ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 3

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 3

12 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Третья
Потерянные в Атлантике.

Во время шторма и непродолжительного сражения погибло четверо матросов. Остальные отделались небольшими ранами и незначительными ушибами. Но все мы устали и еле стояли на ногах. Всех мучила жажда, но воды было мало и её надо было экономить. Всех мучил голод, но еды тоже было мало. Пакетбот сбился с курса. Мы оказались потерянными в Атлантике. Хотя лично наша компания, была потеряна не только в Атлантике, но и во времени.
Мы собрались в обеденном салоне и тут, я заметила, что нет Юджина. Остальные тоже это заметили. Поднялся переполох. Сначала думали, что он сидит в каюте и читает Данте. Но книга валялась на полу, а его не было.
Кинулись к капитану, тот созвал матросов и всю команду. Никто понятия не имел, куда Юджин мог подеваться. Обыскали все трюмы. Облазили весь корабль, поиски не дали результатов. Тут один матрос задумался и проговорил:
- Кажется, я видел его.
Все тут же обступили его и забросали взволнованными и тревожными вопросами. Поднялся страшный шум, а матроса даже чуть не разорвали на части.
Капитан поднял руку и призвал всех к тишине.
- Где ты видел его, Ниалл?
Матрос оглядел обращённые к нему лица и со вздохом сказал:
- Он стоял под реей, когда она… упала. После накатила волна. Больше я не видел ни реи, ни его.
Известие потрясло всех, но больше меня. Я схватилась за голову и заплакала. Окружающие сочувственно и участливо гладили меня по голове, но никто не говорил, ни слова тех глупых утешений. Какие тут могли быть утешения? Все понимали, что надежды не было. Если его не убило реей, то уж точно поглотила пучина.
Я чувствовала свою вину, и несколько последующих и без того тоскливых и безотрадных дней, пребывала в горе. Еды и питья, как его не экономили, становилось всё меньше и меньше. Наш пакетбот плыл неизвестно где, ибо все попытки капитана рассчитать курс корабля оканчивались неудачей. Было такое впечатление, что мы очутились в «Море дьявола».
Я часто в одиночестве сидела, то в каюте, то на скамье. Держала на коленях томик Данте и окропляла его слезами.
Неизвестный выловленный бедолага, находился в агонии. Иногда в бреду, он что-то кричал. То это были слова на итальянском языке, то на латыни, а то и вовсе на каком-то диковинном наречии. Лекарь ничего не мог поделать.
На исходе четвёртого дня была выпита вся вода до капли и съедена вся еда до крошки. Остался лишь запас отсыревших и испорченных сухарей, оливкового масла, соли, чая, сахара и специй, но какой был от них прок? Что касается еды, то до того матросы сделали попытку наловить рыбы, но она не клевала. Моллюсков тоже не было. Картина была самая безотрадная. Все стали выглядеть подавленными и мрачными. Море же наоборот, словно бы в насмешку, было спокойным и ласковым. Солнце теперь уже не светило, а палило зло и беспощадно. «Загадочная незнакомка» же плыла и плыла неизвестно где и неизвестно куда.
Получив свою последнюю порцию еды и питья, я рано отправилась спать. Но сна долго не было. А когда, наконец, мне удалось забиться каким-то его подобием, меня мучили какие-то безумные видения и ужасы. Посреди ночи я проснулась разбуженная криками. Выяснилось, что несколькими матросам приснилось что-то страшное. Только легла снова, как опять крики. На этот раз кричал кто-то из пассажиров. Попробовала лечь – крики. Кричала Ильма. Итак, было всю ночь. Дурные сны преследовали, всех кто был на корабле. То ли от недостатка воды и пищи, то ли отчего-то совсем иного.
Ночь была проведена ужасно и, несмотря на то, что еды и питья ждать было неоткуда, все поднялись чуть свет. Никто не говорил ни слова, весь пакетбот был погружён в тишину, полную безысходного и беспросветного отчаяния. Когда внезапно безмолвие потряс вопль. В нём было всё: надежда, изумление и недоверие.
- Земля! Земля! – прокричал «Вперёд смотрящий» из бочки.
Мы столпились на палубе, стараясь что-либо разглядеть. Сначала ничего не было видно, и мы подумали, что у бедняги от обезвоживания начались галлюцинации. Рассветное море было затянуто лёгкой дымкой и по мере нашего продвижения, та понемногу рассеивалась. Но вот в бледных просветах стали вырисовываться смутные очертания берега. Было ли это действительно правдой или у всех начались видения?
- Земля? - переспросил капитан, доставая свой бинокль.
- Да, земля! – радостно подхватили матросы, всем сердцем желавшие поверить, что это так
- На востоке земля. – наконец возвестил нам капитан. Он указал на линию горизонта, ещё скрывавшуюся в дымке.
- Вы уверены, синьоро капитано? - спросил донельзя взволнованный итальянец, всё ещё не желавший верить в такое счастье.
- Да!.. Да!.. –  вскричал  капитан, на время потерявший обычное своё спокойствие. – Сомнения не может быть! Это земля! Мы спасены! Благодарения покровителям мореплавателей!
Затем немного обуздав свою радость и волнение, он прибавил уже спокойно, обращаясь к нам:
- Когда туман рассеется, смотрите туда... немного правее фок-мачты. Вот она!
Дымка, начиная редеть, отделилась от моря и поднялась вверх. Через некоторое время горизонт прямо по курсу пакетбота прояснился на  расстоянии нескольких миль.
Теперь и остальные смогли убедиться, в том, что это так. Сомнения быть не могло, всё это не было видением, но было истиной. В пяти или шести милях от «Загадочной незнакомки», обрисовалась земля. Однако был ли это материк или остров, понять пока было невозможно. Благодаря направлению, по которому следовал пакетбот, и невозможности отклониться от него, он мог добраться до этой земли менее чем через час.
Ветер дул попутный. Настроение у всех заметно улучшилось. Матросы повеселели и заработали усерднее и ладнее. Судно легко и уверенно несло к неизвестному берегу, который на беловатом фоне неба ясно обрисовывался черной, точно проведенной чернилами, полосой. На заднем плане громоздились скалы, высокие и суровые. Впереди тянулся желтоватый плоский песчаный берег, покрытый лесом с левой стороны.
Что это была за земля? Были ли это берега Испании или хотя бы Франции? Был ли это вообще материк? Был ли это какой-нибудь из островов Атлантики? Где вообще мы могли очутиться? Этот вопрос можно было решить только тогда, когда пакетбот подойдёт на безопасное расстояние к берегу и можно будет его рассмотреть.
Что бы ни ожидало наш корабль, он приближался к таинственной земле.

