ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 10

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 3 Глава 10

9 декабря 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Десятая
Контрабандист

Ночь прошла спокойно. Но утром нас встретил изумлённый и сердитый возглас графа ди Онори. Он позже всех спустился вниз, притом спустился бегом, громко ругаясь и посылая проклятья.
- Это что-то неслыханное! – кричал он. – Только предположите, что такое могло произойти!
- Что же? – спросил Фредерик робко.
- Кинжал! – продолжая бушевать, только и выговорил граф.
- Что кинжал? – поинтересовалась Ильма.
- Он пропал! Пропал прямо из моей комнаты. Притом явно тогда, когда я спал! – закричал он ещё более сердито и негодующе. – Какова наглость! А?!
- Но откуда, - изумилась я, - он мог узнать, куда вы его положите?
- Откуда, откуда, - пробормотал граф, понемногу затихая, - я сам же вчера, как идиот заявил во всеуслышание, куда я положу его. Он же, наверное, в это время стоял под окнами и слушал.
- Ну, граф, - сказала я, - не стоит так убиваться из-за какой-то глупой вещи.
- Вы правы, любезная синьора Элизабет, - сказал он, совсем успокоившись, - мне, в конце концов, этот кинжал был ни к чему. Но сам факт того, что кто-то тут неизвестно по каким причинам бродит и расшвыривает всякие вещи, а после возвращается за ними преспокойно, как к себе домой – меня возмущает.
На этом наш разговор на эту тему закончился. Мы позавтракали едою из трактира и после отправились побродить по окрестностям. В наши намерения входило взобраться как можно выше, чтобы посетить старое Гибралтарское кладбище и по возможности хоть одну из легендарных пещер Гибралтара. В особенности меня интересовала та, через которую можно было попасть в туннель, что связывал Скалу с Африкой, и, пользуясь которым обезьяны с материка попали на остров. Так же мне хотелось увидеть самих этих обезьян. Но главное я надеялась, что может быть, таким образом, удастся выйти на след пропавшего капитана.
Но подниматься вверх оказалось трудно, а порою невозможно. Не имея проводника из местных, мы не могли отыскать пологих троп. Поэтому полдня потратив на беспорядочное продирание сквозь заросли низких и колючих кустов, лазание по крутым навесам и уступам, сбив каблуки о твёрдый камень, мы наконец, решили повернуть назад. Однако как выяснилось, обратный путь было отыскать не так-то легко. Потому лишь, когда солнце стало садиться, мы сумели-таки выйти на дорогу, ведущую к Одинокому дому. Быстро посетив его, чтобы переодеться, мы направились в город.
В уже знакомом трактире, мы заказали ужин и пока нам его готовили, озирались по сторонам из праздного любопытства. На этот раз «Ухмыляющаяся акула» не была пуста. В ней кроме нас сидело ещё несколько человек: трое горожан и двое заезжих моряков. При нашем появлении горожане нервно вздрогнули и придвинулись друг к другу поплотнее. Один из них – с виду вылитый разбойник – одноглазый и с огромным шрамом по всей левой стороне лица, стал что-то очень быстро рассказывать двум другим. Его собеседники – юноша с доверчивыми, как у ягнёнка глазами и тёмноволосый мужчина лет тридцати, молчали и слушали. При этом юноша с нескрываемым любопытством поглядывал на графа, а темноволосый смотрел прямо перед собою, попивая что-то из кружки и недоверчиво качая головою.
Тут внезапно одноглазый громко сказал:
- Слышали новость? Вчера ночью ещё один пропал. Полоумный сын старика Маурицио.
При этих словах он, как бы невзначай бросил взгляд в нашу сторону. Мы сидели, молча, стараясь не замечать его, поскольку граф поступал именно так.
Тот же продолжил:
- Прошлой ночью я слышал его вопли. Он и раньше-то был не больно тихий, а уж накануне совсем разошёлся. Всё вопил: «Спасите! Чёрный граф!»
Я невольно вздрогнула при этих словах. Мне вспомнился тот вчерашний незнакомец, который выскочил из мрака и набросился на графа.
- Ну и что? – спросил темноволосый.
- Да ничего, - сказал одноглазый, - только это уже четвертый.
- Пятый, - поправил его всё тот же, - ещё пропал капитан, как раз на том корабле, куда я думал поступить матросом. Я слышал, капитан искал людей.
- Интересно для чего это! – воскликнул одноглазый радостно, заранее предвкушая новый повод для разговора.
- В битве с пиратами ему пришлось потерять многих. – спокойно пояснил тёмноволосый.
- Не на том ли корабле приплыл… ну вы сами знаете кто. И в битве с пиратами ли лишился капитан тех людей!
Здесь граф ди Онори долгое время прислушивавшийся к этому разговору и делавший вид, что ничего не слышит и не видит, нервно барабанивший пальцами по столу, не выдержал. Он повернулся к говорившему и сказал:
- Послушайте, милостивый синьор, если вы намерены и впредь нести весь этот вздор, так хотя бы соблаговолите либо говорить тихо, либо в другом месте, либо высказать мне прямо в лицо, то, что думаете.
