…
- Ага! – вскричал один из горожан, радуясь, что может поймать того на слове. – Значит тебе известно, что её убили! Интересно откуда это! Уж не помогал ли ты ему в этом?! А может, убивал по его приказу?!
Толпа подняла шум одобрения.
- Да послушайте же вы! – не желал сдаваться Лоренцо. – Кому вы поверили?! Старому разбойнику Просперо?! Да ему выгодно оклеветать графа, да и могу вам сказать, что он с таким же успехом оклеветал бы каждого из вас, если бы вы встали у него на пути!..
Но все его увещевания лишь подлили масла в огонь, а отнюдь не затушили его. По толпе пробежала волна возмущения и ярости.
- Не хотим слушать! – заорал всё тот же горожанин. И толпа снова поддержала его. Жители стали придвигаться вплотную, тесня обоих смельчаков и обдавая их проклятиями и ругательствами.
- Подлые предатели!
- Пособники убийцы!
Видя, что дело безысходно, Лоренцо ловко вытащил до того прятанные им пистолеты и выстрелил. Пуля просвистела над головами населения и некоторые в страхе попятились. Зато другие впали в ещё большую ярость. Один из горожан поднял ружьё и выстрелил. Марио повезло, ибо стрелявший оказался неважным стрелком, и только одно это и спасло ему жизнь. Пуля задела лишь его плечо.
Неизвестно, чем бы кончилось всё это, если бы вдруг не прибежал откуда-то какой-то мальчишка и не заорал вовсю мочь:
- Викензо нашли!
Все разом затихли и обернулись.
- Где нашли? – спросили его.
- Да неподалёку. – равнодушно бросил мальчишка. – С трудом признали в нём Викензо, но судя по одежде сомневаться не приходиться…
Тут же часть населения устремилась прочь. Но всё тот же бойкий горожанин, бросил подозрительный взгляд на побледневшего от боли Марио и настороженного Лоренцо.
- Этих не надо оставлять просто так.
- А, что с ними делать? – спросил его бородатый лавочник.
- Связать, вдруг пригодятся.
Обоим приятелям не осталось ничего, как дать себя связать. Пистолет Лоренцо додумался прихватить лишь один, а перезарядить его не было ни возможности, ни времени. Был у него припрятан кинжал, но что было от него проку!
Оставшиеся же соплеменники выглядели решительными и готовыми на всё. Сопротивляться им было бесполезно.
Двое дюжих рыбаков под надзором бойкого горожанина погнали пленников по дороге, ведущей в город. Но вскоре свернули на небольшую тропу, бегущую вниз и переходящую в истёртые ступени. Лестница вывела их на небольшую ровную площадку среди скал. Здесь одиноко расположился полуразвалившийся каменный дом. По слухам в нём когда-то жил управляющий Одинокого дома.
Пленников ввели внутрь, бесцеремонно тыкая в спины ружьём. Заставили подняться по лестнице наверх, минуя обшарпанные комнаты с покосившимися дверьми, висевшими на петлях. По ветхой лесенке заставили взобраться на чердак. Тут горожанин, брезгливо осмотрев залежи старой мебели, картин и зеркал, сказал:
- Бросим их здесь.
Рыбаки толкнули пленников так, что те упали на колена и повернули обратно. Один из них уже было занёс ногу над ступенью, когда горожанин сердито окликнул их:
- Да, нет же! Привяжите их к чему-нибудь, а то ненароком сбегут!
Дюжие молодцы озадаченно огляделись. Заметив старый резной диван, они подняли пленников на ноги, подвели к нему и привязали.
Горожанин на прощание одарил обоих довольной улыбкой победителя и проговорил:
- Теперь желаю вам всего наилучшего! Можете кричать – вас никто не услышит. И ещё благодарите за такую милость с нашей стороны! Вас как предателей стоило бы казнить публично! Но так и быть это мы припасём для вашего хозяина.
