ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 10

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 10

19 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Десятая
По ту сторону

Но вот после нескольких часов изматывающего подъёма, тропа вывела нас на относительно пологий, но при этом открытый зною, откос. Впереди нас ожидал, по всей видимости, последний подъём футов на 800. Несмотря на раскалённые камни и палящее солнце, мы всё же сделали попытку немного передохнуть. Однако не долго смогли выдержать такой отдых. Подгоняемые жаждой и усталостью двинулись дальше. Поднялись не очень высоко и оказались у ручья. Тот вытекал откуда-то из-под камней и пересекал тропу. Та же здесь стремительно уходила влево и вверх, где на возвышении виднелось какое-то одинокое высохшее дерево.
Несчастные измученные матросы хотели припасть к живительной влаге, но я заранее предугадав их действия, быстро шепнула Дугласу:
- Лучше бы нам не пить воды на этом острове. Кто знает, что в ней.
Помощник капитана, молча, кивнул и остановил тех. Матросы недовольно заворчали, но подчинились.
- Доберёмся до того дерева, - сказал он, - тогда пригубим из своих фляг.
- Ну, хотя бы смочите ей лицо можно? – жалобно спросил один из матросов.
Дуглас в ожидании ответа вопросительно глянул на меня, я немного подумала и отрицательно замотала головою.
- Не стоит. – сухо ответил помощник капитана и добавил, чтобы раз и навсегда отвадить матросов от этой воды. – Только представьте себе, эти твари, кто бы они ни были, шли по этой воде, а кроме того, откуда мы знаем, что стало причиной безумия наших товарищей!
Слова оказали сильное воздействие. Кое-кто из матросов даже отшатнулись от ручья, а другие осыпали его проклятиями.
Стали подниматься дальше. Когда спустя десять минут достигли дерева, сделали привал. В изнеможении развалились под сенью, которую оно создавало и вожделенно припали высохшими губами к флягам. Некоторое время мы, молча, предавались долгожданному отдыху. Затем Дуглас поднялся и обозрел окрестности.
Справа, виднелся лес, место откуда мы пришли, опушка, чуть поодаль от неё плотные стены из разросшихся деревьев, и пересекающая их прогалина. Слева были частые кусты, седые вершины склонов. Далее открывался вид на ущелье.
Ниалл провёл тщательный осмотр дерева, от нечего делать я присоединилась к нему. Более всего оно напоминало баньян. У него был мощный искривленный ствол диаметром около ярда, а его огромные нижние ветви начинали расти уже в каких-нибудь семи футах над землей. Ствол его казался на удивление гладким и полированным. Мёртвые ветви переплетались в причудливые формы. Концы их торчали во все стороны, как змеи на голове у Медузы-Горгоны. Кроме того дерево это казалось очень древним и словно бы окаменевшим. Несмотря на царивший вокруг зной, кора его умудрилась сохранить в себе не просто прохладу, а какой-то промозглый холод. Более того нам бросились в глаза странные, словно недавно затянувшиеся раны, на нескольких особенно плотных и твёрдых его ветвях.
Понемногу матросы стали засыпать. Алекс начал поклёвывать носом. Патрик всхрапнул. Лефрой, казалось, из последних сил боролся с одолевавшим его сном. У меня и Ниалла слипались глаза, подкашивались ноги. Голова моя становилась свинцовой и тяжёлой. Я не заметила, как опустилась на землю подле корней, уходящих куда-то вглубь камня.
…Я стояла на огромных исполинских плитах из камня странного цвета и оттенка. Притом цвет его то и дело менялся, потому понять каким он был в действительности, было невозможно. Кроме того сама форма и размеры этих камней менялись. Единственное, что оставалось неизменным это их огромная величина, по сравнению с которой ни то, что я, но даже самые громадные строения обыкновенного мира были песчинкою. Просто эти размеры то и дело казалось, становились ещё больше. Я подняла голову, и мне предстал громадный храм или гробница, застилавший собою большую часть неба. Оно же само было неустанно переливающимся мириадами оттенков, неизвестных никому из живущих, цветов. На небе же, сверкали как блестящие, чёрные насекомые или видения из дурных кошмаров, звёзды. Их было бесчисленное множество, они пересекали собою всё верхнее пространство. Я глянула вниз и увидела, что подо мною нет ничего, лишь переливчатая чернота и бездна, клокочущая и елозящая. Тогда я, преодолевая нарастающее оцепенение, и тяжесть в ногах и во всём теле двинулась к каменной громаде. Однако по мере моего продвижения в этом странном и давящем пространстве, храм нисколько не думал приблизиться, кроме того он то и дело оказывался на разной степени отдаления от меня. Но это ещё было не всё, формы его неустанно менялись. То он казался мне четырёхугольным, то пяти, а то и вовсе в нём стало восемь углов. Там, где ещё совсем недавно, была глухая стена, сложенная из блоков чудовищной высоты, образовался чёрный провал входа. Внутри эта чернота шевелилась, скользила и перетекала. Всевозможные чудовищные видения предстали мне, я ощутила, как эта чернота вытягивает из меня силы, как она желает затянуть меня вглубь, в недра свои, где кроется нечто ужасное и неописуемое. Какой-то предначальный ужас, тот, что пока сдерживаем незримыми путами или печатями, но уже высвобождающийся и жаждущий всё новых и новых жертв, чтобы вырваться наружу и поглотить и заполонить собою всё…
Сверхчеловеческими усилиями я заставила себя закричать и пошевелиться.
