ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 7

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 7

16 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Седьмая
Кошмары во сне и наяву

Лефрой и Патрик последовали на источник звука. Однако по мере их приближения, тот отдалялся. Так они вышли из леса и двинулись по бездорожью. Всюду росли кривые и колючие кусты, переплетённые между собой. Некоторое время им пришлось продираться сквозь них, благо, что Патрик додумался прихватить с собой топорик. Шли так долго, пока неожиданно не вышли на импровизированную тропинку, тонкую и узкую полосу глины, шедшую меж двух склонов. Изредка до них ещё долетали  звуки, походившие на гул быстро отдаляющихся шагов. Некоторое время они шли этим путём, но звуки становились всё слабее и наконец, совсем стихли. Источник их скрылся в неизвестном направлении, а оба первопроходца оказались на краю ущелья. Неподалёку от себя они заметили небольшой чёрный проход. Это была пещера. Некоторое время оба молча, стояли, прислушиваясь, в надежде услышать хоть какой-нибудь звук. Но всё было так тихо, что вскоре зазвенело в ушах. Горацио просунул внутрь свой меч и тот высветил стены и дно пещеры, тёмный коридор, ведший в черноту. На полу ближе к стене лежали сваленные в груду камни и кости. Среди них были рыбьи, а ещё несколько похожих на человеческие. Всё это в купе с давящей неестественной тишиной, произвело на путешественников огромное впечатление.
Патрик, в конец, оробевший, пробормотал еле слышно:
- Может мы, сэр, того, вернёмся лучше назад?
Лефрой оторвал взгляд от пещеры и, покачав головою, упрекнул своего трусливого слугу:
- Как тебе не стыдно, Патрик! Разве нам с тобой пять лет назад, не приходилось видеть кое-что и пострашнее?!
- Так, сэр, - смутился тот, - то было давно! Тогда мы были моложе и глупее! А кроме того я отвык от таких острых ощущений!
- Моложе, - усмехнулся Горацио, - можно подумать, что ты старше меня не на два года, а лет на двадцать! Эх, избаловал я тебя! Совсем ты потерял форму за жизнью полною роскоши и ничегонеделания! Кто бывало, со мною лазил по всяким заброшенным храмам и дольменам под покровом ночи?!
Смерив суровым взглядом пристыженного слугу, и увидев, что тот, скрипя сердце, готов лезть во тьму, остановил его.
- Ты прав, - сказал он, - нам нечего здесь делать одним. Мало ли что там может быть.
- А, кроме того, - проговорил обрадовавшийся, что ему не надо лезть невесть куда, слуга, - вы забыли, что мы покинули мисс Элизабет одну с этим несчастным раненным матросом. Что вы, кстати, думаете насчёт всей этой истории? Мне всё это не нравится, прямо как мистеру Ниаллу.
- Думаю, что желательно, чтобы многие тайны так и остались тайнами. – сказал Горацио.
Они подошли к краю пропасти и посмотрели вниз. Немного постояли так. Лефрой всё надеялся услышать те, странные звуки. Он надеялся, что сможет отыскать кого-нибудь из пропавших. Но всё было тщетно. Наконец, безмолвие, вид угрюмых серых камней и чёрный разверзлый зев пещеры, неизвестно куда ведущий, сделали своё дело. Горацио решил, что пора ретироваться. Кроме того он неустанно думал об Элизабет и раненном матросе.
Ни слова не говоря, он сделал своему слуге знак, трогаться в обратный путь, и первый двинулся назад. Слуга, бросив напоследок пугливый и недоброжелательный взгляд на пещеру, быстро пошёл следом. Там во мраке ему почудилось неясное шевеление и едва уловимые звуки.
Лефрой шел, молча, погружённый в думы. В последнее время он стал очень задумчивым, почти всегда молчал, часто вздыхал и был каким-то рассеянным. От внимательного взгляда слуги это не укрылось. Вот и теперь он заметил, очередной приступ хандры у своего хозяина.
- Она красивая. – сказал он, набравшись смелости.
- Кто это она? – переспросил Горацио, резко остановившись, так что Патрик едва не налетел на него.
- Мисс Элизабет. Вы ведь о ней думаете?
Лефрой горестно усмехнулся и сказал, снова начав двигаться вперёд:
- Я стараюсь о ней не думать.
- Но почему, - удивился Патрик, - по-моему, вы ей по душе!
- Не говори глупостей! Она… нет. Она всё равно скоро уедет, туда, откуда приехала. А! Что говорить, ты всё равно не поймёшь. –  махнув рукой, горько вздохнул Лефрой. И умолк, ещё больше помрачнев.
Патрик ничего не сказал, лишь неопределённо пожал плечами. Он действительно ничего не понимал.
Они прошли весь путь в глубоком молчании. Снова принялись продираться сквозь кусты, поскольку потеряли тропинку, по которой прошли сюда.
Тут невдалеке послышались какие-то шорохи, шаги, приглушённые голоса. Оба насторожились. Лефрой обнажил меч, его слуга вытащил пистолет и выставил его вперёд.
По знаку, который его хозяин ему сделал, они оба стремительно выскочили из кустов и лицо к лицу столкнулись с Дугласом и матросами. Те в свою очередь тоже выставили вперёд ружья, а помощник капитана оба своих пистолета.
Обе стороны в равной мере перепугались и чуть не выстрелили друг в друга.
- А! – воскликнул Дуглас, опуская и убирая обратно оружие. – Это вы, господин Лефрой. Всё в порядке мы наметили путь. Хоть сейчас можем идти по нему. А что у вас?
- Небольшая тропинка, - скромно сказал Горацио, - но ведёт к ущелью и какой-то пещере.
- Что же сейчас уже вечереет, думаю, завтра осмотрим вашу пещеру, а заодно отправимся нашим путём. Но, что привело вас туда?
- А привели нас туда непонятные шорохи.
- И вы тоже слышали шорохи? – изумился один из матросов. – Мне тоже вроде слышалось нечто похожее.
- Тишина и загадочные шорохи, - проговорил задумчиво Дуглас, - и не следа пропавших.
- Нет, - сказал Лефрой, - вы ошибаетесь.
С этими словами он рассказал об нашедшемся раненном матросе. Тут его повествование было прервано, внезапным выстрелом. Через некоторое время за ним последовал крик. Донеслось всё это из того места, где они устраивали привал.
Все побледнели и кинулись туда.