Двое моряков с интересом подняли головы и искоса поглядели на конфликтующие стороны. Одноглазый сначала вздрогнул, затем вдруг рассмеялся. Граф побледнел и вскочил со своего места. Рука его лежала на эфесе шпаги.
- А иначе? – спросил, продолжая смеяться тот. – Вы сделаете со мною тоже, что и с теми пятью?
- Не знаю и знать не хочу, что вы там себе вообразили! – в бешенстве вскричал граф, ещё больше бледнея и со звоном вынимая шпагу. – Но, во всяком случае, поскольку вы не являетесь дворянином, я проткну вас насквозь здесь же, и сию же минуту!
С этими словами он буквально в считанные секунды оказался прямо перед одноглазым и наставил тому свою шпагу прямо в грудь. Привлечённый непонятными, но явно ничего доброго не предвещавшими криками, показался перепуганный и встревоженный хозяин.
- О, нет, нет! – вскричал он, умоляюще прижимая руки к груди. – Прошу вас, ваше, сиятельство граф! Только не в моём трактире! Где угодно! Только не здесь! У меня такое чистое заведение, а вы испачкаете пол…
- Хорошо. – сказал граф, убирая шпагу. – Только из уважения к вашему гостеприимному заведению. Но я попросил бы, чтобы этот человек, нанёсший мне оскорбление, немедля покинул ваш трактир и впредь вы никогда не принимали бы его здесь!
- Сию же минуту, сию же минуту! – залепетал всё ещё до смерти перепуганный трактирщик, и обращаясь к одноглазому, многозначительно указуял тому на дверь. Тот криво усмехнулся, швырнул на стол несколько монет, обвёл презрительным взглядом графа и удалился, громко хлопнув дверьми. При этом висевшая над ними огромная рыбина с грохотом свалилась вниз и разлетелась на мелкие кусочки. Хозяин причитая, забегал по трактиру, затем крикнул какого-то мальчишку и тот принялся убирать останки рыбины.
Собеседники же одноглазого, медленно поднялись и приблизились к нашему столу. Тёмноволосый низко и почтительно поклонился сначала графу, а после и нам всем.
- Приношу вам свои извинения, ваше сиятельство! – сказал он. – Но смею заметить, что хоть и был слушателям этих беспочвенных обвинений и сплетен, я не принимал в них участия.
Граф ди Онори всё ещё пребывал в дурном настроении и потому не проронил ни слова.
- Я, как вы, вероятно, слышали, хотел наняться на ваш пакетбот. – продолжил тот. – Но обстоятельства сложились не благоприятно… но я бы хотел всё же узнать, могу ли я ещё рассчитывать на место матроса?
- Право, синьор, мы не знаем. – ответил вместо графа, дон Хуан.
- Но нам нужен проводник. – заметил Горацио. – Если вы хорошо знаете остров…
- О, сударь! – радостно вскричал тёмноволосый. – Я почти что родился на Гибралтаре. Знаю здесь каждую тропу, каждую пещеру!
- Это хорошо. – соизволил наконец, подать голос граф. – Мы берём вас. Но эти ваши знакомства. Я бы попросил, чтобы вы впредь не общались с подобными типами…
- Если вы об одноглазом разбойнике Просперо, - сказал он, - то смею вас заверить, никогда особенно не общался с ним. Он просто подсел к нам с моим приятелем.
- Так он разбойник?! – воскликнул Лефрой. – То-то мне его физиогномия показалась не слишком… приятной.
- Да, сударь, - улыбнулся тёмноволосый, - он – контрабандист. А, что касается тех неприятных вещей, что он распространяет об уважаемом и достопочтимом графе, - при этих словах он снова отвесил поклон тому, - то это исключительно из-за злости по поводу того, что его сиятельство изволили вернуться в свой дом. Он ведь, ходят такие слухи, в этом доме часто держал свой товар.
- Неужели?! – сказал граф. – Так это правда?
- Не могу сказать с точностью, но говорят, что – да.
- Что ж, - задумчиво протянул граф, - надо будет хорошенько обследовать мои владения. А вас, любезнейший, я беру к нам в провожатые. Так же если вас не затруднит, будете помогать моему слуге, приводить в порядок имение.
Темноволосый снова низко поклонился. Тут его спутник робко спросил:
- А может ли найтись и мне место и работа? А то я тоже хотел наняться матросом, а теперь вот не знаю, что делать…
Граф молча, кивнул, а оба горожанина уяснив, что смогут найти его в Одиноком доме, пообещав с завтрашнего утра приступить к своим обязанностям, направились к выходу.
- Как вас зовут, любезнейшие? – окликнул их Горацио. Они назвались, юноша – Марио, а темноволосый – Лоренцо. После оба удалились, пожелав нам всего хорошего.