Рыбаки разразились дружным смехом. После все трое ушли.
Рана Марио кровоточила, сам же он боролся с надвигающимся забытьём и пеленою, что застилала ему глаза. Последнее, что он помнил и видел было захламлённое низкое и полуосвещённое помещение чердака. После он потерял сознание.

***

Когда бойкий горожанин, которого, кстати, звали Лео, вернулся к Одинокому дому, возле него уже снова собралась прежняя толпа. Она шумела и гудела подобно потревоженному улью. Вид останков Викензо оказал сильное впечатление и ещё больше обозлил их. Потому оставив тело своего земляка и безутешно рыдающую вдову, которая собственно и обнаружила своего мужа, разъярённые жители вернулись, твёрдо намереваясь покончить с Чёрным Графом.
Их возглавил Лео. Под его руководством были высажены рамы, сняты с петель двери. Толпа ворвалась внутрь. На мгновение её охватили остатки прежнего страха, того страха, что столько веков держал их предков в стороне от проклятого особняка. Но лишь на мгновение. В следующую же минуту, грозно вопя и круша всё на своём пути, толпа ринулась дальше. Часть бросилась вверх по лестнице, часть зарыскала по первому этажу. Но везде, куда бы она, ни врывалась, во все стороны и под великое множество ног падали, разбивались и ломались канделябры, статуи, мебель, книги и прочие вещи, что простояли столько веков…
Однако, где бы жители не смотрели, нигде не было ни следа графа. Они обыскали каждый клочок дома, разломали всё, что смогли. Особенно досталось библиотеке.
Через полчаса разгрома и поисков, все участники порядком подустали и сбились в кучу в зале.
- Куда он мог подеваться?! – вскричал Лео, которому доложили о безуспешных результатах.
- Вероятно, его здесь уже не было! – предположил бородатый лавочник.
- Надо было спросить у его приспешников! – донеслось из толпы.
- Вряд ли они бы что-нибудь сказали! – махнул рукою Лео. – Во всяком случае, далеко он уйти не мог. Куда он может деться на острове?! Чтобы покинуть его, ему понадобиться корабль!
- Но ведь тогда он сумел! – крикнул кто-то.
Тут сквозь толпу протиснулся одноглазый Просперо.
- Схватили?! – спросил он, довольно ухмыляясь и заранее ликуя про себя.
- Нет! – сокрушённо взвыла толпа.
- Ты поздно предупредил нас. – сердито сказал ему лавочник.
- Он не мог уйти! – вскричал контрабандист, яростно сжимая кулаки. – Если только не…
Он запнулся и пристально поглядел в сторону потайного хода. Просперо не был местным и не верил во все эти глупости о Чёрном Графе, он находил в них лишь выгоду. Это позволяло ему спокойно хранить свой товар в укромном месте, так как все старались держаться подальше от этого дома. И теперь он пожелал вернуть себе, как он уже считал свою собственность, а кроме того поквитаться с человеком, который посмел нанести ему такое оскорбление. Все боялись его и его сообщников, и никто не смел вмешиваться в их дела.
Потому он не считал графа ди Онори Чёрным Графом, и тот факт, что он каким-то образом сумел узнать о потайном ходе и кроме того найти его, в начале поразил, а после разозлил контрабандиста.
Он бесцеремонно растолкал стоявших на пути и подобрался к камину. Делать было нечего, ему хотелось во, чтобы то ни стало разделаться с ненавистным ди Онори. Закрыв своим телом лепнину, он ловко и незаметно нажал на одного из чудовищ. Камин отъехал в сторону.
По толпе пробежал возглас изумления. Повернувшись к жителям, изуродованным лицом, Просперо сказал:
- Он мог бежать только через этот ход! И если вы не схватили его снаружи, значит, он бежал в пещеры!
Толпа издала возглас разочарования.