***

Когда я пришла в себя, меня окружали встревоженные лица кузена и Ниалла. Я слабо пошевелилась и издала стон.
- Что случилось?! – спросил Алекс. – Что произошло?!
- Он сошёл с ума, - медленно проговорила я, поднимаясь и стараясь не глядеть в ту сторону, где лежало распростёртое тело. – Я ничего не могла поделать. Он сначала много-много говорил, бредил, после попросил воды, и когда я отвернулась, застрелился!
Я закрыла лицо руками и зарыдала. Ниалл протянул мне флягу с водою, я жадно принялась пить. Но тут вспомнив о словах несчастного, содрогнулась и с ужасом отдёрнула флягу от себя.
- Что это за вода?! – воскликнула я, каким-то прерывающимся полубезумным голосом. – Она не с острова?!
- Нет, - успокоил меня изумлённый Алекс, - та вода не пришлась нам по душе. Какая-то странная и мутная…
- Она течёт из бездны… - пробормотала я.
- Что?! – переспросили матрос и кузен в один голос.
Но я уже взяла себя в руки и сказала как можно более спокойно:
- Ничего, ничего.
Оглядевшись, я обнаружила, что нигде нет ни Лефроя, ни его слуги.
- Господи! – вскричала я, снова теряя самообладание и впадая в какое-то невменяемое состояние. – Где Горацио, где Патрик?! Проклятый остров!
- Действительно, - сказал Алекс, оглядываясь по сторонам и то и дело, посматривая на меня с видом глубокой озабоченности, - куда они подевались? Когда мы уходили, они были.   
- Они пошли куда-то туда. – слабым голосом проговорила я, указуя в ту сторону, где те скрылись. Я ощутила слабость и полную потерю сил. Потому в изнеможении опустилась на землю, но случайно наткнулась на обронённый мною палец. С криком вскочила и устроилась, как можно дальше от него. Ниалл осторожно поднял его и внимательно, но не без отвращения осмотрел.
- Его здесь не было, когда мы уходили. – заметил он. – Это было у Донованна?
Я, молча, кивнула, стараясь не глядеть теперь ещё и на эту гадость.
- Коготь длинный и острый… - задумчиво протянул Ниалл. – Те скалы были расцарапаны… на земле были следы когтей… это коготь одной из этих тварей!
- Он говорил с тобой, Элизабет? – мягко спросил Алекс, подходя ко мне, опускаясь рядом со мною и беря за руку. – Что он говорил?
- Он много говорил. – глухо сказала я. – Но ведь это всё был бред.
Честно говоря, в данную минуту мне было всё равно, мне не хотелось ни с кем разговаривать. Я ощущала какое-то равнодушие к происходившему и была каким-то пассивным и посторонним наблюдателем его. Говорилось мне с трудом, соображалось тоже. В голове неустанно вертелись слова и лицо самоубийцы. Слова, полные ужаса и безумия. У меня было такое чувство, словно я сама сошла или сходила с ума. Мне хотелось убежать отсюда, отправиться отсюда прочь, хоть вплавь, но только прочь, прочь, с этого проклятого острова. Прочь от этой сводящей с ума тишины, прочь от этого гнилого смрада, прочь от этих следов, прочь от видений, которые лишали меня возможности хотя бы заснуть и спрятаться от всего этого!..
Внезапно послышались громкие шаги и голоса. Оба моих собеседника вздрогнули и сразу схватились за оружие. Нервы у них были на пределе. Но это оказались Дуглас со своими матросами и Лефрой со слугою. Увидев мёртвое тело, они остолбенели. Ниалл и Алекс, то и дело, перебивая друг друга дополнениями, весьма сбивчиво, но красноречиво, поведали о случившемся. Однако ни один из них, ни слова не сказал об отрубленном пальце. Они оба, не сговариваясь, утаили этот факт. А сам палец, Ниалл завернул в какую-то тряпицу и спрятал в карман.
Дуглас слушал внимательно, ни разу не перебил рассказчиков. Но по мере повествования становился мрачнее и озабоченнее. Бросив на меня испытующий, но полный сочувствия взгляд, сказал:
- Думаю, на сегодня со всех нас хватит знакомств с окрестностями. Мы разведали дальнейший путь, завтра тронемся по нему. А теперь пока не стемнело, пора возвращаться в лагерь. Кроме того, мы обязаны позаботиться об умершем.
Все молча, кивнули. Матросы подошли к телу своего товарища. Вынули из руки пистолет, закрыли ему глаза. С помощью небольшого походного топорика, нарубили веток и сделали носилки. На них осторожно положили Донованна и накрыли тело парусиной. Всё так же, не говоря ни слова, двинулись в обратный путь.
Как ни странно дорогу назад, я мало заметила. Она полностью изгладилась из моей памяти.