Открыв глаза и поднявшись с земли, я увидела себя под сенью одинокого мёртвого дерева. Рядом раздавались стоны и сдавленные чуть слышные крики. Мои спутники с трудом поднимались с земли. Все выглядели измотанными и обессиленными, на лицах застыло выражение муки и ужаса. Долгое время глаза их не могли ни на чём сфокусироваться, а лишь бешено блуждали, поглядывая во все стороны. Один лишь Дуглас выглядел молодцом. Он всё это время простоял вдалеке от дерева, глядя вдаль. Теперь привлечённый стонами и криками, он вернулся и пытался привести всех в чувство.
- Это небо… - простонал один из матросов. – Эта бездна…
- Эти камни… - поддержал его другой.
- Хватит! – рявкнул помощник капитана. – Только попробуйте у меня умом тронуться из-за каких-то видений! Нет ничего, поняли!
Он говорил так грозно и свирепо, что один только звук его голоса вывел всех из полубезумного состояния.
- Пора идти. – сказал Дуглас, уже более спокойно.
Повинуясь ему, мы двинулись дальше. Некоторое время пока тропа шла полого, я оглядывалась на это дерево, на зловещую сень, царившую под ним и содрогалась при воспоминании об увиденном. Но вот склон стал круто подниматься вверх, и мне стало не до дерева. Пришлось то и дело, карабкаться по отлогому и крутому каменистому склону. Из-под ног неустанно сыпался гравий и камни, которые стремительно летели вниз. Лезли мы так не долго, и вскоре оказались на самой вершине горы. Сначала нам предстали остроконечные камни. При ближайшем ознакомлении с ними, сомнения не оставалось, они были отёсаны и имели в чём-то правильную форму, хотя и весьма неприятную и резкую. Их вид отчего-то вызвал в моей памяти творчество Рериха, уж не знаю почему.
Пока внимание наше было приковано к камням, к их наводящей трепет форме, Ниалл наклонился и поднял что-то с земли.
- Всё кончено. – сказал он. Мы повернулись к нему и с удивлением и недоумением воззрились на него.
- Дарака больше нет. – продолжил Ниалл и разжав пальцы протянул нам на вытянутой ладони какой-то предмет. Это оказался небольшой прямоугольной формы гладкий кусок дерева. Местами он был окрашен красными пятнами. На нём были выжжены какие-то чёрточки, и по углам шли четыре отверстия. Из некоторых до сих пор торчали оборванные концы толстых ниток.
Почему-то увидев этот странный предмет, все понуро опустили головы.
- Что это? – спросила я в полголоса.
- По обычаю, - медленно и тихо пояснил мне Ниалл, - мы моряки и воины носим эти кусочки дерева, на которых древней тайнописью выжжены наши имена. Мы пришиваем их внутри верхней одежды понизу. Пока они держатся, мы живы, когда они оторваны, значит, носивший их встретил свою смерть. Это принадлежало Дараку, здесь написано его имя.
Я склонила голову, сердце сжалось. Ещё одного человека постигла злая участь, проклятие этого острова. Почтив память погибшего страшной смертью, молчанием, мы подошли к краю вершины.
Теперь в полной мере каждый из нас смог узреть то, что до сих пор было скрыто от его глаз за склонами гор и холмов.
Чуть пониже начинался лес, но это еще, куда не шло. Вот дальше в самом низу простиралась, сколько хватало взора, чёрная слизистая гладь, отвратительной чёрной трясины. Она тянулась вдаль намного миль, нескончаемая, беспредельная и необозримая. Где-то вдали этой чёрной пустыни виднелся холм или небольшая гора. Но, что было за нею, увидеть было невозможно. Хотя мы итак прекрасно догадывались, что было за этим холмом, ибо сомнений не оставалось именно это место мы видели в своих кошмарах. Там находился тот самый бездонный каньон. На противоположной стороне его находилась гора или другой холм, выше первого. На нём же стоял камень, правильной формы, камень отёсанный, рукотворного, не природного происхождения. К нему был отнесён несчастный Дарак и подле него нашёл он свою ужасную смерть. Я почему-то ощутила это так ясно и уверенно, словно увидела сама. Перед моими глазами открылась чудовищная картина. Монолит, озарённый сиянием луны, множество рыбоподобных тварей и один из них, наверное, какой-нибудь жрец, в уродливой тиаре на своей лысой голове, сжимающий ритуальный кинжал и окропляющий кровью всё вокруг, вознося хвалу Дагону на булькающем наречии…
Я замотала головою, стараясь отогнать страшное видение.