- И что с того? – спросил кто-то. – Кто в своём уме сунется в них?!
Другие поддержали того. Даже теперь многие чувствовали себя неуютно, находясь внутри дома, которого до сих пор побаивались, а уж пещер никто бояться даже не думал перестать.
- Тот, кто хочет покончить с графом! – прокричал Просперо.
- Ну и иди сам, - буркнули ему, - если такой смелый.
Однако спустя несколько минут, к контрабандисту присоединились двое рыбаков, что конвоировали Лоренцо и Марио, и ещё пара молодых горожан, что не слишком верили в россказни стариков. Одноглазый разбойник ещё свистнул трёх своих сообщников, и вскоре небольшой отряд, вооружившись, шагнул в черноту прохода.
Лео же в компании с бородатым лавочником, повёл часть толпы в порт, чтобы обыскать пакетбот.
Когда он уходил, толпа поджигала дом со всех сторон. Не прошло и десяти минут, как ввысь взметнулись клубы дыма. Языки вечно голодного пламени накинулись на особняк, поглощая всё на своём пути…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0258963

от 13 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0258963 выдан для произведения:
Глава Тринадцатая
Народный гнев

Рано утром меня разбудили громкие крики и шум. Наспех одевшись, я бросилась к окнам и в ужасе отпрянула от них. То место, которое открывалось за ними, было наводнено народом. Все они безостановочно кричали что-то явно не доброжелательное и размахивали руками, иногда даже оружием: ружьями, дубинами, ножами, палками и прочим, по большей части домашней утварью. Не мешкая, я выбежала из своей комнаты и стала быстро спускаться вниз. Однако на полпути была вынуждена остановиться, ибо меня захватила картина нечаянной свидетельницей, которой мне довелось стать.
Внизу неподалёку от лестницы стоял бледный и всклокоченный граф ди Онори. Его слуга Антонио, вооружившийся пистолетами, в нерешительности сновал близ дверей. Рядом стояли Марио и Лоренцо.
- Что прикажете делать, господин? – наконец, спросил слуга. – Их много, но я стреляю метко и готов поклясться, что, ни одна пущенная мною пуля не пролетит мимо цели!
- Нет, нет. – пробормотал ещё больше побледнев, граф. – Стрелять мы станем лишь, в крайнем случае! Мы ведь не убийцы. Надо попробовать как-то договориться с ними…
- Да они разорвут вас в клочья, ваше сиятельство! – вскричал Лоренцо. Граф уже был на полпути к дверям, но эта фраза пригвоздил его к месту. Он обернулся. Лицо его стало бледнее полотна. Руки мёртвой хваткой вцепились в рукоять шпаги, так что пальца побелели.
- Что же делать? – еле выговорил он.
- Позвольте мне действовать. – сказал Лоренцо. Граф отошёл в сторону и жестом указал, что предоставляет тому полную свободу.
Лоренцо, сопровождаемый Марио двинулся к дверям, но прежде чем отпереть засов и замок, обернулся и сказал серьёзно и тихо:
- Если мы не вернёмся, хорошо было бы вам отыскать потайной ход и бежать куда угодно, хотя бы в пещеры. Туда они не последуют за вами, я в этом уверен. Если повезёт, там мы и встретимся.
Граф лишь молча, кивнул. Те вышли. Антонио сразу же запер за ними двери.
Они оба, а с ними и я, замерли и прислушались.
На мгновение гул голосов снаружи стих, но после ещё больше усилился. Послышались громкие ругательства и проклятия.
Слуга бросил испытующий взгляд на своего хозяина. Тот стоял, не шевелясь, бледный, как смерть.
- Господин! – обратился к нему Антонио. – Думаю, нам стоит пойти поискать потайной ход. На всякий случай. Тем более что Лоренцо сам говорил об этом.