***

Работа на берегу кипела вовсю. Плотный дым валил из трубы коптильни, где Ильма руководила несколькими матросами, испанским грантом доном Жуаном и Фредериком. Другие матросы ловили рыбу, итальянцы собирали мидий и моллюсков, ирландские барышни с братьями и Виктором охотились на крабов. Правда, первые принимали в этом деле мало участия. Они не любили и немного побаивались «всякой ползучей живности». Они больше собирали раковины и причудливые камешки. Настроение у них было приподнятое. Один только капитан выглядел встревоженным и хмурым. Он сидел на складном стуле за импровизированным столом, сложенным из коробок, под тентом. То и дело, что-то писал, рассматривал и изучал какие-то карты и руководства. Изредка посматривал то на море, то на небо, то на часы и качал головой.
Виктор тешил барышень рассказами о кораблях без парусов, которые в будущем будут бороздить просторы морей. Об сложных механизмах, похожих на металлических птиц, которые будут летать в небе. О повозках из металла, которые будут ездить без лошадей и каких бы то ни было вьючных животных. Те слушали и не верили, только смеялись. А Виктор продолжал с самым серьёзным видом рассказывать им. Он даже поведал им о машине, которая сможет перемещать не только в пространстве, но и во времени, которая унесёт в другие миры. Он говорил о других мирах, где вроде всё похоже, а в тоже время нет.
В это время испанский грант, улучив момент, когда Ильма осталась с ним наедине, вдруг сказал:
- Донья Ильма, я предлагаю вам свою руку и сердце.
Ильма от неожиданности вздрогнула и уронила на землю веер, которым обмахивалась. Ведь она, в то время как другие работали под её руководством, сама ничего не делала. Неожиданное предложение её смутило и даже напугало. Но немного помолчав, она улыбнулась. Взяв за руку испанца и заглянув тому в глаза, сказала:
- Милостивый дон Хуан, я тронута вашим предложением, но, к сожалению, не могу пока дать вам положительного ответа. Мне надо подумать.
Ильма решила, что пока не будет огорчать любезного испанца.
Грант же немного расстроился, но поскольку  отказа все-таки  не получил, решил не терять надежды.
Вернувшийся с другими матросами Фредерик, нашёл их обоих смущёнными, что вызвало в нём немалые подозрения. Но он не подал виду и ничего не сказал.
Так обстояло дело в лагере.