Ниалл сказал, обращаясь к Дугласу:
- Господин помощник капитана, я думаю, нам стоит вернуться назад. Мы должны бросить тщетные попытки. Нам не удастся спасти Лиама, если мы и найдём его, он, либо будет мёртв, либо уже не тот. Как его брат, я прошу оставить его поиски. Если мы не уберёмся отсюда в ближайшее время, много ещё кого потеряем. Он бы этого не пожелал. Он бы позволил нам уплыть без него.
- Что ж, - склонил голову Дуглас, - да будет так. Идёмте, пока не стемнело, мы должны вернуться в лагерь.
Мы двинулись в обратный путь. Преодолели его, как ни странно, быстрее и легче. На этот раз отлогие и крутые склоны, показались нам менее труднопроходимыми, а зной от солнца вполне сносным и терпимым. Задерживаться больше около одинокого дерева не стали, оставили без внимания и журчащую прохладу ручья.
Видно всех подгоняло желание скорее уйти прочь отсюда и вернуться назад, туда, где находятся такие милые и полюбившееся сердцу пока ещё живые люди. Прочь от этого сводящего с ума безмолвия, наводящих трепет седых каменьев и зловещих нечеловеческих тайн.
Откуда-то в нас пробудились силы и бодрость, мы ни разу не останавливаясь, на одном дыхании преодолели дорогу до болота. Аккуратно переправились на противоположную сторону и только когда оставили его позади, сбавили темп. День клонился к закату, когда мы прошли скалы и вышли на берег. Теперь до лагеря оставалось не так далеко.
Лефрой вполголоса обратился ко мне и Алексу:
- У меня из головы всё не выходят те звуки.
- А что в них? – спросил шедший, рядом с моим кузеном, Ниалл.
- На этом острове днём царит тишина, обычно нигде не слышно ни шороха, ни шелеста, в общем, ничего. А тут вчера я явственно кого-то слышал. Да и не только я, Патрик слышал.
- Именно. – подтвердил слуга. – Чётко и ясно.
- Да и ещё один из матросов, ходивших с Дугласом, слышал. – продолжал он. – Но единственные кто могли издавать эти звуки, были пропавшие матросы. Но те двое были тогда уже мертвы. Хотя именно звуки привели нас к той пещере. Странно.
- Действительно. – согласился Ниалл. – Однако это мог быть мой брат.
- Но почему тогда он прятался от нас, ведь он мог понять, что это не эти твари и ему нечего бояться! – заметил Алекс. – Зачем он скрылся от вас, Горацио?
- Его рассудок мог помутиться. – сказал Ниалл очень тихо и горько. – У него могли быть видения, ему казалось, что его окружают ОНИ.
- Вполне может быть так. – согласился Лефрой. – И ещё кое-что.
- Что же? – поинтересовалась я.
- Вы заметили следы крови на том склоне, куда нас вывела пещера?
Все замолчали. Каждый старался припомнить себе, то место.
Наконец, мы отрицательно покачали головами. Никто из нас не видел крови на земле подле заколовших друг друга матросов.
- Именно. – сказал Горацио. – Её там не было. В то время, как она должна была быть. Следовательно…
- Они закололи друг друга в другом месте. – докончила я за него фразу. – Вы так полагаете, Горацио?
Он кивнул.
- Но как туда попали тела? – изумился Ниалл. – Они же не могли туда добраться сами, после того как были уже мертвы? Или на этом острове и такое возможно?
- Нет, конечно,  по крайней мере, я всё-таки надеюсь, что нет. Но могу предположить, что их туда кто-то отнёс.
- Кто-то кого вы слышали? – спросил Алекс.
- Не исключено.
- Кроме того их должно было быть двое. – неожиданно заявил Ниалл.
- С чего вы это взяли? – удивилась я.
- Одному было бы не под силу дотащить их обоих.
- Так он мог перенести их поодиночке.
- Следы. – тихо пояснил матрос. – Там были следы. Я заметил их лишь, когда мы уходили. Там было два типа следов, следы форменных сапог и мужских туфель.
- Ну и дела. – сказал Алекс. – Двое неизвестных! Я понимаю один, в форменных сапогах, это вполне мог быть ваш брат, Ниалл. Но кто мог быть вторым?!..
- Этот остров таит в себе одни тайны! – заметил Патрик. – Но, как говорит один, на мой взгляд, выдающийся гений современности, «желательно, чтобы многие тайны так и остались тайнами».
При этих словах Лефрой бросил на своего слугу взгляд полный смущения и благодарности, а Ниалл тяжело вздохнул и сказал:
- Что ж неплохое изречение. Я с ним согласен.
И замолчал. Судя по выражению лица, он стал думать о брате и его неизвестной участи.

***

Вернувшись в лагерь, мы застали его погружённым в тревогу. Несмотря на то, что никто толком ничего не знал и не понимал, все явственно ощущали что-то неладное. Атмосфера стояла какая-то настороженная, словно все с замиранием сердца ожидали чего-то ужасного и неминуемого.