- Ты прав. – с трудом выговорил ди Онори и направился следом за слугою в сторону зала. Я, так и оставшаяся ими незамеченной, тихонько последовала за ними. Вдруг откуда-то в моей голове мелькнула мысль, что если граф ди Онори и есть Чёрный Граф, то уж он сразу обнаружит потайной ход, о котором ему, безусловно, известно. Так или иначе, мне предоставилась великолепная возможность выяснить это!
Граф медленно прошёлся по залу. Он осмотрел мозаику пола, притом не обратил ни малейшего внимания на ту, что находилась в центре, где ночью происходил странный ритуал. Зато Антонио задержал на ней любопытный взгляд. Ди Онори же подошёл к огромному камину, возле которого мы любили сидеть вечерами. Его украшала цветная лепнина в форме каких-то чудовищ и в ней, как и в самом камине наблюдалась странная асимметрия. Да и сам камин располагался не в середине.
Внезапно до меня дошло всё это и я внимательно оглядела зал, насколько это можно было сделать со стороны моего убежища.
Зал этот был целиком и полностью чужд всякому понятию о симметрии. Не только камин, располагался не в центре, как это бывало принято, но и мозаика, на первый взгляд находившаяся в середине, была смещена куда-то в сторону. А потолок! Только сейчас при свете дня, я различила, что он искривлённый и неправильный.
Именно вся эта асимметричность и нарушала красоту и яркость зала. Я же с первого дня заметила, что здесь что-то не так, но понять, что именно не могла, а теперь вдруг меня осенила внезапная догадка.
Граф тем временем, как завороженный смотрел на лепнину. Его рука дотронулась до одного из чудовищ, и в ту же секунду камин со скрежетом отъехал в сторону и большой зияющий чёрный проход открылся глазам. При этом ни капли удивления не показалось на лице графа, зато Антонио с возгласами изумления, приблизился к разверзшемуся зеву.
- Прикажете позвать ваших гостей, господин? – спросил слуга, не отводя восхищённого взора.
Граф словно очнулся от каких-то мыслей, вздрогнул и бросив ошалелый взгляд на того, неуверенно кивнул. Снаружи в это время донеслись выстрелы и крики.
Я поспешила к лестнице, желая изобразить, что только что спустилась вниз. И вовремя, едва я достигла её, как Антонио, опрометью выбежавший из зала, увидел меня.
- Милостивая госпожа! – окликнул он. – Извольте собраться! Мы должны покинуть этот дом. Таково распоряжение его сиятельства.
Я, изобразив на лице удивление, поспешила наверх. К счастью в этот раз я не взяла с собою много вещей, а оставила их на пакетботе. Так что мне не потребовалось долгого времени, чтобы собрать их. Быстро накинула на себя плащ, сунула в небольшой и лёгкий сундук несколько книг, прихваченных из библиотеки, и бросилась вон из комнаты. В коридоре царила суматоха и переполох. Горацио руководил Патриком, который сложив все его вещи, пришёл на помощь испанскому гранту, Ильме и Фредерику.
Вся эта суета отняла не больше двадцати минут и по истечению оных, мы собрались в зале.
Затишье, которое внезапно воцарилось снаружи, стало постепенно нарушаться всё нараставшим гулом голосов. Медлить больше было нельзя.
Один за другим шагнули мы в черноту. Пошедший впереди Горацио, запасся двумя канделябрами – для себя и графа. Дон Хуан прихватил с собою масляную лампу, которую нашёл в своей комнате. Слуги, а вместе с ними и Фредерик несли вещи. Граф пошёл последним. Он нажал на выступ в стене и проход закрылся. Нас окружили темнота, нарушаемая тусклым и робким светом лампы и свечей, да лёгкая прохлада и сухость подземелья. Сначала мы спустились вниз по великому множеству ступеней. После двинулись вперёд по узкому тоннелю. Он то и дело петлял и сворачивал, но дорога всегда была одна, не было ни одного разветвления. Шли так не долго. Вдруг от основного пути пошло в сторону небольшое ответвление. Мы в нерешительности остановились, не зная идти ли дальше или свернуть. Горацио посветил в ту сторону. Бледный свет свечей высветил стёртые и полуразвалившиеся ступени лестницы, ведущей наверх.