***

Когда мы вернулись, солнце уже садилось. Сумерки, загнанные дневным светом в чащу, стали выбираться наружу, окружая плотным кольцом и подбираясь всё ближе и ближе.
Нас встретили с надеждой. Капитан вышел нам навстречу. Дуглас что-то вполголоса сообщил ему и он помрачнел. Вскоре известие о печальной судьбе несчастного матроса облетело весь лагерь. Однако мы умолчали то обстоятельство, что Донованн сам покончил с собой. Сказали лишь, что он заблудился, упал и сильно покалечился. Когда же мы нашли его, ничем не смогли ему помочь, он умер от ран. Обычно матросов полагалось хоронить в море, но у местных ирландцев был распространён обычай сжигать умерших. Рядом же с погребальным костром клали камень, и после этот камень закапывали в землю вместо тела. Так поступили и теперь.
Я не участвовала в погребении, а сидела в полном одиночестве камнях и глядела вдаль на море. Трапеза прошла в молчании и печали. Никто почти не разговаривал. Все сидели как в воду опущенные. Даже то, что ели вновь рыбу было встречено молчаливой покорностью, а может и вообще осталось не замеченным.
После, некоторое время, сидели вокруг костра и глядели на пляшущие языки пламени. Ночь уже давно опустилась и окутала всё вокруг своим покрывалом. Тускло в небе сияли звезды, и горела ущербная луна, всё также криво усмехаясь. Тьма всё плотнее подбиралась, заглядывая в сердца и путая мысли. Никому не хотелось идти спать, но нельзя, же было и вовсе не смыкать глаз. Потому волей-неволей, но всем пришлось разойтись и устроиться на ночлег. Я легла в стороне ото всех и попробовала найти утешение и избавление от действительности в царстве снов. Долго мне не удавалось заснуть. Я ворочалась и ворочалась.
Где-то поодаль ещё слышались голоса, но вот и они стихи. Костёр догорел, наступила полная тьма. Тишина снова воцарилась, нарушаемая лишь редкими и почти неслышными шагами часового да лёгким шёпотом волн.
Я вздохнула и в который раз отогнала прочь мысли, которые неустанно терзали меня и грызли. Смежила веки. Наконец, провалилась в какую-то пучину. Ощущение было такое, что я не сплю, а лежу и вижу всё окружающее. Хотя в то же время, всё окружающее походило на сон. Те же предметы, но какие-то слишком отчётливые. Царила тишина, не нарушаемая ни чем. Внезапно послышался какой-то звук. Вначале он был едва различимый и от того невозможно было понять его источник и то, на что он похож. Но вот он становился всё громче и громче, отчётливее и отчётливее. Вот я уже ясно различала эти невыносимые хлюпающие звуки. Что-то медленно приближалось ко мне. Какое-то оцепенение охватило меня. Я лежала и не могла пошевелить даже пальцем. Лежала и могла лишь наблюдать. Хлюпающие звуки стремительно приближались, к ним присоединились ещё что-то типа кваканья или хрюканья. И тут я неожиданно для себя поняла. Я поняла ясно, как день, что уже когда-то слышала эти звуки. Кроме того, я вспомнила, что уже видела раньше эти странные следы и отпечатки когтей. Я видела словно прогрызенные или прокарябанные ходы или лазы. Я слышала названия, которые в бреду говорил бедняга Донованн! Ктулху, Дагон и Рлайх…
Всё это было, но изгладилось из моей памяти. Несколько месяцев, проведённых на Аляске на хуторе у староверов, у доброго деда Демида, недолгое, но такое милое сердцу, пребывание в Бразервилле в достатке и роскоши, эти странствия и неустанные приключения, стёрли всё это из моей памяти. А теперь в состояние этого сна или полусна, я всё вспомнила. Как я могла забыть такое! Эти ужасные ночи, проведённые среди бескрайних снегов, среди ужасов ледяной пустыни! Эти дикие племена, сохранившие свои древние культы, по сей день возносящие хвалу и приносящие человеческие жертвы Дагону, и молящие о дне, когда поднимется великий Рлайх и пробудиться ото сна Ктулху.
Странные следы на снегу, казалось бы, в диком и пустынном месте! Следы какого-то скота или зверя, следы неизвестных тварей, но не людей. Старые заброшенные юрты из наносного леса и места стоянок, полуразвалившаяся хижина…
То, как всё это было сделано, наводило на страшные мысли. Сделано же всё это было не топором, а словно зубами прогрызено или когтями процарапано.
А звуки, которые нам несколько раз приходилось слышать?! Это были именно эти же звуки, такие же хлюпающие, квакающие и хрюкающие, ни на что не похожие, мерзкие и ужасные.
А древние предания о неведомом крае, о таинственной то появляющейся, то исчезающей земле? Разве не являлась она в кошмарах мне, да и, наверное, остальным моим спутникам? Лишь со временем воспоминания эти стали смутными и породили уверенность, в том что это лишь почудилось, а не было увидено наяву, чудовищном и невообразимом. И, наконец, те воспоминания, о том, что на Аляске, да и не только там, но и в других похожих местах, когда-то жили некие энгилоны, морские жители, вышедшие из глубин морских и давшие эскимосам рыбу, вечно в достатке и изобилии, ради чего те приняли их, как богов?..
Изображение этих тварей нам не раз приходилось видеть, эскимосы постоянно рисовали их и делали их фигурки! Рыбы, лягушки и жабы… вот на кого они походили, на чудовищ из наших нынешних кошмаров.
А жилища этих тварей, которые эскимосы построили для них, чтобы тем было удобнее приходить к ним! Насыпь из земли и камней с круглым углублением посередине. У этих землянок были странные удлиненные углубления, шедшие от середины стены по направлению к морю. Это были не что иное, как коридоры, по которым ОНИ выходили из моря на сушу.
А огромные каменные столбы! Многие из них напоминали фигурою нечто человекообразное, другие были испещрены стёртыми письменами и рисунками, а один был каким-то неземным, из неизвестного камня…
Всё это мгновенно пролетело в моей голове. Неизвестное же приближалось. Я всё ещё не могла пошевелиться, зато могла видеть, слышать и чувствовать. Вокруг меня усиливалось зловоние, нестерпимый смрад гнили и рыбы. Вот тварь подошла ко мне, и я увидела выпуклые, блёклые глаза, устремлённые на меня в упор, и закричала.
Я кричала громко и долго. Видение сгинуло, и я словно вынырнула из какой-то бездны. Вокруг меня бегали и что-то кричали люди. Кто-то сунул мне нюхательную соль, кто-то облил водой, кто-то теребил за плечи…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0253364