Дуглас почти сразу отправился к капитану. Тент уже разобрали и отправили на корабль. Потому оба они некоторое время о чём-то совещались вполголоса, стоя поодаль от всех остальных. Затем капитан созвал матросов и пассажиров и возвестил их о гибели ещё трёх человек. Разожгли небольшой костёр и придали огню деревянный прямоугольник с именем несчастного Дарака, чтобы тот хоть после смерти смог обрести покой.  
Запасы наспех приготовленного продовольствия, бочка с оставшейся питьевой водой и прочие вещи, переправили на корабль.
Я от нечего делать в последний раз отправилась пройтись по берегу. На нём было выброшено множество всякого мусора: раковины, разноцветные камешки, кусочки дерева, листья, водоросли, панцири крабов. Я опустилась на колени и стала перебирать всё это в поисках чего-нибудь интересного. Мне было необходимо немного отвлечься от происходившего, заняться какой-нибудь явной глупостью. Потому что дурные мысли и видения неустанно терзали меня и преследовали. Тут мне на глаза попался какой-то странный предмет, которому явно не было  здесь места. Я выкопала его из целого вороха водорослей и поднесла к лицу, чтобы получше рассмотреть. Это оказалась небольшая коробочка. Когда-то её покрывал слой бархата, но после длительного соприкосновения с морской водой, тот повредился, местами слез, местами покрылся налётом соли. Я раскрыла её. Лучи заходящего солнца скользнули по находке и ослепили меня. Внутри было кольцо из платины с крупным алмазом в форме сердца. Увидев его, я узнала, то самое кольцо, которое было у Юджина. Когда-то он купил его, думая, что мы поженимся. Но я разбила ему сердце. Жестокая и эгоистичная особа. Я обязана была любить его, даже если и поняла, что никогда не любила, должна была заставить себя полюбить. Нет, мне захотелось правды! Я, видите ли, поняла правду! А, что такое, в конце концов, эта правда? Самый невостребованный товар во все века!
Нет, я не должна была так себя вести! Ведь в чём был виноват Юджин? Лишь в том, что не оправдал моих ожиданий! В том, что он погиб виновата только я одна, и никто более. Кроме того в смертях этих совсем молодых и ни в чём неповинных людей виноваты были мы шестеро. Но поскольку Юджин погиб, то вина лежит лишь на нас пятерых. Мы повинны в их гибели, мы и никто другой. Пока наши пути не пересекались, ничего такого страшного не происходило. За нами гоняется зло, оно преследует нас, а эти люди попали под удар, который был предназначен для нас.
Но кто они эти загадочные «ТЕ»?! Кто такие или что такое?! Чувства, которые я испытывала, думая о них, были какие-то неописуемые. Когда я сталкивалась с Лилит и её слугами, я не ощущала такой безнадёжности и бессилия, какие ощущала при одной мысли об этом новом загадочном зле. Хотя если подумать, то нечто сходное испытала я, тогда в снегах ледяной пустыни. А ведь между островными тварями и теми, столько общего, как сходны между собою зловещие имена и названия: «Ктулху», «Дагон» и «Рлайх».
Ещё если вспомнить что-то похожее было тогда на свалке, когда вновь явилась фигура в чёрном плаще. Ведь кому служит она и её приспешники мы так и не знаем.
Я убрала в сумку коробочку с кольцом. Подняла какую-то деревяшку и принялась нервно рисовать ею на песке какие-то знаки. Нарисовала Знак Пятерых. Око в треугольнике, четыре линии исходящие из него и всё это в круге. После удовлетворённо оглядев свою работу, стала изображать пентаграмму и гектограмму. Когда я дорисовывала последний луч у звезды, деревяшка на что-то наткнулась и сломалась. Шестиконечная звезда, так называемая печать Соломона, так и осталась незаконченной. Я принялась раскапывать песок и извлекла оттуда какой-то предмет длиною в ладонь. Он весь был окутан водорослями и представлял собою зелёный кокон. Когда я содрала их, взору моему предстала фигурка, вырезанная из странного зеленовато-чёрного камня.
Цвет камня моментально вызвал в памяти моей зеленовато-чёрные пятна и засохшую слизь на отрубленном пальце. Первым позывом было с криком отшвырнуть находку как можно дальше, но что-то заставило меня передумать и не делать этого. Я хотела её рассмотреть, преодолевая глубокое отвращение и прикладывая усилия, так как в сгущающихся сумерках это было сложно, как неожиданно меня позвали. Пора было покидать остров. Солнце уже село и в наступившем полумраке, я кинулась к ожидавшим меня Алексу, Горацио, его слуге и Ниаллу. Все остальные уже переправились и оставались только мы пятеро.
Ни слова не говоря, но испытывая облегчение, сели в лодку и отчалили. После того, как мы оказались на борту пакетбота, матросы стали верповать «Загадочную незнакомку», поскольку стоял полный штиль.