- Что будем делать? – спросил он. – Стоит ли нам подняться вверх? Как вы думаете, граф?
Граф стоял, погружённый в свои обычные думы, таинственные для окружающих. Когда Горацио обратился к нему, он нервно вздрогнул и бросил на того какой-то испуганный взгляд.
Я вспомнила о том, что рассказали мне ночью Алекс с Ниаллом. По их словам Бальдассаре и его спутник вдруг куда-то пропали неподалёку от особняка, и это могло значить, что эта лестница ведёт как раз к тому месту. Нам же оно было ни к чему. Потому я решительно сказала:
- Мы не могли далеко уйти. Я думаю, что эта лестница выведет нас куда-нибудь в окрестностях Одинокого дома.
- Что ж, - сказал вдруг граф, склонив голову, - послушаемся вас, синьора Элизабет. Часто вашими устами глаголила истина.
Однако у меня создалось впечатление, что он просто знал это сам.
Мы двинулись дальше. На этот раз идти пришлось долго. Туннель неустанно вёл вперёд, сворачивая, петляя и опускаясь всё ниже и ниже. То и дело он переходил в долгие крутые лестницы. По мере спуска становилось холоднее.
Изредка я вслушивалась в окружавшую нас тишину. Опасалась услышать звуки преследования. Но всё было тихо и спокойно. Ничего кроме гулкого эха наших шагов.

***

Наутро весть о том, что рыбацкая девушка Марсела, стала очередной жертвой Чёрного Графа, облетела округу. Для жителей города и деревни это стало последней каплей. Потому они, даже не сговариваясь, вооружились, чем могли, и едва солнце поднялось из-за горизонта, окружили Одинокий дом. Самые смелые из них проломили ворота, и людской поток хлынул во двор.
Одноглазый Просперо, который, как и следовало ожидать, был зачинщиком, не пошёл с ними. У него были кое-какие свои тёмные делишки, и он предпочёл сперва заняться ими, предоставив разъярённому народу решать судьбу ненавистного ему графа ди Онори.
Когда Лоренцо и Марио в качестве парламентёров предстали толпе, та встретила их изумлением, которое почти сразу же сменилось гневом. Те же попытались усмирить их и образумить.
- Люди, одумайтесь! – закричал Лоренцо. Марио же при виде перекошенных от ненависти лиц, оробел и сделался бледен. Он не нашёл в себе сил проронить хоть слово. Потому лишь стоял рядом со своим товарищем.
- Подумайте, в чём вы обвиняете графа! Я могу поклясться, что он не убивал Марселы…
- Ага! – вскричал один из горожан, радуясь, что может поймать того на слове. – Значит тебе известно, что её убили! Интересно откуда это! Уж не помогал ли ты ему в этом?! А может, убивал по его приказу?!
Толпа подняла шум одобрения.
- Да послушайте же вы! – не желал сдаваться Лоренцо. – Кому вы поверили?! Старому разбойнику Просперо?! Да ему выгодно оклеветать графа, да и могу вам сказать, что он с таким же успехом оклеветал бы каждого из вас, если бы вы встали у него на пути!..
Но все его увещевания лишь подлили масла в огонь, а отнюдь не затушили его. По толпе пробежала волна возмущения и ярости.
- Не хотим слушать! – заорал всё тот же горожанин. И толпа снова поддержала его. Жители стали придвигаться вплотную, тесня обоих смельчаков и обдавая их проклятиями и ругательствами.
- Подлые предатели!
- Пособники убийцы!