- Что ж. – заметил Горацио. – Неплохое завершение этого конфликта. Вы не находите, граф?
Тот неопределённо пожал плечами, но немного подумав, сказал:
- Вероятно, вы правы, синьор Лефрой. Как-никак нашли провожатых.
Затем внезапно воинственно и яростно вскричал:
- Но каковы эти контрабандисты! Клянусь своею честью, если этот голубчик попадётся мне еще, хоть раз – я проткну его шпагою!
Хозяин, который в это время руководил подачей блюд, нервно вздрогнул и испуганно посмотрел на графа, и, судя по всему, пожелал, чтобы эта встреча произошла где-нибудь подальше от его трактира.

***

Улицы города в этот вечер, встретили нас, как и в предыдущий: безмолвием и пустотою. Весь путь от трактира до Одинокого дома, прошёл спокойно и без происшествий. Однако граф ди Онори выглядел настороженным и озабоченным. Он то и дело осматривался, а рука его неустанно покоилась на эфесе шпаги. Пару раз, когда кто-то оступался и издавал много шума, он едва ли не выхватывал её и не направлял на виновника шума с грозным воплем. Видно он не рассчитывал, что контрабандист так просто забудет обиду и унижение, которому он подверг его при посторонних. Но всё было тихо. Если кто и следил за нами, то делал это незаметно. Хотя иногда у меня всё же создавалось впечатление, что кто-то бродит неподалёку и пристально глядит в нашу сторону, но это могло оказаться лишь плодом моего воображения и чрезвычайной настороженности.
Одинокий дом стоял погружённый в безмолвие и тьму. На всякий случай, мы заранее условились не шуметь и ступать, как можно тише, чтобы пробраться внутрь незамеченными и по возможности поймать злоумышленника.
Хорошо было бы для этих целей воспользоваться чёрным ходом, но тот, увы! – был плотно заколочен, и заставлен камнями причудливых форм. Поэтому единственным чем мы могли пользоваться, был парадный ход.
И вот потому как мы не желали, все наши планы расстроились, едва граф потянул на себя дверь. Та предательски скрипнула. Но всё же мы затаили дыхание и замерли вслушиваясь. Стояла тишина, оглашаемая лишь тиканьем часов. Граф облегчённо выдохнул и двинулся внутрь, его слуга за ним, выставив пистолеты перед собою. Патрик что-то еле слышно пробормотал, чем вызвал толчок в спину от своего хозяина, и тоже достав пистолет, направился за ними. Замыкал процессию Фредерик, который чисто механически поспешил прикрыть за собою дверь. Та захлопнулась, с громким хлопком, похожим на выстрел. Все вздрогнули и аж подпрыгнули. Антонио налетел на графа, Патрик налетел на них обоих, все остальные, кроме меня, поскольку я сразу поняла, источник шума, попадали на пол, посчитав, что кто-то открыл пальбу.
Когда поняли в чём дело, граф еле-еле сдержался от того, чтобы не высказать что-нибудь резкое и неприятное Фредерику. Но взял себя в руки. Как-никак он был воспитанным человеком и к тому же дворянином, а его знакомство с Фредериком было непродолжительным для подобных речей.
Все снова замерли и прислушались. До моего слуха долетели какие-то странные и явно посторонние звуки. Но были они настолько неуловимыми, что кроме меня вряд ли кто-нибудь ещё их расслышал. Я же всегда гордилась своим отличным слухом, что после пребывания в тишине и покое, ещё больше развился и обострился. Как бы там ни было, если кто-то и был в доме, то либо он отличался ещё более отвратительным слухом, чем мои спутники, либо был слишком увлечён и занят, что на время потерял бдительность.
Граф жестами, которые во тьме были, не слишком различимы, предложил разделиться и устроить засаду, на случай если кто-нибудь в доме находится. Дон Хуан и Фредерик заняли позицию у лестницы. Мы с Ильмою затаились у дверей. Граф и Антонио же вступили в гостиный зал, Лефрой и Патрик медленно двинулись за ними. На мгновение воцарилась полная тишина. Но лишь на мгновение. Ибо в следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Во-первых, начали бить часы. Их грохот потряс безмолвие, как если бы разорвалось пушечное ядро. Весь дом от самых его недр, казалось, содрогнулся. Во-вторых, граф споткнулся о какой-то предмет, лежавший на полу. Антонио не успевший затормозить налетел на него. Тут же раздался оглушительный выстрел. Он выронил один из пистолетов и тот при падении выстрелил, да ещё не мимо. В-третьих, тот, кто находился в зале, был застигнут врасплох, кроме того, именно в него угодила нечаянная пуля. Неизвестный заметался по помещению. Патрик, воспользовавшись этим, прицелился и пару раз выстрелил. Тишину огласил какой-то странный звук. Его можно было бы назвать воплем, если бы в нём не было столько чего-то такого что несвойственно ни простому воплю, ни крику. В тот же миг потоки воздуха наполнили зал и один из этих потоков отбросил прочь Горацио и его слугу. Другой размазал по стенам графа и Антонио. Что-то прошелестело мимо и, подняв с пола какой-то свёрток, вылетело прочь через зияющие дыры в окнах. После всё стихло.