***

Не зная, чего стоит ожидать от неизвестной земли, капитан велел пассажирам разойтись по каютам, и приказал канонирам на всякий случай приготовить пушки. Сам же он критически осматривал приближавшуюся сушу в бинокль.
Он погрузился в сильную задумчивость, и с трудом выйдя из нее, стал отдавать приказания. «Загадочная незнакомка» стала несколько круче к ветру, курс её проходил восточнее земли.
Капитан заметил, что здесь было сильное течение к югу. Потому он велел пойти в крутой бейдевинд, то есть, чтобы корабль принял такой курс, когда угол между его носом и ветром меньше 90°. Поскольку же капитан хотел войти в бухту и кренговать корабль, для его починки, он высматривал наиболее подходящее место для стоянки. Наконец, он решил, что встать на якорь лучше всего с юга.
Когда всё было выполнено, солнце поднялось и озарило окрестности. Стало ясно, что перед ними остров. Однако, несмотря на яркий дневной свет, остров продолжала окружать какая-то дымка. От этого он выглядел зловеще, и прежняя радость сменилась какой-то необъяснимой тревогой.
Корабль стоял в штиле, в полумили от низкого восточного берега.
Большую часть острова, насколько можно было разобрать, составляли леса, тёмные и бесприютные. Вздымали свои головы небольшие горы. На вершинах их торчали какие-то острые, похожие на зубья, камни.
Так же виднелось большое число седых скал. Угрюмых и словно насупившихся. Их однообразный цвет прерывался кое-где в ложбинах желтизной песчаного берега и зеленью каких-то высоких деревьев или пальм. Эти деревья росли то поодиночке, то группами и поднимались над уровнем леса. Общий же вид неизвестной земли был однообразен и хмур.
Неизвестно, что оказало такое мрачное влияние на измученных людей, то ли то, что они были измученны и умирали от жажды, то ли впечатление, которое оказал на них этот остров. Эти его тёмные леса, эти его дикие и голые камни, этот грохот прибоя, бьющего в крутые берега…
Хоть солнце и сияло весело и ярко, и припекало не так сильно, как давеча; хоть морские птицы с криками и носились вокруг, оживляя безмолвие, хотя бы и то, что они ловили рыбу – и, следовательно, всё вокруг кишело рыбой; хоть морякам и должно было быть радостно от того, что их судно, выдержав бой и шторм, наконец, достигло хоть какой-то земли, где была возможность раздобыть пресной воды и провианта, тоска и тревога охватили их сердца. Подозрение и недоверие вызывал в них этот остров. Было в нём что-то такое необъяснимое и пугающее. Походил он на какого-то диковинного зверя или даже чудовище, затаившееся и следящее.
Но жажда и голод подгоняли, и людям не оставалось ничего, как смириться со своими страхами, которые они тщательно старались скрывать друг от друга, и заняться тяжелой работой.
Так как ветер внезапно исчез, пришлось спустить на воду шлюпки, и проверповать пакетбот. То есть передвинуть его с помощью малого якоря, называемого верп. Сначала перевезти верп на шлюпках, а потом подтянуть к нему корабль. Таким образом, удалось продвинуться, где-то на три мили, и, обогнув какой-то мыс, ввести судно в узкий пролив за небольшим островком. Пролив был узок, и, вероятно, был прорыт океанским отливом. Здесь было решено встать на якорь окончательно.
Треть мили отделяла теперь «Загадочную незнакомку» от главного острова и треть мили – от небольшого островка. Дно было чистое и песчаное. С грохотом упал якорь и пронзил безмолвие, царившее здесь.
Пролив был превосходно закрыт со всех сторон. Он терялся среди густых лесов, которые начинались вдалеке от линии пролива. Берега были гладкие и ровные. Где-то вдали поднимались горы. Несколько вязких ручейков или речонок впадало в пролив, который казался тихим и спокойным каналом. Растительность подле этих ручейков изумляла своею какой-то излишней яркостью. Выглядела она ядовитой и непривлекательной. Нигде не было видно ни хоть какой-то завалящей постройки, ни каких бы, то ни было следов пребывания человека или даже живности.
Люди, глядевшие на всё это с корабля, ощущали себя первыми людьми, которых угораздило очутиться на этом острове, с тех пор как он поднялся из глубин океана.
Воздух был недвижен. Лишь несколько слабых звуков нарушало тишину – отдаленный шум прибоя, разбивавшегося о скалы в другом конце острова, да крики чаек. Странный, затхлый запах поднимался вокруг судна. Пахло гниением и тленом, но отнюдь не лесом.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0252456