от 16 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0253364 выдан для произведения:
Глава Седьмая
Кошмары во сне и наяву

Лефрой и Патрик последовали на источник звука. Однако по мере их приближения, тот отдалялся. Так они вышли из леса и двинулись по бездорожью. Всюду росли кривые и колючие кусты, переплетённые между собой. Некоторое время им пришлось продираться сквозь них, благо, что Патрик додумался прихватить с собой топорик. Шли так долго, пока неожиданно не вышли на импровизированную тропинку, тонкую и узкую полосу глины, шедшую меж двух склонов. Изредка до них ещё долетали  звуки, походившие на гул быстро отдаляющихся шагов. Некоторое время они шли этим путём, но звуки становились всё слабее и наконец, совсем стихли. Источник их скрылся в неизвестном направлении, а оба первопроходца оказались на краю ущелья. Неподалёку от себя они заметили небольшой чёрный проход. Это была пещера. Некоторое время оба молча, стояли, прислушиваясь, в надежде услышать хоть какой-нибудь звук. Но всё было так тихо, что вскоре зазвенело в ушах. Горацио просунул внутрь свой меч и тот высветил стены и дно пещеры, тёмный коридор, ведший в черноту. На полу ближе к стене лежали сваленные в груду камни и кости. Среди них были рыбьи, а ещё несколько похожих на человеческие. Всё это в купе с давящей неестественной тишиной, произвело на путешественников огромное впечатление.
Патрик, в конец, оробевший, пробормотал еле слышно:
- Может мы, сэр, того, вернёмся лучше назад?
Лефрой оторвал взгляд от пещеры и, покачав головою, упрекнул своего трусливого слугу:
- Как тебе не стыдно, Патрик! Разве нам с тобой пять лет назад, не приходилось видеть кое-что и пострашнее?!
- Так, сэр, - смутился тот, - то было давно! Тогда мы были моложе и глупее! А кроме того я отвык от таких острых ощущений!
- Моложе, - усмехнулся Горацио, - можно подумать, что ты старше меня не на два года, а лет на двадцать! Эх, избаловал я тебя! Совсем ты потерял форму за жизнью полною роскоши и ничегонеделания! Кто бывало, со мною лазил по всяким заброшенным храмам и дольменам под покровом ночи?!
Смерив суровым взглядом пристыженного слугу, и увидев, что тот, скрипя сердце, готов лезть во тьму, остановил его.
- Ты прав, - сказал он, - нам нечего здесь делать одним. Мало ли что там может быть.
- А, кроме того, - проговорил обрадовавшийся, что ему не надо лезть невесть куда, слуга, - вы забыли, что мы покинули мисс Элизабет одну с этим несчастным раненным матросом. Что вы, кстати, думаете насчёт всей этой истории? Мне всё это не нравится, прямо как мистеру Ниаллу.
- Думаю, что желательно, чтобы многие тайны так и остались тайнами. – сказал Горацио.
Они подошли к краю пропасти и посмотрели вниз. Немного постояли так. Лефрой всё надеялся услышать те, странные звуки. Он надеялся, что сможет отыскать кого-нибудь из пропавших. Но всё было тщетно. Наконец, безмолвие, вид угрюмых серых камней и чёрный разверзлый зев пещеры, неизвестно куда ведущий, сделали своё дело. Горацио решил, что пора ретироваться. Кроме того он неустанно думал об Элизабет и раненном матросе.
Ни слова не говоря, он сделал своему слуге знак, трогаться в обратный путь, и первый двинулся назад. Слуга, бросив напоследок пугливый и недоброжелательный взгляд на пещеру, быстро пошёл следом. Там во мраке ему почудилось неясное шевеление и едва уловимые звуки.
Лефрой шел, молча, погружённый в думы. В последнее время он стал очень задумчивым, почти всегда молчал, часто вздыхал и был каким-то рассеянным. От внимательного взгляда слуги это не укрылось. Вот и теперь он заметил, очередной приступ хандры у своего хозяина.
- Она красивая. – сказал он, набравшись смелости.
- Кто это она? – переспросил Горацио, резко остановившись, так что Патрик едва не налетел на него.
- Мисс Элизабет. Вы ведь о ней думаете?
Лефрой горестно усмехнулся и сказал, снова начав двигаться вперёд:
- Я стараюсь о ней не думать.
- Но почему, - удивился Патрик, - по-моему, вы ей по душе!
- Не говори глупостей! Она… нет. Она всё равно скоро уедет, туда, откуда приехала. А! Что говорить, ты всё равно не поймёшь. –  махнув рукой, горько вздохнул Лефрой. И умолк, ещё больше помрачнев.
Патрик ничего не сказал, лишь неопределённо пожал плечами. Он действительно ничего не понимал.
Они прошли весь путь в глубоком молчании. Снова принялись продираться сквозь кусты, поскольку потеряли тропинку, по которой прошли сюда.
Тут невдалеке послышались какие-то шорохи, шаги, приглушённые голоса. Оба насторожились. Лефрой обнажил меч, его слуга вытащил пистолет и выставил его вперёд.
По знаку, который его хозяин ему сделал, они оба стремительно выскочили из кустов и лицо к лицу столкнулись с Дугласом и матросами. Те в свою очередь тоже выставили вперёд ружья, а помощник капитана оба своих пистолета.
Обе стороны в равной мере перепугались и чуть не выстрелили друг в друга.
- А! – воскликнул Дуглас, опуская и убирая обратно оружие. – Это вы, господин Лефрой. Всё в порядке мы наметили путь. Хоть сейчас можем идти по нему. А что у вас?
- Небольшая тропинка, - скромно сказал Горацио, - но ведёт к ущелью и какой-то пещере.
- Что же сейчас уже вечереет, думаю, завтра осмотрим вашу пещеру, а заодно отправимся нашим путём. Но, что привело вас туда?
- А привели нас туда непонятные шорохи.
- И вы тоже слышали шорохи? – изумился один из матросов. – Мне тоже вроде слышалось нечто похожее.
- Тишина и загадочные шорохи, - проговорил задумчиво Дуглас, - и не следа пропавших.
- Нет, - сказал Лефрой, - вы ошибаетесь.
С этими словами он рассказал об нашедшемся раненном матросе. Тут его повествование было прервано, внезапным выстрелом. Через некоторое время за ним последовал крик. Донеслось всё это из того места, где они устраивали привал.
Все побледнели и кинулись туда.