На шум мы все сбежались в зал. Антонио, быстро пришедший в себя, схватил канделябр и зажёг его. После поднял с пола свой пистолет. Патрик зажёг другой канделябр. Вскоре зал был озарён светом множества свечей. Но как всегда, высокий потолок скрывался во мраке.
- Что случилось?! – вскричал потрясённый Горацио. – Что произошло?!
- Если бы я знал, - угрюмо усмехнулся граф, поднимаясь с пола и поправляя кафтан. Он снял с головы шляпу и кинул её на диван. Затем быстро прошёл весь огромный зал, оглядывая его внимательно.
- Ничего нет. – объявил он нам.
- Как ничего?! – вскричал его слуга. – Совсем ничего?! То есть я хотел сказать, что ведь когда я случайно выронил пистолет, тот выстрелил и кажется, попал в кого-то или вернее во что-то.
- Как бы там ни было, - сказал граф, - крови я не вижу. И ничего вообще не вижу. Хотя нет…
С этими словами он нагнулся и что-то очень осторожно поднял с пола. Притом в первый раз, дотронувшись до этого предмета, он отдёрнул руку. Осмотрев находку, он показал её всем нам. Это была пуля, но непросто пуля, а оплавленная пуля. От неё даже всё ещё шёл дым.
- Марс возьми! – воскликнул, беря её, дон Хуан. – Провалится мне на этом месте! Она же оплавилась! Никогда ничего подобного не видел!
- А как насчёт моих выстрелов? – спросил Патрик. – Мне показалось, что то, что произошло после, было из-за них.
- Я даже вроде бы слышал крик. – неуверенно проговорил Горацио.
- Не говорите глупости, синьор Лефрой! – вскричал сердито граф. – Если это было криком, то…
- Один из нас Чёрный граф. – добродушно пошутил дон Хуан. При этих словах ди Онори нервно дёрнулся, а его слуга чуть не выронил канделябр.
- Милостивый дон Хуан, - с упрёком произнёс граф, - я попросил бы вас в следующие разы шутить чем-нибудь другим. Помилуйте, хватит с меня, да и как я думаю со всех вас тоже, этого имени и его владельца, кем бы он ни был, если он вообще существует.
Пристыженный испанский грант, виновато склонил голову.
- В общем я сделал целых два выстрела. – поспешил нарушить воцарившееся неловкое молчание, Патрик.
- Тем не менее, - заметил граф, всё ещё бросающий нервные и укоризненные взгляды на дона Хуана, - как видите, крови нет.
- Но что это вообще было! – воскликнул Антонио. – У меня лично такое чувство, что у него крови вообще не было! Посудите сами, как могла оплавится пуля! А этот внезапный ветер или вихрь… а потом, куда он или оно могло деться?
- Антонио, - покачал головою граф, - не говори глупостей. Конечно, у него была кровь. А ветер подул с улицы. Сам же он бежал через одно из окон. Не стоит впадать в суеверие, когда вам что-то такое кажется или вам самим кажется что вам что-то показалось… в общем любому необъяснимому на первый взгляд всегда после окажется рациональное объяснение.
- Как знаете. – сказал слуга. Затем подойдя к Патрику, спросил вполголоса, чтобы не слышал хозяин:
- Можно взглянуть на ваш пистолет, друг мой?
- Пожалуйста. – пожал плечами тот, и вытащив красивый пистолет из красного дерева, инкрустированный драгоценным металлом и камнями, подал его слуге графа. Антонио с интересом оглядел его.
- Чем он заряжается? – спросил он. Горацио в это время подошедший к Патрику, заметил пистолет.
- А! – сказал он с улыбкой. – Это мой пистолет. У меня, честно говоря, два таких. Оба я реконструировал. Теперь они могут стрелять, не перезаряжаясь, несколько раз. Заряжаются же они пулями.
- Просто странно. – заметил Антонио, возвращая пистолет Патрику. – Что моя пуля не затронула этого… незнакомца. А ваши затронули, да ещё и причинили ему урон. И к тому же ваши пули нигде не лежат.
- Действительно странно. – добродушно заметил Лефрой и больше не сказал ни слова на эту тему. Хотя, как мне показалось, кое-что умолчал. Однако как я заметила, о многих своих достижениях и изобретениях он не любил распространяться с кем бы то ни было.
В скором времени мы разошлись по комнатам. Граф ди Онори дал себе слово, во-первых, вставить новые стёкла, во-вторых, поставить ставни на окна, в-третьих, починить замки, чтобы можно было запирать и двери, и ворота, а в-четвёртых, устроить ловушку для контрабандистов и прочих негодяев, чтобы те, наконец, перестали слоняться по его владениям и использовать те для своих тёмных дел.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0258205

от 9 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0258205 выдан для произведения:
Глава Десятая
Контрабандист

Ночь прошла спокойно. Но утром нас встретил изумлённый и сердитый возглас графа ди Онори. Он позже всех спустился вниз, притом спустился бегом, громко ругаясь и посылая проклятья.