от 12 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0252456 выдан для произведения:
Глава Третья
Потерянные в Атлантике.

Во время шторма и непродолжительного сражения погибло четверо матросов. Остальные отделались небольшими ранами и незначительными ушибами. Но все мы устали и еле стояли на ногах. Всех мучила жажда, но воды было мало и её надо было экономить. Всех мучил голод, но еды тоже было мало. Пакетбот сбился с курса. Мы оказались потерянными в Атлантике. Хотя лично наша компания, была потеряна не только в Атлантике, но и во времени.
Мы собрались в обеденном салоне и тут, я заметила, что нет Юджина. Остальные тоже это заметили. Поднялся переполох. Сначала думали, что он сидит в каюте и читает Данте. Но книга валялась на полу, а его не было.
Кинулись к капитану, тот созвал матросов и всю команду. Никто понятия не имел, куда Юджин мог подеваться. Обыскали все трюмы. Облазили весь корабль, поиски не дали результатов. Тут один матрос задумался и проговорил:
- Кажется, я видел его.
Все тут же обступили его и забросали взволнованными и тревожными вопросами. Поднялся страшный шум, а матроса даже чуть не разорвали на части.
Капитан поднял руку и призвал всех к тишине.
- Где ты видел его Ниалл?
Матрос оглядел обращённые к нему лица и со вздохом сказал:
- Он стоял под реей, когда она… упала. После накатила волна. Больше я не видел ни реи, ни его.
Известие потрясло всех, но больше меня. Я схватилась за голову и заплакала. Окружающие сочувственно и участливо гладили меня по голове, но никто не говорил, ни слова тех глупых утешений. Какие тут могли быть утешения? Все понимали, что надежды не было. Если его не убило реей, то уж точно поглотила пучина.
Я чувствовала свою вину, и несколько последующих и без того тоскливых и безотрадных дней, пребывала в горе. Еды и питья, как его не экономили, становилось всё меньше и меньше. Наш пакетбот плыл неизвестно где, ибо все попытки капитана рассчитать курс корабля оканчивались неудачей. Было такое впечатление, что мы очутились в «Море дьявола».
Я часто в одиночестве сидела, то в каюте, то на скамье. Держала на коленях томик Данте и окропляла его слезами.
Неизвестный выловленный бедолага, находился в агонии. Иногда в бреду, он что-то кричал. То это были слова на итальянском языке, то на латыни, а то и вовсе на каком-то диковинном наречии. Лекарь ничего не мог поделать.
На исходе четвёртого дня была выпита вся вода до капли и съедена вся еда до крошки. Остался лишь запас отсыревших и испорченных сухарей, оливкового масла, соли, чая, сахара и специй, но какой был от них прок? Что касается еды, то до того матросы сделали попытку наловить рыбы, но она не клевала. Моллюсков тоже не было. Картина была самая безотрадная. Все стали выглядеть подавленными и мрачными. Море же наоборот, словно бы в насмешку, было спокойным и ласковым. Солнце теперь уже не светило, а палило зло и беспощадно. «Загадочная незнакомка» же плыла и плыла неизвестно где и неизвестно куда.