Видя, что дело безысходно, Лоренцо ловко вытащил до того прятанные им пистолеты и выстрелил. Пуля просвистела над головами населения и некоторые в страхе попятились. Зато другие впали в ещё большую ярость. Один из горожан поднял ружьё и выстрелил. Марио повезло, ибо стрелявший оказался неважным стрелком, и только одно это и спасло ему жизнь. Пуля задела лишь его плечо.
Неизвестно, чем бы кончилось всё это, если бы вдруг не прибежал откуда-то какой-то мальчишка и не заорал вовсю мочь:
- Викензо нашли!
Все разом затихли и обернулись.
- Где нашли? – спросили его.
- Да неподалёку. – равнодушно бросил мальчишка. – С трудом признали в нём Викензо, но судя по одежде сомневаться не приходиться…
Тут же часть населения устремилась прочь. Но всё тот же бойкий горожанин, бросил подозрительный взгляд на побледневшего от боли Марио и настороженного Лоренцо.
- Этих не надо оставлять просто так.
- А, что с ними делать? – спросил его бородатый лавочник.
- Связать, вдруг пригодятся.
Обоим приятелям не осталось ничего, как дать себя связать. Пистолет Лоренцо додумался прихватить лишь один, а перезарядить его не было ни возможности, ни времени. Был у него припрятан кинжал, но что было от него проку!
Оставшиеся же соплеменники выглядели решительными и готовыми на всё. Сопротивляться им было бесполезно.
Двое дюжих рыбаков под надзором бойкого горожанина погнали пленников по дороге, ведущей в город. Но вскоре свернули на небольшую тропу, бегущую вниз и переходящую в истёртые ступени. Лестница вывела их на небольшую ровную площадку среди скал. Здесь одиноко расположился полуразвалившийся каменный дом. По слухам в нём когда-то жил управляющий Одинокого дома.
Пленников ввели внутрь, бесцеремонно тыкая в спины ружьём. Заставили подняться по лестнице наверх, минуя обшарпанные комнаты с покосившимися дверьми, висевшими на петлях. По ветхой лесенке заставили взобраться на чердак. Тут горожанин, брезгливо осмотрев залежи старой мебели, картин и зеркал, сказал:
- Бросим их здесь.
Рыбаки толкнули пленников так, что те упали на колена и повернули обратно. Один из них уже было занёс ногу над ступенью, когда горожанин сердито окликнул их:
- Да, нет же! Привяжите их к чему-нибудь, а то ненароком сбегут!
Дюжие молодцы озадаченно огляделись. Заметив старый резной диван, они подняли пленников на ноги, подвели к нему и привязали.
Горожанин на прощание одарил обоих довольной улыбкой победителя и проговорил:
- Теперь желаю вам всего наилучшего! Можете кричать – вас никто не услышит. И ещё благодарите за такую милость с нашей стороны! Вас как предателей стоило бы казнить публично! Но так и быть это мы припасём для вашего хозяина.
Рыбаки разразились дружным смехом. После все трое ушли.
Рана Марио кровоточила, сам же он боролся с надвигающимся забытьём и пеленою, что застилала ему глаза. Последнее, что он помнил и видел было захламлённое низкое и полуосвещённое помещение чердака. После он потерял сознание.

***

Когда бойкий горожанин, которого, кстати, звали Лео, вернулся к Одинокому дому, возле него уже снова собралась прежняя толпа. Она шумела и гудела подобно потревоженному улью. Вид останков Викензо оказал сильное впечатление и ещё больше обозлил их. Потому оставив тело своего земляка и безутешно рыдающую вдову, которая собственно и обнаружила своего мужа, разъярённые жители вернулись, твёрдо намереваясь покончить с Чёрным Графом.