***

Когда я пришла в себя, меня окружали встревоженные лица кузена и Ниалла. Я слабо пошевелилась и издала стон.
- Что случилось?! – спросил Алекс. – Что произошло?!
- Он сошёл с ума, - медленно проговорила я, поднимаясь и стараясь не глядеть в ту сторону, где лежало распростёртое тело. – Я ничего не могла поделать. Он сначала много-много говорил, бредил, после попросил воды, и когда я отвернулась, застрелился!
Я закрыла лицо руками и зарыдала. Ниалл протянул мне флягу с водою, я жадно принялась пить. Но тут вспомнив о словах несчастного, содрогнулась и с ужасом отдёрнула флягу от себя.
- Что это за вода?! – воскликнула я, каким-то прерывающимся полубезумным голосом. – Она не с острова?!
- Нет, - успокоил меня изумлённый Алекс, - та вода не пришлась нам по душе. Какая-то странная и мутная…
- Она течёт из бездны… - пробормотала я.
- Что?! – переспросили матрос и кузен в один голос.
Но я уже взяла себя в руки и сказала как можно более спокойно:
- Ничего, ничего.
Оглядевшись, я обнаружила, что нигде нет ни Лефроя, ни его слуги.
- Господи! – вскричала я, снова теряя самообладание и впадая в какое-то невменяемое состояние. – Где Горацио, где Патрик?! Проклятый остров!
- Действительно, - сказал Алекс, оглядываясь по сторонам и то и дело, посматривая на меня с видом глубокой озабоченности, - куда они подевались? Когда мы уходили, они были.   
- Они пошли куда-то туда. – слабым голосом проговорила я, указуя в ту сторону, где те скрылись. Я ощутила слабость и полную потерю сил. Потому в изнеможении опустилась на землю, но случайно наткнулась на обронённый мною палец. С криком вскочила и устроилась, как можно дальше от него. Ниалл осторожно поднял его и внимательно, но не без отвращения осмотрел.
- Его здесь не было, когда мы уходили. – заметил он. – Это было у Донованна?
Я, молча, кивнула, стараясь не глядеть теперь ещё и на эту гадость.
- Коготь длинный и острый… - задумчиво протянул Ниалл. – Те скалы были расцарапаны… на земле были следы когтей… это коготь одной из этих тварей!
- Он говорил с тобой, Элизабет? – мягко спросил Алекс, подходя ко мне, опускаясь рядом со мною и беря за руку. – Что он говорил?
- Он много говорил. – глухо сказала я. – Но ведь это всё был бред.
Честно говоря, в данную минуту мне было всё равно, мне не хотелось ни с кем разговаривать. Я ощущала какое-то равнодушие к происходившему и была каким-то пассивным и посторонним наблюдателем его. Говорилось мне с трудом, соображалось тоже. В голове неустанно вертелись слова и лицо самоубийцы. Слова, полные ужаса и безумия. У меня было такое чувство, словно я сама сошла или сходила с ума. Мне хотелось убежать отсюда, отправиться отсюда прочь, хоть вплавь, но только прочь, прочь, с этого проклятого острова. Прочь от этой сводящей с ума тишины, прочь от этого гнилого смрада, прочь от этих следов, прочь от видений, которые лишали меня возможности хотя бы заснуть и спрятаться от всего этого!..
Внезапно послышались громкие шаги и голоса. Оба моих собеседника вздрогнули и сразу схватились за оружие. Нервы у них были на пределе. Но это оказались Дуглас со своими матросами и Лефрой со слугою. Увидев мёртвое тело, они остолбенели. Ниалл и Алекс, то и дело, перебивая друг друга дополнениями, весьма сбивчиво, но красноречиво, поведали о случившемся. Однако ни один из них, ни слова не сказал об отрубленном пальце. Они оба, не сговариваясь, утаили этот факт. А сам палец, Ниалл завернул в какую-то тряпицу и спрятал в карман.
Дуглас слушал внимательно, ни разу не перебил рассказчиков. Но по мере повествования становился мрачнее и озабоченнее. Бросив на меня испытующий, но полный сочувствия взгляд, сказал:
- Думаю, на сегодня со всех нас хватит знакомств с окрестностями. Мы разведали дальнейший путь, завтра тронемся по нему. А теперь пока не стемнело, пора возвращаться в лагерь. Кроме того, мы обязаны позаботиться об умершем.
Все молча, кивнули. Матросы подошли к телу своего товарища. Вынули из руки пистолет, закрыли ему глаза. С помощью небольшого походного топорика, нарубили веток и сделали носилки. На них осторожно положили Донованна и накрыли тело парусиной. Всё так же, не говоря ни слова, двинулись в обратный путь.
Как ни странно дорогу назад, я мало заметила. Она полностью изгладилась из моей памяти.