Когда они закончили, уже наступила глубокая ночь, взошла луна и зажглись звёзды. Корабль стоял, дожидаясь ветра, чтобы отчалить. Тишина была звенящая и гробовая. Но внезапно начало твориться нечто ужасное и непередаваемое, что навсегда лишило покоя, и команду, и пассажиров злосчастного пакетбота.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0253958

от 19 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0253958 выдан для произведения:
Глава Десятая
По ту сторону

Но вот после нескольких часов изматывающего подъёма, тропа вывела нас на относительно пологий, но при этом открытый зною, откос. Впереди нас ожидал, по всей видимости, последний подъём футов на 800. Несмотря на раскалённые камни и палящее солнце, мы всё же сделали попытку немного передохнуть. Однако не долго смогли выдержать такой отдых. Подгоняемые жаждой и усталостью двинулись дальше. Поднялись не очень высоко и оказались у ручья. Тот вытекал откуда-то из-под камней и пересекал тропу. Та же здесь стремительно уходила влево и вверх, где на возвышении виднелось какое-то одинокое высохшее дерево.
Несчастные измученные матросы хотели припасть к живительной влаге, но я заранее предугадав их действия, быстро шепнула Дугласу:
- Лучше бы нам не пить воды на этом острове. Кто знает, что в ней.
Помощник капитана, молча, кивнул и остановил тех. Матросы недовольно заворчали, но подчинились.
- Доберёмся до того дерева, - сказал он, - тогда пригубим из своих фляг.
- Ну, хотя бы смочите ей лицо можно? – жалобно спросил один из матросов.
Дуглас в ожидании ответа вопросительно глянул на меня, я немного подумала и отрицательно замотала головою.
- Не стоит. – сухо ответил помощник капитана и добавил, чтобы раз и навсегда отвадить матросов от этой воды. – Только представьте себе, эти твари, кто бы они ни были, шли по этой воде, а кроме того, откуда мы знаем, что стало причиной безумия наших товарищей!
Слова оказали сильное воздействие. Кое-кто из матросов даже отшатнулись от ручья, а другие осыпали его проклятиями.
Стали подниматься дальше. Когда спустя десять минут достигли дерева, сделали привал. В изнеможении развалились под сенью, которую оно создавало и вожделенно припали высохшими губами к флягам. Некоторое время мы, молча, предавались долгожданному отдыху. Затем Дуглас поднялся и обозрел окрестности.
Справа, виднелся лес, место откуда мы пришли, опушка, чуть поодаль от неё плотные стены из разросшихся деревьев, и пересекающая их прогалина. Слева были частые кусты, седые вершины склонов. Далее открывался вид на ущелье.
Ниалл провёл тщательный осмотр дерева, от нечего делать я присоединилась к нему. Более всего оно напоминало баньян. У него был мощный искривленный ствол диаметром около ярда, а его огромные нижние ветви начинали расти уже в каких-нибудь семи футах над землей. Ствол его казался на удивление гладким и полированным. Мёртвые ветви переплетались в причудливые формы. Концы их торчали во все стороны, как змеи на голове у Медузы-Горгоны. Кроме того дерево это казалось очень древним и словно бы окаменевшим. Несмотря на царивший вокруг зной, кора его умудрилась сохранить в себе не просто прохладу, а какой-то промозглый холод. Более того нам бросились в глаза странные, словно недавно затянувшиеся раны, на нескольких особенно плотных и твёрдых его ветвях.
Понемногу матросы стали засыпать. Алекс начал поклёвывать носом. Патрик всхрапнул. Лефрой, казалось, из последних сил боролся с одолевавшим его сном. У меня и Ниалла слипались глаза, подкашивались ноги. Голова моя становилась свинцовой и тяжёлой. Я не заметила, как опустилась на землю подле корней, уходящих куда-то вглубь камня.
…Я стояла на огромных исполинских плитах из камня странного цвета и оттенка. Притом цвет его то и дело менялся, потому понять каким он был в действительности, было невозможно. Кроме того сама форма и размеры этих камней менялись. Единственное, что оставалось неизменным это их огромная величина, по сравнению с которой ни то, что я, но даже самые громадные строения обыкновенного мира были песчинкою. Просто эти размеры то и дело казалось, становились ещё больше. Я подняла голову, и мне предстал громадный храм или гробница, застилавший собою большую часть неба. Оно же само было неустанно переливающимся мириадами оттенков, неизвестных никому из живущих, цветов. На небе же, сверкали как блестящие, чёрные насекомые или видения из дурных кошмаров, звёзды. Их было бесчисленное множество, они пересекали собою всё верхнее пространство. Я глянула вниз и увидела, что подо мною нет ничего, лишь переливчатая чернота и бездна, клокочущая и елозящая. Тогда я, преодолевая нарастающее оцепенение, и тяжесть в ногах и во всём теле двинулась к каменной громаде. Однако по мере моего продвижения в этом странном и давящем пространстве, храм нисколько не думал приблизиться, кроме того он то и дело оказывался на разной степени отдаления от меня. Но это ещё было не всё, формы его неустанно менялись. То он казался мне четырёхугольным, то пяти, а то и вовсе в нём стало восемь углов. Там, где ещё совсем недавно, была глухая стена, сложенная из блоков чудовищной высоты, образовался чёрный провал входа. Внутри эта чернота шевелилась, скользила и перетекала. Всевозможные чудовищные видения предстали мне, я ощутила, как эта чернота вытягивает из меня силы, как она желает затянуть меня вглубь, в недра свои, где кроется нечто ужасное и неописуемое. Какой-то предначальный ужас, тот, что пока сдерживаем незримыми путами или печатями, но уже высвобождающийся и жаждущий всё новых и новых жертв, чтобы вырваться наружу и поглотить и заполонить собою всё…
Сверхчеловеческими усилиями я заставила себя закричать и пошевелиться.