- Это что-то неслыханное! – кричал он. – Только предположите, что такое могло произойти!
- Что же? – спросил Фредерик робко.
- Кинжал! – продолжая бушевать, только и выговорил граф.
- Что кинжал? – поинтересовалась Ильма.
- Он пропал! Пропал прямо из моей комнаты. Притом явно тогда, когда я спал! – закричал он ещё более сердито и негодующе. – Какова наглость! А?!
- Но откуда, - изумилась я, - он мог узнать, куда вы его положите?
- Откуда, откуда, - пробормотал граф, понемногу затихая, - я сам же вчера, как идиот заявил во всеуслышание, куда я положу его. Он же, наверное, в это время стоял под окнами и слушал.
- Ну, граф, - сказала я, - не стоит так убиваться из-за какой-то глупой вещи.
- Вы правы, любезная синьора Элизабет, - сказал он, совсем успокоившись, - мне, в конце концов, этот кинжал был ни к чему. Но сам факт того, что кто-то тут неизвестно по каким причинам бродит и расшвыривает всякие вещи, а после возвращается за ними преспокойно, как к себе домой – меня возмущает.
На этом наш разговор на эту тему закончился. Мы позавтракали едою из трактира и после отправились побродить по окрестностям. В наши намерения входило взобраться как можно выше, чтобы посетить старое Гибралтарское кладбище и по возможности хоть одну из легендарных пещер Гибралтара. В особенности меня интересовала та, через которую можно было попасть в туннель, что связывал Скалу с Африкой, и, пользуясь которым обезьяны с материка попали на остров. Так же мне хотелось увидеть самих этих обезьян. Но главное я надеялась, что может быть, таким образом, удастся выйти на след пропавшего капитана.
Но подниматься вверх оказалось трудно, а порою невозможно. Не имея проводника из местных, мы не могли отыскать пологих троп. Поэтому полдня потратив на беспорядочное продирание сквозь заросли низких и колючих кустов, лазание по крутым навесам и уступам, сбив каблуки о твёрдый камень, мы наконец, решили повернуть назад. Однако как выяснилось, обратный путь было отыскать не так-то легко. Потому лишь, когда солнце стало садиться, мы сумели-таки выйти на дорогу, ведущую к Одинокому дому. Быстро посетив его, чтобы переодеться, мы направились в город.
В уже знакомом трактире, мы заказали ужин и пока нам его готовили, озирались по сторонам из праздного любопытства. На этот раз «Ухмыляющаяся акула» не была пуста. В ней кроме нас сидело ещё несколько человек: трое горожан и двое заезжих моряков. При нашем появлении горожане нервно вздрогнули и придвинулись друг к другу поплотнее. Один из них – с виду вылитый разбойник – одноглазый и с огромным шрамом по всей левой стороне лица, стал что-то очень быстро рассказывать двум другим. Его собеседники – юноша с доверчивыми, как у ягнёнка глазами и тёмноволосый мужчина лет тридцати, молчали и слушали. При этом юноша с нескрываемым любопытством поглядывал на графа, а темноволосый смотрел прямо перед собою, попивая что-то из кружки и недоверчиво качая головою.
Тут внезапно одноглазый громко сказал:
- Слышали новость? Вчера ночью ещё один пропал. Полоумный сын старика Маурицио.
При этих словах он, как бы невзначай бросил взгляд в нашу сторону. Мы сидели, молча, стараясь не замечать его, поскольку граф поступал именно так.
Тот же продолжил:
- Прошлой ночью я слышал его вопли. Он и раньше-то был не больно тихий, а уж накануне совсем разошёлся. Всё вопил: «Спасите! Чёрный граф!»
Я невольно вздрогнула при этих словах. Мне вспомнился тот вчерашний незнакомец, который выскочил из мрака и набросился на графа.
- Ну и что? – спросил темноволосый.
- Да ничего, - сказал одноглазый, - только это уже четвертый.
- Пятый, - поправил его всё тот же, - ещё пропал капитан, как раз на том корабле, куда я думал поступить матросом. Я слышал, капитан искал людей.
- Интересно для чего это! – воскликнул одноглазый радостно, заранее предвкушая новый повод для разговора.
- В битве с пиратами ему пришлось потерять многих. – спокойно пояснил тёмноволосый.
- Не на том ли корабле приплыл… ну вы сами знаете кто. И в битве с пиратами ли лишился капитан тех людей!
Здесь граф ди Онори долгое время прислушивавшийся к этому разговору и делавший вид, что ничего не слышит и не видит, нервно барабанивший пальцами по столу, не выдержал. Он повернулся к говорившему и сказал:
- Послушайте, милостивый синьор, если вы намерены и впредь нести весь этот вздор, так хотя бы соблаговолите либо говорить тихо, либо в другом месте, либо высказать мне прямо в лицо, то, что думаете.