***

Работа на берегу кипела вовсю. Плотный дым валил из трубы коптильни, где Ильма руководила несколькими матросами, испанским грантом доном Жуаном и Фредериком. Другие матросы ловили рыбу, итальянцы собирали мидий и моллюсков, ирландские барышни с братьями и Виктором охотились на крабов. Правда, первые принимали в этом деле мало участия. Они не любили и немного побаивались «всякой ползучей живности». Они больше собирали раковины и причудливые камешки. Настроение у них было приподнятое. Один только капитан выглядел встревоженным и хмурым. Он сидел на складном стуле за импровизированным столом, сложенным из коробок, под тентом. То и дело, что-то писал, рассматривал и изучал какие-то карты и руководства. Изредка посматривал то на море, то на небо, то на часы и качал головой.
Виктор тешил барышень рассказами о кораблях без парусов, которые в будущем будут бороздить просторы морей. Об сложных механизмах, похожих на металлических птиц, которые будут летать в небе. О повозках из металла, которые будут ездить без лошадей и каких бы то ни было вьючных животных. Те слушали и не верили, только смеялись. А Виктор продолжал с самым серьёзным видом рассказывать им. Он даже поведал им о машине, которая сможет перемещать не только в пространстве, но и во времени, которая унесёт в другие миры. Он говорил о других мирах, где вроде всё похоже, а в тоже время нет.
В это время испанский грант, улучив момент, когда Ильма осталась с ним наедине, вдруг сказал:
- Донья Ильма, я предлагаю вам свою руку и сердце.
Ильма от неожиданности вздрогнула и уронила на землю веер, которым обмахивалась. Ведь она, в то время как другие работали под её руководством, сама ничего не делала. Неожиданное предложение её смутило и даже напугало. Но немного помолчав, она улыбнулась. Взяв за руку испанца и заглянув тому в глаза, сказала:
- Милостивый дон Хуан, я тронута вашим предложением, но, к сожалению, не могу пока дать вам положительного ответа. Мне надо подумать.
Ильма решила, что пока не будет огорчать любезного испанца.
Грант же немного расстроился, но поскольку  отказа все-таки  не получил, решил не терять надежды.
Вернувшийся с другими матросами Фредерик, нашёл их обоих смущёнными, что вызвало в нём немалые подозрения. Но он не подал виду и ничего не сказал.
Так обстояло дело в лагере.