Открыв глаза и поднявшись с земли, я увидела себя под сенью одинокого мёртвого дерева. Рядом раздавались стоны и сдавленные чуть слышные крики. Мои спутники с трудом поднимались с земли. Все выглядели измотанными и обессиленными, на лицах застыло выражение муки и ужаса. Долгое время глаза их не могли ни на чём сфокусироваться, а лишь бешено блуждали, поглядывая во все стороны. Один лишь Дуглас выглядел молодцом. Он всё это время простоял вдалеке от дерева, глядя вдаль. Теперь привлечённый стонами и криками, он вернулся и пытался привести всех в чувство.
- Это небо… - простонал один из матросов. – Эта бездна…
- Эти камни… - поддержал его другой.
- Хватит! – рявкнул помощник капитана. – Только попробуйте у меня умом тронуться из-за каких-то видений! Нет ничего, поняли!
Он говорил так грозно и свирепо, что один только звук его голоса вывел всех из полубезумного состояния.
- Пора идти. – сказал Дуглас, уже более спокойно.
Повинуясь ему, мы двинулись дальше. Некоторое время пока тропа шла полого, я оглядывалась на это дерево, на зловещую сень, царившую под ним и содрогалась при воспоминании об увиденном. Но вот склон стал круто подниматься вверх, и мне стало не до дерева. Пришлось то и дело, карабкаться по отлогому и крутому каменистому склону. Из-под ног неустанно сыпался гравий и камни, которые стремительно летели вниз. Лезли мы так не долго, и вскоре оказались на самой вершине горы. Сначала нам предстали остроконечные камни. При ближайшем ознакомлении с ними, сомнения не оставалось, они были отёсаны и имели в чём-то правильную форму, хотя и весьма неприятную и резкую. Их вид отчего-то вызвал в моей памяти творчество Рериха, уж не знаю почему.
Пока внимание наше было приковано к камням, к их наводящей трепет форме, Ниалл наклонился и поднял что-то с земли.
- Всё кончено. – сказал он. Мы повернулись к нему и с удивлением и недоумением воззрились на него.
- Дарака больше нет. – продолжил Ниалл и разжав пальцы протянул нам на вытянутой ладони какой-то предмет. Это оказался небольшой прямоугольной формы гладкий кусок дерева. Местами он был окрашен красными пятнами. На нём были выжжены какие-то чёрточки, и по углам шли четыре отверстия. Из некоторых до сих пор торчали оборванные концы толстых ниток.
Почему-то увидев этот странный предмет, все понуро опустили головы.
- Что это? – спросила я в полголоса.
- По обычаю, - медленно и тихо пояснил мне Ниалл, - мы моряки и воины носим эти кусочки дерева, на которых древней тайнописью выжжены наши имена. Мы пришиваем их внутри верхней одежды понизу. Пока они держатся, мы живы, когда они оторваны, значит, носивший их встретил свою смерть. Это принадлежало Дараку, здесь написано его имя.
Я склонила голову, сердце сжалось. Ещё одного человека постигла злая участь, проклятие этого острова. Почтив память погибшего страшной смертью, молчанием, мы подошли к краю вершины.
Теперь в полной мере каждый из нас смог узреть то, что до сих пор было скрыто от его глаз за склонами гор и холмов.
Чуть пониже начинался лес, но это еще, куда не шло. Вот дальше в самом низу простиралась, сколько хватало взора, чёрная слизистая гладь, отвратительной чёрной трясины. Она тянулась вдаль намного миль, нескончаемая, беспредельная и необозримая. Где-то вдали этой чёрной пустыни виднелся холм или небольшая гора. Но, что было за нею, увидеть было невозможно. Хотя мы итак прекрасно догадывались, что было за этим холмом, ибо сомнений не оставалось именно это место мы видели в своих кошмарах. Там находился тот самый бездонный каньон. На противоположной стороне его находилась гора или другой холм, выше первого. На нём же стоял камень, правильной формы, камень отёсанный, рукотворного, не природного происхождения. К нему был отнесён несчастный Дарак и подле него нашёл он свою ужасную смерть. Я почему-то ощутила это так ясно и уверенно, словно увидела сама. Перед моими глазами открылась чудовищная картина. Монолит, озарённый сиянием луны, множество рыбоподобных тварей и один из них, наверное, какой-нибудь жрец, в уродливой тиаре на своей лысой голове, сжимающий ритуальный кинжал и окропляющий кровью всё вокруг, вознося хвалу Дагону на булькающем наречии…
Я замотала головою, стараясь отогнать страшное видение.