Получив свою последнюю порцию еды и питья, я рано отправилась спать. Но сна долго не было. А когда, наконец, мне удалось забиться каким-то его подобием, меня мучили какие-то безумные видения и ужасы. Посреди ночи я проснулась разбуженная криками. Выяснилось, что несколькими матросам приснилось что-то страшное. Только легла снова, как опять крики. На этот раз кричал кто-то из пассажиров. Попробовала лечь – крики. Кричала Ильма. Итак, было всю ночь. Дурные сны преследовали, всех кто был на корабле. То ли от недостатка воды и пищи, то ли отчего-то совсем иного.
Ночь была проведена ужасно и, несмотря на то, что еды и питья ждать было неоткуда, все поднялись чуть свет. Никто не говорил ни слова, весь пакетбот был погружён в тишину, полную безысходного и беспросветного отчаяния. Когда внезапно безмолвие потряс вопль. В нём было всё: надежда, изумление и недоверие.
- Земля! Земля! – прокричал «Вперёд смотрящий» из бочки.
Мы столпились на палубе, стараясь что-либо разглядеть. Сначала ничего не было видно, и мы подумали, что у бедняги от обезвоживания начались галлюцинации. Рассветное море было затянуто лёгкой дымкой и по мере нашего продвижения, та понемногу рассеивалась. Но вот в бледных просветах стали вырисовываться смутные очертания берега. Было ли это действительно правдой или у всех начались видения?
- Земля? - переспросил капитан, доставая свой бинокль.
- Да, земля! – радостно подхватили матросы, всем сердцем желавшие поверить, что это так
- На востоке земля. – наконец возвестил нам капитан. Он указал на линию горизонта, ещё скрывавшуюся в дымке.
- Вы уверены, синьоро капитано? - спросил донельзя взволнованный итальянец, всё ещё не желавший верить в такое счастье.
- Да!.. Да!.. –  вскричал  капитан, на время потерявший обычное своё спокойствие. – Сомнения не может быть! Это земля! Мы спасены! Благодарения покровителям мореплавателей!
Затем немного обуздав свою радость и волнение, он прибавил уже спокойно, обращаясь к нам:
- Когда туман рассеется, смотрите туда... немного правее фок-мачты. Вот она!
Дымка, начиная редеть, отделилась от моря и поднялась вверх. Через некоторое время горизонт прямо по курсу пакетбота прояснился на  расстоянии нескольких миль.
Теперь и остальные смогли убедиться, в том, что это так. Сомнения быть не могло, всё это не было видением, но было истиной. В пяти или шести милях от «Загадочной незнакомки», обрисовалась земля. Однако был ли это материк или остров, понять пока было невозможно. Благодаря направлению, по которому следовал пакетбот, и невозможности отклониться от него, он мог добраться до этой земли менее чем через час.
Ветер дул попутный. Настроение у всех заметно улучшилось. Матросы повеселели и заработали усерднее и ладнее. Судно легко и уверенно несло к неизвестному берегу, который на беловатом фоне неба ясно обрисовывался черной, точно проведенной чернилами, полосой. На заднем плане громоздились скалы, высокие и суровые. Впереди тянулся желтоватый плоский песчаный берег, покрытый лесом с левой стороны.
Что это была за земля? Были ли это берега Испании или хотя бы Франции? Был ли это вообще материк? Был ли это какой-нибудь из островов Атлантики? Где вообще мы могли очутиться? Этот вопрос можно было решить только тогда, когда пакетбот подойдёт на безопасное расстояние к берегу и можно будет его рассмотреть.
Что бы ни ожидало наш корабль, он приближался к таинственной земле.