Двое моряков с интересом подняли головы и искоса поглядели на конфликтующие стороны. Одноглазый сначала вздрогнул, затем вдруг рассмеялся. Граф побледнел и вскочил со своего места. Рука его лежала на эфесе шпаги.
- А иначе? – спросил, продолжая смеяться тот. – Вы сделаете со мною тоже, что и с теми пятью?
- Не знаю и знать не хочу, что вы там себе вообразили! – в бешенстве вскричал граф, ещё больше бледнея и со звоном вынимая шпагу. – Но, во всяком случае, поскольку вы не являетесь дворянином, я проткну вас насквозь здесь же, и сию же минуту!
С этими словами он буквально в считанные секунды оказался прямо перед одноглазым и наставил тому свою шпагу прямо в грудь. Привлечённый непонятными, но явно ничего доброго не предвещавшими криками, показался перепуганный и встревоженный хозяин.
- О, нет, нет! – вскричал он, умоляюще прижимая руки к груди. – Прошу вас, ваше, сиятельство граф! Только не в моём трактире! Где угодно! Только не здесь! У меня такое чистое заведение, а вы испачкаете пол…
- Хорошо. – сказал граф, убирая шпагу. – Только из уважения к вашему гостеприимному заведению. Но я попросил бы, чтобы этот человек, нанёсший мне оскорбление, немедля покинул ваш трактир и впредь вы никогда не принимали бы его здесь!
- Сию же минуту, сию же минуту! – залепетал всё ещё до смерти перепуганный трактирщик, и обращаясь к одноглазому, многозначительно указуял тому на дверь. Тот криво усмехнулся, швырнул на стол несколько монет, обвёл презрительным взглядом графа и удалился, громко хлопнув дверьми. При этом висевшая над ними огромная рыбина с грохотом свалилась вниз и разлетелась на мелкие кусочки. Хозяин причитая, забегал по трактиру, затем крикнул какого-то мальчишку и тот принялся убирать останки рыбины.
Собеседники же одноглазого, медленно поднялись и приблизились к нашему столу. Тёмноволосый низко и почтительно поклонился сначала графу, а после и нам всем.
- Приношу вам свои извинения, ваше сиятельство! – сказал он. – Но смею заметить, что хоть и был слушателям этих беспочвенных обвинений и сплетен, я не принимал в них участия.
Граф ди Онори всё ещё пребывал в дурном настроении и потому не проронил ни слова.
- Я, как вы, вероятно, слышали, хотел наняться на ваш пакетбот. – продолжил тот. – Но обстоятельства сложились не благоприятно… но я бы хотел всё же узнать, могу ли я ещё рассчитывать на место матроса?
- Право, синьор, мы не знаем. – ответил вместо графа, дон Хуан.
- Но нам нужен проводник. – заметил Горацио. – Если вы хорошо знаете остров…
- О, сударь! – радостно вскричал тёмноволосый. – Я почти что родился на Гибралтаре. Знаю здесь каждую тропу, каждую пещеру!
- Это хорошо. – соизволил наконец, подать голос граф. – Мы берём вас. Но эти ваши знакомства. Я бы попросил, чтобы вы впредь не общались с подобными типами…
- Если вы об одноглазом разбойнике Просперо, - сказал он, - то смею вас заверить, никогда особенно не общался с ним. Он просто подсел к нам с моим приятелем.
- Так он разбойник?! – воскликнул Лефрой. – То-то мне его физиогномия показалась не слишком… приятной.
- Да, сударь, - улыбнулся тёмноволосый, - он – контрабандист. А, что касается тех неприятных вещей, что он распространяет об уважаемом и достопочтимом графе, - при этих словах он снова отвесил поклон тому, - то это исключительно из-за злости по поводу того, что его сиятельство изволили вернуться в свой дом. Он ведь, ходят такие слухи, в этом доме часто держал свой товар.
- Неужели?! – сказал граф. – Так это правда?
- Не могу сказать с точностью, но говорят, что – да.
- Что ж, - задумчиво протянул граф, - надо будет хорошенько обследовать мои владения. А вас, любезнейший, я беру к нам в провожатые. Так же если вас не затруднит, будете помогать моему слуге, приводить в порядок имение.
Темноволосый снова низко поклонился. Тут его спутник робко спросил:
- А может ли найтись и мне место и работа? А то я тоже хотел наняться матросом, а теперь вот не знаю, что делать…
Граф молча, кивнул, а оба горожанина уяснив, что смогут найти его в Одиноком доме, пообещав с завтрашнего утра приступить к своим обязанностям, направились к выходу.
- Как вас зовут, любезнейшие? – окликнул их Горацио. Они назвались, юноша – Марио, а темноволосый – Лоренцо. После оба удалились, пожелав нам всего хорошего.