Ниалл сказал, обращаясь к Дугласу:
- Господин помощник капитана, я думаю, нам стоит вернуться назад. Мы должны бросить тщетные попытки. Нам не удастся спасти Лиама, если мы и найдём его, он, либо будет мёртв, либо уже не тот. Как его брат, я прошу оставить его поиски. Если мы не уберёмся отсюда в ближайшее время, много ещё кого потеряем. Он бы этого не пожелал. Он бы позволил нам уплыть без него.
- Что ж, - склонил голову Дуглас, - да будет так. Идёмте, пока не стемнело, мы должны вернуться в лагерь.
Мы двинулись в обратный путь. Преодолели его, как ни странно, быстрее и легче. На этот раз отлогие и крутые склоны, показались нам менее труднопроходимыми, а зной от солнца вполне сносным и терпимым. Задерживаться больше около одинокого дерева не стали, оставили без внимания и журчащую прохладу ручья.
Видно всех подгоняло желание скорее уйти прочь отсюда и вернуться назад, туда, где находятся такие милые и полюбившееся сердцу пока ещё живые люди. Прочь от этого сводящего с ума безмолвия, наводящих трепет седых каменьев и зловещих нечеловеческих тайн.
Откуда-то в нас пробудились силы и бодрость, мы ни разу не останавливаясь, на одном дыхании преодолели дорогу до болота. Аккуратно переправились на противоположную сторону и только когда оставили его позади, сбавили темп. День клонился к закату, когда мы прошли скалы и вышли на берег. Теперь до лагеря оставалось не так далеко.
Лефрой вполголоса обратился ко мне и Алексу:
- У меня из головы всё не выходят те звуки.
- А что в них? – спросил шедший, рядом с моим кузеном, Ниалл.
- На этом острове днём царит тишина, обычно нигде не слышно ни шороха, ни шелеста, в общем, ничего. А тут вчера я явственно кого-то слышал. Да и не только я, Патрик слышал.
- Именно. – подтвердил слуга. – Чётко и ясно.
- Да и ещё один из матросов, ходивших с Дугласом, слышал. – продолжал он. – Но единственные кто могли издавать эти звуки, были пропавшие матросы. Но те двое были тогда уже мертвы. Хотя именно звуки привели нас к той пещере. Странно.
- Действительно. – согласился Ниалл. – Однако это мог быть мой брат.
- Но почему тогда он прятался от нас, ведь он мог понять, что это не эти твари и ему нечего бояться! – заметил Алекс. – Зачем он скрылся от вас, Горацио?
- Его рассудок мог помутиться. – сказал Ниалл очень тихо и горько. – У него могли быть видения, ему казалось, что его окружают ОНИ.
- Вполне может быть так. – согласился Лефрой. – И ещё кое-что.
- Что же? – поинтересовалась я.
- Вы заметили следы крови на том склоне, куда нас вывела пещера?
Все замолчали. Каждый старался припомнить себе, то место.
Наконец, мы отрицательно покачали головами. Никто из нас не видел крови на земле подле заколовших друг друга матросов.
- Именно. – сказал Горацио. – Её там не было. В то время, как она должна была быть. Следовательно…
- Они закололи друг друга в другом месте. – докончила я за него фразу. – Вы так полагаете, Горацио?
Он кивнул.
- Но как туда попали тела? – изумился Ниалл. – Они же не могли туда добраться сами, после того как были уже мертвы? Или на этом острове и такое возможно?
- Нет, конечно,  по крайней мере, я всё-таки надеюсь, что нет. Но могу предположить, что их туда кто-то отнёс.
- Кто-то кого вы слышали? – спросил Алекс.
- Не исключено.
- Кроме того их должно было быть двое. – неожиданно заявил Ниалл.
- С чего вы это взяли? – удивилась я.
- Одному было бы не под силу дотащить их обоих.
- Так он мог перенести их поодиночке.
- Следы. – тихо пояснил матрос. – Там были следы. Я заметил их лишь, когда мы уходили. Там было два типа следов, следы форменных сапог и мужских туфель.
- Ну и дела. – сказал Алекс. – Двое неизвестных! Я понимаю один, в форменных сапогах, это вполне мог быть ваш брат, Ниалл. Но кто мог быть вторым?!..
- Этот остров таит в себе одни тайны! – заметил Патрик. – Но, как говорит один, на мой взгляд, выдающийся гений современности, «желательно, чтобы многие тайны так и остались тайнами».
При этих словах Лефрой бросил на своего слугу взгляд полный смущения и благодарности, а Ниалл тяжело вздохнул и сказал:
- Что ж неплохое изречение. Я с ним согласен.
И замолчал. Судя по выражению лица, он стал думать о брате и его неизвестной участи.

***

Вернувшись в лагерь, мы застали его погружённым в тревогу. Несмотря на то, что никто толком ничего не знал и не понимал, все явственно ощущали что-то неладное. Атмосфера стояла какая-то настороженная, словно все с замиранием сердца ожидали чего-то ужасного и неминуемого.