Их возглавил Лео. Под его руководством были высажены рамы, сняты с петель двери. Толпа ворвалась внутрь. На мгновение её охватили остатки прежнего страха, того страха, что столько веков держал их предков в стороне от проклятого особняка. Но лишь на мгновение. В следующую же минуту, грозно вопя и круша всё на своём пути, толпа ринулась дальше. Часть бросилась вверх по лестнице, часть зарыскала по первому этажу. Но везде, куда бы она, ни врывалась, во все стороны и под великое множество ног падали, разбивались и ломались канделябры, статуи, мебель, книги и прочие вещи, что простояли столько веков…
Однако, где бы жители не смотрели, нигде не было ни следа графа. Они обыскали каждый клочок дома, разломали всё, что смогли. Особенно досталось библиотеке.
Через полчаса разгрома и поисков, все участники порядком подустали и сбились в кучу в зале.
- Куда он мог подеваться?! – вскричал Лео, которому доложили о безуспешных результатах.
- Вероятно, его здесь уже не было! – предположил бородатый лавочник.
- Надо было спросить у его приспешников! – донеслось из толпы.
- Вряд ли они бы что-нибудь сказали! – махнул рукою Лео. – Во всяком случае, далеко он уйти не мог. Куда он может деться на острове?! Чтобы покинуть его, ему понадобиться корабль!
- Но ведь тогда он сумел! – крикнул кто-то.
Тут сквозь толпу протиснулся одноглазый Просперо.
- Схватили?! – спросил он, довольно ухмыляясь и заранее ликуя про себя.
- Нет! – сокрушённо взвыла толпа.
- Ты поздно предупредил нас. – сердито сказал ему лавочник.
- Он не мог уйти! – вскричал контрабандист, яростно сжимая кулаки. – Если только не…
Он запнулся и пристально поглядел в сторону потайного хода. Просперо не был местным и не верил во все эти глупости о Чёрном Графе, он находил в них лишь выгоду. Это позволяло ему спокойно хранить свой товар в укромном месте, так как все старались держаться подальше от этого дома. И теперь он пожелал вернуть себе, как он уже считал свою собственность, а кроме того поквитаться с человеком, который посмел нанести ему такое оскорбление. Все боялись его и его сообщников, и никто не смел вмешиваться в их дела.
Потому он не считал графа ди Онори Чёрным Графом, и тот факт, что он каким-то образом сумел узнать о потайном ходе и кроме того найти его, в начале поразил, а после разозлил контрабандиста.
Он бесцеремонно растолкал стоявших на пути и подобрался к камину. Делать было нечего, ему хотелось во, чтобы то ни стало разделаться с ненавистным ди Онори. Закрыв своим телом лепнину, он ловко и незаметно нажал на одного из чудовищ. Камин отъехал в сторону.
По толпе пробежал возглас изумления. Повернувшись к жителям, изуродованным лицом, Просперо сказал:
- Он мог бежать только через этот ход! И если вы не схватили его снаружи, значит, он бежал в пещеры!
Толпа издала возглас разочарования.
- И что с того? – спросил кто-то. – Кто в своём уме сунется в них?!
Другие поддержали того. Даже теперь многие чувствовали себя неуютно, находясь внутри дома, которого до сих пор побаивались, а уж пещер никто бояться даже не думал перестать.
- Тот, кто хочет покончить с графом! – прокричал Просперо.
- Ну и иди сам, - буркнули ему, - если такой смелый.
Однако спустя несколько минут, к контрабандисту присоединились двое рыбаков, что конвоировали Лоренцо и Марио, и ещё пара молодых горожан, что не слишком верили в россказни стариков. Одноглазый разбойник ещё свистнул трёх своих сообщников, и вскоре небольшой отряд, вооружившись, шагнул в черноту прохода.
Лео же в компании с бородатым лавочником, повёл часть толпы в порт, чтобы обыскать пакетбот.
Когда он уходил, толпа поджигала дом со всех сторон. Не прошло и десяти минут, как ввысь взметнулись клубы дыма. Языки вечно голодного пламени накинулись на особняк, поглощая всё на своём пути…
Рейтинг: 0 155 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!