- Что ж. – заметил Горацио. – Неплохое завершение этого конфликта. Вы не находите, граф?
Тот неопределённо пожал плечами, но немного подумав, сказал:
- Вероятно, вы правы, синьор Лефрой. Как-никак нашли провожатых.
Затем внезапно воинственно и яростно вскричал:
- Но каковы эти контрабандисты! Клянусь своею честью, если этот голубчик попадётся мне еще, хоть раз – я проткну его шпагою!
Хозяин, который в это время руководил подачей блюд, нервно вздрогнул и испуганно посмотрел на графа, и, судя по всему, пожелал, чтобы эта встреча произошла где-нибудь подальше от его трактира.

***

Улицы города в этот вечер, встретили нас, как и в предыдущий: безмолвием и пустотою. Весь путь от трактира до Одинокого дома, прошёл спокойно и без происшествий. Однако граф ди Онори выглядел настороженным и озабоченным. Он то и дело осматривался, а рука его неустанно покоилась на эфесе шпаги. Пару раз, когда кто-то оступался и издавал много шума, он едва ли не выхватывал её и не направлял на виновника шума с грозным воплем. Видно он не рассчитывал, что контрабандист так просто забудет обиду и унижение, которому он подверг его при посторонних. Но всё было тихо. Если кто и следил за нами, то делал это незаметно. Хотя иногда у меня всё же создавалось впечатление, что кто-то бродит неподалёку и пристально глядит в нашу сторону, но это могло оказаться лишь плодом моего воображения и чрезвычайной настороженности.
Одинокий дом стоял погружённый в безмолвие и тьму. На всякий случай, мы заранее условились не шуметь и ступать, как можно тише, чтобы пробраться внутрь незамеченными и по возможности поймать злоумышленника.
Хорошо было бы для этих целей воспользоваться чёрным ходом, но тот, увы! – был плотно заколочен, и заставлен камнями причудливых форм. Поэтому единственным чем мы могли пользоваться, был парадный ход.
И вот потому как мы не желали, все наши планы расстроились, едва граф потянул на себя дверь. Та предательски скрипнула. Но всё же мы затаили дыхание и замерли вслушиваясь. Стояла тишина, оглашаемая лишь тиканьем часов. Граф облегчённо выдохнул и двинулся внутрь, его слуга за ним, выставив пистолеты перед собою. Патрик что-то еле слышно пробормотал, чем вызвал толчок в спину от своего хозяина, и тоже достав пистолет, направился за ними. Замыкал процессию Фредерик, который чисто механически поспешил прикрыть за собою дверь. Та захлопнулась, с громким хлопком, похожим на выстрел. Все вздрогнули и аж подпрыгнули. Антонио налетел на графа, Патрик налетел на них обоих, все остальные, кроме меня, поскольку я сразу поняла, источник шума, попадали на пол, посчитав, что кто-то открыл пальбу.
Когда поняли в чём дело, граф еле-еле сдержался от того, чтобы не высказать что-нибудь резкое и неприятное Фредерику. Но взял себя в руки. Как-никак он был воспитанным человеком и к тому же дворянином, а его знакомство с Фредериком было непродолжительным для подобных речей.
Все снова замерли и прислушались. До моего слуха долетели какие-то странные и явно посторонние звуки. Но были они настолько неуловимыми, что кроме меня вряд ли кто-нибудь ещё их расслышал. Я же всегда гордилась своим отличным слухом, что после пребывания в тишине и покое, ещё больше развился и обострился. Как бы там ни было, если кто-то и был в доме, то либо он отличался ещё более отвратительным слухом, чем мои спутники, либо был слишком увлечён и занят, что на время потерял бдительность.
Граф жестами, которые во тьме были, не слишком различимы, предложил разделиться и устроить засаду, на случай если кто-нибудь в доме находится. Дон Хуан и Фредерик заняли позицию у лестницы. Мы с Ильмою затаились у дверей. Граф и Антонио же вступили в гостиный зал, Лефрой и Патрик медленно двинулись за ними. На мгновение воцарилась полная тишина. Но лишь на мгновение. Ибо в следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Во-первых, начали бить часы. Их грохот потряс безмолвие, как если бы разорвалось пушечное ядро. Весь дом от самых его недр, казалось, содрогнулся. Во-вторых, граф споткнулся о какой-то предмет, лежавший на полу. Антонио не успевший затормозить налетел на него. Тут же раздался оглушительный выстрел. Он выронил один из пистолетов и тот при падении выстрелил, да ещё не мимо. В-третьих, тот, кто находился в зале, был застигнут врасплох, кроме того, именно в него угодила нечаянная пуля. Неизвестный заметался по помещению. Патрик, воспользовавшись этим, прицелился и пару раз выстрелил. Тишину огласил какой-то странный звук. Его можно было бы назвать воплем, если бы в нём не было столько чего-то такого что несвойственно ни простому воплю, ни крику. В тот же миг потоки воздуха наполнили зал и один из этих потоков отбросил прочь Горацио и его слугу. Другой размазал по стенам графа и Антонио. Что-то прошелестело мимо и, подняв с пола какой-то свёрток, вылетело прочь через зияющие дыры в окнах. После всё стихло.