Дуглас почти сразу отправился к капитану. Тент уже разобрали и отправили на корабль. Потому оба они некоторое время о чём-то совещались вполголоса, стоя поодаль от всех остальных. Затем капитан созвал матросов и пассажиров и возвестил их о гибели ещё трёх человек. Разожгли небольшой костёр и придали огню деревянный прямоугольник с именем несчастного Дарака, чтобы тот хоть после смерти смог обрести покой.  
Запасы наспех приготовленного продовольствия, бочка с оставшейся питьевой водой и прочие вещи, переправили на корабль.
Я от нечего делать в последний раз отправилась пройтись по берегу. На нём было выброшено множество всякого мусора: раковины, разноцветные камешки, кусочки дерева, листья, водоросли, панцири крабов. Я опустилась на колени и стала перебирать всё это в поисках чего-нибудь интересного. Мне было необходимо немного отвлечься от происходившего, заняться какой-нибудь явной глупостью. Потому что дурные мысли и видения неустанно терзали меня и преследовали. Тут мне на глаза попался какой-то странный предмет, которому явно не было  здесь места. Я выкопала его из целого вороха водорослей и поднесла к лицу, чтобы получше рассмотреть. Это оказалась небольшая коробочка. Когда-то её покрывал слой бархата, но после длительного соприкосновения с морской водой, тот повредился, местами слез, местами покрылся налётом соли. Я раскрыла её. Лучи заходящего солнца скользнули по находке и ослепили меня. Внутри было кольцо из платины с крупным алмазом в форме сердца. Увидев его, я узнала, то самое кольцо, которое было у Юджина. Когда-то он купил его, думая, что мы поженимся. Но я разбила ему сердце. Жестокая и эгоистичная особа. Я обязана была любить его, даже если и поняла, что никогда не любила, должна была заставить себя полюбить. Нет, мне захотелось правды! Я, видите ли, поняла правду! А, что такое, в конце концов, эта правда? Самый невостребованный товар во все века!
Нет, я не должна была так себя вести! Ведь в чём был виноват Юджин? Лишь в том, что не оправдал моих ожиданий! В том, что он погиб виновата только я одна, и никто более. Кроме того в смертях этих совсем молодых и ни в чём неповинных людей виноваты были мы шестеро. Но поскольку Юджин погиб, то вина лежит лишь на нас пятерых. Мы повинны в их гибели, мы и никто другой. Пока наши пути не пересекались, ничего такого страшного не происходило. За нами гоняется зло, оно преследует нас, а эти люди попали под удар, который был предназначен для нас.
Но кто они эти загадочные «ТЕ»?! Кто такие или что такое?! Чувства, которые я испытывала, думая о них, были какие-то неописуемые. Когда я сталкивалась с Лилит и её слугами, я не ощущала такой безнадёжности и бессилия, какие ощущала при одной мысли об этом новом загадочном зле. Хотя если подумать, то нечто сходное испытала я, тогда в снегах ледяной пустыни. А ведь между островными тварями и теми, столько общего, как сходны между собою зловещие имена и названия: «Ктулху», «Дагон» и «Рлайх».
Ещё если вспомнить что-то похожее было тогда на свалке, когда вновь явилась фигура в чёрном плаще. Ведь кому служит она и её приспешники мы так и не знаем.
Я убрала в сумку коробочку с кольцом. Подняла какую-то деревяшку и принялась нервно рисовать ею на песке какие-то знаки. Нарисовала Знак Пятерых. Око в треугольнике, четыре линии исходящие из него и всё это в круге. После удовлетворённо оглядев свою работу, стала изображать пентаграмму и гектограмму. Когда я дорисовывала последний луч у звезды, деревяшка на что-то наткнулась и сломалась. Шестиконечная звезда, так называемая печать Соломона, так и осталась незаконченной. Я принялась раскапывать песок и извлекла оттуда какой-то предмет длиною в ладонь. Он весь был окутан водорослями и представлял собою зелёный кокон. Когда я содрала их, взору моему предстала фигурка, вырезанная из странного зеленовато-чёрного камня.
Цвет камня моментально вызвал в памяти моей зеленовато-чёрные пятна и засохшую слизь на отрубленном пальце. Первым позывом было с криком отшвырнуть находку как можно дальше, но что-то заставило меня передумать и не делать этого. Я хотела её рассмотреть, преодолевая глубокое отвращение и прикладывая усилия, так как в сгущающихся сумерках это было сложно, как неожиданно меня позвали. Пора было покидать остров. Солнце уже село и в наступившем полумраке, я кинулась к ожидавшим меня Алексу, Горацио, его слуге и Ниаллу. Все остальные уже переправились и оставались только мы пятеро.
Ни слова не говоря, но испытывая облегчение, сели в лодку и отчалили. После того, как мы оказались на борту пакетбота, матросы стали верповать «Загадочную незнакомку», поскольку стоял полный штиль.
Когда они закончили, уже наступила глубокая ночь, взошла луна и зажглись звёзды. Корабль стоял, дожидаясь ветра, чтобы отчалить. Тишина была звенящая и гробовая. Но внезапно начало твориться нечто ужасное и непередаваемое, что навсегда лишило покоя, и команду, и пассажиров злосчастного пакетбота.
Рейтинг: 0 137 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!