***

Когда мы вернулись, солнце уже садилось. Сумерки, загнанные дневным светом в чащу, стали выбираться наружу, окружая плотным кольцом и подбираясь всё ближе и ближе.
Нас встретили с надеждой. Капитан вышел нам навстречу. Дуглас что-то вполголоса сообщил ему и он помрачнел. Вскоре известие о печальной судьбе несчастного матроса облетело весь лагерь. Однако мы умолчали то обстоятельство, что Донованн сам покончил с собой. Сказали лишь, что он заблудился, упал и сильно покалечился. Когда же мы нашли его, ничем не смогли ему помочь, он умер от ран. Обычно матросов полагалось хоронить в море, но у местных ирландцев был распространён обычай сжигать умерших. Рядом же с погребальным костром клали камень, и после этот камень закапывали в землю вместо тела. Так поступили и теперь.
Я не участвовала в погребении, а сидела в полном одиночестве камнях и глядела вдаль на море. Трапеза прошла в молчании и печали. Никто почти не разговаривал. Все сидели как в воду опущенные. Даже то, что ели вновь рыбу было встречено молчаливой покорностью, а может и вообще осталось не замеченным.
После, некоторое время, сидели вокруг костра и глядели на пляшущие языки пламени. Ночь уже давно опустилась и окутала всё вокруг своим покрывалом. Тускло в небе сияли звезды, и горела ущербная луна, всё также криво усмехаясь. Тьма всё плотнее подбиралась, заглядывая в сердца и путая мысли. Никому не хотелось идти спать, но нельзя, же было и вовсе не смыкать глаз. Потому волей-неволей, но всем пришлось разойтись и устроиться на ночлег. Я легла в стороне ото всех и попробовала найти утешение и избавление от действительности в царстве снов. Долго мне не удавалось заснуть. Я ворочалась и ворочалась.
Где-то поодаль ещё слышались голоса, но вот и они стихи. Костёр догорел, наступила полная тьма. Тишина снова воцарилась, нарушаемая лишь редкими и почти неслышными шагами часового да лёгким шёпотом волн.
Я вздохнула и в который раз отогнала прочь мысли, которые неустанно терзали меня и грызли. Смежила веки. Наконец, провалилась в какую-то пучину. Ощущение было такое, что я не сплю, а лежу и вижу всё окружающее. Хотя в то же время, всё окружающее походило на сон. Те же предметы, но какие-то слишком отчётливые. Царила тишина, не нарушаемая ни чем. Внезапно послышался какой-то звук. Вначале он был едва различимый и от того невозможно было понять его источник и то, на что он похож. Но вот он становился всё громче и громче, отчётливее и отчётливее. Вот я уже ясно различала эти невыносимые хлюпающие звуки. Что-то медленно приближалось ко мне. Какое-то оцепенение охватило меня. Я лежала и не могла пошевелить даже пальцем. Лежала и могла лишь наблюдать. Хлюпающие звуки стремительно приближались, к ним присоединились ещё что-то типа кваканья или хрюканья. И тут я неожиданно для себя поняла. Я поняла ясно, как день, что уже когда-то слышала эти звуки. Кроме того, я вспомнила, что уже видела раньше эти странные следы и отпечатки когтей. Я видела словно прогрызенные или прокарябанные ходы или лазы. Я слышала названия, которые в бреду говорил бедняга Донованн! Ктулху, Дагон и Рлайх…
Всё это было, но изгладилось из моей памяти. Несколько месяцев, проведённых на Аляске на хуторе у староверов, у доброго деда Демида, недолгое, но такое милое сердцу, пребывание в Бразервилле в достатке и роскоши, эти странствия и неустанные приключения, стёрли всё это из моей памяти. А теперь в состояние этого сна или полусна, я всё вспомнила. Как я могла забыть такое! Эти ужасные ночи, проведённые среди бескрайних снегов, среди ужасов ледяной пустыни! Эти дикие племена, сохранившие свои древние культы, по сей день возносящие хвалу и приносящие человеческие жертвы Дагону, и молящие о дне, когда поднимется великий Рлайх и пробудиться ото сна Ктулху.
Странные следы на снегу, казалось бы, в диком и пустынном месте! Следы какого-то скота или зверя, следы неизвестных тварей, но не людей. Старые заброшенные юрты из наносного леса и места стоянок, полуразвалившаяся хижина…
То, как всё это было сделано, наводило на страшные мысли. Сделано же всё это было не топором, а словно зубами прогрызено или когтями процарапано.
А звуки, которые нам несколько раз приходилось слышать?! Это были именно эти же звуки, такие же хлюпающие, квакающие и хрюкающие, ни на что не похожие, мерзкие и ужасные.
А древние предания о неведомом крае, о таинственной то появляющейся, то исчезающей земле? Разве не являлась она в кошмарах мне, да и, наверное, остальным моим спутникам? Лишь со временем воспоминания эти стали смутными и породили уверенность, в том что это лишь почудилось, а не было увидено наяву, чудовищном и невообразимом. И, наконец, те воспоминания, о том, что на Аляске, да и не только там, но и в других похожих местах, когда-то жили некие энгилоны, морские жители, вышедшие из глубин морских и давшие эскимосам рыбу, вечно в достатке и изобилии, ради чего те приняли их, как богов?..
Изображение этих тварей нам не раз приходилось видеть, эскимосы постоянно рисовали их и делали их фигурки! Рыбы, лягушки и жабы… вот на кого они походили, на чудовищ из наших нынешних кошмаров.
А жилища этих тварей, которые эскимосы построили для них, чтобы тем было удобнее приходить к ним! Насыпь из земли и камней с круглым углублением посередине. У этих землянок были странные удлиненные углубления, шедшие от середины стены по направлению к морю. Это были не что иное, как коридоры, по которым ОНИ выходили из моря на сушу.
А огромные каменные столбы! Многие из них напоминали фигурою нечто человекообразное, другие были испещрены стёртыми письменами и рисунками, а один был каким-то неземным, из неизвестного камня…
Всё это мгновенно пролетело в моей голове. Неизвестное же приближалось. Я всё ещё не могла пошевелиться, зато могла видеть, слышать и чувствовать. Вокруг меня усиливалось зловоние, нестерпимый смрад гнили и рыбы. Вот тварь подошла ко мне, и я увидела выпуклые, блёклые глаза, устремлённые на меня в упор, и закричала.
Я кричала громко и долго. Видение сгинуло, и я словно вынырнула из какой-то бездны. Вокруг меня бегали и что-то кричали люди. Кто-то сунул мне нюхательную соль, кто-то облил водой, кто-то теребил за плечи…
Рейтинг: 0 158 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!