На шум мы все сбежались в зал. Антонио, быстро пришедший в себя, схватил канделябр и зажёг его. После поднял с пола свой пистолет. Патрик зажёг другой канделябр. Вскоре зал был озарён светом множества свечей. Но как всегда, высокий потолок скрывался во мраке.
- Что случилось?! – вскричал потрясённый Горацио. – Что произошло?!
- Если бы я знал, - угрюмо усмехнулся граф, поднимаясь с пола и поправляя кафтан. Он снял с головы шляпу и кинул её на диван. Затем быстро прошёл весь огромный зал, оглядывая его внимательно.
- Ничего нет. – объявил он нам.
- Как ничего?! – вскричал его слуга. – Совсем ничего?! То есть я хотел сказать, что ведь когда я случайно выронил пистолет, тот выстрелил и кажется, попал в кого-то или вернее во что-то.
- Как бы там ни было, - сказал граф, - крови я не вижу. И ничего вообще не вижу. Хотя нет…
С этими словами он нагнулся и что-то очень осторожно поднял с пола. Притом в первый раз, дотронувшись до этого предмета, он отдёрнул руку. Осмотрев находку, он показал её всем нам. Это была пуля, но непросто пуля, а оплавленная пуля. От неё даже всё ещё шёл дым.
- Марс возьми! – воскликнул, беря её, дон Хуан. – Провалится мне на этом месте! Она же оплавилась! Никогда ничего подобного не видел!
- А как насчёт моих выстрелов? – спросил Патрик. – Мне показалось, что то, что произошло после, было из-за них.
- Я даже вроде бы слышал крик. – неуверенно проговорил Горацио.
- Не говорите глупости, синьор Лефрой! – вскричал сердито граф. – Если это было криком, то…
- Один из нас Чёрный граф. – добродушно пошутил дон Хуан. При этих словах ди Онори нервно дёрнулся, а его слуга чуть не выронил канделябр.
- Милостивый дон Хуан, - с упрёком произнёс граф, - я попросил бы вас в следующие разы шутить чем-нибудь другим. Помилуйте, хватит с меня, да и как я думаю со всех вас тоже, этого имени и его владельца, кем бы он ни был, если он вообще существует.
Пристыженный испанский грант, виновато склонил голову.
- В общем я сделал целых два выстрела. – поспешил нарушить воцарившееся неловкое молчание, Патрик.
- Тем не менее, - заметил граф, всё ещё бросающий нервные и укоризненные взгляды на дона Хуана, - как видите, крови нет.
- Но что это вообще было! – воскликнул Антонио. – У меня лично такое чувство, что у него крови вообще не было! Посудите сами, как могла оплавится пуля! А этот внезапный ветер или вихрь… а потом, куда он или оно могло деться?
- Антонио, - покачал головою граф, - не говори глупостей. Конечно, у него была кровь. А ветер подул с улицы. Сам же он бежал через одно из окон. Не стоит впадать в суеверие, когда вам что-то такое кажется или вам самим кажется что вам что-то показалось… в общем любому необъяснимому на первый взгляд всегда после окажется рациональное объяснение.
- Как знаете. – сказал слуга. Затем подойдя к Патрику, спросил вполголоса, чтобы не слышал хозяин:
- Можно взглянуть на ваш пистолет, друг мой?
- Пожалуйста. – пожал плечами тот, и вытащив красивый пистолет из красного дерева, инкрустированный драгоценным металлом и камнями, подал его слуге графа. Антонио с интересом оглядел его.
- Чем он заряжается? – спросил он. Горацио в это время подошедший к Патрику, заметил пистолет.
- А! – сказал он с улыбкой. – Это мой пистолет. У меня, честно говоря, два таких. Оба я реконструировал. Теперь они могут стрелять, не перезаряжаясь, несколько раз. Заряжаются же они пулями.
- Просто странно. – заметил Антонио, возвращая пистолет Патрику. – Что моя пуля не затронула этого… незнакомца. А ваши затронули, да ещё и причинили ему урон. И к тому же ваши пули нигде не лежат.
- Действительно странно. – добродушно заметил Лефрой и больше не сказал ни слова на эту тему. Хотя, как мне показалось, кое-что умолчал. Однако как я заметила, о многих своих достижениях и изобретениях он не любил распространяться с кем бы то ни было.
В скором времени мы разошлись по комнатам. Граф ди Онори дал себе слово, во-первых, вставить новые стёкла, во-вторых, поставить ставни на окна, в-третьих, починить замки, чтобы можно было запирать и двери, и ворота, а в-четвёртых, устроить ловушку для контрабандистов и прочих негодяев, чтобы те, наконец, перестали слоняться по его владениям и использовать те для своих тёмных дел.
Рейтинг: 0 128 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!