***

Не зная, чего стоит ожидать от неизвестной земли, капитан велел пассажирам разойтись по каютам, и приказал канонирам на всякий случай приготовить пушки. Сам же он критически осматривал приближавшуюся сушу в бинокль.
Он погрузился в сильную задумчивость, и с трудом выйдя из нее, стал отдавать приказания. «Загадочная незнакомка» стала несколько круче к ветру, курс её проходил восточнее земли.
Капитан заметил, что здесь было сильное течение к югу. Потому он велел пойти в крутой бейдевинд, то есть, чтобы корабль принял такой курс, когда угол между его носом и ветром меньше 90°. Поскольку же капитан хотел войти в бухту и кренговать корабль, для его починки, он высматривал наиболее подходящее место для стоянки. Наконец, он решил, что встать на якорь лучше всего с юга.
Когда всё было выполнено, солнце поднялось и озарило окрестности. Стало ясно, что перед ними остров. Однако, несмотря на яркий дневной свет, остров продолжала окружать какая-то дымка. От этого он выглядел зловеще, и прежняя радость сменилась какой-то необъяснимой тревогой.
Корабль стоял в штиле, в полумили от низкого восточного берега.
Большую часть острова, насколько можно было разобрать, составляли леса, тёмные и бесприютные. Вздымали свои головы небольшие горы. На вершинах их торчали какие-то острые, похожие на зубья, камни.
Так же виднелось большое число седых скал. Угрюмых и словно насупившихся. Их однообразный цвет прерывался кое-где в ложбинах желтизной песчаного берега и зеленью каких-то высоких деревьев или пальм. Эти деревья росли то поодиночке, то группами и поднимались над уровнем леса. Общий же вид неизвестной земли был однообразен и хмур.
Неизвестно, что оказало такое мрачное влияние на измученных людей, то ли то, что они были измученны и умирали от жажды, то ли впечатление, которое оказал на них этот остров. Эти его тёмные леса, эти его дикие и голые камни, этот грохот прибоя, бьющего в крутые берега…
Хоть солнце и сияло весело и ярко, и припекало не так сильно, как давеча; хоть морские птицы с криками и носились вокруг, оживляя безмолвие, хотя бы и то, что они ловили рыбу – и, следовательно, всё вокруг кишело рыбой; хоть морякам и должно было быть радостно от того, что их судно, выдержав бой и шторм, наконец, достигло хоть какой-то земли, где была возможность раздобыть пресной воды и провианта, тоска и тревога охватили их сердца. Подозрение и недоверие вызывал в них этот остров. Было в нём что-то такое необъяснимое и пугающее. Походил он на какого-то диковинного зверя или даже чудовище, затаившееся и следящее.
Но жажда и голод подгоняли, и людям не оставалось ничего, как смириться со своими страхами, которые они тщательно старались скрывать друг от друга, и заняться тяжелой работой.
Так как ветер внезапно исчез, пришлось спустить на воду шлюпки, и проверповать пакетбот. То есть передвинуть его с помощью малого якоря, называемого верп. Сначала перевезти верп на шлюпках, а потом подтянуть к нему корабль. Таким образом, удалось продвинуться, где-то на три мили, и, обогнув какой-то мыс, ввести судно в узкий пролив за небольшим островком. Пролив был узок, и, вероятно, был прорыт океанским отливом. Здесь было решено встать на якорь окончательно.
Треть мили отделяла теперь «Загадочную незнакомку» от главного острова и треть мили – от небольшого островка. Дно было чистое и песчаное. С грохотом упал якорь и пронзил безмолвие, царившее здесь.
Пролив был превосходно закрыт со всех сторон. Он терялся среди густых лесов, которые начинались вдалеке от линии пролива. Берега были гладкие и ровные. Где-то вдали поднимались горы. Несколько вязких ручейков или речонок впадало в пролив, который казался тихим и спокойным каналом. Растительность подле этих ручейков изумляла своею какой-то излишней яркостью. Выглядела она ядовитой и непривлекательной. Нигде не было видно ни хоть какой-то завалящей постройки, ни каких бы, то ни было следов пребывания человека или даже живности.
Люди, глядевшие на всё это с корабля, ощущали себя первыми людьми, которых угораздило очутиться на этом острове, с тех пор как он поднялся из глубин океана.
Воздух был недвижен. Лишь несколько слабых звуков нарушало тишину – отдаленный шум прибоя, разбивавшегося о скалы в другом конце острова, да крики чаек. Странный, затхлый запах поднимался вокруг судна. Пахло гниением и тленом, но отнюдь не лесом.
Рейтинг: 0 157 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!